Ник Перумов, Полина Каминская. Посредник
страница №6
...Потом ушла вванну и перевязала ладонь. Она не плакала и не кричала. Даже когда отца
нашли через месяц в канализационном люке с проломленной головой. Слезы
полились из ее глаз в тот момент, когда дядя Сева после похорон достал из
альбома папину фотографию и поставил ее на телевизор рядом с рюмкой,
накрытой куском черного хлеба. С тех пор слезы не иссякали, даже когда она
спала. Но это была уже не мама.
Четкая объемная картинка, смоделированная компьютером "AS", выглядела
совершенно банально. Светлана увидела свою дачу: высоченные сосны (именно
такие они сейчас и вымахали), достроенный, даже немного обветшавший крепкий
дом (именно такой, как хотел отец) и всю семью. За столом сидел чуть-чуть
постаревший папа, рядом - мама с маленьким ребенком на руках и она сама,
чуть потолще, чем сейчас, с улыбкой наливала чай совершенно незнакомому
мужчине с обручальным кольцом. Привычки брали свое: Светлана успела
отметить, что у забора стояла новая "шестерка". Кроме этой идиллической
сцены, версия содержала некоторую информацию. Несколько строк, которые
Светлана накрепко запомнила, а позже, в машине, переписала в записную
книжку.
Олег. Если про папу все увиденное было достаточно очевидно - ведь
только нелепая и дикая случайность могла прервать мирное и счастливое
течение жизни их семьи, - то второй вопрос был гораздо сложнее. Но,
проклятье, как все, оказывается, просто решается! Как мне плохо! Какие я
терплю невыносимые страдания! Но тут является врач и равнодушно
констатирует: "Э-э, да у вас грипп, батенька!" И никакой Ты не уникум, а
просто зарвавшийся эгоист. Зачем что-то выдумывать, когда ехидные умные
классики давно уже все про нас поняли и описали наши болезни! "Она его за
муки полюбила, а он ее - за состраданье к ним". Так, кажется, звучит
бессмертная цитата? Да? Светлана, поежившись, вспомнила три жалкие (одна
другой тоскливей) картинки беспросветной жизни с совершенно чужим,
неинтересным человеком. Ну и выбор: жлоб, самодур или зануда! И у каждого -
то самое, действительно до боли родное лицо! Выходит, мы только такие друг
другу и нужны - перекореженные первыми Любовями и чистыми юношескими
страданиями?!
Что касается трагедии с Иваном, то умный компьютер только подтвердил ее
собственные мысли. И женщина, которая десять лет назад казалась Светлане
чудовищем, в действительности оказалась мудрой и дальновидной. Как будто в
горах вредный попутчик постоянно ставит подножки, устраивает завалы на
дороге, а потом на самом краю пропасти хватает тебя за руку и говорит: "Вот
видишь, от чего я тебя спасал!" Да уж, посмотришь вот так однажды вниз и
ужаснешься: во что, оказывается, может выродиться большая и светлая
любовь...
Ну вот, почти все. На все остальные вопросы, касающиеся своей жизни,
Светлана могла ответить сама.
Ее ждали. Трое мужчин неподвижно стояли чуть в стороне от толпы
встречающих международный рейс. Один из них взял у Светланы чемодан и
направился к стоянке машин. Второму она вручила несколько коробочек, чек и
карточку с адресом.
- Получишь деньги по чеку, отвезешь. Там живет пожилая женщина с сыном.
Ее зовут Людмила Афанасьевна, сына - Иван. Лекарства - ей же. Каждый месяц
будешь передавать им по пятьсот баксов. Легенду придумай сам. Моего имени не
называть.
Кивком отпустив мужчину, она повернулась к третьему, ожидавшему
указаний. Он также получил карточку. Светлана на мгновенье замешкалась,
глядя на несколько написанных слов. Странно было держать в руках почти
забытый домашний адрес. Правда, номер квартиры был на единицу меньше.
- Этого человека найди хоть из-под земли. Делай с ним что хочешь, но он
должен сознаться в том, что двадцать лет назад убил человека, своего соседа.
Мне не важно, за что и как. Мне нужно только признание.
- Что делать, когда сознается? Вопрос прозвучал уже в спину уходящей
женщине. Она удивленно обернулась:
- Брось его в канализационный люк.
Глава шестая
САША
Утренний ласковый ветерок прогуливался между ларьков, облепивших,
словно ракушки, здание станции метро. Где-то уже открывали пиво. Запах
шавермы из павильончика "Ливанская кухня" дразнил аппетит и приглашал
продолжить вчерашние посиделки в общаге. Практически все окрестные дома
служили приютом для будущих инженеров, которых готовил солидный институт с
некогда коротким и простым названием. Последние переименования и
нововведения наворотили вместо этого непроизносимую аббревиатуру, ломающую
язык. Несколько веселых невыспавшихся студентов, шурша вынутой из карманов
наличностью, по-видимому, всерьез обдумывали варианты продолжения банкета.
Если бы они немного отвлеклись от своих проблем и взглянули на выходящих из
метро людей, то наверняка обратили бы внимание на некоторую странность. В
какой-то момент все лица, появлявшиеся из дверей, вдруг приобрели одинаковое
выражение. Это было смущенное удивление, как будто перед самым выходом они
увидели голого человека. Затем довольно быстро удивление переросло в испуг,
и внезапно толпа иссякла. А появившиеся милиционеры перекрыли вход. Но
студенты к тому времени уже сделали свой выбор и, купив на все деньги пива,
ушли в общежитие. Они не видели ни растущей у входа толпы, ни "скорой
помощи", увозившей дежурную по станции. Бедная женщина сошла с ума прямо на
рабочем месте. По рассказам очевидцев, вначале она просто бегала по
платформе и кричала на пассажиров. Потов выключила свет на станции и
умудрилась вывести из строя все три эскалатора. По счастливой случайности
никто не пострадал.
Саша ехал в метро. Вторник. Это значит, что два дня отдыха закончились.
Завтра на вахту. Режим два через два совершенно выбивал его из привычной
обывательской пятидневки, так что суббота и воскресенье были для Саши такими
же днями, как все прочие. Если бабушку будут хоронить в пятницу, значит,
встреча с господином - как его? - Поплавским откладывается как минимум до
субботы. Саша посмотрел на часы: четверть пятого. Раз он все равно на
Петроградской, может, попробовать зайти к нему на работу? Нейроцентр - это
ведь где-то рядом.
Погода была отличная, и Саша поймал себя на том, что опять отвлекся от
мрачных мыслей. Проходя мимо хозяйственного, подумал, что надо бы купить
мыла, потом зашел в рыбный, поморщился на замороженных чудовищ на витрине.
Конечно, когда ходишь на "рыбаке" и видишь морских обитателей живыми и
здоровыми, неловко встречать потом продукт своего труда в таком
обезображенном виде. К пиву, конечно, ничего нет.
- Нейроцентр? Это не здесь. То есть с другого входа, у них своя
проходная, - сказал строгий старик на вахте. И уже начал размахивать руками,
объясняя, как пройти, но раздумал. - Ладно, иди здесь. По главной аллее до
конца, а там налево. Новые здания.
Да, и здания новые, и персонал помоложе. Очень хорошенькая девушка в
белой шапочке и хрустящем халатике куда-то позвонила по телефону, мило
улыбнулась и сказала:
- Игорь Валерьевич сейчас занят. Вы на сколько назначены?
- Я... нет... Я по личному делу. - Саша то ли растерялся, то ли
испугался возможности быть "назначенным" на прием в Нейроцентр. Захотелось
даже сплюнуть через левое плечо.
- Тогда вам придется подождать. - Она еще более мило взглянула на часы.
- Минут через сорок подходите.
Саша кивнул и вышел. Пошуршал листьями, присел на скамейку. Полистал
газету, принялся было за детектив, но увидел издевательское "продолжение
следует" и бросил. Обошел здание Нейроцентра. Понял, на какую улицу выходит
его проходная. Вспомнил о предостережении Дрягина не играть в детектива и
тут же обратил внимание на две машины, стоявшие около забора. Серый "Опель",
наверное, не привлекает большого внимания в серую же дождливую погоду, но
сейчас лучи заходящего солнца играли на его боках с нагловатым шиком.
"Опель-астра", определил Саша, и довольно новый. Вторая "тачка" была
покруче, с ходу и не узнать. Сашин интерес к машинам совершенно не
понравился двум молодцам в "коже". Свое недовольство они почти ничем не
выразили, так, раза два рассеянно глянули сквозь него. Ладно, не больно-то и
хотелось.
Тут в их лицах промелькнуло что-то собачье, но уже не относящееся к
нему. Саша обернулся. Появились хозяева. По дорожке к выходу шли мужчина и
женщина. Оба высокие, модные, раскованные, заграницей от них за версту
несет. Саша решил отойти от греха подальше, мало ли что может не понравиться
серьезным ребятам в "Опеле", но вдруг заметил, что женщина смотрит на него,
как на привидение. Рот у него открылся, и детское прозвище выскочило само
собой:
- Светило! Привет! (Ну и ну, высоко забралась, одноклассница, если тебя
такие псы охраняют!)
Пахнуло диковинными духами, Света улыбнулась (Саша думал, что такие
зубы бывают только на рекламных плакатах) и произнесла своим незабываемым
низким голосом:
- Здравствуй, Самойлов. Как дела?
Саша на мгновение вспомнил, КАК у него дела.
- Нормально все. А ты? Наших видишь? - спросил и тут же сообразил: из
той машины, что стоит сейчас у него за спиной, не очень-то кого-нибудь
увидишь. Света вежливо качнула головой и прошла мимо. Ее спутник даже не
глянул в Сашину сторону.
Какая женщина! Общее впечатление о ней вполне можно было передать одним
большим "УХ!" на полном выдохе. Вот ведь, в соседних домах жили, в одном
классе учились, даже "треники" как-то ей в походе одолжил, когда она в ручей
упала. А влюбиться не удосужился. А сейчас... Сейчас, господин Самойлов, это
уже не про вас. С таким же успехом можете испытывать нежные чувства к
Останкинской телебашне. Увы, другого примера недосягаемости Саша придумать
не смог. Хотя он никогда не комплексовал по поводу своих мужских достоинств.
И в красотке с яркой обложки журнала, и в знаменитой актрисе (и даже,
помнится, в очень полных тетках какого-то известного художника) он всегда
видел реальных женщин. Ну что, снимется она в своем фильме, придет домой,
умоется, халатик наденет, сядет чай пить... Наверняка с ней вполне можно
поговорить. В конце концов, будь ты самый крутой-раскрутой, насыпь ей полную
кровать денег, рано или поздно она спросит: а сам по себе, как мужик, что
можешь? Вот.
Саша глянул на часы. Прошло тридцать минут. Загребая ногами листья, он
побрел по парку. Ну, ладно, а с другой стороны, как ты такую королеву
поставишь борщ варить? Во-от. О любви и о женщинах Саша мог думать часами. И
это несмотря на то, что у него к тридцати трем годам был вполне стандартный
любовный опыт. Что это значит? Пара десятков плохих и неплохих книг, сотни
просмотренных в рейсах видеокассет, самая обычная любовь в десятом классе
(не со Светой, с ее подружкой), дачный роман и короткая, но бурная семейная
жизнь. Ох, вру, были приключения. А все Андрюха виноват, бывший второй
механик. Сидели как-то вечером в кают-компании, "Основной инстинкт"
смотрели, пиво пили. Ну и водочку тоже. Обсуждение потом было. Андрюха все
свою теорию толкал: "Представляешь, сидит компания, народу много, почти
незнакомые все. Напротив - девушка. И вот ты смотришь на нее, она - на тебя.
И вдруг между вами - как вспышка! И вы тут же выходите вместе, ты рвешь на
ней колготки, прижимаешь к стене, а она стонет тебе в ухо и впивается
ногтями в спину..." И так красиво, гад, расписывает!
Ну вот, а потом, вскорости, и день рождения чей-то подвернулся.
Попробовал Саша, прижав к стене (даже и не очень упитанную красотку),
повторить действия голливудских монстров. И не хлюпик вроде, штангой
занимался, но понял тогда Саша, как велика пропасть между жизнью и
искусством. Потому что никакого удовольствия не получают друг от друга люди,
озабоченные только тем, чтобы не упасть. И вообще, такие штуки, как правило,
не проходят. У буржуев как? Тусовка человек на пятьдесят-семьдесят, домина
комнат в десять, бассейн там, сад... Коли уж искра, как говорится,
проскочила, приличным людям есть куда податься. А у нас? В лучшем случае -
отдельная, метров тридцать, в худшем - комната в общаге. Лестницы грязные, в
ванну постоянно кто-то рвется, кладовка уже занята. Пошлые, конечно,
рассуждения, но вопрос как стоял? Что делать, если вдруг эта самая вспышка?
Разбередила ему душу Света своим появлением. А вот мужик ее, с одной
стороны, и не запомнился совсем. А с другой... Очень неприятный тип. И не в
зависти тут дело. Сам по себе нехороший. Ну, как... как змея: ползет, никого
не трогает, а смотреть на нее гадко. С Игорем Валерьевичем Поплавским
разговор не получился. Что называется: игра на чужом поле. Больница,
Нейроцентр, в чужих мозгах люди копаются. Вышел такой деловой, в белом
халате, глаза равнодушные. Точно, из этих, "умников", которые еще в школе
вначале дадут контрольную списать, а потом месяц смотрят на тебя, как на
пустое место.
- Я искренне соболезную вам, - сказал, - Оксана Сергеевна была моим
большим другом. Сообщите, пожалуйста, когда и где будут похороны. Со своей
стороны... Жизнь сейчас трудная. Вот, возьмите, - и двести долларов подает.
Саша растерялся и деньги взял.
Только потом, когда уже вышел на улицу, сообразил: этот Поплавский, он
же не знал, что я приду. Что же они тут, всегда такие деньги в карманах
таскают?
ИНТЕРЛЮДИЯ VII
Команда уходила на восток. Вомбат пробирался через обломки гаражей и
недоумевал: что могло заставить ребят идти прямо на ТЭЦ? Ребенку понятно,
что туда соваться нельзя, - сказал бы он, если б смог припомнить, когда в
последний раз видел здесь детей. Зеленый клялся всеми своими запасами
курева, что лично знаком с мужиком, у которого сохранилась эрекция. Врет
наверняка. А еще тот же Зеленый, у которого на любой случай припасен
десяток-другой баек, по страшному секрету рассказывал, что пресловутый Центр
всерьез занимается этой проблемой и даже оборудовал на Васильевском острове
подземную лабораторию. Эк хватанул парень! Да ты себе представляешь
примерно, где сейчас находится Васильевский? А?
Ух, красотища! Неслабо, должно быть, здесь бабахнуло: несколько
десятков гаражей сложились, как костяшки домино. Сзади, безостановочно ноя,
плелся Штрипок.
- Я тебе пятьсот раз раздельно сказал: нет у меня сигарет! -
остановился Вомбат. - И не надо за мной идти. Я долгов не забываю. Даст Бог,
увидимся - получишь свой гонорар.
Нет, бесполезно. Зудит и зудит, как осенняя муха, отвлекает только.
Вомбат решительно повернулся к оранжевому зануде и строго сказал:
- Вот что, Штрипок. Достал ты меня, приятель. Мне Команду мою искать
надо и твои сопли подтирать некогда. Иди к своим Вагонам, а то там без тебя
весь шоколад разворуют.
Штрипок задумался. И когда Вомбат, уже около Железки, обернулся, сзади
никого не было. Минут десять он внимательно осматривался, стоя рядом с
вывороченным деревом. Укрытие ненадежное, но лучше, чем ничего. Справа и
слева дорога просматривалась прекрасно. Тишь да гладь. Ни мышонка, ни
лягушки, ни неведомой зверушки. Впрочем, как раз насчет зверушек ты,
кажется, ошибся. Метрах в тридцати справа куда-то торопились два матерых
быстряка. Толстенные, похожие на плохо обструганные бревна, они перетекали
препятствия со скоростью примерно десять метров в минуту. Вомбат никогда не
видел таких здоровых быстряков и насторожился. Эти милые твари - большие
любители крови. Не брезгуют, конечно, и трупами.
Подползет этакий местный стервятник, растечется блином, накроет мертвое
тело - и ну пировать! Переварит прямо на месте, только одежду оставит. Потом
валяется сытый и счастливый, пока новую хавку не почует. А уж кровь свежую
они чуть ли не за километр секут, несутся со всех ног, так сказать.
Вомбат проследил, куда направлялись быстряки. Надо бы сходить за ними,
проверить, вдруг это след. Тем более что сладкая парочка двигалась
параллельным курсом. Вот еще любопытное из их жизни: если уж они взяли
направление, то будут ползти только по прямой, никуда не сворачивая.
Командир лично наблюдал, как однажды крупный быстряк (то ли обойти не умел,
то ли просто лень было) обтекал дерево. Пропустил сквозь себя ствол, как
ложку в киселе, и потек дальше.
Так. Справа понятно. А что у нас слева? Да ничего интересного. Вот
только похоже, что какой-то неизвестный шутник попытался заплести рельсы в
косичку.
На всякий случай Вомбат подождал еще минут пятнадцать. Нипочему. Просто
не пора идти, и все. И, надо сказать, правильно сделал. Быстряки уже успели
переползти Железку и скрылись в канаве, когда из кустов появился человечек.
Крошечного росточка, в шапочке вязаной, узбекском халате. Вомбату почему-то
показалось, что тот был босиком. Коротышка быстро огляделся и махнул рукой.
За ним на дорогу вышли еще четверо. Странные ребята и явно не местные.
Во-первых, никто из старожилов неосмотрительно на Железку не выйдет.
Во-вторых, какой нормальный человек так одевается? Холодно, неудобно и,
главное, очень ярко. Бродячий театр, что ли? Тогда на хрен, товарищи
артисты, вам столько оружия? Здоровенный громила в белых брюках и малиновом
пиджаке тащил гранатомет. Двое крепышей - то ли близнецы, то ли просто
одинаково одеты, отсюда не разглядеть, - обвешанные автоматами и пулеметными
лентами, спотыкались на каждом шагу. И немудрено. Оба были в широких
цыганских юбках и широкополых шляпах с цветами. Замыкал шествие очень
крупный мужчина в ползунках. Оружия при нем не было, только погремушки в
руках. Производя сильный шум, странная компания перешла Железку и начала
спускаться в том же месте, куда уползли быстряки. Шли они уверенно и очень
целеустремленно.
Пора, решил Вомбат и осторожно перебежал на другую сторону, забирая
вправо. Вот теперь главное - не суетиться. Если быстряки ползут по следу
моих мужиков и их же выслеживает веселая компания с пулеметами и
погремушками, значит, нам всем по пути. Пока пойду замыкающим.
Он не торопясь прошел канаву, выглянул наружу и в первый момент даже
растерялся. Казалось, только что между голых веток мелькали пестрые одежды и
слышался треск и бормотание. Черт возьми, теперь впереди в полной тишине шел
тот самый, маленький, в шапочке. Один. И больше никого. Вомбат сдуру чуть не
выскочил из канавы, но тут же присел. Чувствуя под рукой холодный ствол
карабина, он закрыл глаза и молил всех местных ангелов и пришлых чертей о
помощи. Это ж надо - так проколоться! Купился на дешевый спектакль, как
мальчишка на Деда Мороза! Дурак, дурак, трижды дурак! Не узнать банду
Длинного Мохаммеда! Ну, ладно, смутили тебя эти выкрутасы с погремушками, но
халат! Халат ты должен был узнать! Любое мало-мальски разумное существо при
виде этого халата должно сваливать не раздумывая. Потому что Длинный
Мохаммед - самая жестокая и кровожадная тварь во всей обозримой части
Вселенной. Ужасы, которые рассказывают про него, практически всегда
оказываются правдой. До сих пор не известно, человек ли он. А вот то, что
сопровождающие его лица - настоящие мимикроты, факт достоверный. Как он с
ними управляется - загадка, но служат они Мохаммеду верой и правдой,
мгновенно маскируясь под что угодно и убивая всех подряд. Вомбату стало
тошно при мысли, что кто-то из этих хамелеонов уже засек его и теперь
неслышно подбирается к канаве.
Сердце глухо стучало в груди, мешая прислушиваться. Минута. Вторая.
Проползла третья. Нет, пронесло. Мимикроты - существа коварные, но долго
выслеживать добычу они не умеют. К тому же обоняние у них нулевое. В отличие
от Мохаммеда. Чем дольше Вомбат размышлял, тем отчетливей понимал: нужно
идти за бандой. Чертовски сложно, но только за ними. Он осторожно опустил на
дно канавы бесполезный уже мешок с противогазами, поставил новый магазин,
проверил запасы патронов.
Вот сейчас он даже радовался, что идет один, без Команды. Будь рядом,
например, Стармех - моментально заварилась бы поганейшая каша. Это ведь даже
не группсы, когда можно одним суровым рыком охладить его воинственный порыв.
Да, да, угадали: мелькал уже в нашей жизни этот веселенький халатик. Драчка
тогда вышла нехилая... Так, раз уж к слову пришлось: два ма-а-аленьких
штришка - подробности. Двоечник тогда еле дополз до Квадрата, сжимая
завернутые в тряпочку собственные уши, а у Вомбата от напряжения полопались
сосуды в глазах. Молодые были, самоуверенные, привыкшие к моментальным и
красивым победам. Пиф-паф, трупы с дороги, покурили, пошли дальше. Ну и
получили однажды. Вот с тех пор при виде ляменького мужичка в шапочке с
дружной компанией мимикротов одновременно происходят два события: у Димы
тотчас съезжает крыша (и тут уж главная задача - держать, не пускать), а у
Вомбата, наоборот, мыслительный процесс резко активизируется. В том смысле -
как бы остаться незамеченным. И пусть какая-нибудь отмороженная сволочь,
промышляющая грабежами в Таборе, посмеет назвать его трусом. Просто не
доросли мы пока до настоящей встречи с Мохаммедом, не готовы, черт побери.
Через два часа изматывающей слежки за Мохаммедом Вомбат чуть не ткнулся
носом в быстряка. Вернее, в то, что от него осталось. Кислотой жахнули, не
иначе: обугленные клочья еще слабо шевелились, словно пытаясь соединиться.
Вонь стояла несусветная. От второго приятеля вообще ничего не осталось.
Далеко впереди мелькала вязаная шапочка. Иногда рядом возникали размытые
фигуры, но тут же исчезали, слившись с окружающим фоном. Один из мимикротов
то ли от скуки, то ли ради тренировки обернулся деревом и минут десять шел
за Мохаммедом, покачивая ветками.
Небо начинало сереть. Вомбат не знал, может ли банда двигаться в
темноте, и в данный момент этот вопрос заботил его больше всего. Кроме того,
лес кончался. Дальше лежало огромное ровное поле, за ним громоздились башни
ТЭЦ. Ветер донес слабый запах дыма, и почти одновременно Вомбат увидел
далеко впереди огонек костра. Сердце радостно екнуло: свои.
Мохаммед, не таясь, стоял на краю поля, но идти вперед, похоже, не
собирался. Подкрасться бы сейчас и положить всех гадов одной очередью...
Хорошая идея. Но глупая беспредельно. Положить-то положишь, да вот вначале
подкрадись. Вместо этого Вомбат начал осторожно обходить банду слева. Он,
конечно, не мимикрот, но во-он по той канавке, да в наступающих сумерках,
вполне может подобраться к своей Команде.
Ох, ну и рожи были у мужиков, когда он появился перед ними! На него
налипло не меньше тонны грязи, выражался он короткими междометиями, но... Не
надо слез, Командира встречают крепким мужским рукопожатием и сдержанной
улыбкой. Саня, кажется, всхлипнул у Вомбата на плече.
Вначале никто ничего не говорил, просто сидели и курили. Зрелище было
самое плачевное. Почерневший, осунувшийся Леня, морщась, с трудом удерживал
сигарету в забинтованных руках. Стармех зло щурился на огонь. У Азмуна
из-под дурацкой шапки выбивались слипшиеся от крови пряди волос. На
плащ-палатке без движения лежал Зеленый. Он, похоже, был без сознания и даже
не понял, что пришел Командир. Один Двоечник, дурацки улыбаясь, поминутно
вскакивал и ходил вокруг костра.
- Влипли по-глупому, - сквозь зубы начал Дима, - сами виноваты. Я
говорил, в Гаражах нельзя расслабляться. Прошелся раза два вокруг, тихо все,
сел покурить. Цукоша Леньку перевязывал. Чаю решили сделать. А Зеленый, ты
же знаешь, кружку в лапы - и пошел рассусоливать: да где он был, да с кем он
пил... Мы уши и развесили, оружие побросали... Я еще услышал: псы завыли, -
Стармех хлопнул рукой по коленке, - даже на это внимания не обратил. Ну, тут
они и ломанулись. Сперва дымовуху закинули, а как мы выскакивать начали -
тут нам встречу организовали. Всем досталось. Азмун пытался отстреливаться,
да куда там... Как котят поникали. Напоследок гранатой... Этот, - кивок в
сторону Зеленого, - вещи какие-то забыл, вернулся, так его об стенку
приложило. И у Азмуна в башке дыра с кулак. Крови литров сто вытекло.
- Это я догадался, - ласково перебил Вомбат, - сам по вашему следу за
быстряками шел.
Дима быстро взглянул на Командира и замолчал.
- Молодцы. Скромняги. Какие-то плохие дядьки их почикали, а они
геройски отстреливались. И товарища раненого не бросили. Сейчас буду
выдавать награды командования. Только предварительно один вопрос. Один
кро-о-охотный вопросик: а чего эти коварные враги вас совсем не покрошили
там, в Гаражах? Когда вы, как говорите, по одному выскакивали? А? - Вомбат
говорил тоном "хорошего" следователя, который вот-вот расколет преступника.
- И еще одно, уже совсем не интересное уточнение: а куда это вы
направляетесь после вышеупомянутого инцидента? А? Молчите?
Наивный Двоечник похлопал глазами и простодушно ответил:
- Как куда? Квадрат искать. У нас же раненых столько.
- Молодец, Петя Форточкин. - Саня тут только сообразил, что Вомбат
издевается, потому что Форточкиным Командир обзывался в минуты крайнего
раздражения. - Разумное решение. Найдем Квадрат, отдохнем, восстановим силы.
Может, даже коньячку закажем. Поэтому вы шлепаете, не глядя по сторонам,
прямо на ТЭЦ и разводите костер в чистом поле. Чтобы Длинному Мохаммеду было
вас лучше видно. Сейчас дождемся темноты и спокойно ляжем спать. И уже,
видимо, навсегда.
Вся его ирония и злость внезапно иссякли. Вомбат сел и грустно оглядел
ребят. Крепко им досталось. При упоминании Длинного Мохаммеда только у Димы
в глазах мелькнула злость. Остальные смотрели с отчаянием. Неожиданно твердо
подал голос Саня:
- Это я сказал, чтобы идти к ТЭЦ. Вомбат резко повернулся к Двоечнику:
- Почему?
- Потому что эти... ну, которые на нас напали... они очень странные...
то есть... я почувствовал, что им нельзя сюда идти. А мы, если быстро
проскочим, потом в Квадрате все снимем...
Командир закрыл лицо руками. Я идиот. Спасибо, Двоечник, барометр ты
наш любимый. Вот теперь все встало на свои места.
Земля, как известно, слухами полнится. Скорей всего до Длинного
Мохаммеда дошло, что есть некая Команда. Неуловимая и неуязвимая. Пять
человек участвуют почти во всех передрягах, а все живы и здоровы. Почему?
Значит, секрет какой-то знают. Выходит, эта изворотливая тварь со своими
хамелеонами выследила мужиков в Гаражах, подранила их, а теперь идет по
следу. И мы сами приведем их в наш Квадрат. У Вомбата аж челюсти свело,
когда он представил Длинного Мохаммеда и мимикротов в Квадрате. Чего эти
гады там могут наворотить. И припомнилось...
Черт знает сколько времени назад Команды как таковой еще не было в
помине, просто шлялась веселая компания, человек пятнадцать. Флибустьеры
этакие, авантюристы. С кем-то дрались, кого-то защищали. И веселей тогда
было, страшней - до всего сами доходили, методом тыка. С Димой, кстати,
тогда и познакомились, он еще Стармехом не был. А потом вдруг полоса темная
пошла. Двоих ребят группсы задрали. Потом Женька-гармонист в Усть-Вьюрте
сгинул. Два дня искали - только губную гармошку нашли. Братья Фуксы глупо
погибли: пошли за картошкой на Старые Поля, их там саунд-волной и накрыло. В
это время Саня и объявился. И даже не объявился, а приблудился. Хлипкий,
нервный, ни фига делать не умеет... Все удивлялись: как такой придурок еще
жив? Двоечник, он Двоечник и есть. В очках: у него тогда зрение было минус
тридцать, наверное. (Вомбат замечал, что, когда Саня очень переживает, он и
теперь иногда щурится.) А уж как он всех веселил рассказами о своей жизни!
Будто и папа у него - Второй Диктатор, и мама жива, Господи, и за девушкой
он ухаживал. Умора! А тут как раз мужики разнюхали, что в Город цистерну с
винищем гонят. Да, было такое, сейчас и не верится. Ну мы и пошли. Охрану
петардами разогнали - людей ведь раньше не очень-то убивали - и тут же, на
рельсах, пикник устроили. И пили, и брызгались, и купались. А вино, между
прочим, отличное было, типа массандровского портвейна. Перепились! Тогда
Саня Вомбата и решил в свою тайну посвятить. В тот момент его рассказ о
каком-то мифическом Квадрате сошел за пьяные выдумки. Вомбат и думать о нем
забыл. А открылось все уже потом, много позже, когда компания распалась, и
они с Димой решили на север идти. Двоечник им на хрен был нужен. Но парнишка
раскис, разнюнился, на коленях умолял взять с собой. Ну а что? Не бросать
же, сразу ведь пропадет. Договорились, что доведем его до Матоксы, а там в
Табор сдадим. Пошли. На второй день у Сани очередной припадок случился. Пока
его выхаживали, чуть саунд не пропустили. Еле успели куда-то свалиться.
Вомбата контузило, а Дима ногу сломал. Лежим, помню, в овраге: голова
раскалывается, ни черта не слышу. Рядом Стармех корчится, кость из штанины
торчит. И Саня белый, еле дышит. Вдруг его как будто осенило что-то... Встал
и пошел. Вернулся через час - не узнать парня. Молча взвалил на спину Диму и
поволок куда-то. Вот так мы в первый раз нашли Квадрат.
Когда я увидел сраставшуюся на глазах кость, а через пять минут
гладкую, нетронутую кожу, решил, что брежу. Ну и у меня самого голова стала
ясная, вернулся слух. А Саня сидел на земле и плакал от счастья. Кстати,
очки он выбросил не в первый раз. Просто не догадался тогда для себя
что-нибудь попросить.
А как вы думали? Пруха у нас такая? Ну-ну. А почему ни на ком из
Команды ни одного шрама нет? А почему у Стармеха сигарета полчаса курится? И
где мы оружие берем? И еду? Лучше спросить, почему нас в Команде всего
пятеро. Казалось бы: "Счастье! Для всех! Даром! И пусть никто не уйдет
обиженным!" А потому что. Не знаем. То есть знаем. Пробовали. Приводили. А
потом поняли, что Квадрат - это не бесплатная больница для сифилитиков и не
богадельня. Кому надо - сам найдет. Да и нарывались пару раз. Вот и завязали
с чужими. После того как один маньяк там ПРЕВРАЩАТЬСЯ начал, ходим только
сами.
...Резко запахло паленым, и Вомбат, очнувшись, увидел, что у
задремавшего Пургена занялись бинты на руках. Метнулся к нему, отпихнул от
костра, сбил пламя. Леня жалобно скулил, лежа на боку.
- Что будем делать? - Стармех, кажется, и не заметил, что произошло.
- Спать. - Командир сжато рассказал о своей догадке. - Пока они не
сунутся. Мы им живые нужны.
- Ну а завтра?
- Завтра... Вариантов два. Первый: идти через ТЭЦ и попытаться запутать
следы.
- Каким образом?
- Саня утверждает, что мимикроты на ТЭЦ не сунутся. - Двоечник с
готовностью закивал головой. - Вот и мы - войдем, а выйдем там, где нас не
ждут.
- А сколько их? - это уже Азмун включился в разговор. Говорит еле-еле,
голова трясется.
- Пятеро с Длинным Мохаммедом.
- Ну так они расставят по одному на каждой стороне, поди выскочи.
- Тогда второй вариант. - Вомбат обвел ребят глазами. - Пусть следят.
Находим Квадрат, восстанавливаемся и на равных деремся.
- "Мы принимаем бой! - кричали они, а громче всех - лягушонок", -
прогнусавил внезапно Пурген. Вомбат недоуменно посмотрел на него:
- Ты чего?
- Ничего. Маугли вспомнил.
Вомбат улыбнулся. Захотелось сказать Лене что-нибудь теплое, но в этот
момент резко вскочил Стармех:
- Тихо! Идет кто-то.
Все, кто мог, вскочили и уставились в темноту. Точно: к чавкающим по
грязи шагам примешивались какие-то жалобные всхлипы.
- Спокойно, - вполголоса предупредил Командир, снимая карабин с
предохранителя.
- Это я! Не стреляйте! Это я!
Из темноты появились оранжевые косички, к костру шел Штрипок. Его била
крупная дрожь, комбинезон был заляпан кровью и грязью. Он даже не сел, а
просто подломил ноги. Дима недоверчиво глянул на позднего гостя, но ничего
не сказал. Достал фляжку, протянул Штрипку. Нет, похоже, наш бродячий поэт
был способен только сидеть. Он не обращал ни на кого внимания, а на Вомбата
поднял глаза лишь после сильного тычка.
- Ты откуда, приятель? Что случилось?
Глаза у Штрипка были белые и безумные. Пришлось насильно влить ему в
рот глоток крепкого, после чего рыжий упал и отрубился. Это ничего. Это у
нас бывает. Приходит человек полуживой, а где был, что делал, и объяснить не
может. Вомбат вспомнил, что у старичка-лесовичка не было с собой никакого
оружия. Эх, не дошел ты, милок, до своей полянки. А потому что не фиг было
за мной тащиться. Он посмотрел на Штрипка. Могли и группсы напасть. Хотя
нет, от группсов голыми руками не отобьешься. Командир накрыл беднягу своей
плащ-палаткой и сел у огня. Цукоша возился с Зеленым, сокрушенно качая
головой. Проворчал что-то, улегся рядом с Леней. Саня дремал, свернувшись
калачиком. Стармех в сотый раз обшаривал куртку в поисках сигарет.
Уже под утро - ночь прошла спокойно, но Командир так и не сомкнул глаз
- к нему подполз сонный Двоечник:
- Слушай, Вомбат, я, кажется, придумал, как их обмануть.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава седьмая
ИГОРЬ
Да нет же, ни в какой "Лионский кредит" Игорь, конечно, не поехал и
никаких денег в благодатный Нассау не перевел. Во-первых, все равно не успел
бы. Эти шикарные банки рано закрываются. А во-вторых, после разговора с
родственником Оксаны Сергеевны ни о каких Багамах думать уже не хотелось.
Обыкновенный мужик, с виду не хам, но наверняка из той породы "нормальных
парней", которые еще в школе вначале просили у Игоря списать контрольную, а
потом без зазрения совести могли дать в лоб. Игорь и сам был вполне
компанейским и спортивным мальчишкой, секции какие-то посещал, но... Эта
вечная пропасть между двумя мирами: "Да ты не выпендривайся, ты рукой
покажи!" А что? И показывал. И маскировался под "своего", хотя от
однообразных матюгов постоянно подташнивало. Однажды в стройотряде не
выдержал и попытался объяснить своему однокурснику, что мат бывает, как
известно, "эмоциональным" и "функциональным". Тот долго и внимательно
слушал, ни черта не понял, но деньги стал одалживать чаще.
Этот Саша, внук Оксаны Сергеевны, ведь явно ругаться шел. Оно и
понятно: когда у тебя из-под носа квартиру уводят, надо действовать. Но не
решился.
И деньги взял. Неловко как-то получилось. Игорь как раз из "Фуксии и
Селедочки" вернулся. В кармане две бумажки по сто и лежали. Поддался
минутному порыву. А может, больше надо было дать? Но как? "Ты подожди,
кореш, у меня там в сейфе - десять тонн баксов, я щас сгоняю, добавлю бабке
на похороны"? Нет, дал бы больше - подумали б, что откупиться пытаюсь.
Игорь сидел рядом с креслом и наблюдал, как медленно розовеет лицо
Виталия. Два года назад, когда их отношения еще находились на стадии "доктор
- пациент", Виталий подробно рассказывал о том, что видел ТАМ, под
аппаратом. Игорь даже пытался записывать, но - увы! - рука, набитая писанием
научных статей, с трудом справлялась с яркими картинами похождений в
жутковатом алогичном мире. "Это достойно кисти Стругацких!" - как-то пошутил
Игорь. Пациент мрачно поглядел на него и с тех пор стал замыкаться в себе.
Позже, когда появилась "Фуксия и Селедочка", Виталий сделался шефом,
разговоры после сеансов и вовсе прекратились.
Игорь подумал, что среди уже многочисленных его клиентов найдется не
так уж много людей, чьи похождения в ТОМ мире ему действительно интересны.
Иногда он напоминал себе уставшую, задолбанную Золотую рыбку: "Надоело,
мужики, все просят одно и то же: терема, дворянство... Тоска!" Даже милейшая
Оксана Сергеевна - интеллигентнейший и умнейший человек - вся была как на
ладони. Поэтому вчера Игорь удивился сам себе, насколько разыгралось его
любопытство. Он видел женщину Виталия второй раз. Сомнений не могло быть,
именно она, испуганная и измученная, в сопровождении двух дуболомов привезла
тогда Виталия в Центр. Отсюда и настороженность ее, и недоверие. Какими
глазами она смотрела на Игоря! Что ж Виталий ей ничего не объяснил? Впрочем,
этот человек редко пускается в объяснения. Скорей отшутился. Интересно, как
же он работает?
Игорь заметил, что даже у него самого, кандидата биологических наук и
далеко не последнего человека в Нейроцентре, мозги начинают скрипеть с
удвоенной силой в присутствии шефа "Фуксии и Селедочки". Есть в этом мужике
сила. Вот и женщина у него... Другой бы всю жизнь мучился, как такую
удержать, а у Виталия, наверное, и мыслей-то таких не возникает. Ужасно
все-таки интересно, ЧТО она видела? Потому что лицо у Светланы после сеанса
было (простите за сравнение), как у Марии Магдалины, когда она уже все
поняла и решила с Иисусом идти.
Виталий в кресле открыл глаза. Никакого выражения в них еще не было. Но
уже через минуту он с силой провел рукой по лицу и встал. Как всегда,
пружинисто и резко.
- Отлично, шеф. Спасибо. Буду собираться.
Игорь укладывал деньги в сейф, когда его внимание привлекли странные
звуки, доносившиеся из коридора. Виталий уже уехал, Игорь сам слышал, как
отъезжала его машина. Да и вообще в "Фуксии" в такое раннее время никого
быть не могло.
Запыхавшаяся Юля, медсестра из отделения, буквально упала Игорю на
руки:
- Игорь Валерьевич! Скорее! Там такое! Ужас! Девушку колотило. Она села
прямо на пол и разрыдалась.
- Ну-ка, вставай. - Больше всего Игорь ненавидел любую панику. - Пошли!
"Пошли" - это сильно сказано. Юлю пришлось тащить за собой, раза два
она безуспешно пыталась потерять сознание. Тем не менее он предварительно
проверил, все ли важные двери заперты в Оздоровительном центре.
Ольга Геннадьевна, старшая сестра, сидела в коридоре, положив руки на
телефон. Лицо ее было в красных пятнах. Где-то шумели и бегали, послышался
звон разбитого стекла.
- Здравствуйте, Игорь Валерьевич, - хрипло сказала она, вставая. - У
нас ЧП.
Больной Сапкин Степан Ильич лежал у окна, скорчившись и подобрав под
себя колени.
- Сердце? - быстро спросил Игорь, вспомнив недавние жалобы пациента.
Сзади кто-то всхлипнул. Ольга Геннадьевна молча покачала головой. Потом
сглотнула и нерешительно сказала:
- Мы решили не трогать его до прихода милиции...
Черт возьми, при чем тут милиция? Игорь решительно подошел к лежащему
Сапкину и перевернул его на спину. Да-а-а. Широко раскрытые мертвые глаза
уставились в потолок с почерневшего лица. Пижама разодрана в клочья, грудь -
как будто десяток бешеных кошек исцарапали. На шее синяки.
- Кто?
Ответом были рыдания Юли:
- Я... Я ничего не слышала... Никто не заходил... Я градусник
принесла... - И далее совсем неразборчиво.
Так. Это уже даже не просто понедельник, это кое-что похуже. Все, что
смог, Игорь попытался узнать до приезда милиции. Этого "всего" было крайне
мало. Юля сквозь продолжающуюся истерику утверждала, что ничего не слышала.
Странно, почему дежурная медсестра не среагировала на шум в палате? Все-таки
в клинику Нейроцентра подбирают людей бдительных, которые если и прикорнут
на посту ночью, то спят крайне чутко. Даже если бы Сапкин просто упал с
кровати, это бы услышали.
- Посетители у него вчера были? - Игорь быстро задавал вопросы и
внимательно осматривал труп. Какая бы ни была у нас умная милиция, своего
пациента он знал, во всяком случае, лучше.
- Нет, никого. Я уже проверила журнал посещений.
- Как провел вчерашний день? Куда-нибудь выходил? С кем разговаривал?
Может, ссорился? - Не изображай из себя детектива, с кем мог поссориться
Сапкин в отделении, где половина народа лежит без сознания, а остальные еле
шевелятся? Ходячие - только Степан Ильич и девочка Любочка из третьей
палаты. Эту маленькую рыжую хохотушку должны были выписать через неделю.
- Да что вы, Игорь Валерьевич! С кем тут ссориться? У нас все спокойно
было... А.... потом... Я градусник принесла...
- Черт возьми, толпа врачей, приведите наконец девицу в чувство! -
гаркнул Игорь, потому что Юля отчаянно действовала ему на нервы.
Приехавшая милиция быстренько выставила из палаты всех любопытных.
Невзрачного вида лейтенант отвел в сторону Ольгу Геннадьевну и тихо задавал
ей вопросы, по-птичьи нагибая голову и чиркая что-то в блокноте. Второй,
тоже лейтенант, но посолидней, профессиональным взглядом угадав в Игоре
начальника, подошел и представился:
- Дрягин.
- Поплавский. Завотделением. - Кажется, в таких случаях руки не подают?
- Мы почти ничего не трогали, я только перевернул его на спину, это мой
пациент, понимаете? Я думал, сердечный приступ... - Дрягин покивал головой,
как будто не слушая. - Если нужна наша помощь, то есть я подумал, я врач...
- Ну, ваша помощь ему уже ни к чему. Его задушили. Около двух часов
назад. Где мы сможем поговорить?
Игорь сидел в ординаторской, механически отвечая на пустые вопросы
милиционера. Больше всего его раздражало то, что после каждого ответа Дрягин
кивал. Минут через десять в комнату вошел человек в халате ("Эксперт", -
догадался Игорь) и положил перед Дрягиным небольшой полиэтиленовый пакет.
- Вот, Валера, это у него в кулаке было зажато. По-видимому, вырваны во
время борьбы. У Игоря потемнело в глазах. В пакете лежал клок рыжих волос.
Воображение рисовало картины одна другой страшнее: Сапкин катается по полу с
семилетней Любочкой из третьей палаты, девочка душит его... Издалека до него
донесся голос эксперта:
- Очень необычный портрет получается. Судя по расположению синяков на
шее трупа, это мужчина с очень маленькими руками, просто крошечными...
Кажется, Игорь начал подниматься со стула, когда Дрягин переспросил:
- Почему ты решил, что это был мужчина?
- Валера, посмотри внимательно: ежу ясно, что это волосы из бороды. - И
добавил свысока: - Как тебе известно, за исключением совсем уж
патологических случаев, борода - это привилегия мужчины.
- А если он был не один?
- Вот это уж твоя забота: решать, сколько их было. А вообще-то человека
не так-то просто задушить голыми руками. Сила большая нужна. - Эксперт снова
пожал плечами и вышел.
Игорь машинально отметил, что каждый из этих представителей
правоохранительных органов имеет свою дурную привычку, вроде мусорного
словечка. Дрягин, например, все время кивает. А вот эксперт пожимает
плечами. Тут же возник профессиональный интерес, но сразу угас. Не до науки
сейчас. Ни о каких своих ужасных подозрениях Игорь, конечно, лейтенанту не
сказал. Правильно, ребята, это ваша забота.
Только к двум часам дня увезли тело Сапкина, да и менты убрались. Надо
отдать им должное: работали тщательно. Облазили и обнюхали отделение,
заглянули на соседние этажи. Короче, капитально поставили на уши всю клинику
Нейроцентра. Но, конечно же, не нашли ни малейших следов рыжебородого
мужчины с маленькими руками.
В лаборатории все сочувственно поглядывали на Игоря, но заговорить не
решались. Людочка ходила на цыпочках, делала большие глаза, но заметно
сожалела и удивлялась, как такое событие могло ее миновать. Она заботливо
налила Игорю чаю, вышла из комнаты, и он услышал ее громкий шепот в
коридоре:
- А я вам точно говорю: это мафиозные разборки!
Игорь горько усмехнулся, но тут же поймал себя на жутковатой мысли.
Ровно неделю назад Людочка за чаем, вот в этой самой комнате, рассказывала о
мертвой старушке на скамейке. Бедная Оксана Сергеевна! Он ведь так и не
узнал, отчего она умерла. Этот ее внучек - молодчина, деньги взял, но о
похоронах так и не сообщил. Мда-а, многовато трупов за неделю. И самое
неприятное, что оба как-то связаны с Игорем Валерьевичем Поплавским. Ладно,
старик, брось, мало ли в жизни совпадений. Представь на минутку, что за
прошедшие сутки на земле наверняка умерло от разных причин несколько
человек, родившихся с тобой в один день и час. Ну и что с того? Статистика,
не больше. Ах, елки-палки, совсем забыл! Что-то именно по поводу статистики
пытался втолковать ему еще в пятницу Александр Иосифович Тапкин! Просил
зайти, кажется. Но в "Фуксии и Селедочке" по пятницам расширенный прием,
Игорь уже в три часа сделал всем ручкой и ускакал в "оздоровил овку".
Неудобно получилось, коллега, очень неудобно. Неприятно, знаете ли, когда
наши ученые мужи, позабыв долг перед наукой и родиной, растрачивают свои
(уникальные, заметьте!) способности на потребу (простите за выражение)
жиреющим нуворишам.
Все, все, хватит киснуть, работа не ждет, наука стоит, деньги уплывают.
Игорь надел на лицо строго-сосредоточенное выражение и вышел в коридор. Мимо
пробежала Кружанская, прижимая к груди колбу с какой-то мутной дрянью. Новая
лаборантка Маша испуганно пискнула неразборчивое приветствие. Около старой
центрифуги, окутанный дымом, стоял Дуняев с вечной "беломориной". Вот тоже
работничек. В лабораторию приходит, кажется, лишь для того, чтобы покурить.
Подрабатывает где-то грузчиком. Примерно раз в месяц выдает идею, от которой
потом "тащится" половина института. Очень интересный человек.
- Входите, Игорь, входите, - обрадовался Тапкин. Улыбнулся, но мигом
согнал улыбку. Действительно, Александр Иосифович, бестактно улыбаться
человеку, у которого буквально только что в отделении задушили больного. -
Присаживайтесь. Ох, минутку, я бумаги уберу. - И зашуршал, зашуршал,
несколько папок уронил на пол, нагнулся - выскочила из кармана ручка, опять
наклонился - задел шнур от настольной ламы... Короче - эквилибрист с
канцпринадлежностями. Игорь терпеливо подождал окончание номера.
- Я слушаю вас, Александр Иосифович.
- Да. Вот, Игорь Валерьевич. Опять нас горздрав трясет.
- Он еще жив?
- Ну, не он сам, а то, во что он переродился. Бог с ним, но они просят
статистическую сводку по нашим больным. Вы сколько уже с аппаратом своим
практикуете? Три года? Вот за этот период.
- Что это еще за сводка?
- О, там целая простыня! Все по графам: от момента заболевания до
выписки, и все данные диспансеризации. Вот посмотрите.
Да-да, все правильно. Надо же и чиновникам от здравоохранения зарплату
отрабатывать. Ну, щелкоперы, накорябали: где родился, с кем женился, размера
обуви только не хватает! Игорь раздраженно сложил лист пополам.
- И когда этот шедевр нужно представить пред светлые очи горздрава, да
хранит его Аллах во веки веков?
- Игорь, не волнуйтесь, это не к спеху, ну, может, к первому ноября.
- Да я не волнуюсь, Александр Иосифович, просто мне интересно, кто
будет лечить моих нынешних больных, пока я буду рыться в архиве и
названивать по поликлиникам?
Тапкин покашлял, умоляюще посмотрел на Игоря и вяло предложил:
- Попросите Машу...
- Эту новенькую? Эту мышку - хвостик бантиком? Да она двух слов связать
не может! Ее на телефон посади, - Игорь смешно вытянул губы трубочкой и
округлил глаза, - она "пи-пи-пи" да "сю-сю-сю" только и выговорит!
Александр Иосифович неожиданно громко фыркнул и уронил со стола целый
ворох бумаг.
- Ну, смотрите сами, - глухо произнес он из-под стола, продолжая
смеяться.
На том и расстались. Дорогой мой Александр Иосифович, ископаемый вы мой
динозавр! Смотрю на вас и не устаю удивляться: живет такой человечек,
лабораторией заведует, бутерброды каждый день на работу носит для
сотрудничков своих - оглоедов. Брючки на нем отпаренные - самая последняя
лаборантка на них как на птеродактиля смотрит. Талончики в троллейбусе,
переполненном, всегда компостирует. Мента продажного по-прежнему "товарищем
милиционером" величает. Доченька у него на скрипочке играет лучше всех в
классе, но на конкурсах последние места занимает, потому что учительнице
мало только коробочки конфет на Восьмое марта... И мужик ведь не глупый,
честный соавтор половины статей Игоря. А до сих пор уверен, что основной
метод у Игоря в отделении - это лечебный сон.
Маша стояла перед Игорем, как принцесса, отданная на съедение дракону.
Она не знала, куда девать глаза, поэтому смотрела куда-то в область
галстука.
- Маша, - втолковывал ей Игорь, стараясь говорить четко и кратко, - вот
бумага. Это таблица. Видите названия граф? Вы идете в наш архив. Смотрите
истории болезни за последние три года. Причем отбираете только наше, третье
отделение. Из них находите те, на лицевой стороне которых наклеен красный
треугольник. Понимаете, красный треугольник. И аккуратно переписываете все
нужные сведения в таблицу. Потом выясняете, в какой поликлинике пациент
стоит на учете, и звоните туда... - Ни малейшей работы мысли не отражалось
на кукольном лице лаборантки.
Игорь с тоской подумал, что взваливает на ее хрупкие плечи непосильную
ношу. - Вам понятно задание, коллега? - саркастически закончил он свои
объяснения. И, приняв конвульсивное подергивание головы за согласный кивок,
вручил Маше листы.
Все. Нужно сваливать домой и выпить водки. Утреннее происшествие
все-таки сильно выбило Игоря из колеи. Гнусная история. Это даже не Агата
Кристи, это скорей Стивен Кинг... Надевая пальто, Игорь рассеянно подумал,
что случай с Сапкиным может подпортить таблицу статистики горздрава. Жаль
мужика, совсем уж на поправку шел.
Глава восьмая
САША
Прекрасная, изумительная погода стояла в Петербурге уже неделю. Город,
ошарашенный неожиданным подарком природы, посыпал себя маскарадно-желтыми
листьями и с затаенной смесью удивления и злорадства прислушивался к
прогнозам погоды. Уже который день синоптики обещали Питеру температуру на
несколько градусов выше, чем во всех бывших братских, а ныне суверенных
столицах, и каждый раз - о, чудо! - оказывались правы. И что приятно: все
больше и больше петербуржцев наблюдало великолепие осени из окон наземного
городского транспорта, пренебрегая услугами самого глубокого и чистого
метрополитена в мире. Даже консервативные пенсионеры - владельцы кондовых
412-х "Москвичей" и первых моделей "ВАЗов", прозванных в народе "копейками",
не спешили ставить своих заслуженных "коней" на зимние стоянки. Наскребая
гроши на дорогой бензин, они упорно ездили по улицам, путаясь под колесами
иномарок. Нехорошие слухи о безобразиях в метро ползли по городу.
Пронырливые журналисты, уже вошедшие во вкус "чернухи" и сплетен, пока
еще не потревожили читателей ни одной версией происходящего под землей.
Ровно в 20.20 тринадцатого октября к станции ме...
