Алекс Гарленд. Пляж
страница №9
...лась проблема сБагзом. Если не знать особенностей его характера, то вы и
не поймете, как он может достать. Я вновь лег на спину и
начал наблюдать за облаками, чувствуя досаду.
Она появилась у меня раньше - еще с того момента,
когда, два часа назад, мы заняли свой наблюдательный пост,
чтобы в который раз убедиться, что Зеф с Сэмми по-прежнему
находятся на пляже соседнего острова. Я понимал, что это
повод вздохнуть с облегчением, но данный факт, наоборот,
подействовал мне на нервы, и по мере того, как пролетали
утренние часы, я тщательно обдумывал возникший парадокс.
Первой моей мыслью было, что его причина кроется в
неопределенности ситуации. Я устал ждать, и мне хотелось,
чтобы поскорее наступила развязка. Даже если события станут
развиваться по наихудшему варианту, и те люди направятся к
нам, тогда ситуация, по крайней мере, прояснится. В таком
случае мы смогли бы повлиять на ее развитие.
Но мне не понадобилось много времени, чтобы понять,
что моя догадка неверна. В процессе проработки наихудшего
варианта я неизбежно перешел к самому благоприятному. Я
представил, что Зеф и Сэмми исчезли, вернулись на Пханган
или Пхелонг и что я их больше никогда не увижу. Именно в
тот момент я и понял, в чем заблуждался, ведь эта
оптимистичная мысль вызвала у меня разочарование.
Непостижимая правда заключалась в том, что мне не хотелось,
чтобы они возвращались. Я досадовал еще и потому, что не
хотел, чтобы они оставались на месте. А тогда самый худший
вариант представал самым лучшим. Я хотел, чтобы они
добрались до нашего острова.
- Тоска, - беззаботно пробормотал я. Джед рассмеялся.
- Тоска - это хорошо, Ричард, - сказал он. - Тоска -
безопасная штука. Я не ответил ему. Я еще не поделился с
Джедом мыслями о Зефе и Сэмми, полагая, что такие мысли не
очень-то ему понравятся. Но я колебался. Возможно, он думал
так же, как и я. Я знал, что он испытывает удовольствие,
ускользая от охранников полей, что было опасным делом, и я
не забыл, что о нем говорил Кити. Я решил незаметно
прощупать почву.
- Джед, - спросил я, зевая, чтобы подчеркнуть этим
случайный характер своего вопроса, - ты помнишь войну в
Персидском заливе?
- Конечно.
- Меня просто интересует одна вещь... Ты помнишь,
из-за чего заварилась каша? Когда мы велели им убираться из
Кувейта, грозя в противном случае раздавить их в лепешку, и
Саддам что-то там говорил?
- Он отказывался, так ведь?
- Верно. - Я приподнялся на локтях. - Мне просто
интересно, что ты тогда думал?
- Что я думал?
- Насчет повода к войне в Персидском заливе.
Джед опустил бинокль и почесал бороду:
- Я думал, что все это - куча лицемерного дерьма, если
я правильно помню.
- Да нет, я имею в виду, что ты думал насчет
возможности начала войны. Ты испытывал из-за этого тревогу?
- Ну... в общем-то, нет.
- А ты не испытывал... нетерпеливого ожидания, когда
же она начнется?
- Нетерпеливого ожидания?
- Да... Между нами... - я глубоко вздохнул, - я
надеялся, что Саддам не отступит... Знаешь, мне просто
хотелось посмотреть, что из этого выйдет.
Глаза Джеда сузились.
- Послушай, Ричард, - сказал он. - Я совершенно не
понимаю, почему ты заговорил об этом.
Я почувствовал, как покраснел: - Да я и сам не пойму.
Просто эта мысль почему-то вдруг пришла мне в голову.
- Ага. Ну, я думаю, что в какой-то степени ждал начала
войны в Персидском заливе. Это было драматично и
возбуждающе, и, как ты сказал, мне хотелось посмотреть, что
из этого выйдет. Но когда я увидел по телевизору дорогу в
Басру и разбомбленное бомбоубежище, мне стало не по себе. Я
чувствовал себя так, как будто сначала чего-то не понимал,
а теперь понял, но слишком поздно. Такой ответ тебя
удовлетворит?
- О да, - быстро ответил я. - Полностью.
- Хорошо. - Джед усмехнулся. - Итак, Ричард, тебе
скучно.
- Ну, не то чтобы скучно...
- В общем, тебя охватило безразличие.
- Может быть.
- Что бы там ни было, тебе нужно немного встряхнуться.
Прекрасно. Давай сходим на поле и стащим травки.
- Мм...мы? - слегка заикаясь, спросил я, потому что
одновременно горел желанием отправиться туда и сильно
удивился. С тех пор как я начал работать с Джедом, он
только один раз ходил за травкой, причем оставил меня тогда
на нашем наблюдательном пункте. - Ты хочешь сказать, что мы
пойдем вдвоем?
- Конечно. У нас в запасе уйма времени, рискнем
предположить, что они ничего такого не сделают, пока нас не
будет. Кроме того, я заметил, что запасы в лагере подходят
к концу.
- По-моему, это замечательная идея!
- О'кей. - Он встал. - Тогда пошли.
С седловины между двумя островными пиками можно было
точно определить местонахождение полей с марихуаной, хотя
их и закрывали деревья. В лиственном шатре виднелись
неожиданные провалы там, где одна терраса сменялась другой.
С высоты казалось, что террасы представляют собой единый,
сплошной склон со случайными разрывами в шатре листвы.
Иллюзию создавал приподнятый угол обзора. Я предположил,
что из-за этого полей и не замечали с воздуха.
Когда мы подошли к седловине, Джед подал мне знак
вытянутой вперед ладонью с сомкнутыми пальцами, и мы начали
спускаться в DMZ - так я решил называть это место. Во время
спуска я внимательно смотрел на ноги Джеда. Я обратил
внимание, что он ходит намного тише меня, хотя мы двигались
по одному и тому же покрову из опавшей листвы и веток, и
мне очень хотелось понять, каким образом ему это удается.
Одна из причин заключалась в том, что он наступал на всю
подошву, а не на носок. Я же, наоборот, наступал на носок,
поскольку, пытаясь двигаться бесшумно, инстинктивно
стремился идти на цыпочках. Понаблюдав за ним, я догадался,
что моя манера ходьбы лишена здравого смысла. Равномерно
распределяя давление по всей ступне, он с меньшей силой
опускал ногу на ветки и, в то же время, разглаживал под
ступней целый участок листвы. Когда я перенял его метод, я
сразу же уловил на слух перемену. Вдобавок к этому, он
довольно высоко поднимал ноги, поэтому они не скользили над
поверхностью земли и не цеплялись за то, что на ней лежало.
Чтобы лучше запомнить эти уроки, я начал играть сам с
собой, когда мы медленно пробирались через DMZ. Если я
задевал прутик, это означало, что я натыкался на мину; если
же я слишком громко наступал на лист - с шорохом, не
похожим на обычно раздававшиеся в джунглях звуки, - это
означало, что меня снял снайпер. Я также решил, что
попадавшаяся время от времени на дороге паутина - это
противопехотная мина "клеймор", и старательно переступал
через нее, если только ее уже не разорвал до этого Джед.
Памятуя о видеоиграх, я взял себе три жизни, а также еще
одну жизнь в запас, если увижу какое-нибудь животное больше
жука раньше, чем оно заметит меня. Единственным недостатком
в этой игре было отсутствие наказания в случае потери всех
жизней - а подобное случилось уже несколько раз. Но стыд
сам по себе служил довольно сильным наказанием, и, за
исключением этого единственного изъяна, игра оказалась
замечательной.
Я так здорово развлекался, что даже немного
расстроился, когда мы подошли к полю. Несколько минут мы
молча сидели на корточках на краю джунглей, стараясь
удостовериться, что поблизости никого нет. Потом Джед
обернулся ко мне. "О'кей, - одними губами произнес он,
указывая на меня. -Иди".
Мои брови поползли вверх, и я коснулся рукой груди. Он
кивнул. Я усмехнулся и поднял большие пальцы рук. Затем я
пригнулся как можно ниже к земле, только не опускаясь на
четвереньки, и устремился вперед.
Между деревьями и границей поля было не менее трех
метров хорошо утоптанной земли: именно по этому участку и
ходили охранники. Выбравшись из-под укрытия деревьев, я
сначала посмотрел налево и направо, а затем быстро
проскочил это свободное пространство. Я учитывал, что
охрана может появиться в любой момент, поэтому, не тратя
времени зря, попытался сорвать несколько приличного размера
веточек. Здесь у меня сразу же возникли трудности. Стебли
марихуаны оказались на редкость жесткими. Я как можно тише
скручивал их и разрывал отдельные волокна, но был не в
состоянии оторвать веточки от главного стебля. В довершение
ко всему мои руки вспотели и стали ужасно скользкими, и я
не мог как следует схватиться за веточки. Я оглянулся на
Джеда. Он в отчаянии прижал руку к голове. "Что мне
делать?" - беззвучно спросил я его.
Он поднял нож и саркастически помахал им над головой.
Я понял, что ринулся вперед, прежде чем Джед успел дать мне
нож. Кляня себя за спешку, я сложил руки ковшиком - я
показывал, что Джеду лучше бросить мне нож. Нож промелькнул
в воздухе, и я наконец смог справиться с непокорными
стеблями. В качестве компенсации за просчет я задержался на
минуту дольше, чем следовало, и поэтому вернулся обратно с
внушительной охапкой веточек в руках.
- В чем дело, Ричард? - спросил меня Джед, когда мы
достигли нашего безопасного наблюдательного пункта. - Я
думал, ты будешь доволен таким возбуждающим приключением. -
Он дружески похлопал меня по спине. - Я думал, что ты от
счастья запоешь эту смешную песенку про мышку.
Я покачал головой и положил охапку на землю:
- Я в порядке, Джед.
- Дело не в ноже, нет? Знаешь, это я виноват. Я велел
тебе идти до того, как дал тебе нож.
- Нет, нет. Нож тут ни при чем... ну, почти ни при
чем... и ты в этом не виноват. Мне надо было самому
сообразить. Но я действительно в порядке.
Мои слова, по-видимому, не убедили Джеда.
- Я знаю, в чем тут дело. Ты хотел посмотреть на
охранников?
- Ну... - Я пожал плечами. - Интересно было бы на них
взглянуть.
- Не знаю, Ричард, но мне кажется, что ты попусту
расстраиваешься. Поверь мне на слово - нам повезло, что мы
ни на кого не напоролись.
- Конечно... - Я на мгновение задумался и рассеянно
сорвал бутон-другой. - А любопытно, что бы, по-твоему,
случилось, если бы они заметили нас?
- Гм... не знаю. Лучше не попадаться им на глаза.
- Думаешь, они убили бы нас?
- Может быть. Вообще-то у меня есть некоторые сомнения
на этот счет, потому что подобная вещь не имеет смысла. Они
знают, что мы здесь, мы тоже знаем об их присутствии, и
никто из нас не хочет, чтобы наши секреты были раскрыты,
поэтому...
- Я слышал, что Даффи как-то разговаривал с ними...
Джед удивился:
- Кто тебе сказал?
- Гм... По-моему, Грег.
- Я думаю, он ошибся. Сэл обязательно сообщила бы мне,
если бы подобное произошло, но она ничего такого не
говорила.
- Слушай... А что если они схватят Зефа и Сэмми? Это
совершенно другое дело, ведь эти парни не связаны с нами.
- Да. Они могут убить Зефа и Сэмми.
- По крайней мере, тогда решится наша проблема, -
осторожно предположил я, ожидая, что Джед возразит мне, но
он не возразил. Он лишь кивнул мне.
- Да, - с безразличием произнес он. - Тогда проблема
решится.
Зомби - пожиратели рыбы
К тому времени как мы вместе прыгнули с водопада, уже
стемнело. Нам пришлось прыгать в полной темноте, не видя ни
берегов озера, ни белой пены в том месте, куда низвергался
водопад. Потом нам пришлось пробираться через лес. Я бы
точно заблудился, если бы не Джед.
Я хотел быстро поесть и провести остаток вечера,
плавая посреди свечения. Мне также не терпелось рассказать
своим друзьям о спящем охраннике, что совершенно выскочило
у меня из головы вчера из-за возбужденного состояния.
Однако, подойдя к хижине-кухне, я не нашел там привычной
еды, завернутой в банановые листья. Я нашел лишь немного
холодного вареного риса. Тогда я поискал большой кухонный
котел, предположив, что Грязнуля просто-напросто забыл
выложить из него рыбу и овощи, но в котле тоже ничего не
оказалось. Это было странно, ведь обычно повара оставляли
кое-что на завтрак. Я в раздумье погладил пустой живот и
огляделся по сторонам. Тут я заметил нечто еще более
странное. Кроме Джеда, сидевшего в нескольких метрах от
меня, в лагере никого не было. Я не видел в темноте ни
огоньков от косяков, ни горевших в палатках фонариков.
Я подошел к Джеду:
- Тебе ничего не кажется странным? - спросил я его.
Он пожал плечами:
- Странно только, что я не вижу своей еды.
- Да... точно. Еды нет. И людей тоже.
- Людей? - Джед посветил вокруг своим фонариком
"Мэглайт".
- Понимаешь, о чем я?..
- Да. - Он встал. - Странно все это...
Несколько секунд мы оглядывались по сторонам, следя за
желтым лучом света. Неожиданно поблизости раздался громкий
стон - кто-то стонал от боли.
- Господи, - прошептал Джед и выключил фонарик. - Ты
слышал?
- Конечно.
- Кто это был?
- Откуда мне знать?
Мы замолчали, внимательно прислушиваясь. Затем мы
снова услышали стон, от которого у меня встали торчком
волосы на затылке.
- Боже мой, Джед! Включи фонарик снова! Эти стоны
действуют мне на нервы.
- Если они действуют тебе на нервы, то почему же ты
улыбаешься?
- С чего ты взял, что я улыбаюсь?
- В твоем голосе слышится смех.
- Включи же этот чертов фонарь!
- Нет, - прошептал он. - Мы же не знаем, что
происходит.
Мы снова прислушались. Я вспомнил свое первое утро на
острове, когда очнулся после лихорадки и бродил по пустой
площадке. Довольно неприятное ощущение даже при дневном
свете. Вы как-то неуютно чувствуете себя в пустынном месте,
где, как вы точно знаете, должно быть полно народу. С
жуткими стонами в темноте здесь было раз в десять страшнее.
- Похоже на фильмы о зомби, - мрачно пробормотал я и
захихикал. - "Зомби - пожиратели плоти".
Джед не ответил мне. В следующий раз, когда мы
услышали стон, мы сумели определить, откуда он донесся. С
левой стороны от нас, оттуда, где было раскинуто
большинство палаток.
- О'кей, - сказал Джед. - Пошли на разведку. В
авангарде пойдешь ты.
- Я? Фонарик же у тебя.
- Мне нужно держать его, а у тебя будут свободны обе
руки.
- Свободны для чего?
- Чтобы сражаться с зомби.
Джед зажег фонарик и осветил палатку Грязнули, а я
пробормотал ругательство и медленно двинулся по направлению
к ней.
Я сделал всего несколько шагов, когда полог палатки
откинулся и оттуда высунулась голова Эллы.
- Джед? - спросила она, заслоняясь рукой от света.
- Ричард. И Джед. Что случилось, Элла?
Она покачала головой:
- Забирайтесь сюда. Катастрофа. - Это все Кити, -
рассказывала Элла, вытирая лоб Грязнули. Именно его стоны
мы только что слышали, и во время нашего разговора он
продолжал стонать. Он лежал с закрытыми глазами и обеими
руками мял свой огромный коричневый живот. По-моему, он
даже не осознавал, что мы сидим в палатке. - Идиот.
Я удивленно поднял брови:
- Почему? Что он такого натворил?
- Он положил в одно из ведер кальмара, а мы нарезали
кальмара на куски и перемешали с остальной рыбой.
- Ну и что?
- Кальмар был уже дохлый, когда он проткнул его
острогой.
Джед прерывисто вздохнул.
- Почти все отравились. Душевая хижина забита рвотой,
а к Хайберскому проходу лучше не подходить.
- А ты? - спросил я. - Ты вроде бы в порядке.
- Всего пятеро или шестеро легко отделались. У меня
немного поболел живот, но мне, похоже, повезло.
- Зачем же Кити бросил острогу в дохлого кальмара?
Глаза Эллы сузились:
- Я бы тоже хотела знать. Нам всем хотелось бы
спросить его об этом.
- Да... А где же он? У себя в палатке?
- Наверное, там.
- Хорошо. Пойду схожу к нему...
Я выбрал подходящий момент для ухода, потому что,
когда я вылезал наружу, Грязнуля сел прямо, и его рвота
брызнула во все стороны. Я быстро выскользнул в темноту. В
ушах звенело от визга Эллы.
Прошла целая вечность, прежде чем я нашел Кити. В
палатке его не было, и, когда я позвал его, никто не
откликнулся. В конце концов я решил поискать его на пляже.
Он был там. Освещенный лунным светом, он сидел невдалеке на
берегу.
Когда он увидел, что я приближаюсь к нему, он сделал
движение, как будто собирался удрать.
- Привет, - произнес он упавшим голосом.
Я кивнул и уселся рядом с ним.
- Я не гвоздь сезона, Рич.
- Кальмар тоже.
Он не засмеялся.
- Так что же все-таки произошло?
- Разве ты еще не знаешь? Я отравил весь лагерь.
-Да, но...
- Я был под водой в маске Грега. И увидел этого
кальмара. Мы же ели кальмаров сотни раз. Поэтому я метнул в
него острогу, а потом бросил его в ведро. Откуда я знал,
что он уже подох?
- Так он же не двигался.
Кити посмотрел на меня:
- Теперь я понимаю! Но я думал... я думал, что
кальмары, как медузы. Колышутся в воде, и... их щупальца
создают иллюзию, что они живые.
- Ты ошибся. Но ты не виноват.
- Да, Рич. Верно. Во всем виноват Жан. - Он замолчал и
ткнул кулаком в песок между ногами. -Разумеется, это моя
вина! Господи!
- Ладно... виноват ты, но ты не должен...
- Рич, - перебил он меня. - Пожалуйста, не надо.
Я пожал плечами и отвернулся. Лунный свет освещал
изломанную расщелину, спускавшуюся по утесам в кораллы.
- Кпау, - тихо сказал я.
Кити подался вперед:
- Что ты сказал?
- Кпау.
- О чем это ты?
- Молния издает похожий звук. - Я показал на
расщелину. - Видишь?
Сумасшедший дом
Я посидел с Кити недолго, потому что мне не терпелось
узнать, как дела у Этьена и Франсуазы. Кити остался на
пляже, поскольку считал, что он, бедняга, еще не готов
показаться людям на глаза. Большое потрясение - столько
бороться за право заниматься рыбной ловлей, чтобы потом
вляпаться в такую историю! Он чувствовал себя особенно
виноватым, потому что оказался одним из немногих, кто
избежал отравления. Я пытался уговорить его, чтобы он не
сходил с ума окончательно, ведь он вряд ли виноват в том,
что у него хорошая иммунная система, но это не помогло.
Когда я увидел, что творится в доме, то в душе
порадовался, что Кити остался на пляже. От всего
происходившего здесь ему стало бы только хуже. Я и понятия
не имел, что последствия отравления были столь тяжелыми, и
решил, что Кити тоже не отдавал себе в этом отчета, иначе
он бы вернулся в лагерь, чтобы помочь остальным.
Проход вдоль кроватей до самой середины был заставлен
свечами. Их поставили там, по-видимому, для того, чтобы их
не сшибли корчившиеся на кроватях люди. Кислый запах рвоты
ощущался даже сквозь дым от горящего воска. В помещении не
утихали стоны. Никто, вероятно, не стонал беспрерывно,
просто стоны одних перекрывались стонами других людей, и
поэтому звук не смолкал. Каждый, казалось, говорил на своем
родном языке. Знакомые мне слова в невнятном бормотании,
наполнявшем дом, придавали ситуации еще более
сюрреалистический характер. Люди просили воды или хотели,
чтобы им с груди стерли рвоту. Когда я проходил мимо
Джессе, он ухватился за мою щиколотку и умолял меня отвести
его в душевую хижину.
- У меня тут все ноги в дерьме, - задыхаясь, выговорил
он. - Все! Посмотри!
Я увидел, как между кроватями сновали Кэсси и Моше, не
в силах удовлетворить просьбы всех. Заметив меня, Кэсси
сделала отчаянное движение руками и спросила:
- Они умирают?
Я отрицательно покачал головой.
- Откуда ты знаешь, Ричард?
- Они не умирают.
- Откуда ты знаешь?
- Я не знаю. - Я снова покачал головой. - Тебя зовет
Джессе.
Кэсси побежала к своему другу, а я пошел дальше по
проходу к Этьену и Франсуазе.
Франсуазе было хуже всех - так мне показалось. Этьен
спал, я предположил, что он, наверное, в бессознательном
состоянии, но он дышал ровно, и его лоб был не таким уж
горячим. Франсуаза была в сознании и испытывала дикую боль.
Позывы накатывались регулярными волнами - примерно каждые
шестьдесят секунд. Она не кричала, как другие, а лишь
кусала нижнюю губу. На животе ее виднелись царапины от
ногтей.
- Перестань, - твердо сказал я, после того как она
закусила губу чуть не до крови.
Она посмотрела на меня невидящими глазами:
- Ричард?
- Да. Ты же поранишь себе рот... Не надо.
- Больно.
- Я понимаю, но... Вот. - Я сунул руку в карман и
вытащил сигареты. Затем оторвал от пачки верх и сплющил
его. - Кусай лучше это.
- Все равно больно. Я убрал с ее лица взмокшие волосы:
- Я знаю, но так ты сохранишь свои губы.
- Ого. - Она сделала слабую попытку выразить
удивление. Она бы улыбнулась, если бы ей не помешала новая
волна боли.
- Что происходит, Ричард? - спросила она после того,
как ее мышцы расслабились.
- У тебя пищевое отравление.
- Я имею в виду, какая сейчас обстановка.
- Ну... - Я окинул взглядом дом. Я не знал, как
ответить, чтобы не напугать ее. - Людей рвет и... Здесь
Моше с Кэсси.
- Ты думаешь, это опасно?
- Нет, нет, - ответил я, ободряюще рассмеявшись. -
Завтра тебе станет гораздо лучше. Ты будешь в полном
порядке.
-Ричард...
-Да?
- Когда мы с Этьеном были на Суматре, один человек
умер, съев несвежего омара.
Я медленно кивнул:
- Да, он, наверное, съел его целиком, а ты ведь съела
только небольшой кусочек, поэтому с тобой будет все в
порядке.
- Правда?
- Конечно.
Она вздохнула.
- Хорошо... Ричард, я хочу воды... Принеси мне,
пожалуйста.
- Конечно. Я вернусь через две минуты.
Когда я встал, у нее снова началась рвота. Мгновение я
наблюдал за ней, не зная, уйти мне или подождать, пока боли
не прекратятся, а потом побежал к выходу, не обращая
внимания на доносившиеся отовсюду вопли.
Кошмар
Неожиданно я увидел Джеда, сидевшего возле
хижины-кухни и пожиравшего простой рис. Перед Джедом горел
поставленный вертикально, как свечка, фонарь "Мэглайт".
Когда я подошел к нему, он протянул мне свою чашку и
пробормотал:
- Поешь.
На свету возник целый сноп белых пятен.
- Я не голоден. Ты видел, что творится в доме?
Он сглотнул:
- Я постоял в дверях и увидел достаточно для того,
чтобы туда не заходить. Пришлось немало повозиться с
обитателями палаток.
- А что в палатках?
- То же, что и в доме. Со шведами вроде бы все в
порядке, а остальные ни к черту не годятся.
- Ты боишься?
- А ты?
- Не знаю. Франсуаза сказала, что от этого можно
умереть.
- Гм. Действительно. - Он отправил в рот очередную
порцию риса и начал его тщательно пережевывать. - Мы должны
давать им много воды. Нельзя допустить, чтобы у них
наступило обезвоживание. И нам нужно быть в форме, чтобы
присматривать за ними. Вот почему тебе надо поесть. Ты же с
самого утра ничего не ел.
- Потом, - сказал я, думая о Франсуазе, и опустил
кувшин в бочку с водой. - Если шведы чувствуют себя
нормально, пойди и скажи им, чтобы пришли помочь. Джед
кивнул. Его рот был набит, и он не мог говорить. Я
направился обратно в дом.
В доме я увидел, что Багз в прямом и переносном смысле
в штаны наложил. Он сидел на корточках возле ряда свечей с
широко раскрытыми, похожими на бильярдные шары глазами, и
вокруг его ног собиралась лужица фекалий. Метрах в полутора
от него стоял Моше. Он едва сдерживал рвоту, а увидев меня,
поспешно ушел, как будто на мне лежала персональная
ответственность присматривать за Багзом.
Багз застонал. Изо рта у него потекла слюна и повисла
на подбородке.
- Ричард, - захлебываясь, произнес он, - выведи меня
наружу.
Я оглянулся. Кэсси находилась за несколько кроватей
отсюда, а Моше склонился над одной из югославок.
- Я спешу, - ответил я, закрывая нос и рот локтем.
-Что?
- Я спешу. Мне нужно отнести воды Франсуазе.
- А я хочу выбраться отсюда! Она может подождать!
Я отрицательно покачал головой, а затем невольно
скривился. Запах был настолько отвратительным, что у меня
начала кружиться голова.
- Она уже и так ждет, - ответил я.
Его лицо исказилось, как будто он собирался наорать на
меня. Я равнодушно смотрел на него, пока это выражение
оставалось у него на лице, а потом внутри у Багза что-то
булькнуло, и на землю выплеснулся новый поток дерьма.
- Нет, - завыл он. Его ноги подогнулись, и он качнулся
назад. Я отступил на шаг в сторону, чтобы не испачкаться в
расползавшейся темной луже.
- Господи, Багз! Ты что, не можешь потерпеть?
Багз заскулил, оставаясь в том же согнутом положении,
попытался выпрямиться, но не смог.
Я продолжал наблюдать за ним, дыша себе в локоть, хотя
это не спасало меня от вони. Головокружение усиливалось, и
к нему примешивалось сильное раздражение. Где-то позади
глаз пульсировала кровь, и мне подумалось, что за его
унижением кроется слабоволие. Почему он не может собраться
с силами и дотащиться до двери? Он задержал меня с водой
для Франсуазы и ужасно напачкал, а ведь убирать придется
кому-то другому. Я вспомнил его стоицизм, когда он ушиб
себе ногу, и под влиянием этого воспоминания чуть было не
рассмеялся во все горло.
- Мне нужно отнести воды Франсуазе, - холодно сказал
я, но не двинулся с места. - Я обещал вернуться через две
минуты. Я и так уже сильно задержался. - Багз открыл рот,
возможно, пытаясь ответить мне, на его губах запузырилась
слюна. На этот раз я не выдержал и засмеялся. - Посмотри на
себя, - услышал я свои слова. - Кто, черт возьми, должен,
по-твоему, убирать за тобой?
Неожиданно на мое плечо опустилась чья-то рука.
- Боже мой, Ричард! Что с тобой? Почему ты не поможешь
ему?
Я обернулся и увидел, что на меня смотрит Кэсси. Она
выглядела сердитой, но когда наши глаза встретились, гнев
сменился чем-то другим. Чем-то похожим на беспокойство,
мимоходом отметил я, или на тревогу.
- Ричард?
-Что?
- Ты в порядке?
- Я в порядке.
- Ты... - она замолчала. - Пошли. Нужно сейчас же
помочь ему выйти отсюда.
- Мне нужно отнести воду...
- Ты должен вывести Багза на улицу.
Я потер глаза. - Ну же, Ричард!
- Да... Хорошо. - Я поставил кувшин на безопасном
расстоянии от лужи и принялся помогать ей поднять Багза.
Он оказался тяжелым, поскольку был очень широк в кости
и не предпринимал никаких усилий, чтобы идти
самостоятельно, поэтому нам пришлось фактически волочить
его по земле. К счастью, когда мы были на полпути к выходу,
к нам подоспел Стен, один из шведов. С его помощью мы
выволокли Багза за дверь и подтащили к одному из отведенных
от лагеря протоков, куда пристроили таким образом, чтобы
Багза омывала вода.
Стен согласился присмотреть за Багзом - наверное,
чтобы немного отойти от зрелища, которое он увидел в доме.
Кэсси и я направились обратно. Я было пустился бежать, но
она заставила меня остановиться и пощупала мой лоб.
- В чем дело? - сердито спросил я.
- Я подумала, может быть, у тебя температура.
- У меня?
- Лоб немного горячий... хотя, слава богу, нет. Нельзя
допустить, чтобы кто-то еще заболел. - Она сжала мою руку.
- Мы должны быть сильными.
- Да-да.
- Нам нужно сохранять спокойствие.
- Конечно, Кэсси. Я понимаю.
-О'кей.
- Мне нужно отнести воды Франсуазе.
- Да, - ответила она, и я решил, что она нахмурилась,
но в темноте этого не увидеть. Мы пошли дальше. - Конечно.
Во время моего отсутствия состояние Франсуазы
ухудшилось. У нее еще хватало сил говорить, но она впала в
сонное от жара состояние, и щеки у нее буквально горели.
Пришлось положить ее голову себе на колени, чтобы влить ей
в рот воды, не дав захлебнуться, но даже так большая часть
воды пролилась ей на грудь.
- Извини, что меня долго не было, - сказал я, вытирая
с нее воду одной из маек. - Там был Багз. Пришлось с ним
повозиться.
- Ричард, - прошептала она, а затем что-то добавила
по-французски, чего я не смог понять.
Я попробовал угадать, что она сказала:
- Я в порядке. Я не ел кальмара.
-Этьен...
- Он здесь, рядом с тобой... спит.
Ее голова дернулась в сторону.
- Я люблю тебя, - дремотным голосом пробормотала она.
Я моргнул, на мгновение решив, что она говорит со
мной. Затем я опомнился, посмотрев в том направлении, куда
повернулась ее голова, и понял, что ее слова относились к
Этьену. В каком-то смысле это не имело значения. Просто
было приятно услышать от нее эти слова. Я улыбнулся и
погладил ее волосы, а ее рука потянулась к моей и слабо ее
обхватила.
Минут пять я старался не шевелиться, поддерживая ее
плечи коленями. Потом, когда ее дыхание стало более
прерывистым и тяжелым, я подался назад и осторожно опустил
ее на простыни. Они были немного влажными от пролившейся
воды, но с этим ничего нельзя было поделать.
Я вовсе не хочу оправдываться, просто я вспомнил
тогда, как болел лихорадкой. Франсуаза поцеловала меня,
поэтому и я поцеловал ее, также движимый привязанностью к
ней. Но я бы не назвал этот поцелуй многозначительным. Он
был совершенно недвусмысленным - в щеку, а не в губы.
С технической точки зрения, если здесь вообще уместны
подобные слова, можно сказать, что поцелуй длился на
секунду-другую дольше, чем следовало. Я помню, что обратил
внимание на то, какая у нее мягкая и гладкая кожа. Посреди
этой адской ночи с рвотой, стонами и дрожащим пламенем
свечей я совсем не ожидал чего-то приятного. И маленький
оазис возник для меня неожиданно. Я потерял бдительность и,
закрыв глаза, несколько секунд не отрывал губ от ее щеки,
чтобы просто отбросить все неприятные переживания.
Но когда я выпрямился и увидел, как смотрит на меня
Этьен, я понял, что у него иное мнение на этот счет.
Последовало, как вы понимаете, непродолжительное
молчание, а затем он спросил:
- Чем это ты здесь занимаешься?
- Ничем.
- Ты поцеловал Франсуазу.
Я пожал плечами:
- Ну и что?
- Как это "ну и что"?
- Вот так! - Если в моем голосе и сквозило
раздражение, то причиной этого была одна лишь усталость, а
может быть, также возня с Багзом. - Я поцеловал ее в щеку.
Ты видел, как я это делал раньше, и ты видел, как она
целовала меня.
- Она никогда не целовала тебя таким образом.
- В щеку?
- Так долго.
- Все обстоит не так, как ты думаешь.
Он сел на кровати:
- А что я должен думать?
Я вздохнул. Где-то в голове, на уровне глаз, снова
начала пульсировать кровь. Пульсация перешла в сильную
боль.
- Я очень устал, - сказал я. - Ты сильно заболел. Это
отрицательно на тебе сказывается.
- Что я должен думать? - повторил он.
- Не знаю. Что-нибудь. Я поцеловал ее, потому что
волнуюсь за нее и дорожу ею... Так же, впрочем, как и
тобой.
Он ничего не ответил.
Я попытался обратить происходящее в шутку: - Если я
поцелую тебя, мы покончим с этой проблемой?
На этот раз молчание Этьена тянулось дольше. В конце
концов он кивнул.
- Извини, Ричард, - сказал он, но его голос звучал
безжизненно, и я знал, что его слова - притворство. - Ты
прав. Я заболел, и это отрицательно повлияло на меня. Но
теперь я сам могу присмотреть за ней. Может, в твоей помощи
нуждаются другие.
- Да. Уверен, что так оно и есть. - Я встал. - Если
тебе что-нибудь понадобится, позови меня.
- Хорошо.
Я оглянулся, чтобы посмотреть на Франсуазу, которая,
слава богу, уже заснула. Потом я направился в сторону
выхода, держась края прохода, чтобы меня не заставили
выносить вместе с Моше дерьмо Багза.
Доброе утро
Я спал на расчищенной площадке. Я отправился бы спать
туда, даже если бы не считал, что мне лучше держаться
подальше от Этьена. Я перестал ощущать какие-либо запахи и
уже слышал стоны не всех подряд, но я не выносил свечей. От
них исходил такой сильный жар, что весь потолок увлажнился.
Капли падали сквозь облака свечного дыма подобно мелкому
дождю, и к полуночи в доме не осталось сухого места. Кроме
того, в моей постели спал Грегорио. Я перенес его туда,
чтобы он оказался подальше от Джессе, у которого были те же
проблемы, что и у Багза.
Последнее, что я запомнил перед тем, как заснуть, был
голос Сэл. Она оправилась настолько, что уже ходила и
теперь звала Кити. Я мог бы сказать ей, что он на пляже, но
решил не делать этого. В ее тоне было какое-то зловещее
спокойствие. Так подзывает ребенка родитель, пытаясь
выманить его из укрытия, чтобы задать взбучку. Через
несколько минут сквозь неплотно сомкнутые веки я увидел,
что она осветила меня фонарем. Она спросила, не знаю ли я,
где Кити. Я не шелохнулся, и она в конце концов ушла.
Еще в ту ночь я слышал чей-то плач поблизости. Я
попытался заставить себя подняться, чтобы посмотреть, кто
плачет, но оказалось, что я слишком выбился из сил.
Джед разбудил меня почти в шесть тридцать. В руках он
держал чашку риса и карамельку - одну из последних
купленных на Пхангане.
- Доброе утро, - произнес он, сильно встряхнув меня за
плечи. - Ты успел вчера поесть?
- Нет, - пробормотал я.
- Что я тебе говорил вчера вечером?
- Чтобы я поел.
- Правильно. - Он усадил меня и поставил мне на колени
чашку. Единственная конфета ядовитого зеленого цвета смешно
смотрелась на холмике клейких зерен. - Съешь это.
- Я еще не совсем проснулся.
- Поешь, Ричард.
Я сжал пальцами рисовый шарик и через силу принялся
пережевывать его, но во рту было слишком сухо, и я с трудом
проглотил рис.
- Воды, - прохрипел я.
Джед принес мне воды, и я вылил ее прямо в чашку. Еда
оказалась не такой уж невкусной, точнее, у нее вообще не
было вкуса.
Пока я ел, Джед что-то говорил, но я его не слушал. Я
смотрел на костяного цвета рис и думал о мертвом отморозке
с Пхангана. Я был уверен, что муравьи уже обглодали его.
Муравьи - они работают быстро. Он, наверное, даже еще не
начинал гнить. Я представил себе, как отморозок лежит на
спине, - чистый скелетик, ухмыляющийся сквозь негустой
покров из листьев, в редкой ряби от солнечных лучей. На
самом деле я уложил его лицом вниз, на руки, но
представлять затылок было неинтересно, поэтому я
переосмыслил образ, чтобы он выглядел поэстетичнее.
Солнечные лучи - это был еще один домысел. Насколько я
помнил его "наземную" могилу, сквозь толстый слой листвы
вообще не проникал свет. Мне просто понравилась мысль о
том, что свет может туда проникнуть.
- Замечательно, - сказал я, отправляя в рот конфету. -
Наверное, обезьяна осматривает грудную клетку.
Джед уставился на меня:
-Что?
- А может, обезьяна - это уже слишком... кич.
-Кич?
- Обезьяны.
- Ты слушал, о чем я говорю?
- Нет. - Я раздавил конфету во рту, и язык неожиданно
защипало от вкуса лайма. - Я думал об отморозке с Пхангана.
- О том мертвеце, которого ты спрятал?
- Да. Думаешь, его уже нашли?
- Ну, - начал Джед, явно придя в замешательство. -
Наверное, нашли, если девушка... - Тут он хлопнул себя по
голове. - Господи! О чем это я? Кому какое дело до мертвого
отморозка? Тебе надо было оставить его там, где он лежал, а
у нас есть дела поважнее, за которые нужно приниматься
прямо сейчас!
- Мне просто стало интересно. Когда-нибудь его
обязательно найдут.
- Заткнись! А теперь послушай! Один из нас должен
подняться на скалу, чтобы проверить, как там Зеф и Сэмми! -
А, хорошо... Но почему только один из нас?
Джед раздраженно засопел:
- Ты еще спрашиваешь почему, идиот? Кто-то ведь должен
остаться здесь, чтобы присмотреть за больными. Почти все
рыболовы вышли из строя. Здоровы только шведы и Кити, но
Кити так и не появился.
Я кивнул:
- По-моему, это означает, что я остаюсь.
- Нет. Это значит, что остаюсь я. Я должен остаться
здесь, потому что кое-что знаю о первой помощи, и ты
отправишься на скалу один. Ты готов?
- Ты еще спрашиваешь! - радостно воскликнул я.- Не
беспокойся!
- Хорошо. Перед тем как отправиться, разыщи Кити. У
пятнадцати человек состояние вполне удовлетворительное,
поэтому кто-то должен обеспечить их едой. У меня не будет
времени заниматься рыбной ловлей, значит, этим придется
заняться ему.
- О'кей. А что делать, если Зеф с Сэмми уже на пути
сюда?
- Они сюда не направятся.
- Ну а если все-таки направятся?
Джед задумался:
- Я пытаюсь отогнать от себя такие мысли, но если
что-то подобное случится, возвращайся как можно скорее и
сообщи мне.
- А если на это не останется времени?
- Тогда план "Б".
- Какой именно?
- Подожди и посмотри, как будут развиваться события.
Уверен, что, дойдя до полей с марихуаной, они повернут
обратно, но если нет, следи за ними, пока они не доберутся
до водопада. Потом, если они спустятся, перехвати их и
убедись в том, что они не проболтаются насчет твоей карты.
Из дома вышел Джессе. Шатающейся походкой он
направился к душевой хижине, но едва одолел четверть пути,
как его вырвало. - Ладно, - сказал я, неожиданно испытав
прилив радости. После вчерашнего вечера я и мечтать не мог,
что новый день начнется так хорошо. - Тогда пойду поищу
Кити.
В то утро со мной приключилась лишь одна неприятная
вещь. По пути на пляж я шел мимо сидевшей у входа в дом
Сэл, и она окликнула меня. Оказалось, что Багз, который
сидел возле нее и смотрел на меня злобным взглядом, уже
рассказал ей, как я над ним издевался. Сэл требовала
объяснений.
Я схитрил. Я сказал, что выбился из сил и только лишь
отдышался, а потом помог ему выбраться за дверь, и если
Багз помнит все происшедшее как-то по-другому, мне очень
жаль, но его болезнь, наверное, отрицательно повлияла на
его память. Я предложил ему обменяться рукопожатиями, и это
вполне удовлетворило Сэл. Ей было так тяжело от всего
свалившегося на ее плечи, что она с удовольствием
ухватилась за возможность избавиться от одной из забот.
Багз был недоволен. Он потащился за мной, обозвал меня
ублюдком, сердито тыкал пальцем мне в грудь и расписывал,
что бы он сделал со мной, будь он здоров. Я подождал, пока
он закончит, и послал его. Я не мог допустить, чтобы он
испортил мне настроение.
Эпитафия
Кити спал на том же месте, где мы расстались вчера
вечером. Прилив набирал силу, вода уже почти касалась ног
Кити, и поэтому я решил не будить его, а сначала выкурить
сигарету. Я подумал, что эта ночь была для него не из
приятных, и ему можно еще минут пятнадцать поспать. От моей
сигареты остался уже один фильтр, когда появились шведы. Я
приложил палец к губам, показывая на Кити, и мы отошли от
него подальше.
Карл, Стен, Христо. Учитывая, что двое из них умерли,
а третий тронулся умом, меня удручает, что их имена так
мало для меня значат.
Как и Джед, шведы появились на пляже без приглашения.
Это отчасти объясняло, почему они ловили рыбу за пределами
лагуны, хотя, появившись на пляже позже Джеда, они лучше
наладили контакт с окружающими. Однако они так и не
вписались в пляжную жизнь. Они были рядом, но в основном
держались друг друга, жили в одной палатке и часто ели
отдельно от всех. Лишь по воскресеньям они присоединялись к
остальным. Шведы были неплохими футболистами, поэтому
каждый стремился заполучить их в свою команду.
Их трудности в общении усугублялись тем, что только
один из них - Стен - бегло говорил по-английски. Христо мог
еще с горем пополам пробормотать что-то нечленораздельное,
но Карл был совершенно безнадежен. Насколько я понял, его
словарь ограничивался лишь несколькими словами, связанными
с рыбной ловлей, такими как "рыба", "острога", к этому
можно было добавить два-три шутливых выражения. Он
приветствовал меня невнятным "Хэлу, Ричард" и желал мне
доброго утра, даже если мы собирались ложиться спать.
- Итак, - сказал я, когда мы отошли на безопасное
расстояние от Кити, - сегодня у вас работы по горло.
Стен кивнул:
- Но ведь рыбы нужно наловить лишь для половины
лагеря, так ведь? Нам нужно поймать всего пятнадцать штук.
Не так уж трудно, по-моему... Не хочешь отправиться с нами
сегодня?
- Нет. Я остаюсь здесь.
- Ты уверен? В лодке хватит места на четверых, а в
одиночку тебе ловить будет скучно.
Я улыбнулся:
- Спасибо, но скоро проснется Кити.
- Ах, да, Кити. Его тошнит?
- Нет, он в порядке. Немного расстроен, но он не
отравился.
- Это хорошо. Ну ладно, нам пора. Еще увидимся,
Ричард.
-Да.
Стен что-то сказал двум своим друзьям по-шведски.
Затем они зашли в воду и поплыли к пещерам.
Это был короткий вежливый разговор. По такому вас вряд
ли запомнят. Я пытался придумать, как бы его немного
оживить, чтобы он стал более значительным или похожим на
эпитафию, но самое лучшее, что мне удалось, - это обыграть
слова Стена "Еще увидимся". Что-нибудь вроде "Увидимся на
том свете. На том свете. На этом свете. Я видел его, но не
на этом свете, а на том свете". Чушь какая-то.
Я так старался еще что-то вспомнить о шведах, чтобы
подробнее описать их характеры, помимо сходства их опыта с
Джедовым и умения играть в футбол, но наши взаимоотношения
ограничивались неявным соперничеством в том, кто поймает
самую большую рыбу. Я очень плохо их знал. Если бы два
шведа не умерли, сомневаюсь, что я когда-нибудь задумался
бы о них.
Поэтому, если честно, я считаю, что эпитафия им должна
быть следующей:
Если попытаться вспомнить всех,
Кто учился с вами вместе,
То шведы оказались бы
На последнем месте.
Единственное, что я могу добавить, - это то, что они
производили впечатление нормальных ребят и не должны были
умирать такой смертью. Особенно Стен.
В конце концов мне надоело ждать, когда прилив
доберется до ног Кити, поэтому я зачерпнул руками немного
воды и вылил ему на голову.
- Привет, - сказал я, после того как он оправился от
шока. - Выспался?
Он отрицательно покачал головой.
- Я тоже. - Я присел возле него на корточки. - Поспал
где-то часа четыре.
- Дела в лагере совсем плохи?
- Вчера вечером дела были очень плохи. Сейчас лучше,
но людей все еще сильно тошнит.
Кити сел и отряхнул с рук и ног песок.
- Мне нужно возвращаться. Я должен помочь.
- Не нужно. Тогда тебе снова придется идти сюда. Они
хотят, чтобы ты отправился ловить рыбу.
- Хотят, чтобы я отправился ловить рыбу?
- Мне передал это Джед. Все рыбаки по-прежнему болеют,
за исключением шведов и Моше. Моше присматривает за людьми
в доме. Остаешься ты.
- И ты тоже.
- Гм, да... но... - На мгновение я задумался. - Мне
нужно немного поспать. Я имею в виду, что когда я сказал,
будто спал четыре часа, на самом деле это было три. Или два
с половиной. Если я немного не отдохну, то свалюсь с ног...
- По лицу Кити было видно, что мои слова не убедили его, и
поэтому я добавил: - К тому же, если ты вернешься в лагерь
с едой, Сэл хоть чуть-чуть успокоится. Она очень сердится,
что ты не пришел помочь.
- Да, я слышал, как она звала меня вчера ночью.
Поэтому я и не вернулся в палатку. - Он устало пожал
плечами. - Но когда-нибудь мне все же придется вернуться,
и... Не знаю, хорошая ли это мысль, чтобы я пошел ловить
рыбу. Ведь из-за моей ловли все и началось.
- Никто из тех, с кем я разговаривал, так не считает.
- Я мог бы быть полезным в лагере.
Я пожал плечами:
- В лагере нужна рыба.
- Ты правда думаешь, что я должен отправиться ловить
рыбу?
- Угу. Мне специально велели найти тебя и передать это
сообщение.
Кити нахмурился и запустил пальцы в волосы. Он так
долго не сбривал их, что они выглядели немного устрашающе.
- Ну хорошо. Если ты так думаешь.
- Замечательно. - Я похлопал его по плечу. -Пойду
немного посплю под деревьями.
- Зайти за тобой, когда я буду возвращаться в лагерь?
Я не ответил ему. Я смотрел на лагуну, окруженную
скалами, прикидывая, как бы проплыть к ним незаметно для
Кити.
Он повторил свой вопрос.
-А? Нет... не надо.
Если бы Кити выбрал для рыбной ловли главный из
камней, я смог бы проплыть под водой между меньшими и
спрятаться за ними, если мне потребуется вынырнуть на
поверхность, чтобы глотнуть воздуха.
- А если ты проспишь? Тогда Сэл рассердится и на тебя.
- Я не просплю. Мне нужно всего лишь несколько часов.
- О'кей. А сколько штук я должен поймать?
- Примерно десять. Шведы сегодня тоже выйдут на
работу, а большинство людей не будет есть. - Я направился к
деревьям. - Встретимся в лагере.
- Встретимся в лагере. Конечно...
Я чувствовал, что он смотрит мне вслед, поэтому
опустил плечи и принялся волочить ноги, изображая
усталость. Когда я дошел до травы, он крикнул мне вдогонку:
- Эй, Рич, извини меня за то, что ты сегодня почти не спал.
Наверное, это моя...
Я помахал ему рукой.
- Не беспокойся на этот счет, - крикнул я в ответ.
Затем я нырнул в заросли кустарника.
Когда я переплывал лагуну, то без труда прятался от
Кити, но продвижение было убийственно медленным. До пещер я
добирался больше двадцати пяти минут, а мог бы в два раза
быстрее. Поскольку плыть пришлось долго, у меня появилось
неприятное чувство внутри: как будто я все время хотел
сделать глубокий вдох, но, как ни старался, не мог
наполнить воздухом легкие. Ощущение исчезло лишь после
того, как я взобрался по расщелине и, огибая вершины скал,
начал пробираться в глубь острова.
Въетконг-DMZ
На несколько минут я задержался возле седловины, глядя
сверху на DMZ. У меня не было никакой необходимости
спускаться по горным террасам, но в то же время я знал, что
обязательно спущусь. Мне, наверное, уже никогда не придется
быть на острове одному, так что нельзя упускать эту
возможность. Но нужно еще следить за Зефом и Сэмми, поэтому
я полез выше, на наш наблюдательный пункт.
- Дельта один-девять, - бормотал я, определяя
местонахождение фигур. Я увидел двоих: одного -на обычном
месте, а второго - примерно метрах в тридцати справа, у
самого берега. Трое остальных, несомненно, отправились в
разведку или что-то делали за деревьями.
- Патруль "Альфа" на связи. Подтверждаем, что
произвели опознание; повторяю: произвели опознание. Ждем
новых распоряжений. - В области затылка я слышал
потрескивание электрических разрядов. - Вас понял.
Продолжаем рекогносцировку согласно предварительным
инструкциям.
Я опустил бинокль и вздохнул, чувствуя, что ко мне
возвращается знакомая досада. Их явная пассивность больше
не занимала мое воображение и стала казаться мне изощренным
оскорблением. Мне хотелось крикнуть им, чтобы они, черт
возьми, двинулись вперед. Будь я уверен, что это поможет, я
действительно закричал бы.
Время в таком состоянии тянулось медленно. Несмотря на
уверенность в том, что ничего не случится, я понимал, что
должен проторчать здесь еще часа два. Поэтому каждые десять
минут я проверял, не произошло ли чего-нибудь новенького, а
когда убеждался, что все остается по-старому - просто
иногда появлялся кто-то из тех троих или двое куда-то
исчезали, - я вновь возвращался к своим мечтам о
путешествии в DMZ.
У меня была одна-единственная цель, поскольку травки
пока больше не требовалось. Мне хотелось увидеть
кого-нибудь из охранников. Не расположившегося вздремнуть
на тропинке в джунглях, а бодрствующего, вооруженного и
несущего охрану. На меньшее я был не согласен. Это можно
было бы считать достойным делом, справедливой схваткой на
равных условиях. Он - охотник за нарушителем, и я -
нарушитель.
Чем больше я мечтал, тем труднее мне было оставаться
на наблюдательном посту. В последние полчаса своего
двухчасового дежурства я считал минуты, как ребенок,
дожидающийся рождественского утра. Когда время подошло -
часы показывали двенадцать семнадцать, - я в последний раз
взглянул на Зефа и Сэмми. В первый раз за день никого не
было видно, но я колебался лишь мгновение. Я быстро
осмотрел море, убедился, что они не отправились вплавь,
затем сказал вслух: "Черт с ними!" - и стал спускаться.
Моя мечта сбылась неподалеку от того самого поля, на
котором мы были накануне с Джедом. Я решил сходить туда,
потому что, по логике вещей, лучшее место, где можно найти
охранника, - это поле с марихуаной, а также потому, что я
уже ходил один раз по этому маршруту.
Встреча произошла примерно метрах в трехстах над
террасой. Я собирался обойти бамбуковые заросли, когда
увидел, как сквозь листву мелькнула коричневая кожа, -
коричнево-золотистая, выдававшая жителя Юго-Восточной Азии.
Естественно, я замер на месте - застыл в неуклюжей позе, не
закончив шага на четверть. Коричневое пятно исчезло, и я
услышал шорох удалявшихся от меня шагов.
Я быстро перебирал в уме возможные варианты. Идти
вслед за охранником - серьезный риск, но мгновенного
впечатления мне было явно недостаточно. Впрочем, чем дольше
я колебался, тем меньше у меня оставалось шансов увидеть
его снова. Вдобавок к этому, я понимал, что если не пойду
за ним тотчас, то, скорее всего, нервы сдадут, и мне
придется возвращаться обратно. Последнее, видимо, и решило
дело. Не дожидаясь, пока затихнет звук его шагов, я стал
крадучись пробираться за ним через заросли.
Я не помню, что происходило следующие десять минут. Я
так внимательно прислушивался и наблюдал, что, как и во
время первого прыжка с водопада, ничего не смог сохранить в
памяти. Помню только момент, когда я услышал, как охранник
остановился. Это заставило меня тоже остановиться, и тут я
увидел, что он совсем рядом - меньше чем в четырех с
половиной метрах от меня. Он остановился передохнуть между
двумя высокими деревьями.
Я припал к земле и выглянул из-за ветки, чтобы получше
его рассмотреть. Первое, что я отметил, была его наколка:
черно-синяя татуировка в виде ползущего по мускулистой
спине дракона. На одной лопатке покоилась лапа дракона, на
другой - били языки пламени. Потом я понял, что это тот же
самый охранник, которого мы видели с Этьено...
