Том Клэнси. Без жалости
страница №16
...Он, наверно, всегда казался большим и сильным для своего возраста, но не могничего изменить. Всех женщин в жизни Келли отняла смерть, тем или иным
способом: его мать, его жену и его возлюбленную. Боже мой, сколько же ярости
накопилось у него в душе, сказала себе Сэнди. Это многое объясняло. Когда
Келли увидел, что Хофан угрожает ей, он просто не мог остаться безучастным.
Сэнди по-прежнему считала, что справилась бы сама, но теперь понимала
природу его действий. Это сняло все еще скрывавшиеся в ее душе остатки
раздражения. Келли не подходил к ней слишком близко, не пытался раздеть ее
глазами - Сэнди особенно ненавидела это, хотя, как ни странно, не возражала,
если так поступали пациенты, потому, что, по ее мнению, это помогало им
взбодриться. Она поняла, что Келли ведет себя как друг, так поступили бы и
друзья Тима, такие же офицеры, как он сам, - со смешанным чувством
фамильярности и уважения, видя в ней прежде всего личность, а уж только
потом женщину. Сандра Мэннинг О'Тул почувствовала, что ей нравится это.
Каким бы сильным и крутым парнем он ни был, с его стороны ей ничто не
угрожало. Такое соображение показалось ей странным началом их сближения,
если это сейчас происходило.
Из передней донесся стук упавшей в почтовый ящик вечерней газеты. Келли
достал ее и, прежде чем положить на кофейный столик, взглянул на первую
страницу. Там в этот летний день, когда мало сенсационных новостей,
говорилось про еще одного продавца наркотиков, найденного убитым на улице.
Сэнди заметила, что он быстро пробежал глазами первые строчки статьи.
***
Поскольку контроль над торговлей наркотиками в центре города теперь
практически принадлежал ему. Генри не сомневался, что убитый уличный дилер
относился к числу его людей. Генри знал убитого только по кличке, и
настоящее имя - Лайонел Халл - стало ему известно лишь после того, как он
прочитал заметку в газете. Они никогда не встречались, но Генри говорили,
что Банданна - хитрый парень с будущим и что к нему стоит присмотреться
поближе. Оказывается, не такой уж хитрый, подумал Генри, а о будущем и
говорить не приходится. Путь к успеху в этом деле опасный, ступени
скользкие, процесс отбора, как у Дарвина, - выживают сильнейшие - и Лайонел
Халл так или иначе не выдержал требований, предъявляемых к нему новой
профессией. Жаль, но смерть даже многообещающего торговца наркотиками не
имела особого значения. Генри встал из кресла и потянулся. Он проснулся
поздно, получив двумя днями раньше целых пятнадцать килограммов "товара" -
так теперь Генри называл героин. Поездка на катере к месту упаковки "товара"
и обратно утомила его и вообще доставляла теперь одни неприятности, подумал
Таккер. Тем не менее он продолжал сохранять эту тщательно разработанную
"крышу". Но все-таки подобные мысли опасны, и Таккер знал это. На этот раз
он всего лишь следил за тем, как его люди выполняют порученную работу.
Теперь еще двое знали больше, чем раньше, но тут уж ничего не поделаешь - он
устал от простого физического труда. Для такой работы и существуют слуги,
маленькие людишки, понимающие свое место в жизни и знающие, что им
гарантировано процветание, если они будут точно исполнять приказы.
Женщины повиновались приказам лучше мужчин. У мужчин есть самолюбие,
которое они ублажают соответственно собственному воображению, и чем меньше
умишко обладателя этого воображения, тем уязвимее его самолюбие. Рано или
поздно кто-то из его людей проявит непокорность, восстанет против него.
Проститутки, которыми он пользовался, намного легче поддаются запугиванию,
не говоря уже о дополнительных услугах, оказываемых ими. Таккер улыбнулся.
***
Дорис проснулась почти в пять. Ее сердце бешено колотилось в груди от
последствий наркотического похмелья, ставшего еще хуже из-за двойной порции
виски, которую кто-то подсунул ей. Боль не утихала, и Дорис поняла, что
придется прожить еще день, что смесь наркотика и виски не привела к забытью,
на которое она надеялась, осушив одним глотком стакан перед началом
вечеринки. Что было потом, после виски и наркотиков, она помнила очень
смутно, и все воспоминания сливались вместе, в память о таком количестве
ночей, что она не могла отделить недавнее от давно ушедшего.
Теперь они стали более осторожными. Урок Пэм многому их научил. Дорис
села, глядя на наручники, приковывавшие ее лодыжку к цепи, которая
заканчивалась болтом, ввинченным в стену. При желании она могла бы пытаться
вырвать болт. Молодая крепкая женщина сумела бы добиться этого за несколько
часов напряженной работы. Но бегство означало смерть, медленную и
мучительную, и потому, как бы ей ни хотелось спастись от жизни, ставшей
настолько ужасной, что не хватило бы никакого воображения ее описать или
увидеть в кошмарном сне, боль все еще пугала Дорис. Она встала, зазвенев
цепью. И через несколько секунд в комнату вошел Рик.
- Привет, бэби. - Улыбка на лице молодого мужчины выражала скорее
удовлетворение, чем привязанность. Он наклонился, повернул ключ в замке
наручника и сделал жест в сторону ванной. - Иди прими душ. Он тебе просто
необходим.
- Где ты научилась готовить китайские блюда? - спросил Келли.
- От медсестры, с которой работала в прошлом году. Ее звали Нэнси By.
Сейчас она преподает в Виргинском университете. Тебе нравится?
- Ты что, смеешься? - Если кратчайший путь к сердцу мужчины проходит
через желудок, то один из лучших комплиментов, которым можно одарить
женщину, это попросить добавку. Келли ограничился одним стаканом вина, зато
набросился на пищу с аппетитом, какой только дозволяли правила поведения за
столом.
- Неужели действительно так вкусно? - удивилась Сэнди, явно
напрашиваясь на комплимент.
- Это превосходит все то, что могу приготовить я сам, но если тебе
захочется опубликовать поваренную книгу, поищи другого консультанта. - Он
поднял голову. - Однажды я целую неделю пробыл в Тайпее, там готовят лишь
немногим лучше.
- Как ты там оказался?
- Отдыхали после боев. - Этим Келли ограничил объяснения. То, как он со
своими товарищами проводил время на Тайване, трудно рассказать даме. И тут
он понял, что все равно зашел слишком далеко.
- Тим и.., я уже собрались встретиться на Гавайских островах, но... -
Она замолчала.
Келли очень хотелось дотянуться до нее, утешить, взять ее руки в свои,
но он боялся, что это может быть не так истолковано.
- Понимаю, Сэнди. Чему еще научила тебя Нэнси?
- О, я узнала от нее так много. Она жила со мной несколько месяцев, и
все это время я готовила под ее руководством. Нэнси оказалась превосходным
учителем.
- Охотно верю - судя по тому, что ты приготовила сегодня. - Келли съел
все, до последней крошки. - Какого режима ты обычно придерживаешься?
- Встаю в четверть шестого, уезжаю в больницу чуть позже шести. Мне
нужно быть там за полчаса до начала смены, чтобы проверить состояние
пациентов и приготовиться к прибытию новых из операционных. Мы всегда очень
заняты. А чем занимаешься ты?
- Все зависит от характера работы. При взрывах...
- Взрывах?
- Да, это моя профессия - подводные взрывные работы. Приходится тратить
массу времени на подготовку и планирование. Обычно поблизости всегда
несколько инженеров, которые переживают, беспокоятся и дают советы, чего
следует избегать. Они постоянно забывают, что взрывать что-либо чертовски
проще, чем строить. Впрочем, у меня есть одна особенность.
- А именно?
- За несколько минут до начала настоящих взрывных работ я всегда
подрываю несколько динамитных шашек, - усмехнулся Келли. - Чтобы отпугнуть
рыб.
Сэнди озадаченно посмотрела на него.
- А-а, чтобы они не пострадали?
- Совершенно верно. Это моя причуда.
Перед Сэнди открылась еще одна сторона характера Келли. Он мог убивать
людей на войне, на глазах охранника и ее самой едва не сломал руку хирургу и
в то же время прилагал усилия, чтобы спасти рыб?
- Ты - странный человек.
Келли согласно кивнул.
- Я не убиваю ради удовольствия. Раньше любил охоту, но очень скоро
отказался от этого. Иногда ловлю рыбу, - но не с помощью динамита. Как бы то
ни было, я взрываю динамитные шашки далеко от объекта, чтобы избежать
детонации. Пары шашек достаточно, чтобы распугать почти всех. Да и зачем
понапрасну убивать превосходную рыбу?
***
Это получилось непроизвольно. Дорис была чуть близорука, и под льющейся
водой они походили на пятна грязи, но это была не грязь, и она не смывалась.
Синяки на ее теле никогда не исчезали, просто перемещались с одних мест на
другие в зависимости от пристрастий мужчин, причинявших ей боль. Дорис
потерла их ладонями и поняла по резкой боли, что это следы недавней
вечеринки. Желание мыться исчезло. Она знала, что уже никогда не станет
чистой. Душ годен лишь на то, чтобы избавиться от неприятного запаха, не
правда ли? Даже Рик не скрывал этого, а он был самым добрым из всех,
напомнила себе Дорис, отыскав исчезающий пожелтевший синяк - дело его рук.
Его синяки никогда не болели так, как следы, оставленные Билли, - возможно,
потому что Билли нравилось причинять ей боль.
Она вышла из-под душа, чтобы вытереться полотенцем. Душ был
единственным относительно чистым уголком ванной. Никому в голову не
приходило вымыть раковину или унитаз или протереть треснувшее зеркало над
умывальником.
- Вот теперь куда лучше, - произнес Рик, наблюдавший за ней. Он
протянул Дорис таблетку.
- Спасибо. - Итак, начался еще один день, когда таблетки барбитурата
воздвигали стену между нею и действительностью, делая жизнь, если не
приятной или даже не сносной, то хотя бы терпимой. Едва терпимой. С помощью
друзей, заботящихся о том, чтобы она вынесла действительность, созданную
ими. Дорис проглотила таблетку, тут же запив ее горстью воды в надежде, что
так она скорее подействует. Таблетки облегчали ее существование, смягчали
острые углы жизни, отдаляли от самой себя. Когда-то расстояние было
настолько велико, что она не могла окинуть его мысленным взглядом, но это
осталось в прошлом. Наркотик начал действовать, и ее охватила волна
облегчения. Она посмотрела на улыбающееся лицо Рика.
- Ты ведь знаешь, как я люблю тебя, бэби. - Он протянул руку к ее
груди.
На лице Дорис появилась слабая улыбка, когда она почувствовала руки
мужчины на своем теле.
- Да, я знаю.
- Сегодня особая вечеринка. Дор. Приезжает Генри.
***
Келли почти физически услышал щелчок, как только вышел из
"фольксвагена" в четырех кварталах от углового особняка, переключившись на
совершенно другие мысли. Для него уже стало привычным пересекать "границу
джунглей".
Он устроился на выбранном им уже прежде месте на противоположной
стороне улицы, снова отыскав крыльцо с мраморными ступеньками,
отбрасывавшими тень, и принялся ждать появления красного "плимута". Каждые
несколько минут Келли подносил к губам бутылку с вином - на этот раз с
красным столовым вином вместо желтого, - делая вид, что пьет, и в то же
время обводил взглядом все вокруг, в том числе и окна второго и третьего
этажа.
Теперь он уже знал некоторые автомобили. Он заметил черный
"карманнгиа", сыгравший свою роль в смерти Пэм. За рулем сидел мужчина
примерно одного с ним возраста, с усами, он медленно ездил по улице в
поисках своего дилера. Интересно, подумал Келли, что за проблема заставляет
этого человека приезжать сюда из района, где находится его дом, подвергая
опасности свою жизнь, чтобы все равно укоротить ее наркотиками. В то же
время он оставляет за собой преступный след коррупции и разрушения,
оплачивая незаконную торговлю. Неужели ему на все наплевать? Разве он не
видит, во что превратили этот район деньги, полученные за наркотики?
Однако Келли прилагал все усилия, чтобы и это выбросить из головы.
Здесь по-прежнему жили люди, пытающиеся как-то заработать на пропитание. Они
получали пособие по безработице или занимались черной работой, но это были
живые люди, существование которых подвергалось постоянной опасности, и,
наверно, их не покидала надежда когда-нибудь переехать в такой район, где
еще возможна нормальная жизнь. Они старались, насколько это возможно, не
замечать торговцев наркотиками и из мелочного чувства добродетели не
обращали внимания на уличных бродяг вроде Келли. В таком окружении они, как
и он, были вынуждены в первую очередь заботиться о том, чтобы выжить.
Общественное сознание представляло собой роскошь, которую большинство не
могли себе позволить. Здесь нуждались в элементарной личной безопасности,
прежде чем подумать о тех, кто нуждается в ней больше их самих. К тому же
сколько таких нуждающихся?
***
Стоя в ванной. Генри думал о том, что бывают моменты, когда ты
испытываешь особое удовольствие, ощущая себя мужчиной. У Дорис есть свое
очарование. А ведь еще Мария, худая и высокая тупая девушка из Флориды;
Ксанта, больше других зависящая от наркотиков, что вызывает некоторое
беспокойство; еще Роберта и Паула. Кроме двух, которым еще не исполнилось и
девятнадцати, остальным чуть за двадцать. Все они одинаковые и одновременно
такие разные. Генри налил в ладонь лосьон, употребляемый после бритья, и
похлопал себя по щекам. А может, завести постоянную подругу, эффектную
девушку, на которую будут засматриваться другие мужчины, завидуя ему? Но
такой шаг был слишком рискованным. Это привлечет к нему внимание. Нет, пусть
лучше все остается как прежде. Он вышел из ванной, освеженный и бодрый.
Дорис все еще лежала в комнате в полубессознательном состоянии после
пережитого и после двух таблеток, выданных ей в качестве вознаграждения. Она
посмотрела на Таккера с легкой улыбкой, которая, решил он, была достаточно
почтительной. Дорис выполнила все, что требовалось от нее, - в нужные
мгновения издавала надлежащие стоны, делала то, что ему нравилось, не ожидая
подсказок. В конце концов, зачем ему постоянная подруга? Смешивать коктейли
он может и сам, а тишина одиночества куда приятней, чем молчание глупой
суки, живущей в доме, утомительное и скучное. Стараясь продемонстрировать
свое расположение. Генри наклонился и поднес палец к ее губам. Дорис
послушно поцеловала палец, посмотрев на Таккера мутными глазами.
- Пусть она отоспится, - сказал Генри, направляясь к выходу.
- Хорошо. Мне все равно придется ехать за товаром сегодня, - напомнил
ему Билли.
- Вот как? - Таккер совсем забыл об этом, занимаясь с Дорис. Даже у
него были человеческие слабости.
- Прошлым вечером выручка Малыша оказалась на тысячу долларов меньше
положенной. Я не принял мер. Это у него впервые, и он утверждает, что ошибся
в подсчете. Он заплатит дополнительно пять сотен, сам предложил.
Таккер кивнул. За все это время с Малышом такое случилось в первый раз.
Он всегда демонстрировал соответствующее уважение и вел прибыльную торговлю
на выделенном ему участке тротуара?
- Позаботиться о том, чтобы он осознал, что одна ошибка - это все, что
мы можем ему позволить.
- Будет исполнено, сэр. - Билли почтительно склонил голову.
- И чтобы никто не знал об этом.
Вот тут-то и заключалась главная проблема. Даже несколько проблем,
подумал Таккер. Начать с того, что уличные торговцы - мелкие людишки, жадные
и глупые, не способные понять, что в их деле требуется соблюдать честность и
тогда будет достигнута стабильность, а стабильность отвечает общим
интересам. Однако уличные дилеры - это всего лишь уличные дилеры, короче
говоря, преступники, и он не в состоянии изменить это. Время от" времени
одного из них настигает смерть - результат ограбления или борьбы за более
выгодное место. А некоторые даже оказываются настолько глупыми, что сами
становятся наркоманами, пользуясь собственным товаром, - Генри принимал все
меры, чтобы избежать этого, и почти всегда успешно. Бывали случаи, когда
кто-то из них пробовал перейти дозволенную границу, заявляя, что его
обсчитали, - и это только для того, чтобы получить лишние несколько сотен
баксов, когда их оборот превышает эту сумму во много раз. Подобные случаи
излечивались только одним способом, и Генри прибегал к такому методу
настолько быстро и жестоко, что урок запоминался надолго. Пожалуй, Малыш
говорит правду. Его готовность заплатить крупный штраф подтверждала это,
равно как и демонстрировала то, насколько высоко он ценит постоянное
снабжение товаром, объем которого возрос за последнее время вместе с
увеличением оборота. И все-таки за ним будут внимательно следить в течение
нескольких месяцев.
Больше всего Таккера раздражало, что ему приходится иметь дело с такими
мелочами, как ошибка Малыша при подсчете выручки. Он понимал, что это всего
лишь болезнь роста, естественный процесс перехода от мелких поставок к
крупномасштабному снабжению. Ему надо научиться передавать полномочия,
позволив Билли, например, принимать более ответственные решения. Достаточно
ли подготовлен Билли для этого шага? Сложный вопрос, сказал себе Генри,
выходя из дома. Он передал десятку мальчишке, стерегущему его автомобиль, не
оставляя своих мыслей. Билли умело руководил девушками. И вообще он неглупый
белый парень, приехавший из угледобывающего района штата Кентукки. Никогда
не подвергался суду и даже не был под арестом. Честолюбивый. Ладит с
окружающими, беспрекословно подчиняется приказам. Пожалуй, он действительно
готов подняться еще на одну ступень.
***
Наконец-то, подумал Келли. Красный "плимут" появился в четверть
третьего. Келли уже целый час беспокоился о том, что он может не приехать
совсем. Келли отодвинулся подальше в тень, немного выпрямился и поднял
голову, чтобы получше разглядеть приехавших. Билли со своим помощником. О
чем-то смеются. Парень, сопровождающий Билли, споткнулся на ступеньках и
упал - наверно, перебрал немного. Более важным было то, что, когда он упал,
из его кармана высыпались какие-то светлые прямоугольные бумажки - похоже,
банкноты.
Неужели в этом особняке ведется подсчет денег? - подумал Келли. Очень
интересно. Оба быстро наклонились и собрали рассыпавшиеся наличные. Билли
ударил по плечу своего спутника, но не очень сильно, почти в шутку, и что-то
сказал. Келли не разобрал слов с расстояния в пятьдесят ярдов.
В это время ночи автобусы курсировали с промежутками в сорок пять
минут, их маршрут пролегал в нескольких кварталах отсюда. Полицейские
патрули появлялись строго по расписанию. Повседневная жизнь в этом районе
тоже подчинялась определенным законам. К восьми вечера движение на улицах
прекращалось, а к половине десятого все местное население хоронилось за
дверями, снабженными тремя замками, благодаря судьбу за то, что удалось
прожить еще один день, испытывая страх перед следующим и появляясь на улицах
лишь в тех случаях, когда требовалось купить наркотики. Уличные дилеры
оставались на своих местах часов до двух ночи. Келли уже давно установил все
это и после тщательных размышлений пришел к выводу, что узнал все
необходимое для него. Впрочем, оставались элементы случайности. Они всегда
существуют, их нельзя предвидеть, но к ним можно подготовиться. Элементам
случайности надо противопоставить заранее разработанные маршруты уклонения,
постоянную бдительность и тщательно выбранное оружие. И все-таки случайность
могла сыграть решающую роль, но какой бы неприятной она ни была, Келли
признавал ее частью нормальной жизни, если вообще проводимые им операции
можно так назвать.
Он с трудом встал, пересек улицу и направился к угловому особняку уже
привычной походкой пьяного бродяги. Дверь, заметил он, не была заперта.
Проходя мимо, он внимательно посмотрел в сторону входа. Медная пластинка
рядом с ручкой висела наискосок. Этот образ запечатлелся у него в сознании,
и Келли, удаляясь от особняка, начал планировать операцию, которую решил
провести следующей ночью. До него донесся голос Билли, смех из окон второго
этажа, показавшийся ему каким-то странным и визгливым. К этому голосу Келли
испытывал глубокое отвращение и в отношении его уже разработал определенные
планы. Впервые он оказался так близко к одному из людей, убивших Пэм. Может
быть, даже к двум. Это не оказало на него того действия, которого можно было
ожидать. Он остался спокойным. Все должно быть проведено в соответствии с
планом.
Скоро увидимся, парни, пообещал Келли в тишине своих мыслей. Это был
его следующий крупный шаг, и он не хотел подвергать свой план даже малейшей
опасности. Келли направился дальше вдоль квартала, не спуская взгляда с
торговцев в четверти мили впереди, которые были легко различимы благодаря
своему росту и совершенно прямым широким улицам.
Еще одно испытание - он должен быть полностью уверенным в себе. Келли
шел на север, не переходя на другую сторону улицы, иначе они могли бы
заметить его и, если не заподозрить неладное, то по крайней мере
заинтересоваться им. Он подойдет к ним незаметно. Меняя угол сближения с
целью, вместо того чтобы идти по прямой, Келли добился того, что его сутулое
тело сливалось с фасадами домов и стоящими вдоль обочин автомобилями,
виднелась лишь голова, маленький темный объект, ничего опасного. Оказавшись
на расстоянии квартала, он пересек улицу и воспользовался предоставившейся
возможностью, чтобы оглянуться по сторонам. Повернув затем налево, Келли
пошел по тротуару. Он был широким, не меньше двенадцати или пятнадцати
футов, и перемежался мраморными ступеньками, ведущими к дверям домов. Ширина
тротуара была на руку Келли, продолжавшему идти вперед неровным,
спотыкающимся шагом, сворачивая то в одну, то в другую сторону. Наконец он
остановился и поднес к губам бутылку, демонстрируя свои безобидные
намерения, затем подошел к обочине и начал мочиться в сточную канаву.
- Дерьмо проклятое! - услышал он чей-то голос, не то Большого Боба, не
то Маленького. Для Келли было достаточно очевидным отвращение в этом голосе,
когда люди отворачиваются от неприятного зрелища. К тому же, подумал он, мне
все равно хотелось облегчиться.
Оба дилера были выше его. Большой Боб, старший среди них, достигал
шести футов и трех дюймов, а его помощник, Маленький Боб, был еще выше, по
крайней мере шесть футов и пять дюймов, широкоплечий и мускулистый, но с уже
наметившимся брюшком от пива или неумеренной еды. Оба выглядели опасными
противниками, отметил Келли, быстро меняя тактику. Может быть, лучше пройти
мимо и оставить их в покое?
Нет.
И все-таки сначала он прошел мимо. Маленький Боб смотрел на другую
сторону улицы, а Большой уперся спиной в стену здания. Келли провел
воображаемую линию между ними и отсчитал три шага, прежде чем медленно
повернул налево, чтобы не встревожить их. Его правая рука в то же самое
время скользнула под новую, но выглядевшую старой, походную куртку. Когда
из-под куртки появился пистолет, левая рука Келли тоже обхватила его
рукоятку, и он чуть присел в позицию, похожую на стойку боксера, которую
позднее назвали "стойкой Уивера". Его взгляд опустился к белой линии на
верхней части глушителя, закрепленного на стволе поднимающегося вверх
пистолета. Келли вытянул обе руки перед собой, чуть согнув их в локтях, и
быстро и плавно направил пистолет на первую цель. Человеческий глаз сразу
замечает движение, особенно ночью. Большой Боб увидел это, понял, что
происходит нечто угрожающее, но не сразу осознал смертельную опасность. В
следующее мгновение инстинкт самосохранения, обостренный годами жизни на
улице, словно скомандовал: "Револьвер!". Но слишком поздно. Вместо того
чтобы уклониться от пули, что могло бы на несколько мгновений продлить его
жизнь, Большой Боб попытался вытащить свое оружие.
Указательный палец Келли дважды нажал на спусковой крючок - первый раз,
когда глушитель остановился на цели, и второй - сразу после того, как кисти
рук поглотили легкую отдачу патрона 22-го калибра. И тут же, не переставляя
ног, он повернулся вправо - механический поворот точно в прежней плоскости -
к Маленькому Бобу. Тот уже успел прореагировать, увидел, что его босс начал
падать, и протянул руку к револьверу на бедре. И тоже недостаточно быстро.
Первый выстрел Келли не был точным, пуля попала слишком низко и не причинила
особого вреда. Зато вторая пуля впилась в висок, вошла внутрь черепа,
отразилась там от более массивных костей и понеслась вокруг, подобно хомячку
в клетке. Маленький Боб рухнул лицом вниз. Келли задержался на мгновение,
лишь чтобы убедиться в смерти обоих, потом, повернулся и пошел прочь.
Шесть, подумал он, направляясь к углу, чувствуя, как замедляется биение
сердца от ослабевающего притока адреналина, и пряча пистолет за пояс рядом с
ножом.
Часы показывали без пяти три.
***
Все началось не слишком удачно, подумали морские пехотинцы, отобранные
в состав штурмовой группы. Чартерный автобус остановился по дороге из-за
поломки двигателя, и хотя водитель сумел исправить его, он, поехав по более
короткому пути, чтобы наверстать потерянное время, попал в транспортную
пробку. Автобус въехал на базу морской пехоты в Куантико чуть позже трех,
где последовал за джипом к месту назначения. Морские пехотинцы обнаружили
казарму, расположенную в стороне от остальных, и, войдя в нее, увидели, что
половина коек уже занята храпящими солдатами. Они быстро разобрали
оставшиеся койки и тоже улеглись спать. Какой бы интересной, волнующей и
опасной ни была предстоящая операция, началась она с самых обычных суток.
***
Ее звали Вирджиния Чарлз, и ночь для нее тоже началась, не слишком
удачно. Она работала медсестрой в больнице святой Агнессы, всего в
нескольких милях от своего дома. Ей пришлось задержаться в больнице, потому
что сменщица запоздала, а Вирджиния не захотела оставить без присмотра
порученный ей участок. И хотя она работала в одной и той же больнице в одну
и ту же смену на протяжении восьми лет, она не знала, что расписание
автобусов изменилось, и потому, опоздав на свой обычный автобус, ей пришлось
ждать следующего едва ли не целую вечность - по крайней мере так показалось
Вирджинии. И вот теперь она сошла с автобуса на два часа позже того времени,
когда привыкла ложиться спать, уж не говоря о том, что пропустила "Вечернее
шоу", которое привыкла смотреть по будням. Сорок лет, разведена с мужчиной,
от которого получила двух детей - один из них служит в армии, но, слава
Богу, в Германии, а не во Вьетнаме, а второй все еще учится в средней школе
- и почти ничего больше. Являясь членом профсоюза и выполняя тяжелую, иногда
грязную работу, она сумела воспитать обоих сыновей, все время беспокоясь,
как это делают матери, о компании, в которой они находятся, и их шансах на
успех в жизни.
Она чувствовала себя такой усталой, когда сошла с автобуса, спрашивая
себя, почему не купила автомобиль из тех денег, что накопила за несколько
лет. Но покупка автомобиля влекла за собой необходимость страховки, а у нее
дома младший сын - это увеличит затраты на эксплуатацию машины и заставит ее
беспокоиться еще больше. Может быть, она купит ее через несколько лет, когда
и он будет служить в армии, что является его единственной надеждой на
обучение в колледже. Вирджинии Чарлз хотелось, чтобы ее сыновья получили
высшее образование, но заплатить за это ей одной никогда не удастся.
Несмотря на усталость, она шла быстрым шагом, настороженно глядя по
сторонам. Как изменился ее район! Всю свою жизнь она провела здесь в
пределах нескольких кварталов и все еще помнила, как приятно и, главное,
безопасно можно было ходить по улицам, навещая знакомых. Она даже помнила,
что могла ходить пешком в церковь Нового Сиона, ничуть не беспокоясь о своей
безопасности, когда у нее изредка выдавался свободный вечер. Теперь
Вирджиния больше не имела такой возможности из-за работы, но утешала себя
тем, что могла откладывать деньги за два часа ежедневной сверхурочной
работы. Она шла и настороженно смотрела по сторонам. В конце концов нужно
пройти всего три квартала, подумала она, и ускорила шаг, куря сигарету,
чтобы хоть как-то снять усталость и не потерять бдительности, пытаясь
оставаться спокойной. За прошлый год ее грабили дважды, оба раза наркоманы,
нападавшие сзади и хватавшие за шею - отсюда и местный термин "запрягать", -
им были нужны деньги на наркотики. Нет худа без добра - эти случаи послужили
предметным уроком для ее сыновей. К тому же ее финансовые потери оба раза
оказывались небольшими, потому что Вирджиния никогда не имела при себе
больше той суммы, которая требовалась для оплаты проезда на автобусе и ужина
в кафетерии больницы. Боль причиняло не это, а оскорбление ее достоинства.
Впрочем, еще болезненнее она воспринимала это из-за воспоминаний об ушедших
временах, когда здесь жили, главным образом, законопослушные граждане.
Остался еще один квартал, сказала себе Вирджиния, поворачивая за угол.
- Эй, мамаша, у тебя не найдется доллара? - послышался голос уже позади
нее. Она увидела тень и продолжала идти мимо нее, не оборачиваясь, не
обращая внимания, надеясь, что и к ней отнесутся с аналогичной любезностью.
Теперь, однако, подобная любезность становилась редким явлением. Она шла
дальше, опустив голову, усилием воли заставляя себя не останавливаться,
пытаясь убедить себя в том, что далеко не все уличные хулиганы нападают на
женщину сзади. Рука, схватившая ее за плечо, положила конец такой надежде.
- Давай деньги, сука, - произнес голос. В нем не было злобы, всего лишь
сухое требование, выраженное равнодушным тоном, дававшим понять, что
представляют собой новые уличные правила.
- У меня недостаточно денег, чтобы ты проявил к ним интерес, парень, -
ответила Вирджиния Чарлз, поворачивая плечо. Ей хотелось уйти отсюда, она
все еще не оглядывалась назад, зная, что в движении - безопасность. И тут
послышался щелчок.
- Порежу тебя. - Голос все еще оставался спокойным, он объяснял этой
глупой суке суровые жизненные факты.
Звук напугал ее. Она остановилась, шепча про себя молитву, и открыла
сумочку, затем медленно повернулась. Ее гнев пока не уступил места страху.
Она могла закричать, и несколько лет назад женский крик возымел бы действие.
Мужчины услышали бы ее, как-то отреагировали, может быть, даже вышли на
улицу, чтобы прогнать хулигана. Теперь она увидела его - совсем мальчишка,
лет семнадцати-восемнадцати, с расширенными, лишенными жизни зрачками от
какого-то наркотика, - это и еще бесчеловечное ощущение неограниченной
власти. Нужно отдать ему деньги и уходить, подумала она, и достала из
сумочки пятидолларовую бумажку.
- Целых пять долларов? - хихикнул парень. - Мне нужно куда больше,
сука. Давай деньги, а то пущу кровь.
Больше всего ее напугал взгляд мальчишки, заставил впервые потерять
самообладание.
- Это все, что у меня есть! - в панике воскликнула она.
Келли повернул за угол. Его машина стояла совсем близко, в середине
квартала, и он почувствовал, как начало спадать напряжение. Он ничего не
слышал, пока не вышел из-за угла, и сразу увидел двух человек меньше чем в
двадцати футах от его "фольксвагена", покрытого пятнами ржавчины. Один из
них что-то держал в руке, и по сверкнувшему отражению Келли понял, что это
нож.
Его первой мыслью было: "Проклятье!" Ведь он уже решил, как следует
поступать в таких случаях. Он не сможет спасти весь мир и даже не будет
пытаться. Спасение жертвы уличного преступления выглядит эффектно на экране
телевизора, но сейчас он охотился за более крупными хищниками. Однако он не
подумал о том, что преступление может совершиться рядом с его машиной.
Келли замер, оценивая обстановку, и его мозг снова заработал, когда в
кровь хлынул поток адреналина. Если здесь произойдет что-нибудь серьезное,
полиция сразу окажется тут как тут и может пробыть в течение нескольких
часов, а ведь он оставил два мертвых тела почти в четверти мили отсюда - еще
меньше, если считать по прямой. Это плохо, и у него почти нет времени для
принятия решения. Мальчишка держал женщину за руку, размахивая ножом, он
стоял спиной к Келли. Даже в темноте трудно промахнуться с расстояния в
двадцать футов, но только не пулей 22-го калибра, которая проникает очень
глубоко, тем более что позади преступника находится его жертва или по
крайней мере ничем не вооруженный человек. На женщине была какая-то
форменная одежда, ей лет сорок, отметил Келли, двигаясь вперед. И тут все
снова переменилось. Мальчишка ударил женщину ножом в руку. В свете уличных
фонарей Келли отчетливо увидел кровь.
Вирджиния Чарлз застонала от боли, когда нож полоснул по руке. Она
вырвалась или, вернее, попыталась вырваться, уронив деньги. Левой рукой
мальчишка схватил ее за горло, и по его взгляду она поняла, что он решает,
куда нанести следующий удар. И тут женщина заметила движение в темноте -
футах в пятнадцати стоял мужчина. От боли и в панике она попыталась
закричать, позвать на помощь. Крик был едва слышен, но бандит заметил, что
ее глаза куда-то устремлены - куда?
Парень обернулся и увидел в десяти футах уличного бродягу. Охватившая
его было тревога перешла в ленивую улыбку.
Проклятье. Все идет совсем не так как надо. Голова Келли была наклонена
вперед, он смотрел на мальчишку исподлобья, чувствуя, что происходящее вышло
из-под контроля.
- Может быть, у тебя есть деньги, папаша? - спросил парень, опьяненный
чувством силы. Повинуясь минутному капризу, он шагнул к бродяге, у которого
должно быть больше денег, чем у этой суки-медсестры.
Келли не ожидал этого, и движение мальчишки застало его врасплох. Он
протянул руку за пистолетом, но глушитель зацепился за что-то, и
приближающийся бандит инстинктивно почувствовал угрозу. Он сделал еще шаг,
на этот раз более быстрый, и вытянул вперед руку с ножом. Теперь у Келли не
осталось времени, чтобы достать пистолет. Он сделал полшага назад и
выпрямился.
При всей своей агрессивности грабитель плохо владел ножом. Его первый
выпад оказался неудачным, и он удивился, с какой легкостью пьяный бродяга
отбил в сторону вытянутую руку, затем шагнул вперед. Жесткие пальцы нанесли
удар в солнечное сплетение, парень задохнулся, но не упал сразу. Медленно
опускаясь на землю, он снова взмахнул ножом. Келли схватил его за руку,
дернул на себя, затем повернул ее и переступил через тело, уже падающее
вниз. Послышался громкий треск - это рука мальчишки выскочила из плечевого
сустава, но Келли продолжил движение и сломал ее совсем.
- Почему бы вам не идти домой, мадам? - негромко сказал он, обращаясь к
Вирджинии и отвернувшись в сторону в надежде, что она не успела понять, что
произошло. Да, пожалуй, не успела, решил Келли - он двигался с молниеносной
быстротой.
Медсестра наклонилась, подняла с тротуара пятидолларовую банкноту и без
единого слова пошла прочь. Келли смотрел ей вслед, повернув голову, и
увидел, как она прижала правую руку к ране на левой, пытаясь остановить
кровотечение, затем пошатнулась, по-видимому, от шока. Келли был доволен,
что ей не понадобилась помощь. Ему было ясно, что она непременно сообщит
кому-нибудь о случившемся, может быть, вызовет "скорую помощь", и вообще-то
надо бы помочь ей, однако опасность увеличивалась намного быстрее его
способности справиться с возникшими проблемами. Неудавшийся грабитель начал
стонать, боль от сломанной руки пробивалась сквозь защитный туман
наркотиков. А вот он наверняка видел лицо Келли, причем совсем близко.
Проклятье, прошептал Келли. Ничего не поделаешь, этот парень ранил
женщину и затем напал с ножом на него - и первое и второе можно
истолковывать как попытки совершить убийство. И уж точно для него это не
впервые. Парень выбрал не правильный путь, а сегодня ошибся и при выборе
места. За подобные ошибки приходится расплачиваться. Келли взял нож из
сломанной руки парня, вяло лежащей на тротуаре, с силой всадил его в шею
чуть ниже затылка и оставил там. Еще через минуту "фольксваген" Келли был
уже в середине соседнего квартала.
Семь, сказал он себе, поворачивая на восток.
Проклятье.
Глава 19
Мера милосердия
Это становится уже более привычным, чем утренний кофе с булочкой,
сказал себе лейтенант Райан. Убиты еще два торговца наркотиками, оба двумя
выстрелами в голову, пули 22-го калибра, но на этот раз не ограблены. На
месте преступления нет пустых гильз, никаких следов борьбы. Один даже
схватился рукой за свой револьвер, но не успел достать его из заднего
кармана брюк. Вот это было уже необычно. Он по крайней мере заметил
опасность и отреагировал на нее, хотя и неэффективно. Затем позвонили по
телефону из квартиры, находящейся всего в нескольких кварталах от места, где
были найдены тела убитых уличных дилеров, и лейтенант в сопровождении
Дугласа поехал туда, оставив младших детективов разбираться с двумя убитыми.
Судя по телефонному звонку, это убийство было куда интереснее.
- Ты только посмотри! - воскликнул Дуглас, который вышел из машины
первым. Действительно, не слишком часто видишь, что из затылка трупа торчит
рукоятка ножа, словно столб в изгороди. - Серьезные парни, им не до шуток.
Как правило, рядовое убийство в этой части города, как и в любой части
любого другого города, случалось в результате семейных ссор. Члены семьи
убивали друг друга или люди убивали близких друзей по самым тривиальным
причинам. В прошлом году, в День Благодарения, отец убил сына, поссорившись
из-за ножки индейки. Самому Райану больше всего "нравилось" убийство,
происшедшее в результате ссоры по поводу пирога с крабами - не то чтобы оно
вызывало у лейтенанта какое-то особое веселье, просто казалось ему
исключительным парадоксом. Во всех подобных случаях ситуация усугублялась
алкоголем и унылой жизнью, превращавших мелкие разногласия в проблемы
огромной важности. "Я не хотел" - эту фразу ему приходилось выслушивать
после совершенного убийства чаще всего. Другим весьма распространенным
объяснением было "ну почему он так настаивал на своем?" Грусть после
расследования подобных случаев, разъедала душу Райана подобно кислоте, но
хуже всего была однообразная монотонность таких убийств. Человеческая жизнь
не должна заканчиваться путем вариаций на одну и ту же тему. Она слишком
драгоценна для этого - урок, усвоенный Райаном на вересковых пустошах
Нормандии и в заснеженных лесах вокруг Бастони, когда он был молодым
солдатом в 101-й воздушно-десантной дивизии. Типичный убийца обычно заявлял,
что не собирался убивать, и часто сразу сознавался в совершенном
преступлении, глубоко раскаиваясь в содеянном, в том, что от его или ее руки
погибли члены семьи или друзья, так что в результате рушились две жизни. Это
были преступления, совершенные в порыве страсти или необдуманных действий.
Такими обычно и бывали убийства. Но не это.
- Что у него с рукой? - спросил Райан у судебно-медицинского эксперта.
Помимо многочисленных следов уколов рука мертвого парня казалась вывернута
настолько, что лейтенант понял - он смотрит на ее обратную сторону.
- Похоже, плечевой сустав вывихнут - впрочем, нет. Сломан, - добавил
врач после короткого раздумья. - Мы видим здесь синяки вокруг кисти,
вызванные силой захвата. Кто-то схватил его за кисть двумя руками и
практически вырвал руку из плечевого сустава, словно ветку у дерева.
- Прием карате? - удивился Дуглас.
- Похоже на то. В результате он утратил способность двигаться. А
причину смерти вы видите сами.
- Лейтенант, вот Вирджиния Чарлз, она живет в квартале отсюда, - позвал
Райана сержант полиции. - Миссис Чарлз сообщила о преступлении.
- С вами все в порядке, миссис Чарлз? - спросил Райан. Фельдшер
осматривал повязку, которую она сама наложила на раненую руку. Рядом стоял
ее сын, заканчивающий Данбар-хай-скул. Он смотрел на убитого безо всякого
сострадания. Четыре минуты спустя лейтенант располагал дополнительной
информацией.
- Вы говорите, бродяга?
- Пропойца - вон бутылка, которую он выронил. - Женщина показала на
валяющуюся бутылку. Дуглас подобрал ее с максимальной осторожностью.
- Можете описать его? - спросил лейтенант Райан.
***
Утренняя рутина была настолько обыденной, что могла иметь местом любую
базу морской пехоты от Леджуна до Окинавы. Двенадцать ежедневных упражнений,
затем пробежка, причем - в ногу, а старший сержант громким голосом задавал
темп. С особым удовольствием солдаты обгоняли группы младших лейтенантов,
только что получивших первое офицерское звание и проходящих курс начальной
физической подготовки, или улыбались при виде еще более жалкого зрелища -
бегущих курсантов офицерской школы. Маршрут пятимильной пробежки пролегал
мимо стрельбища с дистанциями до пятисот ярдов и других тренировочных
объектов, названных в честь погибших морских пехотинцев, почти до академии
ФБР, но потом сворачивал на лесную тропинку к выделенному для подготовки
штурмовой группы тренировочному полигону. Привычная утренняя рутина всего
лишь напоминала солдатам, что они - морские пехотинцы, а продолжительность
пробежки говорила об их принадлежности к разведывательным подразделениям
корпуса, для членов которых физическая подготовка, не уступающая уровню
тренированности участников Олимпийских игр, была нормой. Выбежав на
территорию полигона, они с удивлением заметили, что там их ждет генерал,
равно как детская песочница и качели.
- Добро пожаловать в Куантико, морские пехотинцы, - обратился к ним
Марти Янг, после того как солдаты немного остыли от пробежки и сержант подал
им команду "вольно". В стороне они увидели двух адмиралов в белых
повседневных мундирах, а с ними пару штатских, которые наблюдали внимательно
за солдатами и прислушивались. Глаза морских пехотинцев сузились, и
предстоящая операция сразу приобрела особый интерес.
- Выглядит, как на аэрофотоснимках, - негромко заметил Каз,
осматриваясь по сторонам; они уже знали, о чем будет говорить генерал Янг,
обращаясь к солдатам. - А вот зачем здесь игровая площадка?
- Это я предложил, - произнес Грир. - У Ивана есть разведывательные
спутники. Время их пролета над полигоном в течение следующих шести недель
указано в расписании, висящем внутри здания А. Мы не знаем, насколько
совершенны их камеры, и потому исходим из того, что они не уступают нашим,
понимаешь? Вот мы и показываем другой стороне все, что она хочет увидеть или
в чем она может легко разобраться. У веек по-настоящему безобидных мест
существует площадка для стоянки автомобилей. - Программа была уже
определена. Каждый день после прибытия на полигон солдаты будут перемещать
автомобили с одного места на другое, причем беспорядочно. Затем, часов в
десять утра они извлекут из машин манекены и расставят их по игровой
площадке. В два или три часа дня автомобили снова поменяют местами, а
манекены переставят. Высшие чины подозревали - и были в этом правы, - что
процедура вызовет массу шуток.
- А после того как все кончится, полигон превратится в настоящую
игровую площадку? - спросил Риттер и тут же ответил на собственный вопрос. -
Черт побери, а почему и нет? Здорово придумано, Джеймс.
- Спасибо, Боб.
- Но полигон кажется таким маленьким, - заметил адмирал Максуэлл.
- Размеры соблюдены с точностью до трех дюймов. Мы смошенничали, -
объяснил Риттер. - В нашем распоряжении имеется советское наставление по
строительству таких лагерей. Ваш генерал Янг отлично справился с работой.
- В окнах здания С отсутствуют стекла, - обратил внимание Подулски.
- А ты посмотри на снимки, Каз, - посоветовал Грир. - У них там не
хватает стекла. У этого здания только ставни, здесь и там. В окнах казармы,
где содержатся военнопленные, - он показал на здание В, - деревянные
решетки, чтобы можно было впоследствии снять их. Что касается внутренних
помещений, пришлось руководствоваться догадками, но и здесь мы говорили с
несколькими военнопленными, освобожденными оттуда, так что нельзя сказать,
что все взято с потолка.
Морские пехотинцы уже оглядывались по сторонам, узнав кое-что о
предстоящей операции. Они были знакомы с планом и теперь думали о том, как
использовать свой боевой опыт в условиях этого странного полигона с игровой
площадкой и манекенами детей, которые будут следить за их тренировками
голубыми кукольными глазами. Гранатометы М-79 для уничтожения сторожевых
вышек. Зажигательные гранаты - через окна казармы. Вертолеты с
шестиствольными пулеметами зальют ее огнем сразу после этого.., а "жены" и
"дети" будут смотреть на происходящее и никому не расскажут.
Расположение полигона было выбрано с максимальной тщательностью из-за
сходства с местом в другой части земного шара. Морским пехотинцам можно было
не объяснять, в какой именно, - они догадывались и сами; их взгляды то и
дело останавливались на холме в полумиле от полигона. С его вершины
открывался отличный вид на выстроенные здания. Выслушав приветственное
обращение генерала, солдаты разделились на заранее подготовленные группы и
отправились за оружием. Вместо автоматических винтовок М16А1 им выдали более
короткие автоматы CAR-15, удобные для ближнего боя. Гранатометчики получили
обычные ручные гранатометы М-79, прицелы которых были покрыты радиоактивным
тритием и светились в темноте, и тяжелые оружейные пояса, увешанные
боеприпасами, потому что стрельбы начнутся немедленно. Первая тренировка
будет проходить днем, чтобы солдаты могли освоиться с оружием, но все
остальные тренировки намечены на темное время суток, о чем генерал умолчал.
Впрочем, это было и без того очевидно. Такие операции проводятся только
ночью. Получив оружие, солдаты отправились на ближайшее стрельбище. Там были
уже установлены шесть оконных рам. Гранатометчики обменялись взглядами и
произвели первый залп. Один из них, к своему стыду, промахнулся. Остальные
пятеро начали поддразнивать его, убедившись сначала, что белые разрывы их
учебных гранат появились позади оконных рам.
- Ну ладно-ладно, просто мне надо размяться, - недовольно проворчал
капрал и за сорок секунд положил остальные пять гранат точно в цель. Он был
чересчур медлителен - никто из морских пехотинцев не сумел как следует
выспаться.
***
- Интересно, неужели нужно быть настолько сильным, чтобы так всадить
нож? - спросил Райан.
- Да уж слабак не смог бы проделать такое, - заметил судмедэксперт. -
Лезвие рассекло позвоночный столб как раз в том месте, где он соединяется с
продолговатым мозгом. Смерть наступила мгновенно.
- Он уже искалечил парня. Плечевой сустав действительно так серьезно
поврежден, как это кажется? - поинтересовался Дуглас, освобождая место
фотографу.
- Наверно, еще хуже. Мы убедимся при вскрытии, но я не сомневаюсь, что
сустав полностью сломан. Такую травму невозможно вылечить, по крайней мере
нельзя восстановить все функции руки. Этот" парень никогда не смог бы играть
в бейсбол, еще до того как ему вонзили нож в затылок.
Белый, лет сорока или больше, длинные черные волосы, невысокий,
опустившийся. Райан взглянул на свои записи.
- Идите домой, мадам, - сказал бродяга Вирджинии Чарлз.
- Жертва была еще жива, когда миссис Чарлз уходила отсюда. - Дуглас
подошел к лейтенанту. - Убийца поднял, должно быть, нож и всадил его в
парня. Эм, на протяжении прошлой недели у нас произошло четыре убийства,
совершенных хладнокровным профессионалом, в результате которых погибло шесть
человек.
- Четыре различных МО. Двое связаны, ограблены и убиты из револьвера
22-го калибра, не оказали ни малейшего сопротивления. Один застрелен из
охотничьего ружья, не успел защититься. Двое застрелены вчера ночью, тоже,
по-видимому, из револьвера 22-го калибра, но не ограблены, не связаны и
заметили угрожающую им опасность перед самой смертью. И все - торговцы
наркотиками. Но вот этот парень - всего лишь уличный хулиган. Нет, Том, все
не так просто. - Лейтенант задумался. - Мы уже опознали убитого?
- Наркоман, - ответил полицейский сержант. - В его деле числится шесть
арестов за попытки ограбления и Бог знает что еще.
- Непонятно, - покачал головой лейтенант Райан. - Это идет вразрез
здравому смыслу. Если мы говорим р профессионале, то почему он допустил,
чтобы кто-то увидел его, почему разрешил женщине уйти, почему говорил с ней
- наконец, черт побери, зачем ему было вообще убивать этого парня? Где тут
здравый смысл? - Действительно две пары уличных торговцев наркотиками убиты
выстрелами из револьвера 22-го калибра, но малокалиберное оружие применяется
в разборках чаще другого, и тогда как одна пара была ограблена, вторая -
нет, и к тому же их убили не с такой поразительной точностью, как первых
двух. Еще один дилер застрелен из охотничьего ружья и ограблен. - Ладно, на
этот раз у нас имеется нож, которым было совершено убийство, а также
бутылка. С того или с другого мы сможем снять отпечатки пальцев. Кем бы ни
был убийца, на этот раз он не проявил достаточной осторожности.
- Пропойца - борец за справедливость, Эм? - подколол его Дуглас. - Тот,
кто убил этого парня...
- Знаю, знаю. Убийца не мог быть слабаком. - Но кто он?
***
Слава Богу, что у меня на руках были перчатки, подумал Келли, глядя на
синяки на правой руке. Он позволил ярости выйти из-под контроля - это плохо.
Вспоминая случившееся, заново переживая тот инцидент, Келли понял, что попал
в безвыходное положение. Допусти он, чтобы женщину убили или серьезно
ранили, и сядь в машину, чтобы просто уехать, - во-первых, он никогда не
смог бы простить себе этого и, во-вторых, если бы один из них увидел его
"фольксваген", на него пало бы подозрение в убийстве, совершенном совсем
рядом. И ту...
