Автор Неизвестен. Варни - князь вампиров или Кровавый пир
страница №3
...еодолевала отрезок узкой горной тропы, ее коньпоскользнулся, и девушка, упав на край обрыва, каким-то чудом зацепилась за
выступавший камень. На счастье рядом оказался молодой мужчина - случайный
попутчик, присоединившийся к группе на последнем перевале. Благодаря его
опыту и силе Флору удалось спасти.
Прежде всего он велел девушке не шевелиться и пообещал ей, что спасет
ее во что бы то ни стало. Затем, рискуя жизнью, этот юноша спустился по
крутому склону к тому месту, где она из последних сил цеплялась за выступы
скалы. Обхватив рукой талию девушки, он поддерживал Флору на краю обрыва до
тех пор, пока братья не съездили к ближайшему крестьянскому дому - а до него
было не меньше двух английских миль — и не вернулись с помощниками и
веревками.
За время их отсутствия началась гроза. Если бы не отважный юноша, Флора
сорвалась бы со склона и упала в пропасть, дна которой даже не было видно.
Надо ли говорить о том, что когда ее спасли, молодой человек был буквально
засыпан самыми искренними и сердечными благодарностями братьев и девушки.
Он представился им, как начинающий художник Голланд, и сказал, что
путешествует в поисках знаний и развлечений. Какую-то часть пути они
проехали вместе, и поэтому неудивительно, что между юношей и прекрасной
Флорой возникла нежная привязанность. Еще бы!- ведь он спас ей жизнь.
В череде обоюдных взглядов родилась любовь, и молодые люди
договорились, что когда юноша вернется в Англию, он приедет в поместье
Баннервортов, где будет почетным гостем. Все это происходило на глазах у
братьев Флоры, и надо отметить, что они относились к Чарльзу Голланду с
дружеской симпатией и восхищением. Впрочем, он вызывал подобные чувства у
всех, кто его знал.
Генри описал ему их нелегкую ситуацию и пообещал, что Чарльз, приехав в
гости, будет встречен всем семейством с превеликим радушием, хотя за
переменчивый нрав отца он отвечать не брался. Юный Голланд ответил, что по
воле своих родителей он был вынужден обучаться в Италии еще два года. Юноша
надеялся, что Флора дождется его возвращения и не свяжет свою судьбу с
каким-нибудь другим мужчиной.
Так уж получилось, что для семьи Баннервортов это была последняя
поездка на континент, поскольку в следующем году их щедрого родственника,
выделявшего им средства на круизы по разным странам, не стало. К тому же,
смерть отца, уже описанная нами, лишила Флору какой-либо возможности вновь
съездить на материк и встретиться там с Чарльзом Голландом до окончания его
двухлетней учебы в Италии.
Вполне понятно, что при таком стечении обстоятельств влюбленная Флора и
слышать не желала об отъезде из дома, куда должен был приехать ее Чарльз. А
Генри ради счастья сестры готов был пойти на любые жертвы. Вот почему
Баннерворты не продавали поместье и упорно переносили все беды нищеты,
ожидая появления Голланда. Молодые люди уже считали его членом своей семьи и
хотели услышать мнение Чарльза о дальнейшей судьбе их владений.
Хотя не все разделяли их точку зрения. Одним из таких исключений был
мистер Маршдел. Являясь дальним родственником миссис Баннерворт, он в юности
питал к ней искренние и нежные чувства. Однако она в ту пору, со
свойственным всем юным девам легкомыслием, избрала из нескольких поклонников
самого наихудшего - того, кто после свадьбы обращался с ней с холодным
безразличием и почти не обращал на нее внимание.
Ее мужем стал мистер Баннерворт. Вся последующая жизнь заставила
женщину осознать ту ошибку, которую она совершила в юности. И несмотря на
безмерную любовь к своим детям — единственной радости ее материнского
сердца — она часто сожалела о глупых фантазиях, приведших к такому
безрадостному выбору.
Через месяц после смерти мужа одна из служанок сообщила хозяйке, что в
холле ее ожидает мужчина. Это был мистер Маршдел. Она всегда относилась к
нему с нежностью, а тут еще добавилось удовольствие от встречи с тем, кто
знал ее в лучшие годы. Миссис Баннерворт встретила его, как старого друга, и
предложила ему погостить какое-то время в их особняке. Мистер Маршдел
позволил ей уговорить себя и вскоре своим благородством, честностью и
интеллектом завоевал любовь и уважение всего семейства.
Он много путешествовал и при желании прекрасно рассказывал о том, что
видел. То есть, он мог быть не только мудрым советником, но и веселым
компаньоном. Его обширные знания о том, чего молодежь почти не знала, его
рассудительность и спокойное поведение настоящего джентльмена, с которыми
молодым Баннервортам редко доводилось встречаться, сделали Маршдела желанным
и почитаемым членом семьи. Он всю жизнь прожил в одиночестве, не имел ни
жены, ни детей, поэтому чувствовал себя в кругу новых друзей и прежней
возлюбленной наверху блаженства.
Конечно, по правилам приличия, он не мог предлагать им оплату за стол и
кров, но чтобы не обременять и без того небогатое семейство, мистер Маршдел
дарил Баннервортам различные подарки, останавливая свой выбор не на
декоративных поделках, а на нужных и функциональных вещах, на которые им
пришлось бы тратиться в любом случае. Мы не знаем, замечали ли эту хитрость
хозяева дома, но если и замечали, то, очевидно, им нравились подобные знаки
внимания. Во всяком случае, они не отказывались от подарков Маршдела, и это
доставляло ему истинное удовольствие.
Вот, вкратце, та ситуация, в которой оказалось семейство Баннервортов.
И это положение вещей было на грани резких перемен, которые надвигались
стремительно и мощно.
Какими бы сильными ни были чувства обитателей старого особняка к
родовому гнезду, они в корне изменились после появления такого страшного и
необычного гостя, как вампир. Мы и сами не знаем, что переживали бы на их
месте. Этот визит оказал на всех серьезное воздействие - как на хозяев, так
и на слуг. На следующее утро Генри пришлось рассчитаться с тремя служанками,
которые больше не желали работать в его доме. Он прекрасно понимал причину
их ухода и даже не пытался отговаривать этих женщин, ссылаясь на нелепость
суеверия, которое уже сам принимал за истину. Да и как он мог оспаривать
существование вампира, когда видел его собственными глазами?
Генри спокойно расплатился со служанками и позволил им уйти, не вступая
в споры. Однако времена были тяжелые. Возможно поэтому остальная челядь,
пусть даже со страхом и дрожью, решила сохранить свои места. Тем не менее
уют родового поместья были полностью утерян, и слуги начинали подумывать о
поисках другой работы.
-+-
Глава 7.
Окончательное решение — Ночная дорога - Церковь — Посещение склепа
Генри и Джордж разбудили сестру и, решив, не рассказывать ей о делах
минувшей ночи, завели беседу в шутливых и добрых тонах.
— Видишь, Флора,-- сказал ей Генри,-- этой ночью тебя никто не
тревожил.
— Как долго я спала!
— Да, и надеюсь, ты видела приятные сны.
— Мне ничего не снилось. Но сейчас я чувствую себя лучше и свежее.
— Хвала небесам!-- с улыбкой воскликнул Джордж.
— Если вы позовете ко мне матушку, я с ее помощью встану.
Братья вышли из комнаты, сочтя за благоприятный знак тот факт, что
Флора уже не боится оставаться одна, как это было предыдущим утром.
— Она быстро поправляется, Джордж,-- сказал Генри.--Если нам теперь
удастся убедить себя, что опасность миновала и что мы больше не услышим о
призраке, то наша жизнь может снова вернуться в прежнее русло.
— Будем верить, что мы справимся с этим, Генри.
— И все же, брат, мой разум не успокоится, пока я не нанесу ему
ответный визит.
— Ответный визит? Куда?
— В наш фамильный склеп.
— О, Генри! Мне кажется, ты должен отказаться от этой идеи.
— Я пытался. Я уже несколько раз отказывался от нее, но она вновь и
вновь приходит мне в голову.
— Лично я против, брат.
— Послушай, Джордж! Все, что случилось с нами, заставило меня поверить
в эти жуткие легенды о вампирах.
— Меня тоже.
— Я во что бы то ни стало хочу изменить такое положение вещей и найти
какое-то доказательство обратного порядка. Мне необходимо успокоить свой ум
и сфокусироваться на другой стороне вопроса.
— Я понимаю тебя, Генри.
— В настоящий момент мы вынуждены верить не только тому, что нас
посетил вампир, но и тому, что этот вампир - наш предок, чей портрет висит
на стене той комнаты, в которую ему удалось пробраться.
— Да, истинная правда.
— Джордж, навестив наш фамильный склеп, мы могли бы положить конец
одному из домыслов. Если мы найдем в гробу останки нашего предка, чей камзол
схож с одеждой вампира, нам больше не придется возвращаться к этому вопросу.
— Но, брат, прошло столько времени.
— Почти сто лет.
— Неужели останки тела могли сохраниться?
— Конечно, тление должно было сделать свою работу. Но в гробу может
находиться нечто такое, что позволит нам предположить естественный ход
процесса. Я сомневаюсь, что за век от трупа ничего не осталось.
— В этом есть свой смысл.
— Кроме того, гробы прежде делались из свинца или камня. Так что
останки должны сохраниться.
— Верно.
— Если в гробу, с соответствующими надписями и датой, мы найдем
останки нашего предка, это послужит нам явным доказательством того, что он с
миром покоится в своей могиле.
— Брат, я вижу, ты твердо решил пойти в фамильный склеп,-- сказал
Джордж.--И если это так, то позволь мне сопровождать тебя.
— Я не хочу спешить с таким решением. Прежде чем прийти к
окончательному мнению, я должен посоветоваться с мистером Маршделом. Его
слово для меня очень много значит.
— Тогда можешь сделать это сейчас,-- сказал Джордж, посмотрев из окна
на аллею.--Он как раз возвращается с прогулки по парку.
Когда мистер Маршдел вошел в гостиную, братья с радушием приветствовали
его.
— Вы рано поднялись,-- заметил Генри.
— Это верно,-- ответил Маршдел.--Следуя вашей настойчивой просьбе, я
пошел в постель, но не смог заснуть. Тогда я снова отправился на то место,
где мы видели эту тварь - даже не знаю, как назвать ее, потому что мне
ужасно не нравится слово "вампир".
— Дело не в слове,-- сказал Джордж.
— В данном случае я с вами не согласен,-- возразил Маршдел.--Это слово
вызывает ужас.
— Вы что-нибудь нашли в том месте?-- спросил Генри.
— Ничего.
— А видели следы?
— Ни одного.
— Мистер Маршдел, мы с Джорджем обсуждали наш возможный визит в
фамильный склеп.
— И что?
— Мы отложили окончательное решение до тех пор, пока не узнаем ваше
мнение.
— Я ценю ваше уважение ко мне,-- произнес мистер Маршдел.--И поэтому
буду с вами полностью откровенен.
— Так что вы скажете?
— Вам обязательно нужно осмотреть гроб вашего предка.
— Вы так считаете?
— Да, и тому есть причина. Сейчас вас гнетет неприятное предчувствие,
что гроб может оказаться пустым. Если вы убедитесь в этом, то наша ситуация
вряд ли станет хуже - мы лишь получим еще одно подтверждение к той догадке,
которая с каждым днем обретает все большую достоверность.
— Да, это правда.
— И наоборот, если вы получите неоспоримые доказательства того, что
ваш предок покоится в могиле и что его плоть превратилась в прах, то на душе
у вас станет легче, поскольку цепь событий перейдет из прошлого в настоящее
время.
— Именно это я и говорил Джорджу несколько минут назад,-- признался
Генри.
— Значит, мы отправляемся в склеп?-- спросил Джордж.
— Да, решено,-- ответил Генри.
— Нам не мешало бы подстраховаться,-- произнес мистер Маршдел.
— Зачем? Мы имеем полное право входить туда.
— И все же почему бы нам не сделать это тайно? Ночью? Мы ничего не
потеряем, так как солнечный свет все равно не проникает в склеп.
— Да, не проникает.
— Тогда давайте пойдем туда ночью.
— Но сначала нам нужно спросить разрешение у служителей церкви.
— Я не вижу в этом смысла,-- возразил мистер Маршдел.--Склеп
принадлежит вашей семье, и, следовательно, вы имеете право входить в него в
любое время суток, когда сочтете нужным.
— Однако если наш тайный визит будет раскрыт, это может вызвать
неприятные последствия.
— Церковь стара,-- сказал Джордж,-- и проникнуть в нее не составит
труда. Меня смущает лишь то, что мы оставляем Флору без защиты.
— Верно,-- согласился Генри.--Я об этом не подумал.
— За ней могла бы присмотреть ваша матушка,-- предложил мистер
Маршдел.--Но пусть Флора сама решит, будет ли она в безопасности под ее
защитой.
— Я хочу, чтобы осмотр гроба мы провели втроем,-- заметил Генри.
— Да, это многое бы упростило,-- сказал мистер Маршдел.--Но мы не
можем обрекать Флору на бессонную ночь. Кроме того, нам не следует посвящать
ее в курс дела и говорить о том, куда мы собираемся идти.
— Вы правы,-- согласился Джордж.
— Я попытаюсь объяснить ей ситуацию,-- пообещал им Генри.--Должен
признаться, что наш план вызывает у меня противоречивые чувства, и я с
удовольствием бы отказался от него. Но поскольку решение принято, мы
отправимся туда втроем.
— В таком случае давайте сделаем это сегодня ночью,-- сказал мистер
Маршдел.--Место вы знаете, так что сможете позаботиться о необходимых
инструментах.
— За церковными скамьями на огороженном участке имеется люк,--
приступил к объяснениям Генри.--Он закрыт на замок, ключ от которого
находится у меня.
— Отлично.
— Далее начинается небольшая каменная лестница.
— А сам склеп велик?-- спросил мистер Маршдел.
— Нет. Размером с обычную комнату и без всяких ответвлений.
— То есть, особых трудностей не будет.
— Да, если только мы не столкнемся с другими препятствиями — что я
считаю маловероятным. Из инструментов нам потребуется отвертка, чтобы
удалить винты, и ломик, которым мы поднимем крышку.
— Еще надо взять свечи,-- добавил мистер Маршдел.--Я молю небеса,
чтобы посещение склепа успокоило наши умы и помогло вам выстоять под тем
напором домыслов, который обрушился на нас после появления этого ужасного
призрака.
— Я тоже надеюсь на это,-- ответил Генри.--А сейчас позвольте мне
оставить вас. Я схожу к Флоре и попытаюсь убедить ее провести сегодняшнюю
ночь в компании матушки.
— Да, кстати,-- предложил мистер Маршдел,-- а не взять ли нам с собой
мистера Чиллингворта? Он мог бы нам здорово помочь.
— Особенно при осмотре останков,-- согласился Генри.--Если только мы
найдем их в гробу.
— Тогда давайте пригласим его,-- сказал Джордж.--Судя по прошлой ночи,
он предрасположен к таким рискованным приключениям.
— Я поговорю с ним, когда он приедет осматривать Флору,-- ответил
Генри.--Мне кажется, доктор охотно присоединится к нам. Я лишь возьму с него
слово джентльмена о сохранении тайны.
После этого Генри поднялся к Флоре и рассказал ей о том, что он, Джордж
и мистер Маршдел решили провести часть ночи вне дома. Ему хотелось знать,
будет ли сестра чувствовать себя в безопасности под опекой их матушки.
Услышав это, Флора побледнела. Ее тонкие пальцы задрожали, но она,
устыдившись своего страха, решительно ответила:
— Поступайте, как знаете. Я не буду вам помехой. Да и что может
случиться со мной под охраной маменьки.
— Нас не будет лишь пару часов,-- заверил ее Генри.
— Я постараюсь быть отважной. И потом, не трястись же мне от страха
всю жизнь. Я должна научиться защищать себя.
Генри понравилась эта идея, и он спросил:
— А если мы оставим тебе пистолеты, ты сможешь в случае необходимости
воспользоваться ими?
— Конечно, смогу.
— Тогда ты их получишь. И прошу тебя, сестра, стреляй без колебаний в
любого, кто посмеет войти в твою комнату.
— Хорошо. Я думаю, что в моем случае использование смертельного оружия
будет полностью оправдано. Надеюсь, что небеса защитят меня от повторения
той кошмарной ночи. И пусть я лучше умру сто раз подряд, чем снова
подвергнусь такому нападению.
— Милая Флора, не позволяй подобным мыслям омрачать твой ум. Я
по-прежнему питаю надежду на то, что мы найдем какое-то объяснение этому
странному визиту. И, возможно, оно не будет таким ужасным, как нам кажется
сейчас. Ты только не бойся. Мы выйдем после наступления сумерек и через два
часа вернемся. Обещаю.
Несмотря на согласие и отвагу Флоры, Генри понимал, что с наступлением
ночи ее страхи могут снова вернуться к ней. Он побеседовал с мистером
Чиллингвортом, и тот высказал свою готовность участвовать в осмотре
останков. Они договорились встретиться у входа в церковь, ровно в девять
часов вечера.
Уладив остальные дела, юноша с тревогой и нетерпением ожидал
наступления сумерек. Он надеялся, что эта ночь аннулирует тот страшный
вывод, который был создан его воображением на основе данных обстоятельств.
Генри принес сестре два лучших своих пистолета, никогда не дававших осечек.
Он сам зарядил их и взвел курки на тот критический случай, если Флоре
придется действовать без промедления.
— Я знаю, что ты умеешь стрелять из пистолетов,-- сказал он
сестре.--Этому тебя учил отец, и мне не нужно повторять его инструкций. Если
в комнату войдет чужак, немедленно стреляй. Хорошенько прицелься и нажми на
курок.
— Генри, я сделаю все, что смогу. А ты успеешь вернуться через два
часа?
— Можешь в этом не сомневаться.
День угасал, и вечер вступал в свои права. Небо закрыли тучи. Серые
потемки не шли ни в какое сравнение с лунным сиянием предыдущей ночи, но
лучи светила прорывались иногда сквозь облака и на несколько минут делали
ландшафт отчетливо контрастным. Так что эта ночь была не слишком темной.
Перед началом экспедиции Джордж, Генри и Маршдел встретились в одной из
комнат нижнего этажа. Убедившись, что все необходимые инструменты собраны,
включая небольшой, но прочный лом, которым Маршдел двое суток назад
выламывал дверь в комнату Флоры, трое мужчин вышли из дома и быстрым шагом
направились к церкви.
— А Флора не очень встревожилась, когда узнала, что остается одна?--
спросил Маршдел.
— Нет,-- ответил Генри.--Сестра с отвагой преодолела страх и пообещала
справиться с той депрессией, в которой она находится после ужасного
нападения.
— Эта депрессия едва не довело Флору до безумия.
— Да, ее разум чудом удержался на своем престоле, но, слава небесам,
она уже поправляется.
— Надеюсь, что в ее жизни больше не будет таких испытаний.
— Мы просто не можем позволить, чтобы подобная беда случилась дважды.
— Она одна на целую тысячу. На ее месте многие девушки сошли бы с ума
от такого нервного потрясения.
— Флора не только поправилась,-- ответил Генри,-- но и окрепла духом.
Я с радостью заметил, что она полна решимости бороться за себя.
— Кстати, я забыл вам сказать,-- добавил Джордж.-- Она даже попросила
меня оставить ей оружие на тот случай, если мерзкий гость нанесет повторный
визит.
— Ты сейчас удивил меня, брат.
— Я и сам тому удивился.
— Если бы она попросила об этом меня,-- сказал мистер Маршдел,-- я
оставил бы ей один из моих пистолетов. А она умеет ими пользоваться?
— Да, умеет.
— Какая жалость! Я взял оба пистолета с собой.
— Не беспокойтесь. У нее есть оружие.
— Вот как?
— Да, я отдал ей свои пистолеты, которые привез с материка,-- ответил
Генри.-- Они заряжены пулями, так что, если вампир появится опять, он
встретит горячий прием.
— О Боже! А это не опасно?
— Я думаю, ничуть.
— Вам виднее, Генри. Надеюсь, если вампир придет, мы по возвращении в
особняк застанем его мертвым. О проклятье! Я забыл взять спички. Без них мы
не сможем зажечь наши свечи.
— Что же нам делать?
— Идите не спеша, а я вернусь и заберу их.
— Но мы уже почти у церкви.
— Эгей!-- послышался голос неподалеку от них.
— Это мистер Чиллингворт,-- сказал Генри.
— Эгей!-- повторно крикнул доктор.--Это вы, мой друг?
— Да, я,-- ответил Генри.
Мистер Чиллингворт приблизился к ним и сказал:
— Я пришел немного раньше и, чтобы не выставлять себя на обозрение у
церкви, решил отправиться вам навстречу.
— Откуда вы знали, что мы пойдем этой дорогой?
— Не трудно было догадаться. Кратчайший путь от вас до церкви.
— Мне придется вернуться в особняк,-- сказал мистер Маршдел.
— Вернуться?-- переспросил его доктор.--Зачем?
— Я забыл спички. У нас есть свечи, но зажечь их будет нечем.
— Не беспокойтесь об этом,-- с усмешкой произнес мистер
Чиллингворт.--Я никуда не выхожу без спичек собственного изготовления. Если
у вас есть свечи, мы можем зажечь их в любой момент.
— Будем считать, что нам повезло,-- сказал Генри.
— Еще как,-- согласился Маршдел.--До особняка не меньше полмили, а я
уже не тот ходок, каким был в юности. Вперед, друзья!
Они быстро зашагали по проселочной дороге. Старая церковь находилась в
миле от деревни. Она была ближе к владениям Баннервортов, но почему-то с
давних пор считалась деревенской. Рядом с церковью располагался небольшой
сад и два коттеджа, в которых жили люди, проводившие религиозные службы и
охранявшие церковные владения.
Само здание было возведено в ранне-английском стиле, причисляемом к
архитектуре XII века, с одной из тех древних квадратных башен, которые
строились из кремневой гальки, смешенной с цементом. Со временем этот
раствор превращался в монолит такой же консистенции, как камень.
Многочисленные стрельчатые окна имели какое-то отношение к витиеватому
готическому стилю, но скудность орнамента делала эту связь слишком
сомнительной. Здание церкви стояло в центре кладбищенского двора, который
занимал не меньше половины акра.
Это была одна из самых красивых сельских церквей на многие мили вокруг.
Ценители древней и колоритной архитектуры приезжали полюбоваться ею со всех
уголков страны, и это строение имело заслуженную репутацию изящного образца
в своем хронологическом классе и стиле.
Ныне в Кенте сохранилось лишь несколько церквей древнеримского стиля -
да и те скоро снесут по наущению современных архитекторов и алчных биржевых
дельцов. Вместо них тщеславные священники возведут непрочные здания,
построенные на итальянский лад. Однако истинный знаток искусства еще может
отыскать монументальные творения. Взять к примеру церковь в Виллесдене. Она
во многом схожа с тем зданием, в которое намеревались проникнуть наши
четверо друзей.
В их умах не было богохульных мыслей. Они действовали из добрых
побуждений. Единственная странность их поведения объяснялась тем, что они
желали сохранить это посещение склепа в тайне.
К тому времени тучи сгустились и полностью закрыли луну. Когда четверо
мужчин подошли к кладбищенским воротам, их окружала беспросветная мгла.
— Ночь нам благоволит,-- прошептал своим спутникам Генри.--Возможно,
нас никто и не заметит.
— А как мы проберемся внутрь?-- спросил доктор, осматривая темные
контуры здания.
— Двери закрыты на замки,-- сказал Джордж.
— Что же нам делать?
— Я предлагаю вынуть одно из мозаичных стекол в каком-нибудь нижнем
окне,-- ответил Генри.--Тогда, просунув руку, я мог бы дотянуться до щеколды
и открыть оконную раму. Затем мы проберемся в церковь.
— План хорош,-- согласился Маршдел.--Не будем терять времени.
Они обошли церковь и выбрали ближайшее к углу окно — там, где огромный
контрфорс выступал в сторону кладбища.
— Ты сможешь сделать это, Генри?-- спросил Джордж.
— Да, я знаю, где запоры. Подсади меня немного, и все будет в порядке.
Джордж выполнил просьбу брата, и Генри отогнул ножом края свинцовой
оплетки, которая удерживала одно из мозаичных стекол. Он выковырял стекло из
оплетки и передал его Джорджу.
— Держи. Когда мы будем уходить, я вставлю его обратно. Никто даже не
заметит, что мы пробирались в церковь.
Пока Джордж прятал стекло в траве, Генри открыл раму. Доступ в здание
оказался на удивление легким.
— Странно, что при такой плохой защите церковь ни разу не грабили,--
сказал мистер Маршдел.
— На самом деле в этом нет ничего странного,-- ответил мистер
Чиллингворт.--Просто грабителям здесь нечем поживиться.
— Ну да?
— Тут нет ничего ценного. Конечно, кафедра проповедника покрыта
потертым вельветом, но за исключением его и старого сундука, в котором, как
я знаю, осталось лишь несколько книг, ворам здесь нечего брать.
— Да, за таким добром сюда не полезут.
— Вперед,-- поторопил их Генри.--Будьте осторожны. От подоконника до
пола около двух футов.
Когда его спутники пробрались внутрь, Генри закрыл изнутри раму на
шпингалет.
— Теперь осталось пробраться в склеп,-- сказал он своим
друзьям.--Надеюсь, небеса простят меня за осквернение могилы моих предков,
но я делаю это по вполне достойной причине.
— Да, разгадывать секреты гробниц - это нехорошее занятие,-- заметил
Маршдел.
— Все это вздор,-- ответил доктор.--Какие секреты могут быть у могил?
— Но, сэр...
— Нет, мой друг, смерть — это неизбежный для нас удел, и он должен
рассматриваться с философской точки зрения. В могиле нет никаких секретов,
кроме того, о котором не принято говорить.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду тот неприятный факт, который мы вскоре раскроем.
— И что это за факт?
— Отвратительный запах разложившейся плоти. Больше, насколько я знаю,
у могил секретов не имеется.
— Ваша профессия делает вас скептиком в таких вопросах.
— И очень хорошо, что делает. Если бы все люди видели в мертвом теле
нечто ужасное и отвратительное, то хирургия потеряла бы смысл, а самые
жуткие преступления оставались бы безнаказанными.
— Если мы сейчас зажжем свечу, нас могут заметить,-- сказал Генри.--В
церкви много окон.
— Я так не думаю,-- ответил мистер Чиллингворт.--Особенно если я
поднесу зажженную спичку к полу.
— Да, без света мы не сможем открыть люк, ведущий в склеп.
Генри повел их к огороженному месту, которое принадлежало семейству
Баннервортов.
— Когда вы в последний раз открывали склеп?-- спросил Маршдел.
— Десять месяцев назад на похоронах отца,-- ответил Генри.
— Тогда винты еще не успели заржаветь.
— Оцените мои спички,-- сказал мистер Чиллингворт.
Пол озарило ровное и чистое сияние. Спичка горела не меньше минуты, и
Генри, воспользовавшись этим кратким моментом, успел вставить ключ в
скважину замка. Головки винтов были хорошо видны на поверхности люка.
— Думаю, мы можем обойтись теперь без света,-- произнес юноша.--Я
запомнил, где находятся винты.
— А вы сможете их открутить?
— Да. К тому же их только четыре.
— Ну давайте, попробуйте.
К счастью, винты специально создавались для того, чтобы их при
необходимости можно было выкручивать. Они имели крупные головки, с глубокими
канавками для отвертки. Генри без труда нащупывал их пальцами и выкручивал
винты один за другим. Света не потребовалось. Юноше хватало тусклого сияния
небес.
— Мистер Чиллингворт,-- прошептал он дрожащим голосом.--Не могли бы вы
зажечь еще одну спичку. Я выкрутил винты, и теперь мне надо вытащить их из
отверстий.
— Пожалуйста,-- ответил доктор.
В тот же миг пространство перед ними озарилось ярким светом. Генри
вытащил винты из гнезд и для большей надежности положил их в карман,
поскольку он хотел впоследствии вернуть все на свои места. Никто не должен
был догадаться о том, что склеп тайно открывали для какой-то неведомой цели.
— Мы можем спускаться,-- произнес юноша.--Путь в склеп свободен. И да
поможет нам Бог.
Пока они медленно шли по ступеням, ведущим вниз, Джордж тихо прошептал:
— Если бы кто-то сказал мне, что мы ночью отправимся в склеп для
осмотра мертвого тела, пролежавшего в гробу сто лет, да еще к тому же
принадлежащего вампиру, я назвал бы такую идею самой абсурдной из всех,
какие только приходили в головы людей.
— Мы просто рабы обстоятельств,-- ответил Маршдел,-- и не можем
зарекаться от каких-либо дел. То, что кажется нам неприемлемым или даже
вовсе невозможным в определенное время, в другой момент становится
единственным способом действий, открытым для нас.
Они спустились в склеп, пол которого был выложен красными плитами,
хорошо подогнанными друг под друга. Помещение оказался небольшим, о чем и
говорил им Генри. Некоторые из комнат в особняке Баннервортов были намного
больше, чем это пристанище для мертвых. В воздухе чувствовались зловоние и
сырость, но запах не был таким отвратительным, как они ожидали, хотя с
момента погребения одного из последних обитателей склепа прошло уже много
месяцев.
— Теперь можно не бояться посторонних глаз,-- сказал Генри.-- Мистер
Чиллингворт, нам понадобится еще одна спичка. Мистер Маршдел, вы говорили,
что свечи у вас.
— Да. Вот они.
Маршдел достал из кармана сверток, в котором было несколько восковых
свечей. Когда он развернул бумагу, на пол упал небольшой коробок. Мистер
Чиллингворт поднял его и с удивлением воскликнул:
— Это спички!
— Да, действительно,-- ответил мистер Маршдел.--Значит, если бы я
вернулся в особняк, это оказалось бы напрасной тратой времени. Хорошо, что
вы взяли с собой собственный запас. Очевидно, я в спешке завернул эту
коробку вместе со свечами и забыл о ней. Вы спасли меня от бесплодных
усилий.
Он передал доктору свечу, и тот зажег ее. Склеп наполнился светом.
-+-
Глава 8.
Поиск нужного гроба - Отсутствие мертвеца - Гнетущее настроение -
Разговор по пути домой.
Какое-то время они молчали, с любопытством осматриваясь вокруг. Двое из
них никогда не бывали в этом склепе, а братья, хотя и спускались сюда
примерно год назад при погребении отца, разглядывали помещение с таким же
интересом, как и во время первого визита.
Если человек мечтательного и образного склада ума попадает в подобное
место, им овладевают любопытные чувства. Он начинает думать о том, что здесь
в безмолвии смерти лежат те, в чьих венах текла его кровь - те люди, которые
носили ту же фамилию и предшествовали ему в краткой драме существования,
повлияв на судьбы потомков и своими поступками, отмеченными различными
достоинствами и пороками, определив благосостояние и жизненную позицию их
семейства.
Именно это сейчас и чувствовали Генри и Джордж - романтичные и
образованные молодые люди. Когда свет восковой свечи озарял их лица, то было
видно, как глубоко они переживали эту ситуацию. Доктор и мистер Маршдел
молчали. Они понимали, что творится в умах братьев, и из деликатности не
желали вмешиваться в ход их размышлений. Не будучи связанными родством с
погребенными здесь людьми, они не разделяли этих мыслей, но, тем не менее,
проявляли к ним уважение.
В конце концов Генри встряхнул головой, освобождаясь от задумчивости.
— Сейчас не время для сентиментальных чувств,-- сказал он брату.--Пора
действовать. Давайте начинать.
— Да, да, ты прав,-- отозвался Джордж и направился в середину склепа.
— Здесь около двадцати гробов,-- заметил мистер Чиллингворт.--Удастся
ли нам найти среди них нужный?
— Я думаю, да,-- ответил Генри.--Самые последние гробы делались из
мрамора и металла. Мне кажется, они должны были выдержать натиск столетия.
— Давайте проверим,-- предложил им Джордж.
Гробы размещались на полках в нишах стен, поэтому доступ к ним был
сравнительно легок. Однако, приступив к осмотру, мужчины обнаружили, что
"пальцы тления" потрудились больше, чем можно было представить. Они
превратили в труху даже доски последних гробов. На некоторых бронзовых
пластинах надписи совершенно не читались. Большинство же пластин вообще
валялось на полу, и невозможно было определить, каким гробам они
принадлежали. Конечно, три самых последних гроба решили не осматривать, так
как они не могли иметь отношения к объекту их поиска.
— Похоже, мы ничего не узнаем,-- сказал Джордж.--Гробы того периода
сгнили, и нам не найти, в котором из них находится прах нашего предка
Мармадюка Баннерворта.
— Вот еще одна,-- произнес Маршдел, поднимая с пола бронзовую пластину
и передавая ее мистеру Чиллингворту.
Тот осмотрел ее при ярком свете восковой свечи и радостно воскликнул:
— Она от того гроба, который мы ищем.
— Что на ней написано?
— "Сие есть смертные останки Мармадюка Баннерворта, йемена. Господь
упокой его душу. 1640 год."
— Да, эта пластина от его гроба,-- сказал Генри.--Значит, наши поиски
оказались бесполезными.
— Нам просто не повезло,-- ответил Джордж.--Теперь мы не узнаем, к
какому гробу она принадлежала. Вон их сколько без пластин.
— Не все так безнадежно,-- возразил Маршдел.--В свое время я увлекался
антиквариатом. Да и сейчас питаю к нему привязанность. В поисках древностей
я побывал во многих склепах и по опыту знаю, что свинцовая обивка внутри
гроба сохраняется лучше, чем снаружи, где она крошится при первом
прикосновении руки.
— Я верю вам на слово,-- сказал Генри,-- но все равно не понимаю, как
мы можем отыскать нужный нам гроб?
— Обычно имя и титул покойного гравируют не только на пластине,
которая крепится с внешней стороны на торце, но и изнутри на крышке гроба.
— Он прав,-- подтвердил Чиллингворт.--Странно, что мы сразу не
додумались до этого. Если ваш предок похоронен в гробу со свинцовой обивкой,
то мы скоро узнаем, в каком именно.
Генри взял у него свечу и подошел к одному из гробов, который казался
холмиком трухи. Отодвинув в сторону остатки сгнившей крышки, он изумленно
воскликнул:
— Действительно! Свинцовая обивка внутри цела, хотя и совершенно
почернела.
— А на ней есть надпись?-- спросил Джордж.
Хотя и с трудом, но имя было прочитано. Этот гроб не имел отношения к
покойнику, которого они искали.
— Мы упростим нашу задачу, если будем проверять только гробы со
свинцовой обивкой, на которых отсутствуют бронзовые пластины,-- сказал
Маршдел.-- А таких не так уж и много.
Воспользовавшись пламенем свечи, которую держал в руке Генри, он зажег
еще одну и приступил к активным поискам. В течение десяти минут никто из
мужчин не произнес ни слова. Внезапно мистер Маршдел закричал:
— Я нашел его! Вот он!
К нему тут же подошли остальные, и он, указав им на крышку гроба,
протер носовым платком то место, где была выгравирована надпись.
— Смотрите!
При свете двух свечей они прочитали слова:
"Мармадюк Баннерворт, йомен. 1640 год."
— Да, здесь не может быть ошибки,-- согласился Генри.--Это тот самый
гроб. Давайте откроем его.
— Ломик при мне,-- сказал Маршдел.--Он стал моим верным другом, и я
сейчас снова воспользуюсь его помощью. Так значит открывать?
— Да, пожалуйста,-- ответил Генри.
Они молча стояли и наблюдали за тем, как мистер Маршдел аккуратно и
быстро открывал массивную крышку гроба. Очевидно, в результате сырости
гвозди проржавели и искрошились, что значительно облегчило высвобождение
крышки из пазов. Во всяком случае, она отделилась от гроба с удивительной
легкостью, которая вызвала у мужчин тревожную догадку о том, что ее вообще
никогда не прибивали.
Какое-то время каждый из присутствовавших испытывал чувство глубокой
неопределенности. Можно было смело сказать, что неуемное любопытство
заставило их забыть обо всем на свете. Обе свечи теперь находились в руках
доктора. Их яркое и ровное сияние освещало гроб. Крышка была снята, и Генри,
вздохнув, с опаской взглянул внутрь. Там что-то лежало. Юноша прошептал
благодарение Богу.
— Тело здесь!-- констатировал Джордж.
— Да, верно,-- согласился Маршдел.--Там что-то есть. Наверное,
останки.
— Подержите свечи,-- сказал мистер Чиллингворт.--Прошу вас, возьмите
свечи. Я должен сам во всем убедиться.
Джордж взял у него свечи, и доктор без колебаний погрузил руки в гроб.
Он поднял какие-то обрывки истлевших тряпок, которые рассыпались в. его
ладонях, словно труха гнилого дерева. Последовало напряженное молчание.
— Здесь нет ни малейших признаков трупа,-- прошептал Чиллингворт.
Генри издал болезненный стон.
— Доктор, вы хотите сказать, что остатки тлена в этом гробу не имеют
отношения к мертвому телу?
— Мой юный друг, вы задали в спешке не совсем корректный вопрос,--
ответил Чиллингворт.--И я не возьмусь судить о том, кому принадлежат эти
обрывки ткани. Но одно я знаю наверняка и говорю вам без утайки — в этом
гробу нет останков трупа, поскольку тело за сотню лет не может исчезнуть
полностью и без остатка.
— Я вас понял,-- уныло произнес Генри Баннерворт.
— Великий Боже!-- воскликнул Джордж.--Разве это не новое
доказательство того предположения, которое терзает наши умы? Доказательство
самого ужасного суеверия, порожденного человеческим разумом.
— Похоже, что так,-- печально ответил Маршдел.
— Этого я и боялся! О Господи! Неужели такое возможно? Какие же муки
предполагает подобное существование!
— Мистер Чиллингворт, скажите что-нибудь-- попросил Маршдел.--Я умоляю
вас, дайте нам какое-нибудь логическое объяснение!
— Даже если бы я размышлял над этим всю оставшуюся жизнь,-- ответил
доктор,-- то вряд ли пришел бы к какому-нибудь выводу. Здесь мы имеем дело
не с мнением, а с доказанным фактом.
— Значит, вы твердо уверены, что здесь нет останков Мармадюка
Баннерворта?-- спросил Генри
— Да, я в этом уверен. Посмотрите сами. Свинец лишь слегка почернел.
Тлен и время почти не тронули его, но в гробу нет никаких человеческих
останков - ни костей, ни праха.
Они снова осмотрели гроб, и даже случайного взгляда было бы достаточно,
чтобы подтвердить слова доктора.
— Все ясно,-- сказал Генри.--Давайте покинем склеп. Друзья, я прошу
вас только об одном - спрячьте этот ужасный секрет глубоко в своих сердцах.
— Он никогда не сорвется с моих губ,-- заверил его Маршдел.
— И с моих тоже, можете поверить,-- добавил доктор.--Я питал большие
надежды на то, что это ночное турне уменьшит вашу депрессию, но оно лишь
усилило те мрачные фантазии, которые овладели вами.
— О, небеса!-- воскликнул Джордж.--Мистер Чиллингворт, как вы можете
называть это фантазиями?
— Я имею на это полное право.
— И у вас нет никаких сомнений?
— Мой юный друг, я с самого начала говорил вам, что не верю в вашего
вампира. И даже если сейчас этот мерзавец подойдет ко мне и сожмет руками
мое горло, я до последней секунды буду говорить ему, что он обманщик.
— Ваш скептицизм возносится на грань упрямства.
— И гораздо дальше, если вам так угодно.
— Значит, отсутствие тела вас ни в чем не убедило?-- спросил Маршдел.
— Абсолютно ни в чем.
— Тогда вы из тех людей, которые не верят в чудеса, даже увидев их
собственными глазами.
— Да, я не верю в чудеса. Для признания того или иного феномена я
должен найти какое-то рациональное или научное объяснение. И хочу напомнить
вам, что в наш просвещенный век уже нет места таким атрибутам невежества,
как чудеса, святые и пророки.
— Я не хочу говорить на эту тему - особенно в таком месте,-- ответил
Маршдел.
— Не надо цепляться за мораль,-- возразил мистер Чиллингворт.--Мы
зрелые люди и можем выражать свое мнение независимо от условий и
местонахождения.
— Даже не знаю, что и думать,-- сказал Генри..--Я совершенно смущен.
Давайте уйдем отсюда.
Мистер Маршдел закрыл крышку гроба, и четверо мужчин направились к
лестнице. Прежде чем подняться, Генри обернулся и еще раз осмотрел помещение
склепа.
— Ах, если бы я мог думать, что здесь какая-то ошибка, какое-то
недоразумение,-- печально промолвил он.--Возможно, это дало бы покой моей
душе.
— Я глубоко сожалею, что так настойчиво советовал вам совершить эту
экспедицию,-- сказал Маршдел.-- Я надеялся, что ее результат будет более
отрадным.
— И у вас имелась хорошая причина для этого,-- произнес мистер
Чиллингворт.--Я бы посоветовал ему то же самое. Хотя результат удивил меня.
Тем не менее, я не собираюсь принимать на веру те выводы, которые вы под
давлением ситуации предлагаете мне как стопроцентные доказательства.
— Я благодарен вам, друзья,-- ответил Генри,-- и знаю, что вы оба
действовали из лучших побуждений. Но, очевидно, на меня и мою семью пало
проклятие небес.
— Какая чепуха!-- возмутился доктор.--За что же оно пало?
— Увы, не знаю!
— Поверьте мне, небеса не ведут себя так странно. Во-первых, они
никогда никого не проклинают, а во-вторых, было бы несправедливо причинять
боль тем, кто этой боли абсолютно не заслуживает.
Они поднимались по темной лестнице. Судя по опечаленным лицам Генри и
Джорджа, юноши были слишком поглощены своими мыслями, чтобы поддерживать
беседу. Иногда казалось, что они вообще не слышат обращенных к ним слов,
особенно Джордж,-- так велико было их ошеломление после ужасного и
невероятного открытия. И все же, пусть пока еще неосознанно, братья
чувствовали потребность найти останки Мармадюка Баннерворта, их предка,
ставшего вампиром — то есть, тем загадочным созданием, которое считается
многими людьми абсолютно и физически несуществующим.
Однако дело теперь принимало другой оборот. Ситуация стала более
запутанной. Тела в гробу не было, и, следовательно, оно не покоилось в
вечном сне послесмертия, обычного для всех людей. Но где же оно находилось?
Во что превратилось? Куда, при каких обстоятельствах и как оно было удалено
из гроба? Неужели труп сам освободился от пут и вновь прокрался в мир, чтобы
стать одним из его обитателей? Неужели живой мертвец сотню лет продлевал
свое существование, питаясь кровью людей, а теперь решил навестить особняк,
в котором он жил во время обычной человеческой жизни? Вот какие вопросы
одолевали Генри и его брата. Ужасные и злые вопросы.
Впрочем, давайте возьмем любого трезвомыслящего и образованного
человека, покажем ему все, что увидели эти юноши, дадим ту информацию,
которой они обладали, и посмотрим, сможет ли его разум устоять под натиском
этих доказательств и заявить: "Я не верю вашим аргументам."
Конечно, мистер Чиллингворт хитрил и попросту обманывал себя. Он ничего
не оспаривал и только твердил: "Я не верю в вампиров и не желаю брать в
расчет никаких доказательств." Это был единственный способ обойти такой
вопрос. Но не многие могли последовать его примеру - и особенно братья
Баннерворты, непосредственно вовлеченные в эту ситуацию.
Оставалось закрыть люк и завернуть винты, но Генри был настолько
ошеломлен, что не смог справиться с подобной задачей, и поэтому мистер
Маршдел, понимая состояние юноши, сделал все сам. Задув свечи, огорченные
мужчины подошли к угловому окну и покинули церковь тем же способом, которым
пробрались в нее.
— Мне вставить стекло обратно?-- спросил Маршдел.
— А зачем?-- апатично ответил Генри.--Теперь это уже не важно. Меня
больше не интересует будущее и все то, что случится со мной. К чему мне
жизнь, которая отныне кажется такой ужасной и жалкой?
— Мой друг, не надо поддаваться унынию,-- сказал доктор.--Иначе скоро
вы станете моим пациентом.
— Я не могу ему не поддаваться!
— Генри, будьте мужчиной. Если вы считаете, что вас одолевает какое-то
зло, то сражайтесь с ним и делайте все возможное для защиты вашего
семейства.
— Я тут бессилен.
— Перестаньте потакать безволию! Мистер Маршдел, послушайте. Нам
действительно незачем возиться с этим стеклом. Давайте уйдем отсюда.
Доктор взял Генри под руку и пошел с ним к дороге, на десяток шагов
опережая Маршдела и Джорджа.
— Генри, чтобы встретить зло лицом к лицу, будь оно большим или малым,
надо противопоставить ему чувство вызова - сплав воли, помноженный на
упрямство. К примеру, когда со мной случается нечто неприятное и
неприемлемое, я убеждаю себя, что без особого труда справлюсь с этой
ситуацией, и становлюсь неуязвим для зла.
— Неужели это помогает?
— Да. В таких случаях я сержусь, и злость пробуждает во мне упрямство,
которое тут же превращает в ничто все мои переживания и печали. Если бы я
поддался злу и начал хныкать, как это делают многие люди под предлогом
смирения, мои чувства стали бы ядом. А так они остаются на периферии души.
— Но опасность, нависшая над моим семейством, превосходит все, что
приходилось терпеть другим людям.
— Я сомневаюсь в этом. И даже если это так, то я на вашем месте стал
бы втрое упрямее и злее.
— И что бы вы сделали?
— Прежде всего я сказал бы себе: "Да, на свете могу быть
сверхъестественные существа, возникшие из-за каких-то сбоев повседневной
природы. Возможно, они опасны и несносны для живых людей. Но если они есть,
я отрицаю их существование. Взять к примеру вампиров. Если они существуют,
то я отрицаю этот факт." Позвольте своему воображению нарисовать вам худший
из ужасов. Позвольте страху напугать вас и заполнить ваш ум самыми страшными
предчувствиями. А потом превратите их в ничто и с тех пор отрицайте даже
саму их возможность.
— А вы не находите, что это похоже на отрицание небес и Бога?
— Конечно, нет. Все наши слова и поступки производятся импульсами
мозга, который дан нам небесами и Богом. Если Господь создал интеллект и
определенный механизм рассудка, значит Он был не против той работы, для
которой предназначен ум.
— Я знаю ваше мнение об этом. Вы уже говорили мне о нем - и не раз.
— Мой друг, это рассуждения разумного человека, построенные на основе
логических предпосылок. И я вновь советую вам, не поддавайтесь горю — даже
если ваш дом действительно посетил вампир. Отрицайте его! Вернее, сражайтесь
с ним! Самосохранение - это величайший закон природы, внедренный в наши
сердца, так что смело берите его себе в помощники.
— Я попытаюсь следовать вашему совету,-- со вздохом ответил
Генри.--Хотя сейчас мне скорее нужна помощь религии, чем методы по
укреплению духа.
— Но укрепление духа - это и есть религия.
— Разве?
— Так считают многие адепты, и я согласен с ними. А если в религиозных
текстах вы найдете какие-то противоречия моим словам, то отнеситесь к ним,
как к аллегориям.
— Но, мистер Чиллингворт, я не могу отрекаться от возвышенных истин
Писания. Пусть они будут непонятными для меня. Пусть они будут казаться мне
странными и надуманными. Но они священны, и я не имею права относиться к
ним, как к аллегориям. Мой разум тоже иногда не соглашается с ними, однако
это законы Неба.
Такой неоспоримый аргумент оставил доктора без слов, хотя он слыл
отчаянным спорщиком и любил посмеяться над догмами мировых религий --
особенно, когда они шли вразрез с его философией превосходства человеческого
разума. Тем не менее, слова Генри заставили замолчать этого прирожденного
скептика - и не потому что он питал отвращение к набожной глупости других
людей. Просто доктор честно признал свое поражение в диспуте, и ему больше
нечего было сказать.
К тому времени они подошли к особняку, и мистер Чиллингворт, будучи
порядочным и ненавязчивым человеком, попрощался с братьями и мистером
Маршделом. Перед тем как уйти, он пообещал им вернуться утром, чтобы еще раз
проверить состояние Флоры. Генри и Джордж по настоянию Маршдела отправились
домой. Было видно, что посещение склепа произвело на юношей глубокое
впечатление и ввергло их в пучину беспросветного отчаяния.
-+-
Глава 9.
Ночные события - Второе появление вампира - Пистолетный выстрел.
Несмотря на добровольное согласие довериться заботе матери и
собственной храбрости, Флора после ухода братьев почувствовала куда больший
страх, чем ожидала. Ею овладело предчувствие, что вечером с ней может
случиться беда - еще хуже прежней.
Раз за разом она ловила себя на том, что тихо шепчет фразу:
— Как бы мне хотелось, чтобы они вообще не уходили.
Ее мать тоже ощущала неловкость и страх. Миссис Баннерворт понимала,
какой жалкой защитой она была для своей прекрасной дочери. Одна лишь мысль,
что ужасный гость может вновь появится, лишила ее тех малых сил, которые она
имела.
— Они обещали вернуться через два часа,-- успокаивала ее Флора,-- и
эти два часа скоро пройдут.
Однако в сердце девушки жила и другая надежда, которая придавала ей
уверенность. Эта надежда произрастала из плохого семени, показывая собой,
насколько сильно ум Флоры полагался на ужасное суеверие о сверхъестественных
существах. Ее рассуждения были следующими: мужчины покинули особняк в девять
вечера и сказали, что вернутся в одиннадцать, а вампир в прошлый раз
появился намного позже.
— Он пришел после полуночи,-- шептала она.-- Возможно, ему нельзя
появляться раньше. Возможно, до этого времени он не имеет силы охотиться за
людьми, и, значит, я буду в полной безопасности.
Флора отказалась ложиться в постель до возвращения братьев, и они с
матерью заперлись в маленькой комнате, которая использовалась для завтраков
и имела окно с видом на лужайку. Дубовые ставни на окне были надежно закрыты
перед уходом мужчин в их секретный поход, результат которого, будь он
известен Флоре, только добавил бы ужаса ее напуганному сердцу.
Но она не ведала о нем, и слава Богу, поскольку ее мысли и без того
находились под гнетом воображаемых страхов. Флора ждала одиннадцати часов, а
в это время ее братья собирали новые доказательства о чудовищной реальности
вампира. И несчастная девушка зря принуждала себя к наивной вере в то, что
он был лишь видением ее сна.
Братья и мистер Маршдел ушли около девяти вечера и обещали вернуться к
одиннадцати. Услышав, как часы, стоявшие в холле, пробили десять, Флора
облегченно вздохнула. Им осталось ждать полсрока.
— Дорогая,-- сказала мать,-- ты выглядишь, как прежде.
— Неужели, матушка?
— Да, ты снова стала сама собой.
— Ах, если бы я могла забыть.....
