Лев Остерман. Интеллигенция и власть в России
страница №3
...1943 году и, посколькувыйти из нее без очень существенного ущерба для основной полезной работы
нельзя, пребываю в ее рядах до сих пор. А следовательно, должен нести
"партийную нагрузку". В качестве таковой я выбрал поручение руководить
политкружком рабочих из мастерской нашего научного Института. Занимаюсь с
ними еженедельно уже много лет. Относятся ко мне превосходно, и обсуждаем мы
с ними порой довольно щекотливые вопросы, причем я стараюсь, чтобы побольше
говорили они сами. Когда недавно началась массовая эмиграция евреев, мы
обсудили и эту проблему. После полуторачасовой дискуссии мои "работяги" без
всякой моей подсказки приняли такое постановление: "В течение полугода всем
евреям разрешить выехать без всяких проволочек. После этого срока --
запретить — как всем остальным гражданам. Но зато под страхом уголовного
наказания запретить и все ограничения при приеме на любую секретную работу,
в руководящие органы, в ВУЗ'ы и так далее"... Но вернусь к нашему семинару.
Сначала о лекциях. Бoльшую их часть читали пожилые краснобаи,
надергавшие цитат из Маркса и Ленина, соответствующих духу "перестройки".
Ясно было, что точно так же они манипулировали цитатами противоположного
смысла в еще недавние времена. Вместе Татьяны Заславской, которая с
сердечным приступом слегла в больницу (после того, как ее "прокатили" в
ВЦСПС при выдвижении кандидатов в Народные депутаты), лекцию о результатах
социологических исследований читал профессор Грушин. Тоже болтун. Впрочем,
сказал любопытную фразу: "Основным тормозом перестройки является не
бюрократия и управленцы, а активное нежелание масс народа идти на перемены".
Правда, о степени осведомленности и ответственности лектора говорит то
обстоятельство, что в качестве примера острых столкновений в обществе он
сообщил, что 24-го января "Памяти" удалось провалить выдвижение в депутаты
Коротича (лекцию он читал 26-го). Пришлось мне ему, а заодно и слушателям
лекции, сообщить, что дело обстоит как раз наоборот. Он, не смутившись,
сказал: "Я там не был, мне так сообщили" (!)
Интересной и дельной была лекция профессора АОН Шверкова на тему
"Перестройка методов хозяйственной деятельности". Он настроен радикально и
весьма критически к нынешней практике перестройки. Вот несколько наиболее
интересных высказываний и цифр (я записывал — тезисы).
"...Социалистическая собственность — достояние трудящихся.
Собственность — это владение, пользование и распоряжение. Последнюю функцию
узурпировало государство, то есть аппарат управления. Вернуть ее обществу!
Но как? Отдать целиком рабочим коллективам? Групповой эгоизм, монополия,
повышение цен, социальные проблемы... Быть может следует законодательным
путем закрепить распоряжение частью продукта (~20%) за Госпланом — на нужды
общества в целом, другой частью — за ведомствами и регионами, а наибольшей
частью за самими производителями для реализации на свободном рынке. На
соотношение производительности труда и заработной платы центральный аппарат
государства может влиять через управление условиями функционирования
самостоятельных предприятий: налоги, кредиты, долгосрочные госзаказы. Нужны
новые люди и новые методы работы. Менеджеры... Декларации о доходах.
Всеобъемлющая налоговая инспекция западного типа и т. д.
Любопытные цифры. В первые пятилетки производилось примерно 0,5
миллиона наименований продукции. 80% квалифицированных специалистов работала
в аппарате Госплана. С издержками и потерями, но система централизованного
управления работала. Сейчас это невозможно. 27 миллионов наименований
продукции. Лишь 20% квалифицированных специалистов работает в центральном
аппарате, 80% — непосредственно в народном хозяйстве. Решения должны
приниматься не в центре, а в самой производительной сфере..."
Вопрос из зала: "Не ошибка ли уходить от колхозной собственности к
фермерской?" Ответ: "Хорошим колхозам это и не нужно делать. Но их мало.
Там, где дело развалено, следует вернуться к исходному пункту --
рентабельному индивидуальному хозяйству. Потом эти хозяйства могут
добровольно объединяться в разного рода кооперативы: производственные и
сбытовые. Государство и местные Советы должны решать проблемы дорог, складов
и рыночных помещений. Надо отказаться от распределения сельскохозяйственной
продукции из центра. Прямая связь производителей с госторговлей наряду с их
правом самим выходить на рынок..."
...Спрашиваю себя: а где же роль партии, где сельские райкомы? Ведь
лектор из Академии общественных наук при ЦК КПСС! Чудеса твои, Господи!..
Еще интереснее была лекция некоего молодого лектора из той же Академии
о международном положении Советского Союза. Начало не слушал, полагая, что
речь пойдет о "мирных инициативах СССР" и разоружении. Пока вдруг не
"просек", что лектор говорит нечто невообразимое. А именно о том, что имеет
(пишу по памяти) наш социализм по сравнению с капитализмом. Попробую
восстановить по пунктам сравнения.
1. Производительность труда — в 2--3 раза ниже, чем в передовых
капиталистических странах.
2. Уровень жизни — СССР на 32-м месте в мире.
3. Низкая квартплата? Но у нас в среднем 7 квадратных метров на одного
жителя, а в США — 40 метров.
4. Бесплатное образование? На Западе в средней (государственной) школе
тоже бесплатное. В высшей — хотя и платное, но система стипендий, льгот и
фондов помощи такова, что любой способный молодой человек из
малообеспеченной семьи может учиться бесплатно.
5. Бесплатное здравоохранение? Но система медицинского страхования
обеспечивает фактически бесплатное лечение и лекарства, а взносы на это
страхование (половину их вносит работодатель) не снижают высоту жизненного
уровня.
6. Безработица? На Западе не работают главным образом те, кто не может
в силу низкого общего (школьного) образования или не хочет (старше 40 лет)
пройти оплачиваемую государством переквалификацию после сокращения или
реорганизации данной отрасли производства. Эти люди предпочитают жить на
пособие по безработице или случайными заработками. В то же время
развивающиеся новые отрасли нуждаются в рабочей силе, но, разумеется,
соответственно квалифицированной.
Итог: социализм проигрывает капитализму по всем статьям, включая
социальное обеспечение трудящихся. И это говорится на совещании секретарей
партийных организаций в райкоме партии!! Не кошмарный ли это сон?..
Вопрос из зала: "Зачем же было делать революцию?" Неожиданный ответ:
"Заслуга нашей революции в том, что она дала толчок социальному развитию в
капиталистических странах. После революции и победы над фашизмом капитализм
всерьез принял вызов социализма. На Западе началось быстрое развитие
социальной сферы в то время, как мы топтались на месте. Теперь наш импульс
должен вернуться к нам. Следует позаимствовать у капитализма его опыт
организации экономики и социальной сферы. А также воспользоваться прямой
экономической помощью на базе отказа от конфронтации, прогрессивного
разоружения и международного сотрудничества. Эпоха революций кончилась.
Революция — средство преобразования экономически отсталых стран. Не
исключено, что переход к коммунистической формации (каждому по
потребностям!) возможен прямо от капитализма, минуя стадию социализма,
характерную для слаборазвитых стран".
(Кошмар!! Все сидим обалдевшие.)
А молодой лектор продолжает: "Наше отношение к социал-демократии было
ошибочным. Страны, развивавшиеся не революционным, а социал-демократическим
путем (Швеция, Финляндия, Дания и другие) далеко обогнали нас в степени
развития социализма. Сейчас налаживаются контакты с социнтернационалом..."
И так далее, в том же духе. Полное ниспровержение всех канонов, которые
нам вдалбливали в течение 70 лет. И все это в стенах районного комитета
партии!
Но, пожалуй, самое сильное впечатление оставила встреча с работниками
аппарата идеологического отдела МК. Поясню структуру руководства идеологией.
2-й секретарь горкома партии и его заместитель формируют "идеологическую
комиссию" из числа членов МК. Большинство этих последних работает в народном
хозяйстве или учебных заведениях города и потому комиссия собирается лишь
периодически, обсуждая текущие задачи идеологической работы. Решением же
этих задач в горкоме и "на местах" под наблюдением 2-го секретаря занят
наемный штат профессиональных партаппаратчиков ("инструкторы" и проч.). Это
и есть идеологический отдел. Его сотрудники не избираются и членами горкома
не являются, но все руководство идеологией в городе лежит на их плечах.
После только что прошедшей городской партконференции, как нам сообщили,
отдел сократили на 100 человек (~ 30%) и на три четверти сменили (!)...
И вот перед нами 6 человек из этого отдела — молодых, по виду и языку
интеллигентных людей, в течение двух часов отвечающих на любые наши вопросы.
Не стесняются говорить, что в некоторых случаях не знают, как поступить,
ищут. Не боятся. Пример: За несколько дней до нашего семинара "Правда"
опубликовала письмо за подписью Белова, Распутина, Проскурина и других с
анафемой в адрес "Огонька". Терминология — в духе 37-го года. Всех оно
очень встревожило. Раньше такое письмо восприняли бы как сигнал к началу
соответствующей кампании с повсеместными "оргвыводами". И вот заведующий
подотделом литературы и искусства нам говорит, что, по его мнению,
публикация такого письма — ошибка! Помимо того, что оно составлено в
недопустимых выражениях, ему не место в "Правде", а в крайнем случае в
"Литгазете". "Правда" ошиблась! Слыхано ли такое?..
Или вот еще. По словам другого партработника отдела был "шквал" писем в
МК с протестами по поводу кампании в печати за отмену имени Жданова,
присвоенного ленинградскому университету и множеству предприятий. А мы, --
говорит этот молодой человек, — при обсуждении в ЦК поддержали требование
средств массовой информации — и оно было удовлетворено.
О контактах с неформальными организациями (клубы по интересам,
самодеятельности, "авторской песни" и проч.). В Москве их порядка полутора
тысяч. Около 20% из них — "явно антисоциалистические", примерно половина --
"неустойчивые", остальные — "ближе к задачам перестройки". (характеристика
— сотрудника отдела). Мы, — говорит он, — приходим на их митинги, спорим,
приглашаем для дискуссий к себе в МК, налаживаем контакты. Большинство
политических объединений четкой программы не имеют и не растут численно.
Некоторые образовали свои комитеты по выборам Народных депутатов. МК
относится к этому спокойно. Раньше недооценивали (так он выражается) прямую
народную демократию. Обстановка не "накалена" (термин записки из зала), а
раскачана. Она найдет свое равновесие. Будет сочетание представительской
(Советы) и прямой демократии. Появятся формы общественного
представительства. Приводит пример микрорайона Раменки. Там "неформалы"
провели кандидатом в депутаты Ельцина. (Пример положительный... а ведь
Ельцин снят с поста 1-го секретаря МК и давно ли его топтали ногами?)
По поводу борьбы на страницах печати: "Огонек", "Московские новости",
"Литературка" против "Нашего современника", "Москвы", "Молодой гвардии".
Отдел в эту борьбу вмешиваться не будет — пусть литераторы разбираются
сами...
О белых пятнах в нашей истории: (возмущенная записка из зала --
"очернительство!"). Если эти пятна заполняют документально обоснованно,
будем поддерживать, какие бы горькие факты при этом не вскрывались. Народ
должен знать правду...
И так в течение 2-х часов. Если эти ребята искренни (а у меня сложилось
именно такое впечатление), то значит Горбачеву удалось сменить аппарат МК
партии на своих сторонников, то есть взять один из главных бастионов
консерватизма.
Кстати, из зала вопрос: "Почему на пленуме ЦК на 100 мандатов,
полагающихся партии на Съезде Народных депутатов, выдвинуто ровно 100
кандидатов?" Кудрявцев (директор Института Государства и права) сообщает,
что на пленуме фигурировало три списка. Первый — из 312 человек, прошедших
через все промежуточные отборы в республиках и областях (в низовых партийных
организациях было в общей сложности предложено 35 тысяч кандидатов). Второй
список — из 165 человек, предложенный Политбюро. И наконец 100 человек,
отобранных на самом пленуме (из этих 165?) для того, чтобы кто-нибудь из
"необходимых" людей не оказался случайно за бортом. Кто? Горбачев или
Лигачев? Лично я доволен, что 100 из 100. Фиг с ней, с демократией на этом
чересчур ответственном этапе. Важно, чтобы Горбачев был избран на Съезд и
мог впоследствии занять пост Президент страны — стать независим от ЦК своей
партии. Я отнюдь не вполне уверен, что это ему гарантировано даже при выборе
100 из 100. Список этот предварительный. 26 марта его будет утверждать
"расширенный пленум" ЦК с участием всей верхушки партаппарата, министров,
командующих военными округами и т. д. При тайном голосовании соберет ли у
них Горбачев более 50% голосов? Не факт! Его умеренная позиция в самое
последнее время (ограничение кооперативов, заявление об отказе от закупок
потребительских товаров на валюту, воздержание от осуждения антисемитизма и
проч.) быть может объясняется именно стремлением уменьшить число недовольных
среди будущих участников расширенного пленума. Мы переживаем сейчас,
пожалуй, самый острый момент новой революции. Если Мишу "прокатят" на
выборах Народных депутатов, то либо рухнет вся перестройка, либо ему
придется брать власть силой, а это чревато последствиями... Будем надеяться
на лучшее. Но тревожно!
Уважаемый читатель, я долго сомневался включать ли в этот очерк только
что законченную запись из дневника. В ней нет почти ничего прямо
относящегося к теме "интеллигенция и власть". Зато в следующей записи мы
познакомимся с настроениями именно интеллигенции, притом наиболее
просвещенной ее части.
3 февраля 1989 г.
Выдвижение кандидатов в Народные депутаты от Академии Наук
Квота для Академии была определена в 23 человека. Полный список
кандидатов, выдвинутый в ее научных Институтах насчитывал 120 фамилий. На
"расширенном заседании" Президиума Академии при тайном голосовании из этого
списка вычеркнули всех достойных людей и крупных ученых, включая Сахарова.
Оставили одних администраторов. Вчера по этому поводу перед зданием
Президиума состоялся митинг протеста сотрудников Академии Наук. Он был
разрешен в рабочий день при условии, что будет продолжаться только один час
— за счет обеденного перерыва. (Вот когда вспомнили о трудовой дисциплине!)
Естественно, что в митинге смогли принять участие сотрудники только тех
Институтов, что расположены неподалеку от здания Президиума АН — в
окрестностях Ленинского проспекта.
Моя бывшая ученица Нана Горбань, которая работает в Институте
Химической Физики, позвонили и сообщила, что их секретаря партбюро вызывали
в райком партии. Предупредили, что во время митинга ожидают провокаций
боевиков из "Памяти", что вызваны специальные отряды милиции и могут быть
человеческие жертвы (!) Разумеется, ни боевиков, ни нарядов милиции не было.
Слухи распускала сама районная власть...
На митинг в парке перед особняком Президиума АН собралось человек
триста — четыреста. Поднято несколько десятков самодельных плакатов. На
ступенях особняка — организаторы митинга. Микрофоны. Минут за десять до
начала кто-то из организаторов читает в микрофон надписи на плакатах.
Никакой общей политики — только протесты в связи с "выбором". Но резкие!
Например: "Требуем отмены результатов антидемократических выборов",
"Президиум — в отставку!", "Марчук — в отставку!" (Марчук — президент
Академии). Толпа каждый раз отвечает эхом: "Требуем!", "В отставку!"
Посторонних не видно. Только ученые — молодые и пожилые интеллигенты. Нет
даже зевак — парк достаточно удален от проспекта. Милиционеров (в форме)
тоже нет. Зато порядочно иностранных ученых, гостящих или временно
работающих в наших Институтах и добрая дюжина профессиональных телекамер --
наших и иностранных телеагентств. Никто им не мешал. После митинга они брали
короткие телеинтервью.
Начали ровно в час дня. Выступило человек 8--10 из Институтов. Говорили
по 3--5 минут, экономили время. Но говорили хорошо — умно и резко. Митинг
интеллектуалов!
Говорили о позорной процедуре выборов. В ответ скандировали: "Позор,
позор!". О том, что Академия была создана Петром как императорская --
таковой и осталась. Академики получают порядочные деньги только за свое
звание и потому сознают себя служащими Государства.
— Нам не нужна такая Академия! Нужна всесоюзная ассоциация ученых.
Негосударственная! Объединяющая научных работников всех рангов и из всех
ведомств. Начинайте у себя в Институтах создавать ячейки такой ассоциации
для последующего их объединения...
Кто-то указал, что ни один из Институтов не выдвигал кандидатуру
президента ("Марчук — в отставку!"). А за высокими окнами старинного
особняка — какие-то фигуры взирающих на происходящее. Кто-то предложил
вызвать президента на митинг. (Скандируют: "Пре-зи-ден-та!"). Один из
организаторов сообщает: Марчук предупредил, что выступать не будет, но
передал длинное послание в адрес митинга. Читать? Дружный крик: "Не надо!"
Выступает вице-президент Курдявцев (именно он проводил выборы в
Президиуме). Поначалу читает вслух надписи на некоторых плакатах, — о
демократии вообще, — заявляя свое согласие. Когда стало ясно, что "острых"
плакатов он читать не будет, толпа зашумела, и он чтение прекратил. Стал
объяснять, что процедура выборов была демократична и законна. (Скандируют:
"В отставку!") "Ну что ж! — говорит Кудрявцев, — если вы меня слушать не
хотите, я пойду подавать в отставку... Уходит, улыбаясь.
Один из ораторов говорит об истории Академии в советский период. О
гонениях на кибернетику, генетику, физиологию, о лысенковщине и прочем --
все по указке властей. Для сравнения напоминает о том, как Чехов и Короленко
вышли из Академии, когда в нее не приняли Горького... Другой напоминает как
в Академию принимали Молотова, Куусинена и других политических деятелей из
сталинского окружения. Их родственников, даже их личных врачей ("Позор,
позор!")...
Кто-то предлагает обратиться к избранным кандидатам, просить их снять
свои кандидатуры и тем спасти собственную честь. (Он забыл, что выбрали
чиновников от науки — причем здесь честь?). Другой призывает будущих
выборщиков из Академии (сейчас отобраны только кандидаты) в марте
бойкотировать сами выборы депутатов и тем добиться выдвижения кандидатов
заново...
Все эти предложения, включая требование отставки нынешнего президиума,
внесены в принятые митингом резолюции. Конечно, никто из власть предержащих
эти резолюции читать не будет. Но в прессу и телерепортажи они попадут.
Ровно в два часа митинг закончился. Всех попросили, не спеша,
разойтись, плакаты воткнуть в снег, обратив их к окнам Президиума.
По поводу включения в хронологию нижеследующей записи в дневнике меня
опять обуревали сомнения: слово интеллигенция в ней не встречается ни разу.
Но в этой записи рассказано о важном общественном мероприятии районного
масштаба. А район наш преимущественно интеллигентский: в нем нет крупных
промышленных объектов, зато много ВУЗ'ов, научных институтов, Мосфильм и уже
упоминавшаяся Академия общественных наук. Да и застройка юго-запада Москвы
шла, в основном, кооперативными домами. Кроме того, описание этого
мероприятия, как мне кажется, позволит читателю получить некоторое
представление о степени сумбурного возбуждения, я бы даже сказал опьянения
— опьянения свободой! — которое было характерно для этого момента времени,
особенно в интеллигентской среде.
18 февраля 1989 г.
Окружное предвыборное собрание (территориальный округ No 7 --
Гагаринский район)
О предназначении такого собрания — сокращении списка кандидатов — я
уже упоминал. От учреждений, расположенных в нашем районе, и от его жителей
кандидатами в Народные депутаты было выдвинуто 14 человек. Собрание
состоялось вчера. Перед зданием Института, где происходило собрание, было
установлено временное ограждение, охраняемое милицией. Пригласительные
билеты сверяли с паспортами там и еще раз у входа в само здание. Я был
делегирован как представитель от жителей одного из микрорайонов (это --
десятка полтора больших домов).
Перед ограждением, на тротуаре стояла небольшая толпа молодежи с
какими-то плакатами (не разглядел). В холле — стенды с фотографиями всех
кандидатов и их предвыборными платформами. Зал уже полон. Мне удалось
отыскать свободное место в третьем ряду, перед самой трибуной, которая со
сцены была спущена в зал. На сцене, за длинным столом сидят все четырнадцать
кандидатов. Перед каждым — табличка с фамилией, именем и отчеством. Сидят в
алфавитном порядке. Первым — ректор Историко-Архивного Института Афанасьев,
четвертым — начальник Института Военной Истории генерал Волкогонов, пятым
— Борис Ельцин, последним — журналист Черниченко. Все — члены КПСС, кроме
одного (режиссера Эльдара Рязанова).
Открыв собрание и сообщив о его правомочности, — зарегистрировано 605
участников из 639 по списку, — представитель Окружной избирательной
комиссии предложил для ведения собрания в качестве рабочей группы утвердить
названные им пять "нейтральных" его участников (из организаций, не
выдвигавших кандидатов). Возражений не было. Пятеро заняли место на сцене
справа — за отдельным столиком.
Начал вести собрание человек небольшого роста и сангвинического типа --
решительный, но с малокультурной речью и замедленными реакциями. Как
оказалось, директор местного кирпичного завода. По-видимому, назначенный
избиркомом (мы его не выбирали). Амфитеатр зала был разбит на 12 секторов.
Счетчиками для открытых голосований назначили людей случайно оказавшихся на
определенных местах в каждом из секторов.
Председатель занялся выяснением процедурных вопросов. Быстро
согласились предоставить кандидатам по 10 минут на изложение своих программ
и без ограничения — время для ответов на вопросы. Но регламент для
выступлений в прениях утвердить уже не удалось. В ходе первых голосований по
процедуре в зале постепенно установился полный кавардак. Кроме микрофонов у
председателя и на трибуне, пара микрофонов стояла перед сценой, по обоим ее
краям. С самого начала у левого из них занял позицию некий довольно молодой
человек и, потрясая пачкой каких-то бумаг, пытался вклиниться в ход
собрания. Председатель этому категорически сопротивлялся. Но все же молодому
человеку удалось воспользоваться минутной паузой и прокричать, что несколько
тысяч студентов, живущих в районе, лишены были возможности послать своих
представителей на это собрание. Они толпятся на улице и передали ему свой
протест за многими подписями. Видимо, в райкоме о студентах, живущих в
общежитиях, просто забыли. Последствий этот гневный протест, естественно,
иметь не мог, но тронувшаяся было по намеченным рельсам махина собрания с
них сошла.
К тому же микрофону из зала спустился другой решительный человек и,
несмотря на попытки председателя его прервать, произнес пылкую речь о том,
что собрание вообще не вправе за избирателей решать, кого вычеркивать из
списка, что это — издевательство над демократией и, поскольку закон этого
не запрещает, он от имени делегации МГИМО (институт международных отношений)
предлагает немедленно проголосовать за представление к регистрации
избиркомом всех четырнадцати кандидатов. Раздались крики одобрения и
протеста. Не обращая внимания на председателя, к обоим микрофонам
прорывались разгоряченные люди и, повторяя одни и те же аргументы, пылко
ратовали "за" и "против" этого предложения. Первых было явно больше, но при
этом наметилось любопытное социальное расслоение. Выступавшие называли свои
учреждения, и вскоре стало ясно, что "за" выступают интеллигенты, а "против"
— административные работники, рабочие и летчики аэропорта "Внуково". Эта
кутерьма длилась часа полтора. Председателя заменили кем-то из рабочей
группы.
Потом, все-таки, начали заслушивать программы кандидатов. Последний из
них, Черниченко, заявил, что все кандидаты уполномочили его сообщить о том,
что они поддерживают предложение представить к регистрации всех. Кавардак
возобновился. Напрасно представитель окружной избирательной комиссии
призывал к соблюдению принятого порядка ведения собрания: обсуждение
кандидатур, ответы от вопросы, потом выборы. Напрасно он убеждал, что вопрос
о регистрации всех можно будет решить в конце, в пункте "выборы". Сторонники
немедленного голосования обвиняли комиссию в том, что она пытается обмануть
собравшихся, не считается с их волей, "выкручивает им руки" и прочее в том
же духе. Это длилось еще более часа. В конце концов предложение "включить
всех" все же было поставлено на голосование и принято подавляющим
большинством голосов. Интеллигенты торжествовали. Разошлись не перерыв с
тем, чтобы после него только послушать ответы кандидатов на многочисленные
записки.
Однако после перерыва баталия возобновилась. Окружная избирательная
комиссия объявила, что все произошедшее противоречит закону о выборах. (Я
полагаю, что в перерыве они получили "втык" от райкома партии. Наше решение
создавало опасный прецедент). Оппоненты комиссии, тоже с Законом в руках,
доказывали обратное. Спор продолжался еще два часа и кончился ничем. Начали
обсуждение кандидатур. Это тоже было ни к чему, поскольку уже решили, что
все остаются в списке. Впрочем одна вещь, и довольно неприятная, в этом
обсуждении прозвучала. В числе кандидатов был рабочий-строитель. В его
поддержку выступило двое рабочих, но оба говорили не о своем товарище, а о
том, что вот здесь все ученые, профессора, а рабочих в Совет народных
депутатов (так они выражались) выбирают мало. И с обидой: "Какая же это
будет Советская власть, если рабочих оттесняют?.."
Хотелось сказать с трибуны, напрямую, что управление государством
требует специальных знаний, что интересы рабочих должны отстаивать
интеллигенты, которым они доверяют — из числа инженеров или даже из
профсоюзных лидеров, коих следует сперва послать немного подучиться
премудростям государственной деятельности. Но время было уже очень позднее и
я удержался.
Наконец обсуждение закончено. По регламенту собрание должно переходить
к голосованию. Комиссия вновь предлагает голосовать по отдельности за
каждого кандидата. Казалось бы, что стоит четырнадцать раз подряд поднять
руку. Но будет нарушен принцип — получится, что собрание все-таки отбирало
кандидатов для регистрации, но не отдало предпочтения никому. То есть
фактически согласилось с двухступенчатыми выборами вместо прямых. Если же
голосуют списком, то это означает, что собрание отбирать не хочет, а
передает эту функцию целиком самим избирателям. Проголосовали способ
голосования: 497 — "за" то, чтобы голосовать списком, 40 — "против", 12 --
"воздержалось". Сумма меньше, чем 605. Очевидно, что около полусотни
делегатов ушло — время уже к полуночи. А тут предстоит самое интересное --
ответы кандидатов на записки.
Отвечали по алфавиту. Каждый — довольно подробно. Я записывал на
магнитофон. Ельцин закончил отвечать в два часа ночи. Оставшиеся девять
кандидатов, посовещавшись, предложили ответить на полученные записки во
время предстоящих встреч с избирателями. На том и порешили.
На стану переписывать все, но ограничусь впечатлением, которое вблизи
(я сидел в трех шагах от трибуны) произвел на меня Ельцин и, сокращенно,
некоторыми из его ответов. Впечатление: высокий, крупный, пышные седые
волосы. Лицо мешковатое, выражение его упрямое и, я бы сказал, мрачноватое,
но улыбается — хорошо. Несколько косноязычен, медлителен, но не глуп.
Ощущение большой силы воли. Из рабочих. На левой руке нет двух пальцев. Из
ответов (тезисно): Волеизъявление народа, а не диктат аппарата!
— Поднять статус Верховного Совета. Все государственное, политическое
и хозяйственное руководство должно быть ему подотчетно.
— Возмущен системой выборов кандидатов от КПСС (100 из 100).
— Необходим закон о референдуме по всем важным вопросам.
— Не выставляет себя альтернативой Горбачеву. Это неправда. Горбачев
сейчас — единственный приемлемый лидер. Поддерживает его: во внешней
политике — целиком, во внутренней — стратегию одобряет, но в отношении
тактики имеет свое мнение.
— Перестройка буксует. Нужны решительные меры: сократить расходы на
космос, оборону и промышленное строительство. Поднять уровень потребления.
Когда начали расходиться, я подошел к Ельцину и спросил:
— Борис Николаевич, Вы не думаете, что если бы выбирали 100 из хотя бы
101 кандидата, но при тайном голосовании мог бы не пройти Горбачев?
— Ни в коем случае!
— Но вот против Вас в октябре голосовало большинство ЦК. Разве у
Горбачева мало врагов? Ему накинули бы голосов 50 "против" и он остался бы
за бортом.
— Нет, это не может быть...
Я не был убежден его ответом...
Возвращаясь домой, я, наверное, всю дорогу глупо улыбался. С одной
стороны, вспоминая хаос и кучу нелепостей, которыми было отмечено наше
собрание, а с другой — ощущая необыкновенную радость оттого, что мы,
рядовые граждане, могли говорить так свободно и решить дело по-своему,
вопреки явному нажиму районного начальства.
17 марта 1989 г.
Вчера закончился расширенный пленум ЦК. Все 100 кандидатов в Народные
депутаты от КПСС были избраны, т. е. Получили более 50% голосов. Но сколько
каждый из них, не сообщили.
Вне повестки дня пленум по предложению группы статистов из рабочего
класса решил создать комиссию для того, чтобы "дать оценку некоторым
выступлениям члена ЦК КПСС Б. Н. Ельцина, которые противоречат политическим
установкам ЦК, партийной этике и уставным нормам КПСС". Очевидно имеются в
виду выступления Ельцина в ходе предвыборной кампании. Его выдвинули чуть ли
не во всех избирательных округах Москвы (всюду, как и у нас, он выступал).
Согласие баллотироваться Ельцин дал по национально-территориальному округу
— от всего города в целом.
Предпринимаются попытки провалить его на выборах. В райкомы партии
направлены соответствующие директивы. Эти идиоты во главе с Лигачевым не
понимают, что народ свою "родную партию" терпеть не может, и чем больше она
будет стараться топить Ельцина, тем с бoльшим успехом он пройдет на выборах.
У него и так популярность "мученика", — теперь ее еще подновляют.
30 марта 1989 г.
25-го числа, накануне выборов состоялись разрешенные Моссоветом митинги
в поддержку Ельцина. Я поехал на один из них — около стадиона в Лужниках.
Никакого оповещения, кроме телефонных звонков от знакомых к знакомым, об
этом митинге не было. Тем не менее у Лужников собралось порядка 40 тысяч
человек. Говорят, что такого же масштаба митинги были у Парка Культуры и в
Тушино.
На выходе из станции метро "Спортивная" увидел большой щит с
объявлением о том, что состоится митинг в поддержку кандидатов в Народные
депутаты, но... без указания кого именно. Однако там же находился молодой
человек с мегафоном, который непрерывно повторял: "Митинг в поддержку Б. Н.
Ельцина и других прогрессивных кандидатов в депутаты начнется в 12 часов".
Переносные ограждения и цепочка милиционеров обозначали путь следования к
площади, предназначенной для митинга — вне стадиона, примерно в 15 минутах
ходьбы от метро. По пути следования на ограде лужниковского парка было
расклеено множество плакатиков. Как типографских с фотографией Ельцина и его
программой, так и самодельных — какие-то тексты, отпечатанные на машинке.
Народ вокруг них кучковался и читал. (Я не мог — забыл очки).
Большая площадь автостоянки была окружена кольцом таких же ограждений,
охраняемых милиционерами. Позже, когда стало ясно, что эксцессов можно не
опасаться, ограждения унесли. Вообще милиции на виду было мало (200--250
человек) и она не была вооружена дубинками. Однако неподалеку были спрятаны
основательные резервы. С митинга (до его окончания) я возвращался другим
путем — мимо Новодевичьего монастыря. Вдоль вала окружной железной дороги
стояла колонна — не менее сотни милицейских (или войсковых?) фургонов...
Когда я пришел на площадь, митинг уже начался. Трибуны не было — лишь
небольшое возвышение. Чтобы увидеть говорящих, надо было тянуться на
цыпочках. Зато слышно хорошо. — По всей площади на фонарных столбах
установлены мощные динамики. В какие-то моменты толпа, как это всегда
бывает, напирала на стоящих впереди. Ведущий митинг просил сделать несколько
шагов назад, и все послушно исполняли его просьбу — митинг был вполне
управляем. Так, что из дежурившего поначалу невдалеке десятка машин скорой
помощи к концу митинга оставалось только две.
Было, разумеется, много самодельных плакатов: за Ельцина, за гласность,
за демократию и перестройку. Против КПСС, Горбачева или вообще властей
плакатов не было, кроме одного, где бранили (не помню уж как) лично
Лигачева. Самого Ельцина на митинге в Лужниках не было, но выступали другие
радикально настроенные кандидаты (Емельянов, Черниченко, Заславский и др.),
а также представители заводов, учреждений и обществ — организаторов
митинга. Таковыми были: "Мемориал", "Народный фронт в поддержку перестройки"
и "Российский народный фронт". "Фронты" оказались разными, с разными
флагами. У Народного фронта — красный, а у Российского "Андреевский" (на
белом поле голубого цвета косой крест с угла на угол. Как объяснил с трибуны
представитель этого фронта, они за сотрудничество всех национальностей,
проживающих в России, за то, чтобы народ владел "землей и фабриками", против
уравниловки и "социальной справедливости нищих". Ну что ж! Пусть так. Никого
из "Памяти" или других экстремистских течений видно не было. Вообще, толпа
была настроена миролюбиво. Хотя ораторам хлопали дружно и скандировали:
"Ельцин, Ельцин!" или "Позор, позор!" (В соответствующие моменты), но без
ажитации.
Впрочем, выступления ораторов были достаточно резкие: против диктата
партаппарата, засилья бюрократов, несовершенства избирательной системы. Но
на крайности не переходили. Не требовали роспуска КПСС, хотя за
многопартийность ратовали многие. О Горбачеве лично не говорил никто.
Лигачева пару раз руганули. Решение пленума по Ельцину поносили все. Многие
рассказывали, как партаппарат пытался оказывать давление, чтобы голосовали
против Ельцина. Как газете МК партии "Московская правда" антиельцинский
материал присылали с фельдъегерем, в пакете с надписью "в печать", с каким
трудом редакция этой газеты единогласным решением, вопреки главному
редактору (недавно назначенному) добивалась публикации ответа Ельцина на
письмо "рабочего" Тихомирова — одного из авторов резолюции пленума ЦК
против Ельцина...
Но, в общем, все было в рамках демократии и корректно — ну как в
Париже! Так, что милиция под конец расслабилась и чины ее даже вступали в
обсуждение (в целом — сочувственное) с митингующими.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Результаты выборов в Москве уже опубликованы. Они оказались
неожиданными даже для меня: Ельцин получил более 90% голосов!! Хорошая
пощечина ЦК — ведь у нас повсюду висит лозунг: "Партия и народ едины!".
Пожалуй стоит записать характерный эпизод, связанный с моим участием в
работе участковой избирательной комиссии. Сами выборы проходили очень
хорошо. Каждый избиратель, по предъявлению паспорта, получал два бюллетеня.
Один для голосования по территориальному округу 7 с тринадцатью фамилиями
(без Ельцина), второй — для голосования по общемосковскому
национально-территориальному округу с фамилиями Ельцина и Бракова. Члены
комиссии каждый раз объясняли, что в бюллетенях надо оставить по одной
фамилии и вычеркнуть остальные. За избирателями не гонялись, на дом за ними
(как практиковалось в прежние годы) не посылали. Проголосовало около 85%
списочного состава избирателей. Ельцин у нас получил 91,4% голосов. По
территориальному округу далеко впереди всех оказались Черниченко и Ашин (оба
радикалы), но ни один из них не набрал 50% и поэтому 9 апреля пойдут на 2-й
тур. Космонавт Леонов получил всего 63 голоса (из 2300). А ведь именно его
продвигал райком партии. Вплоть до того, что типографски отпечатанная
листовка в его пользу была опущена в каждый почтовый ящик. Других листовок в
почтовых ящиках не было — только на фонарных столбах и стенах домов.
В 8 часов вечера начали считать голоса. Так как кандидатов у нас было
много, закончили только к полуночи. Пересчитывали и перепроверяли с
величайшей тщательностью под терпеливым и прилежным надзором шести
представителей общественности, присланных предприятиями района, и двух
представителей прессы. Когда окончательные результаты были объявлены,
наблюдатели выразили свое удовлетворение и удалились.
Предстояло еще впечатать эти результаты в четыре экземпляра протоколов.
Члены комиссии торопились на метро, и председатель предложил им подписать
незаполненные бланки протоколов, что они охотно и сделали. Только я
отказался, сказав, что держу за правило незаполненные документы не
подписывать. Пришлось часок подождать (благо я живу рядом). И не зря! Когда
мне на подпись дали готовые протоколы, я в двух из них обнаружил ошибки
усталой машинистки (не сходились суммы цифр). Эти ошибки заставили бы
Центральную комиссию района признать наши протоколы недействительными. Вот
вам ответственность и общественный контроль процедуры выборов. В заранее
подписанные бланки протоколов (при наличии злой воли) председатель и
секретарь комиссии могли бы впечатать все, что угодно!
8 апреля 1989 г.
Опубликованы имена уже избранных Народных депутатов по стране, кроме
тех округов, где будет 2-й тур. Около двух тысяч фамилий с указанием
должностей. Я решил посчитать распределение по социальному составу. Терпения
хватило лишь на 880 человек, но это — статистика достаточная. Вот
результаты подсчета:
Администрация (директора заводов и агрообъединений) — 11,3%
Номенклатура власти (партаппарат, правительственные чиновники) — 17%
Функционеры (профсоюзные деятели, мелкие чиновники) — 9%
Рабочие (включая мастеров) — 16%
Крестьяне (включая председателей и директоров совхозов) — 17,5%
Интеллигенция (инженеры, учителя, врачи, работники искусств) — 29%
Вчера — бурное собрание в Университете. Встреча с двумя кандидатами по
нашему округу (Черниченко и Ашин), идущими завтра на второй тур выборов.
Большая аудитория Химфака заполнена до отказа — не менее 1000 человек. Три
четверти — студенты. Между тем, МГУ и его общежития не в нашем округе так,
что эти ребята в завтрашних выборах участвовать не будут. Интерес вообще! Да
и какой горячий — на столе перед обоими кандидатами гора записок. Отвечают
поочередно. Аудитория экзальтирована: то шум, то бурные аплодисменты,
вопросы и реплики с места. Анархия, но... остро заинтересованная в
происходящем. Начали в шесть, я ушел в половине десятого, а гора записок
уменьшилась разве, что вдвое, и аудитория была все еще полна.
Не буду записывать здесь вопросы и ответы, достаточно острые, но уже
привычные. Например, о необходимости многопартийной системы, гарантий от
диктатуры лидера и проч. (это-то привычно!) Запишу то, что было более
оригинальным:
Например, Ашин в ответ на вопрос, что он будет делать на первом
собрании Народных депутатов: "В порядке ведения, предложу объявить себя
верховной властью, подобно Национальному собрании Франции в 1789 году. И не
расходиться до тех пор, пока не выберем в индивидуальном порядке, а не по
предложенному кем-то списку, Верховный Совет".
Попов (в дискуссии): 15 апреля в Институте микрохирургии глаза у
Федорова соберутся радикально настроенные депутаты, чтобы выработать план
борьбы с неизбежной попыткой навязать сверху состав Верховного Совета.
Потребуем выбора на съезде главного редактора "Известий", чтобы эта газета
стала органом собрания Народных депутатов, никому кроме него неподотчетным".
Емельянов (в дискуссии): "Акциями против Ельцина ЦК КПСС
продемонстрировал свой отрыв от народа. Потребовать созыва чрезвычайного
съезда партии и переизбрания ЦК. Партия — одна из организаций Государства,
где суверен — народ. Поэтому все органы партии, включая Политбюро, должны
отчитываться за свою деятельность перед Верховным Советом. 6-ю статью
Конституции ("КПСС — правящая партия") отменить немедленно, а всю
Конституцию разработать заново. Депутаты съезда от общественных организаций
народом не избирались и потому их права должны быть ограничены совещательным
голосом и т. д.
Каждое такое предложение встречалось овацией. Кстати, последнее из них
касается всех ста депутатов от КПСС, включая Горбачева. И, следовательно, он
не сможет быть избранным Председателем Верховного Совета. Надеюсь, что на
Съезде Народных депутатов большинство не будет настроено столь радикально...
Иначе — остановка всего процесса перестройки, которая пока опирается на
волю и власть Горбачева, да и немедленный слом всей административной системы
управления Государством (если и партию вовсе лишить власти). Что при наличии
оппозиции новому курсу и саботаже аппарата Министерств означало бы полную
анархию, прекращение координации хозяйственной жизни, а за ними — голод,
грабежи и междоусобицы.
И это предлагают не горячие головы, а профессора, люди, вроде бы
умудренные жизненным опытом. Неужели не понимают, что скачок из рабского
сегодня в полностью демократическое завтра сулит катастрофу. Мы уже движемся
таким темпом, что российская наша государственная телега и сшитая на живую
нитку империя вот-вот развалятся на ходу.
По существу, настроение аудитории было не только антипартийным, но и
антигорбачевским, хотя сейчас кроме него никто не может хоть как-то владеть
ситуацией. Между прочим, клянясь перестройкой, имени ее автора никто не
упомянул.
Известия 10 апреля 1989 г.
Опубликовано сообщение ЦК, Президиума ВС и Совмина: "В ночь с 8 на 9
апреля в г. Тбилиси на площади у Дома правительства в ходе пресечения
беспорядков, спровоцированных экстремистскими, антиобщественными элементами,
пострадала группа людей из числа гражданских лиц и военнослужащих. В
результате возникшей давки погибло 16 человек"... Далее — соболезнования
семьям погибших.
Явное вранье! Как это представить, что военнослужащие оказались
жертвами давки? А сама она как вдруг возникла, да еще ночью? Ясно, что
военные силой разогнали толпу, а в ней кто-то оказывал сопротивление...
28 апреля 1989 г.
Два дня назад состоялся внеочередной пленум ЦК с повесткой
"Политическое положение" в стране. Он длился всего один день и на нем 75
членов ЦК (среди них Громыко, Алиев, Демичев, Долгих, Соломенцев, Зимянин) и
35 кандидатов в члены подали коллективную (!!) просьбу об исключении их из
состава ЦК, что и было сделано открытым (!) и единогласным голосованием. Как
сказано в просьбе исключенных: "Ввиду ухода на пенсию и невозможности вести
активную работу". Сказочка для маленьких детей! Во-первых, не все они уходят
на пенсию. К примеру, остракизму из ЦК подвергнут председатель
Мосгорисполкома Сайкин, сохраняющий свой пост. Во-вторых, кто это из наших
функционеров добровольно покидал самую высокую позицию в Государстве?
Как стало известно, операция была проведены молниеносно и, надо
признать, гениально. Членов ЦК неожиданно вызвали в Москву. В тот же вечер
каждому из намеченных к увольнению был предъявлен ультиматум: либо подписать
тут же коллективное прошение об отставке, либо рискнуть принудительным
исключением. И в этом случае лишиться персональной пенсии, прочих
пожизненных благ, а кое-кому предстать перед судом за взяточничество и иные
прегрешения. Ситуация на пленуме никому из "кроликов" ясна не была — все
подписали...
Таким образом Горбачев обеспечил себе надежное большинство среди членов
ЦК. Одновременно было уволено около четверти сотрудников аппарата ЦК.
В тот же день пленум обсуждал итоги выборов и политическую обстановку.
Выступления участников прений напечатаны в "Правде". Я их еще не читал.
Говорят, что все они звучат как вопль: "Наших бьют!". Это заметно и по
заключительному слову Горбачева, напечатанному в "Известиях". Из этого
"слова", впрочем, видно, что сам Горбачев начинает отставать от
демократической волны им же порожденной. Нет даже упоминания о
фантастическом успехе Ельцина в Москве и о том, что 40 секретарей обкомов
партии на выборах провалились. О трагедии в Тбилиси — лишь мельком: "надо
расследовать (прошло больше двух недель!), не допускать повторения".
Короче, вместо гласности и правды — полугласность и полуправда. И это
в ситуации, когда большинство в ЦК уже обеспечено! Может оказаться так, что
через год-два Горбачев сам окажется противником спонтанно развернувшейся
перестройки.
Известия 13 мая 1989 г.
"Дэн Сяопин. Политический портрет"
Статья Ю. Савенкова на 4 колонки. Фотография
Из вступления к статье:
"Дэн Сяопин как-то сказал: "Меня некоторые воспринимают реформатором,
иных товарищей считают консерваторами. Да, я реформатор, это правда. Но если
тот, кто привержен четырем основным принципам (социалистический путь,
руководство компартии, демократическая диктатура народа, марксизм-ленинизм и
идеи Мао Цзедуна) — консерватор, то считайте меня консерватором. А, вообще
говоря, я не реформатор и не консерватор. Если быть точным, я — реалист.
Следую формуле: "Практика — критерий истины".
"Дэн Сяопин был остроумен, неоднозначен и приглашал к размышлению".
24 мая 1989 г.
В воскресенье 21-го в Лужниках состоялся еще один митинг — в связи с
предстоящим завтра открытием Съезда Народных депутатов. Дня за три до того
по городу были расклеены напечатанные на ротаторе извещения следующего
содержания:
"21 мая в 17-00 состоится всесоюзный митинг в Лужниках под лозунгами:
Вся власть Съезду Народных депутатов!
За радикальную перестройку!
За союз действительно свободных и суверенных народов!
Надвигающуюся экологическую катастрофу — в повестку дня!
Мы больше не потерпим нищеты и унижений!
Демократия и гласность против дубинок и газов!
Карателей под суд!
Научитесь работать с собственным народом!
Позор выступавшим на последнем пленуме ЦК реакционерам!
Обанкротившихся политиков в отставку!
Реакция не пройдет!
Извещение подписано: обществом "Мемориал", Московским Народным фронтом,
клубом "Демократическая перестройка" и еще несколькими, мне неведомыми
клубами, комитетом писателей в защиту перестройки, общественными
избирательными комиссиями и другими общественными организациями.
Лозунги, что и говорить, революционные, но, как всегда во время
революции, куда более ясные в плане осуждения настоящего, чем в том, что
касается будущего, даже ближайшего. Что понимают авторы под радикальной
перестройкой? Как будет осуществлять всю свою власть Съезд, насчитывающий
более 2-х тысяч депутатов?
В день митинга утром я не поленился съездить на улицу Горького и
посмотреть — целы ли эти извещения. Вдоль улицы от Пушкинской площади до
центра насчитал 9 мест, где, судя по остатками, извещения были сорваны...
...На той же площади около Лужников собралось на этот раз не менее 100
тысяч человек. Опять был полный порядок и милиции совсем мало. Митинг (как и
предыдущий) в основном интеллигентский и милиция уже поняла, что в таком
случае эксцессов можно не опасаться.
Вел митинг Гавриил Попов. Выступали Ельцин, Сахаров, Емельянов,
Заславский, Гдлян и другие депутаты. Представители от неформальных
общественных организаций и от нескольких союзных республик. Мы с Лидией
Григорьевной — нашей пожилой гостьей из Парижа (так — "пустячок": из
Парижа, живет у нас, пришли вместе на митинг...) пробыли на митинге часа два
и ушли, опасаясь попасть в давку после его окончания. А митинг, как потом
сообщили, длился несколько часов...
Первым выступил Ельцин. Он излагал программу, выработанную группой
прогрессивных депутатов от Москвы. По его словам, эту программу уже
поддержали ряд депутатов из Ленинграда и из провинции — всего около 200
человек. (Потом, на самом съезде, эти депутаты образуют так названную
"межрегиональную депутатскую группу"). Программа, надо сказать, весьма
радикальная. Вот ее основные положения, насколько мне удалось запомнить:
Потребовать отчета Горбачева о ходе перестройки. Открыть по этому отчеты
дебаты без ограничения числа участников и времени выступления. Так, чтобы
выступило человек 150--200 (которым есть, что сказать). Из их числа на
конкурентной основе избрать членов и Председателя малочисленного Верховного
Совета. Съезду не расходиться до тех пор, пока не будут приняты неотложные
законы. В других выступлениях предлагалось Съезду объявить себя
Учредительным собранием и выработать заново всю политическую систему (Вот
так, без всякой подготовки, за пару недель). Интеллигентское нетерпение! И
наивность прямо-таки детская.
Далее в программе, оглашенной Ельциным: Законодательную вла...
