Алекс Гарленд. Пляж
страница №7
... ПЛЕННИКИ СОЛНЦАПаломники
Никто не проявил к нам ни малейшего интереса.
Некоторые лишь из вежливости спрашивали: "Как съездили?" -
но когда я принимался отвечать, их глаза тускнели, или их
взгляд привлекало что-то за моей спиной.
Сначала подобное отношение меня бесило - мне хотелось
без конца повторять, как загажен Пханган. Мое огорчение еще
усилилось из-за безразличия, с которым были приняты мои
скромные подарки. Франсуаза попробовала разок зубную пасту
и выплюнула ее, сказав при этом: "Тьфу, уже забыла, какая
она горькая". А Кити сказал, что мне не следовало покупать
батареек местного производства, потому что они быстро
разряжаются. Единственным, кто оказался доволен, был
Грязнуля. После того как я вручил ему мыло, он прямиком
направился в душ, а потом с радостью сообщил мне, как много
пены получается от этого мыла.
Но я огорчался лишь до тех пор, пока в моей памяти еще
были свежи воспоминания о Пхангане. Это продолжалось
недолго. Как и в первый раз, когда я очутился на пляже,
воспоминания начали притупляться. Неуклонно и быстро, так
что уже через неделю для меня вновь не существовало ничего,
кроме лагуны и защищавшего ее пояса скал. То есть ничего,
кроме мира, снова превратившегося во что-то безликое и
неопределенное.
В последнюю очередь у меня исчезло беспокойство по
поводу Зефа и Сэмми. На пятую ночь по возвращении я не мог
заснуть, встревоженный мыслями о том, что предпримут они
вместе с таинственными немцами. Но проходили дни, никто так
и не появился, поэтому я перестал чересчур беспокоиться. На
следующий день после этой тревожной пятой ночи я спросил
Джеда, думал ли он о Зефе и Сэмми. Джед повел руками.
- Я немного думал об этом, - ответил он. - Но
по-моему, у нас все в порядке.
- Да? - спросил я, чувствуя, как гора свалилась с
плеч.
- Да. Те двое идут по маршруту паломников. От тех янки
так и несет путеводителем. А если я ошибаюсь, то мы, как я
уже говорил, будем действовать, исходя из сложившихся
обстоятельств. - Он разгладил бороду. - Знаешь, Ричард,
когда-нибудь я найду одного из тех, кто сочиняет про
Одинокую планету, и спрошу его: разве fucking Кхаосан - это
уединенный уголок?
Я улыбнулся:
- Спросишь перед тем, как набьешь ему морду?
Он не улыбнулся мне в ответ.
"Челюсти-1"
Спустя несколько недель после плавания за рисом я
проснулся из-за шума дождя, барабанившего по крыше дома. С
того момента как я появился здесь, дождь шел всего три или
четыре раза, и каждый раз это были обычные ливни. Теперь же
разразилась настоящая тропическая гроза, даже более
сильная, чем гроза на Самуе.
Несколько человек сгрудились у входа в дом, выглядывая
наружу и осматривая лагерь. Вода лилась сквозь лиственный
навес над лагерем толстыми струями, которые, будто лазерные
лучи, проделывали в земле грязные дыры. Под одной из струй
стоял Кити, верхнюю половину его тела скрывал серебряный
зонт воды, веером разлетавшейся от его макушки. Я узнал его
лишь по черным ногам и негромкому смеху. Багз тоже стоял на
улице, наклонив голову к плечу и обратив одну щеку вверх;
руки он вытянул в стороны и подставил ладони дождю.
- Воображает, что он Христос, - пробормотал чей-то
голос позади меня. Я обернулся и увидел Джессе, плотного
новозеландца, работавшего на огороде вместе с Кити. Джессе
был одним из обитателей лагеря, с которыми мне почти не
приходилось говорить, но я всегда подозревал, что именно он
в первый раз подхватил мою инициативу в игре "Спокойной
ночи, Джон-бой".
Я снова посмотрел на Багза и улыбнулся: в его позе
действительно было что-то от благочестивого Христа. Или в
самой позе, или же в блаженном выражении его лица.
- Понимаешь, о чем я? - спросил Джессе.
Я улыбнулся.
- Наверное, плотницкое занятие не прошло для него
даром, - предположила стоявшая поблизости Кэсси, и мы все
захихикали. Я собрался что-нибудь добавить, но Джессе
подтолкнул меня локтем. На противоположном конце дома
появилась Сэл, она направлялась к нам. Рядом с ней шел
Грегорио, он выглядел несколько раздосадованным.
- Из-за чего задержка? - спросила, подойдя к нам, Сэл.
Никто ей не ответил, и поэтому я переспросил ее:
- Задержка?
- Рыба, огород, работа - ждут.
Джессе пожал плечами:
- Под дождем на огороде особенно нечего делать, Сэл. -
Можно закрывать растения от дождя, Джессе. Можно соорудить
для них навесы.
- Растениям нужен дождь.
- Такой дождь им не нужен.
Джессе снова пожал плечами.
- А ты, Ричард? С чем мы будем есть твой рис, если ты
не пойдешь ловить рыбу?
- Я жду Грега.
- Грег уже готов.
- Да, - сказал Грегорио. Тут подошли Этьен и
Франсуаза. - Мы готовы.
Скользя по грязи, мы побежали на пляж. Не знаю, почему
мы неслись: ведь мы промокли за считанные секунды, и, в
любом случае, нам предстояло провести следующие три часа в
воде. Думаю, просто мы все понимали, что от нас ждут
остальные, - чтобы мы справились с рыбной ловлей как можно
быстрее.
Пока мы бежали, я размышлял над коротким разговором у
входа в дом. Я никогда никому не говорил о том, как меня
раздражает Багз, - никому, даже Кити. Это вряд ли было бы
мудрым поступком, учитывая положение Багза в лагере и
ничтожность моих претензий. Но после слов Джессе и Кэсси я
подумал: а не испытывают ли и другие подобных чувств? Хотя
не было сказано ничего плохого, Джессе и Кэсси, несомненно,
испытывали раздражение, но до того момента мне и в голову
не приходило, что Багз вызывает неприязнь у кого-то еще,
кроме меня.
Больше всего меня поразило, как они забеспокоились,
когда к нам подошла Сэл. Если бы не это, шутки не
показались бы мне такими многозначительными. А так у меня
возникло чувство, что я наблюдаю некое размежевание, пусть
и слабо проявленное, однако же говорившие считали меня
своим. Я решил, что мне нужно побольше разузнать о Джессе и
Кэсси, хотя бы для того, чтобы получше познакомиться с
ними. Я бы порасспросил о них Грегорио, но я понимал, что
получу ничего не значащий дипломатичный ответ. О них можно
было поговорить с Кити или с Джедом.
Море окутывал густой, низко висящий туман из
испаряющихся дождевых капель. Мы встали под прикрытием
пальмы, опираясь на свои остроги, и покачали головами.
- Это слишком глупо, - сказала Франсуаза. - Мы не
сможем убивать рыбу, если ее не будет видно.
- Даже воды не видно, - согласился Этьен.
- Мы обычно пользуемся маской, - возразил Грегорио,
поднимая ее вверх.
Я застонал:
- Ты всегда поступаешь так во время дождя?
- Конечно.
- Но это означает, что только один из нас сможет
заниматься ловлей. Она растянется на целую вечность.
- Это займет немало времени, Ричард.
- А что делать Моше с югославками и шведами? У них же
нет масок.
- Они попробуют ловить рыбу, но убьют лишь несколько
штук... Когда идет такой сильный дождь, еды у нас на пляже
становится просто в обрез.
- А если дождь будет продолжаться дней пять? -спросила
Франсуаза. - Он ведь может растянуться и на пять дней, да?
Грегорио пожал плечами и взглянул на небо. Насколько
можно было судить, дождь зарядил не меньше, чем на
ближайшие сутки.
- Еды на пляже становится просто в обрез, -повторил
Грегорио и поглубже вогнал свою острогу в мокрую землю.
Мы погрузились в молчание. Каждый из нас, по-видимому,
ждал, что кто-то другой первым наденет маску. Я простоял бы
весь день под пальмой, уклоняясь от предстоящих трудов,
ведь я понимал, что как только мы возьмемся за дело, мы
будем обречены на то, чтобы закончить его.
Прошло пять минут, еще пять, а затем Этьен перекинул
свою острогу через плечо.
- Нет, - сказал я, вздохнув. - Первым пойду я.
- Да, Ричард? Мы ведь можем бросить монетку.
- У тебя есть монетка?
Этьен улыбнулся:
- Мы можем бросить... маску. Если она упадет стеклом
вниз, я пойду первым.
- Я не против того, чтобы пойти первым.
- Ладно, - согласился он, похлопав меня по руке. -
Тогда после тебя моя очередь.
- Договорились.
Грегорио передал мне маску, и я направился к воде.
- Ныряй поглубже и смотри под валунами, -крикнул
Грегорио мне вдогонку. - Рыба прячется.
Плыть в густом тумане оказалось нелегким делом. Я не
мог долго оставаться в маске, потому что туман был
настолько густым, что я был не в состоянии дышать ртом, а
значит, мне приходилось постоянно моргать, чтобы смахивать
с глаз капельки влаги. Я видел вокруг себя лишь темную
воду; каждый вдох требовал немалых усилий, но у меня
возникло приятное ощущение погружения в мир, не лишенный
опасности.
Я сделал остановку возле первого попавшегося валуна.
Он был одним из ряда небольших и находился примерно в
шестидесяти метрах от берега. Мы редко пользовались им, так
как на нем хватало места сесть только одному человеку, но
учитывая, что я и был один, его размеры не имели особого
значения. Когда я встал на него, верхняя половина моего
тела выступила из висевшего над водой тумана. Этьен стоял
на песке, держа ладони перед лбом козырьком, чтобы
защититься от дождя. Я помахал ему острогой. Он заметил
меня и направился обратно под деревья. Первое, что мне
нужно было сделать, - это найти тяжелый камень, чтобы я
смог задержаться на дне с порядочным запасом воздуха в
легких. Я надел маску, скользнул в воду и начал опускаться
на дно. Все вокруг было темно-серое из-за черного неба и
тумана, но видимость все же оказалась неплохой. Рыбы,
однако, совсем не было видно, даже стай крошечных рыбешек,
обычно снующих вокруг кораллов.
Я искал камень, стараясь двигаться помедленнее. Если
рыба плавала где-то поблизости, мне не хотелось распугивать
ее. Наконец я нашел камень подходящего размера и веса. К
этому времени у меня практически иссяк запас воздуха,
поэтому я воткнул острогу возле камня, чтобы пометить
место, и поднялся на поверхность.
Опускаясь обратно на дно, я увидел несколько ханосов,
приплывших посмотреть, кто это появился в их убежище. Я сел
на дно, держа на коленях камень, и стал ждать, когда
любопытство заставит их оказаться в пределах досягаемости
остроги.
Когда я нырнул в третий раз, то увидел акулу. Перед
этим я убил первого ханоса, и акулу, наверное, привлек
запах крови. Акула была небольшая: метра в полтора длиной и
толщиной с мою ногу - но сильно напугала меня. Я не знал,
что мне делать. Несмотря на ее небольшие размеры, я начал
нервничать, но мне не хотелось возвращаться лишь с одной
рыбиной: пришлось бы объяснять, почему я так быстро
вернулся. Однако акула могла появиться вновь. Возможно, это
был еще детеныш.
Я решил вынырнуть на поверхность и подождать,
устроившись на валуне, в надежде, что она уплывет прочь.
Так я и сделал. Следующие десять минут, дрожа от тумана и
дождя, я сидел на валуне, согнувшись в три погибели, потому
что не хотел, чтобы остальные видели, что я не ловлю рыбу.
Я постоянно вглядывался в воду, чтобы посмотреть, здесь ли
еще акула или нет. Она по-прежнему оставалась здесь, плавая
кругами вокруг того места, где я сидел, и наблюдая за мной
своими чернильными глазами.
Вместе с ослепительной вспышкой молнии меня озарила
блестящая идея. Я нанизал на край остроги еще
трепыхавшегося ханоса. Чтобы иметь возможность погрузить
голову и руки в воду, я лег на живот и вытянул острогу
перед собой. Акула моментально среагировала на это, прервав
свое спокойное плавание резким ударом хвоста. Она
нацелилась на меня, направляясь под таким углом, что в
результате неминуемо промчалась бы мимо утеса, но меньше
чем за два метра до меня она внезапно свернула и бросилась
на ханоса.
Я инстинктивно отвел острогу назад. Бросок акулы был
таким стремительным и угрожающим, что мои рефлексы
сработали лучше, чем мой здравый смысл. Акула метнулась
мимо меня и исчезла за коралловым рифом. Она не появлялась
секунд десять, поэтому я высунулся из воды, чтобы подышать
воздухом.
Ругая себя, я несколько раз глубоко вдохнул и снова
погрузился в воду.
В следующий раз акула вела себя осторожнее: плавала
поблизости, но не проявляла ко мне особого интереса. Ханое
был уже мертвый и вяло покачивался в воде, поэтому я начал
трясти острогой, чтобы он казался живым. Акулу опять
охватил энтузиазм. Она снова, двигаясь под углом, начала
приближаться ко мне, но на этот раз я постарался не
отдергивать руки. Когда она вновь бросилась на ханоса, я
метнул острогу. Кончик остроги коснулся ее зубов и челюстей
и моментально проскользнул ей в рот.
Я мощным рывком вскочил, наивно полагая, что вытащу
акулу за собой на валун, но из воды появилась только часть
древка. Секунду-другую я беспомощно смотрел на сломанную
острогу, а потом слез с валуна в воду.
В серой воде причудливо зависли струйки крови. Акула
дико металась и извивалась неподалеку, стараясь разгрызть
обломок застрявшей между зубами бамбуковой палки, иногда
камнем ныряла вниз и ударяла рылом по дну.
Наблюдая за ней, я вдруг понял, что никогда раньше не
убивал таких больших рыбин или рыбин, которые бы так
яростно боролись за свою жизнь. Как бы в подтверждение моих
мыслей, акула стала метаться сильнее и исчезла за поднятым
ею облаком песка и пучками водорослей. Иногда, как на
картинке из комиксов, из облака появлялись ее хвост или
голова, но лишь для того, чтобы снова исчезнуть в нем.
Зрелище вызвало у меня усмешку, и в уголки моего рта
просочилась соленая вода. Я снова выплыл на поверхность.
Мне нужно было сплюнуть, и, кроме того, мне требовался
воздух. Потом, не имея никакого желания подбираться ближе к
акуле, пока она была в состоянии бешенства, я опустил лицо
в воду и стал ждать, когда же она подохнет.
Хелло, мэн
Я не веду дневников во время путешествий. Как-то раз я
завел такой дневник и сделал большую ошибку. Все, что я
запомнил из того путешествия, -это фрагменты, которые я
постарался записать. Остальное напрочь вылетело из головы,
как будто она была введена в заблуждение тем, что я
полагался на ручку и бумагу. По той же причине я никогда не
беру с собой камеру. Иначе путешествие превращается в набор
фотографий, а все, что я забываю снять, бесследно исчезает
из памяти. Кроме того, фотографии не вызывают никаких
ассоциаций. Когда я листаю альбомы своих спутников, то
всегда удивляюсь, как мало они говорят мне о путешествии.
Была бы такая камера, которая улавливает запахи.
Запахи - намного более живая вещь, чем образы. Я часто
гуляю по Лондону в жаркий день, ловя запахи нагревшегося
мусора или плавящегося гудрона, и неожиданно переношусь на
улочки Дели. Точно так же, проходя мимо торговца рыбой, я
мгновенно вспоминаю о Грязнуле. Если же я чувствую запах
пота или свежескошенной травы (на лужайке), то думаю о
Кити. Сомневаюсь, чтобы кто-то из них обрадовался, что о
нем вспоминают в подобной связи (особенно Грязнуля), но что
поделаешь.
Как бы там ни было, мне бы хотелось, чтобы у
кого-нибудь оказалась с собой камера, когда я медленно
выступил из тумана с мертвой акулой на плече. Это было
круто.
В тот день я был в лагере героем дня. Акулу поджарили
и порезали на куски, чтобы все имели возможность ее
попробовать. Кити заставил меня подняться во весь рост и
еще раз рассказать обитателям лагеря, что со мной
произошло. Когда я дошел до первого броска акулы, все
замерли от изумления, как будто наблюдали фейерверк, а
когда я говорил о том, как напряг руки перед решающим
броском, раздались одобрительные выкрики. Весь остаток дня
ко мне подходили люди и поздравляли меня. Самыми приятными
для меня были поздравления Джеда. Он подошел, когда мы
курили с Этьеном, Франсуазой и Кити, и сказал: "Молодец,
Ричард. Это было супер. Думаю, нам нужно переименовать тебя
в Тарзана". Кити захихикал как сумасшедший, потому что был
под кайфом, а Джед подсел к нам, и мы стали балдеть вместе.
Это было вдвойне приятно, потому что Кити и Джед
сошлись друг с другом. После путешествия за рисом я пытался
убедить Кити, что Джед хороший парень, и теперь чувствовал,
что мне удалось добиться определенного успеха в этом
направлении. Оказалось, что у них есть что-то общее, - одно
их тех странных совпадений, которые могли бы так и не
обнаружиться. Шесть лет назад они оба ночевали в один и тот
же день в одной гостинице в Джокьякарте. Они смогли
вспомнить об этом, потому что в ту ночь гостиница при
таинственных обстоятельствах сгорела. Однако, как
оказалось, не при таких уж и таинственных. Кити был в
отключке, и его донимали москиты в номере. Зная, что их
можно отпугнуть дымом, он разжег небольшой костер, и
следующее, что он помнил, - это была комната, вся
охваченная огнем. Джед объяснил, что он спасся, выпрыгнув
из окна на третьем этаже, а все его деньги сгорели. Кити
извинялся за то, что произошло, и все покатывались со
смеху.
Если кто-то и подпортил мне вечер, так это Багз, но по
иронии судьбы все окончилось хорошо. Он подошел, когда мы
снова смеялись, на этот раз вспоминая, как до Этьена дошло,
что мы стоим на поле с марихуаной.
- Хелло, мэн, - произнес Багз, откидывая голову, чтобы
убрать с глаз волосы.
Я ответил ему не сразу, потому что давился от смеха, а
затем сказал: "Что?" Это был не слишком подходящий ответ. Я
действительно был настроен дружелюбно, но мое "что?"
прозвучало как вызов.
Если Багз и был обескуражен, то, по крайней мере, не
подал виду; он бы никогда не выдал себя.
- Я только хотел принести свои поздравления. Насчет
акулы.
- А. Спасибо. Я... я рад, что поймал ее. - Опять,
из-за дурмана в голове, с языка слетали совсем не те слова.
- Первый раз в жизни.
- Мы все рады этому... А мне приходилось раньше ловить
акул.
- Да? - удивился я, изо всех сил пытаясь следить за
тем, что говорю. - Правда? Потрясающе... Ты должен...
рассказать нам об этом.
- Конечно, - сказал Кити и закашлялся. Его кашель
подозрительно напоминал с трудом сдерживаемый смех.
Багз немного помедлил с ответом.
- Это случилось в Австралии.
- В Австралии... Боже мой!
- Лет пять назад.
- Пять лет? Так давно... да?
- Тигровая акула, три с половиной метра.
- Какая громадина!
У Кити неожиданно началась истерика, которая
передалась Джеду, а от него остальным.
Багз слабо улыбнулся:
- Лучше я расскажу об этом в другой раз.
- Звучит потрясно, - только и смог я вымолвить, перед
тем как он ушел. Затем Кити с трудом произнес "конечно", и
я тоже залился истерическим смехом.
- Боже мой, Ричард, - сказала минуту-другую спустя
Франсуаза. Ее лицо блестело от слез.
- Что ты наговорил Багзу? Все, что ты сказал...
- Было не то. Я знаю. Ничего не смог с собой поделать.
Этьен подтолкнул меня локтем:
- Багз тебе не нравится, правда?
- Да нет. Я просто прибалдел. Плохо соображаю.
- Ерунда, Ричард, - сказал, хитро ухмыльнувшись, Кити.
Джед кивнул:
- Признайся, я же видел, как ты смотрел на него.
Воцарилось молчание. Все уставились на меня, ожидая ответа.
Я пожал плечами:
- Ну хорошо, ваша взяла. По-моему, он козел.
На этот раз мы смеялись так долго и беспомощно, что
другие стали глазеть на нас, пытаясь понять, что
происходит.
Такси!
- Спокойной ночи, Джон-бой, - произнес голос. Голос
Багза, громкий и решительный.
- Спокойной ночи, Рич, - тут же подхватил эстафету
кто-то. Трудно было понять кто, но я решил, что это Моше.
Я ухмыльнулся в темноте. Я знал, что Багза вывело из
себя то, как мы посмеялись над ним, и догадался, что это
был способ укрепить... что? Авторитет. Сейчас его слова
были направлены в мой адрес - в адрес человека, который
вызвал этот смех. Это должно было меня задеть.
Моя ухмылка стала еще шире, я позволил себе несколько
секунд помолчать, а затем сказал:
- Спокойной ночи, Джессе.
Джессе, в свою очередь, передал эстафету Элле, которая
передала ее австралийцу-плотнику, а тот -двум югославкам. Я
не дослушал всю игру до конца.
Лежа на кровати и прислушиваясь к ударам "лазерных
лучей" по крыше дома, я понял, что мне надо найти ответ на
один вопрос. Почему Багз так сильно действует мне на нервы?
Ведь он на самом деле действовал мне на нервы. Я даже не
осознавал, насколько сильно, пока Джед не настоял, чтобы я
признался в этом.
Нет, он не сделал мне ничего плохого и не сказал
ничего грубого. Фактически, мы с ним почти не
разговаривали. Не вели бесед. Мы говорили только о работе,
обсуждали некоторые плотницкие детали по изготовлению новых
острог; я передавал ему сообщения от Грегорио и Грязнули и
все такое.
Чтобы ответить на вопрос, я мысленно составил перечень
вещей, благодаря которым он настроил меня против себя. Это
был его глупый стоицизм, когда он поранил себе ногу;
история с супом; его дурацкое имя. У него была еще одна
невыносимая черта - стремление выглядеть самым крутым. Если
вы рассказывали о том, что наблюдали восход над
Боробудуром, он говорил, что следовало еще посмотреть и
закат, а если вы знали хорошее местечко в Сингапуре, где
можно перекусить, он говорил, что знает места и получше. А
если вы поймали акулу голыми руками...
Я решил не предоставлять ему случая рассказывать мне о
поимке тигровой акулы.
Но все это были недостаточно веские причины. Здесь,
скорее всего, крылось что-то еще.
- Значит, просто интуиция, - пробормотал я, засыпая,
но данный ответ не удовлетворил меня.
Хорошо бы сегодня ночью, подумал я, повидаться с
мистером Даком, потому что я мог бы попросить его
рассказать о характере Багза поподробнее. Но, к сожалению,
мистер Дак так и не появился тогда. В этом отношении он вел
себя, как такси. Такси и ночные автобусы.
Видение в красном цвете
Дождь лил всю неделю и еще половину следующей, но рано
утром в четверг перестал. Все облегченно вздохнули, и
прежде всего рыбаки. Опускаться под воду не больше, чем на
минуту, время от времени замечать рыбу и бросать острогу,
как правило, промахиваясь, - все это уже порядком
поднадоело. Когда мы проснулись и увидели вновь голубые
небеса, мы помчались к морю. Нас обуяла какая-то страсть
убивать: мы справились с дневной работой за полтора часа, а
затем только оставалось найти, как убить время.
Грегорио с Этьеном поплыли к коралловым рифам, а мы с
Франсуазой вернулись на берег - позагорать. Сначала мы
лежали молча: я наблюдал, сколько пота соберется в моем
пупке, прежде чем пот польется через край, а Франсуаза,
лежа на животе, пересыпала между пальцами песок. В
нескольких метрах поодаль, в тени деревьев, плескался в
ведрах наш улов. Учитывая его происхождение, звук был
необычайно умиротворяющим. Он служил прекрасным дополнением
к морскому ветерку и сиянию солнца. Мне не хватало этого
звука потом, когда вся рыба умерла.
Вскоре за последним всплеском Франсуаза грациозно
приподнялась и теперь, подбоченившись, стояла на коленях,
вытянув загорелые голени. Затем она закатала до талии
купальник и вскинула руки в голубое небо. Она застыла в
этой позе на несколько секунд, а потом снова расслабилась и
опустила руки на колени.
Я невольно вздохнул, и она взглянула не меня:
- В чем дело?
Я заморгал:
- Ни в чем.
- Ты вздохнул.
- А. Я просто думал... - В моей голове начали
прокручиваться варианты ответа: я думал о возвращении
солнца, о тишине в лагуне, о белизне песка. - Как просто
было бы остаться здесь.
- Да. - Она кивнула. - Остаться на пляже навсегда.
Очень просто...
Я замолчал на мгновение, а потом тоже сел. Пот вылился
из созданного мною резервуара и просочился под резинку на
шортах. - Ты вспоминаешь о доме, Франсуаза?
- О Париже?
- О Париже, о родителях, о подругах... Обо всем этом.
- Нет, Ричард, не вспоминаю.
- Я тоже. Но тебе это не кажется странным? Я хочу
сказать, что у меня целая жизнь прошла в Англии, но я плохо
помню ее и, к тому же, совсем не скучаю по ней. С того
момента, как я приехал в Таиланд, я не звонил и не писал
родителям, и я знаю, что они беспокоятся обо мне, но не
испытываю необходимости что-то предпринять. Когда я был на
Пхангане, мне даже не приходило это в голову... Тебе это не
кажется странным?
- Родители... - Франсуаза нахмурилась, будто силилась
вспомнить, что значит данное слово. - Да, это странно,
но...
- А когда ты в последний раз связывалась с ними?
- Не знаю... Это было... на той улице. На улице, где
мы с тобой познакомились.
- Кхаосан.
- Я звонила им оттуда...
- Три месяца назад.
- Три месяца... Да...
Мы легли обратно на горячий песок. Думаю, что
упоминание о родителях взволновало нас, и никто не
испытывал желания развивать эту тему.
Но мне было интересно обнаружить, что не со мной одним
на пляже случилась амнезия. Мне очень хотелось знать,
какова причина этого явления и отчего оно возникло, - под
влиянием самого пляжа или живущих на нем людей. Неожиданно
до меня дошло, что я ничего не знаю о прошлом обитателей
лагеря, за исключением того, откуда они родом. Мы провели
вместе с Кити бесчисленное количество часов, и
единственное, что я знал из его биографии, - это то, что он
посещал воскресную школу. Но я не знал, есть ли у него
братья или сестры, чем занимаются его родители, в каком
районе Лондона он вырос. У нас могло быть множество общих
впечатлений, о которых мы даже и не пытались поговорить.
Единственная тема наших разговоров, которая касалась
мира за пределами лагуны, это были путешествия. Мы очень
много говорили о них. Даже сейчас я могу перечислить
страны, в которых побывали мои друзья. В некотором
отношении это было неудивительным, если принять в расчет,
что (помимо одного возраста) единственным сближающим нас
всех интересом был интерес к путешествиям. И вообще,
разговор о путешествиях очень хорошо заменял разговор о
доме. Можно многое узнать о человеке по местам, которые он
выбрал для путешествий, и по тому, какие из них ему больше
всего понравились.
Грязнуля, например, питал глубочайшую привязанность к
Кении, в чем-то восполнявшей недостатки его молчаливой
натуры. Легко было представить его во время сафари, до
немоты захваченного обширностью окружающего пейзажа. Более
живой и склонный к вспышкам энтузиазма Кити больше
вписывался в условия Таиланда. У Этьена, уравновешенного и
добродушного по характеру, было пока нереализованное
желание съездить в Бутан. А Сэл часто говорила о Ладахе,
североиндийской провинции, спокойной в одном отношении и
неспокойной в других. Я знал, что моя любовь к Филиппинам
также говорила сама за себя: демократия на бумаге,
несомненно, неплохо организованная, но на деле регулярно
низвергающаяся в бездну хаоса. Место, где я мгновенно
начинал чувствовать себя как дома.
Что касается некоторых других, то Грега влекла мягкая
Южная Индия, Франсуазу - прекрасная Индонезия, Моше -
Борнео (как я считал, по причине джунглеподобной
растительности на его теле). Две югославки-националистки
отдавали предпочтение своей стране, но были исключением из
правил. А Даффи, конечно, выбрал бы Вьетнам.
Здесь есть элемент популярной психологии - в том, что
вы видите за излюбленными маршрутами путешествий натуру
человека. За вами выбор - какие черты национального
характера принимать, какие игнорировать. Что до Кити, то я
выбрал живость и энтузиазм, поскольку в данном случае не
подходили корысть и расчет, а в случае Франсуазы я оставил
в стороне такие факты, как диктатура и массовые убийства в
Восточном Тиморе. Тем не менее я верю в сам принцип.
- Пойду отнесу улов, - сказал я, вставая.
Франсуаза приподнялась на локтях:
- Так рано?
- Грязнуля, наверное, уже ждет.
- Он еще не готов.
- Ну да... но мне хочется прогуляться. Пойдешь со
мной?
- А куда ты хочешь сходить?
- Не знаю. Я собирался сходить к водопаду. Или
прогуляться в джунгли... поискать озеро.
- Нет, я останусь здесь. А может, сплаваю к кораллам.
-О'кей.
Я пошел за ведрами. Когда я наклонился, чтобы поднять
их, то увидел в кровавой воде свое отражение. Я задержался,
чтобы изучить себя, - почти лишенный светотени силуэт с
парой ярких глаз. А затем я услышал, как Франсуаза
направилась по песку ко мне. Вскоре на воде из-за моих плеч
прорисовалось ее темное лицо, и я почувствовал, как ее рука
опустилась мне на спину.
- Не хочешь отправиться к кораллам?
- Нет. - Мои пальцы сжали ручки ведер, но я не
выпрямился, зная, что тогда стряхну ее руку. - Я лучше
прогуляюсь... Ты уверена, что не хочешь пойти со мной?
- Да. - Ее красное отражение пожало плечами. Сегодня
слишком жарко.
Я ничего не ответил и через секунду-другую услышал ее
удаляющиеся шаги. Обернувшись, я увидел, как она входит в
воду. Я наблюдал за ней, пока вода не дошла ей до пояса, а
затем направился обратно в лагерь.
Нудизм
Если смотреть в глубь острова, джунгли по левую
сторону были мне уже знакомы, так как плотники
заготавливали в них лес. Местность была испещрена
тропинками: одни вели в огород Жана и к водопаду, а другие
- на пляж. Справа же джунгли были совершенно нетронутыми,
поэтому я и отправился в них на разведку.
Единственная ведущая в них тропинка обрывалась через
пятьдесят метров. Когда-то ее проделали из-за того, что
дальше находилось озеро с пресной водой, и Сэл решила, что
оно сможет заменить душевую хижину. Эту идею пришлось
оставить, когда Кэсси обнаружила, что озеро служит местом
водопоя для обезьян. Теперь тропинкой пользовались лишь те,
кто, как и я, испытывал замешательство при виде
пластмассового кувшинчика в туалете. Правда, судя по
количеству лиц, которых я там встречал, могу сказать, что
это были, по меньшей мере, три четверти обитателей лагеря.
Тропинкой так часто пользовались, что она получила название
"Хайберский проход", и наши регулярные прогулки по ней
держали рост трав под контролем.
Мне потребовалось полчаса, чтобы добраться до озера, и
здесь меня ждало некоторое разочарование. Пока я
прокладывал дорогу через заросли, я представлял себе
прохладный водоем, в котором смогу искупаться и понаблюдать
за скачущими по деревьям обезьянами. Вместо этого я
обнаружил грязную лужу и тучи мух. Мухи кусались, должен я
добавить. Я задержался возле озера меньше чем на минуту,
хлопая себя руками и ругаясь. Затем я начал пробираться
дальше в джунгли под звуки звеневшего в ушах обезьяньего
смеха.
За исключением ключей травы, изредка царапавшей ноги,
мне не попадалось никаких препятствий. Благодаря неделям
ходьбы без обуви мои пятки затвердели и сделались
практически нечувствительными. Несколько дней назад я
выдернул из пятки колючку в полсантиметра длиной. Место,
где она вонзилась в пятку, было покрыто коркой грязи, и я
понял, что некоторое время разгуливал с занозой, совершенно
не ощущая ее.
Самым трудным в этой прогулке было то, что я очень
медленно продвигался вперед, вынужденный постоянно огибать
чащобы и бамбуковые заросли; кроме того, я плохо
представлял, в каком направлении продвигаюсь. Последнее
меня не особенно беспокоило, поскольку я был уверен, что
рано или поздно доберусь до пляжа или до стены скал. К
несчастью, моя уверенность также означала, что я не
старался запомнить дорогу, поэтому, наткнувшись час спустя
на папайевый садик, я совершенно не имел понятия, как смогу
найти его вновь.
Я сказал "садик" ввиду отсутствия более подходящего
слова. Папайи росли вразброс и разнились по высоте, поэтому
напрашивался вывод, что деревья здесь не сажали. Наверное,
почва в этом месте оказалась для них особенно подходящей,
или они скучились на такой небольшой площади из-за
недостатка места в лесу. Как бы там ни было, они
представляли собой красивое зрелище. Большинство плодов
ярко-оранжевого цвета, размером с кабачок уже созрели, и
воздух наполнял сладкий аромат. Слегка повернув черенок, я
сорвал один из плодов и размозжил его о ствол дерева.
Прозрачная мякоть по вкусу напоминала пропитанную духами
дыню - может быть, звучит и приятнее, чем на деле, но все
равно было очень вкусно. Потом я вытащил косяк, скрученный
еще перед уходом из лагеря, нашел полянку и расположился,
чтобы понаблюдать за собиравшимся под листвой папай дымком.
Спустя некоторое время появились обезьяны. Я не мог
определить, какого они вида, но они были маленькие,
коричневые, с длинными хвостами и необычными, похожими на
кошачьи, мордочками. Сначала обезьяны предпочитали
держаться на расстоянии. Они не изучали меня и никак не
реагировали на мое присутствие, разве что избегали
приближаться ко мне. Вскоре, однако, ко мне неторопливо
подошла самка с цеплявшимся за ее живот детенышем и вырвала
у меня из руки кусок папайи. Я вовсе не протягивал ей его -
я берег папайю до того момента, как докурю косяк, но
обезьяна, очевидно, была иного мнения. Она беззаботно
поедала папайю, а я от удивления только таращился на нее.
Прошло немного времени, и примеру первой самки
последовала еще одна обезьяна. А затем еще одна и другая.
За каких-нибудь две минуты они отняли у меня всю мякоть,
которую я извлекал из плода. Мое тело покрылось липким
соком, глаза слезились, так как у меня не было возможности
вытащить изо рта косяк, а маленькие черные пальцы тянулись
ко мне со всех сторон. В конце концов каждая из них
ухитрилась получить свою долю, и я остался сидеть в позе
лотоса в море чавкающих обезьян. Я чувствовал себя
настоящим Дэвидом Аттенборо.
Выбраться из джунглей мне помог отчетливый звук
падающей воды. Я услышал его через четверть часа после
того, как ушел из садика, а потом мне оставалось лишь
определить, откуда он доносится.
Я вышел к водопаду возле помеченного дерева и сразу же
бросился в образованное водопадом озеро, сгорая от желания
смыть с тела пот и папайевый сок. Лишь вынырнув на
поверхность, я понял, что я здесь не один. В созданном
водяными брызгами полумраке целовались голые Сэл и Багз.
Проклятье, подумал я и собрался тихонько плыть обратно
к берегу, но тут Сэл заметила меня:
- Ричард?
- Привет, Сэл. Извини. Я не видел, что вы здесь.
Багз посмотрел на меня и самодовольно улыбнулся. Мне
показалось, будто он хочет сказать, что мои извинения
отдают жгучим любопытством. Выглядят явной бестактностью
рядом с его расслабленной, но откровенной сексуальностью. Я
выдержал взгляд Багза, и его улыбка сменилась глупой
усмешкой, с которой ему и следовало начать.
- Не пори ерунды, Ричард, - сказала Сэл, высвобождаясь
из объятий Багза. - Как ты здесь оказался?
- Пошел прогуляться по Хайберскому проходу и обнаружил
несколько папай. А потом пришел сюда.
- Папайи? И много их там?
- С избытком.
- Скажи об этом Жану, Ричард. Его всегда интересуют
такие вещи.
Я пожал плечами:
- Дело в том, что я сомневаюсь, смогу ли снова найти
их. В джунглях трудно ориентироваться.
Багз снова глупо усмехнулся:
- Для этого нужна практика.
- Умение обращаться с компасом.
Вновь последовала самодовольная улыбка:
- Я провел столько времени среди деревьев, что у меня,
наверное, уже появился инстинкт... почти животный,
приятель... - Он обеими руками откинул назад мокрые черные
волосы. - Может быть, я найду их завтра.
- Удачи тебе. - Я отвернулся, чтобы уйти, и тихо
добавил: - Смотри не заблудись. Я нырнул в воду и поплыл
обратно к берегу, а выплыл на поверхность, лишь когда стало
слишком мелко. Но я еще от них не отделался.
- Ричард! - крикнула Сэл, когда я выбирался из воды. -
Подожди-ка!
Я оглянулся.
- Ты возвращаешься в лагерь?
- Да, собираюсь.
- Хорошо... подожди. - Она поплыла ко мне, слегка
похожая на черепаху, потому что из воды торчал ее
подбородок. Я подождал, пока она подплывет ко мне.
- Не прогуляешься со мной на огород? Мне надо туда
заглянуть, а Багзу нужно вернуться в дом. Одной идти
неохота, и, кроме того, мы с тобой уже давно не
разговаривали.
Я кивнул:
- Конечно.
- Хорошо.
Она улыбнулась и пошла одеваться.
Хорошие новости
Сэл шла медленно. Иногда она останавливалась, чтобы
посмотреть на цветы или вырвать растущую на тропинке траву.
Иногда останавливалась вообще без всякой причины и
бессмысленно чертила круги в пыли пальцами ног.
- Ричард, - начала она, - я хотела сказать, что мы все
рады, что ты нашел наш тайный пляж.
- Спасибо, Сэл, - ответил я, сообразив, что этот
разговор затеян не случайно.
- Могу я быть откровенной, Ричард? Когда вы втроем
попали сюда, все мы немного забеспокоились. Наверное, ты
понимаешь почему...
- Конечно.
- Но вы так хорошо вписались в нашу жизнь. Вы
прониклись нашим духом лучше, чем мы могли надеяться... Не
думай, что мы не оценили твое участие в поездке за рисом,
Ричард, и то, что ты поймал эту замечательную акулу.
- Ну, - я попытался выглядеть скромным, - с акулой мне
просто повезло.
- Перестань, Ричард. Благодаря акуле настроение у всех
поднялось, а ведь во время продолжительных гроз мораль
расшатывается. Я все еще чувствую себя немного виноватой за
тон, каким разговаривала с тобой в то скверное сырое утро,
но иногда я вынуждена быть... жесткой. Я не считаю себя
здесь лидером, но...
- Мы все понимаем это.
- Спасибо, Ричард.
- И ты наш настоящий лидер, Сэл.
- В некотором роде да, наверное. Лидер поневоле. - Она
засмеялась. - Люди приходят ко мне со своими проблемами, и
я пытаюсь решить их. Взять, к примеру, Кити. Я знаю, что вы
друзья, поэтому ты, вероятно, в курсе его проблем.
- Он хочет поменять работу.
- Правильно. Настоящая головная боль. Очень нелегко
менять людей. Прежде чем покинуть свою работу, человек
должен найти себе замену, а все места на рыбной ловле
заняты... Ты же знаешь, он хочет ловить рыбу.
- Знаю.
- Несколько месяцев я втолковывала ему, что это
невозможно. Видишь ли, он уже собрался заняться
рыболовством, но появилась ваша маленькая группа... Он был
ужасно расстроен, Ричард, но не подал виду. Другие в его
положении могли бы... я не знаю... разозлиться на тебя.
- Конечно. Трое свалились как снег на голову и забрали
его работу.
- Совершенно верно, Ричард. Я была так признательна
ему и так обрадовалась, что вы подружились... Я жалела
только об одном - что никак не могу улучшить его положение.
- Тут Сэл увидела сорняк и выдернула его, фыркнув от того,
что он крепко сидел в земле и поначалу не поддавался. - Но
меня по рукам и ногам связывало отсутствие свободных мест
среди рыболовов. А теперь я понимаю, что свободное место
так и не появится, если я не создам его...
Я судорожно сглотнул слюну:
- Гм... наверное, никто и не захочет меняться. А как
насчет одного из шведов?
- Одного из шведов? - Сэл вновь фыркнула. - Их трио
можно разбить лишь с помощью оружия - тогда место появится.
Нет, они будут держаться друг за друга до конца. Три
мушкетера-блондина.
- А Моше?
- Гм... Не думаю, что ему нужно менять место работы.
Он довольно хорошо поладил с девушками-югославками .
- Кто же тогда? - спросил я, не сумев скрыть тревожной
нотки в голосе.
- Да, Ричард. Мне очень жаль, но этим человеком должен
стать ты. У меня просто нет выбора.
- О нет, Сэл. Ну, пожалуйста, я ведь на самом деле не
хочу меняться. Мне нравится заниматься рыбной ловлей, и у
меня это хорошо получается.
- Я знаю об этом, Ричард. Я знаю. Но войди в мое
положение. Кити хочет уйти с огорода, я не могу разлучить
Этьена с Франсуазой, Грегорио ловит рыбу вот уже два года,
югославки... - Сэл покачала головой. - Я не должна бы
говорить тебе об этом, Ричард, но они просто не смогут
заниматься ничем другим. Жан их не переваривает, а
плотничать они тоже не смогут. Я очень жалею, что привезла
их сюда. Не могу устоять перед беженцами... Правда, Ричард,
если бы я имела возможность выбирать... - Да, - пробормотал
я.
- Но я не собираюсь заставлять тебя работать в
огороде!
Я сразу не нашелся, что сказать.
- Не собираешься?
- Боже мой, конечно, не собираюсь. Я не думаю, что
смогу сделать это после всего того, что Кити, наверное,
рассказал тебе.
У меня мелькнула ужасная мысль. Будь у меня выбор
между работой на огороде и работой с Багзом, я бы
однозначно предпочел железную дисциплину Жана.
- Вообще-то, - начал я, даже не стараясь скрыть
охватившего меня беспокойства, - он особенно не
распространялся...
- Уверена, что он много рассказывал тебе о своей
работе. Не нужно прибегать к дипломатическим уловкам.
- Нет, Сэл, честное слово...
Она махнула рукой:
- Вообще это все не важно. Ты не будешь работать на
огороде...
Я закрыл глаза, обреченно ожидая своей участи.
- Ты будешь работать вместе с Джедом.
Я открыл глаза:
-С Джедом?
- Да. Ему нужен напарник в его рейдах, и он предложил
твою кандидатуру.
- Ох! - не удержался я от ликующего возгласа. Мне и в
голову не пришло бы, что Джед захочет подобрать себе
спутника. Хоть мы и подружились, я считал, что он
предпочитает одиночество.
- Я знаю, что он не похож на любителя командной игры,
- продолжала Сэл, будто читая мои мысли. - Меня это тоже
очень удивило. Должно быть, ты произвел на него очень
хорошее впечатление, когда вы ездили за рисом.
- Но чем же я смогу помочь Джеду? Разве он занимается
не тем, что только... ворует марихуану? - Ворует, но помимо
этого занимается и другими вещами. Он сам расскажет тебе о
них.
- Понятно.
Сэл радостно улыбнулась:
- Ричард, я так рада, что мы решили эту проблему. Я
целыми днями беспокоилась, как скажу тебе обо всем этом...
Теперь нам осталось только найти Кити. Хочешь сам сообщить
ему хорошую новость или это сделать мне?
Ich bin ein обитатель пляжа
Когда мы пришли на огород, Жан сказал, что Кити уже
ушел в лагерь, поэтому я побежал за ним вдогонку, а Сэл
осталась, чтобы объяснить Жану, что ему придется обойтись
без одного работника.
Я догнал Кити через несколько сотен метров, и когда я
сообщил ему новость, на его лице появилось полное
сочувствия выражение, несмотря на то что для него это было
хорошее известие.
- Мне очень неудобно, Рич, - сказал он после того, как
я все объяснил ему. - Могу поклясться, что я не просил Сэл,
чтобы она сняла тебя с рыбной ловли.
Я кивнул:
- Я думаю, что здесь дело больше в Джеде, чем в тебе.
Ты просил, чтобы тебе разрешили покинуть огород с тех самых
пор, как я здесь появился, и только сейчас все окончательно
решилось.
- Может быть... Ты обижаешься на меня, да?
-Ну...
-Извини.
- Ты ни в чем не виноват. Мне просто... не повезло.
Или что-то в этом роде. Но ты ни в чем не виноват.
- Ну, хочется верить, что я не виноват, Рич... В любом
случае, мне очень жаль.
Мы шли с минуту молча, а затем Кити спросил:
- Ты знаешь, почему Джед вдруг решил, что ему
требуется помощь?
- Я даже не знаю, в чем ему нужно помогать. Мы ведь
по-прежнему так и не знаем, что он там делает, наверху.
- По крайней мере, мы скоро обо всем узнаем.
- Ты хочешь сказать, что я узнаю. Если бы я рассказал
тебе, чем он занимается, то после этого я должен был бы
тебя убить.
Кити улыбнулся:
- Знаешь что? Готов поспорить, что в глубине души ты
очень рад тому, что все произошло именно так. Готов
поспорить, что ты с нетерпением ждешь возможности побродить
наверху...
Я пожал плечами:
- Не спрашивайте, что этот пляж может сделать для вас.
- Молодец.
- Да... - Я на мгновение замолчал. - Думаю, уж если
оставлять рыбную ловлю, так лучше работать с Джедом, чем с
кем-то еще.
- Угу. Я бы не пожелал тебе работать на огороде.
- Другой выбор - переквалифицироваться в плотника. На
мгновение я подумал, что именно это Сэл и хочет мне
предложить, и со мной чуть не случился сердечный приступ. Я
вдруг представил себе, что буду весь день работать с
Багзом, поэтому когда Сэл сказала, что я буду работать с
Джедом... Не знаю... Я почувствовал облегчение.
- Ну, если так, Рич...
- Да, так оно и есть.
Мы дошли до поворота тропы и сквозь деревья увидели
дом. Около хижины-кухни виднелись какие-то фигуры, поэтому
я решил, что остальные рыбаки уже вернулись с уловом в
лагерь. Я не разглядел там никого из своей бригады.
Наверное, они еще были на кораллах.
Когда мы подходили к площадке, нас кто-то окликнул
сзади. Мы обернулись и увидели Джессе, трусившего по
тропинке с рюкзаком, полным овощей с огорода.
- Эй, приятель, - догнав нас, обратился он к Кити, - я
слышал, что ты покидаешь Джар Дэн. - Не сразу, но я понял,
что он со своим новозеландским акцентом произнес слово
jardin.
- Да. Пойду ловить рыбу.
- Я знаю, ублюдок, ты везучий.
Тут Джессе взглянул на меня.
- Ну, а тебе не повезло, приятель. Ты, наверное, места
себе не находишь, потеряв такую непыльную работенку. Теперь
будешь вместе с нами обливаться потом.
- Я не буду работать на огороде.
Джессе усмехнулся:
- Подашься в плотники! К Иисусу!
- Нет. К Джеду.
-К Джеду?
- Ага.
- Ну, удивил так удивил. С чего бы это? Не хватает
"сорняка", чтобы помчаться на "колесах"?
- Возможно. Я скоро узнаю.
- Да... Ты узнаешь. - Он задумчиво кивнул, а затем
похлопал Кити по спине. - Ну, с тобой все ясно. Будешь
целыми днями глазеть, как плавает Франсуаза. С меня бы и
меньшего хватило.
Кити бросил на меня быстрый взгляд, который озадачил
меня, а затем сказал:
- Осторожней, Джессе. Ты же не хочешь, чтобы Кэсси
слышала твои слова.
Джессе засмеялся:
- Ты прав. Ты меня просто без ножа зарезал. -Он
подмигнул, непонятно кому из нас, а потом посмотрел, что
делается на площадке. - Да. Похоже, повара готовят еду.
Надо нести овощи.
- Конечно, - ответил Кити, и Джессе затрусил к лагерю.
Кити посмотрел ему вслед, а затем обернулся ко мне:
- Он единственный с огорода, кого мне будет не
хватать.
- Похоже, он неплохой парень.
- Да. Он и Кэсси тебе понравятся. Особенно потому, что
они не в большом восторге от Багза.
-Да?
- Я говорил тебе, что Жан - жестокий начальник, но
Багз... он просто выводит Кэсси из себя.
- Я уже заметил это.
- Ты, наверное, тоже будешь скучать по своей бригаде.
- Гм. - Я глубоко затянулся и медленно выпустил дым.
Вдохнул, наверное, слишком глубоко, а выдохнул слишком
медленно, потому что заметил, как Кити кинул на меня еще
один пытливый взгляд. - Скорее всего, да.
Суматоха
Войдя в лагерь, я не скоро нашел Этьена, Франсуазу и
Грегорио. Они стояли и разговаривали. Пока я искал их, у
меня была уйма времени подумать о том, как смена работы
повлияет на мою жизнь на пляже. В голове в основном быстро
мелькали "слайды" - разные эпизоды: как мы вчетвером
болтали и смеялись, как ныряли с нашего любимого
рыболовного валуна, как заключали пари, кто поймает самую
крупную рыбину, как ныряли за острогами, которые не попали
или, наоборот, попали в цель, как повторяли до смешного
неудачные броски. Дольше всего перед моим мысленным взором
держался образ Франсуазы, что было в общем-то
неудивительно. Франсуаза, будто амазонка, застывшая с
занесенной над головой острогой, пристально всматривающаяся
в снующих под водой рыб. Даже сейчас я отчетливо
представляю эту картину.
Когда я приблизился, мне показалось, что они уже знали
все новости. Трое прервали разговор и, обернувшись ко мне,
рассматривали меня молча и настороженно. Впрочем, они
просто вглядывались в выражение моего лица. Пытались
истолковать его, а также понять, что означает моя походка.
Если кто-то неторопливо подходит к вам, склонив голову, вы
можете с уверенностью сделать вывод - что-то случилось.
Когда же я подошел к ним, произошло нечто странное.
Они по-прежнему молчали, ожидая, что я заговорю, но у меня
возникло чувство, будто я уже не принадлежу к их группе.
Похожее чувство я испытал в то первое утро после лихорадки,
обнаружив, что, пока я спал, Этьен с Франсуазой стали
частью нового мира. Молчание продолжалось. Я нахмурился,
обхватил рукой затылок, а затем беспомощно пожал плечами.
- Что такое, Ричард? - настороженно спросил Этьен. -
Что-то случилось?
Я утвердительно кивнул.
- Что же? Расскажи нам.
- Я больше не буду ловить с вами рыбу.
- Как это, больше не будешь?
- Я перехожу на другую работу. Сэл... Она только что
сказала мне об этом.
Франсуаза от возмущения на миг лишилась дара речи.
- Но почему? Как она могла так поступить?
- Это связано с Джедом. Ему нужен напарник. Меня
заменит Кити. Грегорио покачал головой:
- Подожди-ка, Ричард. Ты ведь не хочешь менять работу,
нет?
- Мне нравится ловить рыбу...
- Тогда все в порядке. Ты остаешься с нами. Пойду
поищу Сэл и поговорю с ней. - Он направился к дому.
- Грегорио все уладит, - сказал Этьен. - Не
беспокойся, Ричард. Тебе не придется менять работу.
- Тебе не придется менять работу, - эхом откликнулась
Франсуаза.- Мы хорошо сработались, Ричард. Конечно же, ты
останешься с нами.
Я кивнул, довольный тем, что мои друзья проявили
солидарность со мной, но в то же время я испытывал большие
сомнения. Я знал, что Сэл приняла окончательное решение, и
как бы для того, чтобы расставить все по местам, послышался
звук ее низкого голоса, сообщавшего Грегорио, что это
единственный выход из создавшегося положения.
Хотя я жалел себя и развитие событий застало меня
врасплох, в тот день мне было больше жаль Кити. После того
как Грегорио не удалось переубедить Сэл, мы провели остаток
дня вч...
