Лев Остерман. Интеллигенция и власть в России
страница №2
...еатра "Октябрь" (2,5 тысячи мест) тривечера подряд проходила встреча читателей с редакцией самого радикального
еженедельного журнала "Огонек". Билеты (платные) клянчили за полкилометра.
Острые вопросы, весьма смелые ответы, выступления авторов, печатающихся в
"Огоньке", говоривших тако-о-ое!.. Единодушные аплодисменты на каждую
"крамольную" (по меркам недавнего времени) фразу. Вместе с тем, записки и
выкрики из зала противников нового курса. Надо же! — мы дожили до открытой
полемики на остро политические темы. Но нас, — меня, по крайней мере, --
это уже не удовлетворяет. Чего уж теперь поносить "усатого" и его
злодейства? Пройденный этап. Даже, если речь идет о том, что надо его прах
убрать из-под кремлевской стены. Есть острые вопросы, которые пока еще
"табу". На кой черт нам, например, правящая (и некомпетентная в своем
правлении) партия? Не пора ли позаботиться о создании оппозиции
правительству? А главное — получится ли что-нибудь путное с перестройкой
экономики? Здесь все пока что в тумане.
На днях смотрел по ТВ беседу Горбачева с рабочими на верфи Мурманска.
Судя по лицам и поведению, рабочие настоящие, не отобранные. Настроены,
вроде бы, сочувственно. Но в московском троллейбусе слышишь, как такие же
рабочие открыто "несут" Горбачева — в магазинах-то пусто! То, что они его
могут нести ничего не опасаясь, уже не больно-то ценится. Привыкли.
По-прежнему полагаю, что без серьезной экономической поддержки Запада
перестройка захлебнется и Горбачев слетит. Хотя альтернативы его курсу вроде
бы и нет. Характерно заявление заместителя главного редактора "Огонька" на
том же вечере: "Мы и внутри редакции разделяемся: одни верят в успех
перестройки, другие — нет. В народе большинство пока не верит". "Московские
новости" опубликовали результаты опроса на крупном заводе("Уралмаш") рабочих
и ИТР. Верят в успех реформ около 20%, половина — сомневается, остальные --
определенно не верят. Я и сам не очень-то верю, но, как и многие, очень
надеюсь!
Еще хорошая новость. Сказали мне, что разрешены поездки по частным
приглашениям в капстраны. Я для проверки пошел в городское управление ОВИР
(отдел виз и разрешений) милиции и получил тому подтверждение!
8 ноября 1987 г.
21-го октября состоялся пленум ЦК, на котором обсуждались тезисы
доклада Горбачева по поводу 70-летия Октябрьской революции... Когда доклад
был потом сделан, он разочаровал всех поборников перестройки. Ожидали, что
история этих семидесяти лет будет, наконец, представлена честно. В первую
очередь, с полным, не ретушированным перечнем ошибок и преступлений Сталина.
Во вторую, со столь же полной реабилитацией Троцкого, Бухарина, Рыкова и
других. Наконец, ждали откровенной оценки ситуации с перестройкой и
оппозицией к ней. Предполагали, что в своем докладе Горбачев бросит перчатку
всем силам реакции, противостоящим новому курсу. Это было наивно, так как
традиция праздничной благости так быстро не изживается. Кроме того, как
стало известно от нечиновных членов ЦК (ученых, артистов), перчатка на
пленуме была брошена, поднята и... Горбачев проиграл. Первый вариант
доклада, представленный генсеком, был пленумом отвергнут, затем — и второй.
То, что было произнесено на торжественном заседании суть третий, оскопленный
вариант.
В первом варианте, как говорят, были названы цифры погибших в тридцатые
годы. В окончательном — упоминается о "многих тысячах" репрессированных
(это вместо миллионов). Сталин представлен эдаким "бякой". Где-то в
отдалении от его имени мелькает слово "преступное", но тут же поминаются
заслуги вождя партии в деле индустриализации, коллективизации сельского
хозяйства, идейном разгроме троцкизма. По головке поглажен Бухарин ("любимец
партии", осознавший свои ошибки), Троцкий обруган как жуликоватый политик
(заслуг в революции и гражданской войне, очевидно, не имевший), Каменев и
Зиновьев помянуты как его идейные союзники. О какой-либо реабилитации всех
этих "соратников Ильича" — ни слова. Правда, создана комиссия ЦК, которая
займется довершением дела реабилитации, прерванного в конце 60-х годов.
В докладе говорится о заслугах товарища Сталина в организации войны с
фашистами и ничего о предвоенной ликвидации командных кадров, о неверии
предупреждениям разведчиков относительно подготовки нападения Германии, о
трусости, проявленной в октябре 1941 года... Короче, в отношении
восстановления исторической правды Горбачев на пленуме потерпел явное
поражение. Остальное содержание 3-часового доклада — набор обычных общих
слов о перестройке, ускорении, мирном сосуществовании и прочее.
Чрезвычайным событием пленума явился демарш Бориса Ельцина. Теперь уже
доподлинно известно, что он попросил отставки с поста первого секретаря
Московского комитета партии, мотивируя это тем, что перестройка буксует
потому что ей сознательно мешают. И в качестве лидера тех, кто мешает,
назвал Лигачева. В "Правде" от 22-го октября, где помещено информационное
сообщение о пленуме, участники прений перечислены в порядке их выступлений.
Первым назван Ельцин, вторым — Лигачев. По-видимому, вся обширная дискуссия
(27 человек) шла в рамках противоборства "левых" и "правых". Говорят, что
для разбора заявления Ельцина создана специальная комиссия...
А пока перестройка втягивает экономику в хаос, так как мало кто
решается действовать последовательно да и все бюрократические рогатки,
мешающие таким действиям, остаются на месте. Городской люд недоволен --
товаров и продуктов, по-прежнему, почти нет. Чиновники и бюрократы, которых
все клянут, наверное звереют и всюду, где возможно, суют палки в колеса.
Может быть, в деревне что-то и меняется, но тоже пока вряд ли. Наверняка
районный партаппарат мешает радикальным переменам, предоставлению колхозам
определенной свободы действий и независимости. И не только потому, что сами
аппаратчики при этом остаются не у дел, а еще и потому, что одновременно с
разговорами о "свободе мужика" выполнение планов поставок продовольствия
государству спрашивают с тех же райкомов...
Только радикальные газеты и журналы продолжают лихорадочно вести
кампанию разоблачений, восстановления правды и справедливости. Как будто
вот-вот у них эту возможность отнимут. Кто знает — быть может так и
случится. Все еще очень зыбко. Хотелось бы знать как настроена армия,
генералитет. Во время парада 7 ноября на верхней трибуне мавзолея кроме
министра стояло только трое генералов. А ведь парад юбилейный! При всех
предшествующих генсеках военным принадлежала вся левая половина трибуны...
Перечитал все записанное сегодня, и вдруг нахлынули на меня неожиданные
сомнения. Полная правда о войне, о всей нашей послереволюционной истории, о
партии, о Сталине, которую мы, интеллигенты, надеялись услышать в докладе
Горбачева, не оказалась бы слишком жестоким ударом для миллионов ни о чем не
подозревавших советских граждан? Мы здесь в Москве из "самиздата", из
передач зарубежных "голосов", из недавних публикаций столичных радикальных
газет и журналов уже почти все знали, "переварили", нашли свою жизненную
позицию и свою мечту о будущем свободном государстве. А там — в необъятной
провинции, в провинциальных или закрытых военно-промышленных городках, в
деревнях, куда не доходил "самиздат", не доставлялись столичные газеты,
кроме обязательной "Правды"? что знали там? О чем догадывались рядовые
граждане: рабочие, колхозники, инженеры?
Я подумал о пожилых людях, прошедших войну с именем Сталина, гордящихся
своей победой, ранами и боевыми наградами. Они же были и участниками
предвоенного колоссального строительства (даже те, кто участвовал в нем под
надзором сторожевых собак). Строительством руководила партия, которая знала
куда и зачем ведет народ. В этом людей сумела убедить повседневная
пропаганда, кинофильмы, песни. ("Творческая интеллигенция" здесь, --
искренне или своекорыстно, — поработала хорошо!)
А рядовые члены партии всех возрастов? Пусть даже треть из ее
послевоенного пополнения преследовала карьерные интересы или была вынуждена
вступить "в ряды" ради того, чтобы сохранить возможность плодотворно
работать. Две трети, а это добрых 12--15 миллионов человек были искренне
верующими и желали с наибольшей эффективностью участвовать в построении
социализма. Представления о героическом прошлом и светлом будущем страны,
власть предержащие сумели внедрить в их сознание так прочно, что даже
столкновения с повседневными несправедливостями и мелкими обманами не могли
поколебать их символа веры.
Каково было бы им да и всем рядовым гражданам узнать, что всю прожитую,
порой немалую, часть жизни они были жертвой огромного обмана. Что все их
искренние устремления и жертвы были ошибочны, служили для укрепления этого
обмана, его преуспевания. Значит и вся жизнь была сплошным обманом и
ошибкой? Перенести вдруг такое открытие, такой удар и не озлобиться, не
потерять веру во все на свете — нелегко! И озлобление нередко может
обратиться на того, кто обнажил истину и... отнял веру.
Быть может, ввиду такой опасности открывать народу правду, развенчивать
его прошлое надо постепенно, малыми дозами. И нам, уже все постигшим
интеллигентам, следует смирить эгоизм своего обличительного пыла — чтобы не
порвать с народом, не позволить ему нас же за эту просветительскую миссию
возненавидеть.
Вот какие приходят мысли...
24 ноября 1987 г.
Две прошедших недели можно назвать "Ельциниадой". 11-го в программе
"Время" по телевидению сообщили, что Ельцин снят с поста первого секретаря
МК партии. Интеллигенцию охватило уныние. На работе у Лины друг друга
"поздравляли" с концом перестройки и гласности. Никаких пояснений дано не
было. Но через пару дней на двух полных страницах "Правды" был напечатан
отчет о пленуме МК, на котором снимали Ельцина. В отчете приведены
(разумеется, с сокращениями) выступления многих делегатов пленума, самого
Ельцина и два выступления Горбачева — в начале и в конце пленума. Сообщено
также, что пленум ЦК (еще 21-го октября), оказывается, принял решение, где
выступление на нем Ельцина названо политической ошибкой и было рекомендовано
снять его с поста 1-го секретаря МК. Однако из кандидатов в члены Политбюро
его, вопреки всякой логике, не вывели.
Горбачев на пленуме Московского комитета отзывался о Ельцине в
умеренном тоне, а в заключительном слове присоединился к тем из выступавших,
которые отмечали и положительные стороны его деятельности. Но подавляющее
большинство функционеров МК "несли" Ельцина со страшной силой. Многие
повторяли крылатую фразу 30-х годов: "Удар в спину партии". Фраза эта явно
подсказана "сверху", но не Горбачевым.
О том, что же такое сказал Ельцин на пленуме ЦК — ни слова! Все дело
будто бы в его ошибках по руководству Московской парторганизацией. Назвали
амбициозность, необоснованную перетряску кадров (снял 22-х секретарей
райкомов Москвы), отстранение от дел аппарата МК и так далее. Что, кстати, я
полагаю, не лишено оснований. У Ельцина явно выраженный "наполеоновский
комплекс". Насаждать свободу и демократию он не прочь бы с помощью дубинки.
Интеллигенция вконец расстроилась. Ожил-де дух сталинских времен.
Гласность — фикция. О выступлении Ельцина на пленуме ЦК народу знать не
положено. (В коротком выступлении на Московском пленуме Ельцин, как принято
в таких случаях, соглашался с критикой и признавал свои ошибки. Впрочем
известно, что его привезли на этот пленум больным — выдернули из посели).
Явная победа антигорбачевской линии...
Я не разделяю этого пессимизма. Ведь пленум ЦК мог снять и Горбачева, а
теперь, когда делегаты разъехались, власть снова в его руках. Ельциным же
пришлось пожертвовать — он зарвался. Решительная смена верхушки
партаппарата сейчас еще невозможна (да и на кого менять?), а резкие шаги в
этом направлении только консолидируют оппозицию. Кстати, Горбачев на пленуме
МК сказал, что знал о намерении Ельцина выступить против Лигачева и просил
не делать этого. Но, видимо, Борис по характеру своему — фанат.
Реакция общественности не была, как обычно ранее, безгласной. Я знал о
многих коллективных письмах, адресованных ЦК в защиту Ельцина. Студенты МГУ,
несмотря на попытку ректората помешать этому, провели митинг и направили в
ЦК петицию за 300 подписями с требованием в порядке гласности сообщить, что
сказал Ельцин на пленуме ЦК и в чем его "политическая ошибка". Говорят, что
сильно волновались и тоже писали в ЦК свердловчане, у которых о Ельцине
сохранились наилучшие воспоминания.
Однако западные радиокомментаторы трактуют снятие Ельцина как поражение
Горбачева. По Москве пошли слухи, что у Бориса инфаркт. Вполне возможно при
такой-то передряге. После его снятия в райкомы партии срочно вызвали
руководителей крупных предприятий и секретарей партбюро — о чем-то
инструктировали. Все ожидали проведения собраний с осуждением, как в
"лучшие" годы. Но они не состоялись. Может быть учли настроение москвичей, а
может Мишка не разрешил.
И вдруг через несколько дней сообщение в газетах и по ТВ: Ельцин
назначен первым заместителем председателя Государственного комитета по
строительству (он по профессии — строитель) в ранге министра. Вот это
номер! Как?! Человек, осужденный партией за политическую ошибку назначается
министром? Да раньше его с такой "формулировочкой" и в рабочие не взяли бы,
а еще раньше — арестовали и отправили "куда надо". А тут, нате вам,
здравствуйте, — министр! Так можно больше не страшиться партийного
осуждения? Ведь это же был главный рычаг власти партии. Осужден политически
— лишайся работы и скажи спасибо, если не посадят! А тут какой прецедент.
Впрочем, может быть только для высшего слоя. Иначе — целая революция в
нашей жизни! В итоге Горбачев, если он действительно хочет покончить с этим
губительным всевластием партии, даже выиграл.
14 декабря 1987 г.
Поездка Горбачев в США для подписания договора о ликвидации ракет
средней дальности ("евроракет") и некоторых других заранее согласованных
документов была, на мой взгляд, неудачной. Недаром на церемонии проводов
(прямая трансляция из США) у него был весьма мрачный вид. Главное сегодня --
вопрос доверия. Чтобы его заслужить, надо было заявить о немедленном выводе
войск из Афганистана и разрешить свободную эмиграцию из СССР. Не может
Горбачев пойти на это или не хочет? Вопрос этот для мира, как и для нас,
остается без ответа. Так или иначе, но его публичные выступления на Америку
(которые слышали и мы) были полны лжи. Вроде того, что мы пришли на помощь
законному правительству Афганистана по его просьбе или, что из СССР желают
эмигрировать, но еще не получили разрешения 20 человек (!). Всем ясно, что
это ложь. Отсюда недоверие ко всему остальному, в том числе ко всей
кажущейся либерализации режима.
В результате никаких достижений на переговорах с президентом Рейганом
относительно экономической помощи (столь необходимой на первом этапе
перестройки) очевидно не было. По телевидению показывали встречу Горбачева с
американскими бизнесменами. Вид у них был довольно скептический. Так что мои
надежды на то, что конверсию экономики нам удастся осуществить относительно
легко благодаря помощи Запада, по-видимому, не оправдаются.
23 января 1988 г.
На днях опубликован очень важный для нашего брата интеллигента Указ
Верховного Совета о порядке помещения в психиатрические лечебницы. Согласно
этому указу любой больной, находящийся сейчас на принудительном лечении, или
его родственники и адвокат могут потребовать рассмотрения в суде вопроса о
необходимости такого лечения. Суд вправе назначить независимую комиссию для
профессионального заключения, в которую истец имеет право ввести одного
психиатра по своему выбору. Новое принудительное заключение в психбольницу
допускается только в случае угрозы для жизни окружающих или самого больного.
За безосновательное помещение в "психушку" врачи и администрация могут быть
наказаны тюремным заключением сроком до двух лет и лишением права работы в
этой области.
Таким образом инакомыслящие и диссиденты выходят из "психушек" и
практика заключения туда становится противозаконной. За этим прогрессивным
решением последовало не менее важное второе:
Известия 9 февраля 1988 г.
Из опубликованного Заявления М. С. Горбачева по Афганистану
"...Стремясь содействовать быстрому и успешному завершению
афгано-пакистанских переговоров в Женеве, правительства СССР и республики
Афганистан договорились установить конкретную дату начала вывода советских
войск 15 мая 1988 года и завершить их вывод в течение 10 месяцев".
1 марта 1988 г.
На днях "Известия" опубликовала уже вторую статью, посвященную
активности черносотенной, антисемитской организации "Память". Первая статья
(в июне прошлого года) была связана с демонстрацией , которую устроила кучка
молодчиков из этой организации на Манежной площади. Между прочим, их тогда
принял в здании Моссовета первый секретарь МК партии Борис Ельцин.
На этот раз "Память" появилась на телеэкранах — показывали собрание ее
сторонников во дворце культуры Московского автозавода ЗИЛ. У нее появились
уже такие защитники, как признанный и популярный писатель Валентин Распутин.
Автор заканчивает эту недавнюю статью таким абзацем: "...наша
перестройка должна уметь защищаться и, наверное, не на экстремистах и
провокаторах, в какие бы одежды они не рядились, мы должны воспитывать свое
чувство терпимости к чужому мнению, пусть отличному от нашего. Как сказано:
ложь не может считаться точкой зрения, заведомая клевета — мнением..."
Я не разделяю глубины озабоченности автора статьи, а тем более
панической реакции части еврейской интеллигенции. Ожидают погромов,
стремятся эмигрировать, вывезти детей. Антисемитизм имеет исторические корни
на Украине, где евреи в прошлом веке были шинкарями и управляющими
поместьями польских панов. Российский антисемитизм иного, правительственного
происхождения. Его зачинателем был сам Сталин (имевший свои личные резоны),
когда вскоре после войны приказал в один день уволить всех евреев,
работавших в аппарате ЦК КПСС.
"Еврейский вопрос" в СССР надо решать кардинально. Такой резерв
квалифицированных кадров не используется в организации и руководстве
народным хозяйством! Евреям разрешен практически свободный выезд из страны,
но их следует закрепить здесь, особенно молодежь, давно уже обрусевшую. Для
этого надо во всеуслышанье, на высшем уровне назвать прошлый государственный
антисемитизм своим именем и обеспечить невозможность его возобновления. На
этом направлении тоже придется преодолевать сопротивление старых кадров
партии и государственного аппарата. Ведь они, — или их отцы, — заменили
евреев, устраненных (по примеру и указанию ЦК) в одночасье из всей сферы
управления и оборонной промышленности. Возврат туда евреев представит для
старых кадров дополнительную угрозу, тем более, что именно в силу своей
отстраненности — это заведомо не коррумпированный слой специалистов.
Думаю, что национал-патриоты из "Памяти" пользуются существенной, хотя
и не гласной поддержкой противников перестройки.
11 мая 1988 г.
Встреча Горбачева с руководителями средств массовой информации и
творческих союзов
Сначала общая дискуссия, потом выступление Горбачева на тему: не
разрушаются ли у нас сейчас ценности социализма? Он с этим решительно не
согласен:
"...сегодняшний экономический, интеллектуальный, культурный потенциал,
накопленный за семь десятилетий нашей истории, требует от нас реализации
современной модели общества, обеспечивающего всем своим членам
цивилизованный уровень жизни, многообразные возможности для удовлетворения
духовных и культурных потребностей, свободу выражения мнений и выбора...
Это общество неизбежно будет более многослойным и многосложным,
оставаясь при этом социалистическим, ни в чем не поступившимся принципами
социальной справедливости, товарищества, интернационализма".
Итак, — "социализм с человеческим лицом"! Я — за, но возможно ли в
России? В Чехословакии конца 60-х годов быть может было возможно (если бы
наши танки не раздавили эту попытку). Но там — другая культура, традиции,
отношение к труду. А мы эти семь десятилетий прожили в такой лжи, в таком
духовном рабстве и разгильдяйстве, что как-то неясно, чем это мы должны "не
поступиться".
14 июля 1988 г.
Всесоюзная партконференция, наконец, состоялась. Хотя состав делегатов
был традиционным (аппарату удалось отстоять свои позиции), критика
деятельности партии была достаточно острой. Дискуссия полностью
публиковалась, а наиболее яркие ее сюжеты передавали (в записи) ежевечерне в
специальных 2-часовых программах телевидения.
На мой взгляд самым интересным в этой дискуссии было следующее: Говоря
о необходимости реорганизовать нашу политическую систему и, в частности,
передать реальную власть Советам, Горбачев в своем докладе предложил
рекомендовать на посты председателей Советов всех уровней первых секретарей
парткомов тех же уровней: райкомов, горкомов и обкомов партии. В
опубликованных задолго до конференции (и утвержденных ЦК) тезисах доклада
этого не было вовсе... Некоторые депутаты выражали свое недоумение по поводу
такого предложения. Не поняла его и основная масса интеллигенции. Многие
высказывают глубокое разочарование: только что, мол, толковали об отделении
партии от власти в государстве и вот пожалуйста — первый секретарь будет
еще и председателем Совета. Вся власть будет безраздельно в его руках.
"Рекомендация" первого секретаря на пост председателя Совета означает
профанацию выбора.
Между тем, кое-кто маневр Горбачева понял и соответствующий пункт в
комиссии по подготовке резолюции прошел с трудом. Горбачеву пришлось в этом
признаться публично в специальном выступлении, где он усиленно убеждал
делегатов резолюцию одобрить полностью. В чем дело? А в том, что избрание
первых секретарей председателями соответствующих Советов, как это ни
парадоксально, действительно сильно ограничивает безусловную власть партии:
Ведь своего председателя депутаты Совета (в том числе и беспартийные) будут
выбирать на своей сессии тайным голосованием. Если рекомендованный секретарь
не соберет большинства голосов (даже если будет баллотироваться один!), то
его, как не заслуживающего доверия народа, придется снять и с поста
секретаря соответствующего парткома. Горбачев заявил об этом прямо. Таким
образом ситуация меняется коренным образом. Раньше секретарь, к примеру,
райкома партии, командуя всем и вся в своем районе, смотрел только "наверх",
боялся только горкома (или обкома), который единственный мог снять его с
должности. Теперь он должен будет смотреть "вниз" — на депутатов своего
райсовета, которые могут его не переизбрать или отозвать с поста
председателя Совета. Это — конец произвола, безответственного самовластия и
некомпетентного командования партаппарата.
Между прочим, и сам Горбачев, будучи избранным Председателем Президиума
Верховного Совета СССР, получит всю законную полноту власти в стране и
сможет не опасаться своего смещения на любом пленуме ЦК, как это случилось с
Хрущевым. Конечно, реализация всего этого порядка зависит от степени
развития демократии и самостоятельности будущих депутатов Советов. Но вполне
реальный и мирный способ ограничения власти одной партии найден. Через него
открывается перспектива и постепенного перехода к многопартийной системе
выборов всех органов советской власти. (Неужто доживем?).
Впрочем, как всегда, в этой перспективе прячется и оборотная сторона
медали. Если в будущем КПСС вообще лишится власти, и на местах она целиком
перейдет к советам или другим демократически избранным органам, то может
статься, что во главе этих органов окажутся бывшие партийные секретари
старого закала. Отнюдь не изменившие своего мировоззрения и даже, быть
может, жаждущие возврата прежней системы, поскольку демократия не
предоставит им былого всемогущества.
21 июля 1988 г.
Президиум Верховного Совета обсуждал проблему Нагорного Карабаха.
Проблема возникла уже довольно давно, но суть ее выходит за рамки нашей
тематики. Коротко дело в том, что эта горная область входит в состав
Азербайджана, а населена, в основном, армянами. Последних основательно
притесняли азербайджанские наместники. Армяне Карабаха возмутились и
потребовали независимости, а затем и присоединения к Армении. В Ереване их
горячо поддерживают и создали даже движение "Карабах". Конфликт то тлеет, то
вспыхивает насилием. Его долго игнорировали московские власти, но вот
пришлось все-таки обсудить на высоком уровне. Заседание показывали по
телевидению и мне здесь хочется записать впечатление от поведения на нем
Горбачева.
Армяне требовали передачи Карабаха Армении. Члены Президиума возражали,
что неконституционное решение о передаче (без согласия Азербайджана)
повлечет за собой аналогичные претензии в других местах Союза.
Общая тональность обсуждения, особенно в репликах и выступлении
Горбачева, была скорее антиармянская. Массовые волнения в Ереване, --
митинги с сотнями тысяч участников, забастовки, — старались приписать
подстрекательству экстремистов и местных коррупционеров, стремящихся таким
образом "отвлечь от себя внимание". (Когда же наконец наши власти перестанут
считать народ быдлом, которым обязательно кто-то помыкает?)
На заседании выяснилось, что насчет такта и культуры общения у нашего
лидера дела обстоят неважно. Его манера перебивать выступающих своими
тирадами и риторическими вопросами, на которые он не дает возможности
ответить, выглядит преотвратительно! Да где ему было почерпнуть культуры
общения? Питомец партийной номенклатуры! Там стиль начальственного окрика
культивировался еще со сталинских времен. Тревожно то, что в этом поведении
"творца перестройки" проглядывают ростки нового культа личности вождя. Вот
вам и демократия! А вот и гласность: поначалу пресса замалчивала все
происходящее и, в частности, кровавую расправу с армянами в Сумгаите. Потом,
того лучше, пыталась свалить все на каких-то хулиганов.
И у самого Горбачева не хватило ума хотя бы публично выразить
соболезнование семьям погибших... "Дурак ты, Федя!" Спасибо, что сменил на
посту главы государства этих бандитов и маразматиков, но, все-таки
руководить такой страной тебе не по мозгам.
Вчера телевидение показало гигантский митинг в Ереване. Руководителям
республики не дали говорить. Конечно, если бы наш лидер был на уровне
западных руководителей государств, он сам бы прилетел в Ереван и вышел на
помост перед толпой на площади. Даже, если бы ему не дали возможности
сказать что-то в поддержку принятых половинчатых решений и он, пожав
плечами, удалился, это все равно был бы акт мужества и уважения к народу. Но
где ему до этого подняться? Боюсь, что мои надежды, связанные с его
избранием в генсеки, будут обмануты.
2 октября 1988 г.
В августе-сентябре Горбачев был в отъезде. Оппозиция перешла в
контратаку. Лигачев поехал по провинциям, его встречи и выступления необычно
щедро показывало телевидение. Пресса, даже включая "Огонек" и "Литгазету",
сбавила тон и от сенсационных разоблачений явно воздерживалась. "Память" в
Ленинграде провела несколько активных демаршей и власти этому не мешали. В
то же время в Москве митинг на Пушкинской площади (не разрешенный
Моссоветом) весьма энергично разогнало впервые появившееся отделение милиции
особого назначения (ОМОН), специально для этого предназначенное — в касках,
со щитами и дубинками.
В августе ЦК выпустил инструкцию по проведению перевыборной кампании в
партии. В ней сохранен прежних порядок — избранными считаются все
кандидаты, набравшие более 50% голосов.
Все это на фоне буксующей перестройки экономики, ухудшения снабжения
товарами народного потребления и продовольствием, попыток придушить
кооперацию высокими налогами.
В конце сентября Горбачев появился. Последовал мощный контрудар.
Позавчера внезапно был созван пленум ЦК. На пенсию отправились Громыко,
Соломенцев, Долгих и Капитонов. Вчера так же молниеносно созванная
внеочередная сессия Верховного Совета избрала Горбачева Председателем
Президиума ВС. Его первым заместителем избран некто Лукьянов — человек
новый. Чебриков снят с поста председателя КГБ, на его место назначен
Крючков, заместитель Чебрикова.
При ЦК образовано шесть специализированных комиссий по разным
"политикам": правовой, социально-экономической, международной,
идеологической, кадровой и аграрной. Председателем последней назначен
Лигачев. Для него это — резкое понижение. Он ведь был секретарем ЦК по
идеологии и ведал кадрами партаппарата. По традиции — второе место в
партийной иерархии после генсека. Теперь идеология и кадры разнесены по двум
комиссиям, а Лигачев либо будет вынужден проводить эффективную перестройку
сельского хозяйства (как?), либо будет отправлен на пенсию, как не
справившийся с этой работой. Пресса от его давления освобождается.
Президиум Верховного Совета был до сих пор структурой чисто
представительской, поскольку все вопросы решало Политбюро ЦК. Теперь, когда
во главе Президиума — генсек, обладающий к тому же большинством в
обновленном Политбюро, Президиум ВС приобретает реальную власть. Итак,
ответный мяч забит в ворота противника. Посмотрим, как пойдет игра дальше.
Пока что продуктов на полках нет, а без этого не выиграть. Надо полагать,
что сей Крючков — человек Горбачева и КГБ у него в руках. Это — фактор
существенный, но без перелома в экономике политическая перестройка общества
не пойдет...
Между прочим, в печати появляется все больше материалов о "мафии"
(организованной преступности). Она уже совершила свою перестройку и
организовала рэкет новорожденных кооперативов. Интересно, справится ли с ней
система?
Известия 22 октября 1988 г.
Опубликован проект Закона об изменениях в Конституции СССР. По существу
дела предлагается совсем новая система власти. Вот краткое изложение ее
особенностей:
Из ст. 108: Высший орган власти — Съезд Народных депутатов СССР.
...Только он может принимать или изменять Конституцию СССР, решать
вопросы состава СССР и границ союзных республик.
...Съезд из числа своих делегатов путем тайного голосования избирает
Верховный Совет СССР (ВС), Председателя ВС и его заместителя, а также
Комитет Конституционного надзора.
...Съезд, по представлению ВС утверждает Председателя Совета министров,
Генерального прокурора и Председателя Комиссии народного контроля.
...Съезд принимает решение о проведении всенародного референдума.
...Все свои решения Съезд принимает простым большинством голосов от
общего числа Народных депутатов СССР.
Из ст. 109: Это число ровно 2250 человек (!). Из них 750 — избираются
по одинаковым по числу избирателей "территориальным" округам, на которые
будет разбита вся территория СССР. (1 человек от каждого округа). 750 — по
"национально-территориальным" округам из расчета: по 32 человека от каждой
союзной республики (независимо от числа ее жителей), по 11 человек — от
автономных республик и 5 — от автономных областей.
750 человек должны быть избраны от общесоюзных общественных
организаций, в том числе:
по 100 человек от КПСС, профсоюзов и колхозников,
по 75 — от ВЛКСМ, женщин, научных работников, творческих союзов и
других организаций.
Из ст. 111: Верховный Совет работает постоянно. Он созывает Съезд
народных депутатов. На очередные заседания — 1 раз в год, на внеочередные
— по своему усмотрению. ВС состоит из двух палат: Совет Союза образуют
депутаты, избранные по территориальным округам и от общественных
организаций. Совет Национальностей образуют депутаты, избранные по
национально-территориальным округам. Общая численность ВС — 450 человек. На
раздельных или совместных заседаниях своих палат простым голосованием ВС
принимает Законы СССР, назначает Председателя Совета Министров (с
последующим утверждением) и, по его представлению, — весь состав Совмина, а
также высшее командование вооруженных сил.
Раз в 5 лет ВС назначает и проводит перевыборы Народных депутатов СССР
(на их Съезд).
Известия 23 октября 1988 г.
Опубликован проект Закона о выборах Народных депутатов СССР, где
подробно расписана вся процедура выборов. Самое существенное, на мой взгляд,
в этом законе:
Ст. 9 Право выдвижения кандидатов по избирательным округам имеют
трудовые коллективы, общественные организации, собрания граждан по месту
жительства, военнослужащих — по воинским частям. Кандидатов от общественных
организаций выдвигают их общесоюзные органы с учетом (?) мнения низовых
коллективов этих организаций.
Число кандидатов в Народные депутаты не ограничивается. В избирательные
бюллетени включаются, как правило, большее число кандидатов, чем имеется
мест.
(Лазейка "как правило" оставлена в тексте проекта для тех "ревнителей
старины" на местах, которые ухитрятся ограничить выбор своих избирателей
единственным кандидатом)
Известия 2 ноября 1988 г.
Под заголовком "Больше демократии — меньше тайн" публикуется запись
беседы с начальником Главлита СССР В. А. Болдыревым. Из его слов следует,
что перечень сведений, запрещенных для публикации сокращен на треть.
Сокращение продолжается...
Работа по передаче книг из "спецхранов" в общие фонды библиотек
закончена. Рассмотрены все книги, изданные за годы Советской власти. В общие
фондов возвращено более семи с половиной тысяч названий книг. В спецхране
осталось около четырехсот.
Вскоре появятся в свободной продаже ведущие периодические издания
капиталистических стран.
4 декабря 1988 г.
Выборы первых Народных депутатов назначены на 26 марта 1989 года. Между
тем, опубликован Закон о выборах. По сравнению с ранее упомянутым проектом
этого Закона внесено одно, на первый взгляд рациональное, но "опасное"
положение об Окружном предвыборном собрании. Оно может проводиться, если на
одно место выдвинуто слишком много кандидатов в целях сокращения их списка
(то есть исключения из него части выдвинутым народом кандидатов). Участники
окружных собраний делегируются трудовыми коллективами, общественными
организациями, собраниями избирателей, но так, чтобы не менее половины
участников окружного собрания были избирателями данного округа. (Кто это
будет обеспечивать и корректировать? Райкомы партии? Райисполкомы?)
Окружное предвыборное собрание не обязано сокращать список кандидатов
— никакой нормы на этот счет не вводится. Но ловкое местное начальство,
контролируя состав собрания, может добиться исключения из списка неугодных
кандидатов! Выбор всего народа подменяется выбором собрания неких не вполне
определенных его представителей. Явная лазейка для властей, ныне
предержащих!
12 декабря 1988 г.
Оставаясь в рамках основной темы, выбранной для этих записок, я не
воспроизвожу мои записи об ужасном землетрясении, случившемся в Армении 7-го
числа утром. Но один эпизод , относящийся к нашему первому реформатору,
считаю нужным отметить. В этот злополучный день Горбачев находился в
Нью-Йорке, на сессии ООН. Он отменил всю свою программу, кроме встречи с
новоизбранным президентом Рейганом, и 9-го числа возвратился в Москву. На
следующее утро вылетел в Ереван.
Осмотрев руины начисто разрушенного города Спитак, Горби в Ереване дал
обширное интервью московским и армянским журналистам. Затратив необходимое
количество слов на описание впечатления, которое произвели на него
разрушения города и страдания его жителей, он счел уместным перейти к
выражению своего возмущения по поводу того, что кто-то накануне спросил его,
как будут налаживаться отношения Москвы с комитетом "Карабах". Согласен, что
вопрос неуместен (фанатизм искони бывает слеп), но вряд ли стоило об этом
распространяться на полторы газетные колонки. Ведь получать политические
дивиденды в этой ситуации тоже не уместно. Миша пустился в
разглагольствования о том, что борьбу за Нагорный Карабах используют
политические демагоги, авантюристы и коррупционеры:
"Им Карабах давно не нужен, — вещал он, — и никогда он их не
тревожил. Они ведут борьбу за власть, им нужно сохранить власть. Всех
цеховиков, всех ворюг, которые на шее у рабочего класса, у крестьянства, у
интеллигенции сидят". Зря он так!
Известия 16--18 января 1989 г.
Большая, на 3 номера статья Бориса Васильева (автор повести "А зори
здесь тихие") "Люби Россию в непогоду"
Из вступления в статью:
"Единственный способ развития личной нравственности есть впитывание в
себя, в подсознание основополагающих ее ценностей... Нравственность не
охраняется государством, и тем не менее, государство без нравственности --
нонсенс. Нравственность защищает нас сегодня уже не от внешних сил, а от
самих себя. Однако слой ее столь тонок, столь уязвим, столь подвержен как
внутренней коррозии, так и внешнему окислению, что она сама нуждается в
каждодневном наращивании, укреплении, очищении... Нам надо осознать каким
золотым запасом нравственности мы обладаем. Я просто напомню читателю, что
честь и благородство не являлись прерогативой дворянства, а были достоянием
всенародной нравственности".
Далее автор совершает довольно подробный экскурс в российскую
нравственную историю от Веры Засулич до событий в Нагорном Карабахе.
Заключает свою статью так:
"Да, главари взорвали цитадель нашей нравственности, но ведь камни
разбрасывали мы, всем миром, с энтузиазмом и песнями. Пришло время собирать
эти камни, и пусть у кого-то хватит сил хотя бы на одно доброе дело --
скажем ему спасибо.
Пора научиться жить по принципу: стократно воздается каждому за добро
его".
Глава 2-я. Народная демократия. Первые свободные выборы
30 января 1989 г.
Выдвижение В. А. Коротича кандидатом в Народные депутаты
Кандидатуру главного редактора самого радикального демократического
журнала "Огонек" сначала провалили в Союзе журналистов. Тогда его выдвинула
некая инициативная группа от населения двух центральных районов Москвы.
Собрание избирателей было назначение на 9 января. Для его правомочности
должно было явиться не менее 500 человек. Подступы к отведенному
райисполкомом залу клуба газеты "Правда" пикетировали молодчики из общества
"Память". Они угрожали идущим на собрание. Многие вернулись. В результате
кворум не собрался и собрание было распущено. Об этом стало широко известно
из соответствующей публикации в "Огоньке".
Тогда другая инициативная группа решила повторить попытку. В райсовете
им отказали, но после жалобы в Моссовет выделили зал в Центре обучения
профдвижения, неподалеку от станции метро "Щербаковская". Назначили день 24
января — последний, разрешенный для выдвижения кандидатов. Кроме того
предложили на том же собрании в качестве конкурентов рассмотреть еще две,
уже выдвинутых от своих учреждений кандидатуры: директора крупнейшего
предприятия "Квант", Скокова, и директора больницы имени Склифосовского.
Информацию об этих двух кандидатах распространяли их организации, оснащенные
множительной техникой. О выдвижении Коротича его активисты оповещали
объявлениями, напечатанными на пишущей машинке, которые "прикнопили" в
подъездах близлежащих домов. А также по телефону всем знакомым, проживающим
в тех же двух районах. 23-го вечером о собрании сообщали людям,
возвращавшимся с работы, на выходе станции метро "Щербаковская". Туда же с
агрессивными намерениями заявились и молодцы из "Памяти". Пришлось вмешаться
милиции.
Еще 13-го января мне позвонил Лев Осипович Животовский, один из
организаторов предстоящего собрания. В этот день, в годовщину нашего первого
урока, ко мне по традиции приходят бывшие ученики из 179 школы. Сейчас им
уже по 25 лет, они окончили ВУЗ'ы и работают. Мы решили образовать "боевой
отряд" для подавления активистов "Памяти" в случае повторения попытки
сорвать собрание. Вообще-то говоря, никто из нас не живет в тех районах, но
— дело общее! Собрание 24-го числа было назначено на 6 часов вечера. Мы
договорились встретиться у выхода из метро в пять. Не все смогли удрать с
работы так рано, тем не менее съехалось 15 человек ребят.
О степени нашего незнания истинного состояния общества говорит такой
курьезный факт. Мы были готовы не только к кулачному бою, но и к тому, что
"противник" может использовать ножи. Сами мы от этого отказались
принципиально. Поэтому договорились, что все (и я в том числе) закрепят с
опорой на внутренний карман пиджака металлическую пластинку, прикрывающую
левую сторону груди.
В четверть шестого мы выступили "на поле боя". Однако на всем пути до
места собрания нам не встретился ни один пикетчик (наверное, милиция им
пригрозила), а народ в том же направлении, что и мы, шел довольно густо.
Прибыв на место, обнаружили, что ворота ограды заперты, и перед ними
быстро нарастает толпа, состоящая, судя по репликам, из сторонников
Коротича. Подъехала машина, в которой находился знаменитый окулист Федоров
— он был одним из тех, кто должен был представлять Коротича. Ворота
открыли, и вслед за Федоровым толпа прорвалась во двор. Там находилось
человек пять милиционеров и милицейская машина с громкоговорителем. Двери
здания были заперты. По своему "матюгальнику" милиционеры объявили, что зал
заполнен до отказа. Просили не высаживать мощные стеклянные двери, а
выделить уполномоченного, которого проведут внутрь и покажут, что зал
действительно полон. Еще через десять минут объявили, что выделен второй зал
на 850 мест в научном институте, расположенном неподалеку. (Не знаешь чему
удивляться: могуществу народного движения или оперативности районных
властей).
Я повел свой "отряд" в этот второй зал. Потом Лев Осипович мне
рассказал, что в основном здании толпа все же ухитрилась снять с петель
дверь "черного хода" и проникнуть в здание. Зал был действительно забит до
отказа и народ все собрание толпился в фойе, благо оно было радиофицировано.
Собрание проходило организованно. Самого Коротича не было — он в США на
инаугурации президента Буша. Кроме Федорова его представляли Адамович,
Карякин и Евтушенко. Выступление Скокова вызвало всеобщее одобрение, но было
известно, что он уже выдвинут. Началось голосование. Жителям районов по
предъявлению паспорта выдавали зеленые кусочки картона (собралось около
тысячи человек). Потом по залу и фойе носили три коробки (по числу
кандидатов), куда голосующие бросали эти кусочки картона. В президиуме их
прилюдно считали. За Коротича было подано примерно 750 голосов, за Скокова
— около 150, а за директора больницы — совсем мало. С полсотни кусочков
недосчитались: то ли потеряли, то ли унесли как сувениры.
Некая команда из "Памяти" (человек 20--30) в зале все-таки оказалась.
Они было подняли два плаката против Коротича. Зал затопал, засвистел, стал
сканировать "Долой!" Таким образом реванш у "Памяти" был взят весьма
убедительный.
Второй зал к четверти седьмого был тоже заполнен. Здесь собрание вел
председатель окружной избирательной комиссии — он все беспокоился о
неукоснительном соблюдении демократической процедуры. Поэтому кроме трех
первоначальных здесь было предложено еще три кандидатуры. В их числе Борис
Ельцин, которого, как мученика и жертву партийной бюрократии, выдвинули чуть
ли не во всех избирательных округах Москвы. Некая дама из инициативной
группы Коротича потребовала, чтобы наше собрание подождало, пока она из
первого зала приведет авторитетных его сторонников для представления, в
котором, разумеется, не было никакой нужды. Ожидание длилось часа полтора.
Все это время в зале царила сплошная сумятица. Поначалу вели регистрацию по
паспортам и выдавали зеленые карточки. Потом запас их истощился. Какие-то
энергичные люди добыли пачки белых листков и стали их раздавать, предлагая
каждому написать фамилию, инициалы и номер паспорта. Нашелся юрист, который
объяснил, что все это будет недействительно, так как нет времени проверить
записи по адресам — срок сдачи протокола истекает в полночь (Что происходит
в основном собрании никто еще не знал).
Толпа набилась в зал, стояли в проходах. Все в пальто — зима! Шум --
невообразимый. К стоящему у сцены зала микрофону рвались ошалелые люди и
либо спорили о процедуре голосования, либо говорили о сущих пустяках. Одна
дама настоятельно требовала, чтобы заменили тополя на проспекте Мира — от
них в комнаты летит пух!! (Это — наследие прошлой системы. Во время выборов
многие старались добиться для себя чего-нибудь конкретного).
Другая дама попыталась сказать что-то против Коротича (отказал
напечатать в журнале). Ее прогнали всеобщим криком. По настроению зала все
было ясно, а представители Коротича все не появлялись. Наконец пришли:
журналист Карякин и поэт Евтушенко. Они говорили о Коротиче сбивчиво
(устали!), но горячо. Им дружно аплодировали. Евтушенко передал собравшимся
привет от первого зала и сообщил, что там все идет как надо, чем вызвал бурю
восторга.
Однако процедура голосования в нашем зале была довольно сомнительной. В
протоколе должно быть точно указано число присутствующих на собрании.
Председательствующий предложил: "Будем считать, что нас тысяча человек".
Слава богу, что сам он — глава окружной комиссии. Иначе все собрание могло
быть опротестовано. Голосование было открытым. Оказалось, что за Скокова в
этом зале поднялось только 17 рук, за "Склифосовского" — 4, еще за двух
кандидатов — по 2. Остались Коротич и Ельцин. Могли бы случиться
осложнения, но молодой человек, предложивший Ельцина, взял свое предложение
обратно. С полным единодушием и восторгом зал проголосовал за Коротича!
Важно то, что он выдвинут народом (две тысячи голосов в масштабе района
— не пустяк) вопреки Союзу журналистов, сопротивлению райисполкома и угроз
"памятьников".
Люди впервые начинают ощущать силу и сладость демократии! А ведь если
бы не крошечная вторая инициативная группа, то Коротич был бы провален,
либералы бы приуныли, а власти и черносотенцы — торжествовали. Неплохой
урок для демократов: не следует ожидать стихийного волеизъявления народа,
следует организовывать (а если надо, то и защищать) возможность такого
волеизъявления. Кстати о "народе". Здесь 99% это была интеллигенция. Много
пожилых людей. Не только потому, что время начала собрания неудобное — 6
часов в рабочий день. Но и потому, что эти люди пережили сталинщину и все
последующее — поэтому так горячо поддерживают "Огонек". Подписка на него за
один год удвоилась и перевалила за 3 миллиона.
Расходились в приподнятом настроении, хотя было уже около 10 часов
вечера. Мои "мальчики" пробыли до конца. Хотя наша решимость и кулаки не
понадобились, для них, только еще вступающих в жизнь, случившееся — хороший
пример могущества общественного мнения.
31 января 1989 г.
На семинаре секретарей первичных парторганизаций Гагаринского района
На оный семинар от нашей "территориальной" парторганизации микрорайона,
то бишь от пенсионеров, я отправился вместо секретаря партбюро, пожилой
дамы, по ее просьбе. Мне было интересно разглядеть вблизи партийных
аппаратчиков среднего, районного звена времен "перестройки". Семинар
представлял собой, в основном, серию лекций, которые в течение трех дней
читались на высшем уровне — профессорами Академии Общественных наук при ЦК
КПСС. Она располагается на территории нашего района. Кроме того были
намечены встречи: с сотрудниками аппарата идеологического отдела МК КПСС и
со вторым секретарем МК Андрияновой. Вот наиболее интересные из впечатлений.
Сначала об аудитории. Человек двести. Среди них немало "освобожденных"
секретарей парткомов крупных предприятий, закрытый НИИ и ВУЗ'ов. Остальные
— не освобожденные от основной работы секретари малых парторганизаций. Судя
по последующим вопросам докладчикам, репликам и разговорам в кулуарах,
примерно половина — консерваторы. Можно было услышать: "Огонек — гнездо
антисоветчиков", "Защитите нас от нападок прессы" или даже: "Дело дошло до
открытых разговоров на улице — расстрелять всех коммунистов" (я такого ни
разу не слышал) и тому подобное... Другая половина — нормально мыслящие.
Кое-кто перед началом лекции, не таясь, читает тот же "Огонек".
В одной из кулуарных дискуссий, возникшей после бездарной лекции о
межнациональных отношениях, мужчина средних лет, явно рабочей внешности и
русский (он это сам сказал) говорит примерно так: "Евреи живут и работают с
нами, разговаривают только по-русски, русскую литературу знают лучше нас, а
им все пишут в паспорте "еврей" и не принимают на работу в закрытые
предприятия. Зачем это надо? Каждый пусть выбирает свою национальность". Его
собеседник, молодой парень с комсомольским значком, наверное освобожденный
секретарь комсомольской организации ВУЗ'а: "Вообще надо убрать из паспортов
национальность. Писать просто гражданин СССР, как в США. Желающие могут
создавать национальные товарищества. Для ребят-евреев ограничивают
возможность поступления в некоторые ВУЗ'ы".
Раз уж я коснулся этой темы, отвлекусь на минуту для одного забавного
эпизода из личной практики. Я вступал в партию в ...
