Гарри Гаррисон. Кольца анаконды
страница №8
...то просто.— Однако попытаться можно?
— Несомненно. Наши ядра отлетали от "Мерри-мака", потому что у того
были выпуклые борта. Мне хочется поглядеть, как сработает ядро
одиннадцати-дюймового орудия системы Дальгрена против этой цитадели с ее
вертикальными бортами.
Словно комар напал на слона. Вовсю дымя корот-кими толстыми трубами,
крохотный стальной "Мо-нитор" устремился к длинной черной громаде
"Во-ителя", угрюмой и грозной Пуленепробиваемые за-слонки орудийных портов
отъехали кверху, и жерла больших пушек выдвинулись наружу. Загодя
заря-женные пушки выстрелили как одна, изрыгнув ши-рокую полосу огня, и
стальные ядра с воем устреми-лись через разделяющую корабли дистанцию.
Без какого-либо видимого результата. Башню развернули, чтобы орудия
обратились прочь от бри-танского броненосца. Ответный залп тоже ничего не
дал. Большинство ядер пронеслось мимо крохотной мишени, а два-три, попавших
по восьмидюймовой броне башни, отскочили, не причинив ни малейшего вреда.
"Монитор" с пыхтением двигался вперед на своей предельной скорости почти в
пять узлов. Когда он приблизился к черному кораблю, под башней за-шипел пар,
проворачивая шестерню, сцепленную с зубчатым колесом под основанием башни.
Под лязг громадных шестерен башня развернулась, так что жерла обеих пушек
оказались в считанных футах от высокого борта "Воителя".
И выстрелили. Ядра пробили броню, сея хаос и разрушение на орудийной
палубе. Отдача швырнула пушки назад, они заскользили по рельсам под визг
тормозных башмаков — металл о металл — и остано-вились.
— Заряжай!
Коленчатые банники с шипением прошлись по стволам пушек. Затем на место
забили заряды, за ко-торыми последовали ядра, поднятые железными клешнями
при помощи цепных лебедок. Через две минуты пушки были готовы к выстрелу, и
потные, чумазые канониры налегли на лямки, выкатывая орудия на огневую
позицию.
К тому времени "Монитор" зашел к стальному кораблю с кормы, едва не
касаясь высокого руля. Несмотря на огневую мощь английского броненосца, на
корме у него была одна-единственная турельная пушчонка, и ее выстрел не дал
ничего.
Обе пушки "Монитора" рявкнули в один голос, вогнав ядро в корму и
пробив дюймовую сталь кор-пуса. Там "Монитор" и лег в дрейф, дожидаясь,
по-ка орудия будут перезаряжены. Прошли две минуты. Морские пехотинцы
выстроились вдоль планшира, безрезультатно паля из мушкетов по стальному
су-денышку. Из труб <Воителя", разводившего пары, клубами валил дым.
Якорь уже подняли, и черная громада начала разворачиваться, чтобы направить
орудия на крохотного неприятеля.
Затем "Монитор" выстрелил снова. Висевшая на корме шлюпка разлетелась в
щепки, а вместе с ней и массивное перо руля.
Винт " Воителям уже начал вращаться, и тяжелый корабль двинулся прочь.
Развернуться без руля он уже не мог, но зато мог ускользнуть от
сокрушитель-ной атаки.
В тишине между выстрелами экипаж "Монито-рам отчетливо слышал цокот
пуль по обшивке; пере-вешиваясь через фальшборт, пехотинцы продолжали
тщетный обстрел из мушкетов. Но когда игрушечный корабль северян вышел из-за
кормы и двинулся вдоль борта, он опять натолкнулся на более сущест-венную
угрозу шестидесятивоеьми- и стофунтовых орудий. Как только он оказался на
прицеле, канони-ры британца открыли беглый огонь, даже не выкаты-вая пушки
вперед. Железные ядра обрушились на железный кораблик, как множество молотов
на нако-вальню, с лязгом и грохотом осыпая башню и корпус ударами.
Без видимых результатов. Круглому ядру не под силу пробить подобную
сталь, как обнаружил "Мер-римака. Но "Мерримак" был неуязвим для ответно-го
огня. А вот британец — нет. "Монитор" удерживал свою позицию у борта
броненосца, отвернув башню
для перезарядки. Перезарядка и залп, каждые две минуты. В конце концов
" Воителю" пришлось оста-новить машину, потому что он шел прямо на берег.
"Монитор" двигался за ним как приклеенный, по-вторяя каждый маневр, ведя
непрерывный обстрел, круша броню цитадели, уничтожая пушки и разлета-ющимися
обломками стали и дерева кося канониров.
А вокруг двух сцепившихся в схватке кораблей неистовствовал морской
бой. Схватка шла не на жизнь, а на смерть, деревянные корабли против
дере-вянных кораблей. Однако все американские корабли ходили на пару, что
давало им неоценимое преиму-щество против британских парусников. Пушки
изры-гали пламя и сталь; безоружные транспорты держа-лись в море, стремясь
избежать бойни.
Теперь, когда большинство пушек британского броненосца было выведено из
строя, лишенные бро-ни американские суда подошли, чтобы включиться в битву
против "Воителя". Их мелкокалиберные пуш-ки не могли пробить броню, но зато
сметали всех и вся на палубах. Три исполинские мачты и реи броне-носца были
сделаны из дерева. Шквал американских ядер сперва подкосил грот-мачту, с
оглушительным треском рухнувшую на палубу, парусами и реями давя оказавшихся
под ней. Далее последовала бизань, сея свою долю смертей и разрушений.
Паруси-на и рангоут, свисающие вдоль бортов, заслонили орудийные порты, так
что огонь совершенно прекра-тился.
" Монитора сдал назад. Капитан Джефферс кив-ком одобрил сокрушительный
результат.
— Славная работа. Оставим ему последнюю мач-ту, потому что теперь он
не скоро отправится в плава-ние.
— Если вообще отправится! — воскликнул стар-ший помощник, указывая на
броненосец. — "Наррагансетт" зацепился за нос и берет его на абордаж!
--Отлично сработано. Теперь, когда стальной корабль вышел из боя, нам
пора подумать о деревян-ных. Надо помочь нашим. Освободить часть кораб-лей,
чтобы они переключились на транспорты. Надо подбить как можно больше судов,
пока они не удра-ли. Если не сдадутся, пустим их на дно. — В улыбке его
стыл лед, в душе кипел гнев. — Мы славно утер-ли нос этому кичливому
британскому военному фло-ту, так что они надолго запомнят.
ЗНАМЕНАТЕЛЬНОЕ СОБЫТИЕ
— Может, видал я и худшие дни, Джон, но что-то не припомню, когда.
Президент сидел в своем стареньком кресле, уст-ремив остановившийся
взгляд на телеграмму, вру-ченную ему Николаем. Он сильно сдал и похудел
на-столько, что его потрепанный черный костюм висел на нем, как на вешалке.
Со времени смерти Вилли Линкольн почти не ел, почти не спал. Его смуглая
кожа приобрела желтушный оттенок, под глазами за-легли черные круги. Новая
война пошла весьма скверно. По кабинету с сердитым жужжанием кру-жил
слепень, снова и снова колотясь головой в стек-ло полуоткрытого окна. В
комнате рядом с кабине-том Линкольна затарахтел недавно установленный
телеграфный аппарат, отбивая только что получен-ное сообщение.
— Скверные новости теперь доходят до меня на-много быстрей, с тех пор
как у нас под рукой эта адс-кая машинка, — заметил Линкольн. — Видел ли
те-леграмму военный министр?
— Да, сэр.
— Тогда, мне кажется, он скоро будет здесь. Бед-ные мальчики в
Платсберге. Ужасная жертва.
— Очи задержали англичан, господин президент.
— Но ненадолго. Порт Генри захвачен и пылает, а от генерала Халлека
все еще ни слова .
— В его последних донесениях сказано, что он формирует оборонительный
рубеж в форте Тайкондерога.
— Неужели мы обречены на неустанное повторе-ние истории? Помнится, мы
бежали от британцев точно там же?
--' Это было стратегическое отступление, к не-счастью начавшееся
Четвертого июля.
— Я уповаю, что Халлек не станет повторять именно этот маневр.
— Сейчас к нему уже должны были подоспеть ди-визии Гранта. Вместе они
являют собой грозную силу.
— Но пока они еще не вместе. Англичане съедят нас с потрохами. А что
это за таинственная телеграм-ма от генерала Шермана? Разъяснения не
поступали?
— Пока что не удалось выяснить. Часть теле-графных линий оборвана, и,
как мне сказали, посла-ния пытаются направить обходным путем. Пока же у нас
имеется только обрывочное, искаженное донесе-ние — что-то о движении на юг
и какое-то упомина-ние о генерале Борегаре.
— Продолжайте выяснять, загадок я не терплю. В любое время, а уж тем
паче в военное. И отмените все посещения на сегодня. Я уже не могу видеть
этих претендентов на должности, воплощающих пагубную угрозу моему здоровью.
— А собралась довольно большая толпа. Некото-рые ждут с рассвета.
— Я не испытываю к ним сочувствия. Известите их, что дела
государственные имеют первостепенную важность. Хотя бы на сей раз.
— Не сделаете ли вы единственное исключение, сэр? Здесь находится
английский джентльмен, толь-ко что прибывший на борту французского судна.
У него имеются рекомендательные письма от видней-ших людей Франции.
— Англичанин, говорите? Вот так загадка, при-чем весьма интригующая!
Как его зовут?
— Мистер Милл, Джон Стюарт Милл. В своей сопроводительной записке он
пишет, что располагает сведениями, которые помогут нам в этой войне за
свободу Америки.
— Если он английский шпион, то Фокс наверня-ка с радостью повидается с
ним.
— Я сомневаюсь, что он шпион. Рекомендатель-ные письма говорят о нем,
как о весьма видном на-турфилософе.
Линкольн откинулся на спинку скрипнувшего
кресла и вытянул свои длинные ноги.
— Его я приму. В наши дни, полные отчаяния,
приходится хвататься за каждую соломинку. Быть может, за разговором мне
удастся отвлечься и на время забыть об осаждающих нас бедах. Не ведомо ли
хотя бы намеком, каким образом его сведения
могут помочь нам?
— Боюсь, нет. Загадка.
— Что ж, давайте разгадаем эту загадку. Пригла-сите этого джентльмена.
Милл оказался мужчиной среднего возраста, лы-сеющим и розовощеким,
аккуратно одетым и весьма любезным. Представившись, он слегка поклонился и
пожал президенту руку. Затем положил две прине-сенные с собой книги на стол
и сел, откинув фалды
фрака.
— Мистер Линкольн, — произнес он торжествен-ным, взволнованным
голосом. — Я восхищался аме-риканским экспериментом много лет. Я с
присталь-ным интересом следил за вашей избирательной сис-темой, за
действиями нижней палаты и Сената, за судебной системой и полицией. Конечно,
они далеки от идеала, и тем не менее я полагаю, что во многих
отношениях у вас единственная свободная страна в мире — единственное
демократическое государство. Считаю, что мир видел довольно королей и
тиранов и должен ныне отыскать путь к демократии. Теперь же ваше благородное
дело оказалось под угрозой, исхо-дящей от моей собственной страны; хотя я не
прило-жил руки к сему прискорбному деянию, но считаю своим долгом все равно
попросить прощения. Одна-ко эта трагедия побудила меня к неожиданным
дейст-виям, потому-то я и здесь. По смерти моей дорогой супруги мы с дочерью
уехали во Францию, ибо я решил удалиться от мира, дабы написать свои книги и
ждать часа, когда смогу воссоединиться с ней. Но этому не суждено было
сбыться. Необходимость из-гнала меня из тишины кабинета обратно на мировую
арену. Я здесь, дабы, если позволите, помочь вашей юной демократии и,
снова-таки если позволите, по-мочь направить ее на тропу грядущего
процветания.
— Как и вы, я полагаю, что американский экспе-римент — последняя,
светлая надежда человечест-ва, — кивнул президент. — Вы в самом деле
произво-дите впечатление человека вдохновенного, мистер Милл. Но, никоим
образом не желая вас обидеть, я все-таки вынужден сказать, что ныне мы
больше нуждаемся в людях, умеющих сражаться, нежели в людях мыслящих. Однако
прошу вас, не чувствуйте стеснения и расскажите, как вы намерены к этому
по-дойти.
Подавшись вперед, Милл постучал указательным пальцем по книгам.
— Если вы внимательно поищете, то найдете от-вет на свой вопрос здесь,
в моих "Принципах поли-тической экономии". Небольшой подарок для вас.
— Вы очень добры, — Линкольн подтащил к себе книги через стол и
открыл первый том, с улыбкой глядя на страницы, заполненные убористым
шриф-том. — Я всегда запоем читал литературу по натур философии. Я весьма
восхищен теориями Фрэнсиса Вейланда(Фрэнсис Вейланд (1796 — 1865) --
американский свя-щенник и просветитель. Написал множество трудов на разные
темы. В 1837 году опубликовал книгу "Начала политической экономии"), чьи
работы вам наверняка известны. Мис-тер Вейланд полагает, что труд является
источником удовлетворения всех человеческих нужд, труд превы-ше капитала,
капитал возникает как результат труда. Впрочем, я уклонился в сторону. Я с
нетерпением жду возможности прочитать ваши книги. Насколько позво-лит бремя
забот военного времени.
Милл с улыбкой приподнял открытую ладонь.
— Первым делом война, господин президент. От-ложите их в сторону до
более спокойных времен. Вы обнаружите, что мы с Фрэнсисом Вейландом
сходим-ся во мнениях по очень многим вопросам. Если по-зволите, я вкратце
изложу для вас свои чувства и теории в упрощенной форме. Прежде всего, я
поддерживаю вашу позицию в данной воине, поскольку восприни-маю ее как
борьбу против рабства. Но как англича-нин, я держался в стороне от
конфликта, полагая, что лично к нему не причастен. Теперь же я считаю, что
моя позиция была ошибочной. Я более не могу быть безмолвным зрителем.
Агрессия моей страны против вашей является актом исключительно
без-нравственным, каковому нет прощения.
— Уверяю вас, никто не станет оспаривать ваше-го мнения.
В дверь быстро постучали, и на пороге появился озабоченный Джон Хей с
телеграммой в руках.
— Могу ли я поговорить с вами о... по весьма ще-петильному вопросу,
господин президент?
— Я подожду за дверью, — сказал Милл, поды-маясь. — Можем ли мы
продолжить нашу беседу?
— Конечно.
Подождав, пока дверь закроется, Хей передал те-леграмму Линкольну.
--Не знаю, что все это значит, сэр, но если это правда, то эти вести
гораздо лучше, чем новости из штата Нью-Йорк.
Взяв телеграмму, Линкольн вслух зачитал:
— "Группа офицеров Конфедерации миновала наши позиции согласно
условиям перемирия в Йорктауне. Ныне под конвоем направляются в Вашинг-тон.
Делегацию возглавляет генерал Роберт Э. Ли".
Президент опустил листок, и Хей понял, что еще ни разу в жизни не видел
на его лице столь безмерно-го изумления. Будучи адвокатом, Линкольн
научил-ся держать свои эмоции при себе. Люди всегда виде-ли на его лице то
выражение, которое он хотел им показать. Всегда — но не на этот раз.
— Вы имеете хотя бы самое смутное представле-ние, что к чему? Да нет,
вряд ли. Если выражению ва-шего лица можно доверять, то вы так же озадачены,
как и я. Телеграфируйте тому, кто это послал, и по-просите разъяснений. А
заодно созовите Кабинет для внеочередного заседания. Это... экстраординарно.
А я пока закончу беседу с мистером Миллом. Сту-пайте и позовите меня, когда
кабинет соберется.
Из этой телеграммы ничего не поймешь. Что про-исходит? И что это за
таинственное послание от гене-рала Шермана? Нет ли тут какой-то связи?
Линкольн погрузился в такие глубокие раздумья, что даже не заметил
возвращения Милла, пока тот не привлек его внимания деликатным
покашливанием. Усевшись снова, Милл быстро перешел к делу:
— Выходя, я думал о словах, сказанных вами. О том, что вам нужны люди,
умеющие сражаться, а не мыслители...
— Прошу прощения, если мои слова смутили вас, поскольку я вовсе не
намеревался вас оскорбить.
— Никоим образом, сэр, правду говоря, как раз напротив, но вы все-таки
нуждаетесь в мыслителях, способных проложить курс к благополучному будущему.
Я хочу напомнить вам о другом англичани-не — фактически говоря, о другом
философе. О То-масе Пейне, писавшем, рассуждавшем и спорившем о причинах
вашей Американской революции. Он знал, что причины, по которым люди вступают
в войны, не менее важны, чем сама борьба. Говорят, что малень-кие люди
продвигают человечество вперед, стоя на плечах великанов. Пейн и ваши
отцы-основатели бы-ли воистину гигантами, и возможно, стоя на их пле-чах,
эта страна сможет провести Вторую Американ-скую революцию, которая построит
новое будущее. Эта война не может длиться вечно, но Америка долж-на
выстоять, выжить и расцвести. И, быть может, вы должны стать той
направляющей дланью, которая обеспечит ее благополучие. Положение, которое
нег-ры занимают в вашем обществе ныне, весьма проти-воречиво. Эту ситуацию
следует переменить. И я знаю, как этого добиться...
Линкольн слушал с таким пристальным внимани-ем, что вздрогнул, когда
секретарь постучал в дверь.
— Мистер Милл, настоятельная необходимость вынуждает меня провести это
исключительно важное заседание Кабинета незамедлительно. Но вы обяза-тельно
должны вернуться и развить свои идеи. Я всем сердцем согласен с вашими
воззрениями и питаю на-дежду, что, может быть, вы окажете мне неоценимую
помощь в разрешении моих наиболее трудных поли-тических проблем.
Совещание Кабинета министров было весьма кратким.
— Не располагая дальнейшей информацией, — сказал Чейз, — мы не можем
принять никаких реше-ний по этому вопросу.
— Может, они хотят поговорить об условиях сда-чи? — с надеждой в
голосе предположил Сьюард.
— Вряд ли, — возразил Линкольн. — У нас со-вершенно нет оснований
полагать, что они хотят кон-ца этой войны. Во всяком случае, в столь
внезапной и нехарактерной для себя манере. Поразмыслив над этим, вы должны
осознать, что в данный момент южа-не находятся в более выгодном положении,
чем ко-гда-либо с начала войны. Вдумайтесь, они могут си-деть сложа руки,
позволив англичанам выиграть эту войну вместо них. А затем нанести удар,
когда ре-шат, что мы ослаблены до предела. Предложение сдачи — наименее
вероятная причина для подобной встречи. Мы должны выяснить их намерения. Мы
встретимся с ними, и я предлагаю, чтобы наши воен-ные советники тоже
присутствовали на этой встрече, поскольку их посольство состоит только из
армей-ских офицеров, во всяком случае, так меня информи-ровали.
Было решено, что помещение Кабинета мини-стров чересчур мало для
подобной встречи, если на ней будет присутствовать еще и генералитет армии и
военного флота. Так что все собрались в недавно от-ремонтированной Голубой
комнате, где Мэри Лин-кольн подала им чай, чтобы скрасить ожидание. Хей
тихонько подошел к президенту сбоку.
— Единственное, что нам удалось выяснить, это то, что генерал Ли
настаивал на разговоре с вами лично.
— Ну, я приклоню к нему слух, это уж опреде-ленно.
Уже сгущались сумерки, когда кавалеристы и экипажи под цокот копыт и
тарахтение колес подъ-ехали к парадному крыльцу Белого дома. Ожидав-шие
военные вытянулись чуть ли не во фрунт, а си-девшие члены Кабинета встали.
Дверь распахнулась, и в комнату широкими шагами вошел генерал Роберт Э. Ли,
главнокомандующий армией Конфедерации — по-военному осанистый, седобородый
и угрюмый, выше шести футов ростом, почти такой же высокий, как президент.
За ним следовала небольшая группа мрачных офицеров в серых мундирах. Сняв
шляпу, Ли шагнул вперед, оказавшись лицом к лицу с Авра-амом Линкольном.
— Господин президент, я доставил вам послание от мистера Джефферсона
Дэвиса, президента Кон-федерации.
Теперь Линкольн уже снова владел своим лицом и лишь кивнул, чуточку
поджав губы в знак молча-ливого внимания, когда Ли продолжал. Хоть Лин-кольн
и не признал законности титула Джефферсона Дэвиса, упоминать об этом счел
неуместным.
— Если позволите, мистер Линкольн, в силу кон-фиденциальной природы
моего послания я бы хотел передать его вам с глазу на глаз.
Среди слушателей прокатился тревожный ропот, и Линкольн поднял руку,
выжидая, когда в комнате снова воцарится молчание.
— Джентльмены, — сказал он строго, — я наме-рен удовлетворить эту
просьбу. Я уверен, что главно-командующий армией Конфедерации — человек
чес-ти и не причинит мне вреда.
— Совершенно верно, мистер Линкольн. В знак доброй воли я оставлю свою
шпагу у подчиненных.
Ли тотчас же выполнил свое обещание, сняв шпа-гу с портупеи вместе с
ножнами и передав ее ближай-шему офицеру-южанину.
Присутствующие не знали, как быть, но, когда Лин-кольн повернулся к
двери, расступились, уступая до-рогу высокому президенту и суровому,
подтянутому генералу. Оба медленно вышли из комнаты и под-нялись по широкой
лестнице — пусть не рука об ру-ку, но хотя бы плечом к плечу. Миновав стол
клерка, глядевшего на них широко распахнутыми глазами, вошли в кабинет
Линкольна. Закрыв дверь, Лин-кольн заговорил:
— Будьте любезны, присядьте, генерал Ли. Уве-рен, поездка была весьма
утомительной.
— Спасибо, сэр.
Если поездка и была утомительной, Ли этого ни-чем не выказал. Сняв свою
серую полевую шляпу, он положил ее на край стола, потом присел на краешек
стула, выпрямившись, будто аршин проглотил. Лин-кольн опустился в свое
кресло.
— Будьте любезны, изложите ваше послание, ге-нерал Ли.
— Позвольте сперва спросить, сэр, дошли ли до вас вести о недавних
событиях в Билокси, штат Мис-сисипи?
— Практически никаких.
— Простите, мистер Линкольн, я не намерен вы-пытывать ваши военные
секреты, но этот вопрос на-ходится в крайне тесной связи с ситуацией в
Билокси. В отношении этого, простите за вопрос, не получали ли вы каких-либо
известий от вашего генерала Шер-мана?
Линкольн задумался. Надо ли выдавать военные дела Севера этому
компетентнейшему из генералов Юга? Конечно, подобный вопрос абсолютно
несуще-ственен по сравнению с присутствием Ли в Белом доме. Настал час для
откровенности.
— Искаженное и неполное, так что понять мы его не смогли. Вам
что-нибудь об этом известно?
— Так точно, сэр, потому-то я и здесь. Позвольте ввести вас в курс
дела. Ваша страна была атакована британцами по суше с севера, и в то же
самое время Конфедерация подверглась агрессии с моря на юге.
— Подверглась чему?..
- Агрессии британцев, мистер Линкольн, внезап-ной, жестокой и безо
всякого предупреждения. Они уничтожили батарею и береговые укрепления перед
Билокси. Наши люди бились отважно, но были в численном меньшинстве, и
погибли очень многие. Но особо ужасен, сэр, тот факт, что враг преследовал
солдат до самого города Билокси, каковой впоследствии был сожжен и разрушен.
Не удовлетворившись этой оргией уничтожения, звери — иначе описать тварей,
подобных этим солдатам, я не могу — также совершили неописуемое насилие над
женским насе-лением упомянутого города.
Президенту с трудом удавалось скрыть свое недо-умение по поводу нового
оборота событий. Ему оста-валось только слушать.
— Известно ли вам, по... по какой причине они совершили подобное?
— Мы не знаем, почему они так поступили, но знаем, что это
совершилось. Без объявления войны они вторглись на нашу землю, убивая,
насилуя и грабя. Прежде чем город был сожжен, защитники успели
телеграфировать о случившемся. Президент Дэвис связался с генералом
Борегаром, находившимся на севере Миссисипи, ибо его войска пребывали ближе
всех к агрессорам. Борегару было приказано немед-ленно следовать в южном
направлении, чтобы встре-тить британских захватчиков. Насколько я понимаю,
генерал Борегар попросил генерала Шермана о пере-мирии, дабы вступить в
битву с тем, кого он назвал естественным врагом обеих наших стран.
— Так вот о чем было послание от Шермана! Должно быть, он пошел на
перемирие.
— Так точно, и даже более того, мистер Лин-кольн, — Ли мгновение
поколебался, понимая важ-ность слов, которые скажет дальше. — Должно быть,
он считал, что это вторжение является вторжением в нашу страну, и неважно,
на Север или на Юг. Ибо он совершил весьма благородное и отважное деяние. Он
не только пошел на перемирие, но также направился на юг с дивизией Борегара,
взяв с собой полк своих се-верных войск. По железной дороге они сумели
обой-ти войска захватчиков с фланга. В последнем доне-сении говорилось, что
они атаковали и разбили
англичан. Бились рука об руку. Джонни Бунтарь и Янки — бок о бок.
Линкольн лихорадочно соображал, пытаясь охва-тить рассудком все
последствия разом. Генерал Шер-ман принял смелое решение и отважился. Он
сделал это на свой страх и риск, не совещаясь с командова-нием. А дал бы он
свое согласие, если бы Шерман по-просил? Или долго медлил бы, прежде чем
принять столь отчаянное решение, которое может завести очень далеко?
Линкольн просто не знал. Быть может, отнюдь не случайно телеграмма была так
искажена. Ре-шаясь перейти к действиям, Шерман наверняка поймал, что
обратной дороги не будет. Ну, теперь былого не воротишь. Но какие выводы
можно сде-лать из этого эпохального решения и важнейшей победы? Решать пока
слишком рано, надо побольше узнать о сложившейся ситуации. Линкольн
пристально посмотрел на конфедератского генерала.
— Я заключаю, что эти сведения не являются по-сланием от мистера
Дэвиса, а просто вводными фак-тами, которые мне необходимо знать, чтобы
вник-нуть в суть послания, которое он передал.
---- Совершенно верно, сэр. Президент Дэвис при-казал мне сперва
рассказать вам о совместной битве против нашего британского врага, затем
передать его чистосердечную благодарность за эту неоценимую помощь. Он
официально спрашивает вас, не согласи-тесь ли вы объявить перемирие на всех
фронтах, и Кай Можно скорее. Когда перемирие будет достигну-то Мао
предоставит возможность президенту Дэвису и вам встретиться, чтобы обсудить,
что последует за ЭТИМ знаменательным событием.
Откинувшись на спинку кресла, Линкольн испус-тил долгий вздох, только
сейчас осознав, что непро-извольно сдерживал дыхание. Когда важность
ска-занного дошла до рассудка, его охватило ликование, равного которому он
не испытывал ни разу в жизни.
Не в силах усидеть, президент подскочил и начал вы-хаживать взад-вперед
по комнате, потом повернулся и схватился за лацканы фрака, чтобы скрыть, как
трясутся руки. И с трудом совладал с голосом, чтобы тот не дрожал.
— Генерал Ли, не могу выразить, насколько силь-ные чувства владеют
мной сейчас, когда в душе вновь вспыхнула надежда, что хотя бы на время эта
кро-вопролитная братоубийственная война может быть остановлена. Я говорил
несчетное число раз, на лю-дях и в частных беседах, что пойду на все,
отправ-люсь куда угодно, решусь на любые действия, кото-рые могут помочь
остановить эту войну. Передайте мистеру Дэвису мои слова о том, что
перемирие начи-нается незамедлительно, как только все наши войска будут
оповещены.
— Президент предлагает, чтобы перемирие нача-лось сегодня в полночь,
поскольку наши войска так-же следует уведомить.
— Согласен, генерал, согласен всем сердцем. То-гда перейдем к столь же
существенным практическим вопросам. Нет ли у мистера Дэвиса каких-либо
пред-ложений касательно того, где может произойти наша встреча?
Генерал Улисс С. Грант ненавидел всякие прово-лочки, какими бы
короткими они ни были. Но резе-рвуар локомотива почти опустел, да и уголь
требова-лось загрузить. Состав с лязгом проехал через стрелку на запасной
путь в южных предместьях города Тайкондерога, штат Нью-Йорк. Сам город
застилало чу-довищное облако; вдали рокотала канонада. Спус-тившись на землю
из своего вагона, прицепленного прямо за паровозом, Грант закурил сигару. Он
был бы не прочь заодно пропустить глоточек виски, но знал, что позволить
этого себе не может.
— Пошлите гонца на станционный телеграф, --
велел он адъютанту. — Может быть, пришло новое послание от генерала
Халлека. Можете отпустить солдат размять ноги, но велите им дальше
пятидеся-ти ярдов от поезда не отходить.
Пролетело уже полдня с тех пор, как с севера пришла весть о вражеском
вторжении. Разбив защит-ников Платсберга, британская армия двинулась на юг,
в долину Гудзона. Задержавшись ровно настоль-ко, чтобы сжечь Порт-Генри, она
продолжила свой марш на юг. Халлек телеграфировал, что его ополче-ние и
добровольческие полки намерены закрепиться у форта Тайкондерога. Больше от
него вестей не по-ступало. За этим поездом с часовым отставанием сле-дуют
еще два с войсками с запада; хочется надеяться, будут и еще. Грант понимал,
что должен доставить подкрепление Халлеку без малейшего промедления.
С северной стороны донесся паровозный гудок, и минуту спустя показался
пыхтящий паровоз с одним-единственным товарным вагоном. Приблизившись к
воинскому эшелону, он замедлил ход, и Грант раз-глядел в кабине человека в
офицерском мундире. Па-ровоз со скрипом затормозил, и офицер спрыгнул на
землю — довольно неуклюже, потому что забинто-ванная правая рука висела у
него на перевязи. Когда он поспешил к группе офицеров, Грант заметил сквозь
открытую дверь товарного вагона, что тот полон ра-неными солдатами.
Остановившись перед Грантом, перевязанный лейтенант — грязный,
окровавлен-ный, с застывшим в глазах безумным выражением — поднял
подрагивающую левую руку в подобии воин-ского салюта.
— Генерал... — начал он, но не договорил.
— Из какого вы подразделения, лейтенант? — не-громко, ласково спросил
Грант.
— Четырнадцатый Нью-йоркский полк, сэр.
— Вы из войск генерала Халлека? — Раненый тупо кивнул. — Расскажите
мне, как идет бой.
Офицер сумел взять себя в руки, и застывший в его взгляде страх
понемногу пошел на убыль.
— Есть, сэр. Мы занимали оборонительные по-зиции в центре форта
Тайкондерога. Разведчики до-несли, что вражеские войска приближаются. Они
на-несли удар по нам, как только мы окопались. Ядро попало мне прямо в руку.
Сначала шел артиллерий-ский обстрел, настоящий огневой вал. После этого они
двинулись на нас цепями, стреляя на ходу. Очень их много, очень много. Не
знаю, долго ли мы держа-лись, сам-то я не видел. Он... то есть майор Грин,
велел мне погрузить раненых в поезд. Он погиб. За-тем все как-то сразу пошло
наперекосяк — солдаты бегут, красномундирники гонятся за ними и убива-ют...
— Он покачнулся, потом снова взял себя в ру-ки. — Мы загрузили часть
раненых, времени не было, железнодорожники успели прицепить только один
вагон. Они разбили нас, сказал майор. Солдаты бе-жали во все стороны. Я
видел их. — Он прикрыл глаза и едва не рухнул. Бросившись вперед, адъю-тант
Гранта поддержал падающего лейтенанта. Глаза раненого открылись, и он
заговорил шепотом, почти не видя стоящей перед ним группы офицеров: — Майор
Грин сказал мне. Генерал, генерал Халлек. Он видел, как тот погиб в атаке...
Потом майор тоже погиб.
— По вагонам, — приказал Грант. — Если при раненых в этом товарном
вагоне нет доктора, поза-ботьтесь, чтобы он был. С медикаментами. Поехали.
Пока остальные рассаживались по вагонам, Грант уже изучал карту.
Оглядев собравшихся офицеров, он толстым пальцем постучал по карте.
— Вот, вот где мы займем позиции и остановим их. Мы уже останавливали
их там прежде. В Саратоге. Весьма неприступная местность, но нам придется
преградить им путь и удерживать их только теми си-лами, которые имеются в
нашем распоряжении. Под-
крепление уже в пути, но нам неизвестно, когда оно прибудет.-- Он
яростно затянулся сигарой. — Мы должны выстоять, понимаете вы это? Сейчас
мы от-ступаем, потому что у нас нет выбора. Но это в пос-ледний раз. Мы
должны выстоять. А после этого не отступать ни на дюйм.
Раздался гудок, и все покачнулись — паровоз дернулся, по составу
пробежал лязг сцепок, а потом поезд пришел в движение и начал набирать
скорость.
Назад- Задним ходом. Гранту это было не по ду-ше, он ненавидел
отступать, однако выбора не было.
Но это в последний раз.
С НОГ НА ГОЛОВУ
— Пожалуй, столько кавалерии нам теперь не по-надобится, — заметил
Линкольн, глядя из окна вниз, на всадников, под цоканье копыт подъезжающих
по дороге к Белому дому, обрисовываясь темными силу-этами на фоне
разгорающейся зари. — Теперь, в свете изумительных последних подвижек.
— Я сказал почти те же слова майору, который ими командует, --
отозвался Хей, укладывая свои гроссбухи в саквояж. — Ответил он весьма
твердо:
пока не поступит иной приказ, сказал он, за порогом этого здания вы
всегда должны быть окружены его кавалеристами. Тот убийца подобрался к вам
на-столько близко, что прострелил шляпу, когда вы про-гуливались в
одиночестве. Пока что людей, затаив-ших злобу на старину Эйба, у нас
хватает.
— Что ж, наверное, вы правы. Не удалось ли вам связаться с генералом
Шерманом?
— Удалось. С тех пор как мы подключили свои линии к телеграфной сети
конфедератов в Йорктауне, перед нами распахнулся целый мир. Генерал Шерман
уже поднялся на борт корабля ВМФ США "Айтаска" в Билокси и направляется нам
навстречу. Поначалу, при подходе нашего корабля к гавани, вы-сказывались
опасения, особенно когда там выстрели-ли из пушки. Но то был всего лишь
салют, поскольку там первыми узнали, что наши войска помогли отпла-тить за
их разорение. Фактически говоря, им лишь через несколько часов удалось
вырваться с приема в честь Шермана.
— Рад слышать. Значит, перемирие не просто пере-дышка в боях. Что ж,
давайте тронемся в путь, пока Камерон или Сьюард не прослышали о нашем
ран-нем отправлении.
— Быть может, государственному секретарю... — нерешительно начал
Николай, но президент не дал ему договорить.
— Я все для себя решил, Нико, и вам об этом из-вестно. Если мы с
Джефферсоном Дэвисом не смо-жем прийти к соглашению, никакая свора политиков
ничем нам не поможет. Вы понимаете, какая возмож-ность сама идет к нам в
руки?
— Я ни о чем другом и думать не могу, сэр, всю ночь ни на миг глаз не
сомкнул.
— Как и я, мой мальчик, как и я. Нет ли каких-либо вестей о перемирии?
— Введено с полуночи. Были единичные пере-стрелки с обеих сторон, но
лишь в тех частях, до ко-торых вести еще не дошли. Но теперь уже все стихло.
— Отлично. Вот и поглядим, не освежит ли нас небольшая прогулка на
яхте.
Президент вышел из кабинета первым, а тяжело нагруженные секретари --
следом. Белый дом замер в совершеннейшем безмолвии: спали все, кроме
часо-вых. Линкольн сел верхом, а его секретари погрузи-ли багаж в коляску.
На самом деле высоким рос-том — шесть футов и четыре дюйма — президент был
обязан в основном своим длинным ногам, так что, сидя верхом в гуще
кавалеристов, он особо не выде-лялся. Они припустили неспешным аллюром вдоль
Пенсильвания-авеню, мимо благоухающего свеже-стью канала и выехали к
Потомаку.
Поднявшись на борт "Ривер Квин" президент почувствовал себя намного
лучше. С ногами сев на лавку у перил, он охватил колени руками, глядя, как
отдают швартовы. Двигатель мерно затарахтел, и зе-леные холмы Виргинии
медленно заскользили мимо. ,---- Возле железнодорожной станции Вест-Пойнт
будут ждать конфедератские войска, — пробормотал Николай, дергая себя за
жидкую бородку.
— Еще бы им там не быть, Нико, раз уж их армия размещается там. Не
сомневаюсь, что они с огром-ным энтузиазмом будут приветствовать Джеффа
Дэ-виса, когда тот прибудет поездом из Ричмонда. Это ведь я решил
встретиться на территории Юга, раз они оказались настолько любезны, что
послали Ли и его людей на нашу. Генерал Шерман присоединился К ним без
колебаний и двинулся маршем через весь Юг, так что пойти на меньшее я никак
не могу. Если конфедераты и представляют какую-то угрозу, то горстка
кавалеристов и пушки этого корабля ничего не решат. Нет, вместо этого нам
следует положиться на дух доброй воли, посеянный генералом Шерма-ном. Ведь
именно он пошел на величайший риск, и мы должны преклоняться перед его
отвагой и муже-ством. Он встретил опасность грудью, исполнил свой долг так,
как воспринимал его, — и сделал эту встре-чу возможной.
— Почему они пошли на такое? Линкольн понял, о ком речь, потому что
тот же вопрос не выходил из головы у всех и каждого.
— Пока не знаем. Захваченные в плен британские солдаты, как и солдаты
всякой армии, просто следо-вали приказам. Я слышал, в плен попал и офицер,
но он тяжело ранен. Впрочем, в чем бы ни состояла при-чина нападения
англичан на Юг, мы должны просто "Айтаска" в Билокси и направляется нам
навстречу. Поначалу, при подходе нашего корабля к гавани, вы-сказывались
опасения, особенно когда там выстрели-ли из пушки. Но то был всего лишь
салют, поскольку там первыми узнали, что наши войска помогли отпла-тить за
их разорение. Фактически говоря, им лишь через несколько часов удалось
вырваться с приема в честь Шермана.
— Рад слышать. Значит, перемирие не просто пере-дышка в боях. Что ж,
давайте тронемся в путь, пока Камерон или Сьюард не прослышали о нашем
ран-нем отправлении.
— Быть может, государственному секретарю... — нерешительно начал
Николай, но президент не дал ему договорить.
— Я все для себя решил, Нико, и вам об этом из-вестно. Если мы с
Джефферсоном Дэвисом не смо-жем прийти к соглашению, никакая свора политиков
ничем нам не поможет. Вы понимаете, какая возмож-ность сама идет к нам в
руки?
— Я ни о чем другом и думать не могу, сэр, всю ночь ни на миг глаз не
сомкнул.
— Как и я, мой мальчик, как и я. Нет ли каких-либо вестей о перемирии?
— Введено с полуночи. Были единичные пере-стрелки с обеих сторон, но
лишь в тех частях, до ко-торых вести еще не дошли. Но теперь уже все стихло.
— Отлично. Вот и поглядим, не освежит ли нас небольшая прогулка на
яхте.
Президент вышел из кабинета первым, а тяжело нагруженные секретари --
следом. Белый дом замер в совершеннейшем безмолвии: спали все, кроме
часо-вых. Линкольн сел верхом, а его секретари погрузи-ли багаж в коляску.
На самом деле высоким рос-том — шесть футов и четыре дюйма — президент был
обязан в основном своим длинным ногам, так что, сидя верхом в гуще
кавалеристов, он особо не выде-лялся. Они припустили неспешным аллюром вдоль
Пенсильвания-авеню, мимо благоухающего свеже-стью канала и выехали к
Потомаку.
Поднявшись на борт "Ривер Квин" президент почувствовал себя намного
лучше. С ногами сев на лавку у перил, он охватил колени руками, глядя, как
отдают швартовы. Двигатель мерно затарахтел, и зе-леные холмы Виргинии
медленно заскользили мимо. ,---- Возле железнодорожной станции Вест-Пойнт
будут ждать конфедератские войска, — пробормотал Николай, дергая себя за
жидкую бородку.
— Еще бы им там не быть, Нико, раз уж их армия размещается там. Не
сомневаюсь, что они с огром-ным энтузиазмом будут приветствовать Джеффа
Дэ-виса, когда тот прибудет поездом из Ричмонда. Это ведь я решил
встретиться на территории Юга, раз они оказались настолько любезны, что
послали Ли и его людей на нашу. Генерал Шерман присоединился К ним без
колебаний и двинулся маршем через весь Юг, так что пойти на меньшее я никак
не могу. Если конфедераты и представляют какую-то угрозу, то горстка
кавалеристов и пушки этого корабля ничего не решат. Нет, вместо этого нам
следует положиться на дух доброй воли, посеянный генералом Шерма-ном. Ведь
именно он пошел на величайший риск, и мы должны преклоняться перед его
отвагой и муже-ством. Он встретил опасность грудью, исполнил свой долг так,
как воспринимал его, — и сделал эту встре-чу возможной.
— Почему они пошли на такое? Линкольн понял, о ком речь, потому что
тот же вопрос не выходил из головы у всех и каждого.
— Пока не знаем. Захваченные в плен британские солдаты, как и солдаты
всякой армии, просто следо-вали приказам. Я слышал, в плен попал и офицер,
но он тяжело ранен. Впрочем, в чем бы ни состояла при-чина нападения
англичан на Юг, мы должны просто принять этот факт и выжать из него как
можно боль-ше. Подобная возможность уже не повторится. Мо-люсь лишь, чтобы
Джефф Дэвис разделял мнение большинства из нас.
Над берегом дрожало жаркое летнее марево, но над заливом Чесапик веял
прохладный морской бриз, так что путешествие доставляло настоящее
удоволь-ствие. Жара вернулась, только когда пароходик свернул в реку Йорк.
Она была судоходной и сужа-лась лишь после пристани у станции Вест-Пойнт.
Ос-тановив машину, судно медленно заскользило по воде к причалу. Бросили
швартовы, но вместо матро-сов или грузчиков их приняли солдаты в серых
мун-дирах. Завидев их, Хей поежился; ему вдруг пришло в голову, что все это
— отчаянная попытка обманом заманить и убить президента. Впрочем, нет, он
же видел генерала Ли собственными глазами.
Должно быть, как только пароход заметили на реке, весть тут же передали
дальше, потому что к пристани тотчас же подъехала коляска. Солдаты-южане,
одетые в пестрые, залатанные мундиры, под-тянулись и взяли на караул.
Остановившись у план-шира, президент нахлобучил свой видавший виды цилиндр.
Вряд ли может быть на свете более судьбоносный исторический момент.
Посреди ужасной войны вне-запно настал мир. Пушки умолкли, бои прекратились.
Теперь главы обеих воюющих сторон, менее суток назад бившихся насмерть,
готовы к мирной встрече.
Коляска подкатила к причалу, и выбравшийся от-туда элегантно одетый
человек в цилиндре не мог быть не кем иным, как Джефферсоном Э. Дэвисом,
избранным президентом мятежных штатов. Кратко переговорив с одним из
ожидавших его офицеров, он в одиночестве зашагал к только что спущенным с
ко-рабля сходням. Но перед ними на миг замешкался.
Президент Линкольн, ожидавший его на другом
конце, без колебаний двинулся навстречу. Впервые после начала войны
ступил он на землю Юга. И заго-ворил, оборвав затянувшееся молчание:
— Мистер Дэвис, вы проявили отвагу и мужест-во, устроив эту встречу.
Благодарю вас.
— А я благодарю вас, мистер Линкольн, за немед-ленный отклик и отвагу,
позволившую вам явиться в самое сердце Виргинии.
Его слова заставили Линкольна улыбнуться.
— Я вовсе не чужак в этих краях. Мой дед Авра-ам, в честь которого
меня и назвали, родом из Вирги-нии. Так что я чувствую, что вернулся на
родину.
— Знаю, сэр, ибо тоже родился здесь. Полагаю, мы родились не далее ста
миль друг от друга. Вооб-ще-то я человек не суеверный, но в данном случае не
могу не усмотреть в этом десницу судьбы.
Оба погрузились в молчание, испытывая некото-рую нерешительность. Уж
слишком многое их разде-ляло, Линкольн — человек, навлекший на Юг войну и
гибель. Дэвис — рабовладелец и угнетатель. Но дальше так продолжаться не
должно — дальше так продолжаться просто не можешь.
Оба одновременно шагнули вперед. Одновремен-но протянули друг другу
руки для пожатия, в один и тот же миг приняв одинаковые решения. У Николая
вдруг сперло дыхание, он видел происходящее и не верил собственным глазам.
— Поднимайтесь на судно, сэр, — пригласил Линкольн. — Уйдем с
солнца.
Николай шагнул в сторону, уступая дорогу двум президентам, поднявшимся
по сходням на пароход.
— Мы будем в главном салоне. Прошу нас не бес-покоить, — распорядился
Линкольн. Оба секретаря молча кивнули. — То есть до прибытия генерала
Шермана и его встречи с генералом Ли. Затем будьте добры пригласить их к
нам.
Бережно, по-дружески поддерживая Дэвиса под локоть, Линкольн проводил
его в салон — с низким потолком, но комфортабельный — и закрыл за собой
дверь.
— Эх, быть бы мухой, чтобы пробраться туда хоть через щелочку! --
сказал Николай, в искрен-нем отчаянии заламывая руки. Хей кивнул,
согла-шаясь.
— В свое время все услышим. А теперь давай по-ищем укрытие от
неистового виргинского солнца.
Несмотря на жару, иллюминаторы были закры-ты, чтобы ни одно слово не
достигло чужих ушей. Сбросив фрак, Линкольн опустился в удобное крес-ло,
привинченное к палубе. Дэвис поколебался, на-чал расстегивать фрак, но затем
снова застегнулся. Быть может, церемонии можно на время забыть, как и многое
другое, благодаря чему эта встреча стала возможной, но, будучи строгим
блюстителем при-личий, он не мог запросто отмахнуться от привычек, ставших
второй натурой. И остался во фраке. Снова поколебался, потом достал из
кармана фрака очки с сильно затемненными стеклами и надел, чтобы защи-тить
воспаленные глаза. Потом поинтересовался:
— Как война на севере, сэр? Нет ли новостей?
— Никаких, кроме той, что там сейчас идут отча-янные бои. Прежде чем
вступить в схватку с врагом, генерал Грант телеграфировал мне, что отходит
на заранее подготовленные позиции. Добавил, что боль-ше не отступит и не
допустит поражения.
— Вы уж ему поверьте. Мы, в Шайло не верили. Нам пришлось заплатить
десятью тысячами убитых за доказательство его правоты.
— И к тому же двенадцатью тысячами наших. — Вспомнив об этом,
Линкольн сорвался на ноги, не-ловко пересек тесный салон и вернулся обратно.
— Душа моя полна изумлением и надеждой. Мы вместе столкнулись с общим
врагом...
— Ради поражения и уничтожения которого должны объединиться.
— Поддерживаю всем сердцем. Мы обязаны ух-ватиться за это перемирие и
каким-то образом обра-тить его в мирный союз, который позволит нам одолеть
нашего совокупного врага. Пойдут ли ваши южные войска на подобный договор?
---- С радостью. Прежде всего, несмотря на ужасы и гибель, обрушенную
на штаты этой междуусо-бицей, до сей поры то была война солдата против
солдата. Теперь ситуация разительно переменилась. Чужеземная держава не
только вторглась на нашу землю, но и надругалась над нашими женщинами. Они
должны быть отомщены.
— Так и будет. Чему было положено отличное на-чало, когда наши
объединенные войска атаковали и уничтожили захватчиков.
— Но не всех. Многие ускользнули морем. Пока ваш броненосец и ваши
суда были заняты боем, изряд-ная часть вражеского флота рассеялась. Таким
обра-зом, захватчики ускользнули во второй раз. Эти войс-ка британцы
наверняка пустят в ход, чтобы усилить полки, ведущие наступление на штат
Нью-Йорк.
--Присоединитесь ли вы к нам, чтобы дать им отпор? — Еще не договорив,
Линкольн осознал, на-сколько чреват последствиями этот вопрос, насколь-ко
веским и судьбоносным может стать ответ.
— Конечно же, мистер Линкольн, — не задумы-ваясь, ответил Дэвис. --
Отказ лег бы на честь Юга несмываемым пятном. Достойные мужи Севера под
командованием генерала Шермана пали в битве при Билокси, и мы обязаны
почтить их память. Мы не просим, чтобы другие бились за нас, но с радостью
поможем соотечественникам одолеть врага, вторгше-гося в наши общие пределы.
Линкольн опустился в свое кресло, внезапно ощу-тив усталость, будто
нарубил вязанку дров.
— Вы понимаете, насколько важно только что сказанное вами?
--Да.
— Вместо того, чтобы убивать друг друга, мы ста-нем рука об руку
убивать тех, кто вторгся в нашу страну.
— Именно так я это и вижу. А поскольку наши армии ныне слились
воедино, мы обязаны подумать о военнопленных, захваченных обеими сторонами.
— Ну конечно! Наш первый совместный приказ провозгласит об открытии
тюрем, чтобы пленные могли вернуться по домам. Это будет не только
прак-тичным, но и гуманным поступком. А также симво-лом перемены в наших
отношениях. До тех пор, пока мы доверяем друг другу, нас ждет успех.
Авраам Линкольн пятерней прочесал свои вскло-коченные волосы, будто
хотел привести в порядок несущиеся галопом мысли.
— Джефферсон, после того что мы сказали друг другу, я просто вынужден
открыть вам сокровенней-шие мысли, потаеннейшие чаяния. Я бы хотел снова
видеть Союз единым, но говорить об этом сейчас не буду. Куда важнее, что мне
хотелось бы окончатель-но положить конец братоубийственной войне. Уве-рен,
когда она началась, никто из нас и не вообра-жал, какие ужасы грядут. Теперь
внезапно наступил мир и единство, которые продержатся, пока мы вою-ем с
общим врагом. Врагом, которого одолеем. И то-гда?..
Поджатые губы Дэвиса вытянулись в ниточку.
— И тогда аболиционисты снова перейдут к на-падкам и угрозам. Повод,
повлекший войну, отнюдь не исчез. Мы готовы лишиться жизни, но не чести. На
Севере есть люди, которые этого не допустят. Как только наш общий враг будет
разбит, они снова на-бросятся на нас. Однажды они уже оттолкнули нас от
Союза и наверняка не остановятся перед этим в дру-гой раз.
— А ваши плантаторы пообещают положить соб-ственные жизни и жизни
многих других во имя даро-ванного Богом права порабощать других людей.
— Правда. Наш стиль жизни и дело Юга есть скала, на которой мы стоим.
— Вы по-прежнему беретесь утверждать подоб-ное после того, как под
Шайло полегли двадцать две тысячи человек? Неужели брат и дальше должен
уби-вать брата, пока наша земля не захлебнется кровью?
Сняв темные очки, Дэвис промокнул платком слезящиеся глаза.
- В данный момент они не убивают друг друга .
— Так должно быть и впредь. Давайте на время забудем о том, что нас
разделяет, и вспомним о том, что нас связывает. Мы бьемся рука об руку и
долж-ны отыскать способ уберечь единство. Лично я пойду на все, лишь бы
помешать недавней войне разгореть-ся снова. Она не должна повториться! Я
сажал ре-дакторов в тюрьмы, — некоторые не вышли на сво-боду по сей день,
— чтобы утихомирить голоса, выступающие против моей политики. С равным
успе-хом я могу бросить за решетку воинствующих аболи-ционистов, если
таковые будут угрожать нашему воз-рожденному единству. Можете ли вы
поступить подобным образом?
— Тюрьмы есть и у меня, мистер Линкольн, и я тоже заполню их теми, кто
будет грозить упомянуто-му единству. Но вопрос остается на повестке дня. Как
быть с рабами? Я рабовладелец, но, полагаю, хороший человек. Добрый хозяин.
Я забочусь о них, потому что сами они о себе позаботиться не могут.
Линкольн медленно покачал головой.
— Мы должны попытаться, хотя бы попытаться. Мы нашли способ временно
прекратить войну между штатами. Должна же быть дорога к миру. Мы обязаны
найти эту дорогу и пойти по ней. Мы должны про-явить непреклонную решимость
в отыскании этого пути. В то же самое время нам известно, что следует
предпринять — заткнуть рот оппозиции, зат...
