Алекс Гарленд. Пляж
страница №6
...рман был метра два в ширину и метра три в длину. С однойстороны располагался узкий выступ, впрочем, достаточно
большой, чтобы на нем можно было усесться, с других сторон
продолжающие каменный свод стены отвесно спускались в воду.
Здесь мысленный образ уже терял свою отчетливость. Исследуя
скалы руками и ногами, я обнаружил четыре туннеля, ведущие
в глубь скалы, но определить под водой, сколько их всего,
было нелегко. Их могло быть и больше.
Открытие оказалось не из приятных. Если бы туннелей
было всего два, то, поплыв в любом направлении, я очутился
бы либо в лагуне, либо в океане. Но эти другие туннели
могли вести в никуда. Я рисковал очутиться в лабиринте.
- Два из четырех, - услышал я собственное бормотание.
- Один из двух. Пятьдесят на пятьдесят. - Да какая разница,
как сказать. Мои шансы были невелики.
У меня был выбор - оставаться на месте в надежде на
то, что Джед разыщет меня, но выбор не внушал оптимизма. Я
чувствовал, что если останусь ждать Джеда в глубокой
темноте, плавая туда-сюда в своей собственной блевотине,
мне придет конец, ведь неизвестно, долго ли еще я протяну,
прежде чем придется дышать лишь двуокисью углерода. Эта
мысль вызывала у меня особенный страх. Я видел себя лежащим
на небольшом выступе и постепенно погружающимся в зловещий
сон.
Примерно с минуту я хранил относительное спокойствие,
болтая в воде ногами и перебирая различные варианты. Затем
меня охватила паника. Я начал бешено метаться по воде,
натыкаясь на стены, задыхаясь и скуля. Я хватался за
растущие над головой водоросли и отрывал их от скалы
большими пучками. Сделав рывок, я поранил о выступ локоть и
почувствовал, что разодрал кожу, что по руке потекла
горячая кровь. Я заорал:
- Помогите!
Голос зазвучал жалобно, как будто я плакал. Это был
такой ошеломляющий звук, что на мгновение я замолчал. В
следующее мгновение мой страх пересилила неожиданная волна
отвращения. Не обращая внимания на вонь, я сделал глубокий
вдох и нырнул. Теперь я уже не считал гребки и не
пробирался на ощупь. Я повернул в первый попавшийся туннель
и изо всех сил поплыл вперед.
Список
Мне пришлось нелегко. Руки и ноги больно ударялись о
стены туннеля, давило грудь - что-то размером с грейпфрут
рвалось вон, поднимаясь к горлу. Примерно секунд через
пятьдесят в темноте появился красный свет. Это значит, что
я умираю, сказал я себе, когда свет стал ярче, а
"грейпфрут" добрался до моего адамова яблока. В середине
красного проступило пятно посветлее. Оно было желтым, но я
ждал, что оно сделается белым. Я вспоминал телепередачу о
том, как умирающие видят свет в конце туннеля, когда
погибают клетки мозга. Неожиданно сдавшись, я почувствовал,
что мои удары ослабели. Мощный брасс превратился в
беспорядочные гребки "по-собачьи" под водой. Ощутив, как
скала царапает живот, я вообще перестал соображать, куда
двигаюсь - вниз или вверх.
Сказать, что я разозлился - это значит мягко
выразиться, но я не смогу лучше описать свое состояние.
Думаю, что отчасти мой разум, несмотря на смятение,
возмущался тем, что ошибся в теории насчет мгновения "до" в
видеоиграх. Я не пришел в ярость и не боролся вопреки
прежним представлениям о том, как поведу себя в подобном
случае. Я просто исчезал. Возмущение породило новый всплеск
энергии, и с ним пришло осознание того, что красный свет
еще не означает смерть. Это мог быть обычный свет,
солнечный свет, проникавший под воду и сквозь мои плотно
сомкнутые веки. Буквально из последних сил я сделал еще
один сильный гребок.
Я очутился прямо посреди яркого света и свежего
воздуха. Я заморгал, привыкая к свету, и, тяжело дыша, как
пронзенная острогой рыба, постепенно разглядел Джеда. Он
сидел на скале. Возле него лежала длинная лодка такого же,
как и море, голубовато-зеленого цвета.
- Эй, - произнес он, даже не обернувшись, - ты что-то
уж очень долго.
Сначала я не мог ответить ему, потому что жадно вдыхал
свежий воздух.
- Ты целую вечность проторчал в пещере. Что ты там
делал?
- Тонул, - смог наконец ответить я.
- Да? Ты разбираешься в двигателях? Я вот пытался
завести, но не получается.
Я поплыл к нему и попробовал взобраться на скалу, но
был слишком слаб и соскользнул обратно в воду.
- Разве ты не слышал, как я кричал? - тяжело дыша,
спросил я.
- Нет. - Он начал рассеянно водить лезвием ножа по
бороде, как будто брился. - Так, ясно, что горючего
достаточно, потому что бачок полный, и шведы говорили, что
двигатель у них еще недавно работал.
- Джед! Я застрял в каком-то воздушном кармане, в
котором было больше туннелей, чем... - Я не мог представить
себе ничего такого с большим количеством туннелей. - Я чуть
не утонул!
Джед впервые взглянул на меня.
- Воздушный карман? - спросил он, опуская нож. - Ты
уверен?
- Конечно, я абсолютно уверен.
- Где он?
- Откуда я знаю? Где-то там... внутри. - Я повернулся
к темному зеву пещеры, и меня пробрала дрожь.
Джед нахмурился:
- Ну... это довольно странно. Я сотни раз переплывал
проем и никогда не натыкался ни на какой воздушный карман.
- Думаешь, я вру?
- Да нет... Ты сказал, там было несколько туннелей?
- Минимум четыре. Я обнаружил их на ощупь, но не знал,
по какому из них нужно плыть. Это был кошмар.
- Должно быть, ты немного отклонился вниз от главного
коридора. Черт возьми, Ричард, мне на самом деле очень
жаль. Честное слово, даже не знаю, как такое могло
случиться. Я столько раз переплывал проем, что уже
автоматически следую по одному и тому же маршруту. - Он
выглядел раздосадованным. - Удивительно. Все с пляжа
переплывали эту пещеру, и никто никогда не сбивался с
курса. Я вздохнул:
- Такой уж я везучий.
- Да, не повезло тебе. - Он протянул руку и помог мне
взобраться на скалу.
- Я мог помереть.
Джед кивнул:
- Мог. Мне очень жаль.
Мой внутренний голос говорил, что мне следует
вспылить, но я не видел в случившемся ничего такого, из-за
чего я должен был вспылить. Вместо этого я лег на спину и
принялся рассматривать облака. Серебристое пятнышко в небе
оставляло за собой инверсионный след, и я представил себе,
как люди смотрят в иллюминаторы, видят Сиамский залив и
пытаются догадаться, что происходит на островах внизу. Я
был уверен, что один-два человека смотрят на мой остров.
Они и через миллион лет не догадаются, что здесь
происходит. При мысли об этом на моем лице появилась
идиотская улыбка.
Джед заговорил, вернув меня тем самым с небес на
землю:
- От тебя несет блевотиной.
- Пришлось в ней поплавать, - ответил я.
- И у тебя кровоточит локоть.
Я опустил глаза и сразу же почувствовал, как жжет
руку.
- Господи! Я развалина.
- Нет. - Джед покачал головой. - Это лодка вот
развалина.
Лодка была примерно шесть метров в длину и метр
двадцать в ширину, всего с одним бамбуковым утлегарем на
правом борту. Сама она лежала на левом борту у скалы,
привязанная и защищенная от волн рядом буферов из туго
скрученных пальмовых листьев. Ее также защищала и укрывала
своеобразная мини-гавань, образуемая входом в пещеру.
В лодке лежали рыболовные снасти шведов. У них были
более длинные остроги, а еще у них имелась сеть, с завистью
отметил я. В лагуне сеть нам не требовалась, но все равно
было бы хорошо ее иметь. У них также была леска и крючки,
что объясняло, почему они всегда ловили самую крупную рыбу.
Не обращая внимания на слова Джеда, я сразу же
принялся за лодку. Мне понравилась ее типичная для
Юго-Восточной Азии форма, раскрашенные завитушки на носу,
сильный запах масла и пропитавшегося солью дерева. Больше
всего меня радовал факт, что все это было мне хорошо
знакомо, поскольку я уже имел дело с лодками во время
путешествий на острова в других странах. Я обрадовался
нахлынувшим на меня воспоминаниям, тому, что мог
истосковаться по столь экзотическим вещам.
Коллекционирование воспоминаний или опыта было
основной целью всех моих путешествий с самого начала. Я
занимался этим точно так же, как кто-то другой
коллекционирует марки, всегда имея при себе мысленный
список того, что я еще хотел увидеть и сделать. Большая
часть списка выглядела довольно банально. Я хотел увидеть
Тадж-Махал, Боробудур, рисовые террасы в районе Багио, храм
Ангкорват. Менее, а может быть, и более банальным было
стремление увидеть проявления крайней бедности. Я считал
это необходимым опытом для любого, кто хочет казаться
мудрым и интересным.
Нищету, естественно, я прежде всего отметил галочкой в
этом списке. Затем я перешел к более непонятным вещам.
Находиться в гуще мятежа в облаке слезоточивого газа и
прислушиваться к яростным выстрелам - вот какое желание
неотступно преследовало меня.
Еще одним пунктом в списке было повстречаться со
смертью. Лет в восемнадцать я побывал в Гонконге, где
познакомился со старым азиатом, рабочим, который мне
рассказал, как его держали под прицелом винтовки во
Вьетнаме. История заканчивалась тем, что к его груди
приставили винтовку и объявили, что сейчас расстреляют.
"Самое забавное при встрече лицом к лицу со смертью, -
говорил он, - это отсутствие страха. Скорее, ты спокоен. Ты
в ожидании, конечно же, но спокоен".
Я энергично кивал. Я соглашался с ним не на основе
собственного опыта. Просто я был настолько возбужден, что
мог только кивать.
Поля с марихуаной однозначно подходили под впечатления
этой категории, точно так же как и воздушный карман. С
единственной поправкой: я не мог сказать, что пребывал в
ожидании (само собой разумеется!), но хранил спокойствие.
Когда-нибудь в будущем я обязательно восполню это упущение.
Через двадцать минут я уже был готов к отплытию.
- Все в порядке, - сказал я, садясь. - Давай запустим
двигатель.
- Двигатель накрылся. Ты не сможешь запустить его.
Думаю, нам нужно вернуться в лагерь и попросить шведов
покопаться в нем.
- Я уверен, что смогу его запустить. Мне часто
доводилось путешествовать на таких лодках.
Джед с сомнением посмотрел на меня, но жестом
пригласил попробовать.
Я заполз в лодку, проскользнул к корме и, к своей
радости, узнал тип двигателя. Он запускался так же, как и
газонокосилка, - посредством намотанной на маховик веревки,
за которую нужно было сильно дернуть. Более внимательный
осмотр помог обнаружить на одном конце веревки узел и
выемку на колесике, в которую должен был попасть узел.
- Я пробовал сделать это раз пятьдесят, - пробормотал
Джед, когда я поместил узел как надо.
- Во всем нужна сноровка, - ответил я с наигранной
бодростью. - Сначала нужно медленно потянуть за веревку, а
затем резко дернуть ее.
-Да?
Когда все было готово к пуску, я в последний раз
осмотрел двигатель. Ничего особенного я в нем не искал, но
хотел, чтобы возникло впечатление, будто ищу. Мои старания
были вознаграждены. Я увидел небольшой, едва заметный под
слоями масла и грязи металлический переключатель, под
которым было написано "on/off". Я бросил взгляд назад через
плечо и перевел переключатель в нужное положение.
- Поехали! - заорал я и дернул за веревку. Двигатель
взревел, оживая, и завелся с полуоборота.
Дальше на запад
С того самого момента как мы, окутанные облаком
бензиновых паров, с шумом выплыли из нашей мини-гавани, у
меня появилось сильное желание попасть на Пханган. Хотя мне
и говорили, что его лучшие времена остались в прошлом,
Хатрин по-прежнему имел легендарную репутацию. Как в случае
с улицей Патпонг и с опиумными маршрутами в "Золотом
треугольнике", мне хотелось разобраться, откуда пошла его
слава. Кроме того, я был рад, что делаю что-то очень нужное
для обитателей пляжа. Я знал, что Сэл оценила мою
инициативу поучаствовать в столь непопулярном деле, и
чувствовал, что выполняю сейчас серьезную и важную задачу.
Впрочем, через час, по мере того как очертания
Пхангана становились все отчетливее на горизонте, мое
острое желание сменилось беспокойством. Примерно то же
чувство я испытывал, стоя под водопадом. Неожиданно для
себя я понял, что встреча с миром означает возвращение всех
тех вещей, которые я так старался забыть. Я не слишком ясно
представлял себе, что это за вещи, потому что уже забыл их,
но твердо знал, что не хочу, чтобы мне о них напомнили.
Хотя мы не могли разговаривать из-за шума двигателя, я
догадывался, что Джеда одолевают похожие мысли. Он сидел
неподвижно, насколько это позволяла качка, держа одной
рукой румпель, и смотрел, не отрываясь, на лежащий впереди
остров.
Я сунул руку в карман шорт за сигаретами. Я взял с
собой новую пачку, - надеясь, что, раз она запечатана, вода
в нее не проникнет, - а также коробок спичек. Они лежали в
пластмассовой коробочке из-под фотопленки, которую Кити
использовал для того, чтобы его ризла не промокала. "Это
самое ценное, что у меня есть, - сказал он, прежде чем
отдать мне коробочку. - Береги ее как зеницу ока". "Можешь
на меня положиться", - со всей серьезностью ответил я,
представив трехчасовое путешествие на лодке без никотина.
Зажечь сигарету оказалось совсем не легко, так как
спички были дрянного местного производства, и они ломались,
если их слишком сильно чиркнуть о коробок. Подобным образом
сломались первые три спички, а следующие четыре погасли на
ветру. У меня с собой было только десять штук, и я уже
начал терять терпение, когда наконец смог зажечь сигарету.
Джед тоже взял сигарету и прикурил от моей, а потом мы
стали вновь глазеть на Пханган. Между голубым и зеленым
цветом теперь виднелась полоска белого песка.
Чтобы отвлечься от мыслей о мире, я начал думать о
Франсуазе. Несколько дней назад мы с Этьеном устроили возле
коралловых рифов соревнование по нырянию, заключавшееся в
том, чтобы поднимать как можно меньше брызг во время
прыжка. Когда мы попросили Франсуазу быть нашим судьей, она
понаблюдала за нами, а затем, пожав плечами, сказала: "Вы
оба очень хорошо ныряете". Этьен удивился. "Да, - произнес
он с деланным безразличием. - Но ведь кто-то ныряет лучше?"
Франсуаза снова пожала плечами. "Что я могу сказать? -
засмеялась она. - Ну правда, вы одинаково хорошо ныряете".
Потом она по очереди поцеловала нас в щеку.
Меня тоже удивило ее поведение. Дело в том, что Этьен
нырял намного лучше меня. У меня не было и тени сомнения на
этот счет. Этьен без труда нырял спиной назад, лебедем,
делал прыжок согнувшись и разные странные выверты без
названия - в общем, все что угодно. Я же мог лишь выполнять
прыжок спиной назад, сопровождаемый сильным судорожным
рывком, который, как правило, ставил меня обратно на ноги.
Что же касается вхождения в воду без брызг, то Этьен входил
прямо, как бамбуковая острога. Мне не нужно было видеть
себя со стороны, чтобы убедиться в том, что я, ныряя,
напоминал ствол дерева с ветвями и всем прочим.
Поэтому когда Франсуаза сказала, что мы оба хорошо
ныряем, она соврала. Это было смешное вранье. Не
злонамеренное, а, по-видимому, вранье дипломатичное, однако
оно озадачило меня, и я никак не мог понять его причину.
- Дальше... на... запад, - услышал я сквозь шум
мотора. Джед кричал мне, отрывая меня от грез.
Я оглянулся и приложил руку к уху.
- Что? - тоже крикнул я.
- Я взял курс на запад! Там более открытый берег для
причаливания! Меньше хижин на пляже.
Я поднял в воздух большой палец и повернулся обратно к
носу лодки. Пока я думал о Франсуазе, Пханган значительно
приблизился. Я уже различал стволы и листья кокосовых пальм
и полуденные тени под ними.
Возвращение
Когда до берега было примерно метров сто, Джед
выключил мотор, и мы проплыли оставшееся расстояние на
веслах. Мы хотели походить на настоящих путешественников,
но напрасно мы тревожились. Участок побережья, к которому
мы причалили, был совершенно пуст, если не считать
нескольких обветшалых пляжных домиков, в которых, похоже,
уже давно никто не жил.
Мы выпрыгнули из лодки и начали выбираться на
прибрежный песок, таща за собой лодку за утлегарь.
- Мы оставим лодку здесь? - спросил я, когда мы вышли
из воды.
- Нет, мы должны ее спрятать. - Джед указал на
прибрежные деревья. - Может быть, вон там. Сходи и
посмотри, что это за место. Убедись, что эта местность
такая же пустынная, какой кажется.
- О' кей.
Я было припустил трусцой по пляжу, но потом почти
сразу же перешел на шаг. Мой вестибулярный аппарат
действовал так, будто я по-прежнему находился в море, и
меня шатало из стороны в сторону, как пьяного. Это быстро
прошло, но на минуту-другую мне пришлось сосредоточиться,
чтобы не упасть.
Неподалеку от того места, куда мы только что
причалили, я обнаружил две пальмы, которые стояли
достаточно далеко друг от друга, чтобы между ними
поместился утлегарь, и в то же время достаточно близко,
чтобы не бросаться в глаза. Между деревьями рос куст с
большим лиственным шатром, способным укрыть под собой
лодку, особенно если бы мы добавили еще несколько веток.
Ближайшие из видавших виды пляжных домиков находились более
чем в полусотне метров от пальм.
- Место вроде бы подходящее, - крикнул я Джеду.
- Хорошо. Тогда помоги.
Все было бы гораздо проще, если бы с нами был еще один
человек. Из-за двигателя нам пришлось взяться за корму, -
мы должны были следить за тем, чтобы винт оставался над
землей, иначе он бы сломался, и поэтому нос лодки все время
норовил ускользнуть от нас. Волочить ее по песку было
довольно трудным делом, но протащить лодку по небольшой
полоске, заросшей травой, - вот это был уже настоящий
кошмар. Пришлось подвигать лодку короткими изматывающими
рывками, преодолевая за раз не больше тридцати сантиметров.
- Сущий ад, - задыхаясь, проговорил я, после того как
лодка в двадцатый раз сползла от линии деревьев. - Это
всегда так тяжело?
- Что именно?
- Плавать за рисом.
- Естественно, - ответил Джед, смахивая с бороды пот.
Целый поток маслянистых капель стекал по его запястью и
капал с локтя. - Почему, по-твоему, никто не хочет этим
заниматься?
В конце концов нам удалось затащить лодку между
деревьев и спрятать ее в кустарнике. После того как мы
замаскировали лодку, ее уже совсем никто не увидел бы,
разве только подошел бы к деревьям вплотную. Мы даже
забеспокоились, что сами не сможем сразу найти ее по
возвращении, и пометили это место, воткнув в песок
рогатину.
Мы совершенно выбились из сил, но нас утешали две
вещи. Во-первых, нам будет легче поставить лодку обратно на
воду, поскольку на обратном пути нас ждет спуск и океан -
более доступная цель, чем участок между двумя пальмами.
Во-вторых, после того как мы доберемся до Хатрина, у нас
будет великолепный обед.
Мы отправились в хорошем расположении духа, оживленно
обсуждая, какие напитки закажем и что лучше - "Спрайт" или
"Кока-кола". Джед первым увидел какую-то парочку, но мы уже
ушли довольно далеко от лодки и поэтому не слишком
обеспокоились. Когда мы проходили мимо них, я посмотрел им
прямо в глаза, но только для того, чтобы улыбнуться им,
если они поздороваются с нами.
Они не поздоровались. Они уставились в землю, и по
выражению их лиц я понял, что они, как и я несколько
раньше, пытаются сосредоточиться на ходьбе.
- Видал? - спросил я, когда мы отошли от них
достаточно далеко, чтобы они уже не могли нас услышать. -
Балдеют от ланча.
- Жидкого ланча.
- Порошкового ланча.
Джед кивнул, хорошенько откашлялся и сплюнул на песок:
- Проклятые отморозки.
Через час мы уже шли мимо стоявших рядами обитаемых
пляжных домиков и с трудом протискивались между загоравшими
и игравшими во фризби людьми. Я удивился, что на нас никто
не обращает внимания. Все казались мне настолько странными,
что я не мог поверить, что тоже, в свою очередь, не
произвожу на них странного впечатления.
- Давай-ка поедим, - предложил Джед, когда мы прошли
примерно половину Хатрина. Мы направились к ближайшему кафе
и заняли свободный столик. Джед углубился в меню, а я
по-прежнему дивился окружающей обстановке. Было странным
ощущать под ногами бетон и сидеть на пластмассовом стуле.
Это был обычный стул - такой же, на каком я сидел в школе:
изогнутое сиденье, дырка в спинке, V-образные металлические
ножки, - но я счел его крайне неудобным. Я никак не мог
занять на нем правильное положение. Я либо разваливался в
нем, либо сидел на краю - то и другое было бессмысленно.
- Как, черт возьми, тебе это удается? - пробормотал я.
Джед оторвался от меню.
- Кажется, я разучился сидеть.
Он засмеялся:
- Действует на мозги, а?
- Это точно.
- А как насчет твоего отражения?
- Что ты имеешь в виду?
- Когда ты в последний раз видел свое отражение?
Я пожал плечами. К стене душевой хижины, снаружи, было
прикреплено зеркальце из косметички. Мужчины пользовались
им во время бритья, но оно показывало лишь крошечную часть
лица. Если не считать этого, я не видел себя в зеркале с
тех пор, как покинул Самуй.
- Тут есть раковина и зеркало. Сходи - посмотри на
себя. Ты поразишься.
Неожиданно забеспокоившись, я нахмурился:
- Почему? Разве с моим лицом что-то не так?
- Да нет. Просто сходи и посмотри. Тогда поймешь, в
чем дело.
Я действительно испытал настоящий шок. Из зеркала на
меня смотрел совершенно незнакомый человек. Моя кожа стала
темнее, чем я мог себе вообразить; солнце высветлило мои
черные волосы, и они приобрели коричневый оттенок, к тому
же стали виться, а зубы сделались такими ослепительно
белыми, что кроме них, я ничего не видел на лице. Вдобавок
к этому я постарел и выглядел на все двадцать шесть -
двадцать семь, а на носу у меня появилось несколько
веснушек. Веснушки особенно потрясли меня. Раньше у меня их
никогда не было. Я пялился на свое отражение добрых минут
пять, не в силах сдвинуться с места. Я бы глазел на него
целый час, если бы Джед не позвал меня обратно за столик,
чтобы заказать еду.
- Ну как тебе? - спросил он, когда я с идиотской
улыбкой на лице подходил к нему.
- Действительно потрясающе. А почему бы и тебе не
посмотреться в зеркало? Замечательное зрелище.
- Нет... Я уже не видел себя шесть месяцев. Я жду
момента, когда мое отражение повергнет меня в полный ужас.
- Шесть месяцев!
- Ага. А может быть, и больше. - Он бросил мне меню. -
Ну давай. Чего закажешь? Лично я умираю с голоду.
Я просмотрел огромный список, задержавшись вначале на
банановых блинчиках, но потом передумал.
- Наверное, я возьму пару чизбургеров.
- Чизбургеры. Что-нибудь еще?
- Гм... Ладно. Цыпленок под соусом с лапшой. В конце
концов, мы находимся в Таиланде.
Джед встал и оглянулся через плечо на людей,
загоравших на пляже.
- Согласен, - сухо произнес он и пошел делать заказ.
Ожидая, когда нам принесут еду, мы смотрели телевизор.
В противоположном конце кафе было видео, и по нему крутили
"Список Шиндлера". Шиндлер ехал на лошади по опустевшему
гетто и заметил маленькую девочку в красном пальто.
- Как тебе ее пальто? - спросил Джед, потягивая
"Кока-колу".
Я пил "Спрайт".
- А что в нем такого?
- Как ты думаешь, не подкрасили ли его на пленке
кисточкой? - В каждом кадре? Как в мультике?
-Да.
- Вряд ли. Они, наверное, сделали это при помощи
компьютера, как в "Парке Юрского периода".
- А-а. - Джед осушил свою бутылку и причмокнул губами.
- Вот это вещь!
Я недоуменно посмотрел на него:
- "Список Шиндлера"?
- Ты не въехал. "Кока-кола".
Приготовление еды заняло, по-видимому, целую вечность,
потому что когда ее принесли, Шиндлер снова глядел на
красное пальто. Если вы смотрели фильм, то знаете, что
между этими двумя появлениями красного пальто проходит не
меньше часа. А то и больше. К счастью, я обнаружил в кафе
старый игральный автомат "Космические пришельцы", поэтому
ожидание не было для меня тягостным.
Кампучия
Джед предоставил мне право выбора. Я мог пойти с ним
за рисом или остаться на пляже и встретиться с ним позже.
Он не слишком нуждался в моей помощи, поэтому я решил
остаться. В любом случае, мне нужно было сделать свои
покупки. Мне хотелось пополнить свой запас сигарет и найти
батарейки для "Геймбоя" Кити.
В одном из кафе Хатрина я обнаружил магазинчик - или,
точнее говоря, стеклянный прилавок с кое-какими товарами.
После покупки батареек и сигарет обнаружилось, что у меня
еще осталось много денег на подарки.
Прежде всего я купил мыла для Грязнули. Это было
нелегким делом, потому что в магазине продавалось несколько
разновидностей мыла западного производства и несколько
разновидностей местного мыла, но не было такого, каким
пользовался Грязнуля. Я перебирал куски, прежде чем нашел
одно мыло под названием "Люксум". На нем было написано, что
это "мыло, обогащенное ценными компонентами, а к тому же
душистое". Слова "к тому же" обратили на себя мое внимание,
а слово "душистое" взяло в плен. Я знал, как это важно для
Грязнули.
Затем я накупил целую кучу лезвий, которыми
предполагал поделиться с Этьеном, Грегорио и Кити. Еще я
купил тюбик пасты "Колгейт" для Франсуазы. Зубную пасту на
пляже никто не употреблял: у нас было десять зубных щеток,
находившихся в общем пользовании, хотя многие обитатели
лагеря каждое утро просто жевали прутик. Франсуаза не имела
ничего против общей зубной щетки, но тосковала по зубной
пасте, поэтому я знал, что подарок ей понравится.
Следующей моей покупкой стали несколько пакетиков
карамели - мне не хотелось, чтобы кто-то остался с пустыми
руками, - и, наконец, я купил шорты. Мои уже совсем
изорвались, и я считал, что они протянут максимум
месяц-два.
Когда я покончил со всеми покупками, делать мне было
больше нечего. У меня была еще одна бутылка "Спрайта", с
которой я быстро расправился, поэтому я решил убить время,
пройдясь по Хатрину. Но пройдя всего несколько сотен
метров, я изменил свое намерение. Вокруг теснились только
пляжные домики - смотреть было не на что. И я уселся на
песок и принялся болтать ногами в воде, представляя
удовольствие, с которым будут принимать на пляже мои
подарки. В моей голове возникла сцена в духе "Астерикса":
по возвращении путешественники попадают на грандиозный пир.
У нас не будет кабаньих туш и галльского вина, но будет
много травки и более чем достаточно риса. - Сайгон. -
произнес мужской голос, и я очнулся от своей грезы. -
Настоящее сумасшествие.
- Похоже на то, - сказал другой голос, женский.
- Мы жили там два месяца. Место напоминает Бангкок лет
эдак с десять назад. Может быть, там было даже лучше.
Я оглянулся и увидел четырех человек, загоравших на
песке. Это были две девушки-англичанки и два
парня-австралийца. Все они разговаривали очень громко, так
громко, что, казалось, адресовались больше к прохожим, чем
друг к другу.
- Да, но если Сайгон - сумасшедшее место, то Кампучия
была чертовски нереальной, - сказал второй австралиец,
тощий парень с коротко стриженными волосами, длинными
баками и крошечной бородкой. - Мы пробыли там шесть недель.
Остались бы и дольше, но уже заканчивались деньги. Нужно
было возвращаться в Таиланд, чтобы забрать на почте
перевод.
- Там хорошо, - согласился первый парень. -Можно было
задержаться там на все шесть месяцев.
- Даже на шесть лет.
Я повернулся обратно к морю. Знакомый обмен мнениями,
подумал я про себя, и не стоит в него включаться. Но тут я
обнаружил, что не в состоянии от него отключиться. Все
объяснялось даже не громкостью разговора - меня
заинтриговали слова этого парня о Кампучии. Мне стало
интересно, не новое ли это название Камбоджи.
Не раздумывая больше ни секунды, я повернулся к ним.
- Эй! - сказал я. - Любопытно, почему вы называете
Камбоджу Кампучией?
Все четверо, как по команде, посмотрели на меня.
- Вы говорите о Камбодже, да? - продолжал я.
Второй австралиец покачал головой, но не потому, что
был не согласен со мной, - это был отклик человека, который
пытался определить, кто я такой.
- Вы говорите о Камбодже, правда? - переспросил я на
тот случай, если он не расслышал меня.
- О Кампучии. Я только что оттуда.
Я поднялся и подошел к ним.
- Но кто называет эту страну Кампучией?
- Камбоджийцы.
- Но не кампучийцы же.
Он нахмурился:
- Что ты сказал?
- Мне просто интересно, откуда вы взяли слово
"Кампучия"?
- Приятель, - вмешался первый австралиец, -какая
разница, что мы называем Кампучией?
- Дело не в этом. Мне просто стало интересно, потому
что раньше я думал, что Кампучия - это название,
придуманное красными кхмерами. Наверное, я ошибся. Может
быть, это старинное название Камбоджи, но...
Я осекся. Неожиданно до меня дошло, что все четверо
смотрят на меня, как на сумасшедшего. Я неуверенно
улыбнулся:
- Это не важно... Мне просто стало интересно, вот и
все... Кампучия... Звучит как-то странно.
Молчание.
Я чувствовал, как мое лицо покрывается краской. Я
знал, что совершил какой-то faux pas, но не догадывался,
какой именно. С улыбкой отчаяния на лице я попытался яснее
изложить свое мнение, но мое смущение и нервозность
окончательно испортили дело.
- Я просто сидел здесь, а вы сказали "Кампучия", а я
думал, что это название придумали красные кхмеры, но вы еще
упомянули старое название Хошимина... Сайгон. Я не провожу
параллелей между Вьетконгом и красными кхмерами. Нет,
однако...
- Ну и что?
Это был закономерный вопрос! Секунду-другую я
обдумывал его, а затем сказал:
- Да вообще-то ничего, по-моему.
- Так чего ж ты пристаешь к нам, приятель?
Я не знал, что ответить. Я неуклюже пожал плечами и
повернул обратно, чтобы забрать свою сумку с покупками, а у
меня за спиной, я услышал, кто-то из них забормотал: "Еще
один лунатик. Никуда не деться от них". От этого
комментария мои уши зарделись, а кончики пальцев стало
покалывать. Такого со мной не случалось с раннего детства.
Когда я сел на свое прежнее место, то почувствовал
себя скверно. Хорошее настроение моментально улетучилось. Я
не мог понять, что уж такого я сказал. Я лишь хотел
присоединиться к их разговору - что за преступление? Есть
пляж и есть мир - провел я решительную черту. Мой пляж, где
можно в любое время присоединиться к чьему-либо разговору,
и мир, где подобное запрещалось.
Через несколько минут я поднялся, чтобы двинуться
дальше. Я обратил внимание, что голоса стали тише, и с
тоской подумал, что разговор идет обо мне. Я пошел и вскоре
обнаружил уединенную пальму, под которой и расположился. Мы
с Джедом условились встретиться в том же кафе, в котором
съели ланч, поэтому у меня в запасе было еще несколько
часов. Слишком много часов. Ожидание, похоже, превращалось
в тяжкое испытание.
Я выкурил подряд две с половиной сигареты. Мне
хотелось выкурить три или даже больше, но, куря третью, я
раскашлялся на добрых пять минут. Я с неохотой загасил ее и
втоптал в песок.
Мое замешательство быстро сменилось раздражением. До
этого Хатрин вызывал у меня сдержанное любопытство, но
теперь я смотрел на него с ненавистью. Все вокруг было
дерьмо: таиландцы улыбались, как акулы, и беззаботный
гедонизм был подчеркнуто беззаботным, чтобы казаться
правдоподобным. А главное, мой взгляд повсюду замечал
признаки упадка. Дух разложения висел над Хатрином, как над
загорающими москиты, привлеченные запахом пота и
сладковатого лосьона для загара. Серьезные путешественники
уже отправились на следующий в цепочке остров, недозревшие
путешественники ломали головы, куда же исчезла отсюда вся
настоящая жизнь, а орды туристов - те всегда катятся по
наезженной колее.
Здесь я впервые осознал подлинную ценность нашего
тайного пляжа. При мысли о том, что лагуну постигнет судьба
Хатрина, кровь застыла у меня в жилах. Я начал
рассматривать загорелые тела вокруг, как будто
фотографировал врагов, запоминая образы и накапливая их.
Время от времени мимо меня проходили парочки, и до меня
долетали обрывки их разговоров.
Я услышал, должно быть, десятка два разных акцентов и
языков. Я не понимал большинства из них, но все слова
воспринимались как угроза.
Время тянулось, заполненное лишь этими мыслями,
поэтому, когда мои веки отяжелели, я позволил им
опуститься. Сказались жара и ранний подъем. Дневная сиеста
представлялась желанным спасением от мира.
Я провинился
В восемь часов зазвучала музыка. Это было как нельзя
кстати, иначе я проспал бы до полуночи. На пляже
одновременно заработали четыре или пять стереосистем,
каждая со своим репертуаром. Я отчетливо слышал лишь две из
них, расположенные по обе стороны от меня, но казалось, что
все раздававшиеся на пляже басы гудят у меня в голове.
Выругавшись и стряхнув с глаз сон, я вскочил на ноги и
побежал обратно к кафе.
В кафе было уже полно народу, но я сразу же увидел
Джеда. Он сидел за тем же самым столиком, за которым мы
сидели днем. В руках он держал бутылку пива и выглядел
крайне раздраженным.
- Где тебя носило? - сердито спросил он, когда я
подсел к нему. - Я уже давно жду тебя.
- Извини, - ответил я. - Я заснул... У меня был
неудачный день.
- Да что ты! Держу пари, что с моим и сравнивать
нечего.
- Что случилось? Ты что, не достал риса?
- Я достал рис, Ричард. Не беспокойся на этот счет.
Я пристально взглянул на него. В его голосе звучала
тревожная нотка угрозы.
- А в чем же тогда дело?
- Вот ты и объясни мне в чем.
- Объяснить тебе?..
- Расскажи-ка о двух янки.
- О двух янки?
Джед сделал большой глоток пива:
- Я слышал, как двое янки говорили о месте под
названием "Эдем" в морском парке.
- О черт!
- Они знают тебя, Ричард. Они называли твое имя. И у
них была карта. - Его глаза сузились, как будто он еле
сдерживал себя. - Карта, Ричард! Они показывали ее немцам!
Кто знает, сколько еще народу видело ее?
Я потряс головой. Я еще не проснулся как следует.
- Я совсем забыл, что я...
- Кто они такие?
- Погоди, Джед. Ты не понимаешь. Я ничего не говорил
им о пляже. Они сами рассказали мне о нем. Они уже знали о
его существовании. Он со стуком поставил бутылку на стол:
- Кто они?
- Зеф и Сэмми. Я познакомился с ними на Самуе.
- Продолжай.
- Они жили в соседнем домике. Мы провели вместе
какое-то время, а вечером перед нашим отправлением на
Пхелонг они заговорили о пляже.
- Заговорили первыми?
- Да! Именно.
- И ты нарисовал им карту?
- Нет! Я им ничего не сказал, Джед! Никто из нас
ничего не сказал им.
- Откуда же тогда взялась карта?
- На следующее утро... я нарисовал карту и сунул ее им
под дверь. - Я вытащил сигарету и попытался зажечь ее. Мои
руки сильно дрожали, и я закурил лишь с третьей попытки.
- Зачем?
- Я был сам не свой!
- Ты взял и просто нарисовал им карту? Они же тебя об
этом не просили!
- Я не знал, существует ли на самом деле пляж. Мы ведь
могли отправиться в никуда. Я должен был рассказать
кому-нибудь, куда мы двинемся, - на тот случай, если выйдет
промашка.
- Что за промашка?
- Ну... Нам ведь ничего толком не было известно! Я
просто не хотел, чтобы мы исчезли и никто об этом не знал.
Джед обхватил голову руками:
- Все это может плохо кончиться, Ричард.
- Мы могли бы затеряться в морском парке, и никто бы
так и не узнал...
Он медленно кивнул:
- Я понимаю.
Несколько минут мы сидели молча. Джед напряженно
разглядывал стол, а я смотрел куда угодно, только не на
него. У автомата "Космические пришельцы" коренастая
негритянка с тугими косичками пыталась поразить последнего
пришельца. Он двигался так быстро, что был просто пятном на
экране. Она каждый раз промахивалась, и перед тем, как он
оказался внизу экрана, она с отвращением отвернулась.
Голоса и музыка были слишком громкими, и я не мог услышать,
как взорвался ее космический корабль, но я все понял по ее
лицу.
В конце концов Джед поднял голову:
- Эти двое янки... Ты думаешь, они смогут добраться до
нас?
- Может, у них и получится, Джед. Я ведь плохо их
знаю.
- Черт! Это может плохо кончиться. - Неожиданно он
перегнулся через столик и положил свою руку на мою. -
Слушай, - сказал он, - ты чувствуешь себя виноватым?
Я кивнул.
- Перестань. Я серьезно. Что бы ни случилось с этими
янки, ты ни в чем не виноват. Будь я на твоем месте, я бы,
наверное, поступил точно так же.
- Что ты имеешь в виду под этим "что бы ни случилось"?
- осторожно спросил я.
- Я имею в виду... Я имею в виду, что... что бы ни
случилось, мне не хочется, чтобы ты чувствовал себя
виноватым. Это важно, Ричард. Если и следует кого-то
винить, так это Даффи. - Он вздохнул. -Или меня.
- Тебя?
- Меня.
Я было открыл рот, чтобы попросить его объяснить свои
слова, но он поднял руку:
- Об этом сейчас не стоит говорить.
- Ладно, - тихо сказал я.
- Послушай, пока у нас еще не возникло никаких
проблем. Через несколько недель янки, наверное, улетят
домой и увезут с собой карту. Даже если они и останутся в
Таиланде, они, скорее всего, не предпримут попыток
добраться до нас. Они показались мне болванами, а это
путешествие не из легких.
- Надеюсь, что ты прав, - невнятно пробурчал я,
вспомнив, как искусно они прикалывались тогда.
- Только и остается, что надеяться. Надеяться и
ждать... - Он покончил со своим пивом. - Нам нужно вечером
отнести рис в лодку, потому что я не хочу тащить эти мешки
при свете дня. Ты готов?
-Да.
Он поднялся из-за столика:
- Хорошо. Тогда пошли за рисом.
Позади кафе был узкий проход между двумя пляжными
домиками, и там, под брезентом, были спрятаны наши мешки с
рисом. Мы положили их на брезент, чтобы их можно было
тащить по песку, и, держа брезент за концы, отправились в
долгий путь обратно к лодке.
Сразу за пределами Хатрина мы устроили перекур и съели
несколько конфет из моей сумки с подарками.
- Извини, что я напустился на тебя, - сказал Джед,
когда я передал ему пакет.
- Да ладно, все в порядке.
- Нет. Ты уж извини. Ты не заслужил этого.
Я пожал плечами. У меня было чувство, что заслужил.
- Я не спросил тебя, почему у тебя был неудачный день.
- А... Да ничего... Это все Хатрин. Место или люди.
Просто в дрожь бросает.
- Меня тоже. Поганый городишко, верно?
- Поганый... Верно. Так оно и есть.
- Ричард?
-Да.
- Когда мы вернемся в лагерь, никому не говори о янки.
-Но...
- Сэл и Багз. Я думаю, они не поймут.
Я взглянул на него, но он был слишком поглощен
срыванием обертки с конфеты.
- Если ты думаешь, что так будет лучше...
- Да. Я так думаю.
Нам понабилось еще часа три, чтобы добраться до
оставленного нами знака. Воткнутая рогатина отчетливо
виднелась в ярком лунном свете, и мы оставили мешки около
нее. Затем я пошел посмотреть, все ли в порядке с лодкой, а
Джед тем временем стаскивал мешки с брезента и расстилал
его на песке. Под кустами царил полный мрак, но я смог
нащупать изогнутый нос лодки. Мне этого было достаточно.
Раз у нас есть средство спасения, можно расслабиться.
Когда я вернулся к оставленному нами знаку, Джед уже
спал. Я лег возле него и посмотрел на звезды, вспомнив, как
мы смотрели на звезды с Франсуазой. Где-то там находился
параллельный мир, где я был единственным владельцем карты,
размышлял я, и мне захотелось, чтобы это была карта нашего
острова.
Сквозь утренний туман я вижу...
Мистер Дак сидит в своем номере на улице Кхаосан. Он
сорвал одну из закрывавших окно газет и теперь смотрит на
улицу. Позади него на кровати разбросаны ручки, карандаши -
без сомнения, те, которыми он рисовал карту. Карты нигде не
видно -она, наверное, уже пришпилена к моей двери.
Я вижу, как у него дрожат плечи.
- Мистер Дак? - осторожно спрашиваю я.
Он оборачивается, озадаченно нахмурившись, оглядывает
комнату, а затем замечает меня через москитную сетку.
- Рич... Привет.
- Привет. Ты в порядке?
- Нет. - По его небритой щеке скатилась слеза. -Я
собираюсь скоро покончить с собой. И мне чертовски плохо.
- Я сожалею. Я могу для тебя что-нибудь сделать?
Он вздохнул:
- Спасибо, Рич. Ты настоящий друг, но теперь уже
слишком поздно. Я уже одиннадцать недель лежу в бангкокском
морге.
- Тебя некому забрать?
- Некому. Таиландская полиция обратилась в британское
посольство. Они нашли моих родителей в Глазго, но родители
отказались приехать и подписать сопроводительные документы.
Им наплевать на меня! - На его щеке появилась еще слеза. -
На своего единственного сына.
- Это ужасно.
- Если никто не подпишет сопроводительные документы,
то через месяц меня подвергнут кремации. Посольство не
станет оплачивать перевозку моего тела.
- Ты... хотел бы, чтобы тебя похоронили в земле.
- Я не возражаю против кремации, но если мои родители
не приедут забрать меня, я не хочу, чтобы меня отправляли
на родину. Пусть мой пепел останется здесь. - Голос мистера
Дака задрожал. - Короткая церемония, ничего особенного, и
мой пепел будет развеян над Южно-Китайским морем. - Он
зарыдал.
Я прижался лицом и руками к сетке. Мне хотелось сейчас
быть в его номере, рядом с ним.
- Эй, мистер Дак! Все не так уж плохо.
Он сердито покачал головой, и сквозь его всхлипывания
я услышал, как он начал напевать песню из сериала
"Военно-полевой госпиталь". Я подождал, пока он не
перестанет петь, я не знал, куда девать глаза, а потом
сказал:
- У вас хороший голос. - Я сказал это в основном по
той причине, что не знал, что еще сказать.
Он пожал плечами, вытирая лицо грязной майкой. В
результате его лицо стало еще грязнее.
- Голос слабый, но могу напеть мелодию.
- Нет, мистер Дак, голос хороший... Мне всегда
нравился этот сериал.
Мне показалось, что он немного оживился.
- Мне тоже. Вертолеты в первых кадрах...
- Вертолеты были потрясающими.
- "Военно-полевой госпиталь" - это фильм про Вьетнам.
Ты знал об этом, Рич?
- А разве не про Корею?
- Про Вьетнам. Корея была лишь предлогом.
Мистер Дак отвернулся и снова уставился в окно.
По-видимому, ему не хотелось разговаривать, поэтому для
поддержания беседы я спросил его, что он там рассматривает.
- Ничего, - мягко ответил он. - Водитель такси спит в
своей машине... Бродячая собака роется в мусоре... Ты не
обращаешь внимания на эти вещи, Рич, когда ты жив, но когда
они - последнее, что ты видишь... - Его голос вновь
задрожал, и он сжал кулаки. - Пора кончать с этим.
- Покончить с собой?
- Да, - произнес он. Потом повторил более твердо: -
Да.
Он бодро подошел к своей кровати, уселся на нее и
вытащил из-под подушки нож.
- Не надо, мистер Дак! Не надо делать этого!
- У меня уже принято решение.
- Всегда есть время изменить свое решение!
- Теперь меня уже ничто не остановит.
- Мистер Дак! - еле слышно крикнул я.
Слишком поздно. Он уже начал наносить себе раны. Я не
видел, как он умирал, так как решил, что это будет знаком
неуважения к нему. Но я заглянул к нему минут через пять,
чтобы узнать, как он там. Он был еще жив, катался по
простыням и забрызгивал кровью стены. Прежде чем взглянуть
на него снова, я выждал минут пятнадцать, желая действовать
наверняка. На этот раз он неподвижно лежал в том самом
положении, в котором я обнаружил его. Тело его изогнулось,
так что ноги свисали с кровати - деталь, которую я тогда не
заметил. Перед тем как умереть, он, наверное, попытался
встать.
- Я заберу твой пепел, мистер Дак, - прошептал я через
сетку. - Не беспокойся.
Перебор
Я проснулся с первым проблеском зари. Солнце еще не
поднялось из-за горизонта, и пляж был залит странным
голубоватым светом - темным и ярким одновременно. Это было
красивое и успокаивающее зрелище. Казалось, что даже волны
плескались тише, чем обычно.
Я не разбудил Джеда, потому что люблю бодрствовать,
когда другие спят. При этом мне хочется просто послоняться
вокруг, приготовить завтрак, если есть из чего; а в данном
случае у меня возникло желание побродить по берегу.
Прогуливаясь, я решил поискать красивые ракушки. Багз
сделал мне очень хорошее ожерелье, но многие ракушки
оказались слегка тусклыми. Наверное, его не особенно
заботило, чтобы ожерелья вышли эффектными. Даже ожерелье
Франсуазы, самое лучшее из наших трех, было не таким
красивым, как ожерелья большинства других обитателей
лагеря. Я довольно быстро насобирал ракушек, и передо мною
встала тяжелая проблема выбора - от каких же отказаться.
Самой великолепной, по-моему, была ракушка с синими,
красными и зелеными пятнышками - панцирь крошечного краба.
Я решил, что она будет центральным звеном моего нового
ожерелья, и с нетерпением ждал того момента, когда начну
перенизывать ожерелье, возвратившись домой.
Метрах в двухстах от того места, где мы спрятали
лодку, я наткнулся на спавшую на зеленой траве парочку. Ту
самую, которая вчера прошла мимо нас с Джедом. Первым моим
побуждением было повернуться и уйти, но любопытство
остановило меня. Они выбрали для проживания на удивление
отдаленный пляжный домик в нескольких километрах от
Хатрина, и мне стало интересно, что это за люди. Я распихал
ракушки по карманам и направился по песку к ним.
Теперь, когда у меня появилась возможность рассмотреть
эту парочку с близкого расстояния, она меня ужаснула.
Область вокруг рта девушки была покрыта болячками, которые
облепили жирные черные москиты. На ее руках и ногах сидело
по меньшей мере тридцать или сорок штук. Я махнул рукой -
они даже не сдвинулись. На парне москитов не было. И не
удивительно, подумал я, потому что он явно не был для них
лакомым кусочком. Судя по его росту, он должен был весить
килограммов семьдесят, но в нем было никак не больше
пятидесяти. Тело его походило на рисунок из учебника по
анатомии: отчетливо просматривалась каждая косточка, каждая
ослабевшая мышца. Около него валялся пузырек с таблетками,
на котором был написан адрес какой-то подозрительной аптеки
в Сураттхани. Я поинтересовался его содержимым, но он был
пуст.
Некоторое время я рассматривал парня, прежде чем
обнаружил, что его глаза немного приоткрыты. Всего лишь
узкие щелочки, которые и не заметишь при первом взгляде. Я
подождал, пока он моргнет. Он не моргнул, а может быть, я
проглядел, поэтому я стал ждать, когда он вздохнет. Этого
он тоже не сделал. Тогда я наклонился и потрогал его грудь.
Она была теплой, но окружающий воздух тоже был теплым, и
это совершенно ничего не значило. Я надавил рукой сильнее.
Мои пальцы глубоко проникли ему под ребра, и кожа провисла
над костью. Пульс не прощупывался. Я начал считать,
старательно отмечая секунды "слонами", и когда я насчитал
шестьдесят "слонов", то понял, что он мертвый.
Я нахмурился и огляделся по сторонам. Если не считать
фигуры спящего Джеда и рисовых мешков, пляж был совершенно
пуст. Тогда я еще раз посмотрел на девушку. Благодаря
москитам я знал, что она жива. К тому же ее грудь мерно
поднималась и опускалась.
Это вывело меня из равновесия. Меня не тревожил
парень, потому что он приехал в Таиланд и хватил лишнего, а
значит, это был его выбор. Но в отношении девушки дело
обстояло совершенно по-другому. Как только у нее пройдет
опиумный угар, она очнется на пустом пляже возле трупа. Я
решил, что это будет для нее ужасно, и, понимая, что
обнаружил ее я, ощутил некоторую ответственность за нее.
Закурив сигарету, я начал размышлять, каким образом могу
помочь ей.
О том, чтобы разбудить девушку, не могло быть и речи.
Даже если сумею это сделать, с ней только случится
истерика... Потом вмешаются тайские власти на Пхангане, а
это уже катастрофа... Еще один вариант: разбудить Джеда и
попросить у него совета... Но я отбросил эту мысль. Я знал,
что он скажет. Что это не наше дело и мы должны оставить
эту парочку там же, где нашли, а я не хотел поступать
подобным образом.
Наконец у меня появилась идея. Я оттащу тело парня в
кусты и спрячу его там. И когда девушка проснется, то
решит, что он пошел прогуляться. Спустя день-другой она
поймет, что он исчез, и начнет беспокоиться, не случилось
ли с ним чего-нибудь, но, по крайней мере, она не узнает,
что он умер. К тому времени муравьи и жуки, наверное,
сожрут его тело, и никто, кроме меня, не будет знать
правды.
Я занялся вставшей передо мной задачей, время от
времени поглядывая на часы. Джед скоро проснется, и тогда
мы должны отправляться.
- Джед, - мягко позвал я.
Он зашевелился и помахал перед лицом, как будто
отгонял муху.
- Джед! Проснись!
- Что такое? - забормотал он.
- Нам нужно отправляться. Уже светает.
Он сел и взглянул на небо. Солнце уже поднялось над
горизонтом.
- Черт, да нам действительно уже пора. Проспал.
Извини. Ну что ж, в путь так в путь.
Когда мы находились на полпути между Пханганом и нашим
островом, я рассказал Джеду о мертвеце и о том, как я решил
эту проблему.
- Боже мой, Ричард! - вскричал он, но лишь из-за
громкого шума мотора. - Какого черта ты это сделал?
- А что я, по-твоему, должен был сделать?
- Тебе надо было оставить его на месте, идиот! Какое
нам до всего этого дело? Никакого.
- Я знал, что ты так скажешь, - ответил я. - Я знал.
...
