Рекс Стаут. Слишком много клиентов
страница №6
...по сравнению с левой выглядела просто нормально. Глаз заплыли закрылся, распухшая щека и нижняя челюсть были цвета парной телячьей
печенки. Красивые изгибы широких полных губ превратились в воспаленные
багровые валики. Дина лежала на спине. Рубашка на ней была на бретельках,
без рукавов, и, судя по виду плеч и предплечий, она не могла лежать на
боку. Трудно сказать, куда смотрел ее второй глаз.
Все еще придерживая простыню, Хаф повернулся ко мне.
- Вчера я вам объяснил, - сказал он. - Я хотел дать ей понять, что я
все знаю, но не мог сам этого сказать. Я боялся того, что затем может
произойти. Теперь это сочилось. - Он обратился к ней: - Гудвин хочет
знать, где ты была с десяти до полуночи. Скажи, и он уйдет.
- Я была тут. - Слова прозвучали неразборчиво, но я понял. - Где
сейчас. К девяти часам я уже была такая.
- И муж оставил вас здесь такую?
- Он не оставил. Он был здесь, со мной.
- Чушь! - сказал Хаф, уже мне. - Когда я ушел от вас с Вульфом, я
вернулся сюда, она была здесь, и с этого времени я никуда не выходил. Ну
вот, вы на нее посмотрели, она вам ответила, теперь можете идти.
- Жена ваша, не моя, - заметил я, - но врача вы к ней вызвали?
- Нет. Когда вы позвонили, я менял лед в грелках.
Я заставил себя взглянуть на нее.
- Может, прислать врача, миссис Хаф?
- Нет, - сказала она.
- Пришлите ей бутылку шампанского, - посоветовал он.
И я прислал. То есть взял да и послал бутылку шампанского, только не
ей. Я позвонил Вульфу, доложил о Хаф и сообщил, что направляюсь к миссис
Йигер, после чего пошел на Седьмую авеню ловить такси и тут увидел винный
магазин. Я зашел и спросил, найдется ли у них бутылка "Дом Периньон".
Бутылка нашлась. Я велел доставить ее мистеру Остину Хафу, дом 64, Райская
улица, а на карточке написал: "С приветом от Арчи Гудвина". Мне
захотелось, чтобы это было от меня лично, поэтому я не стал включать
стоимость шампанского в расходы по делу. Мне и по сей день любопытно,
отправил ли он бутылку в мусорный бак, выпил сам или поделился с женой.
Отпустив такси на Восточной Шестьдесят восьмой улице перед домом 340
в две минуты шестого, я, прежде чем войти, посмотрел по сторонам. Отсюда
все и пошло три дня тому назад. Вон там во втором ряду стояла полицейская
машина с водителем Пэрли Стеббинза. За углом была закусочная, откуда я
звонил Лону Коэну. Войдя в вестибюль и нажав кнопку, я спросил самого
себя: знай я, что нас ожидает, дал бы я Майку Коллинзу сорок долларов
сверх положенного? Ответа я не получил, потому что не знал, что нас еще
ожидает.
Не представляю, что думал по этому поводу Вульф, но меня в первую
очередь интересовало, где была вчера вечером миссис Йигер, а потом уже все
остальные. Вдовицы, наследующие имущество убитых мужей, всегда, понятно,
заслуживают внимания, но тут было не только это. Она знала, что он не
просто ей изменял, а изменял в степени n+1. То, что она не придавала этому
значения, было благородно, если соответствовало действительности, и ловким
ходом, если она притворялась. Стремление посмотреть ту комнату было
естественным, если соответствовало действительности, и опять же ловким
ходом, если она ее уже видела - вечером в воскресенье, когда отправилась
туда его прикончить. В ее алиби, расписанном газетами, что она была за
городом и вернулась только утром в понедельник, полиция, возможно, уже
отыскала прорехи. Я это подозревал, потому что Кремер вчера приставил к
ней "хвост".
Она была не в постели - очко в ее пользу. Облаченная в форму
горничная провела меня под аркой в гостиную раз в шесть больше хафовской,
и через пару минут ко мне вышла наша Клиентка Номер Четыре. Остановившись
прямо под аркой, она сказала:
- Вы точны. Едем.
Она была в шляпе и палантине, на сей раз не из носки, а из какого-то
другого меха.
- Мы куда-то отправляемся? - спросил я, подходя.
- Разумеется. Сейчас вы покажете мне ту комнату. Машина ждет.
- Боюсь, это не лучшее время, миссис Йигер. После того, что
случилось. Сядьте, я вам объясню почему.
- Можете объяснить в машине. Вчера вы обещали меня отвезти, как
только выкроите время.
- Знаю. Вчера вечером я пытался до вас дозвониться, но не мог. Вас не
было дома?
- Конечно, я была дома. У меня были сын, дочь и знакомые. - Она
направилась к выходу. - Идемте.
- И пусть все идет к чертям! - сказал я ей в спину.
Она мгновенно повернулась. Для "болванки" она вертелась совсем
неплохо.
- Что вы сказали?
- Я сказал - пусть все идет к чертям. У вас, возможно, именно такое к
этому отношение, но у нас с Вульфом - другое. Я приехал объяснить, почему
мы не можем сейчас туда отправиться. У управляющего тем домом была дочь, а
вчера вечером...
- Знаю. Я же вам сказала по телефону. Ее убили.
- Вот-вот. И очень похоже, что она и ваш муж были убиты одним и тем
же лицом. Кстати, вы, может, вспомните - мистер Вульф допускал вероятность
того, что вы убили собственного мужа, поэтому он считает, что в случае с
Марией Перес вас тоже нельзя исключить. Вот почему я спросил, были ли вы
дома вчера вечером. Вы находились здесь с сыном, дочерью и знакомыми весь
вечер? До самой полуночи?
- Да. Я уже говорила вчера, что давным-давно оставила желание его
убить. Вы же не законченные кретины?
- Чтоб законченные - нет. Ладно, вы его не убивали. И ее тоже.
Когда-нибудь с удовольствием свожу вас посмотреть комнату, но не сейчас.
Слишком рискованно. Убили девушку из того же дома, и в любой час дня и
ночи там может появиться полицейский или помощник окружного прокурора,
чтобы расспросить родителей или кого-нибудь из жильцов. Опять же за домом
может вестись наблюдение. Если меня или вас заметят входящими в дом или
застанут внутри, тем более вместе, - пиши пропало. Пропало не только дело,
для которого Эйкен нанял Вульфа, но и то, для которого вы его наняли.
Вполне вероятно, что и за вами все еще ходит "хвост".
- Не осмелятся.
- Как же не осмелятся? Уже осмелились, скажете - нет? Придется с этим
обождать. Комната никуда не денется.
- Вы отведете меня туда или нет?
- Не сейчас. Не сегодня.
- Так я и думала. Этой комнаты просто не существует.
- Еще как существует. Я там был. Несколько раз.
- Не верю. - Она впилась в меня маленькими глазками-буравчиками. - Ее
выдумал Бенедикт Эйкен, или Ниро Вульф, или вы. Вы меня дурочкой
выставляете. Я еще вчера подозревала, а сейчас убедилась. Убирайтесь из
моего дома. Я буду звонить окружному прокурору.
Я наблюдал интересную игру природы, когда два подбородка выглядят
столь же решительно, как и один. Разуверить ее мне было не под силу,
нечего было и пробовать. Но одну попытку я сделал.
- Вы смотрите мне прямо в глаза, миссис Йигер. Я похож на враля?
- Похож.
- Хорошо, придется вам ее показать. Машина, говорите, ждет. С
водителем?
- Разумеется.
- Не выйдет. Если ваш особняк под наблюдением, филеру не понадобится
даже ехать за нами, чтобы узнать, куда мы отправились, разве что шофер у
вас - герой. Мы выйдем вместе, тут ничего страшного, и пройдем до Второй
авеню. Вы подождете на углу, я подъеду в такси и вас посажу. Убедитесь,
существует такая комната или нет.
Маленькие глазки-буравчики смотрели с подозрением:
- Еще один фокус?
- Зачем меня спрашивать, если я враль? Конечно, я собираюсь вас
похитить. В моем кругу это называется "захватом".
Миссис Йигер приняла решение за четыре секунды.
- Хорошо, идемте, - произнесла она и пошла к выходу.
На тротуаре она задержалась, чтобы отдать распоряжение шоферу,
стоящему у черного "линкольна", и проследовала со мной до угла. С этой
минуты я принял обычные предосторожности - прошел квартал по направлению к
центру, там поймал такси, а ее посадил на углу. Я велел таксисту
попетлять, пока не убедился, что нет "хвоста", а потом высадить нас на
Мэдисон-авеню в районе Семидесятых улиц. Когда это такси скрылось из виду,
я поймал другое, велел отвезти на угол Восемьдесят второй и Амстердамской
улиц, а когда мы туда приехали, - проползти еще квартал до Колумба.
Удостоверившись на Колумба, что полиции не видно, я распорядился отвезти
нас по Восемьдесят первой улице назад к Амстердамской и остановиться на
углу. Там я расплатился, вошел с миссис Йигер в закусочную и, раз уж она
подозревала фокусы, заставил пойти со мной в телефонную будку и постоять
рядом, пока я набирал номер и разговаривал. Вот что она услышала:
- Миссис Перес? Это Арчи Гудвин. Я в закусочной за углом. Надеюсь, мы
с вами еще друзья?.. Хорошо. Из полиции приходили?.. Отказались? Хорошо.
...Нет, все в порядке, что вас отвезли подписать заявление - это
нормально, они всегда так делают. Сейчас у вас кто-нибудь есть? ...Хорошо.
Я приду с одной женщиной, мы будем через пару минут и поднимемся туда в
лифте. Пробудем недолго. Может быть, вечером я вам позвоню или даже
заскочу. ...Точно. Я ваш сыщик.
Когда я кончил, миссис Йигер осведомилась:
- С кем это вы разговаривали?
- С матерью девушки, которую вчера убили. Поскольку убили не вы,
интересы сторон в противоречие не вступают. Идемте.
Мы прошли квартал до Восемьдесят второй, свернули за угол,
поравнялись с домом 156 и нырнули в подвальную дверь. В прихожей никого не
было, дверь в комнату Марии была закрыта. Я открыл лифт вторым ключом, мы
вошли.
Не будучи психологом или социологом, я не представляю себе, чего
ждать от вдовы средних лет с двойным подбородком, когда она оказывается в
приюте, где ее муж предавался внесупружеским плотским утехам. Какова бы,
однако, ни была типическая реакция в таких случаях, готов биться об
заклад, что миссис Томас Дж.Йигер повела себя по-другому. Когда я включил
свет, она сделала пару шагов, остановилась, медленно повернула голову
направо, потом еще медленнее - налево и повернулась ко мне.
- Приношу извинения, - сказала она.
- Принимаю, - ответил я. - Чего уж там.
Она сделала еще несколько шагов, снова остановилась, огляделась и
повернулась:
- Без ванной?
Я поверил только потому, что слышал собственными ушами. У вас такого
преимущества нет.
- Что вы, - ответил я, - в том конце. А кухня - в этом. - Я показал
где: - Вон на двери золотая пластинка, нужно толкнуть. - Я повел рукой: -
Там, где подвернут шелк, - занавеска; за ней ящики.
На этом беседа иссякла, хотя она осматривала комнату более получаса.
Сперва она изучила картинки, не все скопом, а одну за другой, двигаясь
вдоль стены и задирая голову, чтобы увидеть висящие на самом верху. Без
комментариев. Потом отдернула занавеску и принялась выдвигать ящики. Я
пошел и сел в кресло. Она не рылась в ящиках, ничего не вынимала.
Наклонилась, чтобы лучше разглядеть ковер, осмотрела обивку на кушетках и
креслах. Повертела запрокинутой головой, обозревая установки скрытого
освещения. Откинула на постели покрывало, поглядела на простыни и
наволочки, вернула покрывало на место. Кухне она уделила добрых пять
минут, а ванной и того больше. Ванную она осмотрела последней, а выйдя из
нее, взяла с кушетки свой палантин и обратилась ко мне:
- Вы верите, что Джулия Маги ходила сюда писать под диктовку?
- Нет, - ответил я, вставая. - А вы?
- Разумеется, нет. Почему вы считаете, что мой муж и эта девушка
убиты одним и тем же лицом?
- Вопрос сложный, но это не просто догадка.
- Где ее мать? Я хочу с ней поговорить.
- Сейчас лучше не стоит. - Я пошел к лифту, она следом за мной. - Для
нее это был страшный удар. Как-нибудь в другой раз.
Я нажал кнопку, дверца лифта открылась, и мы вошли.
Потом, выстраивая для себя из чистого интереса последовательность
событий, я попытался вычислить, где именно мы находились, когда в
подвальную дверь позвонили. Должно быть, входили в лифт или уже
спускались. Во всяком случае, я звонка не слышал. Мы вышли из лифта,
направились к выходу и были примерно на полпути, когда впереди из двери
справа вышла миссис Перес. В мой первый приход они с Марией тоже появились
из-за этой двери, когда ее кликнул муж. Миссис Перес подошла к двери на
улицу и открыла ее. Я же говорю, что не слышал звонка и поэтому решил, что
она просто собралась выйти. Никуда она не собиралась, и мы с миссис Йигер
оказались лицом к лицу с сержантом Пэрли Стеббинзом.
- Простите, что снова вас беспокою, миссис Перес, но... - начал он,
увидел нас и замолк.
Странно все-таки устроен мозг. Мой, вместо того чтобы мгновенно
оценить положение, за десятую долю секунды сообщил, до чего же мне
повезло, что Стеббинз еще не успел войти и не стоял с миссис Перес в
прихожей, когда мы вышли из лифта. Сознание, какой я везунчик, здорово мне
помогло.
- Ты? - сказал Стеббинз, переступив порог. - И вы, миссис Йигер?
- Мы уходим, - сказал я. - Мы уже поговорили с миссис Перес.
- О чем?
- О ее дочери. Вам, полагаю, известно, что миссис Йигер поручила
мистеру Вульфу найти убийцу ее мужа. Она вчера говорила Кремеру. Она и
сама в душе немножечко сыщик. Прочитав сегодня в газете, что девушка по
имени Мария Перес убита выстрелом в голову, а жила она на той же улице и в
том же квартале, где нашли тело Йигера, и что ее тело тоже отвезли и
бросили в другом месте, она подумала, нет ли связи между двумя убийствами?
Мистер Вульф посчитал это возможным, я тоже. Миссис Йигер предположила,
что Мария могла видеть, как убийца спускал тело Йигера в яму, - видеть с
тротуара, когда возвращалась домой, а может, и из дома, из окна. Были,
конечно, трудности, но мистер Вульф решил, что мне не помешает поговорить
с родителями Марии, и миссис Йигер захотела прийти со мной. Получилось бы
совпадение, если бы вы явились сюда с такой же идеей как раз тогда, когда
мы уходим. Верно?
Разливаясь перед ним соловьем, я чувствовал, как нескладно у меня
получается. Во-первых, прорехи так и зияли, а во-вторых, это было на меня
не похоже. Когда Стеббинз выпаливает вопрос типа "О чем?", я, само собой,
отвечаю "О погоде" или в том же духе, и он это знает. Такого, чтоб
удостаивать его долгим, подробным объяснением, за мной не водилось, но тут
пришлось - ради миссис Йигер и миссис Перес. Скорее всего, затея была
обречена на провал, но имелся шанс, что они сориентируются и помогут мне
как-то выпутаться.
На самом деле все обернулось, лучше, чем можно было надеяться. Я
столько знаю об этом доме и этой комнате, что не сообразил толком:
Стеббинзу-то про них ровным счетом ничего не известно, а полиция и
окружная прокуратура три дня как считают, будто Йигера убили в другом
месте, тело же привезли сюда и сбросили в яму, потому что так было удобнее
спрятать концы, и ни у кого там нет ровным счетом никаких оснований
связывать его с этим домом. Миссис Йигер оказалась сущим подарком. Она не
сыграла бы лучше, репетируй мы с нею хоть целый час. Она протянула руку
миссис Перес и произнесла безошибочно верным тоном:
- Спасибо, миссис Перес. Мы обе лишились близких. Мне нужно уходить,
я и так опаздываю. Мы не хотели отнимать у вас столько времени, вы были
очень добры. Вам, мистер Гудвин, я позвоню потом, или вы сами мне
позвоните.
Дверь была открыта, и она ушла. Я мог бы расцеловать ее в обе щеки.
Стеббинз смерил меня взглядом так, словно хотел надавать мне пинков
по обеим половинкам, но это было в порядке вещей.
- О чем ты спросил миссис Перес, и что она ответила? - потребовал он.
Он грубил, но это тоже было в порядке вещей. Такая уж у него реакция на
нас с Вульфом, особенно на Вульфа.
Это был дельный вопрос. По тому, что я ему наплел, мы пришли
расспросить миссис Перес, где находилась и что делала ее дочь в
воскресенье вечером, и, надо полагать, она нам рассказала. Я же не имел ни
малейшего представления о том, где была Мария в тот вечер. Отличный
вопрос. Поэтому я снова стал самим собой.
- О чем, по-твоему, я ее расспрашивал? Хотел выяснить, имела ли ее
дочь возможность увидеть, как кто-то спускает тело Йигера в эту яму и
лезет следом, чтобы накрыть брезентом. А что она сказала - можешь услышать
из первых уст. Она здесь, ее и спрашивай.
- Я тебя спрашиваю. Стеббинз не дурак.
- А я подожду отвечать. Я ничем не обязан миссис Перес, но у нее
право самой решать, что именно она хочет сказать для официального
протокола. Мы с миссис Йигер - частные лица, а ты полицейский.
И, ей-богу, миссис Перес тоже не подвела.
- Я сказала ему все как было, - заявила она. - Если бы дочь чего
такого даже и видела в воскресенье, она бы все мне рассказала.
- Она весь вечер пробыла дома?
- Да. Пришли две подруги, они смотрели телевизор.
- Когда пришли подруги?
- Около восьми.
- А когда ушли?
- Сразу после одиннадцати. После их любимой программы.
- Ваша дочь вышла с ними?
- Нет.
- В тот вечер она выходила из дома?
- Нет.
- Вы уверены?
Она кивнула:
- Уверена. Мы всегда знали, где она.
- Вчера вечером не знали. А ночью, воскресной ночью, она в любое
время могла пойти в комнату с окнами на улицу и поглядеть в окошко. Могла
ведь?
- Зачем ей? Зачем ей было так делать?
- Не знаю, но она могла. - Стеббинз повернулся ко мне: - Значит, так,
Гудвин, поедешь со мной в центр. Расскажешь обо всем инспектору.
- О чем обо всем? Чего тут рассказывать?
Он выпятил челюсть.
- Слушай, ты, в понедельник вы начали наводить справки о мертвеце за
два часа до того, как было найдено тело. Когда инспектор отправляется
поговорить с Вульфом, он застает там вдову и его потчуют обычным дерьмом.
Вдовица поручила Вульфу найти убийцу мужа, что, может, и не противоречит
закону, но противоречит работе Полицейского управления города Нью-Йорка. Я
прихожу сюда, расследуя не это, а совсем другое убийство, - и, как Бог
свят, снова ты, и вдова в этом доме, где жила убитая девушка,
расспрашиваете ее мать. Либо ты едешь в центр, либо ты арестован как
важный свидетель.
- Так я под арестом?
- Нет. Я сказал: _л_и_б_о_ - _л_и_б_о_.
- Хорошо иметь выбор. - Я достал из кармана монету в двадцать пять
центов, подбросил, поймал и посмотрел, как легла: - Я выиграл. Едем.
Меня вполне устраивало увести его подальше от миссис Перес и этого
дома. Поднимаясь на улицу по трем ступенькам, я думал о том, насколько все
могло быть по-другому, приди он на полминуты раньше или спустись мы на
полминуты позже. Влезая в полицейский автомобиль, я от души зевнул.
Проспав менее трех часов, я весь день хотел основательно зевнуть, да все
дела не давали.
15
Через шесть часов, в полвторого ночи, я сидел на кухне, уплетая
черный хлеб (выпечки Фрица), копченую осетрину, сыр бри и молоко и
просматривая утренний выпуск "Таймс" за пятницу, который прихватил по пути
домой из окружной прокуратуры.
Я был на пределе. Днем я порядком набегался, а вечер - час с Кремером
и четыре часа с парой помощников окружного прокурора - меня по-настоящему
вымотал. Нелегко отвечать на добрую тысячу вопросов, которые ставят
профессионалы, когда знаешь, что: а) нужно защищать границу между двумя
группами фактов - общеизвестными и теми, которые им не дай Бог узнать; б)
протокол допроса может подвести под статью, от которой вряд ли удастся
отвертеться; в) малейший промах может загубить все дело. Из всех допросов,
каким меня подвергали в полицейском управлении и в окружной прокуратуре,
это был самый трудный. Мне дали всего две передышки - когда оставили в
покое на десять минут, чтобы я смог перекусить несъедобным сандвичем с
ветчиной и пинтой снятого молока, и около десяти часов, когда я заявил,
что либо мне разрешат позвонить, либо пусть запирают на всю ночь.
Те, кто думает, что автоматы в этом здании не прослушиваются, могут,
конечно, так думать, но у меня свое мнение. Вот почему, когда Вульф поднял
трубку и я сообщил ему, откуда звоню, мы повели разговор в безопасном
ключе. Я доложил о встрече со Стеббинзом и сказал, что Стеббинз и ребята
из окружной прокуратуры, как обычно, считают, будто я скрываю информацию,
которую обязан им сообщить, что, как он прекрасно знает, чистый бред. Он
ответил, что знает о моей встрече со Стеббинзом, что миссис Йигер ему
позвонила, он попросил ее приехать к нему, и они обсудили положение. Он
спросил, стоит ли Фрицу держать на огне тушеные почки, я ответил - не
стоит, сижу на диете. В конце концов меня отпустили без четверти час;
когда я вернулся, огни в доме были потушены, и на столе у меня не было
записки.
Потребив должное количество хлеба, осетрины и сыра и узнав из
"Таймс", что окружной прокурор надеется в ближайшем будущем сообщить об
успешном расследовании убийства Йигера, я с трудом дотащился до моей
комнаты на третьем этаже. Зубному врачу я еще много лет тому назад
поклялся, что буду чистить зубы на ночь, но тут нарушил клятву.
Поскольку я справился со всеми заданиями, записки у себя на столе не
обнаружил и крепко недоспал, я не стал включать говорящий будильник;
продрав утром глаза, я увидел, что будильник показывает 9:38. Вульф,
должно быть, уже позавтракал и поднялся в оранжерею. Я мог бы позволить
себе поваляться в постели еще десять минут, но терпеть не могу мыкаться с
утра в неизвестности, поэтому собрал волю в кулак и поднялся. В 10:17 я
вошел в кухню, поздоровался с Фрицем и налил апельсинового сока. В 10:56
допил вторую чашку кофе, сказал Фрицу спасибо за ветчину и омлет с
абрикосами и отправился в кабинет разбирать почту. Прогудел лифт, вошел
Вульф, поздоровался, проследовал к своему письменному столу и осведомился,
нет ли чего от Хьюитта по поводу Lycaste delicatissima. В своем
репертуаре. Пусть он знал, что они не упрятали меня под замок как особо
важного свидетеля, раз я был перед ним, и что у меня не было для него
ничего срочного, иначе я бы не стал тянуть до одиннадцати, все равно мог
хотя бы поинтересоваться, сколько меня продержали. Продолжая вскрывать
конверты, я ответил, что от Хьюитта ничего нет.
- Сколько тебя продержали? - спросил он.
- Всего три часа после звонка. Пришел домой в начале второго.
- Верно, пришлось нелегко.
- Местами. Я отказался подписывать протокол.
- Правильно сделал. Приемлемо. Миссис Йигер рассказала мне, как ты
сымпровизировал перед Стеббинзом. На нее произвело впечатление. Приемлемо.
Два "приемлемо" подряд - небывалое дело.
- Да что там, - сказал я, - всего лишь мои обычные осмотрительность и
здравый смысл. А не то пришлось бы его пристрелить. - Я подал ему почту: -
Какие будут задания?
- Никаких. Мы выжидаем.
Нажав на кнопку, он дал два звонка, долгий и короткий, чтобы принесли
пиво, и занялся почтой. Через минуту явился Фриц с бутылкой и стаканом. Я
зевнул и приготовил блокнот. Предстояла диктовка писем. Зазвонил телефон.
Лон Коэн желал узнать, приятно ли я скоротал вечер в окружной прокуратуре
и как это меня выпустили под залог посреди ночи. Я ему объяснил, что при
умышленном убийстве под залог не выпускают, так что я выпрыгнул в окно и
теперь числюсь в бегах. Когда я повесил трубку, Вульф приготовился
диктовать; но только я взялся за блокнот, как телефон зазвонил снова: Саул
Пензер хотел поговорить с Вульфом. Вульф не подал мне знака отключиться,
поэтому я стал слушать.
- Доброе утро, Саул.
- Доброе утро, сэр. Я его нашел. Верняк!
- В самом деле?
- Да, сэр. Маленькая мастерская на Семьдесят седьмой улице рядом с
Первой авеню. Номер триста шестьдесят два по Восточной Семьдесят седьмой.
Звать Артур Уэнгер. - Саул повторил по буквам. - Он узнал его по
фотографии, говорит, что не ошибается. Дня точно не помнит, то ли во
вторник, то ли в среду на прошлой неделе, а приходил утром. Я звоню из
будки за углом.
- Приемлемо. Доставь его сюда как можно скорее.
- Он не согласится, он там один. Десяти долларов, вероятно, хватит,
но вы знаете, чем это пахнет. Его спросят, не давали ли ему денег.
- Не спросят, а если спросят, так, значит, я уже пошел ко дну. Дай
десять долларов, двадцать, пятьдесят, сколько понадобится. Когда сможешь
его привезти?
- Через полчаса.
- Приемлемо. Я буду ждать.
Мы положили трубки. Вульф поднял взгляд на часы и приказал:
- Свяжись с мистером Эйкеном.
Я позвонил в "Континентальные пластмассы". Мистер Эйкен находился на
совещании, и его нельзя было беспокоить. Это мне заявил не только вежливый
женский голос, но и мужской, обладатель которого явно считал, что и его
беспокоить не следовало. Самое большое, чего я добился, - в течение
пятнадцати минут мистеру Эйкену согласились передать сообщение. Я сделал
его покороче: "Позвоните Ниро Вульфу по срочному делу". Через девять минут
зазвонил телефон, и вежливый женский голос попросил соединить с мистером
Вульфом. Такого я не поощряю даже с президентами, поэтому я предложил ей
соединить меня с мистером Эйкеном, и она не стала спорить. Через минуту он
взял трубку, и я просигналил Вульфу.
- Мистер Эйкен? Ниро Вульф. Я хочу отчитаться. Весьма срочно. Не по
телефону. Вы сможете подъехать с мисс Маги к четверти первого?
- Нет. Мне неудобно. Разве нельзя отложить до второй половины дня?
- Откладывать не следует. Иной раз приходится приносить удобства в
жертву необходимости. Промедление было бы губительно.
- Черт возьми, я... - Пауза. - Говорите, с мисс Маги?
- Да. Требуется ее присутствие.
- Не знаю. - Пауза. - Хорошо. Приедем.
Вульф положил трубку и прочистил горло.
- Бери блокнот. Арчи. Нет, не письмо - проект документа. Не для
отправки.
16
На стене кабинета, как войти - справа, висит небольшая картина с
изображением водопада, 14 на 17 дюймов. Ее центр приходится на дюйм ниже
уровня моего взгляда, но во мне почти шесть футов роста. Картину сделали
по заказу. В стене ниши, что в самом конце прихожей, имеется деревянная
ставенка на петлях. Откройте ее - и увидите ту же картину сзади, но только
сквозь нее вы увидите наш кабинет. В двадцать минут первого сквозь картину
смотрел мистер Артур Уэнгер, проживающий в доме 362 по Восточной Семьдесят
седьмой улице, худой мужчина старше пятидесяти с большими ушами и скудной
шевелюрой. Саул Пензер доставил его чуть скорее, чем в обещанные полчаса.
Ближе всего в кабинете к его точке обзора находились кресло, обитое
красной кожей, и сидящий в кресле Бенедикт Эйкен.
В нише с Уэнгером был не я, а Саул, мы же с Вульфом сидели в кабинете
за своими столами. Джулия Маги сидела в желтом кресле лицом к Вульфу.
Говорил Вульф:
- ...Но прежде, чем представить свои выводы, я должен вам рассказать,
как к ним пришел. Когда во вторник вечером вы спросили меня, кто будет
решать, честно ли я выполнил условия, мне поставленные, я ответил -
здравый смысл и добросовестность, вместе взятые. Вы сможете судить по
совести, как я действовал. Говоря откровенно, я и сам не до конца уверен.
Знаю только, что в обстоятельствах... Что такое, Саул?
Саул стоял в дверях:
- Тютелька в тютельку, мистер Вульф.
- Очень хорошо, я потом посмотрю, - ответил Вульф и продолжал,
обращаясь к Эйкену: - В данных обстоятельствах все другие пути были для
меня закрыты. Как я вам говорил, единственный способ заставить полицию
прекратить расследование убийства - предложить приемлемое решение загадки,
не затрагивающее вопроса о комнате. Никогда я еще не брался за такое
бесперспективное, со всех точек зрения, дело. Больше того, мне - я-то знал
о том, что Йигера убили в той самой комнате, - оно казалось почти
безнадежным.
- Об этом вы узнали только вчера, когда поймали в ловушку мисс Маги,
- оборвал Эйкен.
- Нет, я узнал много раньше, днем во вторник, когда мистер Гудвин
пересказал разговор с мистером и миссис Пересами, управляющим этим домом и
его женой. Поднявшись с закусками в полночь в воскресенье, он нашел там
тело; они его вытащили и спустили в яму.
- Они признались?
- Им ничего другого не оставалось. Альтернатива, на которую мистер
Гудвин им указал, была еще хуже.
- Они его и убили, это ясно. Они убили.
Вульф покачал головой.
- До вчерашнего утра это предположение выглядело приемлемо, но они не
убивали дочери - с этого я начну мой отчет перед вами. Упомянутое
предположение было отброшено в пользу другого: девушка убита тем же лицом,
что и Йигер. Первое предположение отбросил я, а не мистер Гудвин, который
с самого начала был с ним не согласен. В среду ночью миссис Перес его
вызывала, он провел в комнате девушки обыск и обнаружил доказательства в
поддержку второго предположения. Арчи?
Я открыл сейф, извлек коллекцию Марии и передал ему. Он постучал
пальцем по бумагам.
- Вот, - сказал он, - тщательно спрятанная этой девушкой хроника
тайной опасной затеи, за которую в конечном итоге она поплатилась жизнью.
Тут все связано с Томасом Дж.Йигером. И началось это, несомненно как
множество других опасных затей, с заурядного любопытства, подогретого
существованием лифта и комнаты, которую ей запрещено было видеть. Она
обнаружила, что, потушив у себя свет и оставив в двери щелку, может
рассмотреть тех, кто направляется к лифту, пока они идут через прихожую.
Не знаю, когда она впервые попробовала, но уверен - после первого раза
делала это часто.
Он взял со стола газетные выдержки:
- Это из финансового раздела "Таймс", причем показатели акций
"Континентальных пластмасс" отмечены карандашом. - Он отложил выдержки. -
А это рекламные объявления "Континентальных пластмасс". - Он положил их
поверх. - Этикетки с бутылок из-под шампанского. Мистер Гудвин полагает,
что мисс Перес шампанского не пила, и я с ним согласен. Эти предметы из ее
коллекции не имеют значения, так, бумажки. И эти тоже - газетные
фотографии, две мистера Йигера, одна его сына и одна - жены. Я перечисляю
их лишь для того, чтобы продемонстрировать вам, насколько старательной
была мисс Перес.
Он положил их к другим бумагам и взял в руки фотографии Мег Дункан и
пятидолларовые купюры.
- А вот это уже посерьезнее: девять пятидолларовых билетов и три
фотографии женщины, известной широкой публике, - одна газетная и две из
журналов. Я с ней говорил, а мистер Гудвин имел вчера обстоятельную
беседу. Деньги были добыты у нее путем вымогательства - мисс Перес видела
ее в этом доме и потребовала, как она выразилась, деньги за молчание. В
течение десяти месяцев эта женщина посылала ей по почте пять долларов
ежемесячно. Нет нужды называть ее имя.
Он открыл ящик, положил туда банкноты и фотографии и закрыл его.
- Однако эти вещи наводят на вопросы. Назовем женщину мисс Икс.
Мистер Йигер явился в тот дом воскресным вечером около семи. Мисс Маги
явилась в четверть десятого и застала его уже мертвым. Следует
предположить, что мисс Перес видела, как некто пришел в промежутке,
опознала его или ее, сделала вывод, что это лицо убило Йигера, пошла на
более смелый и рискованный шантаж и сама была убита. В таком случае, раз
она наверняка опознала бы мисс Икс, почему не предположить, что
преступница - мисс Икс? Здравое допущение; однако твердо установлено, что
вечером в среду мисс Икс находилась на многолюдном сборище до одиннадцати
часов, тогда как мисс Перес ушла из кинотеатра на встречу с намеченной
жертвой незадолго до девяти.
Эйкен нетерпеливо махнул рукой:
- Вы говорили, дело срочное, но что за срочность доказывать, что мисс
Икс не замешана в убийстве?
- Срочность еще о себе заявит, а без этого вступления не обойтись.
Вот еще одно основание к тому, чтобы исключить не только мисс Икс, но и
остальных: лицо, отправившееся туда в воскресенье вечером с пистолетом и
намерением пустить его в ход, должно было знать, что не застанет в комнате
никого, кроме Йигера. То, что справедливо в отношении мисс Икс,
справедливо в отношении и всех прочих женщин, имевших ключи от дома и
лифта. Во-первых, она не могла прийти по приглашению - приглашена была
мисс Маги, а Йигер принимал по одной гостье зараз. Во-вторых, она не могла
рассчитывать застать его одного в воскресный вечер, вернее, могла
рассчитывать, что он будет один лишь в том случае, если ей было известно о
приходе мисс Маги в девять. - Вульф повернул голову: - Мисс Маги, вы
кому-нибудь говорили, что идете туда к девяти часам?
- Нет, - пискнула она и, совладав с голосом, повторила: - Нет, не
говорила.
- В таком случае все прочие исключаются, как и мисс Икс. А теперь
займемся вами, мадам, и очередной частью коллекции мисс Перес. Это -
наброски карандашом, что она делала с женщин, которых видела в прихожей. -
Он взял рисунки. - Исполнены не без таланта. Здесь тридцать один набросок,
и на каждом поставлена дата. Мы с мистером Гудвином тщательно их изучили.
Имеются по четыре портрета с трех женщин, по три - с пяти, по два - с
одной и по одному - с двух. Вы одна из тех, с кого сделаны два портрета, и
один набросок помечен восьмым мая. Это привело меня к подозрению, которое
я обманом заставил вас подтвердить, что вы были там в воскресенье вечером.
Не желаете взглянуть?
- Нет, - сказала она, на этот раз слишком громко.
Вульф отправил рисунки в ящик и вновь обратил взгляд на Джулию Маги:
- В коллекции оказалось два ваших портрета, и это заставило
решительно усомниться, будто вы могли убить мисс Перес за то, что та
шантажировала вас разоблачением. В коллекции отсутствуют портреты лиц,
которые были ей известны. Нет набросков с мистера Йигера и мисс Икс.
Рисунки были всего лишь заметками на память. Весьма вероятно, что она
сделала один или больше набросков с мисс Икс, но после того, как опознала
ее по фотографиям в прессе, уничтожила эти наброски. Если б она вас
опознала, если б ей стало известно ваше имя, она бы оставила у себя не
портреты, но сам источник опознания, как поступила в случае с мисс Икс. И
уж, конечно, не стала бы делать второй набросок, когда увидела вас в
прихожей воскресным вечером.
Эйкен фыркнул:
- Нас не нужно убеждать в том, что мисс Маги не убивала девушку, как,
впрочем, и Йигера.
Вульф повернулся к нему:
- Я объясняю каким путем пришел к своим выводам. Очевидно, мисс Перес
составила и хранила в тайнике полный свод того, что выяснила про мистера
Йигера и посетительниц верхней комнаты. Ей, несомненно, было известно имя
лица, которое она увидела в прихожей между семью и девятью вечера в
воскресенье, поскольку она смогла с ним связаться и угрожать
разоблачением. Поэтому логично было предположить, что в ее коллекции
имеется нечто, позволившее ей безошибочно установить личность убийцы.
Он указал на бумаги.
- Две газетные фотографии, казалось бы, подходят - жены мистера
Йигера и его сына, как гласят подписи под иллюстрациями. Я их отбросил как
не отвечающие требованиям. Лицо, явившееся туда воскресным вечером с
оружием и застрелившее Йигера, должно располагать ключами, уметь ими
пользоваться и знать, что мисс Маги намеревалась прийти в девять, - в
противном случае оно не могло рассчитывать застать Йигера одного. Можно
вообразить, что жена или сын удовлетворяют этим условиям, но это в высшей
степени невероятно.
Он взял последнюю бумажку.
- Следуя такой аргументации, хотя бы чисто гипотетически, я в конце
концов остался вот с этой журнальной фотографией, сделанной в зале отеля
"Черчилль" на банкете Национальной ассоциации производителей пластмасс.
Мистер Йигер перед микрофоном, в подписи перечислены те, кто находился на
эстраде с ним вместе, и вы в том числе. Вам, разумеется, знакома эта
фотография?
- Да. Она висит у меня под стеклом в кабинете.
- Прекрасно. - Вульф уронил фотографию на стол. - Тогда я задался
вопросом: что, если именно вас увидела мисс Перес в прихожей тем
воскресным вечером между семью и девятью? Что, если, имея эту фотографию в
своей коллекции, она вас по ней опознала? Что, если позже, узнав, что
Йигер был убит у себя наверху - она, должно быть, видела, как отец с
матерью выносят тело, - она догадалась, что это вы его убили, решила
заставить вас раскошелиться за молчание, как-то с вами связалась,
назначила встречу и пришла на нее? Вы должны признать, что мне
позволительно было поставить эти вопросы... Позволительно?
- Да, - ответил Эйкен с презрением. - Вы не нуждаетесь в позволении,
чтобы задавать бессмысленные вопросы.
- Разумеется, в это все упиралось. Насколько бессмысленные? Чтобы
ответить на этот вопрос, нужно было задать новые. Первый - могли у вас
быть ключи? Второй - могли вы знать, что Йигер будет один в комнате?
Третий - имелись ли у вас мотивы?
Вульф поднял палец.
- Первый. Вы могли позаимствовать ключи у мисс Маги, но тогда вам
пришлось бы вернуть их до девяти, чтобы она сама могла подняться. Вот это
действительно было бы бессмыслицей - возвращать одолженные ключи, чтобы
она вошла, увидела труп Йигера и неизбежно сообразила, что убили его мл.
Неразумно.
- Уж не думаете ли вы, что я буду спокойно сидеть и слушать весь этот
бред?
- Думаю. Срочность о себе заявила, и вы это знаете. - Он поднял еще
один палец. - Второй вопрос. Да. Вы могли знать, что Йигер будет один.
Мисс Маги утверждает, что никому не говорила о встрече в девять, но если
вам она сказала, то другого ответа и нельзя было ожидать. - Он поднял
последний палец: - Третий вопрос, о мотивах. Когда я впервые им задался,
мне еще ничего не было известно, но теперь я знаю. Вчера я навел кое-какие
справки по телефону - уверяю вас, строго конфиденциально, - а вечером
миссис Йигер, сидя в том самом кресле, где сидите вы, проговорила со мной
целый час и все мне рассказала. С той минуты, как пять лет тому назад
Йигер занял пост руководящего вице-президента, ваше главенствующее
положение в корпорации оказалось под угрозой, а за последний год эта
угроза превратилась в непосредственную и реальную. В лучшем случае вы
могли рассчитывать стать председателем Совета директоров, отстраненным от
реального руководства, но и это сомнительно. Десять с лишним лет вы
распоряжались делами корпорации, так что не могли примириться с подобной
перспективой. Опровергнуть это вам едва ли удастся - в положение дел
посвящены многие.
Вульф сложил пальцы и уронил руку на стол.
- Но не мотивы больше всего меня беспокоили, когда двадцать четыре
часа тому назад вы с мисс Маги уходили из этой комнаты, - до мотивов, как
бы глубоко они ни лежали, можно добраться. Меня беспокоили ключи, и само
собой напрашивалось предположение, что вы одолжили их у мисс Маги не в
воскресенье, а за несколько дней до того, сделали дубликаты и вернули
оригиналы хозяйке. Проверять это предположение не имело бы смысла, если о
речь шла об обычных ключах, но цилиндровые замки - вещь особая, не так уж
их много. Я решил попробовать. Вызвал трех человек, которые от случая к
случаю мне помогают, вручил им эту фотографию и ключи, что вчера получил
от мисс Маги. Фотография была распечатана, с ключей изготовлены дубликаты,
оригиналы того и другого вернулись ко мне. Начали со слесарных мастерских,
находящихся вблизи вашего дома и службы. Немногим более часа тому назад
один из моих людей, мистер Саул Пензер, превратил предположение в
доказанный факт, и я сразу же вам позвонил. В этом, разумеется, самая суть
моего отчета. - Он нажал кнопку, укрепленную на столе. - Отсюда пошла вся
срочность.
Он бросил взгляд на дверь, которая открылась, пропустив Саула и
Артура Уэнгера. Они подошли к столу Вульфа и стали лицом к Эйкену.
- Это мистер Артур Уэнгер. Вы его узнали? - спросил Вульф Эйкена.
Эйкен впился глазами в Уэнгера, потом перевел взгляд на Вульфа.
- Нет, - ответил он, - в первый раз вижу.
- Мистер Уэнгер, это мистер Бенедикт Эйкен. Вы его узнаете?
Слесарь кивнул:
- Я узнал его еще на фотографии. Он самый и есть.
- Где и когда вы его видели раньше?
- Как-то на прошлой неделе он пришел ко мне в мастерскую, принес пару
ключей от цилиндровых замков и попросил сделать дубликаты. Я сделал их при
нем. По-моему, это было в среду, но может, и в четверг. Он врет, что видит
меня в первый раз.
- Насколько вы в этом уверены?
- На все сто процентов. Люди - они все равно что ключи: во многом
похожи, но все разные. В лицах я не так силен, как в ключах, но все-таки
разбираюсь. Гляжу на ключи, но и на лицо поглядеть не забываю.
- Отличная привычка. Пока все, но буду вам признателен, сэр, если вы
сможете задержаться еще на часок.
- Я уже сказал, что смогу.
- Знаю и весьма вам признателен.
Саул тронул Уэнгера за руку, и они вышли. В прихожей они повернули
налево в сторону кухни. Вскоре после звонка Саула Фриц затеял испечь им к
ленчу пирог с курятиной и трюфелями, и тот уже подходил в духовке.
Вульф откинулся на спинку кресла, прикрыл ладонями завитки
подлокотников и произнес:
- Мисс Маги, мистер Эйкен явно обречен. От мистера Йигера вы
переметнулись на его сторону; теперь вам следует переметнуться на свою
собственную. Вы попали в переплет, если его будут судить, вас привлекут в
свидетели. Если вы покажете под присягой, что не давали ему ключей и не
говорили, что в воскресенье придете в тот дом к девяти вечера, вы
совершите клятвопреступление, и это можно будет доказать. Или того хуже -
вам могут предъявить обвинение в соучастии в убийстве. Вы дали ему ключи,
он обзавелся дубликатами и использовал их для того, чтобы проникнуть в дом
и убить человека. Вы дали ему возможность проникнуть туда без риска,
позаботившись о том, чтобы Йигер был один, для чего договорились прийти к
нему на свидание в девять...
- Я не договаривалась! - запротестовала она, и снова слишком громко.
- Он всегда назначал на девять! А мистеру Эйкену я рассказала только
потому...
- Придержите язык! - Эйкен вскочил на ноги и оказался прямо перед
ней. - Один раз он уже обвел вас вокруг пальца, сейчас пытается повторить.
Мы уходим. Я ухожу, и вы уходите вместе со мной!
Я встал. Если б она тоже встала, я бы загородил им выход, но она
осталась в кресле, только откинула голову и взглянула на него снизу вверх.
Такого безжалостного лица я еще не видел.
- Вы дурак, - сказала она. Такого жестокого голоса я еще не слышал. -
Неумелый старый дурак. Я подозревала, что вы его убили, но не хотела
верить. Будь у вас хоть капля мозгов... да хватит вам на меня пялиться!
Он стоял перед ней, и она передвинула кресло, чтобы видеть Вульфа.
- Да, он брал у меня ключи. Объяснил, что хочет посмотреть на
комнату. Продержал их два дня. И я сообщила ему, что пойду туда в
воскресенье к девяти вечера. Я обещала держать его в курсе. В курсе! Я
тоже была дурой. - Ее голос оставался таким же жестоким, но в нем
появилась горечь. - И какой дурой, Господи!
Вульф покачал головой.
- Вы несправедливы к себе, мисс Маги, вы не дура. Скорее, скажем,
гарпия или ламия [персонажи греческой мифологии; гарпии - птицы с женскими
головами, ламия - фантастическое чудовище в образе женщины, пожирающее
детей и пьющее их кровь]. Я вас не осуждаю, всего лишь классифицирую. Фу.
- Он повернулся к Эйкену: - О том, что сделано, - все. Теперь - о том, что
предстоит сделать.
Эйкен снова сел в кресло, обитое красной кожей. Упершись кулаками в
ляжки и сжав зубы, он всем своим видом давал понять, что еще на коне, хотя
понимал, что побит. Зная, что воспоследует - Вульф продиктовал мне
черновой текст письма, - я еще раньше вытащил "марли" из ящика, зарядил и
сунул его в карман. Теперь я понял, что пистолет не понадобится, и сел.
Вульф обратился к Эйкену:
- Я в затруднительном положении. Проще и безопасней всего было бы
позвонить в полицию мистеру Кремеру, чтобы они приехали вас забрать. Но по
условиям, на которых вы наняли меня от имени возглавляемой вами
корпорации, я обязан приложить все усилия для защиты репутации и интересов
указанной корпорации и сохранить в тайне факты и информацию, способные
нанести ущерб доброму имени и престижу корпорации, если законный долг
гражданина и работающего по лицензии частного сыщика не потребует от меня
их раскрытия. Цитирую дословно. Утаить тот факт, что президент корпорации
убил ее руководящего вице-президента, разумеется, невозможно, тут не о чем
говорить. Вы обречены. В свете улик, которыми я уже располагаю, и тех, что
соберет полиция, ваше положение безнадежно.
Он открыл ящик и вытащил отпечатанную на машинке страницу:
- Но не допустить, чтобы публика узнала о существовании верхней
комнаты и о том, что Йигер был с нею связан, - это возможно, и именно на
этом вы настаивали, когда говорили со мной вечером во вторник. Сомневаюсь,
чтобы теперь вас это особенно волновало, но меня волнует. Я хочу, если
получится, выполнить то, что мне было поручено, и с этой целью подготовил
проект документа, чтобы вы его подписали. Послушайте.
Он взял со стола страницу и начал читать:
"Я, Бенедикт Эйкен, пишу и подписываю это заявление после того, как
Ниро Вульф доказал мне всю безнадежность попыток воспрепятствовать
раскрытию совершенного мной злодеяния. Но я пишу по своей воле и желанию,
не по принуждению Ниро Вульфа, а исключительно в силу обстоятельств.
Вечером 8 мая 1960 года я убил Томаса Дж.Йигера выстрелом в голову. Я
доставил его тело на Западную Восемьдесят вторую улицу в Манхэттене и
опустил там в яму. В яме я нашел кусок брезента и накрыл его им, чтобы
тело не обнаружили сразу. Я убил Томаса Дж.Йигера из опасения, что он
вытеснит меня с поста президента "Континентальных пластмасс" и отстранит
от реального руководства деятельностью корпорации. Поскольку на протяжении
последних десяти лет я нес ответственность за развитие и успехи
корпорации, я не мог примириться с подобной перспективой. Я считаю, что
Йигер заслуживал смерти, не сожалею и не раскаиваюсь в содеянном."
Вульф откинулся на спинку кресла.
- Я исключил всяческое упоминание о Марии Перес, так как это не имеет
прямого отношения к делу, потребовало бы долгих объяснений и нет
опасности, что в ее убийстве обвинят невиновного. Со временем полиция
приобщит ее дело к другим нераскрытым. Разумеется, вы вольны править текст
- например, если пожелаете, можете отметить, что сожалеете или
раскаиваетесь, я возражать не стану.
Он поднял страницу:
- Отпечатанное на машинке, это письмо, понятно, никуда не годится.
Такой документ в любом случае должен быть написан собственноручно, дабы
исключить сомнения в подлинности. Поэтому предлагаю вам переписать его на
чистом листе, пометить число и поставить подпись. Прямо сейчас. Кроме
того, напишите на конверте мой адрес и наклейте марку. Мистер Пензер
поедет к почтовому ящику поблизости от вашего особняка и опустит письмо.
После того, как он позвонит и доложит, что письмо отправлено, вы свободны
поступать, как знаете. - Он повернул голову и взглянул на меня: - Не может
так случиться, Арчи, что оно придет уже сегодня?
- Нет, сэр. Завтра утром.
Он повернулся к Эйкену:
- Я, разумеется, не буду долго тянуть и свяжусь с полицией, скажем, в
десять утра. - Он выпрямился. - Я получаю от этого явную выгоду - буду
иметь право требовать от корпорации гонорар; но и для вас выгода не менее
очевидна. Уж безусловно, это лучше альтернативного исхода: немедленного
ареста и заключения, привлечения к суду за убийство, точнее, за два
убийства, обнародования данных о той комнате и усилий - ваших собственных
и ваших коллег - не допустить как раз обнародования; тяжелого судебного
процесса и вероятного смертного приговора. Но даже если вам и сохранят
жизнь, долгие годы тюрьмы в вашем возрасте не сулят ничего хорошего. Я
всего лишь...
- Заткнитесь! - оборвал Эйкен.
Вульф заткнулся. Я подивился на Эйкена: неужели он и вправду посмел,
в его-то положении, подумать, будто сможет вывернуться? Его лицо мне все
сказало. Он оборвал Вульфа не от смелости - от нервов, которые были
натянуты до предела. Нужно отдать ему должное: он не увиливал и не пытался
взять на жалость. Он даже не торговался, вымаливая лишний день или хотя бы
час. Он ничего не сказал - просто протянул руку ладонью вверх. Я встал,
взял страницу и вручил ему, потом достал чистый лист бумаги с конвертом и
тоже отдал ему. Ручка у него была своя, он извлек ее из кармана.
Недрогнувшей рукой он положил лист на столик, что стоял рядом, но, когда
взялся за ручку, пальцы у него задрожали. Он замер на десять секунд, снова
поднес перо к бумаге, и на этот раз рука не подвела.
Вульф глянул на Джулию Маги и произнес голосом таким же жестким,
каким до этого говорила она:
- Ваше присутствие больше не требуется. Ступайте.
Она попробовала было возражать, но он обрезал:
- Нет. Я привык к мерзости, но от вас мне тошно. Убирайтесь. Живо!
Она поднялась и ушла. Эйкен, согнувшись над столиком и закусив губу,
все писал; он, вероятно, не слышал Вульфа и не обратил внимания на ее
уход. Не сомневаюсь, что на его месте я бы вел себя точно так же.
17
В 9:04 утра в субботу я позвонил Вульфу в оранжерею по внутреннему
телефону и сообщил:
- Пришло. Я вскрыл. Звонить Кремеру?
- Нет. Известий не поступало?
- Нет.
В 9:52 утра в субботу я снова позвонил в оранжерею и доложил Вульфу:
- Только что звонил Лон Коэн. С час назад горничная в доме Бенедикта
Эйкена нашла его тело на полу спальни. Он пустил себе пулю в рот. Пистолет
тоже валялся на полу. Подробности тоже пока неизвестны. Звонить Кремеру?
- Да. В одиннадцать.
- Обязательно. Если я в придачу звякну Лону, он этого не забудет.
Есть основания ему не звонить?
- Нет. Содержание, не сам текст.
- Слушаюсь.
В 11:08 утра в субботу инспектор Кремер, сидящий в красном кожаном
кресле, поднял глаза от бумаги, что держал в руке, и прорычал на Вульфа:
- Это вы написали.
Вульф - он сидел за своим письменным столом - покачал головой:
- Не мой почерк.
- Еще бы. Вы прекрасно понимаете, о чем я. Вот это словечко,
"злодеяние", да и другие обороты. Вы нарочно составили письмо в таких
выражен
