Рекс Стаут. Красная коробка
страница №6
...нкретный мотив для совершения Бойденом самоубийства, то яне знаю.
- А вы думаете, что он совершил его?
Она нахмурилась.
- Я не знаю, что думать. Если я подумала бы о самоубийстве, это только
потому, что еще труднее поверить, что был кто-то, кто убил его.
Я начал вздыхать, затем посмотрел на всех.
- Конечно, вы все знаете, что Мак-Нэр умер в кабинете Ниро Вулфа. Вы
знаете, что Вулф и я были там, и, естественно, вы знаете, о чем он
рассказывал нам и как себя чувствовал, я не знаю, насколько старательно
полиция делает свои умозаключения, но мистер Вулф гордится своими выводами.
Он уже сделал один или два относительно этого случая, и первый вывод
заключается в том, что Мак-Нэр не убивал себя. Самоубийство исключено.
Поэтому, если у вас есть надежда, что эта версия будет принята, то
откажитесь от нее. Подумайте снова.
Перрен Геберт вытянул руку, чтобы раздавить в пепельнице сигарету.
- Что касается меня, - сказал он, - я не чувствую себя обязанным
думать... Я сделал уже одно предположение, чтобы быть любезным. Может быть,
вы расскажете нам, почему это не было самоубийством?
Дадли Фрост начал каркать:
- Не обращайте на него внимания, Каллида... Не замечайте его. Я
отказываюсь говорить с ним.
Он достал бутылку виски.
- Если бы вы спросили меня, - сказал я, - то я мог бы ответить даже
более оскорбительно и все же надеяться попасть на небо. Например, я мог бы
сказать, что вы просто надутый индюк, коль утверждаете, что принимали меня в
своем доме. Это же не ваш дом, а дом вашей дочери, если только она не отдала
его вам...
Справа от меня послышался вздох изумления нашего клиента, а рот миссис
Фрост открылся, но я продолжал, стараясь опередить переполох.
- Я просто хочу показать вам, как я могу оскорбить, если займусь этим.
Какого же рода простофилями мы, по вашему мнению, являемся. Даже полисмены
не такие уж тупые, как вы, по-видимому, думаете. Пора, господа, ущипнуть
себя и проснуться. Бойден Мак-Нэр убит, а Элен Фрост оказалась достаточно
привязана к нему, чтобы пожелать узнать, кто сделал это, и достаточно
сообразительна, чтобы привлечь правильного человека для этой работы, и имеет
достаточно денег, чтобы заплатить ему... Она ваша дочь, и племянница, и
кузина, и почти невеста. Она приводит меня сюда. Мне уже достаточно
известно, чтобы понять, что у вас есть жизненно важная информация, которую
вы не хотите выдать, и вы знаете об этом. И послушайте детский лепет,
которым вы меня угощаете!.. У Мак-Нэра болела голова, поэтому он пошел в
контору Ниро Вулфа, чтобы отравиться! Вы могли бы, по крайней мере, быть
вежливыми и прямо сказать мне, что отказываетесь обсуждать этот вопрос,
потому что вы не намерены быть вовлеченными в это дело - если это возможно.
Но нет - пытаетесь запутать нас. - Я указал карандашом на длинный тонкий нос
Перрена. - Например, вы! Было ли вам известно, что Дадли Фрост может сказать
нам, где находится красная коробка?
Я сосредоточил свой взгляд на Геберте, но миссис Фрост была почти на
линии взгляда, она сидела немного левее, чем он, поэтому я мельком видел и
ее.
Геберт сразу клюнул. Он быстро повернул голову, взглянул на Дадли
Фроста, потом на меня. Миссис Фрост тоже дернулась, взглянула на Геберта,
потом успокоилась. Дадли Фрост зашипел на меня:
- Что это? Какая красная коробка? Это идиотская штука в завещания
Мак-Нэра7 Черт побери, вы тоже обезумели? Вы осмеливаетесь...
Я ухмыльнулся.
- Остановитесь. Я просто сказал, что вы могли бы. Да, та вещь, которую
Мак-Нэр оставил Вулфу в своем завещании. Она у вас?
Он повернулся к своему сыну и прорычал:
- Я отказываюсь говорить с ним.
- Ладно. Но дело в том, что я ваш друг. Я только предупреждаю вас. Вам
известно, что можно обратиться к районному прокурору, чтобы заставить вас
дать ответ о состоянии вашего брата? Слышали вы когда-нибудь о приказе на
обыск? Я полагаю, когда полисмены пришли сегодня днем с таким приказом в
вашу квартиру, там была горничная, чтобы впустить их. Она вам позвонила? И,
конечно, во время поисков коробки у них была возможность взглянуть на все,
что могло бы подвернуться... Или, может быть, они еще не добрались туда,
может быть, они еще едут туда сейчас... И не браните вашу горничную, она не
может не впустить...
Дадли Фрост вскочил на ноги.
- Они не могли бы... Это было бы грубое нарушение закона...
- Несомненно, это было бы. Я не говорю, что они уже сделали это. Я
просто сообщаю вам, что в случае убийства они сделают любую вещь.
Дадли Фрост пошел через комнату.
- Пойдем, Лу... ей-Богу! Мы посмотрим...
- Но, папа, я не...
- Пойдем, я говорю! Разве ты не мой сын? Спасибо за напитки, Каллида,
дайте мне знать, если что-нибудь понадобится. Лу, черт возьми, идем. Элен,
моя дорогая, вы дурочка, я всегда говорил это. Лу!
Луэлин остановился, сказал что-то негромко Элен, кивнул своей тетке и,
не обращая внимания на Геберта, поспешил за своим отцом, чтобы помочь
защищать свой дом. Послышался шум шагов из прихожей и звук открываемой и
закрываемой двери.
Миссис Фрост встала и посмотрела на свою дочь. Она заговорила с ней
спокойно.
- Это страшно, Элен, что они придут... и как раз теперь, как раз, когда
вы скоро будете самостоятельной женщиной и будете готовы начать жизнь так,
как вы хотите. Я знаю, чем Бойд был для вас, он много значил и для меня
тоже. В настоящий момент вы восстановлены против меня, но время заставит вас
забыть об этом - вы поймете, что я считала более разумным умерить ваше
чувство к нему. Я думала, так будет лучше; вы девушка, а девушки должны
тянуться к молодости... Элен, мое дорогое дитя... - Она склонилась я
коснулась плеча своей дочери, коснулась ее волос и снова выпрямилась. - У
вас сильные порывы, как у вашего отца, и иногда вы не справляетесь с ними. Я
не согласна с Перреном, он издевается и говорит, что вы покупаете мщение.
Перрен любит издеваться, это его любимая поза, он обычно называет ее
сардонической, но вы знаете его. Я думаю, что порыв, который вас заставил
нанять этого детектива, был великодушным. Конечно, у меня есть все основания
для того, чтобы знать, что вы великодушны. - Ее голос все еще оставался
тихим, но он звенел, в нем послышались нотки металла. - Я ваша мать, и я не
верю, что вы действительно хотите приводить сюда людей, которые говорят мне,
что я отказываюсь обсуждать этот вопрос потому, что я не хочу быть
замешанной. Я сожалею, что была резка с вами сегодня по телефону, но у меня
нервы не в порядке. Здесь были полисмены, а вы уехали, создавая нам еще
больше хлопот без всякой разумной цели... Разве вы не понимаете это? Мелкие
оскорбления и обиды вашей собственной семье нисколько не помогут. Я думаю,
вы за двадцать один год поняли, что можете положиться на меня, и мне
хотелось бы чувствовать, что я могу положиться на вас тоже...
Элен Фрост встала. Видя ее совершенно побелевшее лицо и скривившийся
рот, я понял, что ей плохо, и хотел было вмешаться, но решил промолчать. Она
стояла прямо, ее руки, сжатые в кулаки, были опущены, а глаза потемнели от
волнения, но они смело смотрели на миссис Фрост, вот почему я не заговорил.
Геберт сделал пару шагов к ней и остановился. Она сказала:
- Вы можете положиться на меня, мама. Но может положиться и дядя Бойд.
Это правильно, не так ли?..
Она посмотрела на меня и сказала забавным голосом, как ребенок:
- Не оскорбляйте мою маму, мистер Гудвин.
Затем она круто повернулась и выбежала, не замечая нас. Удрала от всего
этого дела. Она вышла через дверь направо, не в прихожую, и закрыла за собой
дверь.
Перрен пожал плечами и засунул руки в карманы.
Миссис Фрост, прикусив нижнюю губу, посмотрела на него, а затем на
дверь, за которой скрылась ее дочь.
Я бодро сказал:
- Я не думаю, что она уволила меня. Я это так не воспринимаю. А вы как
думаете?
Геберт слабо улыбнулся мне и спросил:
- Вы сейчас уходите, нет?
- Может быть, - я все еще держал открытой свою записную книжку, - вы,
господа, могли бы понять, что мы имеем в виду дело. Мы не просто
забавляемся, мы зарабатываем этим на жизнь. Я не верю, что вы можете
отговорить ее. Это место принадлежит ей. Но я готов принять отказ прямо сию
минуту: пойдемте в ее спальню или туда, куда она пошла, и спросим, уволен ли
я? - Я направил свой взгляд на миссис Фрост. - Или поговорим немного прямо
здесь. Вы знаете, они могли бы найти красную коробку, да при этом еще в доме
Мак-Нэра. Как бы вам это понравилось?
Миссис Фрост сказала:
- Глупые, бессмысленные штучки.
- Да, конечно, но думаю, это не так. Свели счеты. Если бы вы уволили
меня, инспектор Кремер послал бы меня назад сюда с кем-нибудь, если бы Вулф
попросил его это сделать, а вы не сможете царапать копов, потому что они
чувствительные и лишь стали бы еще подозрительнее. Сейчас они фактически не
подозрительны, они просто думают, что вы скрываете что-то, потому что люди,
подобные вам, не хотят никакой гласности, за исключением светской хроники и
папиросной рекламы. Например, они считают, что вы знаете, где находится
красная коробка. Вам известно, наверное, что она считается собственностью
Ниро Вулфа; Мак-Нэр оставил ее ему. Мы действительно хотели иметь ее просто
из любопытства.
Геберт вежливо выслушал меня, повернулся к миссис Фрост и улыбнулся ей.
- Вы видите, Каллида, этот парень действительно верит, что мы могли бы
сообщить ему что-то. Полиции тоже. Единственный способ отделаться от них -
это ублажать их. Почему бы не сообщить им что-нибудь...
Он сделал широкий, обобщающий жест.
- Да, все подряд.
Она неодобрительно покачала головой.
- Здесь не над чем шутить. Тем более так, как вы.
- Я и не собираюсь шутить. Им нужна информация о Бойде, и, несомненно,
у вас она есть, множество сведений. - Он посмотрел на меня. - Вы
стенографируете в своей книжке? Хорошо... Запишите: Мак-Нэр обожал устрицы,
он предпочитал яблочную настойку коньяку. Его жена умерла при родах, потому
что он непременно хотел быть художником, и был слишком беден, чтобы
обеспечить должный уход за ней. Ну как, Каллида? Но этот парень хочет
фактов!.. Эдвин Фрост однажды заплатил Мак-Нэру две тысячи франков (в то
время четыреста долларов) за одну из его картин, а на следующий день отдал
ее цветочнице за фиалку - не за пучок, а за одну. Мак-Нэр назвал свою дочь
Гленна потому, что это означает долина, а они вышли из долины смерти, так
как ее мать умерла, родив ее... просто пример кальвинистской игривости...
Беспечный человек, Бойд был одним из самых давних друзей миссис Фрост,
сидящей здесь, и она однажды спасла его от отчаяния и нужды. Однако, когда
он стал выдающимся современным дизайнером и изготовителем женской шерстяной
одежды, он неизменно назначал самые большие цены за все, что она покупала. И
он никогда...
- Перрен! Прекратите!
- Моя дорогая Каллида! Прекратить, когда я только что начал? Дайте
этому парню то, что он хочет, и он оставил вас в покое... Жаль, что мы не
можем ему дать его красную коробку; в самом деле, Бойду следовало бы сказать
вам об этом. Но я понимаю, его главным образом интересует смерть Бойда, а не
его жизнь. Я могу быть ему полезен в этом тоже. Зная так хорошо, как жил
Бойд, несомненно, мне следует знать, как он умер...
Когда я услышал о его смерти вчера вечером, мне вспомнилась цитата из
Норбуазена... девушка по имени Дениз произносит ее по-французски с последним
дыханием, когда умирает: "По крайней мере, я умираю без сожаления". Разве не
мог бы Бойд употребить эти же самые слова, Каллида? Конечно, произнесенные
Дениз они относились к ней самой, тогда как в случае Бойда высказывание
подошло бы к виновнику смерти...
- Перрен!
На этот раз это был уже не протест, а приказ. Тон и взгляд миссис Фрост
заморозили его, и он замолчал. Она оглядела его.
- Вы болтливый дурак, разве можно шутить над смертью? Никто, кроме
идиота, не шутит над этим.
Геберт слегка поклонился ей.
- За исключением своей собственной, может быть, Каллида. Чтобы
соблюдать приличия.
- Вы можете. Но я шотландка, так же как и Бойд. Для меня это не шутка.
- Она повернула голову, и я опять увидел ее тяжелый взгляд. - Вы можете тоже
уходить. Как вы говорите, это дом моей дочери; мы не выгоняем вас. Но моя
дочь все еще несовершеннолетняя... и во всяком случае, мы не можем быть вам
полезны... Мне совершенно нечего сказать, кроме того, что я уже сообщила
полиции. Если водевиль мистера Геберта доставляет вам удовольствие, я могу
оставить вас с ним.
Я отрицательно помотал головой.
- Нет, мне не очень нравится. - Я сунул свою записную книжку в карман.
- Как бы то ни было, у меня назначено свидание в деловой части города, мне
нужно расшевелить кое-кого, и тогда уже это будет дело верное. - Затем я
добавил: - Возможно, мистер Вулф позвонит, чтобы пригласить вас в свою
контору побеседовать. У вас что-нибудь запланировано на сегодняшний вечер?
Она бросила на меня ледяной взгляд.
- Мистер Вулф пользуется эмоциональным порывом моей дочери, и это
отвратительно. Я не желаю видеть его. Если он придет сюда...
- Пусть это вас не беспокоит. - Я ухмыльнулся. - Он уже совершил все
свои путешествия на это время года и даже сверх того. Между прочим, если бы
я был на вашем месте, я бы не очень старался убедить дочь уволить меня. Это
просто сделало бы мистера Вулфа подозрительным, и уж тогда он превратился бы
в демона. Я уже не смогу справиться с ним в таком состоянии.
Похоже на то, что даже это не могло заставить ее разразиться рыданиями,
поэтому я удрал. В прихожей я пытался открыть не ту зеркальную дверь, затем
нашел ту, которую нужно, и достал свою шляпу. Этикет, по-видимому, был
отменен, поэтому я, не дожидаясь провожатых, вышел сам и направился к лифту.
Мне пришлось поймать такси, потому что туда я ехал с нашей клиенткой и
ее кузеном, не желая оставлять их вдвоем в тот момент.
Было уже больше шести часов, когда я добрался домой. Я пошел в кухню и
по-хозяйски налил себе стакан молока, нюхнул пару раз гуляш, который
потихоньку тушился на медленном огне, и сказал Фрицу, что запах, по-моему,
не очень похож на запах свежезарезанного козленка. Я выскользнул, когда он
замахнулся на меня шумовкой.
Вулф сидел за своим письменным столом с книгой "Семь столпов мудрости"
Лоренса, которую он уже читал два раза. И я знал, в каком он был настроении,
когда увидел, что поднос и стакан были у него на столе, но ни одной пустой
бутылки. Это была одна из его самых детских проделок, время от времени, в
особенности, когда он превышал свою норму больше чем обычно, он бросал
бутылку в корзину для бумаг, как только опоражнивал ее, и если я был в
кабинете, он проделывал это, когда я не смотрел. Именно такого сорта штучки
заставляли меня скептически относиться к его основным умственным
способностям. И именно данный трюк был особенно глупым, потому что,
несомненно, он не хитрил с пробочками от бутылок и честно клал каждую пробку
в ящик; я знаю это, потому что не один раз проверял его. Когда Вулф превышал
дневную норму пива, он делал какое-нибудь пренебрежительное замечание о
статистике с каждой пробкой, которую опускал в ящик, но он никогда не
пытался выйти из положения, скрыв хотя бы одну.
Я швырнул записную книжку на свой стол, сел и стал не спеша пить
молоко... Было бесполезно пытаться оторвать его от книги. Но немного погодя
он достал полоску черного дерева, которой пользовался как закладкой, вложил
ее, закрыл книгу, протянул руку и позвонил, чтобы принесли пива.
Затем откинулся на спинку кресла и соблаговолил заметить, что я живое
существо.
- Приятно провел день, Арчи?
- Это был не чай, а черт знает что. Дадли Фрост был единственным, кто
попил немного, но он не был склонен делиться, поэтому я отослал его домой. Я
заполучил только одну действительно хорошую новость, что никто кроме дурака
не шутит со смертью. Ну как, вас это поразило?
Вулф сделал гримасу.
- Расскажи мне об этом.
Я прочитал ему об этом по моей записной книжке, заполняя пробелы по
памяти, хотя в этом не было особой нужды, потому что я так сжато
стенографирую, что мог бы уместить всю конституцию Соединенных Штатов на
обратной стороне старого конверта, что и было бы для нее хорошим местом.
Вулфу принесли пиво, и оно подверглось должной участи. За исключением тех
моментов, когда он глотал, он слушал, как обычно, уютно усевшись с
полузакрытыми глазами. Я швырнул свою книжку подальше на стол, повернулся со
стулом, вытянул нижний ящик стола и положил на него ноги.
- Таков результат. С этим покончено. С чего теперь начинать?
Вулф открыл глаза.
- Твой французский ужасен. Мы вернемся к этому. Почему ты отпугнул
мистера Фроста разговорами об ордере на обыск? Нет ли тут какой-либо
тонкости, которую я не улавливаю?
- Нет, просто по инерции. Я задал ему этот вопрос о красной коробке,
чтобы получить сведения от двух других тоже, и в то время, когда я делал
это, мне пришло в голову, что было бы забавно выяснить, имел ли он что-либо
дома, что ему не хотелось бы обнаружить. Во всяком случае, какая от него
польза? Я просто отделался от него.
- А я хотел приписать тебе тонкий умысел. Например, в случае какой-то
неожиданной выходки, жеста или фразы, которые не могли, быть сделаны в его
присутствии. В действительности точно так оно и случилось. Как бы то ни
было, я тебя поздравляю. Что касается мистера Фроста, всякий имеет
что-нибудь дома, что нежелательно видеть другим. Это одно из назначений
дома: обеспечить место, где можно держать такие вещи. И ты говоришь, что у
них нет красной коробки, и они не знают где она?
- Я высказываю такое мнение. Взгляд, который Геберт бросил на Фроста, и
взгляд, когда я намекнул, что она у Фроста, и взгляд, которым миссис Фрост
наградила Геберта, как я уже сказал вам, несомненно, указывают, что они
считают содержимое красной коробки очень важным для себя. Можно вполне
предположить, что коробки у них нет, и они не знают, где она находится,
иначе они так быстро не отреагировали бы, когда я намекнул на это. Что до
Фроста, то Бог его знает. У этого парня то преимущество, что он всегда
взрывается, что бы ему ни говорили; для наблюдателя, подобного мне, у него
нет никакого разнообразия в симптомах.
- Подобного тебе? Ха! Я поражен. Сознаюсь, я удивлен, что миссис Фрост
не нашла предлога, как только ты вошел, увести свою дочь в какую-нибудь
другую комнату. Может быть, эта женщина не подвержена таким чувствам, как
тревога, беспокойство?.. Даже обычное любопытство...
- Если это обычное, то у нас его нет. У этой дамы стальной позвоночник
и регулятор в главной артерии, который предотвращает ускорение, а также
запатентованная система кондиционирования воздуха для ее мозга... Если бы вы
хотели доказать, что она убила кого-нибудь, вам нужно было бы видеть, как
она сделала это, и обязательно иметь при себе фотографический аппарат.
- Боже мой. Тогда мы должны найти другого преступника, что может
оказаться неприятным. Возьми свою книжку и посмотри на записи о водевиле
мистера Геберта, там, где он цитировал Норбуазена; прочти это предложение.
- Вы хотите еще позабавиться над моим французским?
- В самом деле, нет; это не забава. Так как твоя запись
стенографическая, прочти ее как можно лучше. Мне кажется, я знаю эту цитату,
но нужно быть уверенным. Прошли годы с тех пор, как я читал Норбуазена, и у
меня нет его книги.
Я прочитал весь абзац, начиная с "Моя дорогая Каллида". Я прочитал
французскую фразу на высокой ноте, без передышки, до самого конца, смешно
или нет, но я взял всего три урока по французскому языку: один у Фрица в
1930 году, и два у девушки, которую я встретил однажды, когда мы работали по
делу о поджоге.
- Хотите послушать еще раз?
- Нет, благодарю. - Губы Вулфа вытягивались и втягивались. - И миссис
Фрост называет это болтовней. Было бы весьма поучительно быть там, наблюдая
тон и глаза. Мистер Геберт и вправду съязвил, когда так заявил - кто убил
Мак-Нэра. Была ли это ложь, чтобы спровоцировать? Или истина, чтобы показать
свою бдительность? Или его собственная тонкая догадка? Я думаю, второе. Я в
самом деле так думаю. Это совпадает с моими предположениями, но он не мог
знать этого. Допустим, что мы знаем убийцу, что же, черт возьми, нужно
делать? Вероятно, никакого терпения не хватило бы. Если мистер Кремер
наложит лапу на красную коробку и решит действовать без меня, он, может
быть, потеряет всякий след и лишит нас обоих возможности подтвердить ваши
предположения... Арчи, нам необходима эта проклятая коробка.
- Да, несомненно. Я достану ее сию минуту. Но сначала, просто чтобы
потешить меня, поясните, когда именно Геберт заявил, кто убил Мак-Нэра?.. Вы
случайно не стали говорить просто так, чтобы послушать себя?
- Конечно, нет. Разве это не очевидно?.. Но я забыл - ты не знаешь
французского. Цитата переводится так: "По крайней мере, я умираю без
сожаления".
- В самом деле? - Я поднял брови. - Черта с два вы разъяснили.
- Да, ты ведь и латыни не знаешь. Не так ли?
- Не очень хорошо. Я немного слабоват и в китайском тоже... - Я поцокал
языком и добавил: - Может быть, нам следует передать это дело в
лингвистическую школу Хайнемана. Дает ли изречение Геберта также
доказательство или нам нужно доискиваться самим?
Я пересолил. Вулф поджал губы и неприязненно посмотрел на меня. Он
откинулся в кресле.
- Когда-нибудь, Арчи, я буду вынужден... но нет. Я не могу переделать
вселенную и должен мириться с существующим миром, который... включает тебя.
- Он вздохнул. - Оставим пока латынь. Информация для записи: сегодня днем я
позвонил Хичкоку в Лондон; учти это при оформлении счета. Я попросил его
послать человека в Шотландию для разговора с сестрой мистера Мак-Нэра и дать
указания своему агенту, или в Барселону, или в Мадрид, просмотреть некоторые
материалы в городе Картахена. Это означает расходы в несколько сот долларов.
От Сола Пензера дальнейших известий не было. Нам необходима красная коробка.
Я уже понял, кто убил мистера Мак-Нэра и почему. Причем, еще раньше, чем
мистер Геберт доставил себе удовольствие поведать вам; он и в самом деле
нисколько нам не помог, конечно, он и не собирался помогать. Но то, что
известно, - еще не обязательно доказуемо... Пф! Сидеть здесь и дожидаться
результатов игры в прятки, когда все трудности фактически уже преодолены!..
Пожалуйста, напечатай запись этого высказывания мистера Геберта, пока оно
еще свежо в памяти, возможно, оно понадобится. - Он взял опять свою книгу,
уперся локтями в подлокотники кресла, открыл свою страницу и отключился.
"Семь столпов мудрости" не помешали ему резво откликнуться на
приглашение к ужину. Во время еды Вулф любезно объяснил мне главную причину
изумительного успеха Лоренса в объединении арабских племен для великого
восстания. Это произошло потому, что личное отношение Лоренса к женщинам
было то же самое, что и классическое традиционное отношение арабов.
Центральным фактом в жизни любого человека относительно его действительности
в качестве общественного животного является его отношение к женщинам.
Следовательно, арабы чувствовали, что в основном Лоренс был одним из них, и
поэтому приняли его. Его природная способность руководить и тонкость
восприятия довершили остальное. Романтика они не поняли бы. Пуританина они
бы грубо игнорировали, над сентиментальностью они посмеялись бы, но
высокомерного реалиста Лоренса, с его ложной скромностью и его неистовой
скрытой гордостью, они сделали своим другом...
Гуляш, как обычно, был очень хорош. Только после девяти часов мы
покончили с кофе и вернулись в кабинет. Вулф принялся опять за свою книгу. Я
уселся за свой стол с записями растений. Я подумал, что после часа или около
того, затраченного на пищеварение и эту мирную семейную сцену, надо все-таки
сделать попытку получить урок латыни от Вулфа и выяснить, действительно ли
Геберт сказал что-нибудь важное, или, может быть, Вулф только упражнялся в
каких-нибудь смехотворных угрозах, но мне помешали, прежде чем я выбрал
метод нападения. В девять тридцать зазвонил телефон. Я взял трубку.
- Хэлло, это контора Ниро Вулфа.
- Арчи? Фред. Я говорю из Брустера. Лучше соедини с мистером Вулфом.
Я предложил ему не бросать трубку и повернулся к Вулфу.
- Фред звонит из Брустера. Пятнадцать центов в минуту.
Вулф перестал читать и даже не вложил закладку. Затем поднял свою
трубку. Я велел Фреду продолжать и открыл свою записную книжку.
- Мистер Вулф? Фред Даркин. Сол послал меня в деревню позвонить. Мы не
нашли никакой красной коробки, но зато нашли маленький сюрприз. Мы обыскали
весь дом, просмотрели каждый дюйм и отправились наружу. Сейчас для этого
самое плохое время года. После того как стемнело, мы работали с ручными
электрическими фонариками и увидели фары автомобиля, едущего по дороге. Сол
заставил вас потушить фонарики... Там узкая грязная дорога, по которой
нельзя ехать быстро. Машина завернула в ворота и остановилась на пути,
ведущему к дому. А мы поставили свой "седан" в гараж, и он был не виден.
Огни потухли, мотор заглох, и из машины вышел человек. Он был один, поэтому
мы затаились за какими-то кустами. Он подошел к окну, осветил его фонариком
и начал пытаться открыть его. Орри и я стали между ним и машиной, а Сол
подошел к нему и спросил, почему он не идет через дверь. Он выслушал, не
волнуясь, и объяснил, что забыл ключ, затем сказал, что он не знал, что
будет кому-то мешать, и хотел уйти. Сол заметил, что ему лучше скачала войти
и выпить, заодно побеседовать. Парень засмеялся и сказал, что он не против,
и они вошли. Орри и я вошли следом за ними, мы включили свет и уселись.
Этого парня зовут Геберт: высокий, худощавый, темный парень с тонким носом.
- Да, я знаю его. Что он сказал?
- Ни черта особенного. Он говорит, но ничего не сообщает. Он сказал,
что Мак-Нэр был его другом, и что в доме есть несколько вещей, принадлежащих
ему, и он подумал, что мог бы поехать и взять их. Он не испуган, но не
слишком податлив. Он все время улыбается.
- Это я знаю. Где он сейчас?
- Ну, он там. Сол и Орри задержали его. Сол послал меня спросить, что
вы хотите, что с ним делать?
- Отпустите его. Что еще вы можете сделать? Если только вы не голодны и
не захотите приготовить из него суп. У Сола ничего не получится с такой
птицей. Вы не можете держать его.
- Еще как можем! Я еще не кончил, подождите, пока я не расскажу вам. Мы
были там в доме с Гебертом десять или пятнадцать минут, когда послышался шум
перед домом. Я выскочил, чтобы досмотреть. Это были две машины, и они
остановились у ворот. Из них вышла целая куча людей, и они пошли за мной во
двор, и, клянусь Богом, они вытащили ружья. Можно было подумать, что я
Диллинджер (известный гангстер). Я увидел военную форму и издал вопль, чтобы
предупредить Сола, а потом они на меня напали. И меня окружили - кто бы вы
думали?.. Роуклифф, этот болван лейтенант из уголовной полиции, три других
шпика, два рядовых и еще маленький коротышка в очках, который сказал мне,
что он помощник окружного прокурора из округа Патнэм. Ну как, разве я не был
окружен?
- Да, наконец-то. Они стреляли в вас?
- Еще бы, но я ловил пули и бросал их обратно. Хорошо, кажется, они
пришли для того, чтобы искать эту красную коробку. Они подошли к двери и
хотели войти, Сол оставил Орри там за дверью, подошел к окну и заговорил с
ними через стекло. Конечно, он попросил показать ордер на обыск, и у них его
не оказалось. Потом они долго препирались, и полицейские сказали, что войдут
в дом за Солом, потому что он нарушает закон, а Сол показал бумагу,
подписанную мистером Вулфом, через стекло, и они направили на нее
электрический фонарь. Последовали дальнейшие переговоры, потом Сол велел мне
ехать в деревню и позвонить вам, а Роуклифф сказал, что ничего не выйдет,
пока он не обыщет меня из-за красной коробки, а я сказал ему, что, если он
прикоснется ко мне, я сдеру с него кожу и повешу ее сушиться. Но я не мог
вывести "седан", потому что машина Геберта стояла на въезде к дому, а другие
машины загораживали дорогу у ворот. Поэтому я объявил перемирие, Роуклифф
взял свою машину, и мы оба поехали на ней в Брустер. Это только три мили. Мы
оставили остальную часть всей этой банды сидеть там на пороге. Я в
телефонной кабине ресторана, а Роуклифф дальше по улице в аптеке звонит в
главное управление. Мне в голову пришла мысль сцапать его машину и поехать
назад без него.
- Ладно. Чертовски хорошая идея. Он знает, что Геберт там?
- Нет. Геберт побаивается копов, конечно, и не захочет выходить. Что
делать нам? Выбросить его? Впустить копов? Мы не можем выйти и копать. Все,
что мы можем, - это сидеть там и смотреть, как Геберт улыбается, а там такой
холод, как в сердце англичанина, и у нас нет огня. Боже мой, вы бы
послушали, о чем говорят эти солдаты, я думаю, там, в пустынях, они ловят
тигров и львов голыми руками и едят их сырыми.
- Не вешай трубку. - Я повернулся к Вулфу. - Я полагаю, мне нужно
прокатиться?
Он содрогнулся. Я предполагаю, что он подсчитал, что меня ждет, по
крайней мере, тысяча толчков на неровностях дороги между Тридцать пятой
улицей и Брустером и десять тысяч встречных и проходящих машин. И таящиеся
опасности ночи... Он кивнул мне, и я сказал Фреду:
- Езжайте обратно. Задержите Геберта и не впускайте их. Я буду так
скоро, как смогу доехать.
Глава 13
Было без четверти десять, когда я вышел к гаражу на Десятой авеню, а
потом спустился вниз по склону в своем "родстере". И было одиннадцать часов
тринадцать минут, когда я прикатил в Брустер и завернул налево, следуя
указаниям, которые Элен Фрост давала Солу Пензеру. Час и двадцать восемь
минут - совсем неплохо, учитывая плохую погоду между Маскутом и
Кротон-фоллз.
Я следовал по мостовой немного более мили, а затем повернул снова
налево на грязную дорогу. Она была узкая, как кругозор фанатика. Я попадал в
рытвины и застревал там. Мои фары ничего не показывали, кроме все еще голых
веток деревьев и кустарника. И я начинал думать, что брехня Фреда о диких
местах была уж не так глупа. Иногда мне встречались отдельные дома, но они
были темные и молчаливые, а я продолжал так долго подпрыгивать между резкими
поворотами, что начал сомневаться, правильно ли еду. Потом, наконец, я
увидел свет впереди, застрял в колее еще на одной кривой и вот прибыл.
Не обращая внимания на несколько мимолетных замечаний Вулфа перед
отъездом, я напряг еще свой мозг во время поездки, чтобы представить всю
ситуацию, и, по-видимому, в ней ничего не было критического за исключением
того, что было бы приятно никому не говорить пока об экспедиции Геберта.
Пускай себе ищут красную коробку сколько угодно, раз Сол работал без помех
целый день и не нашел ее. Но с Гебертом стоило потрудиться, не говоря уж о
том, что нам нужно было заботиться о своей репутации.
Я остановил машину рядом с двумя другими, которые были поставлены у
края дороги, высунулся и завопил:
- Подойдите и подвиньте эти автобусы! Они загораживают ворота, а мне
нужно въехать.
Грубый окрик донесся с порога:
- Кто вы, черт возьми?
Я откликнулся:
- Стихни, я подвину его сам. Если он свалится в канаву, не вините меня.
Я вышел, забрался в другую машину, открытую, с опущенным верхом
колесницу полиции штата. Я услышал и смутно увидел в темноте, как двое
парней сошли с порога и пошли по короткой дорожке. Они перепрыгнули через
ограду. Первый был в форме, а во втором я узнал своего старого друга
лейтенанта Роуклиффа. Солдат был достаточно свиреп, чтобы глупо пугать меня.
- Выходи оттуда, приятель. Двинь эту машину, и я завяжу тебя узлом.
Я ответил:
- Не сделаешь нипочем[1]. Понял? Это каламбур. Меня зовут Арчи Гудвин.
Я представляю Ниро Вулфа, я имею отношение к этому делу и дому, а ты нет.
Если человек находит машину, которая загораживает его собственные ворота, он
имеет полное право сделать это, а если ты попытаешься остановить меня, это
будет очень плохо, потому что я зол, как дьявол, и я не шучу.
1 По-английски игра слов, "узел. - "knot" и "отрицание. - "not"
произносятся одинаково. (Прим. ред.)
Роуклифф заворчал:
- Ладно, выходи, мы передвинем эту проклятую штуку. - Он пробормотал
этому типу: - Ты мог бы и сам это сделать. Эту птицу никто еще не смог
приручить.
Солдат открыл дверь.
- Выходи.
- Будешь двигать машину?
- Почему, черт побери, я не буду двигать ее? Выходи!
Я спустился, забрался опять в свой "родстер". Солдат вывел машину за
ворота. Я завел мотор, въехал и остановился позади автомобиля, в котором
узнал машину с открытым верхом, поставленную накануне Гебертом перед домом
Вулфа. Я вылез и направился к дому. У входа в дом сидела целая толпа. Один
из них сообразил, включил фонарик и осветил им мое лицо, когда я
приблизился. Роуклифф и солдат подошли и стали около ступеней.
Я спросил:
- Кто командует этой бригадой? Я знаю, что это не вы, Роуклифф, вы
находитесь за пределами города. Кто взял на себя право быть здесь на частной
собственности?
Они посмотрели друг на друга. Солдат дерзко посмотрел на меня и сказал:
- А у вас есть?
- Зря бахвалишься, у меня есть. Ты видел бумагу, подписанную
душеприказчиком, которому это имущество принадлежит? У меня в кармане
другая. Ну, быстро, кто за старшего?.. Кто ответственен за это грубое
нарушение чужих прав?
С крыльца послышался смешок, тень в углу заговорила:
- Я имею право быть здесь, не так ли, Арчи?
Я вгляделся в эту тень.
- О, это ты, Фред? Что ты тут делаешь в таком холоде?
Он направился ко мне легкой походкой.
- Мы не хотели открывать дверь, потому что у компании жителей гор
возникла бы мысль...
Я фыркнул.
- Откуда она у них возникла бы?.. Ну, ладно, раз никто не отвечает, это
так? Фред, позовите Сола!
- Я беру на себе ответственность...
Выскочил маленький коротышка, и я увидел его очки; он визгливо заявил:
- Я помощник окружного прокурора этого штата! Мы имеем законное право.
Я посмотрел на него сверху вниз.
- Вы имеете законное право идти домой и ложиться спать. Есть у вас
ордер на обыск или повестка с вызовом в суд или хотя бы папиросная бумага?
- Нет, не было времени.
- Тогда заткнитесь...
Я повернулся к Роуклиффу и солдату.
- Вы думаете, я говорю грубо? Вовсе нет, я просто возмущен, и имею все
основания быть таким... У вас хватает наглости приходить в частный дом среди
ночи и надеяться обыскать его, безо всякого указания на то, что в нем
когда-либо был кто-нибудь или что-нибудь преступное. Что вам нужно, красная
коробка? Она является собственностью Ниро Вулфа, и если она находится в
доме, я возьму ее, положу в карман и уйду с ней, и не пытайтесь играть со
мной в пятнашки, потому что я бываю болезненно чувствителен, когда прихожу в
контакт с людьми...
Я прошмыгнул мимо них и поднялся на крыльцо, подошел к двери и постучал
в нее.
- Подойдите сюда, Фред. Сол, это я.
Я услышал его голос изнутри:
- Алло, Арчи! Все в порядке! Открой дверь! Стой рядом, Фред.
Бригада встала и пододвинулась к нам немного. Я услышал, как щелкнул
замок; дверь распахнулась, и полоса света пересекла крыльцо. Сол стоял на
пороге, а позади него Орри. Фред и я встали тоже. Я повернулся лицом ко всей
толпе.
- Таким образом, я приказываю вам покинуть этот дом и участок. Всем
вам. Другими словами, убирайтесь вон. Ну, а теперь, черт с вами, делайте,
что хотите, вы находитесь здесь незаконно! Мы возмущаемся, что вы протираете
нам крыльцо, но если вы попытаетесь войти в дом, мы будем возмущены
значительно больше. Дай задний ход, Сол... Входи, Фред.
Мы вошли. Сол закрыл дверь и запер на замок. Я осмотрелся.
Зная, что этот притон принадлежал Мак-Нэру, я наполовину ожидал найти
здесь еще какие-нибудь "Восторги декоратора", но обстановка была очень
простая...
Приятные большие кресла и стулья с подушками и большой, тяжелый
деревянный стол, огонь, потрескивавший в широком камине. Я повернулся к
Фреду.
- Проклятый лгун. Сказал, что нет огня.
Он ухмыльнулся, потирая перед огнем руки.
- Я считал, что мистеру Вулфу не следует думать что нам слишком уютно.
- Он не имел бы ничего против. Он не любит лишения даже для вас.
Я посмотрел вокруг и заговорил уже тише с Солом.
- Где же то, что у вас с собой?
Он кивнул на дверь.
- В другой комнате. Там нет освещения.
- Вы не нашли коробку?
- Никаких признаков коробки. Отвечаем за каждый квадратный дюйм.
Так как именно Сол заявил об этом, значит, так оно и было. Я спросил
его:
- Существует ли другая дверь?
- Да. Мы загородили ее.
- Хорошо. Ты и Фред, оставайтесь здесь. Орри пойдет со мной.
Орри неуклюже подошел, и я повел его в другую комнату. После того как я
закрыл за ним дверь, стало уютно и темно, но были смутно видны прямоугольные
очертания двух окон, и спустя несколько секунд я различил какую-то фигуру в
кресле. Я сказал Орри:
- Пой!
Он заворчал:
- Какого черта, я слишком голоден чтобы петь.
- Все равно, пой. Если кому-нибудь из них случится приложить ухо к
окну, я хочу, чтобы они услышали что-нибудь Так что спой. Например, "Идем,
моя маленькая собачка"..
- Я не могу петь в темноте.
- Проклятие, ты будешь петь?
Он прочистил горло и начал.
У Орри был довольно приятный голос. Я подошел к фигуре в кресле и
сказал ей:
- Я Арчи Гудвин. Вы знаете меня.
- Конечно. - Геберт отвечал тоном обычного разговора - Вы парень,
который не любит сцен.
- Правильно. Вот почему я прикатил сюда, когда мне следует быть в
постели. А почему приехали вы?
- Я приехал, чтобы забрать мой зонтик, который я оставил здесь прошлой
осенью.
- Ах, так вы нашли его?
- Нет. Должно быть, кто-то уже взял его.
- Это очень плохо. Послушайте меня минутку. Там на крыльце находится
целая армия полиции штата и сыщиков Нью-Йорка и прокурор штата Патнэм... Как
вам понравилось бы быть вынужденным говорить с ними о вашем зонтике?
Я видел, как очертания его плеч слегка шевельнулись.
- Это их позабавило бы. Я не уверен, что они знают, где он находится.
- Понятно. "Вы не влюблены, ваше сердце свободно? Никаких забот на
свете"[1].
1 Из комедии Шекспира "Сон в летнюю ночь" (Прим. ред.)
- В таком случае, что вы делаете, сидя один здесь в темноте?.. Немного
громче, Орри.
Геберт пожал плечами.
- Ваш коллега. Этот маленький парень с большим носом... попросил меня
пройти сюда. Он был очень вежлив со мной, когда я пытался открыть окно,
потому что у меня не было ключа.
- И потому вы, в свою очередь, хотели быть вежливым с ним. Это ужасно
мило с вашей стороны... Тогда вы не возражаете, если я пущу фараонов и скажу
им, что мы схватили вас, когда вы вламывались через окно?
- Мне все равно. - Я не видел улыбки на его лице... - На самом деле я
не вламывался в дом, а только пробовал открыть окно.
Я с отвращением выпрямился. Он совсем не давал мне ничего, за что можно
было бы зацепиться, даже если это был блеф, я догадывался, что у него хватит
сарказма придерживаться его до конца. Орри остановился, и я проворчал, чтобы
он продолжал. Условия были плохими для переговоров. Я опять склонился над
ним.
- Послушайте, Геберт. Мы раскусили вас. Ниро Вулф раскусил, но мы не
против того, чтобы дать вам шанс. Сейчас полночь... Как вы смотрите на
следующий план... Я впущу копов в дом и скажу им, что они могут искать
красную коробку, где им хочется. Мне довелось узнать, что они не найдут ее.
Вы являетесь одним из моих сослуживцев. Вас зовут Джерри. Мы оставим других
наших товарищей здесь, а вы и я сядем в машину и вернемся в Нью-Йорк, и вы
можете спать в доме Вулфа - там есть хорошая кровать этажом выше, чем моя. У
вас будет то преимущество, что вы будете там утром, чтобы побеседовать с
Вулфом. Это кажется мне хорошей программой.
Я видел, как он качает отрицательно головой.
- Я живу в Чезброу, благодарю за приглашение, но я предпочитаю спать в
своей собственной постели.
- Хорошо. Вы сумасшедший. Но, несомненно, у вас достаточно ума, чтобы
понять, что вам предстоит. Вам нужно разговаривать с кем-то о том, что вы
проехали шестьдесят миль, чтобы пролезть в окно и достать зонтик. Зная Вулфа
и зная полицию, я просто советую вам говорить с ним вместо полиции. Я не
стараюсь разрушить ваш апломб, мне он нравится, я нахожу его
привлекательным, но будь я проклят, если буду стоять здесь и упрашивать вас
всю ночь. Через пару минут я стану нетерпелив.
Геберт снова пожал плечами.
- Признаюсь, я не люблю полицию. Я ухожу отсюда с вами инкогнито.
Правильно я понял?
- Именно так.
- Очень хорошо. Я поеду.
- К Вулфу на ночь?
- Да.
- Молодец. Не беспокойтесь о вашей машине. Сол о ней позаботится. Ваше
имя Джерри. Действуйте упорно и ничего не признавая, как я или любой
детектив. Ладно, Орри, не пой больше. Пошли. Пойдемте, Джерри.
Я открыл дверь в освещенную комнату, и они последовали туда за мной. Я
подозвал Сола и Фреда и кратко объяснил им эту стратегию, и когда Сол
запротестовал, не желая впускать в дом копов, я согласился с ним без
возражений. Предполагалось, что наше трио возобновит операцию утром, а тем
временем они должны немного вздремнуть. Было решено послать утром Фреда за
едой и позвонить в контору.
Я подошел к окну, прижался носом к стеклу и увидел, что вся компания
все еще окружала ступеньки. Я кивнул, и Сол открыл дверь и распахнул ее. Мы
с Гебертом прошли через крыльцо. Позади нас Сол, Фред и Орри заняли дверной
проем. Мы протопали до ворот.
- Лейтенант Роуклифф? О, это вы. Джерри и я возвращаемся в город. Я
оставляю трех человек здесь, и они все еще предпочитают уединение. Им
необходимо поспать, так же и вам. Ну, в виде любезности, я откровенно скажу
вам, что ни Джерри Мартин, ни я не имеем при себе красной коробки, так что
нет повода скрипеть зубами. Ладно, Сол, закройся на замок, а пусть один из
вас не спит.
Дверь закрылась, оставив крыльцо снова в темноте.
- Пойдем, Джерри. Если кто-нибудь прижмет тебя, воткни в него шляпную
булавку.
Но как только дверь закрылась, кто-то догадался включить фонарь и
направить его на лицо Геберта. Я сжал его локоть, побуждая его идти, но
впереди нас послышалось движение и рычание:
- Ну, вам нет нужды бежать.
Верзила стоял перед Гебертом и освещал его фонарем. Он опять зарычал:
- Послушайте, лейтенант, посмотрите на этого Джерри. Черта с два,
Джерри. Это тот парень, которым был в квартире Фростов, когда я был там
сегодня утром с инспектором. Его имя Геберт, друг миссис Фрост.
Я хихикнул.
- Я не знаю вас, господин, но вы, должно быть, косоглазы. Может быть,
из-за деревенского воздуха. Пойдем, Джерри.
Ничего не вышло. Роуклифф, два других шпика и пара солдат загородили
дорогу, и Роуклифф пропел мне:
- Вернись, Гудвин. Ты знаком с Биллом Нортрапом и знаешь, что он вовсе
не косоглазый. Ты не ошибся, Билли.
- Нисколько. Это Геберт?
- Скажите, пожалуйста. Посветите еще на него. Что вы на это скажете,
мистер Геберт? Что вы имели в виду, пытаясь дурачить мистера Гудвина,
говоря, что ваше имя Джерри Мартин?
Я не открывал рта. Мне не повезло, я получил удар под дых, и мне ничего
не оставалось делать, кроме как принять его. А я воздал должное Геберту;
несмотря на свет, направленный прямо ему в лицо, и эту банду обезьян,
которые все нагло смотрели на него, он улыбался, как будто спрашивали они
его, с чем он пьет чай, с молоком или с лимоном. Он сказал:
- Я не пытался бы дурачить мистера Гудвина. В самом деле. Да и как бы я
смог. Ведь он знает меня.
- Ах, он знает. Тогда я могу обсудить эту идею о Джерри Мартине с ним.
Но вы могли бы сказать мне, что делали здесь в доме Мак-Нэра? Они нашли вас
здесь?
- Нашли меня?..
Геберт выглядел изысканно вежливым, но слегка раздосадованным.
- Конечно, нет. Они привезли меня. По их просьбе я приехал показать им
это место, куда, по моему мнению. Мак-Нэр мог бы спрятать красную коробку,
которую они ищут. Но ее там не было. Затем прибыли вы. Потом прибыл мистер
Гудвин. Он считает, что было бы приятней, если бы вы не знали, что я приехал
помогать им, и он предложил, чтобы я был Джерри Мартин... Я не видел
причины, почему бы мне не сделать ему этого одолжения.
Роуклифф зарычал:
- Но вы не считали уместным упомянуть об этом месте инспектору Кремеру
сегодня утром, когда он спросил вас, есть ли у вас какое-нибудь
предположение о том, где может находиться красная коробка.
У Геберта был остроумный ответ и на это также, и на еще несколько
вопросов, но я не слушал. Я взвешивал все "за" и "против". Я отступил,
потому что Геберт был очень ловок. Конечно, он рассчитывал, что я позволю
его истории пройти беспрепятственно, так как я хотел его спасти для Ниро
Вулфа, но мне начало казаться, что он не стоит таких усилий. Это не был
приступ малодушия или угрызения совести, я охотно втер бы очки всему
полицейскому управлению, от комиссара Хомберта и выше, ради чего-либо
похожего на стоящее дело, но по-видимому, было более чем сомнительно, сможет
ли Вулф выжать что-либо полезное из Геберта. А если он не смог бы, мы просто
дали бы Кремеру еще один повод чувствовать себя добродетельным и обижаться,
не оставляя нам ничего в утешение. Я знал, что я сильно рискую, ибо если
Геберт убил Мак-Нэра, то вполне возможно, что они добьются от него признания
там, в главном управлении, и наше дело вылетело бы в трубу, но я не был
похож на Вулфа. Мне сильно мешало то, что я не знал, виновен ли Геберт. В то
время как я делал эти расчеты, я прислушивался краем уха как Геберт давил на
Роуклиффа, и он искусно справлялся с этим. Он успокоил их до такой степени,
что он и я могли бы сесть в машину и уехать даже не давая отпечатков
пальцев.
- Будьте непременно дома утром, - прорычал ему Роуклифф, - инспектор,
может быть, захочет видеть вас. Если же вы будете уходить, оставьте
сведения, куда уходите.
Он повернулся ко мне и в самом его дыхании чувствовалась неприязнь.
- Вы так переполнены вашими паршивыми фокусами, что, держу пари, когда
вы остаетесь одни, то выкидываете их над собой. Инспектор даст вам знать,
что он думает об этом вашем трюке. Мне не хочется говорить, что я думаю об
этом.
Я ухмыльнулся ему, его же лица не было видно.
- А вот у меня готов еще один. Я стою здесь и слушаю, как Геберт
размазывает это, просто чтобы посмотреть, насколько он ловок. Он мог бы
скользить даже на терке для сыра. Вам лучше взять его в управление и уложить
спать.
- Да? Для чего? Вы покончили с ним?
- Нет я даже еще не начинал. Около девяти часов вечера он приехал сюда
в своем автомобиле. Не зная, что здесь был кто-то, потому что огни были
потушены, он пытался сломать окно, чтобы войти в дом. Когда Сол Пензер
спросил его, что ему нужно, он сказал, что он оставил здесь свой зонтик
прошлой осенью и приехал, чтобы взять его. Может быть, этот зонтик находится
в камере находок в управлении? Вам лучше отвезти его туда и посмотреть.
Вещественное доказательство было бы кстати.
Роуклифф зарычал:
- Да, ты за словом в карман не лезешь. Когда ты это придумал?
- Мне не нужно было придумывать. Действительность удивительнее, чем
вымысел. Вы не должны подозревать каждого. Если хотите, я вызову их, и вы
можете спросить их, они все трое были здесь. Я сказал бы, что зонтик, за
которым стоит полезть в окно, достоин того, чтобы о нем расспросить.
- Ага. А ты назвал этого парня Джерри и пытался потихоньку вытащить
его. Куда? Не хочешь ли поехать с нами и посмотреть какие-нибудь зонтики
сам?
Это возмутило меня. Я и так не слишком был доволен отпуская Геберта. Я
сказал:
- Дурак и простофиля. Вместе взятый. Ты похож на полицейского,
поймавшего ребятишек, игравших в индейцев. Может быть, мне хотелось
отличиться и самому доставить его в управление. Или, может быть, я хотел
помочь ему убежать из страны, посадив его в метро в Бруклине, где, как я
полагаю, ты живешь. Вы заполучили его. Не так ли? Под тем предлогом, который
я дал вам, чтобы задержать его. Дурачье вы все. Мне уже давно пора ложиться
спать.
Я не спеша прошел через кордон, отметая их в сторону, как мух; подошел
к своему "родстеру", влез в него, выехал задним ходом из ворот, развернулся,
едва не зацепив крыло армейской колесницы, промахнулся только на дюйм и
укатил по рытвинам и ухабам.
Я был так разозлен оборотом, который приняли дела что побил мой
предыдущий рекорд скорости между Брустером и Тридцать пятой улицей на две
минуты.
Конечно, я нашел дом темным и тихим. Никакой записки от Вулфа на моем
столе не было. Наверху в моей комнате, куда я отнес стакан молока, который
достал себе на кухне, основным освещением было красное пятно на стене,
указывающее на то, что Вулф повернул выключатель так, чтобы если кто-либо
попробовал открыть одно из окон или вошел бы в прихожую на расстоянии восьми
футов от двери, гонг под моей кроватью поднял бы такой гам, что разбудил бы
даже меня.
Я отправился на боковую в два часа девятнадцать минут.
Глава 14
Я повернул свое кресло, чтобы посмотреть на Вулфа.
- О, да, я забыл сообщить вам. Это может дать какой-нибудь отклик. Этот
адвокат Коллинджер сказал, что они поступают с останками Мак-Нэра, как
указано в завещании. Служба состоится в девять часов сегодня вечером, в
мемориальной часовне памяти павшим у Белфорда, на Семьдесят третьей улице, а
завтра он будет кремирован, и пепел отправят его сестре в Шотландию...
Коллинджер, по-видимому, думает, что душеприказчик по имуществу Мак-Нэра
будет ...
