Том Клэнси. Без жалости
страница №9
...руживали не сразу, были не тем, что хотели видеть семьипогибших сыновей, мужей или отцов. В результате правильное опознание
останков было нелегким делом, и именно по этой причине военные относились к
нему с максимальной серьезностью.
Приемный центр представлял собой большой зал, где множество тел
обрабатывалось одновременно, хотя сейчас здесь не было той лихорадочной
активности, какая была в недавнем прошлом. Работавшие здесь не упускали
случая мрачно пошутить, а некоторые даже слушали прогнозы погоды в той части
света, чтобы предсказать, в каком состоянии прибудет следующая партия
погибших. Одного только запаха здесь было достаточно, чтобы прогнать
любопытных, и потому старшие офицеры редко заходили в приемный центр, не
говоря уже о штатских сотрудниках министерства обороны, которым зрелище
множества трупов нарушало душевное равновесие. Но к запаху можно привыкнуть,
особенно к запаху противогнилостных составов, который был все-таки лучше,
чем остальные запахи, связанные со смертью. Одно такое тело, принадлежащее
специалисту четвертого класса Дуэйну Кендаллу, носило следы многочисленных
ран на туловище. Гробовщик заметил, что Кенделла сумели привезти живым в
полевой госпиталь. Некоторые разрезы явно принадлежали военному хирургу,
приложившему все усилия, чтобы спасти раненого. Впрочем, эти разрезы,
которые привели бы в ярость главного хирурга гражданской больницы, были куда
менее ужасны, чем раны, оставленные на теле осколками мины-ловушки. Хирург
потратил, наверно, минут двадцать, пытаясь спасти раненого, подумал
гробовщик, размышляя о том, почему хирург потерпел неудачу, - скорее всего,
это печень, решил он, судя по расположению и размерам разрезов. Нельзя жить
без печени, каким бы искусным ни был хирург. Гораздо больший интерес для
гробовщика представляла белая бирка, расположенная между правой рукой и
грудью, которая подтверждала кажущуюся случайной пометку на карточке,
приложенной к контейнеру, в котором прибыло тело, снаружи.
- Вот этого легко опознать, - сказал гробовщик капитану, с блокнотом в
руке проходившему по залу в сопровождении сержанта. Офицер проверил
необходимые данные, сравнил со своей информацией, кивнул и отправился
дальше, оставив гробовщика заниматься своим делом.
Как всегда, требовалось выполнить ряд определенных операций, и
гробовщик принялся за них без излишней спешки, но и не затягивая время.
Подняв голову, он убедился, что капитан находится в другом конце зала, и
потянул за нитку, стежки которой, стягивающие разрез, были сделаны другим
гробовщиком на противоположном конце маршрута. Стежки мгновенно разошлись,
гробовщик сунул руку внутрь человеческого тела и достал оттуда четыре
пластмассовых прозрачных пакета с белым порошком, которые он быстро сунул в
стоящую рядом сумку, прежде чем снова зашить зияющую пустоту в теле Дуэйна
Кендалла. Это была третья и последняя партия сегодня. Потратив еще полчаса
на еще одно тело, он закончил свой рабочий день и направился к своему
"меркури кугуар". По пути он остановился у супермаркета "Уинн-Дикси" и купил
там батон хлеба. Выходя из супермаркета, он подошел к телефону-автомату,
опустил несколько монет и снял трубку.
***
- Да? - произнес Генри Таккер, подняв трубку при первом же звонке.
- Восемь. - На противоположном конце повесили трубку.
- Отлично, - ответил Таккер, вообще-то себе самому, опуская телефонную
трубку. Этот гробовщик доставит ему восемь килограммов. Еще семь - второй.
Они не знали друг о друге, и передача наркотиков осуществлялась в разные дни
недели. Теперь, когда Таккер решил проблему сбыта, можно увеличить объем
поставок.
Арифметика этого бизнеса была достаточно простой. Каждый килограмм, то
есть тысяча граммов, смешивался с определенным количеством нетоксичного
вещества - например, порошка молочного сахара, который его компаньоны
получали со склада, снабжавшего продовольственные магазины. После
тщательного размешивания, чтобы обеспечить однородность всей партии, уже
другие люди разделят крупную партию на маленькие дозы, которые и поступят в
продажу. Высокое качество и растущая репутация поставляемого продукта
гарантировали ему цену, несколько превышающую обычную оптовую, получаемую им
от его белых компаньонов.
Но скоро возникнет другая проблема - с объемами поставки. Таккер начал
эту операцию в небольшом масштабе, поскольку был человеком осторожным, а
крупные поставки вызывают жадность. Скоро это станет невозможным. Объем
поступающего к нему чистого рафинированного героина был намного больше, чем
предполагали его компаньоны. Пока они были довольны высоким качеством
продукта, и он постепенно сообщит им о подлинном масштабе поставок, сохраняя
в секрете свой метод доставки наркотиков, с изобретением которого он
постоянно поздравлял себя. Элегантность метода была поразительна, даже для
него самого. По самым завышенным правительственным оценкам - он внимательно
следил за этим - импорт героина из Европы по "французскому", или
"сицилийскому", каналу - официальные источники никак не могли освоиться с
терминологией - составлял примерно около одной тонны в чистом виде в год.
Это, по мнению Таккера, должно измениться, потому что именно наркотикам
принадлежало будущее среди всех американских пороков. Если он сможет
поставлять сюда всего двадцать килограммов героина в неделю - а возможности
его канала намного превышали эту цифру, - он превзойдет это количество, тем
более что ему не надо беспокоиться о таможенных инспекторах. Таккер создал
свою организацию, обратив особое внимание на проблему безопасности. Начать с
того, что ни один из тех, кто занимал ключевое положение и с кем он был
связан, сам не употреблял наркотики. Нарушение этого правила наказывалось
смертью, и он дал это понять самым простым и наглядным способом. На
противоположном конце канала поставок работало всего шесть человек. Двое
добывали героин из местных источников, чья безопасность гарантировалась
обычными средствами - крупными денежными суммами, выплачиваемыми
соответствующим людям. Четверо гробовщиков, работавших при отправке грузов в
Америку, также высоко оплачивались и были выбраны за разумный, деловой
подход и надежность. Военно-воздушные силы США занимались транспортировкой,
ликвидировав таким образом затраты и риск, составлявшие обычно самую сложную
и опасную часть импорта наркотиков. Двое, получавших партии героина в
Соединенных Штатах, тоже были осторожными и надежными людьми. Не один раз,
докладывали они, обстоятельства вынуждали их оставлять партии героина внутри
тел, которые затем были должным образом похоронены вместе с наркотиками.
Разумеется, жалко нести потери, но надежный бизнес - это осторожный бизнес,
и небольшое повышение цен при продаже маленьких доз на улице запросто
компенсировало их. К тому же эти двое хорошо знали, что с ними случится при
попытке похитить несколько килограммов и самостоятельно пустить их в дело.
Далее оставалось всего лишь доставить партию героина в удобное место на
автомобиле, и это осуществлялось надежным и высокооплачиваемым человеком,
никогда не превышавшим разрешенную скорость. То, что часть дальнейшей
операции проводилась в заливе, думал Таккер, прихлебывая пиво и наблюдая за
бейсбольным матчем по телевизору, было одним из его самых ловких ходов. К
числу всех преимуществ, которые давал выбор этого места, следовало отнести и
то, что он позволял дать понять новым партнерам, что наркотики сбрасывают с
кораблей, направляющихся по Чесапикскому заливу в Балтимор. Партнеры сочли
такой метод доставки на редкость удачным, в то время как Таккер сам
доставлял героин из тайного места хранения. То, что ему верят, доказал
случай с Анджело Ворано, купившим свою идиотскую маленькую парусную яхту и
предложившим подобрать партию наркотиков, сброшенных с корабля. Таккеру без
труда удалось убедить Эдди и Тони, что Анджело заложил их полиции.
Если повезет, он сможет захватить весь рынок торговли героином на
Восточном побережье и удерживать его до тех пор, пока американцы продолжают
умирать во Вьетнаме. Кроме того, подумал Таккер, у него еще оставалось время
составить планы будущей деятельности на случай, когда, по-видимому, грянет
мир. А пока следовало подумать о том, как расширить сеть распространения
наркотиков. Та сеть, которой он сейчас располагал и которая действовала
совсем неплохо, позволив привлечь к себе внимание новых партнеров, быстро
устаревала. Она была слишком мала для его честолюбивых планов, так что скоро
ее придется перестроить. Но всему свое время.
***
- О'кей, теперь это стало официальным. - Дуглас бросил папку с
документами расследования на стол и посмотрел на своего босса.
- Что ты имеешь в виду? - спросил лейтенант Райан.
- Во-первых, никто ничего не видел. Во-вторых, никто не знает, на
какого сутенера она работала. Третье, никто даже не знает, кто она такая. Ее
отец повесил трубку, сказав, что не разговаривал со своей дочерью четыре
года. А ее друг не видел ни хрена ни до того, как в него выстрелили, ни
после. - Детектив сел.
- А мэр больше не проявляет к расследованию никакого интереса, -
закончил это резюме лейтенант Райан.
- Ты знаешь, Эм, я не возражаю против тайного расследования, но оно
снижает мой процент раскрываемости преступлений. Что, если я не получу более
высокое назначение на следующем заседании инспектората?
- Это будет забавно. Том.
Дуглас покачал головой и посмотрел в окно.
- А вдруг все-таки это был действительно известный нам "дуэт"? -
спросил сержант с чувством безысходности. "Дуэтом" они называли пару
грабителей, вооруженных обрезами, которая двое суток назад совершила новое
убийство. На этот раз их жертвой пал адвокат из Эссекса. Преступление видел
свидетель, находившийся в автомобиле ярдов за пятьдесят от происшедшего. Он
и подтвердил, что преступников было двое, что вообще-то не составляло
особого открытия. Кроме того, в полицейской работе придерживались широко
распространенной точки зрения, что убийство адвоката вообще не следует
рассматривать как преступление, но ни один из детективов не решился бы
произнести этого вслух.
- Сообщи мне, когда ты все-таки в это поверишь, - негромко произнес
Райан. Оба детектива, однако, не верили в это. Те двое были всего лишь
грабителями. На их счету уже было несколько жертв, и дважды они отъехали за
несколько кварталов от места преступления, однако в обоих случаях это были
спортивные автомобили и им, по-видимому, просто хотелось на несколько секунд
почувствовать, что значит владеть настоящими колесами. Полиции был известен
цвет преступников, размеры и - ничего больше. Однако "дуэт" составили
деловые преступники, тогда как убийца Памелы Мадден хотел произвести в
высшей степени личное впечатление; а может быть, в округе появился новый
убийца-извращенец, и вероятность этого просто прибавила сложности их и без
того тяжелой работе полицейских.
- Мы были так близко, правда? - спросил Дуглас. - У этой девушки были
имена, она знала их в лицо и была свидетелем.
- Но мы даже не подозревали, что она присутствовала при этом, до тех
пор пока этот кретин не допустил, чтобы мы ее навсегда потеряли, - заметил
Райан.
- Ну что ж, он вернулся туда, куда, черт побери, и собирался вернуться,
а мы тоже находимся там, где и находились. - Дуглас забрал папку и
возвратился к своему столу.
***
Уже стемнело, когда Келли пришвартовал свой "Спрингер". Взглянув вверх,
он заметил пролетавший высоко над головой вертолет, вероятно, он принадлежал
находящейся поблизости базе ВВС Военно-морского флота. Как бы то ни было, он
не кружил над островом и не задержался в этом районе. Воздух снаружи был
тяжелым, душным и влажным. Внутри бункера атмосфера была еще хуже, и
понадобился час, прежде чем кондиционер набрал обороты и принялся за работу.
Его "дом" казался еще более пустым чем раньше, уже во второй раз в этом
году, а комнаты в отсутствие второго человека, разделявшего это
пространство, ощущались особенно большими. Келли бродил по ним минут
пятнадцать. Его движения казались бесцельными, пока он не понял, что стоит,
уставившись на одежду Пэм. Тут у него в голове что-то щелкнуло и он осознал,
что ищет человека, которого здесь больше нет. Он собрал ее одежду и
аккуратно сложил на сервант, который когда-то принадлежал Тиш и мог стать
собственностью Пэм. Самым печальным было то, что вещей оказалось совсем
немного: джинсы, отрезанные чуть выше колен, лифчик, несколько более
интимных вещей, фланелевая рубашка, которую она надевала на ночь. Сверху на
стопке стояли ее поношенные туфли. Так мало вещей, напоминающих о ней.
Келли сел на край кровати, глядя на них. Сколько все это продолжалось?
Три недели? Неужели так недолго? Это не было уточнением числа проведенных
вместе календарных дней - время так не измеряется. Время - это что-то,
заполняющее пустые пространства в вашей жизни, и три недели, проведенные с
Пэм, были более длинными и наполненными, чем все то время, которое он прожил
после смерти Тиш. Но все это ощущалось теперь как нечто, случившееся так
давно. Пребывание в больнице казалось всего лишь мгновением, но оно словно
воздвигло стену между самой драгоценной частью его жизни и тем, где он
находился сейчас. Он мог подойти к этой стене и взглянуть через нее на то,
что было в прошлом, но был лишен возможности протянуть руку и коснуться его.
Жизнь была такой жестокой, а память могла превратиться в проклятие,
насмешливое напоминание о том, что было и что могло развиться из этого, если
бы только он вел себя по-другому. Хуже всего было то, что стену между тем,
где он сейчас находился и где мог оказаться, построил он сам, своими руками,
подобно тому как несколько минут назад собрал стопку одежды Пэм, потому что
она больше была не нужна. Он мог закрыть глаза и увидеть ее. Мог слышать ее
в тишине, однако запах Пэм исчез и исчезло ее прикосновение.
Келли протянул руку через кровать и коснулся фланелевой рубашки,
вспоминая, что она скрывала, вспоминая, как его большие сильные руки неловко
расстегивали пуговицы, находя под рубашкой свою любовь. Но теперь это был
всего лишь кусок ткани, форма, содержавшая лишь воздух, да и его было так
мало. И только тут Келли в первый раз зарыдал - в первый раз после того, как
Узнал о ее смерти. Его тело сотрясалось от понимания реальности
происшедшего, и в уединении замкнутой бетонной коробки он произносил ее имя,
надеясь, что где-то она услышит его и простит за то, что он погубил ее своей
глупостью. Может быть, сейчас она покоилась в мире. Келли молился о том,
чтобы Бог понял, что у нее вообще-то не было других шансов выжить, чтобы он
распознал доброту ее характера и был милостив к ней, но это уже было за
пределами человеческих возможностей. Его взгляд блуждал по комнате и
постоянно возвращался к стопке одежды.
Эти ублюдки даже лишили ее тело последнего достоинства, не скрыв его от
природных стихий и любопытных людских взглядов. Они хотели, чтобы все знали,
что они наказали ее, насладились ею и вышвырнули, словно мусор на помойку,
годный лишь птицам. Пэм Мадден не имела для них никакого значения, разве что
была удобной вещью, доставлявшей им наслаждение не только при жизни, но и
даже после смерти - демонстрируя их могущество. Насколько важную роль играла
Пэм в его жизни, настолько незначительную - для них. Как и семья того
старейшины во Вьетнаме, вспомнил Келли. Наглядная демонстрация: только брось
нам вызов и мы заставим тебя страдать. А если то, что осталось, будет
обнаружено другими, тем лучше. Такой была их гордость.
Келли лег на кровать, измученный неделями пребывания в больничной
постели, которое заключил длинный и напряженный день на ногах. Он уставился
в потолок, не выключая света, надеясь заснуть, еще больше надеясь увидеть во
сне Пэм, но его последней сознательной мыслью было нечто совершенно иное.
Если его самоуверенность способна привести к смерти, то же самое
относится и к самоуверенности этих ублюдков.
***
Голландец Максуэлл прибыл в свой кабинет в шесть пятнадцать, как
обычно. Хотя, занимая пост заместителя командующего военно-морскими
операциями (морская авиация), он больше не входил в оперативную иерархию
командования, но продолжал оставаться вице-адмиралом, а его теперешняя
должность заставляла думать о каждом самолете в Военно-морском флоте США как
о своем собственном. Вот почему первым вопросом в его дневной работе с
документами был краткий отчет о воздушных операциях во Вьетнаме,
происходивших накануне, - вообще-то сегодня, но получалось вчера из-за
капризов международной демаркационной линии суточного времени, что всегда
казалось адмиралу возмутительным, хотя ему довелось участвовать в одном
сражении, практически сидя на этой невидимой линии в Тихом океане.
Он хорошо помнил это сражение: чуть меньше тридцати лет назад Максуэлл
был младшим лейтенантом с шапкой коротко подстриженных волос, пилотировавшим
истребитель F4F-4 "Дикая кошка", базировавшийся на авианосце "Энтерпрайз". У
него была молодая жена, на которой он только что женился, сам он был полон
энергии и жажды жизни и успел налетать триста часов. 4 июня 1942 года в
середине дня он заметил три японских пикирующих бомбардировщика "Вэл". Они
должны были следовать вместе с воздушной группой, взлетевшей с авианосца
"Хюри" и нацеленной на тяжелый американский авианосец "Йорктаун", но
заблудились и направились по ошибке к американскому авианосцу. Неожиданно
вынырнув из-за облака, Максуэлл при первой же атаке сбил два из них. Третий
бомбардировщик продержался дольше, но Максуэлл помнил каждый солнечный блик,
отражавшийся от него, и очереди трассирующих пуль, летящие ему навстречу в
бесплодных попытках отогнать. Приземлившись сорок минут спустя на летной
палубе авианосца, Максуэлл заявил командиру своей эскадрильи, не верящему
собственным ушам, что сбил три японских бомбардировщика. После проявления
пленок, сделанных камерами, закрепленными за прицелами авиационных пушек на
истребителе, его слова нашли подтверждение. Уже на следующее утро его
"официальная" кружка для кофе, носившая раньше кличку "Уинни", присвоенную
Максуэллу - он ненавидел ее, - изменила название. Теперь на ней красовалась
надпись "Голландец", выведенная на фарфоре кроваво-красными буквами. Она
послужила позывными, которые сопровождали Максуэлла до конца его летной
карьеры.
Еще за четыре боевых похода на борту своего истребителя он прибавил к
первым трем двенадцать флагов с эмблемой Страны восходящего солнца -
двенадцать сбитых им самолетов. Через некоторое время он стал командиром
эскадрильи истребителей, затем авиакрыла, авианосца, группы авианосцев и
наконец командующим морской авиацией Тихоокеанского флота. Последнее - перед
назначением на теперешнюю должность заместителя командующего морской
авиацией Военно-морских сил США. Если повезет, он получит должность
командующего флотом, но дальше уже не продвинется. Максуэлл занимал
должности, соответствующие его знаниям и опыту. На стене его кабинета слева
от письменного стола из красного дерева висел кусок алюминиевого борта его
истребителя F4F-4 "Дикая кошка", на котором он летал в Филиппинском море и
позднее у берегов Японии. Пятнадцать флагов с эмблемой Страны восходящего
солнца красовались на темно-синем фоне, чтобы никто не забывал, что
старейшина военно-морских летчиков в свое время на самом деле лучшим, чем
большинство пилотов, образом проявил себя в боях. Его прежняя кружка с
авианосца "Энтерпрайз" тоже стояла у него на столе, хотя он больше не
пользовался ею для столь тривиальных целей, как питье кофе, и, уж
разумеется, держал ее не для карандашей.
Такое почти завершение карьеры должно было быть предметом крайнего
удовлетворения для Максуэлла, но его снедали служебные заботы. Взгляд
вице-адмирала остановился на данных по суточным потерям самолетов,
вылетевших со станции "Янки". Два легких ударных бомбардировщика типа
"Корсар" не вернулись на авианосец, и сопутствующая надпись гласила, что оба
были с одного корабля и из одной эскадрильи.
- Есть подробности об этом? - спросил Максуэлл у контр-адмирала
Подулски.
- Я проверил, - ответил Казимир. - Скорее всего столкновение в воздухе.
Андерс был пилотом на ведущем бомбардировщике, а на ведомом пилотом был
Робертсон, совсем неопытный летчик. Что-то произошло, но никто не видел что
именно. Сообщений о запуске ракет "земля - воздух" не поступало, и они
находились на слишком большой высоте для огня зенитной артиллерии.
- Парашюты?
- Нет. - Подулски покачал головой. - Командир дивизиона видел огненный
шар в небе. Оттуда упали только обломки.
- На что они были нацелены?
- Подозревали, что там скрытая стоянка грузовиков. - Уже по лицу Каза
можно было судить о результатах. - Остальная часть группы продолжала полет,
сбросила бомбы, с хорошей кучностью, но вторичных взрывов на земле не
последовало.
- Значит, все это было напрасно. - Максуэлл прикрыл глаза, пытаясь
понять, что случилось с двумя самолетами, с намеченной операцией, с его
военно-морским флотом, со всей страной.
- Отнюдь, Голландец. Кто-то считал это важной целью.
- Каз, тебе не кажется, что сейчас утро и для этого еще слишком рано,
а?
- Так точно, сэр. Командир авианосной группы расследует случившееся и,
наверно, примет - для вида - какие-нибудь меры. Если тебе требуется
объяснение, вот оно: вероятно, Робертсон, будучи новичком, слишком нервничал
- ведь это был его второй боевой вылет, - и скорее всего ему показалось, что
он что-то увидел, он слишком резко отвернул, а эти два самолета летели в
хвосте группы, и никто не заметил случившегося. Черт побери. Голландец, мы
видели, как это происходит.
Максуэлл кивнул.
- Что еще?
- А-6 попал под огонь ракет "земля - воздух" к северу от Хайфона.
Осколки изрешетили его, но пилот и штурман-бомбардир сумели вернуться к себе
на авианосец. Они получат за это кресты "За летные заслуги", - доложил
Подулски. - В остальном сутки в Южно-Китайском море прошли спокойно. В
Атлантике тоже ничего особенного. На востоке Средиземноморья отмечена
возросшая активность сирийцев с их новыми МиГами, но пока это еще не наша
забота. Завтра мы встречаемся с представителями компании "Грумман", а затем
отправляемся в Капитолий, чтобы обсудить с почтенными слугами народа
программу создания истребителя-бомбардировщика F-14.
- Как тебе нравится эта программа?
- Отчасти мне жаль, что мы недостаточно молоды, чтобы попробовать его в
полете. Голландец. - Каз попытался улыбнуться. - Но, Боже милосердный,
раньше мы строили целый авианосец за те деньги, которые теперь уходят на
создание одного такого истребителя.
- Ничего не поделаешь, Каз, - это прогресс.
- Да, у нас его слишком много, - проворчал Подулски. - И вот что еще.
Мне позвонили с реки Пакс. Наш друг, возможно, уже вернулся домой. По
крайней мере его яхта стоит у причала.
- И ты заставил меня так долго этого ждать?
- Нет смысла спешить. Он ведь штатский, правда? Наверно, спит до девяти
или десяти.
- Как это, должно быть, приятно, - пробормотал Максуэлл. - Надо
когда-нибудь попробовать,
Глава 11
Изготовление
Пять миль могут показаться продолжительной прогулкой. Это всегда
длинный заплыв. И особенно длинный, когда плывешь один. Это обстоятельство
стало очевидным для Келли еще до того, как он достиг середины дистанции,
однако, несмотря на то что вода к востоку от его острова была неглубокой и
во многих местах он мог встать на дно, Келли не остановился, как не позволил
себе и сбавить скорость. Он изменил длину гребков, чтобы на левый бок
приходилась большая нагрузка, радуясь боли как посланнику выздоровления.
Вода была именно такой, как ему хотелось, подумал он: достаточно прохладная,
чтобы не допустить перегрева, и достаточно теплая, чтобы энергия слишком
быстро не покидала тело. В полумиле от острова его скорость замедлилась, но
Келли мобилизовал все свои внутренние силы, заставив себя снова плыть
быстрее, пока не коснулся дна на восточной стороне Бэттери-Айленда. Когда он
встал, то едва мог заставить себя двигаться, и тут же его мышцы начали
неметь, но Келли принудил себя идти к берегу. И в этот момент он заметил
вертолет. Он дважды во время заплыва слышал шум его роторов, но не обратил
на это внимания. Келли давно привык к вертолетам, и их шум казался ему таким
же естественным, как жужжание насекомого. Однако видеть вертолет, стоящий на
песчаном берегу, было весьма необычно, и он направился к нему, но его
окликнул голос из бункера:
- Я здесь, чиф!
Келли повернулся. Голос был знакомым. Он протер глаза и увидел
повседневный белый мундир очень высокопоставленного морского офицера - это
было очевидно по золоту погон, сверкающих на утреннем солнце.
- Адмирал Максуэлл! - Келли был искренне рад встрече с этим человеком,
но его смущало, что ноги до колен в грязи, которая налипла на них, пока он
шел от берега. - Жаль, что вы не позвонили заранее, сэр.
- Я пытался, Келли. - Максуэлл подошел к нему и пожал руку. - Мы
звонили сюда уже пару дней. Где ты был, черт возьми? На работе? - Адмирал
был изумлен тем, как мгновенно изменилось лицо молодого человека.
- Не совсем.
- Почему бы тебе не принять душ? А я пока поищу себе газированную воду.
- И только теперь Максуэлл увидел едва зажившие шрамы на спине и шее Келли.
- Господи Боже мой!
Впервые они встретились на борту авианосца "Китти Хоук" три года тому
назад. Максуэлл был тогда командующим авиацией Тихоокеанского флота, а Келли
- едва живым боцманом первого класса. Человек в положении Максуэлла не мог
забыть об этом. Келли отправился спасать летный экипаж бомбардировщика,
который пилотировал младший лейтенант Уинслоу Холлэнд Максуэлл-третий,
американский морской летчик. После двух суток, которые Келли провел в
районе, слишком опасном для спасательного вертолета, не сумевшего прочесать
его, он вернулся обратно с Голландцем-третьим, раненым, но живым. Сам же
Келли подхватил серьезнейшую инфекцию от гнилой воды, в которой ему
приходилось скрываться. Как, до сих пор спрашивал себя Максуэлл, как можно
отблагодарить человека, спасшего твоего единственного сына? Келли выглядел
таким молодым на больничной койке, таким похожим на его сына - вызывающе
гордый взгляд и скрытый за ним застенчивый, но проницательный ум. Если бы в
мире господствовала справедливость, Келли получил бы медаль Конгресса за
мужество, проявленное во время одиночной спасательной экспедиции,
предпринятой им вверх по течению коричневой реки, но Максуэлл даже не стал
тратить бумагу на представление к награде. Извини, Голландец, скажет ему
командующий Тихоокеанским флотом, я готов сделать для тебя что угодно, но
это будет напрасной тратой сил, будет выглядеть, понимаешь, слишком
подозрительно. Поэтому адмирал Максуэлл сделал все, что мог.
- Расскажи мне о себе.
- Моя фамилия Келли, сэр. Я - боцман первого...
- Нет, - прервал его Максуэлл, покачав головой. - Нет, ты гораздо
больше похож на главного боцмана, каким и являешься с этой минуты.
Максуэлл провел на борту "Китти Хоук" еще трое суток, якобы проводя
личную проверку летных операций, однако на самом деле присматривая за своим
раненым сыном и молодым коммандос, который спас его. Он был рядом с Келли,
когда прибыла телеграмма, извещающая о смерти его отца, служившего пожарным
и скончавшегося от сердечного приступа прямо во время тушения пожара. И вот
теперь, понял адмирал, он прибыл сюда сразу после еще какого-то несчастья.
Келли вернулся после душа в майке и шортах, слегка приволакивая ноги от
усталости, но с чем-то строгим и сильным во взгляде.
- Сколько ты проплыл, Джон?
- Почти пять миль, сэр.
- Хорошая тренировка, - заметил Максуэлл, передавая ему банку
кока-колы. - Отдохни немного.
- Спасибо, сэр.
- Что с тобой случилось? ЭтNo раны на плече выглядят свежими. Келли
коротко рассказал о случившемся, как солдат солдату, потому что, несмотря на
разницу в возрасте и занимаемом положении, они оба были солдатами, и во
второй раз Голландец Максуэлл сидел и слушал как приемный отец, которым он
стал.
- Тяжело, Джон, - тихо произнес адмирал.
- Да, сэр. - Келли не знал, что еще ему сказать, и на мгновение
замолчал, глядя вниз. - Я так и не поблагодарил вас за открытку.., когда
умерла Тиш. Это было так хорошо с вашей стороны, сэр. Как дела у сына?
- Летает пилотом на "Боинге-727" в компании "Дельта". Я вот-вот должен
стать дедушкой, - с удовлетворением заметил адмирал и лишь потом понял,
какой жестокой могла показаться сказанная им фраза этому молодому одинокому
парню.
- Отлично! - Келли заставил себя улыбнуться, благодарный Максуэллу за
то, что хоть что-то сделанное им оказалось успешным. - И что привело вас
сюда, сэр?
- Мне хотелось бы обсудить с тобой кое-что. - Максуэлл открыл свой
портфель и развернул на кофейном столике первую из нескольких привезенных с
собой карт.
- О да, я хорошо помню это место, - хрипло заметил Келли. Его взгляд
остановился на пометках, сделанных от руки на полях карты. - Это секретная
карта, сэр.
- То, о чем мы будем говорить, чиф, касается крайне секретных вопросов.
Келли оглянулся. Адмиралы всегда ездят в сопровождении адъютантов,
обычно это молодой лейтенант в сверкающем мундире, который носит портфель с
документами, показывает своему боссу, где находится гальюн, беспокоится, где
поставить автомобиль, и вообще занимается вещами ниже достоинства постоянно
занятого боцмана или старшины. И тут он понял, что, хотя у вертолета есть
команда, гуляющая сейчас по острову, вице-адмирал Максуэлл прилетел сюда
один, а это было крайне необычно.
- Но почему вы выбрали именно меня, сэр?
- Ты - единственный человек во всей стране, Джон, который знаком с
местностью непосредственно, а не с воздуха.
- И если у нас есть здравый смысл, так и должно остаться. -
Воспоминания Келли об этом месте нельзя было назвать приятными. Первый же
взгляд на двухмерную карту пробудил у Келли худшие из трехмерных
воспоминаний.
- Насколько далеко ты продвинулся по этой реке, Джон?
- Примерно до этой точки. - Рука Келли скользнула по карте. - Я упустил
вашего сына, когда прочесывал местность в первый раз, но затем вернулся
назад и нашел его приблизительно вот здесь.
Совсем неплохо, подумал Максуэлл, дразняще близко к цели.
- Этого моста через реку на шоссе больше нет. Правда, нам потребовалось
на это шестнадцать боевых вылетов, но теперь мост находится в реке.
- Вы знаете, что это значит? Они построят брод или пару подводных
мостов. Вам нужен мой совет, как их подорвать?
- Напрасная трата времени. Цель находится вот здесь. - Палец Максуэлла
постучал по точке, обведенной красным фломастером.
- Долго придется плыть, сэр. Что это такое?
- Чиф, когда тебя уволили в запас, ты остался в резервном составе
флота, - добродушно произнес адмирал.
- Одну минуту, сэр!
- Успокойся, сынок, я не призываю тебя обратно на действительную
службу. - Пока не призываю, подумал Максуэлл. - У тебя был допуск к
совершенно секретным документам.
- Да, у всех у нас был такой допуск, потому что...
- Но то, о чем мы говорим, еще более секретно, чем СС, Джон. - И
Максуэлл, достав из своего портфеля дополнительные материалы, объяснил
почему.
- Вот ублюдки... - Келли оторвал взгляд от аэрофотоснимка. - Вы
собираетесь высадиться там и спасти их, как тогда в Сонг-Тэй?
- Что тебе известно об этом?
- Лишь то, что было в открытой печати, - объяснил Келли. - Мы обсуждали
это в группе. Нам казалось, что это была искусно проделанная операция. Эти
парни из сил специального назначения могут действовать очень хитро, когда
постараются. Но...
- Вот именно. Но в лагере никого не оказалось. Вот этот человек, -
Максуэлл указал на фигуру на аэрофотоснимке, - опознан как полковник ВВС.
Ошибки быть не может. Келли, вы никогда и никому не повторите этого.
- Понимаю, сэр. Как вы предполагаете осуществить операцию?
- Мы еще точно этого не знаем. Ты знаком с этим районом, и нам нужно,
чтобы ты помог выбрать альтернативные планы.
Келли подумал о прошлом. Он провел пятьдесят часов в этом районе, без
сна и отдыха.
- Очень рискованно для высадки с вертолета. Здесь множество зенитных
батарей. Относительно Сонг-Тэй по крайней мере можно было сказать, что тот
лагерь был расположен далеко от всего, а ведь это место достаточно близко к
Хайфону, тут много дорог, имеются мосты, а также находятся другие объекты.
Операция будет очень трудной, сэр.
- Никто и не говорит, что все будет просто.
- Если вы опишете вот здесь дугу, то для скрытного подхода можно
использовать этот хребет, но понадобится где-то перебраться через реку..,
скажем, вот здесь, и вы наталкиваетесь на ловушку из зенитных орудий.., а
вот эта еще хуже, судя по тому, что здесь написано.
- Разве ваша группа планировала воздушные операции в этом районе, чиф?
- не без изумления спросил Максуэлл и был удивлен полученным ответом.
- Видите ли, сэр, в нашей группе коммандос всегда не хватало офицеров.
Они все время нарывались на пулю. Я исполнял обязанности офицера группы,
планирующего операции, в течение двух месяцев, и мы все знали, как
проникнуть в лагеря и на объекты противника. Нам это было необходимо, ведь
это самая опасная часть большинства операций. Поймите меня правильно, сэр,
но не обязательно носить офицерские погоны, чтобы уметь мыслить.
- Я никогда не говорил, что думать умеют только офицеры, - едва не
возмутился Максуэлл. Келли сумел улыбнуться.
- Не все офицеры считают так, как вы, сэр. - Он посмотрел на карту. -
Эту операцию следует планировать с конца. Начинайте с того, что вам
требуется после захвата цели, затем возвращайтесь к методу подхода и
проникновения на объект.
- Об этом потом. Расскажи мне прежде о долине реки, - попросил
Максуэлл.
Пятьдесят часов, вспомнил Келли. Его перебросили на вертолете из
Дананга на борт подводной лодки "Скейт", которая затем доставила в
поразительно глубокое устье этой проклятой вонючей реки. Далее Келли
двигался вверх по течению, держась за подводный скутер, работавший на
электрических аккумуляторах. Не исключено, этот скутер все еще там, если
только какой-нибудь рыбак не зацепил его своей леской. Келли оставался под
водой, пока не кончился воздух в баллонах, он даже теперь помнил, как
страшно было потерять способность прятаться под покрытой рябью поверхностью
реки. Как страшно было подняться на поверхность, если даже слишком опасно
было двигаться под водой и приходилось прятаться под водорослями у берега,
наблюдая за транспортом на шоссе, проходящем рядом с рекой, слушая грохот
зенитных батарей на вершинах холмов и думая о том, что сделают с ним снаряды
37-миллиметрового калибра, наткнись на него какой-нибудь северо-вьетнамский
бойскаут и сообщи об этом отцу. И вот теперь этот адмирал спрашивал его, как
лучше рискнуть жизнью других людей в том же самом месте, положившихся на
него, как это сделала Пэм, полагая, что он знает, как нужно поступить. Эта
внезапная мысль заставила бывшего главного боцмана похолодеть.
- Это опасное место, сэр. Я хочу сказать, что ваш сын тоже повидал там
многое.
- Но не с твоей точки зрения, - напомнил Максуэлл. В этом он прав,
согласился Келли. Младший Голландец забрался в надежное густое укрытие. И,
ежечасно пользуясь своим радиопередатчиком, ожидал, что Змея придет и спасет
его, а пока он лежал, сжимая сломанную ногу, страдая от мучительной боли и
прислушиваясь к грохоту тех же самых зенитных батарей, которые сбили его А-6
и теперь молотили небо, стараясь воспрепятствовать другим самолетам взорвать
мост, мимо которого пролетели его бомбы. Пятьдесят часов, вспомнил Келли,
без отдыха и сна, только страх и желание выполнить задание, порученное ему.
- Сколько у нас времени, сэр?
- Мы не знаем этого. Честно говоря, я даже не уверен, что нам дадут
добро. Когда у нас появится план, мы представим его. А когда его одобрят, мы
соберем силы, подготовим их и проведем операцию.
- Метеорологические условия? Насколько они повлияют на ваши планы? -
спросил Келли.
- Операция должна проводиться осенью - этой осенью - или, может быть,
никогда.
- Вы говорите, что эти парни никогда не вернутся домой, если мы не
спасем их?
- Никакой другой причины для северо-вьетнамцев построить лагерь так,
как они это сделали, нет, - ответил Максуэлл.
- Адмирал, я - хороший коммандос, но всего лишь боцман. Вы не забыли
этого?
- Джон, ты - единственный человек, который побывал рядом с этим местом.
- Адмирал собрал аэрофотоснимки и карты и передал Келли новый комплект. - Ты
трижды отказался от обучения на офицерских курсах. Мне хотелось бы знать
почему, Джои.
- Хотите знать правду? Это означало возвращение обратно во Вьетнам. Я
достаточно рисковал.
Максуэлл согласно кивнул, сожалея про себя о том, что его лучший
источник информации, знавший ситуацию на месте, не получил достаточно
высокого звания, соответствующего его опыту и знаниям, но он помнил также,
как совершал боевые вылеты со старого авианосца "Энтерпрайз" вместе с
летчиками-сержантами, и по крайней мере один из них демонстрировал смекалку,
достаточную для командира воздушной группы. Он также знал, что лучшими
пилотами вертолетов были, наверно, сержанты, произведенные в уоррент-офицеры
после краткосрочных курсов, организованных армией в Форт-Паккере. Сейчас не
время для высокомерия офицерской кают-компании.
- При подготовке к операции в Сонг-Тэй была допущена одна ошибка, -
заметил Келли после недолгого молчания.
- Какая именно?
- Они, вероятно, перетренировались. После определенного периода
подготовки дальнейшие занятия только ухудшают их готовность к выполнению
задания. Надо выбрать подходящих людей, и максимум через две недели они
будут готовы к операции. Более продолжительная подготовка приводит к тому,
что они начинают беспокоиться, нервничать и теряют целеустремленность.
- Ты не первый, кто сообщил мне об этом, - согласился Максуэлл.
- Этим будут заниматься "тюлени"?
- Мы еще не приняли решения. Келли, я могу дать тебе две недели, пока
мы занимаемся другими сторонами операции.
- Как мне связаться с вами, сэр?
Максуэлл положил на стол пропуск в Пентагон.
- Никаких телефонных звонков, никаких писем - все только при личной
встрече.
Келли встал и следом за адмиралом направился к вертолету. Как только
Максуэлл вышел из бункера, летная команда начала прогревать турбины своего
Н-2 "Си Спрайт". Келли взял адмирала за руку в тот момент, когда ротор уже
вращался.
- Операция в Сонг-Тэй была намеренно неудачной? Максуэлл замер на
месте.
- Почему ты спрашиваешь об этом?
- Вы ответили на мой вопрос, адмирал, - кивнул Келли.
- Мы не уверены в этом, чиф. - Максуэлл опустил голову, проходя под
вращающимся ротором к хвостовой части вертолета. Когда винтокрылая машина
взлетела, он снова пожалел, что Келли отклонил приглашение поступить в школу
подготовки офицеров. Этот молодой парень был умнее, чем он предполагал, и
адмирал решил встретиться с его бывшим командиром, чтобы получить более
полную информацию. Он также подумал о том, как отнесется Келли к
официальному призыву на военную службу. Максуэллу было жаль терять доверие
молодого парня - он может именно так подумать об этом, решил адмирал, когда
"Си Спрайт" развернулся и направился на северо-восток, - но его ум и сердце
были с теми двадцатью офицерами, которые находились в лагере "Сендер грин",
и в первую очередь он думал о них. К тому же Келли надо отвлечься от личных
неприятностей, утешил себя адмирал.
***
Келли следил за вертолетом, пока тот не исчез в утренней дымке, затем
направился в мастерскую. Он ожидал, что сегодня в это время дня у него будут
болеть все мышцы, зато ум окажется спокойным и готовым четко мыслить. Как ни
странно, все оказалось наоборот. Упражнения в больнице привели к более
благоприятным результатам, чем он рассчитывал. У него все еще не
восстановилась выносливость, зато его плечо после начальной боли приняло
огромную нагрузку на удивление спокойно. И теперь, когда обычное возбуждение
после тяжелой нагрузки прошло, его охватил новый приступ эйфории. Келли
полагал, что хорошее самочувствие сохранится у него весь день, но спать он
ляжет пораньше, чтобы как следует отдохнуть перед очередным тяжелым
испытанием. Завтра он возьмет часы и начнет тренироваться по-настоящему,
засекая отрезки по времени. Адмирал дал ему две недели. Это примерно
соответствовало времени, отведенному им самим себе для физической
подготовки. Теперь пора приступать к другому.
Объекты военно-морского флота, какими бы ни были их размеры и
назначение, все похожи один на другой. На них находится оборудование,
необходимое всем, и одним из достоинств Бэттери-Айленда, была хорошо
оснащенная мастерская. В течение шести лет тут находилась база спасательных
судов, и, чтобы они могли безостановочно функционировать здесь, имелись
станки, с помощью которых можно было ремонтировать и изготавливать вышедшие
из строя детали машин. Набор станков и инструментов, находящихся в
распоряжении Келли, был примерно равен ремонтному оборудованию эскадренного
миноносца, да и закупили его таким же образом, механическая мастерская была
просто выбрана из какого-то каталога ВМФ. Может быть, даже у ВВС
существовала такая же система, подумал Келли. Он включил фрезерный станок
фирмы "Саут Бенд" и принялся проверять различное оборудование, чтобы
убедиться, что с его помощью он сделает то, что ему требовалось.
К фрезерному станку были приложены многочисленные ручные инструменты,
измерительные приборы и выдвижные ящики, полные самых разных стальных
заготовок, готовых для дальнейшей обработки и получения деталей, нужных
оператору. Келли сел на табурет и начал обдумывать, что именно ему
требуется, но затем решил прежде сделать нечто иное. Он снял свой "кольт"
45-го калибра с его места на стене, разрядил и разобрал, прежде чем снаружи
и изнутри внимательно осмотреть затвор и ствол.
Мне понадобятся два комплекта всех деталей, сказал себе Келли. Но
сначала следует изготовить первый комплект. Он вложил затвор в тиски,
закрепил его и с помощью станка просверлил в его верхней части два маленьких
отверстия. Станок "Саут Бенд" выполнил работу удивительно хорошо.
Понадобилось повернуть колесо с четырьмя ручками меньше чем на одну десятую
оборота, и крошечное сверло скользнуло сквозь оружейную сталь
автоматического пистолета. Затем Келли повторил операцию, просверлив второе
отверстие на расстоянии 1,25 дюйма от первого. Нарезать внутреннюю резьбу в
отверстиях метчиком оказалось ничуть не труднее, и он завершил операцию с
помощью отвертки. На этом закончилась легкая часть дневного труда, которая
позволила приобрести подзабытые за прошедший год навыки управления станком.
Окончательный осмотр модифицированного затвора убедил Келли, что он ничего
не повредил. Теперь предстояла гораздо более сложная работа.
У него не было ни времени, ни оборудования, чтобы проделать эту работу
идеально. Келли достаточно хорошо владел сварочным аппаратом, но ему
недоставало снаряжения, чтобы изготовить специальные детали для инструмента,
который хотелось бы иметь. Чтобы сделать это, понадобилось бы обратиться в
небольшую литейную мастерскую, рабочие которой могли догадаться, для чего он
заказывает такие детали, а рисковать этим он не мог. Он утешил себя мыслью,
что просто хорошего исполнения работы уже достаточно, а стремление к идеалу
приносит одни неприятности и часто не стоит затраченных сил.
Прежде всего Келли нашел прочную стальную заготовку, похожую по форме
на консервную банку, но меньшего диаметра и с более толстыми стенками. Он
снова проверил отверстие и нарезал к нему резьбу, на этот раз в днище
заготовки, прямо по оси "консервной банки", как он уже привык ее называть.
Отверстие было диаметром 0,6 дюйма, что он и проверил с помощью
штангенциркуля. Затем он принялся за семь аналогичных заготовок, но уже
поменьше диаметром. Каждую из них Келли обрезал на расстоянии три четверти
дюйма от торцевой части, а потом уже проверил отверстия в их донышках. Эти
новые отверстия имели диаметр 0,24 дюйма, а сами заготовки в окончательном
виде напоминали по форме маленькие стаканчики с дырками в донышках, или,
скорее, крошечные цветочные горшочки с прямыми стенками, с улыбкой подумал
он. Каждая из них представляла собой "дефлектор". Он попытался опустить
дефлекторы внутрь "банки", но они оказались слишком большого размера. Это
вызвало у Келли недовольное ворчание на самого себя. Пришлось обработать
каждый дефлектор на шлифовальном станке. Когда он покончил с этой работой,
каждый из дефлекторов сиял поверхностью одинакового диаметра - ровно на один
миллиметр меньше внутреннего диаметра "консервной банки". Продолжительная
операция заняла у него пятьдесят минут, и все это время он, не переставая,
бранил себя. Прежде чем опустить готовые детали внутрь "банки", он
вознаградил себя холодной кока-колой. Все дефлекторы послушно встали на
место - достаточно плотно, чтобы не греметь о стенки, и в то же время
достаточно свободно, чтобы выскользнуть обратно после одного-двух
встряхиваний. Отлично. Он выбил дефлекторы наружу и принялся за изготовление
крышки для "консервной банки", на которой тоже нужно было нарезать резьбу.
Закончив работу, Келли сначала завернул на место крышку, не вкладывая
дефлекторы внутрь, затем отвинтил ее, вложил их снова и поставил на место
крышку, поздравив себя с тем, что все детали плотно прилегают одна к другой.
И лишь теперь он сообразил, что не просверлил отверстие в центре крышки. Эту
работу он опять выполнил на фрезерном станке. Диаметр нового отверстия был
всего лишь 0,23 дюйма, но после сборки его взгляд легко проник через
внутренние отверстия сквозь весь глушитель. По крайней мере, подумал Келли,
я сумел просверлить все отверстия точно, без малейших ошибок.
Теперь наступила очередь самой важной операции. Келли не торопился,
подготовил станок, проверив установку не меньше пяти раз, прежде чем
проделал последнюю нарезку, один раз потянув за рычаг - причем затаив при
этом дыхание. Ему доводилось несколько раз наблюдать за подобной операцией,
но еще ни разу не приходилось делать ее самому, и хотя он умел обращаться с
инструментами, все-таки оставался отставным боцманом, а не
слесарем-механиком. Закончив работу, он вынул ствол из тисков и собрал
пистолет. Затем Келли направился на берег с пистолетом и коробкой
винтовочных патронов 22-го калибра.
На Келли никогда не производил особого впечатления большой и тяжелый
автоматический "кольт", но патроны 45-го калибра сто-, или намного дороже,
чем патроны бокового боя 22-го калибра, поэтому в прошлом году он купил
комплект принадлежностей, с помощью которых превращал - после нескольких
несложных операций - "кольт" 45-го калибра в пистолет 22-го, что позволяло
ему пользоваться малокалиберными патронами. Он бросил пустую банку из-под
кока-колы футов на пятнадцать от себя, затем зарядил пистолет. На этот раз
он не пользовался защитными наушниками. Келли стоял, как всегда перед
стрельбой - опустив расслабленные руки, потом быстро вытянул их вперед,
сжимая пистолет и полуприсев, и тут он понял, что глушитель, навинченный на
конец ствола, закрывает мушку. Это создавало немалую проблему. Он снова
опустил пистолет, затем поднял его и нажал на спусковой крючок, не видя
цели. Результат можно было предсказать заранее - пуля не попала в консервную
банку. Это была плохая новость. А хорошей новостью было то, что глушитель
функционировал превосходно. Часто ошибочно представляемый звукорежиссерами
кино и телевидения как почти музыкальный "зинг!", при хорошем глушителе звук
выстрела больше напоминает шуршание металлической щетки, проведенной по
деревянной доске. Газы от порохового заряда внутри патрона остаются в
дефлекторах, когда пуля проходит через отверстия, практически перекрывая их
и заставляя газы расширяться внутри глушителя. С пятью внутренними
дефлекторами - наружная крышка играла роль шестого - звук выстрела
превращался в негромкий шепот.
Все это хорошо, подумал Келли, но, если ты не попал в цель, противник
услышит, наверно, более громкий металлический щелчок отброшенного назад и
затем возвращенного пружиной вперед затвора, а этот звук невозможно принять
за что-то безобидное. То, что он не попал в банку из-под кока-колы на
расстоянии пятнадцати футов, служило плохой рекомендацией его искусству
стрелка. Человеческая голова больше банки, разумеется, но цель внутри
головы, попадание в которую смертельно, мало отличается от банки по своим
размерам. Келли расслабился и выстрелил снова, поднимая пистолет вверх по
плавной и стремительной дуге. На этот раз он нажал на спусковой крючок в тот
момент, когда глушитель начал закрывать цель. Теперь в некотором смысле
получилось лучше. Банка упала с дыркой диаметром 0,22 дюйма неподалеку от
дна. Меткость оставляла желать лучшего. Однако следующий выстрел вызвал у
Келли удовлетворенную улыбку - пуля попала в центр банки. Келли вынул обойму
из пистолета, зарядил ее пятью патронами, снаряженными разрывными пулями с
полостью в головной части, и через минуту банку уже больше нельзя было
использовать в качестве цели - в ней зияло семь отверстий, причем шесть
группировались...
