Рекс Стаут. Слишком много клиентов
страница №5
...всвадебных нарядах.
6. Газетная фотография миссис Томас Дж.Йигер-старшей в обществе трех
женщин.
7. Фотография на всю страницу из иллюстрированного журнала, сделанная
на банкете Национальной ассоциации производителей пластмасс в зале
"Черчилля", которую я уже видел в кабинете Лона Коэна вечером в
понедельник. В подписи были приведены имена других лиц, находившихся на
сцене вместе с Йигером, в том числе одного из наших клиентов, Бенедикта
Эйкена.
8. Три фотографии Мег Дункан, две журнальные, одна газетная.
9. Тридцать один набросок карандашом: портреты женщин - голова, лицо,
одни в шляпках, другие - без. Все на листах белой бумаги формата 5 на 8
дюймов; пачка такой бумаги лежала у Марии на столе, еще две - в ящике. На
каждом листе в левом нижнем углу стояло число. Я в живописи не разбираюсь,
но, на мой взгляд, наброски были довольно хорошие. Быстренько их
проглядев, я понял, что это не три десятка разных женщин; там были по
два-три портрета одного и того же лица, а может, и по четыре-пять. Самой
ранней из указанных дат было около двух лет, на одном портрете стояло "8
мая 1960". Прошлое воскресенье. Я внимательнейшим образом рассмотрел
рисунок. В руках у меня был портрет перспективной кандидатки на главную
роль в публичном процессе об убийстве. Не Мег Дункан и не Дины Хаф. Может
быть, Джулии Маги. Когда до меня дошло, что я решил, будто это и есть
Джулия Маги, я кончил разглядывать рисунок. Одна из самых продуктивных
функций нашего мозга - превращать возможности в вероятности, а вероятности
- в факты.
10. Девять пятидолларовых билетов различной потертости.
Миссис Перес придвинула второй стул и уселась рядом. Она все видела,
но хранила молчание. Я поглядел на часы: без двадцати шесть. Я разгладил
края вырванных из "Таймс" страниц, сложил вдвое и сунул между ними
остальные бумаги. Вопрос - не мешаю ли я отправлению правосудия тем, что
утаиваю улики преступления? - перестал быть вопросом. Мой адвокат мог бы
еще утверждать, что я посчитал, будто все это не имеет отношения к
убийству Йигера, но если б он заявил судье и присяжным, что я так же
посчитал, будто он не имеет отношения к убийству Марии Перес, ему пришлось
бы признать меня слабоумным.
Я поднялся, держа улики в руках.
- Все это, - заявил я миссис Перес, - доказывает лишь то, что Мария
была в меру любопытна, как положено умной девушке, и любила рисовать
портреты. Я это забираю, чтобы ознакомить мистера Вульфа. Деньги верну в
свое время, надеюсь, долго ждать не придется. У вас была тяжелая ночь, и
предстоит трудный день. Если найдете долларовую бумажку, пожалуйста,
вручите мне. Вы нанимаете нас с мистером Вульфом для расследования
убийства вашей дочери, поэтому и позволили мне забрать все это с собой.
- Вы были правы, - сказала она.
- Медали я пока не заслужил. Не забудьте про доллар.
- Мы можем платить больше. Сто долларов. Это неважно.
- На сегодня хватит и одного.
Она встала, вышла и вернулась с долларом, который отдала мне.
- Муж спит, - сообщила она.
- И хорошо. Вам бы тоже не помешало. Теперь мы ваши сыщики. Сегодня к
вам придет полицейский. Он, видимо, отведет вас с мужем в окружную
прокуратору. Там ни слова не скажут о Йигере, и вы, понятно, тоже. О Марии
сообщите чистую правду, то, что уже говорили полицейскому, - пошла-де в
кино, и вы не представляете, кому и зачем понадобилось ее убивать. Вы
относили завтрак тому, наверху?
- Да.
- Сегодня не понадобится. Он скоро уйдет и уже не вернется. - Я
протянул руку, она ее пожала. - Передайте мужу, что мы друзья.
Сказав это, я направился к лифту.
Попав в приют похоти, я включил свет. Я так ушел в свои мысли, что
мне было совсем не до картинок, тем более, что передо мной предстала живая
картина: Фред Дэркин на восьмифутовой постели - голова на желтой подушке и
желтая простыня до подбородка. Когда вспыхнул свет, он шевельнулся,
заморгал, сунул руку под подушку и выхватил пистолет.
- Вольно, - сказал я. - Я успел бы тебя пристрелить, пока ты чухался.
Тут больше нечем поживиться, пора сматывать удочки. Можно не спешить -
уйдешь через полчаса, и ладушки. Внизу не задерживайся и не ищи миссис
Перес, чтобы сказать ей спасибо. У них беда - прошлой ночью убили дочь, не
здесь, не в этом доме. Так что просто слиняй.
Он был уже на ногах.
- Что за чертовщина творится. Арчи? Чего же мне ждать?
- Триста монет. Не советую задавать мне вопросы, а то ведь могу и
ответить. Ступай домой и скажи жене, что крепко поработал двое суток
подряд и должен хорошо отдохнуть.
- Я одно хочу знать - меня отследят?
- Погадай на монетке. Надеюсь, что нет. Может и повезти.
- Не лучше будет тут все затереть? Мне десяти минут хватит.
- Не стоит. Если уж они доберутся до комнаты, то отпечатки не
понадобятся. Отправляйся домой и сиди тихо. Может, я позвоню тебе около
полудня. Смотри не прихвати какую-нибудь картинку.
Я вошел в лифт.
12
Когда Вульф в одиннадцать спустился из оранжереи, я за своим столом
просматривал так называемый дневной выпуск "Газетт". На первой странице
была фотография мертвой Марии Перес. На самом-то деле она не тянула на
первую страницу - не было в ней ничего интересного, кроме молодости и
красоты, но поскольку в ту ночь не убили, не ограбили и не арестовали ни
одной знаменитости, честь выпала ей.
Ее убийство оставалось загадкой. Если отбросить красоты слога,
единственные факты, которыми располагала полиция, были: 1) тело нашел в
12:35 сторож, совершавший обход Северного речного пирса в районе Сороковых
улиц; 2) убийство произошло не раньше чем за три часа до этого, а скорее,
позже; 3) ее убили выстрелом в затылок из пистолета 32-го калибра; 4)
последними ее видели живой две подружки, с которыми она отправилась в кино
и которые показали, что она встала, вышла из зала незадолго до девяти и
уже не вернулась; им она ничего не сказала: они подумали, что она пошла в
туалет; 5) ее отец и мать отказались разговаривать с репортерами. В газете
не было и малейшего намека на то, что ее смерть может иметь хоть какое-то
отношение к гибели Томаса Дж.Йигера, чье тело нашли тремя днями раньше в
яме на улице, где она проживала.
Еще утром, после того как Вульф позавтракал у себя в комнате, я
коротко рассказал ему о самом главном. Теперь, когда он уселся за свой
стол, я вручил ему "Газетт". Он посмотрел на фотографию, прочитал
сообщение, отложил газету и откинулся на спинку кресла.
- Дословно, - приказал он.
Я все пересказал, включая, конечно, и разговор с Фредом. Окончив, я
вручил ему вещественные доказательства, извлеченные из ящика в комнате
Марии.
- Этикетки от четырех бутылок шампанского, - заметил я, - могут
ввести вас в заблуждение. Я не верю и никогда не поверю, что Мария пила
шампанское. Она отклеила этикетки с пустых бутылок, которые отец и мать
приносили сверху, чтобы потом сдать.
- Кто сказал?
- Я говорю.
Он хмыкнул и принялся изучать мой улов. Тут он никогда не спешит.
Каждую бумагу он осмотрел с обеих сторон, даже объявления, пятидолларовые
билеты и выдранные страницы "Таймс". Покончив с ними, а также с
фотографиями и этикетками, он взялся за рисунки. Проглядев все - на один
ему хватило пяти секунд, на другие потребовалось с минуту, - он поднялся и
стал раскладывать их на столе рядами. Они заняли чуть ли не всю
столешницу. Я стоял и смотрел, как он разбивает их на кучки, отбирая, по
всей видимости, в каждую разные наброски с одной и той же женщины. Я пару
раз возразил, и мы с ним поспорили. В конце концов у нас получились три
кучки по четыре рисунка в каждой, пять - по три, одна - с двумя и два
отдельных наброска. Одиннадцать различных посетительниц за два года,
причем Мария едва ли зарисовала всех приходивших. До чего гостеприимным,
однако, был этот Йигер.
Я показал на одну из кучек с четырьмя набросками.
- Эту я назову, - сказал я. - Ставлю десять против одного, что не
ошибусь. Мне довелось с ней танцевать. Муж - хозяин сети ресторанов и раза
в два ее старше.
Вульф неодобрительно на меня посмотрел:
- Ты ведешь себя легкомысленно.
- Нет, сэр. Фамилия - Деланси.
- Фу. Назови-ка мне вот эту, - он показал на кучку из двух рисунков.
- Один помечен пятнадцатым апреля, другой - восьмым мая. Прошлым
воскресеньем.
- Я оставил это для вас. Вы и называйте.
- Она была здесь у нас.
- Да, сэр.
- Джулия Маги.
- Да, сэр. Тут не в легкомыслии дело - я хотел посмотреть, опознаете
ли вы ее. Если числа означают дни, когда Мария замечала свою "натуру" в
прихожей, а не когда она делала наброски, то Джулия Маги была там в
воскресенье. Или она сама его убила, или наткнулась на мертвое тело. Будь
он жив, когда она заявилась, она бы осталась там до двенадцати - в полночь
должны были прибыть закуски; понятно, она ходила туда не писать под
диктовку. К тому же будь и он, и она живы, когда явился убийца, она бы
тоже свое получила. Значит, если она его не убивала, то застала его уже
мертвым. Кстати, чтобы с этим покончить: я записал в книгу поступлений
доллар, полученный от миссис Перес в виде предварительного гонорара. Я его
взял, потому что подумал - если она нас наймет, больше шансов, что будет
молчать; как я понимаю, теперь их можно исключить из числа подозреваемых.
Родную дочь они не убивали. Я не каркаю. Мне легче признать ошибку, чем
убедиться, что Мария схлопотала за дело, пусть даже она сама
напрашивалась.
- Что она сама напрашивалась - это всего лишь предположение.
- Ага. Но мы исходим из того, что ее убило то же лицо, что и Йигера,
в противном случае нам не из чего исходить. Если так, то Мария сама должна
была на него выйти. Допустим, это Джулия Маги. Она не могла знать,
пересекая прихожую, что за ней следят через ту щелку в двери, а если и
чувствовала чей-то взгляд, то не могла знать, чей именно. Если б она
ощутила или заподозрила, как я, что за ней шпионят, открыла дверь и
обнаружила за ней Марию, она не стала бы подниматься наверх и приканчивать
Йигера из принесенного с этой целью пистолета. Значит, Мария связалась с
этим лицом лишь вчера и вряд ли пошла на это только ради острых ощущений,
ради удовольствия заявить: "Я видела, как вы пришли в воскресенье вечером,
и знаю, что вы убили мистера Йигера". Она хотела заключить сделку. Что она
сама на это напрашивалась, возможно, всего лишь предположение, и если я
его выдвигаю, так не потому, что оно мне по душе. Я бы скорее поверил, что
душой она была такой же красавицей. Уж во всяком случае, шампанского-то
она не пила.
- Ммм, - протянул Вульф.
Я указал на одну из кучек с тремя набросками.
- Это Дина. Миссис Остин Хаф. Мария умела схватить сходство. У нее и
миссис Деланси похожа.
- Я не вижу Мег Дункан.
- Правильно. Когда у нее появились фотографии, в рисунках отпала
нужда.
Он сел.
- Вызови Фреда. Когда он сможет приехать?
- Через двадцать минут.
- Вызывай.
Я набрал номер по своему телефону, Фред поднял трубку. Я сказал, что
если он доберется за девятнадцать минут, его будут ждать две вещи: 315
долларов и указания от Вульфа; он ответил, что и то и другое окажется
весьма кстати. Я доложил о разговоре Вульфу, он распорядился:
- Дозвонись до Джулии Маги, я с ней поговорю.
На это ушло немало времени. Когда я вызывал центральную
"Континентальных пластмасс", у них, похоже, возникли трудности: Джулия
Маги была секретаршей Йигера, и теперь, раз шефа не стало, телефонистка не
знала, где ее искать. В конце концов я до нее добрался, сделал Вульфу
знак, и тот поднял трубку. Я прослушал их разговор.
- Мисс Маги? Я должен увидеться с вами как можно скорее. У меня в
кабинете.
- Сейчас подумаю, - в ее голосе не чувствовалось восторга. - Я кончаю
в пять. Шесть часов вас устроит?
- Нет, дело срочное. Приезжайте немедленно.
- Разве нельзя сказать по телефону... нет, вероятно, нельзя. Хорошо,
я приеду.
- Сейчас.
- Да. Выезжаю через несколько минут.
Мы положили трубки. Вульф откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Я собрал рисунки и присоединил их к остальной коллекции Марии. Взяв из
шкафчика папку, я пометил на крышке "Йигер", сложил в нее коллекцию,
подумал, что для бумаг, которые в один прекрасный день могут фигурировать
на суде как вещественные доказательства, сейф более подходящее место, чем
шкафчик, и запер папку в сейфе. Когда Вульф открыл глаза, я подал ему на
подпись чек для Фреда Дэркина на триста пятнадцать долларов. К этому
времени наши издержки по делу Йигера приблизились к пяти сотням, мы имели
четырех клиентов, два доллара предварительного гонорара, и в придачу
чертовски вероятный шанс угодить в кутузку за чинение помех правосудию. Я
положил чек для Фреда на стол, и тут затрещал телефон. Звонила миссис
Йигер. Она интересовалась, когда я намерен сводить ее посмотреть комнату
на Восемьдесят второй улице, а также хотела сообщить, что убили дочку
управляющего этим домом, и нам с Вульфом, по ее мнению, следовало бы этим
заняться. Чтобы не ездить туда лишний раз, я бы мог совместить одно с
другим. Вы не ошибетесь, если решите, что я должен был остановить ее,
потому что у телефонов бывают отводные трубки, и кто-то мог нас
подслушивать. Я пытался ее остановить и, в конце концов, преуспел в этом,
не вешая трубки.
Тем временем появился Фред - ему открыл Фриц. Я выдал ему чек, а
Вульф - указания, которые он принял не моргнув глазом. Разница в том, как
он выслушивает Вульфа и как - меня, продиктована отнюдь не опытом. Тогда
наверху, в приюте, он получал указания только от меня, у него возникло
подозрение, что я заставляю его ходить по очень уж тонкому льду, и это
пришлось ему не по вкусу. Теперь, с Вульфом, и речи не было о подозрениях
или вкусах. Он уже давно каким-то образом вбил себе в голову, что Вульф,
если захочет, может позволить себе буквально все, так что никаким риском
тут, понятно, не пахнет. Хотел бы я на него посмотреть, если б Вульф
приказал ему отправиться в Москву следить за Хрущевым. Когда раздался
звонок, он пересел в кресло у книжных полок, а я пошел открывать.
Меня ждал сюрприз: на крыльце стояла Джулия Маги, но она была не
одна. Я вернулся в кабинет и сообщил Вульфу, что с ней Эйкен. Он наградил
меня сердитым взглядом, поджал губы и кивнул; я пошел и открыл дверь. Для
президента корпорации Эйкен был вполне вежлив. Она была всего лишь бывшей
секретаршей его бывшего руководящего вице-президента, однако он пропустил
ее вперед и проследовал за ней через прихожую в кабинет. Вульф стоя
подождал, пока они уселись - он в красное кресло, она в то, где перед тем
сидел Фред.
- Вы вызывали мисс Маги, - сказал Эйкен. - Если в деле появилось
нечто новое, вам следовало поставить меня в известность. Пока что вы
ничего мне не сообщали. Если вам нужно что-то сказать мисс Маги, я хочу
это слышать.
Вульф не сводил с него глаз.
- Во вторник вечером, мистер Эйкен, я сказал вам, что чем меньше вы
будете посвящены в мои действия, тем лучше. Но в данном случае информация
вам не повредит; я и сам почти наверняка поставил бы вас в известность
нынче же вечером. Так что ваше присутствие даже к лучшему. - Он повернул
голову: - Фред?
Фред поднялся и подошел к краю письменного стола Вульфа.
- Посмотри на мисс Маги, - приказал Вульф. Фред бросил на нее взгляд
и обратился к Вульфу:
- И смотреть не нужно.
- Ты ее узнаешь?
- Еще бы! Как не узнать - я от нее схлопотал вот это, - он показал на
щеку.
- То было во вторник вечером. А раньше ты ее видел?
- Да, сэр. Я видел ее вечером в воскресенье, когда следил за домом на
Восемьдесят второй улице. Я видел, как она вошла в этот дом через
подвальную дверь.
- Ты видел, как она вышла?
- Нет, сэр. Она могла выйти, когда я ходил звонить на угол - я ведь
звонил и докладывался каждый час, как было ведено. Или после того, как я
ушел, сняв наблюдение на ночь.
- Ты сказал Арчи во вторник, что видел ее раньше?
- Нет, сэр. Едва завидев меня, она на меня набросилась, так что было
не до того. А вот когда Арчи ее увел, я стал думать. Это была точно она, в
воскресенье. Нужно было вам рассказать, но я понимал, чем это может
кончиться. Тем, что я стану свидетелем по делу об убийстве, а вы
понимаете, чем это пахнет. Но нынче утром я решил, что обязан сказать.
Как-никак вы платили мне деньги и на меня полагались. Поэтому я пришел и
все рассказал.
- Ты твердо уверен в том, что видел, как именно эта женщина, сидящая
перед нами, мисс Маги, вошла в дом в воскресенье вечером?
- Абсолютно уверен. Иначе не стал бы специально приходить и
рассказывать. Я понимаю, во что теперь влип.
- И поделом. Выполняя мое задание, ты получил жизненно важную
информацию и скрывал ее от меня тридцать шесть часов. С тобой я разберусь
позже. Ступай в гостиную и жди.
Пока Фред шел к двери, его провожал взглядом один Вульф. Мои с
Эйкеном глаза были прикованы к Джулии Маги, а ее - к какой-то завитушке на
ковре у носков ее туфель.
Когда дверь за Фредом закрылась, Вульф произнес:
- Мисс Маги. Почему вы его убили?
- Не отвечайте, - приказал Эйкен и повернулся к Вульфу: - Вы
работаете на меня. Как вы сами сформулировали, ваша задача - приложить все
усилия для защиты репутации и интересов корпорации. Как зовут этого
человека?
- Фред Дэркин.
- Почему вы поставили его следить за тем домом в воскресенье вечером?
- По поручению одного клиента. Строго конфиденциальному.
- Слишком много у вас клиентов. Во вторник вечером вы о нем не
упоминали. Вы заявили, что не связаны никаким поручением.
- Мы говорили об убийстве Йигера, а его расследовать мне никто не
поручал. Я оказываю вам любезность, мистер Эйкен. Другие поручения, что я
выполняю, вас не касаются, поскольку не вступают в противоречие с вашим.
Почему вы убили Йигера, мисс Маги?
Эйкен, резко повернувшись, велел ей не отвечать и снова обратился к
Вульфу:
- Вы пытаетесь блефовать. Даже если Дэркин и видел, как она вошла в
дом вечером в воскресенье, это еще не показывает, что она убила Йигера.
Его, возможно, там и не было. Дэркин видел, как он вошел?
- Нет. Но другие видели. Мистер и миссис Цезарь Перес. Управляющий и
его жена. Я бы вам не советовал к ним обращаться. Они осиротели: их дочь
умерла прошлой ночью. Поскольку вы не хотите, чтобы связь между домом и
Йигером сделалась достоянием гласности, вам лучше предоставить это мне с
мистером Гудвином.
- Когда пришел Йигер? До или после мисс Маги?
- До. Он пришел около семи. Сэр, я снова оказываю вам любезность.
- Благодарить не собираюсь. Даже если Дэркин и видел, как мисс Маги
вошла, он не видел, как она вышла из дома. Уж не обвиняете ли вы ее в том,
что она убила Йигера там, в этом доме, вынесла его тело на улицу и
сбросила в яму?
- Нет. Я не обвиняю ее, я предъявляю ей факт. - Вульф задрал
подбородок. - Мистер Эйкен, не я превращаю наши отношения в конфликтные
вместо согласных - вы это делаете. Я объяснил вам во вторник вечером, что
единственный приемлемый способ оградить репутацию и интересы вашей
корпорации - положить конец полицейскому расследованию убийства, предложив
доказательное решение загадки, в котором не будет фигурировать эта
комната. Я рискну разработать и предложить такое решение только в том
случае, если буду знать, как все произошло на самом деле. Установлено, что
в воскресенье Йигер поднялся в комнату около семи вечера; резонно
предположить, что он все еще там находился, когда пришла мисс Маги. Вы
заявили, что я блефую, спрашивая, почему она его убила. Разумеется, блефую
- уловка стара как мир, греки пускали ее в ход еще две тысячи лет тому
назад, а до них - другие много раньше. Я снимаю этот вопрос и ставлю
другой. - Он повернулся: - Мисс Маги, находился ли мистер Йигер в той
комнате, когда вы вошли туда вечером в воскресенье?
Она уже какое-то время не рассматривала завитушки на ковре. Теперь
она перевела глаза с Вульфа на Эйкена, и тот перехватил ее взгляд. Она не
произнесла ни слова, но он сказал:
- Ладно, ответьте.
Она посмотрела Вульфу прямо в глаза.
- Да, он там был. Его тело. Он был мертв.
- Где оно лежало?
- На полу. На ковре.
- Вы до него не дотрагивались? Не передвигали?
- Я только дотронулась до волос, где была дырка. Он лежал на боку,
открыв рот.
- Что вы сделали?
- Ничего. Села в кресло, посидела несколько минут и ушла.
- В какое точно время вы ушли?
- Точно не скажу. Около половины десятого. Когда я вошла, было
четверть десятого.
- Йигер ждал вас в четверть десятого?
- Нет, в девять, но я опоздала на пятнадцать минут.
- Вам предстояло писать под диктовку?
- Да.
- В девять вечера в воскресенье?
- Да.
Вульф хмыкнул.
- Думаю, мисс Маги, этим можно пренебречь. Бессмысленно опровергать
ложь, несущественную для данного дела. Указывать на то, что мистер Йигер
распорядился принести в полночь икру и фазана, - даром изводить время.
Были какие-нибудь следы борьбы?
- Нет.
- Вы не заметили пистолета?
- Нет.
- Уходя, вы что-нибудь унесли из комнаты?
- Нет.
- У вас когда-нибудь был пистолет?
- Нет.
- Брали у кого-нибудь?
- Нет.
- Стреляли из пистолета?
- Нет.
- Куда вы отправились, выйдя из дома?
- К себе. Домой. На Аллейную улицу.
- Вы никому не рассказали об увиденном?
- Нет. Конечно, нет.
- И мистеру Эйкену?
- Нет.
- Значит, он до сих пор не знал, что вы ходили туда вечером в
воскресенье?
- Нет. Никто не знал.
- Вы представляете себе, что такое гипотетический вопрос?
- Разумеется.
- Я вам его задам. Во вторник вы заявили, что пришли к решению
хранить лояльность корпорации, а не мистеру Йигеру, поэтому вы его
предали. В таком случае...
- Я его не предавала. Я только подумала, что мистеру Эйкену следует
знать.
Вульф повернулся к "Вебстеру" на столике, открыл фолиант, отыскал
страницу:
- "Предать, глагол". Определение второе: "Изменить, вероломно выдать
то, что доверено, либо доверившееся лицо". - Он захлопнул том и
развернулся к столу: - Йигер, безусловно, доверился вам в расчете, что вы
промолчите про эту комнату, но вы рассказали. В таком случае - мы вступаем
в область гипотетического, - если бы вы отправились туда в воскресенье
вечером не писать под диктовку, а заниматься тем, к чему располагает
тамошний интерьер, как прикажете понимать ваше отношение в это время к
мистеру Йигеру и к мистеру Эйкену? Вы что, снова передумали и решили
хранить лояльность мистеру Йигеру?
Ее это отнюдь не обескуражило. Она не купилась.
- Мое отношение тут ни при чем. Мистер Йигер пригласил меня писать
под диктовку, я пошла. - Держалась она потрясающе. Если б я не видел ту
комнату собственными глазами, она бы, чего доброго, могла поколебать мою
уверенность. Она продолжала: - Когда вы брали меня на пушку, спросив,
почему я его убила, я и сама хотела спросить - зачем мне было его убивать?
Пошла бы я писать под диктовку, взяв с собой пистолет, чтобы его
пристрелить?
Вульф чуть заметно передернул плечами.
- Я заявил, что цель, с какой вы туда отправились, для меня
несущественна, мне не следовало возвращаться к этому вопросу. Бесполезно.
Если у вас были основания его убить, вы мне о них не расскажете.
Сомневаюсь, что вы мне вообще расскажете что-нибудь ценное. Вы говорите,
что пришли туда, увидели его мертвым и ушли.
Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, надул губы и тут же их
подобрал. Опять надул - и опять подобрал. Надул - подобрал.
Заговорил Эйкен:
- У меня тоже есть о чем спросить мисс Маги, но с этим можно
подождать. Вы еще больше запутали дело, выяснив, что его убили в той
комнате. Не думаю, чтобы его убила она, да и вы, по-моему, тоже не
думаете. Как вы теперь намерены действовать?
Никакого ответа - Вульф по-прежнему работал губами.
- Он вас не слышал, - объяснил я Эйкену. - Когда он так делает, он
никого и ничего не слышит. Нас здесь нет.
Эйкен уставился на Вульфа, потом перевел взгляд на мисс Маги. Она
опустила глаза.
Вульф открыл глаза и выпрямился.
- Мисс Маги, дайте сюда ключи. От двери в дом и от лифта.
- Вы слышали, что я сказал? - спросил Эйкен.
- Нет. Ключи, мисс Маги.
- Я сказал, что вы еще больше запутали дело! - Эйкен стукнул кулаком
по подлокотнику. - Йигер умер в той комнате! Она не убивала, у нее не было
оснований, но что, если это она? Так-то вы защищаете интересы моей
корпорации?
Вульф пропустил его слова мимо ушей:
- Ключи, мисс Маги. Они вам теперь ни к чему, а упираться вам вряд ли
пристало. Они у вас при себе?
Она открыла сумочку, ту самую, которую я открывал во вторник вечером,
когда она лежала на полу, запеленутая в покрывало, и вынула кольцо с двумя
ключами. Я подошел, взял их, осмотрел и передал Вульфу. Он опустил их в
ящик, повернулся к Эйкену и произнес:
- Какого дьявола вы оказались во главе большой процветающей
корпорации?
Президент вытаращил глаза, утратив дар речи. Вульф продолжал:
- Говорите, но не заговаривайтесь. Вы заявляете, что это я все еще
больше запутал. А что, в своем деле вы тоже ругаете подчиненных, когда они
выявляют проблемы, не ими созданные и требующие решения в интересах
процветания корпорации? Если б я не пошел на обман, мы бы не узнали, что
Йигера убили в той комнате - неважно, кто убил, мисс Маги или другое лицо,
- и я мог бы совершить роковую ошибку. Я выудил из нее это хитростью. У
меня имелись основания подозревать, что она побывала там вечером в
воскресенье, но не такие, чтобы заставить ее признаться, поэтому я и
придумал историю. Никакого клиента вечером в воскресенье у меня не было, и
не посылал я мистера Дэркина следить за домом; не мог он видеть, как она
входит. Но теперь, когда я знаю, что она-таки вошла в дом, а Йигер был там
убит...
- Хитрый шельмец! - Эйкен вскочил на ноги. - Где бумага, что я
подписал? Дайте ее!
- Вздор, - Вульф не соизволил поднять голову и взглянуть на него.
Поберег энергию. - Сядьте. Вы меня наняли, но не вам отстранять меня от
этого дела. Я уже ходил по скользким камням, утаивая информацию; теперь,
когда я знаю, что Йигера убили в той самой комнате и видели там его тело,
я не только подставил себя под удар, я серьезно скомпрометирован. Вам
лично ничего не грозит, а мне многое. Будь я человек осторожный, я бы в
эту самую минуту говорил по телефону с мистером Кремером из полиции. Чем
рискуете _в_ы_? Репутацией своей проклятой корпорации. Фу. Сядьте и
расскажите, где вы находились вчера вечером с девяти до полуночи.
Эйкен был вне себя от бешенства. У него играли желваки, сбоку на шее
дергалась жила.
- Не ваше собачье дело, где я был вчера вечером, - сказал он сквозь
зубы. - Предупреждаю, Вульф, вы затеяли опасную игру. Вы врете, утверждая,
что Дэркин не следил в воскресенье за домом. Иначе откуда вам было знать,
что мисс Маги там побывала? Мне вы так и не сказали, как разузнали про
комнату. И у вас имелись ключи. Уж не поднялся ли Дэркин после того, как
ушла мисс Маги, не нашел ли тело Йигера, не вытащил ли его на улицу и не
сбросил ли в ту яму? Думаю, так оно и было. А теперь вы шантажируете меня
и мою корпорацию, если называть вещи своими именами. Ладно, во вторник
вечером вы держали все козыри, они и сейчас у вас, но я вас предупреждаю.
- Благодарю, - вежливо парировал Вульф и обратился к мисс Маги: - А
где вы находились вчера вечером с девяти до полуночи?
- Не смейте отвечать, - приказал ей Эйкен. - Не отвечайте ни на один
вопрос. Мы уходим. Можете ответить мне, только не здесь. Идемте.
Она взглянула на него, потом на Вульфа, потом опять на него.
- Но, мистер Эйкен, я не могу не ответить! На _э_т_о_т_ вопрос я
обязана ответить! Я же вам говорила, что, по-моему, из-за этого он меня и
вызвал - из-за этой девочки, Марии Перес. - И "Мария", и "Перес" она
выговаривала не так, как они. - Поэтому он и спрашивает, где я была вчера
вечером. - Она повернулась к Вульфу: - Я никогда ее не видала и не слыхала
о ней, пока не прочитала утром в газете. Я не убивала мистера Йигера, и ее
я тоже не убивала. Я ничего про нее не знаю. Вчера я обедала у друзей и
провела с ними весь вечер. Там были еще гости, мы разошлись после
полуночи. Их фамилия Куинн, они живут на Восточной Одиннадцатой, дом
девяносто восемь. Я должна была рассказать, мистер Эйкен. Я и так в
трудном положении, а уж... я не могла не сказать.
Он уставился на Вульфа и спросил:
- Как с этой девушкой?
Вульф покачал головой:
- Раз я вру, стоит ли спрашивать?
На этой ноте все и кончилось. Много раз клиенты уходили из этого
кабинета в бешенстве, раздраженными или обиженными, но такого сварливого,
как Эйкен, мне не доводилось встречать. Впрочем, должен признать,
сварливого не без оснований. Как он заметил, Вульф держал все козыри, а
президенту привычно держать козыри самому. Уходя с Джулией Маги, он забыл
о хороших манерах, вышел в дверь и проследовал через прихожую к парадному,
оставив ее позади; когда я потянулся и снял с вешалки его фетровую шляпу,
он вырвал ее у меня из рук. Мисс Маги ожидали тяжелые полчаса. Я
возвратился в кабинет и сказал Вульфу:
- Хорошо, что когда корпорация платит деньги, чеки подписывает не
президент. Приведись ему подписывать чек _д_л_я _в_а_с_, его бы хватил
паралич.
- Вот именно - для меня. Сам видишь, мы никогда еще не бывали так
близки к катастрофе. И к позору.
- Да, сэр.
- Нам категорически необходимо найти убийцу раньше, чем Кремер найдет
эту комнату.
- Да, сэр.
- Мистер и миссис Пересы продержатся?
- Да, сэр.
- Вели Фрицу поставить к ленчу прибор для Фреда. Потом вызови Саула и
Орри. Сюда, к половине третьего. Если они обещали быть в другом месте, я
сам с ними поговорю. Я должен их видеть сегодня.
- Да, сэр. - Я повернулся.
- Постой. Эта женщина - я говорю о Мег Дункан - предположительно
вчера вечером находилась в театре?
- Предположительно. Могу проверить.
- До какого часа?
- Спектакль заканчивается без десяти одиннадцать; ей еще нужно
переодеться. Если она договаривалась встретиться с Марией Перес в половине
двенадцатого, то как раз успевала без особой спешки. Я ничего не упустил?
- Нет. Приходится учитывать все вероятности. Указания получишь после
того, как свяжешься с Саулом и Орри.
Я пошел на кухню предупредить Фрица.
13
Позвольте представить мистера Саула Пензера и мистера Орри Кэтера.
Мистер Пензер - тот, кто сидит в красном кожаном кресле. Поглядеть на него
- большой нос, маленькие, глубоко посаженные глазки, волосы всегда
растрепаны - ничего особенного. Многие так его и воспринимали, но после
жалели об этом. Настоящий оперативник должен быть докой во многих смыслах,
и во всех этих разных смыслах Саул самый лучший. У мистера Кэтера - он
сидит в желтом кресле слева от Саула - тоже обманчивая внешность. Он и в
самом деле красив на вид, но не умен, а ведь мог бы и поумнеть, когда б не
носился так с собственной персоной. Если судить о человеке по
одному-единственному жесту и можно выбрать, по какому, советую посмотреть
на него перед зеркалом. Орри я перед зеркалом видел. С мистером Фредом
Дэркином - он сидит рядом с Орри - вы уже знакомы.
Мы - Вульф, Фред и я - только что встали из-за стола и прошли в
кабинет, где нас ожидали Саул и Орри. За ленчем я ломал голову над тем,
какое задание даст им Вульф в свете указаний, полученных от него мною. Со
мной дело дошло до того, что гонорар отодвинулся на второй план, а на
первый выступила проблема, как выбраться из тупика, в котором мы
оказались. Отдавая должное талантам и умению этой троицы, я не представлял
себе, каким образом их можно использовать для решения нашей проблемы.
Поэтому я хотел послушать инструктаж, но, когда подошел к своему креслу и
развернул его, Вульф заметил:
- Арчи, ты нам не понадобишься. Тебе указания даны.
Я все-таки сел:
- Может, подскажу кое-какие детали?
- Нет. Принимайся лучше за дело.
Я встал и вышел. Конечно, у меня были возражения по существу, и не
одно: например, я мог бы сказать, что имею право знать, каковы мои шансы
спать этой ночью в своей постели, но, возможно, сценарий (если у него
таковой имелся) не предусматривал, чтобы Саул, Фред и Орри знали, как нам
плохо. Поэтому я бодро и весело проследовал в прихожую, закрыв за собою
дверь.
По телефону я договорился с актрисой о встрече, но точного времени не
назначил - где-то между тремя и четырьмя часами. В пять минут четвертого я
вошел в холл "Балфура", что на Мэдисон-авеню, в районе Шестидесятых улиц,
назвал портье свое имя и сказал, что меня ждет мисс Мет Дункан. Он
понимающе на меня глянул и осведомился:
- Как поживает толстяк?
- Повернитесь. У меня плохая память на лица, но хорошая - на спины, -
ответил я.
- Мою вы бы все равно не запомнили. Я тогда подрабатывал в
"Черчилле". У мисс Дункан что-то пропало?
- Пока жду - отвечаю, - сказал я. - Мистер Вульф поживает прекрасно,
спасибо. Мисс Дункан хватилась своего кастета из чистого золота и думает,
что это вы его позаимствовали.
Он ухмыльнулся.
- С вами поговорить одно удовольствие. Кастет можете взять на
обратном пути. Двенадцатый этаж, номер 12-Д.
Я поднялся на лифте, прошел в конец коридора к 12-Д и нажал на
кнопку. Через полминуты дверь приоткрылась, и чей-то голос спросил, кто
там. Я назвался, дверь распахнулась, и телохранительница с квадратной
челюстью наградила меня неприязненным взглядом.
- У мисс Дункан болит голова, - произнесла она голосом, хорошо
сочетающимся с челюстью и взглядом. - Не могли бы вы сказать, что...
- Майк! - донесся голос откуда-то из глубин. - Это мистер Гудвин?
- Да! Говорит, он самый!
- Так пусть проходит!
Мужчине трудно не чувствовать себя не в своей тарелке, когда среди
бела дня он является на деловое свидание к молодой женщине, а его проводят
в покои, где на окнах опущены жалюзи, хозяйка лежит в постели в
соответствующем одеянии и, как только закрывается дверь, приглашающим
жестом похлопывает по краю постели и произносит:
- Да не болит у меня голова, садитесь поближе.
Даже будь вы уверены, что способны держать ситуацию под контролем...
но в том-то и беда: вы невольно чувствуете, что в такой ситуации контроль
- не совсем то, чего с полным правом ждет от вас мужская половина
человечества, не говоря уже о женской.
У кровати стоял стул, я на него опустился. Не успел я присесть, как
она спросила, принес ли я сигаретницу.
- Нет, - ответил я, - но она по-прежнему в сейфе, а это уже кое-что.
Мистер Вульф прислал меня задать вам один вопрос. Где вы находились вчера
вечером с девяти до полуночи?
Бели б она стояла или даже сидела, она бы снова на меня набросилась -
так у нее сверкнули глаза. Причем она не играла, все было искренне.
- Жаль, что не выцарапала вам глаза, - заметила она.
- Слышал, это вы уже говорили. Но я не для того пришел со своим
вопросом, чтобы снова услышать то же самое. Если вы заглядывали в газету,
могли бы обратить внимание, что вчера вечером была убита девушка по имени
Мария Перес.
- Обратила.
- А проживала она в доме сто пятьдесят шесть на Западной Восемьдесят
второй улице, верно?
- Да.
- Так где вы были?
- Сами знаете где. В театре. Работала.
- До без десяти одиннадцать. Затем переодевались. А потом?
Она улыбнулась.
- Не понимаю, почему я сказала про невыцарапанные глаза. Вернее,
напротив, понимаю. Сжать меня так, что ребра затрещали, а потом - ну прямо
рыба вареная. Или камень какой.
- Вообще-то не то и не другое. Всего лишь сыщик на задании. Я и
сейчас на задании. Куда вы отправились, когда ушли из театра?
- Пришла домой и легла спать. Вот сюда, - она похлопала по постели.
Брукс Аткинсон с большой похвалой отозвался в "Таймс" о ее жестикуляции. -
Обычно я захожу куда-нибудь перекусить, но вчера сильно устала.
- Вы видели Марию Перес? Никогда не сталкивалась с ней в той прихожей
в подвале?
- Нет.
- Прошу прощения, я сдвоил вопрос. Вы когда-нибудь ее видели или с
ней говорили?
- Нет.
Я кивнул.
- Вы, само собой, и не могли сказать ничего другого, раз считаете,
что ложь может сойти вам с рук. Но вам, может, еще придется отказаться от
собственных слов. Вот как обстоят дала. Полиция еще не успела добраться до
комнаты. Они еще не связали Йигера с тем домом; мистер Вульф надеется, что
и не свяжут, а почему - это вам знать необязательно. Он считает, что лицо,
убившее Йигера, убило и Марию Перес, и я тоже так считаю. Он хочет найти
убийцу и распутать преступление таким образом, чтобы не всплыла правда о
комнате. Если ему это удастся, вам не придется выступать перед присяжными
и опознавать свою сигаретницу. Однако это может удаться ему лишь в том
случае, если он раздобудет нужные факты, и раздобудет их быстро.
Я встал, подошел к постели и сел на то место, по которому она
похлопала.
- Взять хотя бы вас. Нам не нужны факты вроде того, где вы были
вечером в воскресенье. У нас нет ни людей, ни времени заниматься проверкой
алиби. И о прошлой-то ночи я спросил только для затравки. Алиби у вас
слабое и не стало бы сильным, даже если б вы заявили, что завалились с
приятелем в "Сарди" съесть по бифштексу. Приятели могут соврать, как и
официанты.
- В воскресенье вечером я была на благотворительном спектакле в
театре "Маджестик".
- Потребовалась бы основательная проверка, чтобы убедить меня в том,
что вы никуда оттуда не отлучались, если б у меня были серьезные основания
считать вас убийцей Йигера - заметьте, я не утверждаю, что вы его не
убивали. Алиби, слабое или сильное, не из тех фактов, какие мне нужно от
вас получить. Вы заявляете, что никогда не видели Марию Перес и не
говорили с ней. Вчера ночью ее мать вызвала меня по телефону, я приехал,
обыскал ее комнату и нашел в ящике под фальшивым дном тайник с бумагами.
Среди них были три ваши фотографии. Еще там лежали деньги, пятидолларовые
билеты, которые она прятала от родителей. Я с вами откровенен, мисс
Дункан; я ведь сказал, что мистер Вульф предпочел бы закрыть дело так,
чтобы полиция не узнала ни про комнату, ни про тех, кто там бывал. Но если
она все-таки узнает, помимо нас, - берегитесь. Не говоря о том, что вы
обманули мистера и миссис Перес и меня, не говоря о сигаретнице, вдруг
ваши отпечатки пальцев будут обнаружены на этих пятидолларовых бумажках -
что тогда?
Прихоть случая в чистом виде! Хотелось бы сказать, что меня осенило и
я на этом сыграл, но стоит начать приукрашивать эти мои отчеты - и кто
знает, куда меня занесет. Я просто сидел и трепал языком. Допустим, у Мег
Дункан было что-то помимо того факта (с ее слов), что из театра она пошла
прямо домой, так я хотел, если получится, заставить ее проболтаться. По
чистой случайности я из упомянул, что фотографии были из газеты и
журналов, и, напротив, заговорил о деньгах.
Как бы там ни было, я попал в яблочко. Она вцепилась мне в колено
одной из своих выразительных рук и воскликнула:
- Господи, бумажные деньги. На них остаются отпечатки?
- Конечно.
- Где они?
- В сейфе в кабинете мистера Вульфа. Как и фотографии.
- Я дала ей одну, а вы говорите - три.
- Две другие из журналов. Когда вы ей ее дали?
- Я... нет, не помню. Я их столько...
Моя левая рука скользнула поверх одеяла и легла ей на ногу, выше
колена, пальцы сами собой приняли форму округлости, что оказалась под
ними. Если бы я приказал руке так себя вести, это, понятно, было бы с моей
стороны ошибкой, но я не приказывал. Руку я не виню - она просто
воспользовалась возможностью, которой не пренебрегла бы любая резвая
мужская рука. Реакция, однако, была куда более быстрой и всеобъемлющей,
чем можно было рассчитывать. Когда на эту женщину находило, она не теряла
времени даром. Она рванулась с подушки, я рванулся навстречу, видимо
ожидая атаки ногтями, но она обхватила меня за шею и повалила на себя. Я
очутился на ней, от талии и выше, уткнувшись в подушку. Она покусывала
меня сбоку за шею, не всерьез, а играючи.
Время, место и девушка - роскошное сочетание, но тут требуются все
три слагаемых. Место было подходящее, а вот время - нет, поскольку меня
ждали другие дела; к тому же я сомневался, что девушка действовала из
чистых побуждений. Сигаретница, фотография и какие-то пятидолларовые
бумажки интересовали ее больше, чем моя персона. И вообще, мне не
нравится, когда на меня жмут. Поэтому я просунул ладонь между ее лицом и
своей шеей, вдавил ее голову в подушку, одновременно подняв собственную, и
накрыл ей лицо углами подушки, слегка ее придушив. Секунд десять она еще
трепыхалась и лягалась, потом успокоилась. Я спустил ноги на пол, встал,
убрал руки и отступил от постели.
- Когда вы дали ей фотографию? - повторил я.
Она ловила ртом воздух, а отдышавшись, сказала:
- Черт бы вас взял, вы дали волю рукам!
- Ага. Думаете, начну извиняться? А сами похлопали по постели, где
мне сесть, да еще в прозрачной комбинашке? И ведь прекрасно знаете, что
через нее кое-что просвечивает. Не очень-то умно пытаться отвлечь меня от
дела, в котором вы заинтересованы не меньше моего.
Я уселся на стул.
- Послушайте, мисс Дункан. Для вас единственная возможность выйти
сухой из воды - помочь Ниро Вульфу распутать убийство, времени у нас в
обрез. Может, и одного дня не будет. Я хочу выяснить про фотографии и
пятидолларовые бумажки.
Она совсем отдышалась и натянула одеяло до подбородка.
- Вы и в самом деле дали волю рукам, - повторила она.
- Условный рефлекс. И не рукам, а руке. Когда вы дали ей фотографию?
- Давно. Около года тому назад. Однажды в субботу на дневном
спектакле она передала мне в уборную записку, а в ней сообщила, что видела
меня в своем доме, и попросила три билета на следующую субботу - ей
хотелось сводить в театр подружек. Внизу, под именем, стоял адрес. Тот
самый... Я велела ее привести и глазам своим не поверила. Такую красоту я
видела впервые. Я подумала - она тоже... она бывала...
Я понимающе кивнул:
- Что она посещала ту комнату. Я этого не думаю.
- Я тоже, поговорив с ней. Она сказала, что видела меня в прихожей -
два раза, сказала она, - и узнала по фотографиям. Она заявила, что никому
ничего не рассказывала и не расскажет, я дала ей фотографию с автографом и
три билета. То было в июне, а в июле мы на месяц закрылись на летние
каникулы, а в августе она опять ко мне пришла. Она выглядела еще красивее,
глаза отказывались верить. Ей снова были нужны три билета, я сказала, что
пошлю по почте, и тут-то она заявила мне, что решила брать деньги за
молчание. Так прямо и сказала: за молчание. По пять долларов в месяц. Мне
было велено отправлять деньги по первым числам на почтовое отделение, что
на Восемьдесят третьей улице, у станции "Планетарий". Вы ее видели?
- Да.
- И не удивляетесь?
- Нет. Я давно отвык удивляться, после первых двух лет работы
сыщиком.
- А я вот удивилась. Такая прекрасная, гордая девушка. И я,
конечно... в общем, решила, что это только начало. С того раза я все время
ждала, что она опять придет ко мне и скажет, что пяти долларов в месяц
мало, но она так и не пришла.
- Больше вы ее не видели?
- Нет, но она меня видела. Она тогда рассказала, что придумала:
услышав, как открывается дверь с улицы, она гасила у себя свет и оставляла
в двери щелку. Когда я потом туда приходила и шла через прихожую, я сама
видела эту щелку в притворенной двери. У меня возникло такое чувство - не
знаю почему, - меня возбуждало, что она следит за мной из темноты.
Она похлопала по постели:
- Сядьте сюда.
Я встал:
- Нет, мэм. Когда вы вот так натягиваете одеяло, удержаться еще
трудней - я-то знаю, что под ним. Меня ждут дела. Сколько всего
пятидолларовых бумажек вы ей послали?
- Не считала. Она приходила в августе, значит, первые деньги я
отправила первого сентября, а потом каждый месяц.
Одеяло соскользнуло.
- Включая май? Двенадцать дней тому назад?
- Да.
- Получается девять. Все они в сейфе у мистера Вульфа. Я обещал
миссис Перес когда-нибудь их вернуть, но раз это плата за молчание, вы
имеете на них полное право.
Я шагнул к постели, вытянул руку, обхватил пальцами ее ногу и нежно
пожал.
- Видите? Условный рефлекс. Пойду-ка я лучше.
Я повернулся и вышел из комнаты, а когда достиг прихожей, откуда-то
появилась телохранительница Майк, которая, впрочем, и не подумала открыть
мне дверь. В холле внизу я остановился, чтобы сказать портье:
- Можете не волноваться. Пропажа отыскалась в шкатулке для
драгоценностей - горничная решила, что это серьги.
С привратниками следует поддерживать добрые отношения - это себя
окупает. Когда я вышел на улицу, мои часы показывали 15:40, значит, Вульф
должен был сидеть в кабинете. Я нашел телефонную будку в том же квартале и
позвонил.
- Да? - раздался в трубке его голос. Не желает он отвечать на звонки
как положено.
- Это я. Говорю из автомата на Мэдисон-авеню. Деньги, добытые
шантажом, возвращаются обратно, так что бумажки принадлежат Мег Дункан.
Мария Перес застукала ее в прихожей с год назад, встретилась с ней и
девять месяцев вымогала деньги, по пять монет в месяц. Одна из крупнейших
операций в криминальной истории. Вчера вечером Мег Дункан работала, из
театра пошла прямо домой и легла спать. Постель видел и на ней сидел.
Вероятно, так и было - скажем, на девяносто пять процентов. Отсюда до
особняка Йигера около восьми минут. Может, сперва зайти туда?
- Нет. Звонила миссис Йигер, я сказал, что ты будешь от пяти до
шести. Она думает, что ты сведешь ее поглядеть на комнату. Сам
выкручивайся.
- Попробую! Когда я заходил утром, вы сказали, что, может, захотите
направить меня к Саулу, Фреду или Орри.
- Я считал, что это может понадобиться, но нет. Действуй.
Выйдя к обочине ловить такси, я размышлял о деловом здравом смысле и
изящных чувствах Марии. Если вам случится иметь подписанную фотографию
человека, у которого вы вымогаете деньги за молчание, вы ее не храните. На
фотографии, конечно же, стояло "С лучшими пожеланиями", "Всего самого
доброго" или что-нибудь в том же духе, но после того, как дарительница
превратилась в жертву, держать ее автограф стало негоже.
14
Ни с мистером, ни с миссис Остин Хаф я не договаривался о встрече,
во-первых, потому, что не знал, когда закончу с Мег Дункан, а во-вторых,
хотелось бы поговорить с кем-то из них, неважно с кем именно, с глазу на
глаз. Вот почему, нажимая на кнопку звонка в вестибюле номера 64 по
Райской улице, я не знал, будет ли кто дома. Кто-то был. Замок щелкнул, я
открыл дверь, вошел и поднялся по лестнице. Меня не ждали в дверях
квартиры, как в прошлый раз, - он стоял у конца второго пролета. Когда я
добрался до площадки, он отступил на шаг. Он не обрадовался моему приходу.
- Снова я, - произнес я вежливо. - Нашли вчера жену?
- Что вам надо? - осведомился он.
- Ничего особенного. Задать пару вопросов. Тут кое-что произошло, и
это несколько осложняет дело. Вы, скорее всего, знаете - убита девушка,
которую звали Мария Перес.
- Нет. Я сегодня не выходил из дома и не читал газеты. Кто эта Мария
Перес?
- Кто _б_ы_л_а_. А по радио не слыхали?
- Я не включал приемника. Так кто она была?
- Она была дочерью человека, с которым вы говорили, когда ходили в
тот дом на Восемьдесят вторую улицу. Ее тело нашли вчера ночью на Северном
речном пирсе. Убита выстрелом между девятью вечера и полуночью. Мистер
Вульф хотел бы знать, где вы провели вчерашний вечер. И жена тоже.
- Ни... себе! - сказал он.
У меня глаза полезли на лоб. Он позаимствовал выражение не у Роберта
Браунинга, это уж точно, хотя какой-нибудь драматург-елизаветинец вполне
мог позволить себе такой оборотик. В елизаветинцах я не силен. Впрочем,
откуда бы он это ни почерпнул, передо мной был совсем другой Остин Хаф, не
тот, кого я вчера жалел, и дело было не только в словечке, но в лице и
всей его повадке. Этот Хаф не просил о милости.
- Стало быть, - заметил он, - вы хотите знать, как жена провела
вчерашний вечер? Лучше сами ее спросите. Идемте.
Он повернулся и двинулся по коридору, я пошел следом. Дверь в
квартиру была открыта. Передней не было. Небольшая комната была обставлена
как гостиная, но стен не было видно из-за книг. Он подошел к двери в
противоположной стене, открыл и знаком предложил мне войти. Сделав пару
шагов, я остановился как вкопанный.
Он ее прикончил. Не нужно спешить с выводами, как оно нередко бывает,
но второй раз за один и тот же день я застал молодую женщину в постели,
только теперь она была целиком накрыта, даже с головой. И не одеялом -
простой белой простыней, под которой вырисовывались ее формы. Когда мы
вошли, она не шелохнулась. Труп трупом. Я стоял и смотрел, но Хаф, обойдя
меня, заговорил:
- Дина, это Арчи Гудвин. Вчера вечером убили девушку. - Он повернулся
ко мне: - Как ее звали?
- Мария Перес.
Он снова обратился к жене:
- Мария Перес. Она жила в том доме. Гудвин хочет знать, чем ты
занималась вчера вечером с девяти до полуночи, и я подумал - расскажи-ка
ты лучше ему сама. Вчера он видел тебя там, в том доме, так почему бы ему
не посмотреть на тебя сегодня?
Из-под простыни донеслось бормотание, которое я бы не признал за ее
голос:
- Нет, Остин, не хочу.
- Захочешь как миленькая. Не начинай все сначала. - Он стоял в двух
шагах от кровати. Он их сделал, взял простыню за верхний край и стянул
вниз.
Видал я трупы и покрасивее. Правая сторона лица была у нее отнюдь не
в порядке, но ...
