Терри Гудкайнд. Шестое правило волшебника, или Вера падших
страница №10
... И мойнаипервейший долг убить тебя!
Никки решительно взяла поводья.
— Выполняй свой долг. Последствия тебе известны. Ричард ухватил Кару.
— Успокойся, — прошептал он. — Время на нашей стороне. Пока мы живы,
всегда остается шанс.
Кара перестала вырываться и нехотя отступила.
— Мне нужно собраться, — сказал Ричард. — Погоди хотя бы, пока я
соберу вещи.
Никки отпустила поводья и положила левую руку на луку седла.
— Я уезжаю. Видишь вон тот перевал? — изящным движением руки указала
она. — Если догонишь меня, когда я буду на вершине, Кэлен останется жива.
Если я миную вершину, а тебя со мной не будет, Кэлен умрет. Даю слово.
Все происходило слишком быстро. Нужно найти способ потянуть время.
— Ну и какой тебе от этого прок?
— Это скажет мне, что для тебя важнее. — Никки выпрямилась в седле.
— Если подумаешь, то поймешь, что это важный вопрос. И на него еще нет
ответа. Когда я доберусь до вершины перевала, ответ у меня будет.
Никки сжала бока лошади, понуждая идти.
— Не забудь — вершина перевала. До этого времени ты должен успеть
попрощаться, собрать все, что тебе нужно, и догнать меня, если хочешь, чтобы
Кэлен была жива. Если предпочитаешь остаться, у тебя будет время
попрощаться, прежде чем она умрет. Однако помни: какой бы выбор ты ни
сделал, он окончательный.
Кэлен рванулась к лошади, но Ричард крепко держал ее за талию.
— Куда ты его увозишь? — требовательно спросила она. Никки на секунду
остановилась и посмотрела на Кэлен с пугающей решительностью.
— Как куда? В забвение.
ГЛАВА 22
Глядя, как Никки разворачивает серую кобылу в сторону перевала, к
далеким горам, Кэлен пыталась побороть странное головокружение, вызванное
заклятием. Неподалеку, возле деревьев, стояли оленуха с подросшим олененком
и, насторожив уши, внимательно следили за Никки — не представляет ли она
угрозы. Когда Никки повернула в их сторону, перепуганные олени, вздернув
хвостики, рванулись к деревьям.
Кэлен отчаянно боролась с головокружением. Не удержи ее Ричард, она
набросилась бы на сестру Тьмы. Она просто стремилась выплеснуть волшебную
силу. Никки заслуживала наказания.
Если б не это головокружение, Кэлен призвала бы Кон Дар, Кровавую
Ярость, древнюю магию, которой она обладала. Для Кон Дан не имело значения
расстояние. Но перед глазами все плыло, и единственное, на что Кэлен была
способна, — это стоять на ногах и сдерживать рвоту.
Страница 13
Страница 14
Бессилие сводило с ума, раздражало, было унизительным, но Никки застала
ее врасплох и нанесла мощный магический удар.
Всю жизнь ее учили не позволять застать себя врасплох. Исповедницам
постоянно грозила опасность. Кэлен знала это на собственном опыте.
Неоднократно в подобных случаях верх одерживала она. Расслабившись за долгие
месяцы спокойной жизни, она утратила бдительность. Кален поклялась себе
никогда впредь не допускать подобного... Но что теперь толку...
Она по-прежнему ощущала внутри себя живую магию Никки, внутренности
бурлили от удара. Задувавший на лугу холодный ветер охлаждал горящее лицо.
Ветер принес в долину незнакомый запах. Зловещий запах. Огромные сосны за
домом качались и скрипели, ветер разбивался о них, как волны разбиваются о
скалы.
Кэлен не знала, что за магию обрушила на нее Никки, но твердо знала
одно: Никки не лжет, говоря о последствиях. Она ненавидела эту женщину, но,
несмотря ни на что, чувствовала с ней связь, и эту связь могла определить
одним только словом — привязанность. Удивительное ощущение. Связь,
одновременно и пугающая, и успокаивающая. Неужели в самой глубине души Никки
таилось что-то, достойное любви?
Однако разумом Кэлен понимала: если подвернется возможность, она
должна, не колеблясь, прикончить Никки на месте.
— Кара, — произнес Ричард, сверля взглядом спину удаляющейся Никки.
— Даже не думай пытаться остановить ее.
— Я не допущу...
— Я не шучу. Это приказ, обсуждению не подлежит. Если ты по своей дури
причинишь Кэлен хоть малейший вред... Ну, я уверен, ты никогда этого не
сделаешь. Кстати, почему бы тебе не пойти одеться?
Кара грубо выругалась себе по нос. Когда она зашагала к дому, Ричард
повернулся к Кэлен. Кэлен только что заметила, что Кара голая. Должно быть,
выскочила прямо из ванны. Волшебство Никки все же слегка замутило ей разум,
затуманило воспоминания о последних событиях.
Впрочем, ощущение от удара эйджилом Кэлен помнила превосходно. Острая
пронизывающая боль поразила ее, как копье. Хотя эйджил Кара обрушила на
Никки, Кэлен покалось, что Морд-Сит прижала оружие к ее собственной шее. Она
ласково погладила Ричарда по щеке и взяла за руку. Ричард обнял ее за талию.
Кэлен прижалась к нему, уткнулась лбом ему в щеку.
— Этого не может быть, — прошептала она. — Просто не может быть!
— Но это так.
— Я так виновата!
— Виновата?
— Я позволила застать себя врасплох! — Кэлен трясло от злости на
себя. — Мне следовало держаться настороже. Если бы я не упустила момент,
если б убила ее сразу, ничего бы не случилось.
Ричард ласково погладил ее по затылку.
— Помнишь, как ты убила меня в тот день в бою на мечах? — Она
кивнула. — Все мы допускаем ошибки, всех нас рано или поздно можно застать
врасплох. Не вини себя. Совершенных людей нет. Вполне возможно, что она
сплела какую-нибудь волшебную паутину и притупила, твое восприятие, чтобы
подобраться к тебе, как... как комар.
Кэлен такая мысль в голову не приходила. Впрочем, она все равно злилась
на себя. Если бы только все ее внимание не было поглощено бурундуком! Если
бы она секундой раньше подняла взгляд! Если бы мгновенно отреагировала, не
тратя времени на оценку угрозы, прикидывая, стоит ли высвобождать силу!
Кэлен с ранних лет учили применять магию лишь тогда, когда она
полностью уверена в необходимости. Магия Исповедницы не убивала, но все
равно была разрушительной. После ее прикосновения человек полностью
покорялся воле Исповедницы, превращался в раба, исполнявшего любое ее
желание, и это было необратимо, как смерть.
Кэлен заглянула в серые глаза Ричарда.
— Моя жизнь для меня ценна и священна, — проговорила она. — Как и
твоя для тебя. Не жертвуй своей, чтобы стать рабом моей. Я этого не вынесу.
— Ну, до этого пока не дошло. Я что-нибудь придумаю. А пока что --
придется ехать с ней.
— Мы поедем следом, но будет держаться на расстоянии. — Он покачал
головой. — Но она даже и знать не будет...
— Нет. Возможно, с ней есть еще люди, которые поджидают, не поедете ли
вы следом. Я не вынесу мысли, что она в любой момент может вас обнаружить.
Если такое случится, ты погибнешь напрасно.
— Но я должна быть рядом, когда ты что-то предпримешь... когда найдешь
способ остановить ее.
Ричард ласково взял ее лицо в ладони. В его глазах застыло странное
выражение, и это выражение ей очень не понравилось.
— Послушай меня. Я не знаю, что происходит, но ты не должна погибать
ради того, чтобы освободить меня.
Глаза Кэлен наполнились слезами отчаяния. Она сморгнула слезы и собрала
все силы, чтобы совладать с голосом.
— Не уезжай, Ричард. Мне все равно, что будет со мной, лишь бы ты
оставался свободным. Я умру счастливой, если моя смерть избавит тебя от
плена. Я не позволю, чтобы тебя захватил Орден. Не допущу, чтобы ты медленно
умирал жалкой смертью раба в обмен на мою жизнь. Я не могу позволить им...
Она проглотила слова, которые боялась произнести: она не вынесет, если
его будут пытать. Кэлен охватывала дурнота при одной только мысли о том, что
Ричарда измучают и искалечат, что он будет страдать, одинокий и покинутый в
какой-то далекой темнице, без всякой надежды на помощь. Но Никки заявила,
что этого не будет. Кэлен сказала себе, что ради сохранения собственного
рассудка придется поверить. Никки на слово.
Она вдруг увидела, что Ричард улыбается, будто старается запомнить ее
лицо, и в то же время лихорадочно пытается . отыскать решение.
— Выбора нет, — прошептал он. — Я должен это сделать.
Она вцепилась ему в рубашку.
— Ты делаешь в точности то, чего добивается Никки. Она отлично знает,
что ты захочешь спасти меня. Я не могу позволить тебе пойти на такую жертву!
Ричард быстро обвел взглядом деревья и горы, стараясь запомнить все,
как приговоренный к смерти. Наконец его взгляд, очень серьезный, вернулся к
ней.
— Разве ты не понимаешь? Это не жертва, а честная сделка. Твое
существование — мой вечный источник радости и счастья. Никакой жертвы я не
приношу, — повторил он, выделяя каждое слово. — Если мне уготовано стать
рабом, я буду рабом, зная, что ты жива. Это лучше, чем жить свободным в
мире, где не будет тебя. Первое я как-нибудь переживу. А вот второе --
никак. Рабство болезненно, твоя смерть — невыносима.
Кэлен стукнула его кулаком в грудь.
— Но ты ведь будешь рабом, а я этого не вынесу!
— Кэлен, послушай. Я всегда буду в душе свободен, потому что знаю, что
такое свобода. А если я знаю свободу, то смогу ее обрести. Я найду способ
освободиться. Но вот способа вернуть тебя к жизни я не найду никогда. Духи
знают, в прошлом я охотно пожертвовал бы жизнью ради дела, если бы моя жизнь
действительно что-то решала. Прежде я сознательно подвергал нас с тобой
опасности, готов был пожертвовать и своей, и твоей жизнью, но только не
впустую. Как ты не понимаешь! Сейчас это — несусветная глупость. Я на это
не пойду.
Кэлен прерывисто дышала, стараясь удержать слезы и справиться с ужасом.
— Ты Искатель. Ты должен найти путь к свободе. И ты обязательно
найдешь. Найдешь, я знаю. — Она проглотила комок в горле. — Ты найдешь
способ. Знаю, найдешь. Освободишься и вернешься. Как прежде. Ты всегда
возвращался. И в этот раз будет так же.
Лицо Ричарда потемнело и осунулось, черты обострились. — Кэлен, ты
должна быть готова жить дальше.
— Что ты хочешь сказать?
— Ты должна радоваться тому, что я тоже жив. Ты должна быть готова
жить дальше только с этим знанием, и ничем больше.
— То есть как — и ничем больше?
В его глазах появилось жуткое выражение: печальное, мрачное,
трагическое принятие чего-то. Чего? Ей не хотелось смотреть ему в глаза, но,
прижавшись к его груди, ощущая тепло его тела, она не могла отвести от него
глаз, когда он заговорил.
— Думаю, на этот раз все иначе. Ветер швырнул волосы ей в лицо, Кэлен
откинула их назад.
— Иначе?
— У меня в этот раз какое-то странное, совершенно иное ощущение. В
прошлые разы в моем пленении был какой-то смысл, а сейчас получается полная
ерунда. Никки затеяла нечто смертельно серьезное. Нечто необычное. Она все
продумала и готова была ради этого умереть. Я не стану тебе лгать, чтобы
утешить. Что-то подсказывает мне, что на сей раз я, возможно, не найду
дороги назад.
— Не говори так! — Кэлен дрожащими пальцами вцепилась в его рубашку.
— Пожалуйста, Ричард, не говори так! Ты должен попытаться! Должен найти
способ вернуться ко мне!
— Я приложу все усилия, в этом можешь не сомневаться. — Он говорил
бесстрастно. — Клянусь тебе, Кэлен, пока дышу, я не отступлюсь. Не сдамся.
Я буду все время искать способ. Но мы не вправе отметать этот вариант лишь
потому, что он болезненный: я могу не вернуться никогда. Ты должна принять
тот факт, что тебе, возможно, придется идти дальше без меня. Но ты будешь
знать, что я жив, в точности как я буду хранить тебя в моем сердце. В сердце
мы принадлежим друг другу, и всегда будем принадлежать. Именно эту клятву мы
дали, когда поженились, — любить и почитать друг друга вечно. И ничто не
может этого изменить. Ни время, ни расстояние.
— Ричард... — Кэлен подавила крик, но не могла сдержать слез,
струившихся по щекам. — Я не вынесу сознания, что из-за меня ты будешь
рабом. Как ты не понимаешь! Как ты не понимаешь, что это со мной сделает? Я
убью себя, если придется! Я должна!
Он покачал головой. Ветер трепал его волосы.
— Тогда у меня не будет причины от нее бежать. Незачем будет бежать.
— Тогда тебе и не потребуется бежать, вот и все. Она не сможет
удержать тебя.
— Она сестра Тьмы. — Ричард разжал руки. — Она просто найдет другой
способ, и я не буду знать, как с этим бороться. А если тебя не будет в
живых, то я и пытаться не стану. Мне будет все равно.
— Но...
— Ну как ты не поймешь? — схватил он ее за плечи. — Кэлен, ты должна
жить, чтобы у меня был повод хотя бы попытаться от нее уйти!
— Твоя собственная жизнь — вполне подходящий повод, — возразила она.
— Ты должен быть свободным, чтобы помогать людям!
— Да будь они прокляты! — Он сердито махнул рукой. — Даже те, с кем
я вырос, отвернулись от нас. Они пытались нас убить. Не забыла? И страны,
сдавшиеся Д'Харе ради объединения, скорее всего не сохранят нам верность,
когда увидят воочию полчища Имперского Ордена. В конце концов Д'Хара
останется одна. Люди не понимают и не ценят свободы. И не станут сражаться
за нее. Они это блистательно доказали в Андерите и в Хартленде, где я вырос.
Какие еще нужны доказательства? Я не питаю ложных иллюзий. Большая часть
Срединных Земель откажется от своей свободы. Когда люди увидят эти полчища,
узнают их жестокость к тем, кто оказывает сопротивление, они откажутся от
свободы.
Ричард отвел взгляд, сожалея о неуместной сейчас вспышке гнева. Его
статная фигура, такая высокая на фоне гор и неба, чуть обмякла. Казалось, он
тянется к Кэлен в поисках утешения.
— Единственное, на что я могу надеяться, это вернуться к тебе. --
Теперь он почти шептал. — Кэлен, пожалуйста, не лишай меня этой надежды.
Это единственное, что у меня осталось.
Кэлен смотрела на бегущую по лугу лисицу. Длинный пушистый хвост
развевался, лисица шарила по траве в поисках грызунов. Следя за ней
взглядом, Кэлен краем глаза увидела "Сильную духом", гордо стоящую на
подоконнике. Ну как она может отпустить мужчину, вырезавшего для нее такое
чудо?
Но Кэлен знала, что может — ведь сейчас он просит об этом, и она не
способна ему отказать.
— Хорошо, Ричард, — тихо сказала она. — Я не сделаю ничего такого, о
чем ты будешь жалеть. Я стану ждать тебя. Я все выдержу. Я тебя знаю. Ты
никогда не сдашься. Ты знаешь, что я в тебя верю. Когда ты уедешь — а ты
уедешь, — я стану ждать тебя, а потом мы снова будем вместе. А в сердце мы
всегда будем вместе. Для нашей любви не имеют значения ни время, ни
расстояние.
Ричард прикрыл глаза и нежно поцеловал ее в лоб, потом взял прижатую к
его груди руку и перецеловал пальцы. Тут Кэлен поняла, насколько важно для
него ее обещание.
Она быстро сняла с шеи кулон, тот самый, что подарила ей на свадьбу
Шота. Этот кулон обладал магическими противозачаточными свойствами. Она
вложила кулон Ричарду в ладонь. Он недоуменно нахмурился, глядя на маленький
темный камешек на золотой цепочке.
— А это зачем?
— Пусть он хранится у тебя. — Кэлен откашлялась, пытаясь совладать с
голосом, но смогла лишь прошептать: — Я знаю, чего она от тебя хочет... что
она заставит тебя делать.
Он покачал головой:
— Нет, это не то, что... Я не возьму... — Он проговорил это так,
словно, отказываясь от кулона, каким-то образом отвергал такую возможность.
Кэлен прижала ладонь к его щеке. Глаза ей застилали слезы.
— Пожалуйста, Ричард. Пожалуйста, возьми. Ради меня. Я не вынесу
мысли, что другая женщина будет вынашивать твое дитя. — "Или самой мысли о
том, как его будут зачинать". Но этого она вслух не сказала. — Особенно
после...
Ричард отвел глаза.
— Кэлен... — Ему не хватало слов.
— Просто сделай это ради меня. Возьми. Пожалуйста, Ричард. Я выполню
твою просьбу. Пожалуйста, выполни и ты мою. Я не вынесу мысли, что у этой
мерзкой твари будет от тебя ребенок. Ребенок, который должен быть моим. Как
ты не понимаешь? Как я смогу любить кого-то, кого заранее ненавижу? И как я
смогу ненавидеть кого-то, кто будет частью тебя? Пожалуйста, Ричард, не
допусти этого.
Холодный ветер трепал волосы Кэлен. Казалось, вся ее жизнь рассыпается
в прах. Она не могла поверить, что такое радостное, мирное и красивое место,
место, где она вернулась к жизни, — станет местом, где у нее отнимут все.
Ричард быстро протянул ей кулон, будто тот мог его укусить. Темный
камень свисал на цепочке с его пальцев, мерцая в сером свете.
— Кэлен, не думаю, что вся затея ради этого. Правда, не думаю. Но даже
.если так, она может попросту отказаться его надеть и пригрозит убить тебя,
если я не...
Кэлен сняла цепочку с его пальца и снова вложила ему в ладонь. Темный
камешек блестел под тоненькой цепочкой, свернувшейся змейкой. Кэлен закрыла
ему ладонь и сжала обеими руками.
— Ты сам сказал, что мы не должны отвергать какие-то варианты только
потому, что мысль о них слишком болезненна.
— Но если она откажется...
— Если наступит время, когда она от тебя этого потребует, ты должен
убедить ее надеть кулон. Обязан. Ради меня. Мне и так больно думать, что она
может вот так взять мою любовь, моего мужа, но бояться еще и...
Его большая ладонь была такой теплой, родной и успокаивающей. Она
давилась слезами. Ей ничего не оставалось — только умолять.
— Пожалуйста, Ричард...
Он плотно сжал губы, кивнул и сунул кулон в карман.
— Сомневаюсь, что это входит в ее намерения, но если до этого дойдет,
то даю слово: она кулон наденет. Кэлен, всхлипнув, прижалась к нему. Ричард
взял ее под руку.
— Пошли. Надо спешить. Мне еще нужно собраться. У меня осталось всего
несколько минут, я пойду короткой дорогой и догоню ее на вершине, но времени
мало.
ГЛАВА 23
Кэлен видела сквозь слезы Кару. Облаченная в красную кожу, Морд-Сит
стояла в дверях их спальни к наблюдала, как Ричард торопливо кидает вещи в
мешок. Кэлен кивала, когда Ричард давал Каре короткие указания. Они уже
пришли к самому главному соглашению и, похоже, оба боялись сказать что-то
еще.
Слабый свет, проникавший сквозь маленькое оконце, практически не
рассеивал царивший в спальне полумрак. Комната напоминала темницу. Одетый в
темное Ричард походил на тень. Сколько раз Кэлен, прикованная к постели, так
и думала об этой комнате — как о своей темнице. Теперь тут царил едва ли не
ощутимый дух темницы, только вместо затхлой вони каменных застенков пахло
смолой.
Кэлен смотрела, как Ричард укладывает черные штаны, черную рубашку,
черную с золотом тунику, серебряные браслеты, пояс с кошелями и золотой плащ
в мешок. На нем был простой наряд лесного проводника — сейчас переодеваться
некогда. Кэлен надеялась, что очень скоро он сможет сбежать и снова наденет
облачение боевого чародея, чтобы повести их в бой против Ордена.
По каким-то не вполне понятным причинам Ричард стал ключевой фигурой в
их борьбе. Кэлен знала, что его отношение к происходящему правильное. Люди
сами должны захотеть сражаться за себя, да свою свободу, а не просто
следовать за вождем.
Засовывая в мешок вещи и всякую мелочь, Ричард говорил Кэлен, что,
возможно, ей удастся разыскать Зедда. У старого волшебника могут быть
кое-какие соображения. Она кивнула, сказала, что постарается, но сама
прекрасно знала:
Зедд ничего сделать не сможет. Этот жуткий треугольник не разрушит
никто, Никки об этом позаботилась. Ричард просто дарил ей надежду --
единственное, что он мог сейчас ей подарить.
Кэлен не знала, куда девать руки. Она стояла, ломая пальцы, а из глаз
лились слезы. Нужно что-то сказать, что-то важное, пока еще есть
возможность, но ничего не приходило на ум. Она знала: Ричард понимает ее
чувства, видит, что у нее на сердце, и никакие слова ничего тут не добавят.
Ощущение рока заполняло комнату. Рок присутствовал здесь, как мрачный
стражник, поджидающий, чтобы забрать Ричарда, увести его прочь. Рок ждал --
неумолимый, неуязвимый, равнодушный.
Когда Кара отошла от двери, Ричард достал из кожаного мешка горсть
золотых и серебряных монет. Торопливо ссыпав половину обратно, он протянул
оставшуюся часть ей.
— Возьми. Может пригодиться.
— Я Мать-Исповедница. Мне не нужно золото. Ричард бросил деньги на
кровать, не желая тратить время на споры.
— Заберешь какие-нибудь фигурки? — спросила Кэлен. Дурацкий вопрос,
но надо же как-то заполнить гнетущее молчание, а больше ничего не приходит в
голову.
— Нет. Они мне не нужны. Когда станешь смотреть на них, думай обо мне
и помни, что я тебя люблю. — Он скатал одеяло, завернул в промасленную
холстину и привязал кожаным шнуром к мешку. — Если захочу, я всегда смогу
вырезать новую.
Кэлен протянула ему кусок мыла.
— Мне не нужны резные фигурки, чтобы помнить о твоей любви. Я и так
буду помнить. Вырежи что-нибудь такое, чтобы Никки поняла — ты должен быть
свободен.
Ричард посмотрел на нее с мрачной улыбкой.
— Я позабочусь о том, чтобы она твердо усвоила: я никогда не сдамся ни
ей, ни Ордену. Резные фигурки не понадобятся. Она считает, что всего
добилась, но ей предстоит убедиться, что я плохой попутчик. — Ричард ткнул
кулаком в мешок, утрамбовывая содержимое. — Просто отвратительный.
В комнату влетела Кара с несколькими узелками и быстро положила их на
кровать.
— Я собрала для вас кое-какую еду, Магистр Рал. То, что пригодится в
путешествии: вяленое мясо, вяленую рыбу, немного риса и бобов. А... А сверху
я положила буханку хлеба, который сама испекла. Вы уж съешьте сперва его,
пока он свежий.
Поблагодарив, Ричард положил узелки в мешок. Хлеб он, прежде чем
убрать, поднес к носу и с удовольствием понюхал, благодарно улыбнувшись
Каре.
Ричард выпрямился. Он больше не улыбался. С таким выражением, будто
собирается совершить последнее, страшное действо, он стянул через голову
перевязь. Взял серебряно-золотые ножны в левую руку, правой вытащил из ножен
Меч Истины. Костяшки пальцев побелели.
Клинок издал неповторимый металлический звон, возвещая о том, что
свободен.
Ричард закатал рукав и полоснул мечом по предплечью. Кэлен вздрогнула.
Она не знала, случайно он рассек руку так глубоко или нарочно. И заледенела,
вспомнив, как точно работал Ричард любым острым предметом.
Он повернул лезвие и обмакнул в кровь с обеих сторон. Он купал клинок в
крови, давая ему отведать чуть-чуть и еще больше, разжигая в нем аппетит.
Кэлен не понимала, что он делает и зачем, но это был пугающий ритуал. Она
пожалела, что Ричард не извлек меч раньше и не зарубил Никки. Уж ее-то крови
Кэлен бы не испугалась.
Ричард взял ножны и убрал. Меч Истины на место, провел ладонью по всей
длине меча и схватил ножны посредине, а потом склонил голову, не отрывая
глаз от золотого и серебряного блеска, и повернулся к Кэлен.
Он поднял голову — в его глазах плескалась смертельная ярость магии.
Ричард вызвал чудовищную ярость меча, призвал ее — а потом убрал. Кэлен
никогда еще не видела, чтобы он так поступал.
Ричард протянул ей меч. Сухожилия на запястье напряглись. Сквозь кровь
виднелись белые костяшки пальцев.
— Возьми его, — проговорил он хриплым голосом, выдающим внутреннюю
борьбу.
Кэлен, как зачарованная, взяла меч. На мгновение, пока Ричард не отнял
окровавленную руку, она испытала резкий толчок, будто ее притянуло к мечу
яростным гневом, подобного которому она никогда не испытывала. Она была
почти готова увидеть сноп искр. От холодной стали исходила такая эманация
ярости, что Кэлен чуть не рухнула на колени. В этот момент она вполне могла
бы выронить меч, будь у нее возможность разжать руки. Только она не могла.
Как только Ричард убрал руку, меч в ножнах тут же утратил свою жгучую
ярость и стал неотличим от любого другого.
Ричард предостерегающе поднял палец. Опасная магия все еще плескалась в
его взоре. Желваки на скулах напряглись и отчетливо проступили под кожей.
— Не доставай этот меч, — прохрипел он, — пока не дойдет до спасения
твоей жизни. Ты знаешь, что это оружие творит с человеком. Не только с тем,
кто ощущает на себе силу его клинка, но и с тем, кто носит ножны.
Кэлен, захваченная его пронзительным взглядом, смогла лишь кивнуть. Она
отчетливо помнила, как Ричард впервые убил этим мечом человека. В тот первый
раз, когда он научился убивать, он сделал это, чтобы защитить ее.
Первое соприкосновение с магией меча едва не убило самого Ричарда. Ему
пришлось выдержать страшную битву с собой, чтобы научиться управлять этим
волшебным ураганом, именуемым Меч Истины.
Даже без магии меча глаза Ричарда могли излучать неумолимую угрозу.
Кэлен могла припомнить несколько случаев, когда его хищный взор сам по себе
заставлял замолчать целый зал народа. Мало что могло напугать больше, чем
выражение этих глаз. Сейчас эти глаза жаждали сеять смерть.
— Будь в ярости, если придется воспользоваться этим мечом, — прорычал
он. — В сильной ярости. В этом — твое единственное спасение.
Кэлен сглотнула.
— Понимаю, — кивнула она. — Я помню. Праведный гнев был единственной
защитой от жгучей боли, которую взимал меч в виде платы за услуги.
— Жизнь или смерть. Больше никаких поводов. Я не знаю, что может
произойти, и желательно, чтобы ты как можно дольше пребывала в неведении. Но
лучше так, чем оставить тебя вообще без защиты. Я дал ему вкусить крови, а
потому он появится из ножен оголодавшим, он будет... в кровавой ярости.
— Я понимаю.
Его глаза успокоились.
— Мне очень жаль, что я взваливаю на тебя ответственность за это
страшное оружие, но это единственная защита, которую я могу тебе предложить.
— Мне не придется им воспользоваться. — Кэлен ласково коснулась его
руки.
— Добрые духи, надеюсь, что нет. — Ричард оглянулся, в последний раз
обводя взглядом комнату, затем посмотрел на Кару. — Мне пора идти.
Морд-Сит не обратила на его слова внимания.
— Дайте мне сначала вашу руку.
Ричард увидел, что она держит бинты и, не возражая, протянул
окровавленную руку. Кара быстро промыла рану влажной тряпицей и забинтовала.
Когда она закончила, Ричард поблагодарил ее. Кара разорвала конец и,
обмотав получившиеся хвостики вокруг запястья, завязала в узел.
— Часть пути мы пройдем с вами.
— Нет. Вы остаетесь здесь. — Ричард опустил рукав. — Не хочу
рисковать.
— Но...
— Кара, я хочу, чтобы ты защищала Кэлен. Доверяю ее тебе. Знаю, ты
меня не подведешь.
В огромных блестящих от слез голубых глазах отражалась такая боль,
которую — Кэлен была уверена — Кара никогда не позволила бы увидеть
никому.
— Клянусь защищать ее так, как защищала бы вас, Магистр Рал, если вы
клянетесь уйти и вернуться. Ричард сверкнул улыбкой.
— Я Магистр Рал. Нет нужды напоминать тебе, что я выбирался и из
худших переделок. — Он чмокнул ее в щеку. — Кара, клянусь, что никогда не
оставлю попыток освободиться. Даю тебе слово.
Кэлен понимала, что на самом деле он вовсе не пообещал Каре того, чего
та хотела. Он ни за что не будет давать обещания, которое не в состоянии
сдержать.
Наклонившись, он придвинул мешок.
— Пора идти. — Он затянул завязки. — Мне нельзя опаздывать.
Пальцы Кэлен сжались на его руке, Кара положила руку ему на плечо.
Обернувшись, Ричард схватил Кэлен за плечи.
— А теперь послушай меня. Я хочу, чтобы вы оставались здесь, в этом
домике, в этих горах, где вам ничто не грозит, но сильно сомневаюсь, что вас
тут удержит что-нибудь, кроме моего предсмертного желания. По крайней мере
пробудьте здесь еще дней пять-шесть, на случай, если я до чего-нибудь
додумаюсь и удеру от Никки. Может, она и сестра Тьмы, но и я уже не новичок
в магии. Я и прежде удирал от весьма могущественных людей. Я отправил в
подземный мир Даркена Рала. Побывал в Храме Ветров по ту сторону завесы,
чтобы остановить чуму. Я вылезал и из худших передряг, Кто знает, может, это
куда проще, чем кажется на первый взгляд. Если мне удастся от нее сбежать, я
вернусь сюда. Подождите хотя бы немного. Если же мне пока не удастся
отделаться от Никки, постарайтесь найти Зедда. У него могут быть
какие-нибудь соображения по этому поводу. Когда мы его видели в последний
раз, с ним была Энн. Она — аббатиса сестер Света и знала Никки много лет.
Возможно, она вспомнит что-то, что в сочетании с изобретательностью Зедда
сможет помочь.
— Ричард, не беспокойся за меня. Просто позаботься о себе. Я буду
ждать тебя, когда бы ты ни вернулся, а ты приложи все усилия, чтобы
отделаться от Никки. Мы подождем тебя тут несколько дней. Обещаю.
— Я присмотрю за ней, Магистр Рал. Не тревожьтесь за Мать-Исповедницу.
Ричард кивнул и снова повернулся к Кэлен. Нахмурившись, он крепче сжал
ее плечи.
— Я знаю тебя, знаю, что ты чувствуешь, но ты должна выслушать меня.
Время еще не пришло. Возможно, оно вообще никогда не придет. Ты можешь
считать, что я ошибаюсь, но если закроешь глаза на реальность происходящего,
если будешь считать, что реальность такова, какой тебе хотелось бы ее
видеть, тогда нам нет смысла надеяться на встречу, потому что мы не
встретимся никогда. Мы все умрем, и дело борьбы за свободу умрет тоже. — Он
наклонился ближе: — В первую очередь запомни вот что: наши войска ни при
каких обстоятельствах не должны атаковать основные силы Ордена. Если они...
Если ты бросишься на главные силы имперцев, думая, что победишь, это погубит
наши армии. И тогда — конец всему. Всякие надежды на свободу, всякие
надежды сокрушить Орден будут потеряны для грядущих поколений. Так же и с
Никки мы должны прежде всего думать, пользоваться разумом, а не ввязываться
в драку, иначе умрем оба. Ты обещала мне, что не попытаешься покончить с
собой. Не изменяй клятве!
Все это казалось сейчас совершенно не важным. Единственное, что было
важно, — она теряет его. Кален охотно отдала бы весь мир на растерзание
волкам, только бы сохранить Ричарда.
— Хорошо, Ричард.
— Обещай мне. — Его пальцы причиняли боль. Он встряхнул ее. — Я не
шучу. Ты пустишь все псу под хвост, если не прислушаешься к моим словам. Ты
уничтожишь надежду всего человечества на ближайшие пятьдесят поколений. Ты
можешь оказаться той, кто уничтожит свободу и обрушит на весь мир темные
времена. Обещай мне, что не сделаешь этого.
В голове Кэлен роились мириады мыслей. Она посмотрела ему прямо в глаза
и услышала, как произносит:
— Обещаю, Ричард. Пока ты не позволишь, мы не будем напрямую
атаковать.
Казалось, с его плеч свалилась огромная тяжесть. Лицо осветилось
улыбкой, и он привлек ее к себе. Его пальцы пробежали по ее волосам и
погладили по голове, а Кэлен подставила губы для поцелуя. Она обняла его за
плечи, прижимаясь изо всех сил. Это длилось лишь мгновение, но в это
мгновение они были счастливы.
Слишком скоро и объятия, и поцелуй прервались. Ричард наспех обнял Кару
и забросил мешок за спину. В дверях спальни он обернулся:
— Я люблю тебя, Кэлен. Никого не любил до тебя и не полюблю после.
Только ты. — Его глаза говорили то же самое.
— Ты для меня — все, Ричард. Ты знаешь.
— Тебя я тоже люблю, Кара, — подмигнул он Морд-Сит. — Позаботься о
ней и о себе до моего возвращения.
— Непременно, Магистр Рал. Даю вам слово как Морд-Сит.
Он криво усмехнулся:
— Я беру твое слово как Кары, — и исчез.
— Я тоже люблю вас, Магистр Рал, — прошептала Кара в пустой дверной
проем.
Кэлен с Карой выскочили в центральную комнату и встали в дверях, глядя,
как он бежит через луг.
Кара сложила ладони рупором.
— Я тоже вас люблю, лорд Рал! — прокричала она. Ричард обернулся и
помахал на бегу, показывая, что услышал.
Они стояли и смотрели, как темная фигура Ричарда плавно мчится по
желтой траве, удаляясь прочь. Перед тем как исчезнуть среди деревьев, он
остановился и обернулся. Кэлен обменялась с ним последним взглядом.
Взглядом, который сказал все. Ричард повернулся и исчез в лесу.
Кэлен, не в силах больше сдерживаться, рухнула на колени, а потом осела
на пятки. Уронив лицо на руки, она беспомощно рыдала над тем, что казалось
ей концом света.
Кара присела на корточки, обняла ее рукой за плечи. Кэлен было
ненавистно, что Кара видит ее рыдающей. Когда Кара молча прижала ее голову к
плечу, она ощутила отстраненную признательность.
Кэлен не знала, сколько просидела на пороге, рыдая, в белом платье
Матери-Исповедницы. Наконец она совладала с собой. Сердце погрузилось в
безнадежную тоску. Каждый миг казался невыносимым. Перед ней стояло мрачное
будущее — огромная пустыня страданий.
Наконец она подняла голову и оглянулась. Без Ричарда дом опустел.
Теперь это мертвое место.
— Что ты хочешь сделать, Мать-Исповедница? Становилось темно. Уже
закат? Или тучи сгустились? Кэлен не знала. Она вытерла глаза.
— Давай-ка начнем собирать вещи. Мы пробудем тут еще несколько дней,
как просил Ричард. А потом все, что не смогут нести лошади и что может
испортиться, лучше закопать. Надо будет заколотить окна. Мы закроем дом
плотно и надежно.
— На случай, если когда-нибудь вернемся в этот рай? Кэлен кивнула,
оглядываясь по сторонам и отчаянно пытаясь сосредоточиться на предстоящей
работе. Она знала, что хуже всего придется ночью, когда она будет лежать в
постели одна. Когда его с ней не будет.
Долина казалась теперь потерянным раем. Кэлен никак не могла поверить,
что Ричарда действительно здесь нет. Все было так, как будто он просто пошел
ловить рыбу или собирать ягоды. Или исследует горы.
— Да, на случай, если вернемся. Тогда здесь снова будет рай. По-моему,
когда Ричард вернется, рай будет где угодно.
Кэлен заметила, что Кара не отвечает, глядя в дверной проем.
— Что, Кара?
— Магистра Рала нет.
— Я знаю, это больно. Кара, — ласково сказала — Кэлен, коснувшись ее
плеча, — но мы должны думать о...
— Нет. — Кара посмотрела на нее. Взгляд ее был странно тревожным. --
Нет, я не об этом. Я больше не чувствую его. Не чувствую узы с Магистром
Ралом. Я знаю, где он — идет по тропинке к перевалу, — но не чувствую его.
— Она была близка к панике. — Добрые духи, это все равно что ослепнуть! Я
не знаю, как его найти! Я не могу найти Магистра Рала!
В первый момент Кэлен испугалась, что он упал и разбился или Никки
убила его. Усилием воли она отбросила от себя эти мысли.
— Никки знает об узах. Скорее всего она прибегла к магии, чтобы скрыть
их или нарушить.
— Да-да, скрыла. — Кара покатала в пальцах эйджил. — Должно быть,
так. Я по-прежнему чувствую эйджил, следовательно, знаю, что лорд Рал жив.
Узы целы... Но я не чувствую их, не могу определить, где он.
Кэлен облегченно вздохнула.
— Значит, так оно и есть. Никки не желает, чтобы за ней следовали, вот
и затуманила узы магией.
Кэлен сообразила, что теперь для защиты от сноходца людям придется
просто верить в Ричарда, не ощущая волшебных уз. Они должны будут сохранять
эту веру в сердце, чтобы выжить.
Смогут ли они? Смогут ли верить просто так? Кара смотрела в дверной
проем, за луг, туда, где в лесу исчез Ричард. Лиловое небо над серо-голубыми
горами окрасилось оранжевыми полосами. Снежные шапки на вершинах опускались
все ниже. Надвигалась зима. Если Ричарду не удастся в течение нескольких
дней сбежать и вернуться, Кэлен с Карой должны будут поспешить, чтобы уехать
до наступления зимы.
Ее вновь охватило чувство утраты и скорби, на глаза навернулись слезы.
Кэлен отправилась в спальню, чтобы снять платье Матери-Исповедницы. Пора
готовить дом к зиме, пора собираться.
Едва Кэлен стянула с себя платье, как в дверях возникла Кара.
— И куда мы направимся, Мать-Исповедница? Ты сказала, что мы отсюда
уедем, но не сообщила куда.
Кэлен увидела стоящую на окне "Сильную духом" с прижатыми к бокам
кулаками и гордо вскинутой головой. Взяв статуэтку, она провела по ней
пальцем.
Глядя на статуэтку, касаясь ее, ощущая излучаемую ею силу, Кэлен
постепенно обретала решимость. Другой рукой она коснулась Меча Истины и
усилием воли обратила обуревающее ее отчаяние в жгучую ярость.
— Мы идем, чтобы уничтожить Орден.
— Уничтожить Орден?
— Эти твари убили мое нерожденное дитя, а теперь отняли Ричарда. Я
заставлю их об этом пожалеть тысячи раз. Миллионы раз. Когда-то я дала
клятву — "никакой пощады Ордену". Время пришло. Если единственный способ
вернуть Ричарда — перебить их всех до единого, значит, быть посему.
— Ты поклялась Магистру Ралу.
— Ричард не говорил о том, что их нельзя убивать. Он только сказал,
как этого делать не надо. Моя клятва не позволит мне вонзить меч им прямо в
сердце, но вовсе не возбраняет нанести тысячи порезов, чтобы они истекли
кровью. Я не нарушу клятвы, просто перебью их всех до одного.
— Мать-Исповедница, ты не должна этого делать.
— Это почему?
Голубые глаза Кары угрожающе сверкнули.
— Ты должна оставить половину мне.
ГЛАВА 24
Ричард только раз обернулся на бегу и посмотрел на Кэлен. Она стояла в
дверях, в белом платье Матери-Исповедницы, с длинными распущенными волосами.
Стояла — воплощением женственности, прекрасная, как в тот день, когда он
впервые увидел ее. На мгновение их взгляды встретились. Ричард был слишком
далеко и уже не видел ее зеленые глаза, такие ясные и лучистые, что при
взгляде на них сердце у него то замирало, то убыстряло свой бег.
Страница 14
Страница 15
Он знал, что время поджимает. Как бы ни хотелось ему и дальше смотреть
на Кэлен, времени не оставалось. Ее жизнь висит на волоске. Выбора нет.
Повернувшись, Ричард углубился в лес.
Он довольно часто ходил этой тропой и знал, где можно бежать, а где
следует передвигаться осторожно, но теперь было не до осторожности.
Ричард мчался по лесу. Роившиеся в голове мысли лишь бередили раны.
Впервые он чувствовал себя в лесу чужим — бессильным, ничтожным, потерявшим
надежду. Голые ветви деревьев скрипели на ветру, они стонали и трещали,
словно оплакивая его уход. Ричард бежал вперед и старался больше ни о чем не
думать.
Он взбирался все выше и выше, и теперь лиственные деревья сменились
елями и пихтами. Дыхание толчками вырывалось из груди. Над верхушками
деревьев свистел ветер, будто гнал его из самого счастливого места в мире.
Островки мха походили на свадебные торты, сделанные из чего-то
ярко-зеленого, сверкали крошечными Шоколадными иголочками семян.
Ричард перепрыгнул по валунам через ручей. Ниже по склону ручеек-уходил
под камни, рокотом возвещая огромным дубам о приближении Ричарда, спешившего
навстречу неволе. В тусклом сероватом сумраке он не заметил красноватые
корни кедра, споткнулся, рухнул лицом на тропинку. Последнее унижение --
после суда и приговора к изгнанию.
Лежа на истлевшей листве, сухих ветках и лесном мусоре, Ричард
размышлял, не лучше ли остаться так навсегда. Просто лежать и ждать конца.
Холодный ветер заморозит его, пауки, змеи и волки обгрызут с костей плоть,
земля и деревья поглотят останки, не оставив никаких следов его пребывания в
этом мире.
Посланец, чьих слов никто не захотел услышать.
Вождь, пришедший слишком рано.
Не лучше ли положить всему конец — и пусть смерть заберет их обоих,
упокоит с миром и покончит со всем.
Деревья презрительно взирали на него, выжидая, что предпримет ничтожный
человек, хватит ли у него смелости подняться на ноги и встретить то, что его
ждет. Ричард и сам этого не знал.
В это бесконечное мгновение смерть казалась самым простым исходом, куда
менее болезненным.
Даже Кален, любимая Кэлен, хочет услышать от него то, что он сказать не
может: ложь. Хочет, чтобы он отказался от своих слов, признал, что
ошибается. Ради нее он готов на все, но изменить реальность не в его силах.
Что ж, по крайней мере она в него верит, она позволит увести ее от тьмы
надвигающейся тирании. Пусть она и не верит его словам, но она --
единственный человек, готовый следовать за ним по доброй воле.
Он пролежал несколько секунд, приходя в себя и восстанавливая дыхание.
Краткий миг, в который он позволили себе проявить слабость в преддверии тех
тягот, что ему предстоят.
Слабость — противовес стойкости, которая вскоре ему понадобится.
Сомнения — противовес ясности цели. Страх — противовес храбрости, которой
ему придется набраться.
Даже размышляя, стоит ли вообще вставать, он знал, что встанет. Приступ
жалости к себе миновал. Он сделает все ради Кэлен. Даже это. И тысячу раз,
если придется.
Ричард решительно отбросил мрачные мысли. Не так уж все и безнадежно.
Бывало и хуже. В конце концов, он встречался с противниками сильнее, чем эта
сестра Тьмы. Как-то раз он вырвал Кэлен из лап пяти сестер Тьмы! А тут --
всего одна. С ней-то он справится. При мысли о том, что Никки рассчитывает
заставить их плясать, как марионеток на веревочке, в нем закипел гнев.
Отчаяние сменилось жгучей яростью.
Потом он снова бежал, цепляясь за деревья, срезая углы. Перепрыгивал
через упавшие деревья, скакал с камня на камень.
Сломанное дерево зацепило мешок, сорвало с плеча. Ричард попытался на
ходу высвободить его, но не удержал и мешок свалился на землю.
Он взбесился, будто дерево сделало это специально, чтобы задержать его,
и с треском обломал злосчастную ветку. Потом опустился на колени, судорожно
запихнул в мешок рассыпавшееся содержимое, сгребая вместе с монетами мох и
иголки, прилипшие к куску мыла, что дала Кэлен. Разбираться некогда. Теперь
он повесил мешок на спину, а не на плечо.
Дорога резко пошла вверх. Ему то и дело приходилось уцепляться обеими
руками за камни и корни, Ричард нередко ходил этой дорогой и знал, где и за
что лучше всего цепляться. Несмотря на холод, глаза ему заливал пот.
Костяшки пальцев он ободрал в кровь.
Ему казалось, что Никки едет слишком быстро, слишком намного его
опережает. Он знал, что чудовищно сглупил, задержавшись в расчете на то, что
сократит путь, — и сожалел, что у него было так мало времени, чтобы обнять
Кэлен.
Ему душу выворачивала мысль, насколько тяжело сейчас Кэлен. Наверное,
ей сейчас куда хуже, чем ему. Пусть она свободна, а он — нет, для нее это
только хуже. Ведь, даже будучи свободной, она вынуждена сдерживаться, когда
больше всего на свете ей хочется последовать за ним. Ричарду проще. Он
подневольный, он следует приказам.
Он выскочил из леса на широкую дорогу и оказался на вершине перевала.
Никки нигде не было. Затаив дыхание, он посмотрел на восток, опасаясь
увидеть ее по ту сторону. Перед ним простирались бесконечные леса и поросшие
деревьями горы. Вдали возвышались скалистые вершины, их заснеженные пики и
склоны ярко белели на фоне свинцового неба.
Ричард не видел ни лошади, ни всадницы, но это ничего не значило,
поскольку чуть ниже тропа сворачивала за деревья. Он быстро осмотрел почву в
поисках следов, надеясь, что Никки не сильно его опережает и он успеет
нагнать, пока она не сотворила что-то ужасное. Не обнаружив никаких следов,
Ричард слегка успокоился.
Он посмотрел на простиравшуюся внизу долину, через луг на их домик.
Слишком далеко, чтобы кого-нибудь разглядеть. Ричард надеялся, что Кэлен все
же пробудет тут еще несколько дней. Ему не хотелось, чтобы она возвращалась
к армии, чтобы, рискуя жизнью, сразиться в проигранной войне.
Он понимал желание Кэлен быть со своим народом и защищать родину. Кэлен
считала, что ее присутствие что-то изменит. Не изменит. Пока — не изменит.
А может, и никогда не изменит. Видение Ричарда было лишь принятием
реальности. Угрожая небу мечом, все равно не помешаешь солнцу закатиться.
Ричард посмотрел на свинцовые облака. Последние несколько дней он
замечал все признаки того, что скоро уже в долине выпадет первый снег. Судя
по небу и направлению ветра, похоже, он прав.
Ричард отлично понимал, что ему не удастся так просто отделаться от
Никки, он придумал эту сказочку из других соображений. Как только в этих
краях менялась погода, снегопад обрушивался мгновенно и очень обильно. Если
метель окажется такой, как он предполагает, Кара с Кэлен будут заперты в
домике до весны. Еды им хватит с избытком. И двор он успел нарубить больше
чем достаточно. Здесь Кэлен будет в безопасности. А с армией — постоянно
под угрозой.
Из-за деревьев показалась серая в яблоках лошадь. Голубые глаза Никки
не отрывались от Ричарда с того мгновения, как она увидела его на перевале.
Когда сестры Света увезли его в Древний мир, во Дворец Пророков, Ричард
считал, что Кэлен этого хотела. Он ошибался, Тогда он не знал и не понимал,
что она прогнала его, чтобы спасти ему жизнь. Он думал, что Кэлен больше не
хочет его видеть никогда.
Во Дворце Никки была для него живым соблазном. Он совершенно терялся в
ее присутствии и с трудом мог поверить, что такое совершенство существует в
действительности, что это не сон.
Сейчас же, глядя, как она легонько покачивается в седле, не сводя с
него своих огромных голубых глаз, он вдруг подумал, что Никки воспринимает
свою красоту с мрачным смирением. Она полностью утратила обаяние, и Ричард
никак не мог понять, почему когда-то испытывал к ней столь сильное чувство.
С тех пор Ричард познал, что такое настоящая любовь, и Никки стала для
него ничем.
Наблюдая за ее приближением, он с удивлением заметил, что Никки
выглядит грустной. Казалось, она огорчена тем, что он здесь, но в то же
время на ее лице промелькнула тень облегчения.
— Ричард, ты превзошел все мои надежды. — Судя по тону, надежды эти
были весьма невелики. — Ты весь взмок. Хочешь передохнуть?
От ее притворной доброты у него кровь вскипела в жилах. Ричард молча
отвел разъяренный взгляд от ее ласкового лица и двинулся по дороге перед ее
лошадью. Он счел за благо помолчать, пока не совладает с душившим его
бешенством.
Чуть дальше по дороге поджидал черный жеребец с белым пятном на морде.
Огромный конь был привязан на заросшей травой полянке среди высоченных
сосен.
— Твой конь, как я и обещала, — сказала Никки. — Надеюсь, он тебе
понравится. Он показался мне достаточно большим и сильным, чтобы тебя везти.
Ричард проверил удила и счел их подходящими. Никаких мартингалов,
которыми, он знал, пользовались сестры, чтобы управлять лошадьми. Остальная
упряжь тоже в норме. Жеребец выглядел вполне здоровым.
Ричард дал жеребцу время познакомиться с ним. Он напомнил себе, что
лошадь ни в чем не виновата, и его отношение к Никки не должно влиять на
обращение с этим красивым животным. Ричард не поинтересовался, как зовут
коня. Он дал ему обнюхать свою руку, ласково потрепал по шелковистой черной
холке и погладил по боку. Могучий жеребец топнул передними копытами. Он явно
был не рад знакомству.
Пока что выбирать дорогу не приходилось. Единственный путь уводил его
прочь от домика, где осталась Кален. Ричард пошел впереди, чтобы не видеть
Никки.
Он не хотел сразу же вскакивать на жеребца, не то потом будет куда
больше хлопот. Пусть конь сначала к нему немного привыкнет. Решительно взяв
коня под уздцы, Ричард зашагал вперед. Работа с лошадью отвлекала его от
черных мыслей, грозивших увлечь в пучину отчаяния. Вскоре жеребец немного
освоился с новым хозяином, и Ричард вскочил в седло.
Никки не пыталась затеять разговор — наверное, чувствовала его
настроение. Он едет с ней, но у нее нет никаких шансов заставить его
радоваться этому.
Когда начало темнеть, Ричард спешился возле небольшого ключа, где
лошади могли попить, и бросил свои вещи на землю. Никки молча приняла его
выбор и, соскочив с лошади, отвязала от седла спальный мешок. Усевшись на
спальник с несколько удрученным видом, она принялась жевать колбасу и
размоченный в воде сухой бисквит. Откусив кусочек, она протянула колбасу
Ричарду и вопросительно посмотрела на него. Он не отреагировал. Никки
решила, что он отказывается, и продолжила есть.
Закончив еду и сполоснувшись в ручье, она на некоторое время удалилась
за густые кустики. А вернувшись, молча заползла в спальник, отвернулась и
уснула.
Ричард сидел на мшистой земле, скрестив руки и опершись спиной о седло.
Так он провел всю ночь — без сна. Он наблюдал за спящей Никки, освещенной
неверным светом почти полной луны, следил за ее ровным дыханием, смотрел на
слегка приоткрытые губы и непрерывно размышлял над тем, как преодолеть то,
что она с ним сотворила. Он подумывал, не удавить ли ее, но это была не
самая светлая мысль.
Ему и прежде доводилось пользоваться магией. Он не только чувствовал
магию, но и с помощью своего дара высвобождал невероятную силу.
Его дар чаще всего просыпался от гнева. И еще — в случае острой
необходимости. Сейчас у него в достатке имелось и то, и другое. Он только не
знал, как это может помочь. Ричард недостаточно хорошо понимал, что
сотворила Никки, а потому не мог придумать, как это нейтрализовать. Пока
жизнь Кэлен висела на другом конце волшебной нити, он не решался ничего
предпринимать наобум. Но он отыщет способ. Непременно отыщет! Опыт
подсказывал, что выход всегда найдется, это лишь вопрос времени. Если он
хочет сохранить рассудок, то должен в это верить.
Утром, не говоря Никки ни слова, он оседлал коней. Потягивая воду из
бурдюка, она наблюдала, как он затягивает подпруги, проверяя, не перетянул
ли. Потом извлекла из седельной сумки хлеб и она спросила Ричарда, не желает
ли он кусочек. Ричард не обратил на нее внимания.
Он устал, проведя долгую холодную ночь без сна, но гнев поддерживал его
силы. Весь день они ехали шагом по бесконечным лесам под свинцово-серым
небом. В такую погоду приятно чувствовать теплые бока лошади. Постепенно они
спускались с высокогорья в низины.
А к вечеру пошел снег.
Сначала в воздухе закружились редкие снежинки. Потом снегопад усилился,
запорошил деревья и землю, а вскоре весь мир стал белым. Видимость
существенно ухудшилась, снег повалил стеной. Ричарду приходилось постоянно
смаргивать снежинки с ресниц.
И тут впервые за последнее время Ричард испытал облегчение.
Там, в высокогорье, Кара и Кэлен пр...
