Брайан Ламли. Дом Дверей
сторінка №14
... дверь под номером 111, и из неевывалился Хагги. Но он никому не угрожал.
— Боже! Боже! — закричал он, отскочив подальше от кристалла. И прямо
за его спиной, спеша проскочить через дверь, прежде чем та захлопнулась,
появился ракоскорпион, преследовавший Хагги. Испуганный Умник промчался
сквозь ряды удивленных оборотней.
— По-моему, это — перебор, — пробормотал Тарнболл. — Наигранно.
Похоже, началось Большое Представление.
— Нет, — возразил Джилл, поднимаясь. Качнувшись, он оперся о камень,
на котором сидел. — Пока нет еще одного участника. Руководителя. Того, кто
дирижирует этим проклятым оркестром. Того, у кого есть ключ ко всем дверям!
Джек, Анжела, пора убираться отсюда.
— Так ты что-то узнал? — спросил Тарнболл, когда экстрасенс,
пошатываясь, присоединился к нему.
— Почти все, — ответил Джилл. — Когда вы входите в дверь,
срабатывает простейший компьютер. Главное, в чем я сейчас нуждаюсь, так это
найти того, кто запускает все это. Вскоре он прибудет, воспользовавшись
дверью под номером семь-семь-семь.
— Баннермен? — Тарнболл знал, что он прав.
— Он самый, — кивнул Джилл. — Если он хочет, чтобы в этот раз работа
была сделана, то должен проследить за этим непосредственно.
Анжела верила Джиллу. Казалось, она понимает его.
— Так это ты остановил волков и все остальные ужасы?
— Я всех ввел в заблуждение, — ответил Джилл. — Я устроил настоящий
ад в играх этого инопланетного ублюдка. Теперь нам нужно подождать, пока он
ни явится собственной персоной, чтобы устранить препятствие. Мы подождем
прямо здесь и посмотрим, как он попытается закончить эту игру.
Им не пришлось долго ждать...
Глава сорок шестая
Корка льда на теле Клайборна растаяла, и он сел. Его лицо превратилось
в ужасную маску, а кишки сосульками свисали из его туловища. Он сидел,
изучая их и с удивлением пропуская сквозь пальцы.
— Мы можем быть испуганы, но нам ничего не угрожает, — проговорил
Джилл, отворачиваясь. — Все страхи в прошлом. По крайней мере, мне так
кажется. Дому Дверей приказали довести нас до безумия и до грани смерти...
а, может, и более того, если это есть в программе. Но мы на самом деле не
умрем. Нас тестировали, чтобы определить, как долго мы сможем вынести и как
встретим подобные испытания. Но потом кто-то перепрограммировал компьютер
так, чтобы мы и в самом деле умерли... Он хотел, чтобы мы помучались, но
нарвался на меня. Вот почему я думаю, что если он захочет довести процесс до
конца, то явится собственной персоной. Вы увидите, что я имею в виду, если
мы выживем, чтобы насладиться финалом этого шоу. Но все мои предположения
имеют частицу "или", поэтому я пока хотел бы подождать в стороне.
— Почему ты не называешь его Баннерменом? — поинтересовался Тарнболл.
— Баннермен — всего лишь человеческое имя, которое он выбрал, --
ответил Джилл. — То, что скрывается под этой оболочкой, ничуть не похоже на
человека.
— Ты сказал, что мы можем умереть "сейчас", — продолжала расспросы
Анжела. — Но Варре и Клайборн ведь умерли... а сейчас они снова живы.
— Все не так просто, — покачал головой Джилл. — Они не те, за кого
себя выдают.
Девушка не поняла, в чем дело, а экстрасенс не пояснил. Все, что
произошло, слишком сильно потрясло зрителей. Позже... если, конечно, будет
какое-то позже... они разберутся.
— Ты вроде бы сказал, что это не Варре превратился в волка. И не он
вовсе смешался с этой стаей голодных ублюдков? — Казалось, Тарнболл начал
подозревать, что и сам Джилл отчасти съехал с катушек.
— В какой-то мере это, конечно, он, — отвечал Джилл. — Но эта тварь
больше не он. Люди не могут вот так реконструировать свое тело. Люди не
превращаются в волков.
— Значит, это не Клайборн вон там играет со своими расползающимися
внутренностями? — Голос агента дрожал на грани истерии. — Значит, это не
Клайборн, безумный, как Шляпник, забавляющийся с собственными кишками; это
не человек?
— То же самое, — ответил Джилл. — И да, и нет. Все тут не так-то
просто.
— Но в моем мире был и мой настоящий муж, — возразила Анжела. — Я
хочу сказать, что там был настоящий Род Денхольм!
— Возможно, — пожал плечами Джилл. — Если ты так считаешь. Я ничего
не знаю о нем.
— А Хагги? — Казалось, Тарнболл до сих пор пытался обнаружить хоть
одно слабое место в логике экстрасенса.
— Хагги — другой случай... Бедный ублюдок, — пробормотал Джилл, но
без всяких эмоций. — Он очутился по ошибке. Может, это и он выходит из
двери сто-одиннадцать. Тем более что за ним следом идет охотничья машина.
Все это слишком сложно.
— Что именно?
— Запрограммировать компьютеру чувство юмора, — ответил Джилл.
— А как насчет меня и вашего юмора? — поинтересовался Андерсон,
привлекая внимание троицы. — Поверьте мне, я не вижу ничего смешного в том,
что оказался связанным в таком месте в такое время! — Джилл и его спутники
совершенно забыли о министре, оставив его лежать на земле. Руки его были
стянуты за спиной, а ноги связаны в лодыжках.
Джилл подошел к министру.
— Вы уверены, что с вами все в порядке?
— Что бы он ни говорил, не верь ему, — проворчал Тарнболл.
— Я в порядке... теперь в порядке, — ответил Андерсон, — Я... Я
сошел ума, потому что в какой-то момент решил, что я — сумасшедший. А
может, так и было до тех пор, пока Джек... не стукнул меня по голове чем-то
крепким. Теперь, похоже, все вновь встало на свои места. Я отлично понимаю,
что нынешняя ситуация реальна. Итак... Теперь со мной все в порядке. Уверен,
что я готов столкнуться лицом к лицу с любой опасностью. По крайней мере, я
смог осознать все то, что случилось со мной... там.
— Где?
— В этом мире моего собственного кошмара. В Лондоне.
Джилл решил освободить несчастного. Он дергал за путы Андерсона до тех
пор, пока они не развязались. Постанывая, Андерсон остался лежать на земле,
растирая руки и ноги, восстанавливая циркуляцию крови.
— Видите, — продолжал он, — мои кошмары отступили...
Дверь 777 с хлопком открылась и через мгновение с хлопком
захлопнулась... и Баннермен выступил из темной тени кристалла.
В этот раз Баннермен был обнажен. Даже более чем "обнажен", он выглядел
инопланетным существом. Сит добавил своему скафандру экстра "руки",
прикрепив по придатку с обеих сторон туловища посередине между плечами и
бедрами. Каждый из придатков венчало то ли костяное, то ли хитиновое жало.
Бесполый. Его пах являл собою гладкую синтетическую поверхность. "Слепые"
глаза заменили глубоко посаженые сканеры, мерцающие красным из пустых
глазниц. Звук дыхания, который вовсе не был дыханием, а всего лишь ревом
инопланетных гидравлических механизмов, больше всего напоминал мычание. В
правой руке Баннермен сжимал серебряный металлический цилиндр, тускло
поблескивавший в лунном свете. Сходный инструмент лежал в кармане Джилла, но
если цилиндр экстрасенса напоминал толстую авторучку, то оружие Сита,
скорее, походило на тросточку для прогулок.
Инопланетянин направился к Джиллу, Анжеле и Тарнболлу, и они оказались
зажатыми в треугольник, в вершинах которого находились Сит, Клайборн и
волки. Вопреки ожиданиям Джилла, инстинкт заставил людей держаться в стороне
от волков. Отступая, они обошли безумного, изуродованного Клайборна.
Казалось, Сит гонит их вокруг Дома Дверей. Инопланетное оружие Джилла
жужжало, но звук его буквально тонул в завываниях оружия Сита.
— Боже! — выдохнул Тарнболл. — Он вырастил себе новые конечности и
теперь напоминает морскую звезду.
— Нет, — возразил Джилл. — Он их синтезировал. Но ведь он не целиком
синтезированный.
Рот Баннермена медленно растянулся в равнодушной улыбке.
— Ты умный человек, мистер Джилл, — прогрохотал он. — Возможно,
умнейший из людей. И действительно, если бы все обстояло по-иному, ты стал
бы спасителем своей расы. Но ныне исход предопределен.
— Ты явился, чтобы протестировать нас, — медленно пятясь, отвечал ему
Джилл. — Я бы сказал: "Хватит!" Существуют границы, которые переступать не
следовало бы. В твоем синтезаторе имелся ограничительный код, а ты его снял.
Почему?
И снова Сит засмеялся.
— Удивительно! Я говорю на "одном языке" с жизненной формой столь
низкой, что достойна лишь презрения... Но я отвечу на твой вопрос. Ты
спрашиваешь: почему я собираюсь уничтожить тебя и всю твою расу? Чтобы
открыть путь высшей и более могущественной расе фонов, а также потому, что
мне предназначена более высокая судьба, чем оценка развития различных
примитивных рас.
— То есть таких примитивов, как я? — попросил уточнить Джилл, снова
отступив, когда его противник шагнул вперед. — Я изучил способ управления
твоей машиной. Я узнал, как управлять твоими механизмами. Теперь я могу это
делать даже лучше, чем ты.
— Потому что ты единственный в своем роде, — отозвался Сит. — Ты
урод или мутант. Представители моей расы сразу же уничтожают подобных тебе,
если они появляются в наших рядах. Не вижу причин, чтобы поступить с тобой
иначе.
— Значит, ты собираешься убить нас? — осведомился Джилл, понимая,
насколько близко у него за спиной грани кристалла и двери. — А почему ты
дал нам отсрочку? Ты наслаждался нашими муками? Это и значит, по-твоему,
быть "высшим"?
Баннермен выдержал паузу, а потом его оружие зажужжало с удвоенной
силой. Джилл и его спутники вновь попятились, хотя инопланетянин не
приближался.
— Ты сам в этом виноват, — наконец ответил Сит. — Ты и Тарнболл. Вы
все это устроили. Потому что твое... искусство доставило мне определенные
неприятности. Теперь же я пришел убить тебя! Ты повредил конструкцию, внутри
которой я нахожусь, и заставил меня бежать. Я не тот, кому могут перечить
низшие существа! В мире туннелей Варре ты раскрыл мою истинную природу и при
помощи оружия фонов посмел не только испортить мой "скафандр", но и ранить
меня!.. В целом все получилось забавно, хотя изначально было предопределено,
что ни один из вас выиграть не может.
Он чуть приподнял руки, а вместе с ними кольца новых конечностей, и
подался вперед.
— Ты — трус. Не говоря уже о том, что ты — -- вероломная, склизкая
медуза. Настоящий ублюдок! — выкрикнул Джилл, настаивая на своем. — Ты
послал роботов сделать всю грязную работу! Робот-Клайборн ужасен, но слишком
слаб, чтобы справиться с нами. Варре слишком переменился, и непохоже, что
муж этой девушки сумеет отомстить ей... Только когда все попытки свести с
нами счеты чужими руками провалились, ты сам соизволил появиться на сцене.
Баннермен оскалился.
— Ладно... Я вижу, ты, мистер Джилл, вовсе не трус. — Голос
инопланетянина теперь стал очень мягким, но в нем по-прежнему звучала
угроза.
— Мы — обычные люди, — ответил Джилл. — Сплотившись, мы прошли
через все испытания... А ты? Даже сейчас, используя синтезированные формы и
сверхъестественное оружие, ты не чувствуешь вкуса победы. Если говорить
честно, ты всего лишь маленький негодяй! — Джилл с насмешкой произнес
последние слова. — Неужели ты в самом деле думаешь, что мы так легко умрем?
Неужели ты так и не понял людей?
Придатки Баннермена развернулись и теперь, словно змеи, извивались у
него за спиной — смертоносные бичи, готовые ужалить в любой миг.
— Оставь демагогию, мистер Джилл, — продолжал инопланетянин. — Ты
сам приговорил себя к смерти. Признаюсь, что ты вызвал определенные
изменения в данной узловой точке — синтезированном кристалле, который у вас
за спиной. То, что я делаю инстинктивно, тебе приходится делать, приложив
массу усилий. Ты не можешь говорить, думать и использовать свой "талант"
одновременно. А я могу. И я уже разобрался с большинством изменений, которые
ты столь хитроумно внес в систему.
Джилл понимал, что все так и есть. Он чувствовал, как его ментальный
контакт с кристаллом становится все слабее. Волки вновь оживились. Клайборн
перестал исследовать свои внутренности и повернул свое ужасное лицо к
разворачивающейся сцене, пытаясь понять положение вещей. Даже искусственный
Денхольм, без сомнения, поврежденный ударом Джека Тарнболла, зашевелился и
попытался подняться на ноги, взывая:
— А-а-анжел-ааа!
— Дом Дверей ждет, мистер Джилл, — продолжал Сит-Баннермен. — Я с
удовольствием препровожу вас через последний порог, который вы переступите в
своей жизни. Обернитесь и посмотрите, что я имею в виду.
Это была древнейшая, простейшая уловка, и Джилл понял это. Он отвел
взгляд, отлично понимая, что стал жертвой обмана. Теперь все двери имели
один и тот же номер: 666!
— Джилл! — предостерегающе закричал Тарнболл. Экстрасенс нырнул,
держа свое оружие, словно щит, перед лицом. Одно из щупальцев Баннермена
просвистело у него над головой, а потом инопланетное оружие Джилла срезало
фона, словно полосу тумана. Разорванный хитиновый щит разлетелся, и
Баннермен взвыл. Он вытянул свое оружие, и палочка в руке Джилла раскалилась
докрасна. От неожиданности экстрасенс выпустил ее. Она упала на землю и
брызнула во все стороны, расплываясь, словно лужа ртути, полностью
дезинтегрированная. Сит-Баннермен втянул свою изуродованную, сочащуюся
"кровью" конечность и шагнул вперед.
— Ты первый, — прошипел он. — Дверь у тебя за спиной. Постучи, или я
закончу все прямо здесь.
— Спенсер! — закричала Анжела, но Джилл лишь покачал головой.
Экстрасенс понял: все потеряно.
— Он контролирует ситуацию, — с трудом выдавил Джилл. — Он поднял
ограничители до предела. Небеса сейчас единственный ограничитель. За этими
дверьми лежит смерть для любого... для всех... нас!
— Точно, — согласился Сит. — Ни одно... ни одно разумное существо не
может теперь пройти через эти двери, чтобы не материализовать свои худшие из
кошмаров, любой из которых приведет к смерти. Нет спасения, нет пощады. Вас
ожидает неизбежный конец. — Он нацелился своим оружием в грудь Джиллу и
шагнул вперед...
...и тут сзади его ударил Андерсон.
Сенсоры предупредили Сита, и он заметил движение министра, но, находясь
в скафандре — искусственной плоти Баннермена, оказался скован в движениях.
Он мог "смотреть" только вперед.
Джилл увидел, как в последние доли секунды из тени вылетел и метнулся
вперед Андерсон. Вздрогнув от столкновения с Андерсоном, чудовищный скафандр
Сита покачнулся и полетел вперед. Джилл вовремя отскочил. Баннермен
повалился и перевернулся, падая, сразил Андерсона своим чудовищным оружием.
Предсмертный крик министра еще не успел стихнуть, когда голова
инопланетянина ударилась о молоточек.
С шипением, точно вакуумный шлюз, распахнулись двери, и потом...
Летя кувырком, Джилл думал лишь об одном: "Только бы мягко
приземлиться. Больше, Боже, мне ничего не нужно". Он никогда не был
чрезмерно верующим, но в этот раз Бог внял его мольбам. Экстрасенс упал в
снег. Вокруг завывала метель. Местность, насколько хватало глаз, была белой.
Горизонт мог отстоять как на многие мили от того места, где очутился Джилл,
так и находиться в двадцати пяти футах. Небо оказалось серым. А холод резал
тело зазубренными кинжалами.
Пытаясь сориентироваться, Джилл с трудом поднялся на колени... и
немедленно вновь повалился в снег, так как Анжела плюхнулась на него сверху.
В тот же миг неподалеку нырнул в снег Тарнболл. Когда мир перестал вращаться
перед глазами, Джилл поднялся на ноги. Прищурившись, он оглядел слепящую
белизной снежную равнину и попробовал ментально нащупать инопланетную
машину. Что-то находилось поблизости и медленно двигалось прочь. Джилл
понял, что это могла быть только одна сущность. Едва различимая, громоздкая
фигура, шатаясь, брела, клонясь под ударами ветра и снега, почти у самого
горизонта.
— Туда! — взвыл Джилл, перекрывая неистовые завывания шторма. И
словно безумец, он понесся сквозь пургу следом за Ситом-Баннерменом.
"Может, у нас есть всего минут десять, — думал Джилл. — Пятнадцать,
если нам повезет".
А потом они могут замерзнуть.
Джилл мчался за покачивающейся фигурой. Вот она остановилась. Качаясь,
она всякий раз все ниже клонилась к ледяной земле. Удивительно, почему
Баннермен опередил своих спутников... А в следующий миг Джилл все понял --
ему открылось истинное положение вещей. Это был холодный мир — мир большой
гравитации.
А потом Джилл понял, что случилось с его врагом — врагом всей его
расы. Баннермен, как подрубленное дерево, застыл в глубоком снегу. И сам
скафандр-Баннермен, и тот, кто находился внутри него, лишились возможности
двигаться. Чудовищный инопланетный разум, первым переступив через дверь,
включил спусковой механизм автоматического синтезатора и получил по
заслугам. Он попал в собственную версию ада, мир своих кошмаров — холодный
мир тяжелой гравитации.
Не будет спасения, утверждал он. И кто же, кроме него, мог знать лучше,
ведь он сам перепрограммировал синтезатор. Дом Дверей был совершенен, но не
настолько, чтобы отличать своих от чужих. Он помешал Ситу использовать
антигравитационные приспособления, отказавшись подпитывать их. Именно так и
должно было случиться в аду Сита! Более того, и другие инструменты фонов в
этом мире оказались бесполезны. Случись иначе, это дало бы людям хоть и
ничтожный, но шанс на спасение, потому что в этой части новые инструкции
Сита были совершенно точными. Но, задав подобную программу, Сит оказался
опозорен, стал жертвой случая. Он умирал на глазах врага, которого хотел
уничтожить.
Но... никакой пощады. Заряд энергобатарей был почти израсходован, холод
усыплял, и была еще одна вещь, превыше любых других во вселенной, которая
больше всего остального пугала каждого из фонов, — они боялись замерзнуть.
Стать навеки бессмертными, обратившись в лед, и целые эпохи стоять
неподвижно, обращаясь в камень!
Джилл, тяжело ступая, подошел к Ситу, заглянул в его тускло мерцающие
глаза и понял правду. "Вот так тебе, ублюдок!"
Сит собрал последние капли энергии, оставшиеся в его скафандре, и
поднял трость смерти. Она слегка нагрелась, когда ее кончик пронзил грудь
Джилла. Экстрасенс отшвырнул оружие в сторону, вырвав его из слабеющих
пальцев Баннермена.
— Куда идти? — закричал Джилл в лицо своему врагу. — Если хочешь
жить, покажи мне направление кивком головы.
Но, отвечая, Сит едва сумел поднять руку. Она двигалась, словно ржавый
механический манипулятор. Это движение вывело из равновесия Сита, и он упал
в снег.
Прикрываясь от порывов пурги, подошли Тарнболл и Анжела.
— Спенсер, мы сделали его! — закричал Тарнболл, и каждое слово агента
сопровождало облако пара, вырывавшееся у него изо рта.
— Нет, — возразил Джилл. — Помоги-ка мне с этим ублюдком.
— Что? Ты хочешь куда-то идти, взяв этого ублюдка с собой? — И, тем
не менее, Тарнболл схватился за одну из рук Баннермена.
— Он знает ответы на многие вопросы, а я хотел бы получить ответы. Без
него я не смогу собрать воедино все части головоломки. Слишком многое сейчас
поставлено на карту. В любом случае береги дыхание и быстрее работай,
здоровяк!
Анжела им тоже помогала. Одной рукой обвив толстую шею Баннермена, она
взяла на себя часть груза. А в другой руке тащила похожее на палку оружие.
До следующего узла оставалось около сотни ярдов, но им показалось, что
тех больше тысячи. Если бы расстояние было ярдов на десять больше, они бы и
не смогли это сделать. Позже, обдумывая случившееся, Джилл не раз удивлялся,
почему узел в этот раз был расположен так близко. И тогда он решил, что в
местах, где Ситу не слишком нравилось, узлы должны были бы располагаться
неподалеку друг от друга. А в месте, столь непохожем на нормальную среду
обитания Сита, где даже в нормальном состоянии инопланетянин чувствовал бы
себя как в аду, тем более.
Джиллу сквозь пургу едва удалось разглядеть узел. В этот раз Дом Дверей
напоминал ледяной блок! Простой обломок льда с девятью гранями. Чистый лед.
Со стороны казалось, что в нем нет никаких дверей.
Расстроенный, неспособный сконцентрировать внимание на новом,
инопланетном знании, Джилл почти сдался, готовый принять смерть в любой из
ее форм. И все же он изо всех сил ударил кулаком по ледяной поверхности... и
часть ледяной плиты вдавилась! На четверть дюйма, не больше. Люди протащили
Баннермена через порог, и...
Глава сорок седьмая
— Замерз! — пробормотал Тарнболл, когда наконец он смог говорить. --
Мы по меньшей мере замерли. — Тут он посмотрел на свои руки с детским
удивлением. — Ничего! Но что, черт возьми... еще пять минут, и мы бы там
передохли. Боже, ты не представляешь, какая удача, что мы остались в живых.
— Значит, нам сопутствует удача? — поинтересовалась Анжела. --
Интересно, она нас уже покинула или нам еще предстоит встретиться? --
Девушка огляделась. Окружающее, кроме тошноты, никаких чувств не вызывало.
Ей пришлось покрепче зажмуриться, чтобы отогнать отвратительное видение. --
Я надеялась, что мы попадем в другое место... до меньшей мере не сюда!
— Теплица, — проворчал Тарнболл довольно громко. — Из одной
неприятности в другую. В любом случае мне хотелось бы знать: где мы? Внутри
одного из тех экранов мы видели мир безумных машин... Это был ваш мир,
Спенсер?
— Что-то вроде того, — ответил Джилл. — Сейчас мы находимся в
нервном центре Дома Дверей. Это контрольная комната. По крайней мере, часть
ее. Она точно такая, как описывал Хагги, помнишь? Намного легче будет, если
ты станешь игнорировать "стены" и сконцентрируешься на полу. Стены --
экраны, своего рода сканнеры. Там, где калейдоскоп цветов, --
несформировавшиеся миры. Жидкие машины каким-то образом запоминают миры,
некоторые из них. Дом Дверей не держит записи на лентах, а создает нечто
вроде замороженной реальности, которую можно вызвать к жизни, синтезировать
вплоть до самых мельчайших деталей. Некоторые из этих сканеров сфокусированы
на нашем мире. Позже я покажу вам, что имею в виду.
— А сейчас ты чем займешься? — поинтересовался Тарнболл. — По-моему,
пора кончать со всем этим! — Его голос стал жестче. — Всего несколько
минут назад мы видели, как эта тварь прикончила Андерсона. А ведь мы смогли
выиграть только благодаря министру.
Джилл покачал головой.
— Да, — неторопливо проговорил он. — Жаль, что министр погиб... я не
хотел этого. В самом деле, я даже молился, чтобы он остался жив. Но если бы
он остался жив, нам все равно пришлось бы вырубить его... Обратите внимание,
что энергия постепенно возвращается в оружие и во всю конструкцию тоже. Этот
человек или не человек — тварь, спрятанная в инопланетном экзоскелете,
имеет под рукой некий контроллер. С помощью него он управляет Домой Дверей.
Однако мы ни в коем случае не должны давать ему никакого шанса.
Анжела отвела взгляд, когда Джилл запустил инструмент фонов. Потом он
сделал вертикальный разрез в том месте, где лишние конечности присоединялись
к телу Баннермена. Тут Баннермен перевернулся на спину и сел. Тарнболл
задохнулся, Джилл оскалился и отступил на шаг. Вновь в пустых глазницах
чудовища разгорелись адские огни. Экстрасенс постарался удержать себя в
руках. Он не нанес чудовищу никаких увечий. Он рассек инопланетный бандаж,
вот и все. Передвинув вращающуюся головку инструмента, он вновь нацелился на
Баннермена.
Одним взмахом экстрасенс отсек ноги Баннермена под коленями и отшвырнул
в сторону истекающие "кровью" обрубки. Тело Сита-Баннермена, вздрогнув,
изогнулось, оперлось на одну руку, а другую вытянуло в сторону, словно
пытаясь заслониться от Джилл а.
— Не надо больше! — прохрипел инопланетянин. — Если вы сделаете еще
один разрез выше, то пораните меня. Мои жидкости итак достаточно истощены.
Или... Если вы все же собираетесь убить меня, то сделайте это достаточно
быстро. Просто разрубите конструкцию на груди.
— Мы не стали бы вытаскивать тебя из этого морозного ада только для
того, чтобы убить тебя, Баннермен... или как вас там зовут, — сказал ему
Джилл. — Мы спасли тебя потому, что только ты можешь рассказать нам обо
всем. Но вначале, улитка, я хочу вытащить тебя из этой скорлупы.
— Из?.. — Потом Сит понял, о чем речь. — Вы хотите, чтобы я стал
более уязвим, — сказал он. — Я могу выйти из этого костюма, но тогда мы не
сможем говорить. Я могу произносить звуки только при помощи данной
конструкции. У меня нет органов, которые могли бы воспроизвести вашу речь.
Фоны не общаются подобным образом.
Джилл кивнул.
— Так как мне нужно говорить с тобой, то пока можешь оставаться там,
где ты есть. Вначале я хотел бы узнать о Клайборне, Андерсоне, Денхольме,
Вар-ре и Хагги. Где они?
Тарнболл и Анжела, не сговариваясь, шагнули вперед. Отведя взгляды от
стен, играющих калейдоскопом цветов, они переглянулись. Анжела была просто
поражена вопросом, который Джилл задал инопланетянину. Тарнболл всего лишь
вздрогнул.
— Что касается Клайборна, Андерсона и Варре, то я могу их вам
показать, — ответил Сит-Баннермен. — Точнее, мог до того, как вы лишили
меня возможности передвигаться. Сейчас я могу указать вам только общее
направление.
— Лжец! — фыркнул Джилл. — У тебя работает антигравитационный
двигатель. Я чувствую его так же отчетливо, как и биение собственного
пульса. Ты всего лишь выжидаешь шанс, чтобы воспользоваться им. Ты в любой
момент можешь подняться с пола и удрать... но раньше я разрежу тебя на
дюжину кусков.
— Что, черт побери, тут происходит? — поинтересовался Тарнболл. — Он
может показать нам Клайборна и остальных? Похоже, я что-то пропустил?
— Похоже, мы все что-то пропустили, — подправила его Анжела. — Что
происходит, Спенсер?
— Вы в шоке? — вопросом на вопрос ответил им Джилл. — Возможно, я
тоже. Я имею в виду, я предполагал, что дело может повернуться таким
образом, но уверен не был. Так или иначе, если вам не нравится кровавое
зрелище, то отвернитесь. Я не могу доверить вам присмотр за этой тварью,
пока у нее есть руки.
Анжела, поняв, что собирается делать Джилл, быстро отвернулась. Она
услышала, как громко вздохнул Тарнболл. Когда она повернулась назад,
наблюдение за Ситом-Баннерменом можно было доверить даже младенцу. Теперь,
было очевидно, что инопланетянин не смог бы ничего предпринять.
Джилл слегка побледнел, но голос его звучал так же твердо:
— Очень хорошо. А теперь ты покажешь мне, где я смогу найти остальных.
— И самого себя, — бездушно ухмыльнулся Сит-Баннермен. Приподнявшись,
он поплыл над полом, и Джилл положил ему руку на правое плечо.
— Выше не поднимайся, — предупредил экстрасенс. — И никаких трюков.
Если только у меня возникнет подозрение, что ты собираешься взлететь
повыше... для тебя будет все кончено. Понятно?
— Да. Я все понял, — ответил Сит-Баннермен. Он показал обрубком
правой руки на калейдоскоп цветов, а потом повел в ту сторону Джилла и
остальных по лабиринту контрольной комнаты. Они проходили мимо множество
работающих экранов, несколько раз сворачивали и вот наконец добрались до
места.
— Поразительно, — только и произнес Джилл, и в этот раз его голос
звучал много тише.
Позади одного из мониторов, скрестив руки на груди, в совершенно целой
одежде стояли шестеро людей. Грудь каждого поднималась и опадала. Плоть их
казалась естественной, приятно розовой. Без сомнения, они были живыми. Трое
из них были: Ми-лес Клайборн, Дэвид Андерсон и Жан-Пьер Варре. А остальные:
Спенсер Джилл, Джек Тарнболл и Анжела Денхольм.
— Клоны! — задохнулся Тарнболл. Джилл покачал головой.
— Извини, но должен тебя разочаровать, — сказал экстрасенс. — Они-то
реальные. Это мы — клоны! Ты... — Он поднес свое оружие как можно ближе к
летающему инопланетянину, — Ты крайний, кто все объяснит.
— Вы не клоны, — возразил инопланетянин. — Вы не конструкции, как
таковые, потому что каждый из вас обладает собственным разумом. Скажем так:
ваши воспоминания истинны, они не создавались искусственно. Кроме того,
жизненный опыт, который вы приобрели совсем недавно, ваш и только ваш.
Короче, вы — дубли, синтезированные копии, до самых мельчайших подробностей
походящие на оригиналы.
— Мы не... копии! — взвыл Тарнболл. — Ты больше не должен
использовать это слово!
— Должен не согласиться, — ответил Баннермен. — Могу я продолжать?
— Валяй, — согласился Джилл.
— На самом деле вы намного качественнее своих оригиналов... вы
позволите мне использовать слово "оригиналы"? Хорошо. В каждого из вас в
момент дублирования было введено несколько микросистем. Было улучшено
здоровье организмов, изменен метаболизм, убраны многие врожденные слабости,
присущие вашей расе. Фоны не выносят физического уродства или анормальностей
развития. "Болезненности" — вот, пожалуй, самый точный термин вашего языка.
Но психика, ваш: менталитет, остались прежними. Именно его я и тестировал.
Что же касается физиологии... Когда фон-наблюдатель экзаменует выбранную
группу, он должен быть убежден, что испытуемые имеют все преимущества.
Большинство из миров, в которых вы побывали, было неприятно вам по той или
иной причине, а их атмосфера, излучение, пыльца растений и прочее без этих
изменений были бы смертоносны для вас. Без некоторых усовершенствований
экзамен был бы провален вами, не начавшись. Вы все были бы давным-давно
мертвы.
— Как коротышка Хагги? — вновь задал вопрос Тарнболл, — Ведь он
мертв? Иначе, почему его нет здесь?
— И Род... Что с ним? — в свою очередь захотела узнать Анжела.
— Увы, — вздохнул Сит-Баннермен. — Хагги появился здесь по ошибке.
Он не был синтезирован. Человек, которого вы знали, был настоящим.
Удивительным человеком! Каким-то образом ему удалось избежать наиболее
опасных мест, обнаружить пищу и удрать от преследователя — машины, которую
я послал, чтобы найти его и поскорее выставить отсюда.
— И она поймала Хагги, — кивнул Джилл. — Ты мог выставить его из
Дома Дверей, а вместо этого включил в игру. Ты намеренно убил его. А ведь он
мог бы прожить долгую жизнь.
— По-видимому. — Казалось, голос Сита-Баннермена дрогнул.
— А Род? — вновь спросила Анжела.
— Я пригласил вашего мужа, чтобы... прибавить пикантности, — ответил
Сит. — Но, пожалуйста, не обвиняйте меня в его убийстве. Я верю, что вы
сделали...
Неожиданно Анжела сломалась. Ее колени подогнулись, она качнулась и
мешком плюхнулась на пол. Джилл и Тарнболл инстинктивно повернулись к ней...
и у Сита появился шанс. Он на полную мощность использовал свой
антигравитационный двигатель, метнулся вверх к потолку лабиринта, вырвался
из захвата Джилла. Экстрасенс совершил дикий прыжок, его оружие яростно
зажужжало. Он промахнулся всего на двенадцать дюймов.
Сит поплыл под потолком лабиринта и вскоре исчез...
Несколько мгновений Джилл был в ярости, но не произнес ни слова. Со
злобой швырнул он на пол оружие фонов и потряс кулаком. Когда дар речи
вернулся, он выругался, назвав себя неуклюжим клоуном. Все это заняло
несколько секунд. И вот он стоит посреди коридора, бледный, безвольный,
трясущийся.
— Это я виновата! — задохнулась Анжела. — Извини, Спенсер. Но когда
он...
— Нет, — скрежеща зубами, произнес экстрасенс. — Ничьей вины тут
нет. Или считайте, что виноват я, если вам нужно на кого-то показывать
пальцем. Все равно рано или поздно он бы удрал. Это — его обитель, а не
наша. Мы не смогли бы разгадать все его хитрости.
— Он не смог бы сбежать, если бы ты убил его, — сказал Тарнболл,
словно констатируя факт, но без всяких обвинений.
— Я не смог, Джек, — беспомощно ответил ему Джилл. — Не потому, что
я не хотел этого делать, и не потому, что он был недостоин смерти, а потому,
что не мое дело убивать. Я хотел... даже не знаю... заставить его
помучиться, что ли? Да, я так думаю. По-своему помучиться. К тому же я
совершенно уверен, что его соотечественники обвинят его в преступлении. У
игры, что вели с нами, существовали определенные правила, а он стал их
менять. Но убивать его... Это могло бы разозлить его сородичей.
— И что теперь? Мы станем охотиться на него?
— В этом месте? Как бы он не стал охотиться на нас! Мы не знаем, где
он, что он может сделать, — Неожиданно Джилл почувствовал, что попал в
ловушку, даже более крепкую, чем тогда, когда был всего лишь пленником Дома
Дверей, вынужденным путешествовать по опасным мирам. — Боже, — вытянул он
дрожащую руку, — вот что он может использовать против нас... — Экстрасенс
сделал паузу, пожевав губы. Задумавшись, Джилл так и не закончил фразы.
— Что? — попыталась подтолкнуть его Анжела.
— ...И я надеюсь, что смогу использовать это против него! — Джилл
угрюмо улыбнулся, а потом продолжал: — Синтезатор — Дом Дверей... всего
лишь машина. Буду думать о ней, как о машине, а об этом гаде, как о
водителе. А я, как нежелательный пассажир, смогу доставить ему массу
проблем.
— Вроде как стукнуть посильнее по приборной доске? — поинтересовался
Тарнболл. — Ударить по тормозам и так далее?
— Может быть, даже надавить на акселератор, — ответил Джилл.
И пока агент помогал Анжеле встать, Джилл уселся на пол. Он наградил
своих спутников горячим и беспокойным взглядом. На губах его затаился
призрак улыбки. Потом экстрасенс закрыл глаза и опустил голову на руки. Дом
Дверей, в самом сердце которого они находились, был огромным лабиринтом --
сверхъестественным, многоцветным калейдоскопом, и очень, очень, очень тихим
местом...
В голове Джилла, внутри мира его ментальной машинерии, было неспокойно.
Сит уже взялся за работу, готовя синтезатор для нападения. И Джилл
чувствовал, как проворные "пальцы" инопланетянина уверенно выполняют
необходимые функции, словно пальцы опытного вора, шарящие в кармане. Сит
трудился осторожно, словно опасаясь Джилла, хотя и считая человеческое
существо ни на что не способным. Джилл знал это и решил доказать Баннермену,
настолько тот ошибается.
Сит подготовил ядовитые газы, которые Джиллу пришлось направить в
совершенно иное место. А ведь предназначались они именно для того сектора,
где находился экстрасенс и его спутники. В итого газ попал в имитацию давно
мертвого мира, расположенного во многих световых годах от Земли, согласно
памяти синтезатора. Расстроившись, Сит ответил тем, что приостановил работу
систем жизнеобеспечения и "притушил" свет. Джилл вновь отменил команду
инопланетянина и "включил" все снова. Сит определил местоположение своей
гротескной конструкции для коррекции (она по-прежнему преследовала Хагги,
двигаясь через замерший инопланетный океан, где, то и дело, огромные твари,
напоминающие китов, пробивали лед, выбрасывая к небу водяные фонтаны) и
приказал ей вернуться в Дом Дверей. Джилл отменил эти инструкции, приказав
охотнику как можно быстрее принести Хагги в контрольную комнату. А потом
отправиться за Ситом! Этот приказ Сит в свою очередь отменил.
Так все и продолжалось. Инопланетянин наступал, Джилл оборонялся. Это
был своего рода пат. Со временем опыт Джилла в управлении инопланетной
техникой увеличивался, росло его искусство. Постепенно он начал
перехватывать инициативу. И вскоре Сит понял, что синтезатор — обоюдоострый
клинок.
Человек по сравнению с фоном имел два больших преимущества, и когда
пришло время, Джилл использовал оба. Как только Сит почувствовал, что его
противник набирает силу, и обнаружил изменения, которые начали происходить в
Доме Дверей, он понял, что у него остался единственный способ спасения --
бегство.
В антигравитационных доспехах, которые едва слушались приказов после
вмешательства Джилла, ощущая, как скафандр-Баннермен теряет температурный
контроль, Сит отправился к узловой точке. У него не было выбора, он должен
был вышвырнуть из Дома Дверей трех человеческих существ. Он не мог просто
"выключить" синтезатор, потому что это требовало как концентрации внимания,
так и мастерства в проведении ряда подготовительных маневров. А Джилл,
несомненно, стал бы мешать ему. К тому же Сит до сих пор боялся, что кто-то
из его врагов узнает еще о каких-то его слабостях.
Джилл почувствовал, когда Сит сдался. Он ощутил, как меняется работа
большей части механизмом Дома Дверей, и немедленно запросил синтезатор о
причине этих изменений. Ответ пришел моментально.
— Идем! — открыв глаза, воскликнул Джилл и быстро вскочил на ноги. --
Вернемся домой, прочь ото всей этой фоновской паутины.
— Идем? — эхом отозвался Тарнболл, не сомневаясь в том, что сказал
приятель. Однако в его голосе прозвучали вопросительные нотки. — Он так
легко отступился?
Джилл хищно рассмеялся.
— Легко для тебя! — ответил он, а потом нахмурился. — Однако нам
надо поспешить. Сейчас нет времени на болтовню.
Он повернулся к эфемерным "стенам" и кое-что приказал калейдоскопу
цветов, потом сфокусировался на склоне Бена Лаверса, расположенного снаружи
"замка" и ближайших городках: Кенморе, Киллине и Лочератхеде. Был полдень,
серое небо, и великолепный мягкий снег падал, покрывая землю саваном от
побережья до склонов гор. Но когда картинка стала четче, Джилл и его
спутники были потрясены до глубины души.
— Что это, черт побери?.. — задохнулся Тарнболл. Люди в радиационных
костюмах двигались по склонам Бена Леверса, обходя замок по кругу. Башня,
окруженная лесами, стала по высоте такой же, как и сам Замок. На платформах
было установлено множество самых разнообразных машин. Ученые в белых халатах
стояли на асфальтовом шоссе, идущем вдоль озера. Через бинокли они
рассматривали Замок и башню. Весь остальной мир казался первозданной
пустыней.
Пока Джилл, Тарнболл и Анжела наблюдали за происходящим, группа ученых
и техников отошла по дороге и погрузилась в автомобили. Телевизионные камеры
проследили весь их путь, а потом вновь повернулись в сторону Замка. Городки,
расположенные на берегах озера, изолированные фермы и поселения — все они
были пусты.
— Мой Бог! — прохрипел Тарнболл. Анжела, увидев, как изменилось его
лицо, отступила в объятия Джилла.
— Спенсер, — почти не дыша, произнесла она, — ты знаешь, что они
задумали?
— Думаю, да, — ответил экстрасенс. — Тем не менее мы можем
остановить их. Они хотят стереть Замок с поверхности Земли.
Глава сорок восьмая
— Двери, — объявил Джилл, пробираясь через сверхъестественный
лабиринт. Он хотел бежать, но ноги его скользили, словно к подошвам были
привязаны гигантские щетки. — Мы должны найти двери. Некоторые из этих стен
— локаторы, некоторые — хранилища и Бог знает, что еще, а другие — двери.
Я знаю, где они, вот только бы суметь обнаружить их визуально. То, как
синтезатор воспринимает направление, сильно разнится от моего восприятия.
Будем действовать методом проб и ошибок. Будем искать до тех пор, пока не
сумеем пройти сквозь них. Или же попробуем повторить тот маршрут, которым
привел нас сюда инопланетный ублюдок. Я попытаюсь использовать синтезатор,
чтобы он подсказал мне, где я ошибаюсь.
— Мы тебе верим, — поддержал его Тарнболл. — Только не
останавливайся. Мы должны успеть! — Агент бежал следом за Джиллом, почти
наступая ему на пятки. — Но ведь найти выход, должно быть, несложно.
Настоящий замок не так уж и велик.
Джилл даже не обернулся.
— Помнишь, что говорил Хагги? Он ведь несколько миль шел по этому
месту? Это синтезированное пространство, Джек... Пространство внутри
пространства. Оно больше внутри, чем снаружи. Более, эта комната управления
размером с целую галактику!
— Дерьмо! — засмеялся Тарнболл. Казалось, у него началась настоящая
истерика. — Дом Дверей! И мы не можем обнаружить ни одной двери!
— Если бы Барни был здесь, он бы нашел одну из дверей по запаху, --
ответил Джилл, пытаясь ментально просканировать стены впереди.
— Барни? — удивилась Анжела. А потом позвала: — Барни! — И спросила
у Джилла: — Так где же этот пес?
— Последний раз я видел его в мире Клайборна, — ответил экстрасенс.
— Но, насколько я знаю Барни, с ним будет все в порядке. Ужасы мира
Клайборна предназначались для того, чтобы развлекать нас, а не его.
Тарнболл поймал Джилла за локоть.
— Спенсер, сколько времени, по-твоему, понадобится ученым, чтобы
расчистить район? Я имею в виду...
— Сколько времени у нас осталось? Откуда я знаю? Может быть, день, а,
быть может, несколько часов. Кто знает, когда они решили ударить?
— А может, осталось всего... несколько минут? — прошептала Анжела.
Джилл на этого ничего не ответил.
На самом деле им оставалось всего полчаса.
Маленький термоядерный заряд — "тактическое" сравнительно чистое
оружие — должен был разрушить Замок и большую часть скудного пастбища Бена
Лаверса, а потом превратить каменную основу под ними в настоящий ад. Но шрам
не остался бы надолго. Через неделю окрестные жители уже смогли бы вернуться
в свои дома внутри двадцатипятимильной зоны оцепления.
Решение уничтожить Замок доследовало сразу же после исчезновения
Андерсона, Джилла и остальных... Но особенно Андерсона. Как могло случиться,
что министр обороны оказался в руках инопланетных агрессоров? Андерсон ведь
был хорошо осведомлен не только о Британских вооруженных силах, но и о НАТО,
а также о военных силах всех крупных стран планеты. Когда общественность
узнала о его похищении, поднялся международный скандал, представители многих
стран требовали принять немедленные меры. Военные силы закрыли район, в
кратчайшие сроки была возведена башня и вывезено население.
Объединенный штаб НАТО расположился в одном из отелей Питлочри...
Теперь военные отсчитывали последние минуты перед взрывом, наблюдая за
происходящим через телекамеры.
— Что... Кто-нибудь может мне сказать, что это такое? — спросил
кто-то из офицеров.
Тем временем оператор, сидящий за новенькой крошечной системой
наведения, начал отсчет равнодушным голосом:
— Сорок восемь... сорок пять... сорок два...
Взгляды всех присутствующих замерли на экранах. Рты высшего офицерского
состава открылись от удивления.
— Тарнболл! — выкрикнул кто-то из присутствующих. — Джек Тарнболл!
Это один из похищенных. Он находился непосредственно в подчинении Андерсона.
— Тридцать шесть... тридцать четыре... тридцать два...
— Вы уверены? — попробовал уточнить генерал, командовавший операцией.
Кто-то рванул выдвижной ящик и высыпал его содержимое. Журналы и газеты
дождем посыпались на пол. Потом под нос генералу сунули копию "Обсервера".
Там были фотографии всех жертв Замка.
— Двадцать шесть...двадцать пять... двадцать четыре... двадцать три...
На экране Тарнболл безумно размахивал руками, что-то кричал, но голоса
не было слышно, так как камеры не транслировали звук со склонов холма. К
тому времени все электрические цепи механизмов, оставленных вокруг Замка уже
были отключены, кроме кабелей, питающих телекамеры и саму башню. Тарнболл
знал об этом, так как это была стандартная процедура перед взрывом, и
поэтому танцевал, как безумный, на склоне Бена Лаверса. Он выглядел
оборванцем: с всклокоченными волосами, грязный — бродяга в вонючих
лохмотьях. Но это, несомненно, был Джек Тарнболл.
— Девятнадцать... восемнадцать... семнадцать...
Тарнболл залез на одну из мачт и прижался лицом к телекамере. Губы его
двигались, складываясь в слова:
"Отключите... траханую... бомбу!.."
— Боже! — только и смог произнести генерал.
Тогда кто-то из офицеров взял на себя инициативу и прервал обратный
отсчет на цифре двенадцать.
Тарнболл тем временем слез с вышки, но продолжал танцевать и беситься
до тех пор, пока с треском не ожил один из громкоговорителей:
— Хороню, мистер Тарнболл. Мы видим вас. Операция была прервана.
Оставайтесь там, где находитесь. Сейчас кто-нибудь приедет и заберет вас.
— Ты пойдешь с ним, — сказал Джилл Анжеле. Они наблюдали, как
возвращались машины. Тарнболл спустился к дороге, чтобы встретить их. Но он
обещал не покидать окрестности Замка, пока не получит сообщения от Джилла.
Если же оно не придет... По крайней мере, он сможет рассказать остальным о
Замке. И, возможно, сумеет помочь военным в их приготовлениях...
— Почему? — спросила девушка. И немедленно, кивнув, сама же и
ответила на свой вопрос. — Потому что я буду в безопасности, когда покину
Замок. Нет, я думаю, мне лучше будет удостовериться, что и ты тоже в
безопасности. Я уйду отсюда вместе с тобой.
— Я остался, потому что не мог уйти отсюда вместе с Джеком, --
монотонно начал объяснять Джилл. — Я не могу пока уйти отсюда. Все дело в
моем даре... Не знаю, возможно ли то, что я задумал... Но я попытаюсь. Ты
видишь это место, этот звездолет, синтезатор, Дом Дверей... он похож на
экзаменационную комнату в университете, где у студентов принимают последний
экзамен. Я имею в виду самый последний! Фоны устраивают его для того, чтобы
определить, какой расе погибнуть, а какой остаться жить. Так или иначе, но
судьба всех планет решается прямо здесь. Если раса, населяющая какую-то
планету, окажется достойной, если она разумна, умна, борется за выживание,
тогда все в порядке. Как я понимаю, мы прошли все тесты, но... Фонам нужны
новые планеты, пригодные для обитания. Они распространяются по вселенной.
Если они обнаруживают подходящий мир, то могут изменить его сообразно своим
вкусам и, таким образом, захватить его, если обитатели не окажутся на
достаточной высоте. Поэтому, когда мы прошли испытания, хозяин этого корабля
изменил старые правила и ввел собственные. А теперь он собирался отправиться
домой и доложить, что мы, люди, недостойны... И...
— Ты собираешься отправиться вместе с ним, чтобы объяснить истинное
положение дел, — вздохнула Анжела.
— Если смогу, — кивнул Джилл.
— Я отправлюсь с тобой. Джилл покачал головой.
— Мы не знаем, что случится дальше. В любом случае, ты не должна
тратить на меня свое время. Спенсер Джилл не тот случай. Моему телу,., нет,
тому телу, — он кивнул в сторону, где они оставили спящих, — осталось,
может быть, пару лет жизни. Вот и все. Конец.
— А как же насчет тела, которое ты используешь сейчас?
— Это тело? — Джилл внимательно осмотрел себя. — Я думал об этом,
и... оно не мое. — Он покачал головой. — И ты сейчас не в своем теле.
Позже, когда я обнаружу, как вернуться обратно в наши тела... Я хочу
сказать, что я снова хотел бы стать самим собой.
— Понимаю, что ты имеешь в виду, — вздохнула девушка. — В самом
деле, мы не знаем, как долго мы... на какой срок использования рассчитаны
эти тела? Но в любом случае я хотела бы отправиться с тобой.
Джек пожал плечами и вздохнул.
— Мы сможем обсудить это позже. Сейчас никто никуда не отправиться,
пока я до конца не исследую возможности синтезатора и не научусь управлять
им. Сейчас я усну и во сне стану программировать синтезатор. Когда проснусь,
то уже буду знать все, что необходимо... По крайней мере, я на это надеюсь.
Думаю, что это возможно, потому что синтезатор может формировать
энергетические лучи, пересылать сообщения, идеи. — Он снова пожал плечами.
— И быть может, когда я проснусь, то буду знать, что еще может делать
синтезатор. Так... почему бы тебе тоже немного не вздремнуть?
Она улыбнулась безо всякой застенчивости, соблазнительно, хотя, может,
немного нервно, и ответила:
— Я думала, ты никогда об этом не попросишь! — И до того, как он
успел что-то сказать, добавила: — Но, Спенсер, может быть, мы ляжем спать в
моем мире? Только на одну ночь? Это... рай, если там не будет клонов Рода. Я
хотела бы поплавать с тобой в теплом море, встретить с тобой закат, а потом
уснуть рядом с тобой. Это возможно?
И, бросив косой взгляд на его лицо, она уже знала, что такое
возможно...
Они проснулись на заре в чаше из листьев — на вершине самой огромной
пальмы, какую только сумели разыскать. Спустившись на песок, холодный там,
где ночью море покрывало берег сверкающей рябью, Джилл почувствовал себя
совершенно иным человеком. Таких ощущений он не испытывал с раннего детства
и всегда считал, что они остались в прошлом. Анжела была его, пусть на
короткое время, и чтобы ни принесло будущее, он знал: все, что случилось, --
правильно.
Пока они спали, синтезатор наполнил разум Джилла новыми знаниями. На
какое-то время синтезатор превратился для экстрасенса в источник
инопланетных знаний, которые... если все сложится должным образом, смогут
повести человека к звездам. Конечно, это случиться не при жизни Джилла,
потому что отпущенное ему время очень кратко, но непременно произойдет. Если
все пойдет согласно плану экстрасенса. Если...
Первым признаком того, что все идет не так, как ему хотелось бы, Джилл
получил, когда он и Анжела отправились прогуляться вдоль берега. Экстрасенс
чувствовал месторасположение нескольких узлов, находящихся поблизости, но
идея использовать в качестве двери раковину гигантского моллюска
зачаровывала Джилла, и он хотел увидеть это своими глазами. И вот очутившись
на берегу, который он впервые увидел через систему ментальных локаторов,
Джилл почувствовал тревогу.
Девушка ощутила, как напряглась рука Джилла, и внимательно посмотрела
ему в лицо.
— Спенсер?
— В Доме Дверей гости, — сказал он. — Их несколько.
Анжела вцепилась в его руку.
— Гости? Джилл кивнул.
— Нас обнаружили. — Он повернулся и посмотрел назад, туда, откуда они
только что пришли.
Она проследила за его взглядом и заметила, как что-то формируется над
берегом. В воздухе появилась нечто продолговатое, напоминающее дверной
проем. Потом оно двинулось в сторону людей — плывущий от жары воздух,
размерами и формо
