Владимир Богомолов. Момент истины (В августе сорок четвертого)
страница №7
...агаж.Толковый он был мужик, а спустя неделю в такой же примерно ситуации,
как под Оршей, только ближе к Смоленску, помешкал секунды и заплатил за это
жизнью. Тут всегда так - кто кого упредит...
Про трупы я, понятно, и слова не сказал. А лозунг тогда, промежду
прочим, везде был, да и команда нам: "Уничтожай немецких шпионов и
диверсантов!" Сколько мы их перестреляли... Пока не поумнели. А теперь вот
попробуй хоть одного взять неживым, да с тебя три шкуры снимут и в личное
дело подошьют.
Просвещая Фомченко и Лужнова, я, чтобы они не отвлекались, одновременно
продолжал наблюдать. Я говорил, то и дело поглядывая в окно, а они смотрели
мне в рот глазами девять на двенадцать.
Примечательно, что воевали оба, как и я, с первого лета. Фомченко до
ранения был штурман эскадрильи, а Лужнов - командир звена. Не знаю, как они
летали, судя по наградам, неплохо. Что же касается активного розыска и
силового задержания, они не представляли себе азбучных истин, и я уверился,
что проку от них будет в случае чего - шиш да кумыш!..
Выждав, пока сумерки сгустились, мы натаскали на чердак сена, полыни от
блох и устроились с удобствами.
Как только совсем стемнело, я расположил офицеров в кустах за хатой
Юлии, метрах в пятидесяти, а сам поместился с другой, фасадной стороны.
Предварительно мы оговорили все возможные ситуации и обусловили сигналы
взаимодействия; я разъяснил им все дважды, втолковал, как первоклашкам.
- Если он будет один, - прямо сказал я, - то вы мне не понадобитесь.
Если будет один, сидите и не вылезайте...
45. АЛЕХИН И ПОЛЯКОВ
Алехин не слышал шума подъехавшей машины; он проснулся оттого, что его
трясли за плечо. Открыл глаза и сразу поднялся: возле него, присвечивая
фонариком поверх изголовья кровати, стоял подполковник Поляков.
Завесив окно плащ-палаткой, Алехин зажег лампу-молнию и поспешно
оделся, взглянув при этом на часы: без пяти минут три - часа два еще вполне
можно было бы поспать...
- Ты извини, у вас перекусить чего-нибудь найдется? - спросил Поляков.
Он уже снял пилотку, шинель, положил на стол набитый авиационный
планшет и, невысокий, коренастый, потирая маленькие пухловатые руки,
расхаживал по комнате.
Алехин достал начатую баночку тушенки, несколько вареных картофелин и
хлеб. Пока Поляков ел, он, присев сбоку, рассказывал о том, что сделано за
прошедшие сутки, о своих визитах к Гролинской и Окуличу, о поисках в городе
и разговоре по "ВЧ" с генералом. Подполковник слушал, изредка задавая
вопросы, его некрасивое, с небольшим прямым носом и выпуклым шишковатым лбом
лицо ничего не выражало. Лишь когда Алехин сообщил о целлофановых обертках,
он оживился и попросил показать. Посмотрел на свет и, потянув носом,
произнес:
- Июнь сорок четвертого... И номер партии тот же... Занятно!
Поляков был тем самым человеком, чье мнение и советы в ходе розыска,
без сомнения, интересовали Алехина, как и других чистильщиков, более всего.
Подполковник обладал редкостным талантом делать правильные выводы из
минимума данных. Осмысливая факты, он нередко по какой-нибудь частности
приходил к весьма неожиданному умозаключению и, как правило, не ошибался.
Поэтому Алехин обстоятельно, до мелочей, изложил ему все, в том
числе и свои сомнения относительно версии с Николаевым и Сенцовым, и,
закончив, обратился в слух.
Тем временем Поляков, доев последнюю картофелину, закурил; потом достал
из планшета два конверта - почтовый и побольше размером, - вынул карту и
разложил ее на столе.
Наконец он заговорил тихо и, как всегда, неторопливо, но не о том, что
ожидал Алехин. Поляков принялся подробно рассказывать о случае угона "доджа"
и о сержанте Гусеве. Алехин слушал с напряженным вниманием: имела эта
история отношение к "Неману" - такая догадка мелькнула у него, когда была
названа марка автомашины, - или не имела, а Поляков наверняка желал знать и
его, Алехина, соображения.
--... На контрольном пункте при выезде из города к нему в машину
попросились двое: старший лейтенант и лейтенант. Были они в плащ-накидках;
старший лейтенант в возрасте лет сорока, плотного телосложения, с небольшими
усами... в фуражке полевого образца. Лейтенант значительно моложе, но
внешность его он совершенно не помнит...
- Вещи у них были? - поинтересовался Алехин.
- Да. Как он припоминает, небольшой потертый чемодан и трофейный ранец
с бурым верхом... Говорили они чисто, но по произношению не исключено, что
старший - украинец. Они уселись в машине за его спиной, и он поехал. За
Озерами старший лейтенант попросил остановить, как он сказал, по малой
нужде. Место там безлюдное, лес с обеих сторон вплотную подходит к шоссе.
Гусев остановил машину и собирался закурить - они угостили его папиросой, -
но был оглушен ударом по голове и что было дальше - не помнит... Сидел он в
этот момент за рулем, а рана от удара над левым ухом.
- Левша...
- Да, удар был нанесен левшой или человеком с одинаково развитыми
руками, что, впрочем, маловероятно. Очнулся в кустах, услышал - неподалеку
проезжают машины, дополз с трудом до шоссе, где и был подобран. По-видимому,
они, оглушив, оттащили его в кусты, стрелять не решились, чтобы не привлечь
внимания, и, лежачего, дважды ударили ножом в спину. Целили в сердце, но не
попали: машина стояла на шоссе, они торопились, и это, очевидно, его
спасло... У него взяты красноармейская книжка, проездные документы и деньги.
Примечательно, что взяли самодельный портсигар из дюраля, а хорошие наручные
часы не тронули. Из диска автомата, находившегося в машине, вынуто около
сорока патронов...
- Они были в плащ-накидках, откуда же ему известны их звания?
- Он видел погон на гимнастерке старшего лейтенанта:
когда тот влезал в машину, плащ-накидка распахнулась. Запомнил, что на
погоне было три звездочки, а выше дырочка и примятость, как он полагает, от
эмблемы.
- А может, от четвертой звездочки?
- Он полагает, от эмблемы. Причем от артиллерийской. Цвет канта он не
заметил, но почему-то убежден, что они - артиллеристы. Это его
предположение, чисто интуитивное;
на чем оно основано, он так и не смог объяснить. Когда он согласился их
взять, старший сказал другому: "Садитесь, лейтенант". В машине они больше
молчали, да он и не прислушивался... Уверяет, что они высокого роста, но я
думаю, это субъективность восприятия: он сам маленького роста, и, по его
определению, у меня средний рост... Полагает, что в лицо узнал бы обоих,
однако описать их внешность для словесного портрета не смог. Говорит -
обыкновенные офицеры!.. Зачем я тебе о них так подробно рассказываю?.. -
Поляков вынул из большого пакета две фотографии и положил перед Алехиным. -
Это - отпечатки шин угнанного "доджа"... А это - следы машины, обнаруженные
вами в лесу под Столбцами...
Рассматривая фотографии, Алехин нащупал рукой лежащую на столе пачку
"Беломорканала" и вытянул папиросу.
- Вроде... полная идентичность, - сдерживая волнение, сказал он погодя
и закурил.
- Да, совпадают все индивидуальные особенности Протектора... например,
поперечный разрез на шине правого заднего колеса... Теперь как будто ясно,
что неизвестные, пытавшиеся убить Гусева и захватившие "додж", имели
разыскиваемую нами рацию... Завладев машиной, они поехали за Столбцы, -
Поляков показал на карте, - свернули в лес и вышли в эфир. Это было седьмого
августа, в день первой пеленгации. И дата, и час, и место совпадают. Затем,
проехав к Заболотью, они загнали машину в лес и замаскировали, быть может,
рассчитывая ею при случае еще воспользоваться. Машина найдена в безлюдной
чаще - до ближайшего хутора два километра, и обнаружили ее случайно... Я
распорядился устроить засаду, хотя мало верю, что они появятся...
Поляков говорил тихо и так неторопливо, будто в сутках было не двадцать
четыре, а, по крайней мере, тридцать шесть часов. Излагая розыскные
сведения, он, по обыкновению, все время обдумывал и ставил под сомнение
каждый сообщаемый факт и свои предположения и требовал
таких же размышлений и критического отношения от тех, кто его слушал.
Он не любил бездумного поддакивания, его правилом было, чтобы подчиненные
откровенно и независимо высказывали свои соображения и при несогласии
спорили с ним, противоречили и опровергали. За три года совместной работы
Алехин отлично усвоил эту манеру обсуждения, ценил ее эффективность и знал,
что подполковник прежде всего ожидает сейчас от него инакомыслия,
возражений, но для этого в данном случае не имелось никаких оснований.
- Захватив машину, они проехали к Столбцам... - рассматривая карту,
--сказал Алехин, - это около двухсот километров... Для того чтобы выйти в
эфир, вовсе не обязательно проделывать такой путь... Затем вернулись на
запад, почти в тот же самый район...
- Уловил? - обрадованно оживился Поляков.
- Пытаюсь... Или рация находилась где-то в районе Столбцов, или они там
с кем-то связаны... Да, текст двух остальных перехватов сейчас бы весьма
пригодился... Рацию, очевидно, потом перевезли и спрятали где-нибудь
неподалеку от Шиловичского леса, а может, и в самом лесу...
- Я тоже так думаю! Существенная деталь: из кузова "доджа" исчезла
малая саперная лопатка.
- Тайник?..
- Скорее всего! - Поляков улыбался, довольный подтверждением своих
мыслей. - Большая саперная лопата на месте, и топорик на месте, и весь
инструмент, а малая исчезла. Гусев за день до того получил ее со склада -
новенькую! Успел вырезать на черенке свои инициалы Эн и Гэ - Николай Гусев,
- чтобы не позаимствовали другие шофера... При осмотре места обнаружения
"доджа" лопатку не нашли, хотя именно ее не искали: что она пропала, я узнал
позднее. Для подтверждения версии о тайнике, наверно, придется специально
осмотреть еще раз всю рощу.
- Роща - это не проблема. А вот найти тайник в таком лесу, как
Шиловичский, - задачка! - невесело сказал Алехин. - Не легче, чем отыскать
место выхода в эфир.
- Да., тут надо хорошенько подумать, - согласился Поляков. - Добраться
до тайника - это уже, считай, полдела. Я сейчас еще не готов, но сегодня же
предложу вам что-нибудь конкретное... - пообещал он. - Теперь, Павел
Васильевич, насчет Николаева и Сенцова... Твои сомнения я разделяю. Как это
ни печально, а попахивает пустышкой! Немало противоречивого... Одно дело
действовать под видом заготовителей, другое... Откуда у них, например,
десяток бочонков с керосином? Зачем им вся эта живность?..
Сомнительно... Весьма!.. В то же время на все сомнения и противоречия
имеется и довольно увесистое "но"...
Из меньшего по размеру почтового конверта Поляков вынул сложенный вдвое
листок целлофана и протянул Алехину.
- Это было в кузове "доджа".
Взяв целлофан, Алехин развернул его, потер о тыльную сторону ладони -
кожа засалилась, - понюхал и, приблизя к лампе, посмотрел на свет, затем для
сравнения поднял рядом одну из оберток, оставленных Николаевым и Сенцовым в
доме Гролинской.
- Совпадает все - и фирменный знак, и месяц выпуска, и номер партии, -
продолжал Поляков. - Ни Гусев, ни его командиры в автобате сала в такой
упаковке никогда не видели, даже не представляют, что это такое. Кстати,
перед выездом он вымыл кузов. Так что это, несомненно, оставлено двумя
неизвестными, пытавшимися его убить и угнавшими "додж", оставлено теми, кого
мы ищем.
- Значит, один из них, предположительно, - левша, а старший, судя по
произношению, возможно, - украинец. - Алехин усмехнулся. - Каждый двадцатый
в жизни - левша и каждый шестой военнослужащий - украинец.
- Да, скажем прямо, негусто, - согласился Поляков; он сложил карту и
вслед за конвертами с целлофановыми обертками и фотографиями сунул ее в
планшет. - Кстати, Гролинская не заметила у Николаева украинского
произношения?
- Нет. Я интересовался речью обоих... Она убеждена, что он сибиряк.
- По внешности и по возрасту Николаев и Сенцов в целом схожи с теми,
кто нам нужен... В приблизительных общих чертах: один постарше и поплотнее,
второй моложе, выше и стройней...
- И у тех двух, которых видел Васюков, тоже есть такое сходство.
- Да, обе пары во многом схожи с теми, кого мы ищем. Есть, конечно, и
явные различия, впрочем, в деталях, функциональные... Звания, головные
уборы, личные вещи, усы - все это легко видоизменить... Что характерно... -
задумчиво сказал Поляков, - обилие общих сведений и версий и скудность
конкретного... - Он посмотрел на часы и поднялся. - Ты извини, но спать уже
не придется... Идем в отдел, может, там есть что-нибудь новое...
46. НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ ГЕНЕРАЛ ЕГОРОВ
В отделе контрразведки авиакорпуса ни ответа на запрос о Николаеве и
Сенцове, ни каких-либо свежих сообщений по делу "Неман", к сожалению, не
было.
Шифровальщик, занятый чем-то срочным, даже не подойдя к обитой железом
двери, крикнул, что для Алехина и подполковника у него пока ничего нет, и,
словно извиняясь за свое невнимание к Полякову, добавил, что, как только
освободится, - зайдет.
Кипяток на кухне Алехину пообещали нагреть минут через пятнадцать.
Поляков открыл кабинет начальника отдела, зажег свет, снял пилотку и
шинель, разложил на столе бумаги из планшета, поставил термос и чайные
принадлежности. За годы войны ему приходилось располагаться на время для
работы не только в случайных, чужих кабинетах, но и во всяких каморках,
землянках и блиндажах, по сравнению с которыми это просторное, чистое,
проветренное помещение представлялось чуть ли не дворцом. Особенно ему здесь
нравился покрытый плексигласом большущий письменный стол.
Прежде всего он просмотрел собранные Алехиным в папку документы по делу
"Неман", с особым вниманием последние, поступившие после его отъезда в
Гродно. Прочитав сообщение о белорусском отделении Дальвитцской разведшколы
(он уже слышал о нем от Алехина), Поляков не без иронии улыбнулся:
- Чего-чего, а общих неконкретных версий более чем достаточно.
Потом Алехин пошел за кипятком, а подполковник набрасывал ориентировку
о разыскиваемых - двух неизвестных, пытавшихся убить Гусева и угнавших
"додж", - когда дверь распахнулась и на пороге появился Егоров, высокий,
здоровенный, в матерчатой фуражке с полевой звездочкой и ватной стеганке без
погон. Вошедший следом адъютант - румяный кареглазый лейтенант с автоматом
на спине, чистенький и подтянутый, - внес небольшой кожаный чемодан.
- Здравия желаю, - поднялся Поляков.
- Живой? - снимая фуражку, проворно принятую адъютантом, сильным
окающим басом спросил Егоров.
- Как видите, - усмехнулся Поляков.
- Садись... И неплохо устроился, - оглядывая кабинет, заметил Егоров. -
А нас по дороге обстреляли... Еле проскочили! - Он сбросил стеганку с
разрывами на плече, из которых торчала вата, и остался в гимнастерке с двумя
рядами орденских планок и погонами генерал-лейтенанта. - Зашей! - приказал
он адъютанту и повернулся к Полякову: - Безопасность родного начальства
обеспечить не можете!
- Так ночью спать надо.
- Спать?.. Вот спасибо, что просветил!.. - Егоров уселся против
Полякова и посмотрел на стол. - Неплохо!.. Выжил хозяина из кабинета, чаи
гоняешь... До начальства далеко... Как у Христа за пазухой!..
Он шутил, но его широкоскулое с тонкими твердыми губами и квадратным
подбородком с угибом посредине лицо сохраняло при этом властное, суровое
выражение.
Поляков слишком хорошо знал генерала, чтобы не почувствовать за его
шутливостью какого-то напряжения или недовольства и не понять, что все это
только присказка, предисловие.
- Вы сюда, в Лиду, проездом?
- Нет, не проездом! Где Алехин?
- Здесь.
- Вы тексты перехватов по "Неману" от седьмого августа и позавчерашний
получили?
- Нет.
- Странно! Я, выезжая, приказал немедля передать в Лиду.
- Может, и пытались. У аппарата никого не было. Я здесь всего минут
пятнадцать, - пояснил Поляков.
- А шифровальщик на месте?
- Да. Он занят чем-то срочным. Но о перехватах он мне ничего не сказал.
Может, как раз их и расшифровывает.
- Что нового? - постукивая пальцами по краю стола, быстро спросил
генерал. - С Николаевым и Сенцовым прояснили?
- Не совсем... Еще нет ответа на запрос. У Алехина сомнения
относительно этой версии, и я их разделяю. Лицо Егорова сделалось еще более
суровым.
- Здравия желаю, - войдя с чайником в руке, поздоровался Алехин.
Егоров обернулся и тяжелым, сумрачным взглядом посмотрел на него.
- Что так отощал?
- Волка ноги кормят, - усмехаясь, сказал Поляков; он поднялся и взял
чайник.
- Плохо они вас кормят, плохо!.. Что делается по Павловскому?
- Устроена засада в месте его наиболее вероятного появления.
- Если не ошибаюсь, там оказалось два таких места.
- Мы выбрали одно, более перспективное, - неторопливо продолжал
Поляков, заливая кипятком заварку в маленьком фарфоровом чайничке. - На
вторую засаду у нас нет людей.
- Будут! Немедля организуйте! Немедля! - подчеркнул
Егоров, барабаня пальцами по краю стола. - Есть еще зацепки?
- Обнаружились весьма интересные обстоятельства. Звонил вам ночью из
Гродно, но вас уже не было. Вы помните случай с угоном "доджа" Сто тридцать
четвертого моторизованного батальона?
- Это имеет отношение к делу "Неман"? - нетерпеливо спросил Егоров.
- Непосредственное.
Поляков уже наполнил термос кипятком и, завинтив крышку, принялся
кратко излагать суть разговора с Гусевым и свои соображения.
Егоров слушал молча, потирая ладонью прорезанный наискось широким
багровым шрамом затылок, что он делал обычно в минуты волнения и напряженной
работы мысли. Потом, развернув вынутые Поляковым листки целлофана,
внимательно осмотрел каждый, сравнил, потрогал пальцами и понюхал.
- Все это существенно, - сказал он затем, - но практически мало что нам
дает Фактов полно, а зацепиться не за что. Даже словесные портреты этого
левши и второго составить невозможно.
- К сожалению. Но мы все равно объявим их в розыск.
- Я думаю!.. Ваше предположение о наличии тайника в Шиловичском лесу
основательно, однако его надо отыскать!.. Что у вас есть еще?
Поляков рассказал вкратце о действиях группы Алехина за прошедшие
сутки, о Гролинской и Окуличе, изложил сомнения относительно версии с
Николаевым и Сенцо-вым.
- Что ж, доводы веские... - заметил Егоров; он взял папку с документами
по делу "Неман" и, просматривая, листал. - Сомнения обоснованные, однако
крест на Николаеве и Сенцове ставить пока преждевременно!.. Много
подозрительного, неясного... Почему все-таки они ушли ночью, в дождь, через
соседний участок?.. Кто этот железнодорожник, которого упустили, не
установив его личность? Зачем он приезжал?.. Возможно, как раз он и собирает
или доставляет сведения о движении эшелонов?.. Что было в вещмешке,
оставленном у Окулича? Копченый окорок?.. Только съестное?.. Это надо
доказать!.. Реакция кошки меня не убеждает!.. И наконец, как к ним попало
сало в такой упаковке? - Егоров указал на листки целлофана. - Все эти
вопросы надо без промедления прояснить!.. И прежде всего необходим ответ на
проверку по словесным портретам. Давай сюда шифровальщика! --
приказал он адъютанту, зашивавшему ватник возле дверей; тот поднялся
как на пружинах и вышел.
- И работаете вроде, а практически ничего нет. Худо!.. - Егоров
захлопнул папку и, достав из кармана, выложил на стол массивный серебряный
портсигар. - Хуже некуда! - после небольшой паузы мрачно заключил он.
- Налить вам чаю? - предложил Поляков.
- Спасибо, не хочу!
- Тогда мы - с вашего разрешения.
- Шифровальщик занят, - доложил вернувшийся адъютант.
- Как - занят? - с недоумением переспросил Егоров. - Вы ему сказали,
кто вызывает?
- Так точно! Говорит, у него что-то весьма срочное. Даже дверь не
открыл. Крикнул: как только закончит - придет.
- Вот, дожили! - Егоров возбужденно поднялся и зашагал по кабинету. -
Начальник Управления вызывает шифровальщика, а тот - занят! Дальше ехать
некуда!.. Да, практически ничего нет!.. И накладки... У Блинова человек ушел
из-под наблюдения... - Он остановился против Алехина. - Николаев и Сенцов
ушли через соседний участок, а вы эту возможность не предусмотрели!
- А если бы предусмотрел? - невозмутимо заметил Поляков. - В эту минуту
он оставался один и при всем желании не мог бы одновременно находиться с
двух сторон дома.
- Капитан Алехин, - раздраженно продолжал Егоров, не обращая внимания
на реплику Полякова, - вы работаете по делу одиннадцать суток практически
без результата! Чем объясняете?!
- То есть как без результатов?! - запротестовал Поляков.
- Мы делаем все возможное, - глядя на обшарпанные носки своих
стоптанных сапог, сказал Алехин; вытянув руки по швам, он стоял перед
генералом.
- Я не знаю, что вы делаете, - запальчива выкрикнул Егоров, - мне нужен
результат!.. А пока его нет, все это - мышиная возня!.. Почему вы небриты? -
вдруг спросил он и, не дожидаясь ответа, повернулся к Полякову: - Почему по
делу работает только одна группа?
- Вы же знаете - нет людей!
- Двух человек у Голубова, кстати без моего разрешения, - зло заметил
генерал, - вы взяли позавчера, а могли бы и раньше! Следовало с первого дня
уделять "Неману" больше внимания!
- Двух человек тоже без вашего ведома я давал Алехину
и при поисках под Столбцами - одиннадцать дней назад... У меня десятки
дел, я не провидец и не всегда могу предсказать, какое из них важнее. Обязан
заниматься всеми! Текст первой дешифровки меня насторожил, уже вторые сутки
я сколько могу занимаюсь этой рацией. Считаю, делается все, что возможно,
люди выкладываются без остатка! Извините, но вашего недовольства не понимаю.
- Надеюсь, сейчас поймете!.. Судя по тексту дешифровок, мы имеем дело с
весьма квалифицированной и опасной разведгруппой. Они добывают и передают
ценнейшую информацию!.. Это не все, - расхаживая по кабинету, продолжал
Егоров. - Я уже выезжал к вам, когда позвонил Устинов. Установлено, что
почерк одного из радистов КАО идентичен с почерком радиста передатчика с
позывными РТО, который фиксировался двадцатого июля в районе Яшун... Таким
образом, меняя частоты и позывные... меняя шифр, время и место передачи, они
действуют у нас в тылах около месяца... Около месяца в тылах фронта активно
действует опаснейшая разведгруппа! Теперь вам понятно?!
Поляков, перестав помешивать ложечкой чай в стакане, молчал.
- Разрешите? - В дверях возникла худая, нескладная фигура молодого
черноволосого офицера с голубоватыми листками бумаги в руке. - Товарищ
генерал, шифровальщик отдела... - закрыв за собой дверь и близоруко щуря
глаза, начал он и осекся, встретив яростный взгляд генерала.
- Почему я должен вас ждать?! - загремел Егоров. - Кто вы такой?! Где
тексты перехватов?!
- "Воздух!"... Чрезвычайное сообщение... Передано вам вслед из
Управления... - протягивая документы, испуганно говорил лейтенант. - До
окончания расшифровки по инструкции не имею права... "Воздух!"* на ваше
имя...
Нетерпеливым движением выхватив листки, Егоров шагнул под лампу к столу
и начал читать, причем лицо его тотчас стало напряженно-сосредоточенным.
- Разрешите идти? - вымолвил шифровальщик. Егоров, не отвечая, вероятно
не слыша, расстегнул верхние пуговицы гимнастерки, не отрывая глаз от
текста, нашарил на краю стола портсигар, дрожащей рукой открыл его и взял
папиросу. В ту же секунду адъютант, стороживший каждое движение генерала,
подскочил к нему и щелкнул зажигалкой. Егоров затянулся и, потирая ладонью
затылок, с напряженным вниманием, словно стараясь запомнить все наизусть,
продолжал читать.
----------------------------------------
* "Воздух!" - литер, означающий: особой важности, вне всякой очереди!
---------------------------------------------------------------
- Разрешите идти? - снова неуверенно спросил шифровальщик.
- Идите, - отпустил офицера Поляков, и тот, помедля секунды в
нерешительности, споткнувшись о порог, вышел
из кабинета.
- Прочтите! - приказал Егоров, передавая верхний листок Полякову, и,
кинув на Алехина мгновенный негодующий взгляд, возмущенно воскликнул: -
Дождались варягов!
И, потрясая оставшимися у него в руке листками, возбужденно закричал:
- Я это спиной чувствовал!!!
Подполковник, взяв документ - исписанный мелким аккуратным почерком
бланк шифротелеграммы с литером "Воздух!!!", - посмотрел и, морща выпуклый
лоб, негромко и с таким спокойствием, будто речь шла о чем-то обычном,
повседневном, сообщил Алехину:
- Дело взято на контроль Ставкой...
----------------------------------------
* Рокада - железная, шоссейная или фунтовая дорога в полосе боевых
действий, проходящая параллельно линии фронта
---------------------------------------------------------------
47. ОПЕРАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ
ШИФРОТЕЛЕГРАММА
"Весьма срочно!
Егорову
Из Москвы
18.08.44 г.
В дополнение к NoNo..... и..... от.........
Сообщая дешифровку перехватов по делу "Неман" от 7 и 16 августа с. г.,
предлагаю принять активные меры к розыску и задержанию агентов и
незамедлительному пресечению работы рации.
Судя по тексту перехватов и ряду обстоятельств, Вы имеете дело с
мобильной квалифицированной группой, действующей с заданием оперативной
разведки в тылах вашего и соседних фронтов. Разыскиваемые, вероятно, связаны
с агентурой, оставленной немцами; очевидно систематическое наблюдение за
важнейшими фронтовыми коммуникациями и наличие весьма осведомленного агента,
а возможно, и группы в районе Шауляя.
Дело "Неман" возьмите под свой личный контроль. Обеспечьте
непосредственное участие в розыске еще как минимум трех оперативных групп и
самого подполковника Полякова.
Усильте слежение за эфиром и проверку документов у всех лиц,
передвигающихся в тылах фронта, обратив особое внимание на рокадные*
направления.
О ходе розыска и проводимых Вами мероприятиях докладывайте каждые
двенадцать часов.
Колыбанов".
"ЗБ No...... "Неман". Перехват от 7.08.44 г.
Кравцов".
"ЗБ No 1328 "Неман". Перехват от 16.08.44 г.
Кравцов".
ШИФРОТЕЛЕГРАММА
"Воздух!!!
Егорову
Из Москвы
18.08.44 г.
Ставлю Вас в известность, что дело "Неман" сегодня, 18 августа, в 2
часа 10 минут взято на контроль Ставкой Верховного Главнокомандования,
причем органам контрразведки предложено любыми усилиями в ближайшее время
пресечь работу рации и обезвредить как ядро группы, так и всю резидентуру.
Примите самые активные меры к розыску и задержанию агентов и захвату
передатчика, для чего немедленно привлеките весь оперативный состав органов
контрразведки фронта, приданные подразделения, части по охране тылов фронта,
личный состав этапно-заградительных, гарнизонных и линейных комендатур, а
также поддержки, выделяемые по Вашему требованию частями и соединениями
Красной Армии.
Организуйте самую тщательную проверку документов в районах расположения
воинских частей, на станциях, в поездах и на контрольно-пропускных пунктах.
Всех подозрительных, независимо от званий и занимаемых должностей,
задерживать для выяснения личности.
Директивой начальника Генерального штаба командованию фронта и
начальнику войск по охране тыла Действующей армии предложено оказывать Вам
всяческое содействие людьми и техникой. Той же директивой командующему 1-й
воздушной армией предлагается обеспечивать Вас самолетами связи и
транспортными.
Начальникам Управлений контрразведки 1-го и 2-го Белорусских фронтов
даны указания немедля направить в Ваше распоряжение оперативные группы в
составе 10 - 12 человек лучших розыскников. Одновременно Вам переподчиняются
с передислокацией в полосу фронта 6-я, 84-я и 55-я радиоразведывательные
группы.
Начальнику отдела кадров ГУКР предложено в течение суток любыми
усилиями полностью укомплектовать штаты розыскного отдела и шифровального
отделения вверенного Вам Управления опытными розыскниками и криптографами.
ГУКР считает необходимым обратить Ваше внимание на особую опасность,
какую, в силу ряда обстоятельств, представляют разыскиваемые, и обязывает
Вас для их поимки максимально, до предела использовать все оперативные,
радиотехнические и войсковые возможности.
В соответствии с указанием Ставки надлежит довести до сведения
оперативного состава и всех привлекаемых к розыскам, что каждый, кто даст
прямой или хотя бы косвенный реальный результат по делу "Неман", будет
представлен к правительственной награде.
Для координации всех усилий по розыску и оказания практической помощи
специальным самолетом в 6.00 к Вам вылетает генерал-майор Мохов с группой
оперативного состава. Обеспечьте подачу автомашин к моменту посадки самолета
на Лидском аэродроме и незамедлительное включение всех прибывших в работу по
делу.
О ходе розыска, проводимых Вами мероприятиях и всех вновь добытых
данных докладывайте каждые три часа.
Колыбанов".
ШИФРОТЕЛЕГРАММА
"Весьма срочно!
Егорову
Исполнение Вашего запроса о проверке Николаева и Сенцова задерживается
в связи с внезапной экстренной переброской в/ч 31518 на 1-й Белорусский
фронт в район Варшавы и невозвращением Николаева и Сенцова до сего часа к
месту прежней дислокации части, где в комендатуре оставлено распоряжение
командования, куда им далее надлежит следовать. Срок их командировки истек
вчера, причина неприбытия неизвестна.
Ваш запрос передан по принадлежности начальнику Управления
контрразведки 1-го Белорусского фронта с просьбой о немедленном исполнении.
Одновременно нами принимаются меры для выяснения ряда интересующих Вас
вопросов, в частности проверки Николаева и Сенцова по словесным портретам в
случае их прибытия к месту прежней дислокации части. Ответ будет сообщен Вам
незамедлительно.
Горбунов".
Часть вторая. ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ РОЗЫСК
48. ГВАРДИИ ЛЕЙТЕНАНТ БЛИНОВ
Старшина из взвода охраны разбудил его в половине шестого утра и
передал приказание Алехина: немедленно явиться к подполковнику Полякову.
В кабинете начальника отдела контрразведки авиакорпуса Поляков был
один. Судя по отсутствию полуторки на площадке перед зданием, капитан
куда-то уже уехал.
Андрей дважды видел мельком Полякова, знал его в лицо, но разговаривать
с подполковником ему еще не приходилось. Однако он немало слышал о Полякове,
в основном от Таманцева, и подполковник рисовался ему человеком во многих
отношениях необыкновенным.
- Голова номер один, - не раз говорил о Полякове Таманцев. - Если и не
бог, то, несомненно, его заместитель по розыску!
И Андрей ожидал теперь чего-то премудрого, сверхпроницательного,
полагал услышать в основном специальную терминологию вроде "треугольник
ошибок", "тональная манипуляция", "органолептика" и тому подобное, опасался
даже, сумеет ли понять хотя бы главное из того, что выскажет подполковник.
Поляков же оказался до удивления простым и свойским. С первой минуты
своим обращением и мягкой, слегка картавой речью он напомнил юноше старого
доктора, лечившего Андрея в детстве.
Он произносил обыденные, понятные каждому слова. И задание, которое он
сообщил Андрею, тоже было довольно простым: взяв роту из дивизии,
стягиваемой к Лиде для погрузки в эшелоны, выехать в район Заболотья
(Поляков показал на карте) и до сумерек тщательно обыскать рощу к
северо-западу от деревни - там позавчера найдена угнанная автомашина "додж".
Цель поисков - обнаружение малой саперной лопатки с вырезанными на черенке
буквами Н и Г. И еще следовало поговорить с людьми, первыми пришедшими в
рощу к машине.
Поляков заканчивал инструктаж, когда в кабинет, за спиной Андрея, вошел
Егоров.
Подойдя, генерал внезапно вырос перед Андреем - тот вытянулся и вскинул
руку к пилотке:
- 3-з-драв-в...
- Здравствуйте. Откуда вы? - отрывисто спросил Егоров.
- Т-т-т-ов-варищ г-ге-н-ер...
- Лейтенант Блинов из группы Алехина, - поспешил на помощь Андрею
Поляков. - У нас третий месяц. Самый молодой офицер в отделе. Прибыл к нам
после ранения и тяжелой контузии. В прошлом - командир взвода. Боевой
офицер. Москвич. Посылаю его за лопаткой.
Он все знал и помнил, Поляков. И про ранение, и про Москву, и про
контузию. Откуда?.. В замешательстве от неожиданного появления генерала
Андрей даже не подумал, что все эти сведения имелись в его личном офицерском
деле. И конечно же, он не сообразил, что про контузию и ранение и про то,
что он новичок и самый молодой, было сообщено в эту минуту генералу,
потерявшему в боях под Москвой близнецов-сыновей, курсантов военного
училища, не без умысла.
- Боевой офицер, - неулыбчиво повторил Егоров и впился взглядом в лицо
Андрея. - Это у вас человек ушел из-под наблюдения?!
- Темной ночью, в дождь, - не дав и рта Андрею раскрыть, вставил
Поляков. - Так это не только у него, это у любого могло случиться. Старшим
группы лейтенант характеризуется только положительно. А оперативной хватки
маловато, что ж, это дело наживное.
- Наживное, так наживайте, не медлите! Мы на войне, а не на учениях, -
недовольно сказал Егоров и обратился к Андрею: - Найдите лопатку, лейтенант!
Это очень важно. Постарайтесь обязательно ее найти... Вам дадут людей.
Необходимо довести до сознания каждого, насколько ответственно это задание.
Чтобы каждый осознал и проникся... У них ночью погрузка, так что в любом
случае к двадцати двум часам надо всех возвратить на станцию.
- Это я ему уже объяснял, - сказал Поляков.
- Тогда с богом. - Егоров протянул Андрею свою здоровенную, поросшую
рыжеватыми волосами руку. - Я надеюсь на вас и жду результат!
До этого только раз в жизни, прошлой зимой, Андрею довелось пожимать
руку и отвечать генералу, командиру
корпуса, вручавшему ему орден. Тот генерал был старенький, седой, с
хрупкой дряблой ладошкой, и, хотя держался весьма бодро и даже лазал по
заснеженным окопам, всех награжденных заранее строго предупредили: силу свою
не показывать и руку высокому начальству - когда станет поздравлять - не
сжимать. Егоров же сам так стиснул, что Андрей чуть не присел.
Окрыленный, гордый невероятно столь ответственным поручением, полный
энергии и жажды выполнить задание, ехал Андрей на станцию. Во взводе охраны
он взял для наглядности саперную лопатку, но так торопился, что в горячности
упустил позавтракать. Он явственно ощущал сильное рукопожатие Егорова и
вспоминал весь разговор:
"Боевой офицер! Характеризуется только положительно... Москвич!..
Найдите лопатку, лейтенант! Это очень важно... Я надеюсь на вас и жду!"
И правильно делают, что надеются, он не подведет. Алехину и Полякову не
придется за него краснеть - он оправдает доверие. Роща там невелика, а малая
саперная лопатка, в конце концов, не окурок и не огурец - с черенком добрых
полметра. Он найдет ее, привезет и выложит прямо на стол...
Согласно договоренности, ему выделили разведроту, неполного, к
сожалению, состава - сорок девять человек вместе с командиром. Народ в роте
был видавший виды, щеголеватый: почти все с наградами, многие с нашивками за
ранения; ни одного в обмотках, как в стрелковых подразделениях, причем
сапоги не только кирзовые, но и кожаные; большинство с финками и чубами.
Командир, коренастый старший лейтенант, выглядел тоже приметно и фасонисто:
хромовые сапожки "джимми", собранные у щиколоток в гармошку; заправленные в
них с напуском пятнистые брюки от маскхалата, польский офицерский стек,
усики и пышные бакенбарды. Ловкий, сбитый, он то и дело улыбался и двигался,
словно на шарнирах, какой-то танцующей, несерьезной походкой; однако Андрей
тут же отметил, что слушаются его подчиненные тотчас и с удовольствием.
Сборы были минутными, все в роте делалось быстро и весело.
Андрей сел в головную машину рядом с водителем и приказал ему держать
предельную скорость. Часа два спустя они были на месте. Андрей на расстоянии
узнал нужную им рощу; вблизи она оказалась не такой уж маленькой, как
представлялась ему в Лиде.
Андрей предложил старшему лейтенанту построить людей в два ряда на
обочине и, когда это было сделано, с лопаткой в руке встал перед ними.
- Т-товарищи б-бойцы и сержанты... - начал он, об думывая и для
вескости раздельно произнося каждую фразу. - К-командованием п-поставлена
перед нами весьма ответственная з-задача... - Он прилагал великие усилия,
чтобы не заикаться. - Вот т-точно такую, - он поднял и показал лопатку, -
нам приказано отыскать в этой роще... - Андрей вытянул руку, и все
посмотрели в ту сторону. - Т-только у т-той, которую мы должны найти, здесь,
на черенке, в-вырезаны д-две буквы Н и Г, повторяю - Н и Г, Николай и
Григорий... Б-будем осматривать р-рощу, прочесывать ч-частой цепью... Ни на
минуту не отвлекаться и дистанцию не нарушать... П-посторонних разговоров не
вести... П-перекуры т-только на опушках с разрешения командира р-роты... Нас
интересуют и другие п-предметы, которые могут быть найдены в этой р-роще...
А также т-тайники и даже п-просто нарушенный... в-взрезанный д-дерн... Но
г-главное - это лопатка... Б-будьте п-предельно внимательны... Обнюхайте
к-каждый к-кус-тик, к-каждую травинку... - словами Полякова сказал Андрей.
- Найдем лопатку - поднимем, - раздался на правом фланге негромкий
рассудительный голос. - Траву-то зачем обнюхивать?
В рядах заулыбались.
- Вы бы нам на станции сказали, - послышался на том же фланге другой,
веселый голос. - Я бы вам десяток таких лопаток принес... В соседней бы роте
взял!
- И буквы бы вырезали! - крикнул кто-то. Послышался смех.
- Разговоры! - сделав строгое лицо, негромко произнес старший
лейтенант; как заметил Андрей, ему тоже было весело, и, чтобы скрыть улыбку,
он старательно приглаживал пальцами усики.
До контрразведки, на передовой, Андрей свыше года командовал взводом
автоматчиков, одно время даже исполнял обязанности ротного. И сейчас, хотя
заикание мешало ему, чувствовал он себя вполне в своей тарелке, весьма
уверенно. Правда, эти разведчики вели себя свободней и развязнее, чем бойцы
в его полку, впрочем, Андрей хорошо их понимал.
Сегодня ночью они погрузятся в эшелон, будут вскоре где-то далеко и с
боями двинутся на Запад. И это странное задание - поиски какой-то лопатки
здесь, в тылах фронта, - если и сохранится у кого в памяти, то лишь как
незначительный и непонятный эпизод.
Они уедут, а он останется, и лопатка, если ее не найти,
будет висеть на нем, как передатчик и разыскиваемые - на группе. И
никто этот груз не снимет.
"Это наш хлеб, только наш, - не раз говорил ему Алехин. - И если мы не
найдем и не поймаем, никто за нас это не сделает". Таманцев же Андрею как-то
сказал: "Никогда не рассчитывай на прикомандированных. Даже если это
оперативный состав. Надейся только на себя".
Но одному ему с этой рощей за день никак не справиться. Он должен
мобилизовать на тщательные поиски всю роту, чтобы они "прониклись",
"осознали", как велел генерал.
Андрей переждал какое-то время и, когда наступила тишина, окинув
взглядом строй, медленно и невозмутимо, со всей внушительностью, на какую он
был способен, продолжал:
- В-вы разведчики, и не мне вас учить, к-как искать... Я хочу только,
чтобы в-вы осознали всю ответственность этого... не совсем обычного
з-задания... Д-должен вам с-сказать, что это п-приказ д-даже не
дивизионного, а вышестоящего командования... Представьте себе на минуту, как
неловко будет вашему комдиву, п-полковнику Гурееву... Как неприятно и
с-стыдно ему будет, если вечером он узнает, что его разведрота в такой
маленькой р-рощице не смогла найти саперную лопатку...
Андрей сделал паузу и при этом подумал, что дивизию перебрасывают на
другой фронт и полковник Гуреев наверняка всеми своими мыслями находится уже
где-то там, в районе выгрузки, и едва ли станет печалиться по поводу
какой-то лопатки, а найти ее надо во что бы то ни стало.
И погодя Андрей сказал то, что Поляков посоветовал ему объявить в самом
конце инструктажа:
- От имени к-командования довожу до вашего с-сведения, что тот, кто
найдет лопатку, будет незамедлительно награжден медалью "3-за боевые
з-заслуги".
- Она что, золотая, эта лопатка? - вполне серьезно спросил тихим
голосом стоявший в центре, прямо против Андрея, сержант с двумя орденами
Славы на гимнастерке.
- Разговоры! - уже строго и со злинкой крикнул старший лейтенант;
упоминания о полковнике Гурееве, вышестоящем командовании и о медали явно на
него подействовали. - Есть приказ, и мы обязаны его выполнить! И никаких
разговоров!
Андрей с минуту стоял перед строем, всматриваясь в лица разведчиков, -
так всегда, отправляя людей на задание, делал капитан Филяшкин, его погибший
командир батальона.
- Ведите роту за мной, - велел он затем старшему лейтенанту и, не
оглядываясь, зашагал к роще.
Он сам определил и обозначил участки, установил дистанцию между людьми
- полтора-два метра, не более, - показал, как смотреть в высокой траве и под
кустами. Лишь только рота, рассыпавшись стометровой цепью, скрылась за
деревьями, Андрей поспешил в деревню.
Поляков назвал ему двух мальчишек, наткнувшихся в роще на "додж",
родных братьев - Петра и Олеся Павленок. Первым взрослым, пришедшим к
машине, был их отец.
Олесю оказалось девять, а Петру одиннадцать лет. Андрей побеседовал с
ними отдельно с каждым, подробно расспросил. Не исключалось, что они могли
взять лопатку, - поиграли и спрятали. Мальчики порознь рассказали ему одно и
то же: как пошли по ягоды, как увидели машину и сначала испугались, а потом
подошли, и никого там не оказалось, и как старший залез на сиденье, а
младшего послал в деревню сказать отцу.
Потом Андрей долго и обстоятельно разговаривал с их отцом, немолодым
бородатым крестьянином, потерявшим ногу еще в первую мировую войну. Тот
перечислил Андрею все, что обнаружилось в машине, когда он приковылял в
рощу, и клятвенно заявил, что большая лопата лежала в кузове, а маленькой ни
в машине, ни рядом с ней не было.
Он резонно заметил Андрею, что в хозяйстве сгодилась бы большая лопата,
а малая совсем ни к чему. Он божился, что ничего в машине не трогал и
лопатки там не было, и все же Андрей вместе с подпиской о неразглашении их
разговора взял у него подписку, что малой саперной лопатки в "додже" не
было, что ни сам Павленок, ни его дети лопатку не видели и не брали.
Затем Андрей вернулся к роще. Он без труда нашел еще сохранившиеся
местами отпечатки шин "доджа" и по ним - место, где в чаще была оставлена
угнанная машина. Установив весь ее путь в роще, принялся старательно искать
в траве по обе стороны от следа.
Вскоре он увидел, как бойцы разведроты частой цепью скользили между
деревьев невдалеке от него. Они двигались без шума, сосредоточенно; не
слышалось ни разговора, ни единого слова, и Андрей с удовлетворением
подумал, что они прониклись важностью задания, "осознали".
Он подошел к ним только после полудня, когда, расположась вдоль берега
ручья, они обедали, точнее, перекусывали, немецкими мясными консервами с
хлебом, огурцами и зеленоватыми помидорами.
- Садитесь с нами, - предложил ему старший лейтенант и тут же сообщил:
- Почти все осмотрели, а лопатки нет.
- Да, может, ее здесь и не было, - с набитым ртом проговорил за спиной
ротного кто-то из разведчиков.
- Разговоры! - отрезал старший лейтенант. - Пока не будет лопатки,
отсюда не уедем!
От еды Андрей отказался, хотя со вчерашнего ужина кусочка в рот не брал
и был по-настоящему голоден. Что ж, сам виноват, а теперь не позорься,
терпи. Представителю вышестоящего командования не солидно кормиться чужим
пайком, тем более за счет подчиненных. Несолидно и совестно.
Чтобы заглушить чувство голода, он в два приема до отвала напился из
ручья и вытер рот рукавом. Черт с ней, со жратвой!.. Его всерьез заботило и
удручало, что осмотрена почти вся роща, а лопатки нет. Как же так?
Он задумался, но, заметив, что бойцы смотрят на него, поспешил
улыбнуться. "Как бы худо ни шло дело, - наставлял его Таманцев, - никогда не
подавай виду. Особенно посторонним. Держись бодро-весело. Тебе волком выть
хочется, а ты: ля-ля, ля-ля - мол, жизнь прекрасна и удивительна!"
Бойцы, поев, курили. Андрей тем временем отозвал старшего лейтенанта в
сторону.
- В-в нашем р-распоряжении еще ш-шесть, от силы семь часов, - сказал
Андрей. - Лопатку надо найти в-во что бы то ни стало!.. В-вернуться без нее
мы не можем, не имеем п-права! Вы это п-понимаете?
- Понимаю!
- 3-закончите край рощи и начинайте по новой, - Андрей показал рукой, -
п-поперек... Главное - никаких п-пропусков... Д-дистанция полтора метра, не
более. Боюсь, что в-ваши люди не осознали всю в-важность, ответственность...
- Осознали, - заверил командир роты; он оглянулся и негромко спросил: -
А она точно должна здесь быть?
Соображая, как лучше ответить, Андрей строго, неодобрительно посмотрел
на него.
- И почему ей придается такое значение?.. - продолжал старший
лейтенант. - Непонятно!
- В-вы меня удивляете, - огорченно заметил Андрей и взглянул на
командира роты с жалостью, как на неполноценного: он припомнил, что точно
так в подобной ситуации ответил одному прикомандированному офицеру Таманцев.
Впрочем, ничего иного Андрей и не мог сказать. Он и
сам понятия не имел, для чего нужна, для чего так необходима Полякову и
генералу эта злосчастная лопатка.
49. ТАМАНЦЕВ
Когда начало светать, мы снова укрылись на чердаке; я приказал Лужнову
до двенадцати наблюдать, а затем разбудить меня.
В который уж раз мне снилась мать.
Я не знал, где ее могила и вообще похоронена ли она по-человечески.
Фотографии ее у меня не было, и наяву я почему-то никак не мог представить
ее себе отчетливо. Во сне же она являлась мне довольно часто, я видел ее
явственно, со всеми морщинками и крохотным шрамом на верхней губе. Более
всего мне хотелось, чтобы она улыбнулась, но она только плакала. Маленькая,
худенькая, беспомощно всхлипывая, вытирала слезы платком и снова плакала.
Совсем как в порту, когда еще мальчишкой, салагой я уходил надолго в
плавание, или в последний раз на вокзале, перед войной, когда, отгуляв
отпуск, я возвращался на границу.
От нашей хибары в Новороссийске не уцелело и фундамента, от матери -
страшно подумать - не осталось ни могилы, ни фотокарточки, ничего... Жизнь у
нее была безрадостная, одинокая, и со мной она хлебнула... Как я теперь ее
жалел и как мне ее не хватало...
Со снами мне чертовски не везло. Мать, выматывая из меня душу,
непременно плакала, а Лешку Басоса - он снился мне последние недели не раз -
обязательно пытали. Его истязали у меня на глазах, я видел и не мог ничего
поделать, даже пальцем пошевелить не мог, будто был парализован или вообще
не существовал.
Мать и Лешка представлялись мне отчетливо, а вот тех, кто его мучал, я,
как ни старался, не мог разглядеть: одни расплывчатые фигуры, словно без лиц
и в неопределенном обмундировании. Сколько ни напрягаешься, а зацепиться не
за что: ни словесного портрета, ни примет и вообще ничего отчетливого,
конкретного... Тяжелые, кошмарные это сны - просыпаешься измученный, будто
тебя выпотрошили.
После двенадцати я сменил Лужнова. Как он доложил, ничего
представляющего интерес за утро не произошло.
Его доклад следовало выразить одной лишь фразой: "За время наблюдения
объект никуда не отлучался и в контакты ни с кем не вступал". И если бы он
был опытнее, я бы этим удовлетворился. Но я заставил его последовательно, с
мельчайшими подробностями изложить все, что он
видел. С самого начала я приучал его и Фомченко смотреть
квалифицированно, ничего не упуская, и на каждом шагу внушал им сознание
важности нашего задания. С прикомандированными всегда следует вести себя
так, будто от операции, в которой они с тобой участвуют, зависит чуть ли не
исход войны.
В полдень я около часа рассматривал в бинокль Свирида. Он сидел на
завалинке, починял хомут, сшивал покрышку, а потом какие-то сыромятные
ремни.
Выражение лица все время злое, недовольное. Жена, появлявшаяся не раз
из хаты, явно его боялась. Он не сказал ей ни слова и даже не смотрел в ее
сторону, но проходила она мимо вроде бы с опаской.
В движениях Свирида чувствовалась сноровка, и времени даром он не
терял. Хозяйственный мужик, загребистый. Возле хаты - два здоровенных стога
сена; огород тянется без малого на сотню метров; весь хлеб убран в
аккуратные копешки, небось еще бесхозного у старика Павловского прихватит. И
дров в поленницах запасено не на одну зиму.
Со слов Паши я знал: как и многие хуторяне, всю свою скотину Свирид
держит у родственников, в деревне. Чтобы не отобрали, не увели аковцы или
остаточные немцы. И там тоже немало: корова с телкой, пара годовалых
кабанов, полтора десятка овец, да еще гуси.
Странное дело: Свирид, можно сказать, вывел нас на Казимира
Павловского, считай, помог, а у меня к нему - ни признательности, ни
элементарного уважения. Не нравился мне этот горбун с самого начала.
В третьем часу, взяв грабли, он ушел в сторону Каменки, и тотчас его
жена с крынкой и маленьким лукошком проследовала к сестре. Теперь я уже не
сомневался, что делает она это тайком от мужа. Спустя минуты девочка с
жадностью ела кусок хлеба - очевидно, своего у них не было.
Я подолгу рассматривал ее в бинокль. Не знаю, кто был ее отцом -
какой-нибудь фриц, Павловский или еще кто, - но малышка мне нравилась,
собственно, чем она виновата?.. Ее все интересовало, она непрерывно
двигалась, старалась все потрогать руками. Удивительно, что в свои два года
она уже обладала жен...
