Гарри Гаррисон. Кольца анаконды
страница №11
... — поды-тожил Линкольн. — Мыпоследуем этим курсом и в то же самое время не будем забывать, что должны
при этом еще и выиграть войну.
Некоторые из американских полков марширова-ли на север вдоль долины
Гудзона, а их обозы тащи-лись по пыльным дорогам следом. Другие ехали
во-инскими эшелонами с дальнего юга и дальнего запада. Кавалеристы держались
вдоль флангов, их измученные изнурительным путешествием лошади трусили
рысцой, повесив головы. И они все продви-гались вперед — река синих
мундиров, поток серых. Угрюмо целенаправленные, непоколебимые в своей
решимости. Захватчики должны быть отброшены, изгнаны из пределов Соединенных
Штатов.
В тени дубравы установили козлы, на которые уложили доски и расстелили
карты. Генерал армии, верховный главнокомандующий, генерал Уильям Тикамси
Шерман оглядел собравшихся офицеров и кивнул в знак приветствия.
— Я чувствую, что снова нахожусь в кругу дру-зей, и искренне надеюсь,
что все вы разделяете это чувство.
В ответ все закивали и заулыбались.
— Словно мы опять вернулись в Вест-Пойнт, — заметил генерал Роберт Э.
Ли.
— Я согласен, — подхватил генерал Улисс С. Грант. — И мне очень
приятно сознавать, что мои однокашники-кадеты сражаются на моей стороне, а
не против меня.
— Именно ради сражения мы и собрались. Чтобы сразиться и победить, --
Шерман коснулся указа-тельным пальцем карты, и офицеры склонились над ней.
--Генерал Грант, вы продолжаете удерживать этот рубеж, как до сих пор. Когда
прибудут ваши подкрепления?
— Самое позднее — к рассвету. Как только све-жие полки займут
позиции, я отведу ветеранов в тыл. Они понесли тяжелые потери.
— Отлично, с подкреплениями вы сохраните преж-ние силы. Вы не должны
столкнуться с какими-либо трудностями при отражении любой атаки. Но пока что
вы будете удерживать позиции, не продвигаясь вперед. Вступительная атака за
вами, генерал Ли. Ваши войска обойдут их с левого фланга, вот здесь, и
углубятся в тыл, чтобы нанести врагу самый могу-чий удар, какой вам удастся.
Теперь у нас достаточно орудий, чтобы накрыть их артиллерийским огнем. Когда
обстрел прекратится, выйдете на арену вы. Британцы будут вынуждены принять
удар вашей армии с запада. Армия Гранта окопалась вот здесь, к северу от
них, а к востоку река. С этой стороны им мира не найти, потому что нынче
ночью прибудет флотилия броненосцев. Их орудия будут участвовать в
артобстреле. Когда вы нанесете удар, англичане будут вынуждены отойти или
будут разбиты. И в ту же минуту, когда они начнут отступление, войска
ге-нерала Гранта тоже перейдут в атаку.
Роберт Э. Ли мрачно усмехнулся, взмахнув ладо-нью над картой.
— Итак, мы ударим их -здесь, здесь и здесь. Если они будут стоять, то
будут уничтожены. Если отсту-пят на север, как им следует, наши кавалеристы
бу-дут там, чтобы обеспечить им теплый прием. Простой план, сэр, и я его
одобряю всем сердцем. После того как войска сегодня ночку передохнут, они
вновь со-берутся с силами и будут более чем готовы для атаки.
Улисс С. Грант угрюмо кивнул в знак согласия.
— Мы слишком долго простояли в обороне, джентльмены, и она становится
ужасно утомитель-ной. Я с восторгом наконец перейду к решительным действиям.
— Он откусил кончик длинной черной си-гары, чиркнул спичкой, прикурил и
выдохнул облако дыма в сторону дубовой листвы над головой. — Мы выкурим их
и атакуем, а затем атакуем еще раз. Очень немногие сумеют вернуться в
Канаду, если мы сделаем это правильно.
— Так оно и будет, — кивнул Шерман. — Я ни-когда не возглавлял
офицеров, столь преданных делу, и не командовал людьми, испытывающими столь
могучую решимость. Завтра мы подвергнем эту преданность и решимость
испытанию огнем. Сраже-ние не знает справедливости, война не однозначна. Но
мы полностью готовы к бою. Утром, я думаю, я знаю, что в бой ринется вся
армия до последнего че-ловека — и выиграет этот бой.
Во время следующей встречи президент Лин-кольн принес Джефферсону
Дэвису несколько ра-достных вестей.
— Я подготовил послание к Конгрессу, простое соглашение, которого мы
достигли. Я обсуждал его сегодня со своим Кабинетом и зачитаю Конгрессу
нынче после полудня.
— Буду ждать результата, — кивнул Дэвис. — Затем вернусь в Ричмонд,
чтобы решить ту же задачу с Конгрессом Конфедерации. Мы должны покончить с
нашими дискуссиями, пока бушует война. Прийти к окончательному соглашению,
пока нация переживает высочайший духовный взлет.
Вытащив из кармашка часы, Линкольн поглядел на циферблат.
— Именно это я и имел в виду, когда попросил Густава Фокса
присоединиться к нам через пару минут. Он заместитель военно-морского
министра, хотя на самом деле играет в правительстве куда более важную роль.
Мистер Фокс много путешествует, бы-вает во многих местах, где встречается со
своими многочисленными друзьями. Он заботится о том,
чтобы мы знали о врагах Америки куда больше, чем они знают о нас.
Отхлебнув кофе, Дэвис криво усмехнулся.
— А я думал, что вашу секретную службу воз-главляет безупречный мистер
Пинкертон.
— Будь это так, она бы уже не была секретной, — улыбнулся в ответ
Линкольн. — Да и не могла бы со-служить никакой службы. Полагаю, ваши люди
убе-дили его агентов, что силы, противостоящие генера-лу Макклеллану, вдвое
больше, чем на самом деле.
--Не вдвое, Авраам, а втрое.
— Неудивительно, что наполеончик отнюдь не рвался в бой. Нет, Фокс
собирает информацию и оценивает ее, и пока что она всегда оказывалась
пра-вильной. Входите! — крикнул он, когда раздался ожидаемый стук в дверь.
Вошедший Фокс слегка поклонился обоим прези-дентам.
— Мистер Линкольн, мистер Дэвис, я очень рад, что наконец-то могу с
вами встретиться. С вашего по-зволения, джентльмены, я предоставлю вам
некото-рую подробную информацию касательно нашего врага. — Он извлек из
кармана фрака сложенный листок бумаги и начал зачитывать. — В Англии,
Шотландии и Ирландии заложены девять больших броненосцев. Новой конструкции,
калькированной с французской "Ля Глуар". Это броненосный деревян-ный
корабль, который может оставаться в море в те-чение месяца, крейсируя со
скоростью восемь узлов. Максимальная скорость тринадцать узлов, и он
во-оружен двадцатью шестью пушками, шестидесяти-восьмифунтовыми. Серьезный
боевой корабль, как и его будущие британские копии.
— Сколько у нас времени в запасе до их спуска на воду? — осведомился
Линкольн.
— Делать точные прогнозы преждевременно, по-скольку строительные
приемы новы, и верфи еще не набрались опыта в подобных работах. На
постройку"Воителя" ушло двадцать месяцев. Так что, пола-гаю, от шести до
девяти месяцев минимум. Британцы также готовят броню для своих самых крупных
ли-нейных кораблей, заменяя верхние две палубы из че-тырех стальной
обшивкой. Теперь касательно малого вооружения. Они наконец обнаружили
важность винтовок, заряжающихся с казенника. Отрабатыва-ют конструкцию своих
собственных моделей, моди-фицируя нарезную винтовку конструкции Энфилда 1853
года в заряжающуюся с казенника, под названи-ем "Снайдер". — Он выбрал
другой листок. — Из-за значительного удаления часть информации пока что
неполна. Однако об Индии мне известно. Ряд бри-танских воинских
подразделений находится В мор-ских портах, ожидая транспорта. Среди них
также имеются индийские полки — Гутра, Допра и Сепаи. Некоторые из них
прежде ни разу не покидали Ин-дию, и их боевые качества внушают подозрения.
Ос-тальные участвовали в британских имперских вой-нах, и не считаться с ними
нельзя. После мятежа почти все потенциальные инакомыслящие были из-гнаны из
армии. Так что мы должны рассматривать индийские войска как вполне реальную
угрозу.
Описав все остальные приготовления к обширной войне, он извлек вырезки
из британской прессы.
— В этом общественность поддерживает прави-тельство вплоть до самого
конца, если верить газетам. Мои люди уверяют, что все именно так и обстоит,
без каких-либо преувеличений. Никто не поднял го-лоса в пользу мира, ни одна
из газет не осмелилась даже употребить этот слово. Созываются новые пол-ки,
иоменов ставят под ружье. Кроме того, повыше-ны налоги, вплоть до трех
пенсов с фунта. Уверяю вас, джентльмены, Британия весьма серьезно подхо-дит
к этой войне.
— Мы тоже,-- с твердой решимостью отозвался Дэвис. — В этом мы едины.
— Если так, позвольте мне со всей прямотой предложить вам принять
джентльмена, дожидающе-гося внизу. Его зовут Луи Жозеф Папино.
— Имя кажется мне знакомым, — заметил Лин-кольн.
— Вы поймете, почему, когда я расскажу о нем немного подробнее. Но
сперва я должен спросить вас, господа, как вы собираетесь поступить с нашими
британскими врагами?
— Разбить их, конечно, — ответил Линкольн. Дэвис кивнул в знак
согласия.
— Тогда позвольте вкратце описать, что сулит нам будущее, — промолвил
Фокс. — Мы одолеем их на море, где их деревянные корабли не могут
срав-ниться с нашими стальными. Затем на суше. Наши массированные удары
погонят их обратно в Канаду, откуда они вторглись в нашу страну. Затем,
господа? Что произойдет дальше? Будем ли мы безмятежно сидеть лицом к лицу с
вооруженным противником на нашей северной границе, пока он будет набираться
сил? Эта армия может быть усилена и подкреплена всем могуществом Британской
империи. Неужели мы будем спокойно смотреть, как они наращивают мощь своей
армии, чтобы снова ринуться на нашу страну, если не будет мирного договора?
— Вы предрекаете беспокойное будущее, мистер Фокс, заставляя всерьез
поразмыслить над ним, — произнес Линкольн, кончиками пальцев поглаживая
бороду.
— Вы могли бы принять одно решение, встретив-шись с джентльменом,
дожидающимся снаружи. Мистер Папино, французский канадец...
— Ну, конечно! — Линкольн вдруг резко выпря-мился. — Это он
возглавлял восстание в Квебеке в 1837 году. Британцы подавили восстание, и
он бежал.
— Тогда вы должны помнить, что он хотел уста-новить Французскую
республику на реке Святого Лаврентия. Канада вовсе не такая уж безмятежная
провинция, радующаяся управлению британцев, как пытаются внушить нам
англичане. В том же году Уиль-ям Лайон Маккензи возглавил аналогичный мятеж
в Верхней Канаде против нынешнего режима прав-ления. Стремление к свободе и
независимости все еще сильно, несмотря на акт объединения Верхней и Нижней
Канады. Французские канадцы не без осно-ваний считают, что акт был направлен
на подавление и приручение их. Мистер Папино был в Канаде, бесе-довал со
своими соотечественниками. Он уверяет меня, что французские канадцы горят
желанием за-воевать свободу. Если им помочь..
— Вы действительно искушенный человек, мис-тер Фокс, — проронил
Дэвис. — Вы ничего не сказа-ли напрямую, но заставили нас задуматься о
буду-щем не только этой страны, но и всего континента. Это серьезный вопрос.
Не думаю, что добрые амери-канцы будут спокойно спать по ночам, когда в
Кана-де яблоку негде упасть от вооруженных англичан, го-товых в любой момент
снова вторгнуться в наши пределы.
— Чтобы не испытывать этих бессонных ночей, наши соотечественники
могут очень благосклонно посмотреть на альтернативу, — подхватил Лин-кольн.
— Каковой является демократическая Кана-да, связанная братскими узами с
республикой на юге от нее. Об этом действительно стоит задуматься. Пусть
войдет ваш мсье Папино, чтобы мы могли вы-слушать, что он скажет от себя.
СЛОВА, СПОСОБНЫЕ ПЕРЕВЕРНУТЬ М"Р
В тот день солдаты в синих мундирах бились что есть" сил. Теперь им
стало недостаточно просто удер-живать позиции, они охотно бросились в атаку,
когда пение трубы послало их вперед. Лавиной уст-ремились с разгромленных
укреплений Саратоги, на-летели на отступающих англичан, и без того
потре-панных атакой конфедератской армии. Но победить в этом сражении было
нелегко, потому что захватчи-ки, профессиональные солдаты, не поддались
пани-ке, не обратились в бегство. Они держали позиции и не прекращали огонь.
Отступали с боем лишь тогда, когда позиции оказывались под непосредственной
уг-розой. Атакующие тоже не могли позволить себе та-кую роскошь, как ошибки.
Англичане не упускали возможности воспользоваться любым огрехом в их
обороне, они могли внезапно ринуться на атакую-щих, как раненые звери.
Хотя исход боев был очевиден, соперничество за-тевалось жестокое и
смертоносное. Схватки бушева-ли в полях и лесах штата Нью-Йорк — не только
большие, но и малые, даже более беспощадные. Со-лнце уже клонилось к закату,
когда солдаты Нью-Йоркского Шестьдесят девятого залегли в тени под стеной,
наслаждаясь передышкой. Свежий полк стрелков из Мейна прошел мимо, на время
освободив их Однако это не значит, что можно идти вразб-род — линия фронта
слишком уж подвижна. Вокруг еще хватает британских подразделений, хотя новые
полки все прибывают.
Рядовой П. Дж. 0'Мэхони попал в число дозор-ных, выставленных по
периметру для охраны. Услы-шав цокот копыт на дороге по ту сторону стены, он
взвел курок; звякнула упряжь — всадник осадил коня. Медленно приподнявшись,
0'Мэхони выгля-нул через щель в стене, потом аккуратно, чтобы не выстрелить,
спустил курок, встал и помахал фураж-кой всаднику в сером мундире.
— Привет, Бунтарь! Придержав лошадь, тот осклабил щербатые зубы.
— Привет и тебе, янки. — Спешившись, он уста-ло потянулся. — Порвал
вот флягу, как пробирался по кустам. Буду ужасно благодарен, если
поделишь-ся глоточком-другим водицы.
— Поделюсь, еще бы. Ты приехал, куда надо. В по-рыве щедрости
признаюсь, что у меня целых две фляги.
--Не может быть!
— Может. В одной вода, а в другой пойчин.
— Вообще-то ни разу не слыхал ни про какой по-чин.
— Это национальный напиток всех ирландцев за океаном, в далеком
зеленом краю. Хоть я и считаю, что он получше ваших обычных напитков, суди
сам. Слыхал, он смахивает на питье, которое тебе наверно знакомо, под
названием муншайн...
— Будь я проклят, да ты вправду отличный па-рень! Выкинь из головы,
что я тут плел про воду, и давай сразу вторую фляжку, как добрый солдат.
Сделав изрядный глоток, кавалерист вздохнул и радостно рыгнул.
— Ну, сладчайший самогон из тех, что я пробо-вал, верное дело. А ведь
у моего папочки лучший перегонный куб во всем Теннесси.
— Это потому как ирландский, парнище, никак иначе,--гордо улыбнулся
рядовой 0'Мэхони. — Секрет его изготовления принесли в Новый свет со старой
земли. А уж мы-то знаем толк! Потому как этот гордый полк, что ты тут
видишь, Шестьдесят де-вятый Нью-Йоркский, и каждая живая душа в нем --
ирландская.
— Ирландцы, говоришь? Слыхал. Ни разу там не бывал. Дьявол, да я из
Теннесси никуда носу не ка-зал, покамест не началась эта война. Но,
помнится, мой дедуля с материной стороны, говорят, приехал сюда с Ирландии.
Пожалуй, мы с тобой чего-то вроде родни.
— Наверняка.
— Будешь шомпольный хлеб? — поинтересовал-ся кавалерист, доставая из
седельной сумки темный ломоть и протягивая новому знакомому. — Это про-
сто доброе старое кукурузное тесто, наверченное на шомпол и поджаренное
над костром.
0'Мэхони счастливо улыбнулся с набитым ртом.
— Иисусе, да ежели б ты полжизни не едал ниче-го, кроме вареной
картошки да соленой воды, ты б такого не спрашивал. Старушка Ирландия --
край бедный, а ублюдки англичане, что его заполонили, разорили его еще
более. Так что теперь мы с громад-ным нашим удовольствием намылим им шею.
— Очень даже согласный Может, еще глоточек, лады? Спасибо от всей
души. Наверно, ты знаешь про британцев побольше моего, раз бывал там и все
такое. Но Вилли Джо, он умеет читать будь здоров, так он нам читал с газеты.
Насчет того, что эти самые британцы наделали в Миссисипи. Прям кровь в
жи-лах закипает, как услышишь. Я очень даже рад, что мы их сегодня нагнали.
Зашли во фланг и вреза-ли им по-нашему.
— У вас отличный отряд, правда, и лошади что надо...
— По коням! — донесся приказ командира, оста-новившегося дальше по
дороге.
--Питье было сильно хорошее, — воскликнул кавалерист, вскакивая в
седло, — никогда его не за-буду! А ты уж закинь словцо своему сержанту, что
в долине мы напоролись на пару-тройку рот стрелков. Идут на юг, вроде как
подкрепление. Свежие и ко-варные, как гремучие змеи. Так что побереги себя,
слыхал?
Рядовой 0'Мэхони добросовестно передал весть сержанту, а тот, в свою
очередь, капитану Мигеру.
— Еще красномундирники. Сам Господь их по-слал. Давайте найдем этих
ублюдков и прикончим их.
Мигер ни капельки не кривил душой. В Ирлан-дии он был фением --
революционером, боровшимся за освобождение Ирландии. С англичанами он
вое-вал непрерывно с тех самых пор, когда у него начали пробиваться усы. Всю
жизнь в бегах, всю жизнь опасаясь шпиков. В конце концов его поймали, потому
что цена за его голову так подскочила, что искушение для жителей его
обнищавшей страны стало просто непреодолимым. Как только он угодил за
решетку, обвинения начали взваливать на него одно за другим в таком
множестве, что судья без малейших зазрений совести вынес самый суровый
приговор, какой толь-ко мог. В году 1842 от Рождества Христова, в начале
правления королевы Виктории, его присудили к по-вешению. Но этим дело не
кончалось. Не дав петле удушить жертву, его должны были снять с виселицы и
четвертовать, пока он еще жив. Однако более снис-ходительный кассационный
суд возмутился этим сре-дневековым приговором и приговорил Мигера к
по-жизненной каторге на Тасмании. Почти двадцать лет трудился он в кандалах
в том далеком краю, пока не ухитрился сбежать в Америку. Нетрудно понять,
что войну с англичанами он приветствовал от всей души.
— Поднимайте парней, сержант, — приказал он. — Пока что эта полоска
леса свободна от англи-чан. Поглядим, не удастся ли нам присоединиться к
остальным частям дивизии до наступления сумерек...
Внезапно в дальнем конце цепи затрещали вы-стрелы, послышались крики,
еще стрельба, и дозор-ная застава выбежала из-за деревьев.
— Сэр, красномундирники, опупенная толпа!
— За стену, мальчики мои! Укрывайтесь за кам-нями и покажите им, как
умеют сражаться ирландцы!
Враги уже выходили из-за деревьев, один за дру-гим, все больше и
больше. Рядовой 0'Мэхони прице-лился и выпустил пулю из новехонькой
спенсеровской винтовки прямо в ближайшего.
— Вот так! — радостно выкрикнул капитан Мигер, стреляя снова и снова.
— Подходите, английские ублюдки, подходите, чтобы встретиться с Творцом!
Услышавший эти крики с явным ирландским ак-центом английский офицер
недобро усмехнулся. До сих пор военное счастье улыбалось лейтенанту Сакс6и
Ательстану. Назначение командиром нерегуляр-ной канадской кавалерийской
части, которую он не-навидел лютой ненавистью, оказалось даром Господ-ним.
Его рапорт о подлой и жестокой ночной вылазке американцев пошел по команде
до самого верха, к самому главнокомандующему герцогу Кембридж-скому.
Лейтенанта вызвали в штаб, чтобы выпытать подробности вторжения, и он с
радостью изложил их. Его отвага в бою с превосходящими силами про-тивника
была отмечена, и сам генерал приказал про-извести Ательстана в капитаны.
С повышением пришло и назначение в новый полк, на смену офицеру,
свалившемуся в горячке. Пятьдесят шестой Вест-Эесекский полк, только что
прибывший с Бермуд для усиления наступающей ар-мии. Несмотря на прозвище
Помпадуры, они оказа-лись крепкими, закаленными воинами, и вести их в бой --
сплошное удовольствие.
Сложив ладони рупором у рта, он прокричал в ответ:
— Да, никак, я слышу голос фения? Тебе надо было оставаться на
старушке родине, Пэдди (Пренебрежительное прозвище ирландца, уменьшительное
от имени Патрик (так же русских зовут Иванами, а немцев — Фрицами), а не
от-правляться искать погибели в Новом Свете.
Темные фигурки скользили вперед, плотность огня увеличилась.
Бой шел неравный, на каждого ирландца прихо-дилось по три врага, но
зато у них были винтовки, сила духа и ненависть. Каждый унес с собой в
моги-лу свет хотя бы одного англичанина. Ни один ирлан-дец не пытался
бежать, ни один не сдался. Остав-шись в конце концов без боеприпасов, они
сражались штыками. Когда же английский капитан пробился через ряды
сражающихся солдат, чтобы напасть на него со шпагой, Мигер захохотал от
удовольствия.
С ловкостью бывалого бойца сделал выпад левой но-гой вперед, метя ниже
шпаги нападающего, и одним ударом вонзил штык изумленному англичанину пря-мо
в сердце.
Как только офицер упал, Мигер выдернул штык и обернулся к атакующим. И
заглянул прямо в дуло мушкета, изрыгнувшего огонь ему в лицо. Пламя
за-коптило и обуглило кожу, пуля врезалась в череп, швырнув потерявшего
сознание, ослепшего от собст-венной крови Мигера на землю. В тот же миг
англий-ский солдат прикладом раскроил череп П. Дж. 0'Мэхони, убившего его
сержанта.
Когда кавалеристы в серых мундирах наконец примчались по дороге,
стреляя на скаку, в живых ос-талась лишь горстка ирландцев. Уцелевшие
англича-не поспешили скрыться в лесу.
Вернувшееся сознание принесло неистовую боль в ушибленной голове, и
капитан Мигер застонал. Стер кровь, застлавшую взор. Огляделся. Окинул
взгля-дом поле сечи, мертвых ирландских солдат. В живых остались считанные
одиночки. Раненых среди них не было, ибо раненых враг добивал на месте. Со
слеза-ми на глазах взирал капитан на картину гибели.
— Вы сражались как мужчины и умерли как мужчины, — молвил он. — День
этот не будет забыт.
При обычных обстоятельствах Линкольн писал свое обращение к Конгрессу,
затем вручал одному из секретарей, тот доставлял обращение в Капитолий, где
письмоводитель зачитывал его во всеуслышание. Президент хотел было поступить
так же, но понял, что на сей раз нужен особый подход. На сей раз нуж-но,
чтобы конгрессмены постигли глубину его пере-живаний, чтобы прониклись
ответным чувством. Еще ни разу за краткий срок пребывания на посту
прези-дента Линкольн не чувствовал, что отдельная речь может иметь такое
грандиозное значение. Понимал,
что Милл раскрыл им глаза, указал путь к светлому будущему. Президент
Дэвис целиком и полностью поддерживает его, и они составили свои планы
со-вместно. И вот речь готова.
— Сьюард сказал свое слово, — проронил прези-дент, неторопливо
просматривая листок за лист-ком. — Даже Уэллс и Стэнтон читали речь. Я
рас-смотрел их мнения и внес поправки там, где таковые понадобились. Теперь
работа закончена. — Положив свернутую речь в цилиндр, нахлобучил его на
голову и встал. — Пойдемте, Николай, прогуляйтесь со мной до Конгресса.
— Сэр, не разумнее ли взять экипаж? Не так уто-мительно, а gravitas
(Серьезность, значимость [исп.]) ситуации, несомненно, требует более
официального появления.
— Мне всегда не по себе, когда кто-нибудь упот-ребляет эти иностранные
слова, будто чурается ста-рого доброго английского, на котором говорят
про-стые дровосеки. Ну, чего там требует от меня этот gravitas?
— Я хотел сказать, господин президент, что вы самый значимый человек в
Вашингтоне, и ваше пове-дение должно отражать этот факт.
— Я возьму экипаж, Николай, — вздохнул Лин-кольн, — но в первую
голову потому, что подустал. На мою долю перепадает маловато отдыха.
И маловато пищи, подумал секретарь. Донимае-мый запорами президент
потребляет больше слаби-тельного, чем пропитания. Порой берет на обед
одно-единетвенное яйцо, и то просто гоняет кругами по тарелке. Николай вышел
первым, чтобы привести экипаж.
Их сопровождал взвод кавалеристов, так что при-бытие в Конгресс
оказалось довольно впечатляющим. Двери здания обуглились и закоптились в тех
мес-тах, где британцы пытались поджечь их перед отступлением. Линкольн
прошел среди конгрессменов, перекинулся несколькими словами со старыми
дру-зьями, даже остановился поболтать с заклятыми вра-гами. Стены следует
отремонтировать; надо полу-чить твердую и решительную поддержку Конгресса. И
народа.
Разложив конспект перед собой, Линкольн заго-ворил тонким, неровным
голосом. Но мало-помалу голос его окреп, зазвучал ниже, в своей цельности
обретая убедительность.
— Как я вам уже говорил, ныне американцы сра-жаются и умирают,
отстаивая свободу нашей страны. Иноземная держава вторглась в наши
суверенные пределы, и мы должны ставить перед собой только одну цель: силами
войск отбросить захватчиков прочь. Ради этого две воюющие стороны
согласились на перемирие в войне между штатами. Теперь же я прошу вашей
помощи. Мы должны узаконить пере-мирие и даже более того — отыскать способ
поло-жить конец ужасной внутренней войне, еще недавно раздиравшей страну
надвое. Ради этого мы должны взглянуть на такой аспект нашей истории, как
суще-ствование рабства, послуживший поводом к войне. И усилению,
распространению и углублению конфлик-та способствовало то, что мятежники не
останавлива-лись перед расколом Союза даже ценой войны, хотя правительство
требовало всего-навсего ограничить территориальные пределы его
распространения. А ведь обе стороны читали одну и ту же Библию и молились
одному и тому же Богу, и каждый призывал Его по-мочь в борьбе с другим. Быть
может, кажется стран-ным, что человек может просить Господа, дабы Он помог
добыть хлеб насущный в поте лица другого че-ловека. Но не будем судить, да
не судимы будем.
Ныне настал час припомнить, что все американ-ские граждане — собратья,
живущие в одной стране, под одним небом, и высочайшей целью наших стремлений
должно быть совместное существование, скреп-ленное узами братства. От
истории нам не уйти. Хо-тим мы того или нет, но членов нынешнего Конгресса и
нынешней администрации будут помнить. Мы знаем, как спасти Союз. Миру
ведомо, что мы знаем, как спасти его. Давая свободу рабам мы приносим
свободу даром — проявляя благородство и в том, что даем, и в том, что
сберегаем. Или мы благородно со-храним последнюю, лучшую надежду на свете,
или подло утратим ее. Посему призываю Конгресс при-нять совместное решение,
провозглашающее, что Со-единенные Штаты должны сотрудничать с любым Штатом,
который пойдет на постепенное упразднение рабства, оказывать каждому штату
материальную по-мощь, каковая должна употребляться штатом по соб-ственному
усмотрению для погашения неудобств, причиняемых подобной сменой системы и
обществу, и отдельным личностям. Далее, мы должны постано-вить, что всякий
штат, согласившийся с упомянуты-ми требованиями, провозглашается штатом
Союза, чем уполномочивается направлять своих представи-телей в Конгресс.
Каждый штат сохраняет полнейшую независи-мость в управлении
собственными делами, свободу в выборе и применении средств защиты
собственности и сохранения мира и правопорядка, как под началом любой другой
администрации.
Вдобавок число рабов в нашей стране более не будет возрастать. Импорт
рабов из-за рубежа полнос-тью прекращается. И здесь не родится более ни один
раб. Отныне и впредь всякий ребенок, рожденный от раба, будет свободным
человеком. За одно-единственное поколение рабство в нашей стране будет
уп-разднено.
Давайте же возьмемся за окончание работы, за которую взялись — не
злоумышляя ни против кого, с милосердием для каждого, неуклонно отстаивая
правду, дарованную нам Господом, — уврачуем раны нации, сделаем все, дабы
водворить и взлелеять спра-ведливый и прочный мир, сперва между собой, а
затем и со всеми остальными нациями.
Признаюсь, выступление я заканчиваю неохотно. Вспомните, что в сражении
при Шайло полегло бо-лее двадцати тысяч американцев. Американец более
никогда не должен убивать американца. Мы не вра-ги, но друзья. Мы более не
должны быть врагами. Мистические струны воспоминаний, протянувшиеся от
каждого поля боя и от могилы каждого патриота к каждому живому сердцу и
каждому очагу по всей нашей широкой стране, еще сольются в едином хоре
Союза, когда к ним прикоснутся — а это непременно свершится — лучшие
ангелы наших душ.
Союз снова должен стать единым.
Как только президент закончил, трепетную тиши-ну, в которой слушали его
конгрессмены, нарушила оглушительная овация. Даже самые несгибаемые
аболиционисты, давно жаждавшие наказать рабовла-дельцев и мятежников,
поддались единому порыву аудитории.
Предложение подготовить билль приняли едино-гласно.
ПОРАЖЕНИЕ - И НОВОЕ БУДУЩЕЕ
Сражение в долине Гудзона подходило к концу. Изнуренные британские
войска стояли на грани кра-ха. Английские, шотландские, валлийские и
ирланд-ские солдаты теперь смешались в единое войско. Они оставались
по-своему сплоченными, они подчиня-лись своим офицерам, потому что знали,
что все стремятся к одному. Бежать. Но это было нелегко, потому что
численность американских войск возрос-ла, а британских становилась все
меньше. Британ-цам, преследуемым по пятам армиями Гранта и Ли, оставалось
только бежать на север. Но и там спасе-ния не было. Американская кавалерия
донимала их с флангов, отрезала обозы Ко времени, когда они до-брались до
Глен-Фоллз, они потеряли половину войска ранеными, убитыми и сдавшимися в
плен. Последнее стало для простого солдата единственным выходом, когда
офицеры и сержанты убиты, а бое-припасы израсходованы. Нет никакого
бесчестья в том, чтобы изнуренный человек бросил свое оружие и поднял руки к
небу. Верный отдых, быть может, еда и питье. И уж наверняка — конец пути.
Кое-какие из подкреплений все еще сражались. Шестьдесят второй пехотный
полк вступил в эту войну поздно. Вернувшись из Индии на переформи-рование,
он тут же был послан через другой океан в бой. В нем служили крепкие
профессиональные сол-даты, воевавшие в Афганистане и других воинствен-ных
странах на крайних рубежах Британской импе-рии. Они привыкли к нападениям
неорганизованных всадников, так что хорошо противостояли и кавале-рии. Они
сражались при отступлении, как и при на-ступлении. А поскольку ни разу не
сталкивались с основными силами преследующих армий, то и поне-сли
относительно малые потери.
Их командир полковник Оливер Фиппс-Хорнби гордился своими солдатами и
стремился найти им наилучшее применение. Озеро Джордж сулило по-мощь. Барки,
доставившие их сюда из Канады, должны были вернуть их тем же путем. Но
разъезды, высланные вперед, вернулись с самыми неутеши-тельными новостями.
— Ушли, сэр, — доложил лейтенант Хардинг. — Ни одной барки ни в
районе высадки, ни вдоль берега.
— Вы уверены?
— Определенно, полковник. На плацдарме есть раненые и хирург, они были
эвакуированы в тыл не правду, дарованную нам Господом, — уврачуем раны
нации, сделаем все, дабы водворить и взлелеять спра-ведливый и прочный мир,
сперва между собой, а затем и со всеми остальными нациями.
Признаюсь, выступление я заканчиваю неохотно. Вспомните, что в сражении
при Шайло полегло бо-лее двадцати тысяч американцев. Американец более
никогда не должен убивать американца. Мы не вра-ги, но друзья. Мы более не
должны быть врагами. Мистические струны воспоминаний, протянувшиеся от
каждого поля боя и от могилы каждого патриота к каждому живому сердцу и
каждому очагу по всей нашей широкой стране, еще сольются в едином хоре
Союза, когда к ним прикоснутся — а это непременно свершится — лучшие
ангелы наших душ.
Союз снова должен стать единым.
Как только президент закончил, трепетную тиши-ну, в которой слушали его
конгрессмены, нарушила оглушительная овация. Даже самые несгибаемые
аболиционисты, давно жаждавшие наказать рабовла-дельцев и мятежников,
поддались единому порыву аудитории.
Предложение подготовить билль приняли едино-гласно.
ПОРАЖЕНИЕ - И НОВОЕ БУДУЩЕЕ
Сражение в долине Гудзона подходило к концу. Изнуренные британские
войска стояли на грани кра-ха. Английские, шотландские, валлийские и
ирланд-ские солдаты теперь смешались в единое войско. Они оставались
по-своему сплоченными, они подчиня-лись своим офицерам, потому что знали,
что все стремятся к одному. Бежать. Но это было нелегко, потому что
численность американских войск возрос-ла, а британских становилась все
меньше. Британ-цам, преследуемым по пятам армиями Гранта и Ли, оставалось
только бежать на север. Но и там спасе-ния не было. Американская кавалерия
донимала их с флангов, отрезала обозы Ко времени, когда они до-брались до
Глен-Фоллз, они потеряли половину войска ранеными, убитыми и сдавшимися в
плен. Последнее стало для простого солдата единственным выходом, когда
офицеры и сержанты убиты, а бое-припасы израсходованы. Нет никакого
бесчестья в том, чтобы изнуренный человек бросил свое оружие и поднял руки к
небу. Верный отдых, быть может, еда и питье. И уж наверняка — конец пути.
Кое-какие из подкреплений все еще сражались. Шестьдесят второй пехотный
полк вступил в эту войну поздно. Вернувшись из Индии на переформи-рование,
он тут же был послан через другой океан в бой. В нем служили крепкие
профессиональные сол-даты, воевавшие в Афганистане и других воинствен-ных
странах на крайних рубежах Британской импе-рии. Они привыкли к нападениям
неорганизованных всадников, так что хорошо противостояли и кавале-рии. Они
сражались при отступлении, как и при на-ступлении. А поскольку ни разу не
сталкивались с основными силами преследующих армий, то и поне-сли
относительно малые потери.
Их командир полковник Оливер Фиппс-Хорнби гордился своими солдатами и
стремился найти им наилучшее применение. Озеро Джордж сулило по-мощь. Барки,
доставившие их сюда из Канады, должны были вернуть их тем же путем. Но
разъезды, высланные вперед, вернулись с самыми неутеши-тельными новостями.
— Ушли, сэр, — доложил лейтенант Хардинг. — Ни одной барки ни в
районе высадки, ни вдоль берега.
— Вы уверены?
— Определенно, полковник. На плацдарме есть раненые и хирург, они были
эвакуированы в тыл не сколько дней назад. Один из раненых, сержант, ска-зал
мне, что барки были там, дожидались нас, но их отогнала вражеская
артиллерия. Должно быть, подо-брались под покровом ночи, потому что огонь
откры-ли на рассвете. Некоторые барки были потоплены, остальные бежали на
север. Сержант сказал, что вра-жеская артиллерия после этого была
перестроена в походные порядки и двинулась на север следом за барками. При
них также была пехота, видимо, всего лишь полк.
— Не понимаю, как это могло случиться? Враг к югу от нас и окружает
нас с флангов. Как же они могли оказаться еще и в тылу?-- Озадаченный
пол-ковник утер свои длинные усы, пытаясь как-то усво-ить эти ужасные
новости. Развернув пропыленную карту, лейтенант указал пальцем.
— Вот здесь, сэр. Думаю, вот как это произошло. Вы должны помнить, что
это большая страна с очень малым числом мощеных дорог, в отличие от
Брита-нии. Что на самом деле связывает различные шта-ты — это сеть железных
дорог. Поглядите сюда. Ви-дите, как она рассеяна и широко распространена.
Дорога вот здесь и здесь, и еще одна здесь. А вот те-перь взгляните на
Платсберг, через который мы про-бились на прошлой неделе. Видите этот
железнодо-рожный путь, начинающийся здесь и уходящий на юго-запад через штат
Нью-Йорк в Пенсильванию. Вполне возможно, что американские войска и поле-вые
батареи были отправлены поездом, чтобы обойти нас стороной.
— Но наши войска все еще занимают Платсберг!
— Это неважно. Враг мог высадиться с поезда где угодно в этом районе и
двинуться на юг позади нас, и они могли добраться до озера Шамплейн вот
здесь. Как только они оказались на позициях, то открыли огонь, чтобы
отогнать наши барки. Затем они после-довали за ними вдоль озера, чтобы
помешать им вер-нуться.
— Эти поезда-- ужасная докука. Хотя должен Признать, что колонисты
нашли им очень недурное военное применение.
--Какие будут приказания, полковник? Эти негромкие слова вернули
Фиппса-Хорнби к действительности. Усилившаяся канонада на юге оз-начала, что
началась атака. Самым деликатным обра-зом лейтенант Хардинг указал, что полк
по-прежне-му в опасности.
— Крайние колонны, пли и отойти. Отступаем на последние оборонительные
рубежи на том гребне. Передайте приказ.
Трубы пропели "пли" и "отойти". С наработан-ным мастерством солдаты
Шестьдесят второго полка оторвались от противника и отошли через следую-щую
шеренгу обороняющихся. Шеренга за шеренгой повторяла этот маневр, пока они
не оказались на под-готовленных рубежах.
Озеро Джордж теперь находилось у них за спи-ной, и, очевидно, вся
американская армия — перед их фронтом. Солдаты в синем и в сером занимали
по-зиции в поле, которое британцы только что пересек-ли. Все больше и больше
подразделений заходило с флангов. А тем временем колонна за колонной
бри-танских военнопленных маршировала в тыл к врагу.
На вершине холма, позади вражеских позиций, показалась группа офицеров,
едущих верхом. По-прежнему под двумя флагами, но во всем остальном уже
единых. Не в первый раз полковник начал ло-мать голову, как подобное могло
случиться. Простое вторжение в ослабленную, раздираемую войной стра-ну в
конце концов обернулось бойней.
Пуля пропорола рукав его мундира, сорвав эпо-лет, и полковник тут же
упал на землю. Слишком много офицеров заплатили своей жизнью за то, что
выставляли себя на обозрение вражеским снайперам. А те с расстояния в тысячу
ярдов все еще взимали свою кровавую дань.
Генерал Шерман направил бинокль на врага, ози-рая его позиции. Увидел
офицера, делавшего то же самое, но вдруг рухнувшего на землю и пропавшего из
виду. Корпус снайперов Соединенных Штатов сеял хаос в рядах вражеской
верхушки, ни на минуту не забывая о своей убийственной работе. Они
дер-жались позади первой шеренги наступающих и на-ступали вместе с ними. Как
только враг вгрызался в землю и фронт останавливался, они выступали впе-ред,
чтобы попрактиковаться в своем убийственном ремесле.
Позади окопавшегося врага виднелась голубая полоска озера Джордж, цель
отступающих войск и верный конец сражения. Шерман понимал, что нача-тое
должно быть доведено до конца. Враг должен быть разбит, и час окончательной
победы недалек. Внезапно на него навалилась ужасная усталость; ему надоело
убивать. Опустив бинокль, Шерман обер-нулся к своим генералам, собравшимся
вместе впе-рвые за время с начала сражения.
— Джентльмены, эта война — сущий ад, лично я сыт ею по горло. Их
раненые разбросаны вдоль всего берега озера, а этот полк на гребне
--единственный из уцелевших и сохранивший боеспособность. Сту-пайте под
мирным флагом к его командиру и попро-буйте организовать сдачу, пока не пало
еще много добрых парней. Я ничуть не забочусь о спасении вра-га, но глубоко
сожалею о возможных потерях, кото-рые могут понести американцы. Люди
заслужили вознаграждение за изумительное сражение, которое они выдержали.
— Согласен, — поддержал генерал Ли.
— И я, — откликнулся Грант. — Я также хотел
бы хорошенько потолковать с их командиром. Со времени начала
наступления я еще не видел живым ни одного из них чином старше лейтенанта.
Просматривая газеты, Линкольн горестно пока-чивал головой.
------ Наша страна погружена во мрак, Николай. Посреди радости побед
вдруг столь печальная весть. Нью-Йоркский полк перебит почти до последнего
че-ловека. Очевидно, потому, что они были ирландца-ми. Может ли такое быть?
— Не только может, но и весьма вероятно, госпо-дин президент.
Определенно ирландцы в Нью-Йорке считают, что именно так и случилось, а уж
им ли не знать. Почти все они были рождены на старой роди-не. Если и есть
что-то хорошее в этой резне — то, что она положит конец стихийным мятежам.
Ирландцы не только прекратили восставать, но вдобавок в ог-ромных
количествах идут добровольцами. Это креп-кие и рассерженные люди...
— Ему это удалось! — крикнул Хей, распахивая двери и размахивая
листком бумаги. — Шерман ист-ребил захватчиков и захватил многие тысячи
плен-ных! Сражение завершилось. Вторжению положен конец.
— Воистину замечательные новости, — Линкольн выпустил газеты,
позволив им упасть на пол, и про-тянул руку за телеграммой. — Это весьма
важная и своевременная новость. Пошлите ее Джеффу Дэвису тотчас же. Он
испытает такую же безмерную радость, как и мы. Он отчаянно нуждается в любой
поддержке.
Телеграмма, полученная Джефферсоном Дэви-сом, не только наполнила его
безмерным счастьем и облегчением, но и открыла перед ним грандиозные
возможности.
— Более удачного момента для ее прихода быть не могло, — заявил он,
хлопнув ладонью по листу бумаги. Его экипаж стоял у дверей, чтобы отвезти
президента на заседание Кабинета, созванное им в зале Совета в Ричмонде. Он
собирался детально про-работать свою речь, подготовленную для Конгресса
Конфедерации, и соглашение, каковое собирался предложить вниманию
конгрессменов. Сделать это будет нелегко. Но теперь, поведав об этой великой
победе, будет гораздо легче привлечь их на свою сто-рону. Сражение в долине
Гудзона завершилось, пос-ледние захватчики сдались. И к поражению врага
южные войска приложили не меньше сил, чем север-ные. Билокси отомщен.
Следует напомнить им об этом и уповать на то, что удастся провести новое
предло-жение на волне успеха. Вот-вот начнутся новые и более решительные
политические баталии. Ему по-требуется вся поддержка, которую удастся
получить у Кабинета министров, если вести баталии тем спосо-бом, который
желателен ему и Линкольну.
Один раб помог надеть ему пальто, второй рас-пахнул дверь и подал руку,
чтобы президент мог под-няться в экипаж. Рабы, подумал он, когда кучер
щелкнул кнутом, и лошади весело затрусили вперед.
Реши вопрос о рабстве, и Союз спасен.
Но сделать это не так-то просто.
Изрядная часть Кабинета уже собралась, когда он прибыл. Тучный и
коренастый госсекретарь Иуда П. Бенджамин беседовал с военным министром
Джеймсом А. Седоном. Седон — высокий, поджарый, одетый в черное, в черной
шапочке, видом куда боль-ше напоминал иудея, чем Бенджамин, хотя и был
виргинским аристократом. Дэвис взглядом попросил у них поддержки: именно
Седон некогда выступал за вооружение негров, отваживаясь задумываться о
не-мыслимом. Он достаточно разумный человек, чтобы мыслить позитивно и,
может быть, даже преодолеть враждебные предрассудки.
Седон должен помочь ему, но вот насчет Кристо-фера Дж. Меннингера из
Южной Каролины Дэвис отнюдь не был так уверен. Министр финансов отли-чается
скверным характером. Как и министр военно-го флота Стивен Мэллори, сын
коннектикутских янки, помогавший матери держать постоялый двор для моряков в
Кей-Вест. Дело это, несомненно, не-легкое, но Мэллори скор на кулачную
расправу.
Дверь отворилась, и вошел министр почт Джон Г. Реган в компании
министра юстиции Томаса Брэгга.
— Я вижу, все члены Кабинета собрались, — на-чал Джефферсон Дэвис,
усаживаясь в конце длинно-го стола. Вытащил сложенный конспект речи из
кар-мана фрака, хотел положить на стол, но раздумал. Он и так знает речь
наизусть и желает видеть реак-цию министров на свои предложения. Открыв ящик
стола, он положил речь рядом с револьвером, кото-рый всегда держал там.
— Джентльмены, нет ли у кого из вас неотлож-ных вопросов, которые мы
должны разрешить до того, как перейдем к повестке дня?
— Казна нуждается в деньгах, — сказал Меннингер, и все вполголоса
рассмеялись. Казне всегда не хватает средств.
— У кого-нибудь еще есть вопросы? — поинтере-совался Дэвис. Но
остальные члены Кабинета пока-чали головами. — Хорошо, тогда перейдем к
предла-гаемому биллю. Север дал нам однозначные завере-ния, которые мы
должны весьма серьезно обсудить, прежде чем подумать о заверениях, каковые
дадим в ответ. Надо положить конец всем аболиционистским нападкам и
пропаганде. Это необходимо.
— Не просто необходимо, а жизненно необходи-мо, — уточнил Брэгг. --
Особенно когда будем пы-таться убедить плантаторов продать рабов.
— Согласен...
Дэвис осекся — ведущая в коридор дверь распах-нулась с такой силой,
что грохнула о стену. В комнату ураганом ворвался Лерой П. Уокер, бывший
воен-ный министр. Исключив этого долговязого уроженца Алабамы из своего
Кабинета, Дэвис нажил неприми-римого врага.
— Это частная встреча, и вас не приглашали, — произнес Дэвис.
--Конечно, частная, потому как вы с другими предателями пытаетесь
запродать Юг с потрохами, как старую негритянку.
— А откуда вам известно, чем мы тут заняты? — осведомился Дэвис, в
холодном гневе поджав губы.
— Я знаю, потому что по крайней мере один из ваших не предатель и
сказал мне, что вы затеваете.
— Уокер, вы более не член данного собрания, и ваше присутствие здесь
нежелательно! — крикнул Мэллори, вставая из-за стола и шагая вперед.
— Может, и не член, да только вы сперва выслу-шаете, что я скажу. А
теперь не подходить! — Уокер стремительно шагнул в сторону, прижавшись
спиной к стене. — А теперь слушайте, что я скажу, и слу-шайте хорошенько.
Он выхватил из внутреннего кармана сюртука длинный кавалерийский
пистолет, направив его на собравшихся.
— Оставьте это, Лерой, — медленно, спокойно, с ярким виргинским
акцентом проговорил Седдон. — Это зал Совета Конфедерации, а не салун для
белых подонков.
— Заткнитесь и слушайте меня...
— Нет! — крикнул Мэллори, бросаясь вперед и хватая его за руки.
Завязалась схватка, они боролись с проклятиями, затем пистолет
приглушенно грохнул.
— Попал в меня... — слабым голосом выдохнул Мэллори и рухнул на пол.
Джефферсон Дэвис выдвинул ящик стола и вы-хватил свой пистолет. Уокер
заметил движение, обернулся, выстрелил — в тот самый момент, когда
Дэвис нажал на спусковой крючок собственного ре-вольвера.
После выстрелов воцарилось ошеломленное мол-чание; пороховой дым плыл
по залу. Мертвый Уокер лежал на полу с пулевым отверстием прямо посреди
лба.
Министры бросились к Дэвису, уложили его на пол. Глаза его были
закрыты, фрак напитался кро-вью. Реган открыл громадный складной нож и
вспо-рол его рубашку и фрак. Пуля вошла в грудь чуть ниже ключицы, и в ране
пузырилась кровь.
--Воспользуйтесь вот этим, — Седон извлек из кармана фрака большой
белый платок, и Реган при-жал его к ране.
— Кто-нибудь, позовите врача! Дэвис вздохнул и открыл глаза, оглядел
сгрудив-шихся вокруг людей.
— Уокер?.. — слабым голосом спросил он.
— Мертв, — сообщил Иуда Бенджамин, прекло-няя колени рядом с ним. --
Меннингер отправился за доктором.
Джефферсон Дэвис оглядел встревоженных ми-нистров. Им придется
продолжать самим, закончить работу, которую начал он. Все они хорошие люди,
соратники и друзья. Некоторые не блещут умом, не-которые чересчур фанатичны.
На кого же можно по-ложиться? Его взгляд остановился на полной фигуре и
озабоченном лице Иуды П. Бенджамина. У него са-мая светлая голова из
собравшихся. Миротворец. Кто же другой сможет восстановить мир во всей
стране?
— Позаботьтесь обо всем, Иуда, — проговорил Дэвис, пытаясь сесть. --
Вы один способны уладить разногласия, и вы здесь самый мозговитый.
Поста-райтесь, чтоб эта война закончилась и был заключен мир. — Он чуточку
возвысил голос. — Все вы меня слышали? Вы со мной согласны? — Один за
другим они молча кивали, по мере того как он озирал круг. — Значит, вопрос
решен. Я верю в Иуду Бенджамина, и вы тоже должны... — Веки его смежились,
и он упал на пол.
— Он... мертв? — спросил кто-то полушепотом. Бенджамин склонил голову
ко рту Дэвиса.
— Еще дышит. Да где же доктор?!
Два дня спустя Иуда П. Бенджамин поднялся на кафедру, чтобы обратиться
с речью к собравшемуся Конгрессу Конфедерации. Изучив речь Джефферсо-на
Дэвиса, он поправил ее, где мог, и позаботился, чтобы все предложения были
изложены с максиму-мом подробностей. Теперь он должен зачитать речь с
величайшей искренностью. Конгрессмены должны проникнуться ее идеями.
— Веем вам известно, что случилось на том роко-вом совещании Кабинета.
Двое убитых. Джефферсон Дэвис ранен, быть может, даже смертельно. Его
пос-ледние сознательные слова были обращены ко мне. Он просил меня говорить
от его имени, что я сейчас и делаю. Он просил меня зачитать эту речь и
сделать все, что в моих силах, дабы убедить всех вас, что это самый мудрый,
самый здравый путь, по которому нам следует идти. Как известно всем здесь
собравшимся, Конгресс Соединенных Штатов согласился объеди-нить эту страну
на условиях, которые удовлетворят всех и не отпугнут никого. Все вы читали
этот билль и раздумывали над его значимостью. Если мы здесь, в этом
многоуважаемом собрании, признаем его досто-инства, то по сути провозгласим,
что война между шта-тами закончена. Брат более не будет убивать брата.
И посреди всей этой пагубной борьбы хочется с прискорбием отметить, что
настоящие трудности воз-никают скорее из эгоистических страстей отдельных
личностей, нежели из реальной необходимости. В по-граничных штатах рабство и
без того угасает от есте-ственных причин. Если бы только необузданная и
слишком часто беспринципная аболиционистская
предвыборная агитация на эту тему на севере прекра-тилась, рабство в
пограничных штатах исчезло бы за пяти лет. Президент Соединенных Штатов
уверил
меня в этом.
Обычно причинами войны стремятся представить некие великие идеи. Вовсе
нет. Люди вступают в вой-ну по множеству причин, ряда из которых даже не
осознают. Тут и фанатизм — с обеих сторон, и недо-понимание, и искажение
действительности, и даже политика.
Посему я прошу вас последовать предложению Конгресса Соединенных
Штатов. Я прошу вас загля-нуть в собственные сердца и найти в них согласие.
Принятое вами решение скажется на тысячах живу-щих ныне, на миллионах еще не
р...
