Глен Кук. Суровые времена
страница №11
...- Прибыли, сделали, что могли, и отправились восвояси.Ведьмак говорил так, словно поход в четырнадцать тысяч миль был для
него делом обычным. В Отряде вообще не принято хвастать подвигами.
- Примечательного видели не много. Пока Ведьмак говорил. Масло обходил
окна и двери.
- Соглядатаев опасаться стоит? - спросил он.
- Мы в Таглиосе, - отвечал Костоправ. Этим он хотел сказать, что здесь
каждый постоянно следит за всеми.
- Мы-то думали, вы со всем управитесь, пока нас нет...
- Да уж много с чем управились. Соглядатаи Хозяина Теней больше не
опасны. Госпожа, Гоблин и Одноглазый позаботились о них.
- Однако жрецы никуда не делись, - напомнил я.
- Да. А недавно были тут проблемы и с Обманниками.
Что-то в моем лице подсказало Ведьмаку, что тему Обманников лучше не
продолжать. Пока что.
- Ну и как воюется?
- Медленно, - отвечал Костоправ. - Об этом можно и после потолковать.
Вы разузнали что-нибудь полезное?
- Да мало, честно говоря.
- Проклятье!
- Добыли уйму разных сведений для Летописи о том, чем занимались
другие. Это здорово проясняет смысл наших дел. Мурген, тебе обязательно
захочется с этим ознакомиться. Пожалуй, ты вставь это в те книги, что
написал Ворчун. Чтобы как бы обе стороны были рядом. Для наглядности. Угу?
- Может, ты сам займешься? - кисло спросил я.
- Научи грамоте - так займусь. Хотя стар я для такой ерунды...
- Ладно, посмотрим. - Я оглянулся на Костоправа. - Если не будешь
соваться с поправками. Тот ухмыльнулся. Ведьмак хмыкнул:
- Да боги меня упаси, Мурген. Ни за что. Э-э, я ведь разузнал и обо
всем, что случилось после нашего ухода. Вы не поверите, что там началось!
Хромой снова возвращался. Да не волнуйтесь, все утряслось. Империя стала
скучна до невозможности...
- Тогда пора, пожалуй, домой возвращаться.
- Но в башню-то вы попали? - спросил Костоправ. - Полгода там провели.
Поначалу нас все за нос водили...
- И - что?
- Ну наконец убедили их, что силы к Госпоже вернулись. Тогда они
принялись нам помогать. Народец в башне рад-радешенек, что хозяйка далеко.
- Скажи на милость, - заметил я. - Это разорвет ее сердце.
- Ага. - Ведьмак ухмыльнулся. - Помощи они нам не пришлют. Сказали,
незачем им наживать новых врагов. Я так полагаю, все из-за того, что они
боятся, как бы Госпожа не прониклась тоской по дому и не вернулась на север.
- Мы так и думали, - сказал Старик. - Здесь ничего другого и не может
быть; только что - удержать Госпожу от возвращения... Так что же вы
привезли?
- Они подняли свои архивы. Дали нам толмачей. Даже могилы вскрыли,
когда нам понадобилось.
- Им и самим желательно было поинтересоваться, кто там захоронен.
- Истинно так. Им штаны пришлось менять, когда мы рассказали, кто
здесь, на юге, в живых объявился. Они довольно натерпелись страху, когда
Хромой вернулся и едва-едва не пустил их по ветру.
- Ну, у этого на нас был зуб куда больше, чем у Душелова, - сказал я,
размышляя о том, что добавлять к перечню наших врагов и Хромого, пожалуй, не
стоит. - А как насчет моей репы?
- Насчет Хромого они на сей раз убедились, - сказал Ведьмак. -
Наверняка убедились. А семена я тебе привез. Репу, пастернак и даже семенной
картошечки малость - если только не попортилась в дороге.
- Странно было бы, кабы не убедились, - сказал Костоправ, глядя на
Масло, беспокойно расхаживавшего по помещению. - Итак, вам разрешили
разнюхивать что хотите, и даже кое в чем пособили. Что же вы узнали?
- Да говорю ж - не многое. Длиннотень, похоже, не из Взятых.
Я был уверен в этом. Я понимал, что он не смог бы скрыть от Ревуна, что
они и в прошлом были союзниками.
- Насчет картошки. Ты взял ту самую, помельче, как я...
Ведьмак, дико взглянув на меня, продолжал говорить, обращаясь к
Старику:
- Есть крохотный шанс, что он может оказаться Безликим, Луногрызом либо
Крадущимся-в-ночи. Хотя там все уверены, что от этой троицы остался лишь
прах. Вот почему мы не смогли найти тел.
- А как насчет последних Взятых? - задумчиво протянул Ворчун.
- Пятеро действительно уцелели - Странник, Шептунья, Холуй и Волдырь с
Умником. Но Леди лишила всех пятерых могущества. Тому есть свидетели.
- Но к ней самой могущество вернулось, - возразил я.
- Ну да. Но, с другой стороны, мы точно знаем день появления Хозяев
Теней. Даже, пожалуй, и час. Все последние Взятые были очень заняты на
севере. А большая их часть и Взятыми-то еще не стала. , Я переглянулся со
Стариком. Он начал расхаживать по складу.
- Когда Душелов держала меня в плену, она как-то сказала, что один из
Хозяев Теней, погибший в Дежагоре, даже не был Взятым.
- И Тенекрут - тоже, - добавил я.
- Все, что они могли сказать наверняка, - подытожил Ведьмак, - это то,
что они и представления не имеют, принадлежал ли Длиннотень к старому
поколению. И записи в архивах подтверждают то же самое.
Костоправ все шагал, едва уклонившись от столкновения с Масло, однако
держась подальше от кучки несчастных таглианцев, покорно ожидавших, когда
же, с его благословения, можно будет разойтись по домам. Интересно, узнали
они его через три года, да еще в облачении шадарита? Возможно.
Я был уверен, что он думает, что война с Хозяевами Теней не простая
борьба и ставка в ней куда как превыше самой жизни.
- Мы изничтожили троих из этих ублюдков, - сказал он. - Но Длиннотень -
изо всех худший. Потому что самый безумный. Он работает над своей Вершиной
день и ночь...
- До сих пор?
- До сих пор. Но за время вашего отсутствия он заметно продвинулся
вперед. А если ему удастся завершить строительство до того, как мы доберемся
до него, это будет концом света. Он замышляет откупорить дыру, что к югу от
Вершины, и выпустить на волю всех псов преисподней. А потом вылезти из своей
крепости и собрать, что останется.
- Это я уже слышал, - буркнул я. Я никогда не относился к этой байке
серьезно, несмотря даже на ее персонажей. Однако, похоже было, капитан
верит, что Длиннотень способен на такое. Может, он в своих путешествиях с
Копченым видел что-то такое, что я проглядел?
Значит, конца света не избежать. Либо его организует Кина со своими
Обманниками, либо - Длиннотень. И в обоих случаях предотвратить несчастье
может лишь Черный Отряд.
Ага. Естественно.
Мне захотелось сказать Костоправу, что мы - всего-то навсего Черный
Отряд. То бишь банда неудачников, не способных заработать себе на жизнь
иначе, чем солдатчиной. Ну да, ввязались мы в драку с какими-то чудаками,
которыми без нас еще сто лет никто не заинтересовался бы. Мы скованы
понятиями чести, потому что дали слово, да еще из-за Душил, укравших твое
дитя. Верно. Так и есть. Вот только про спасение мира - не надо.
Я очень боялся, что Старик станет кем-нибудь вроде Длиннотени, Могабы,
Ревуна, Кины и прочих дьяволов нашего времени. - Одна из прямых обязанностей
Летописца: напоминать капитану, что он - никакой не полубог. Только вот
разучился я это делать... Черт побери, я даже дядюшку Доя перебить не могу,
когда он заводится!
- Мне нужна зацепка, Ведьмак, - сказал Костоправ. - Очень нужна. Ну
скажи, что ты нашел хоть что-то. Скажи же.
- Семена вот Мургену нашел...
- Проклятье...
- Лучшей из их идей была - проследить уцелевших из Круга Восемнадцати.
О, это интересно...
Костоправ остановился и взглянул на меня, словно я мог ему что-то
объяснить. Я заметил, что сосредоточенности в его взгляде больше нет. Он
вспоминал битву при Чарах.
Круг Восемнадцати поднял громадные армии бунтовщиков, дабы низвергнуть
Госпожу. Последняя битва при Чарах была самой кровавой за всю историю мира.
Кругу не удалось победить.
- Мы убили Твердеца с Загребущим, - сказал Старик. - А Шептунью Госпожа
сделала Взятой. Значит, трое...
- Куда больше просто разбежались, когда мы разметали их, - заметил я.
Это "мы" вызвало улыбки на лицах Масло, Ведьмака и Старика. Мне тогда
было лет двадцать, а о Черном Отряде я даже не слыхивал.
- Мы тогда уж очень хорошо сработали, командир, - сказал Ведьмак. - Ни
одного бывшего солдата бунтовщиков не удалось отыскать, чтоб допросить. Мы
не смогли даже узнать имен семерых из Восемнадцати. Но в Башне отыскались
те, кто служил тогда младшими офицерами. Они заявили, что своими глазами
видели гибель всего Круга за исключением одного, по имени Дешевка, тех, кто
стал Взятыми, и одного из тех, чьих имен не удалось узнать.
- Дешевка... - Костоправ снова пошел по складу. - Помню такого, но -
только имя. Мы были у Лестницы Слез и получили известие, что Дешевка
окружен. На востоке... Мы тогда занимались Твердецом... Даже не помню,
упоминал ли я этого Дешевку в Летописи.
Ха! Вот отличная возможность показать себя!
- Упоминал. Одной фразой. Так и написал, что Шептунья взяла Ржу, а
Дешевка окружен.
- Шептунья... Да. Она совсем недавно стала Взятой. Значит, Госпожа
должна знать, что там между ними было.
- Да ведь Дешевка была женщина, - вспомнил Ведьмак. - А Длиннотень -
кто? Костоправ сдвинул брови.
- Он никогда полностью не раздевался, - сказал я, - но я совершенно
уверен, что - мужик. Физически.
Старик метнул в меня острый взгляд. Черт побери! Но таглианцы ворчали
меж собой в дальнем углу, и никто из них не слышал моей оговорки. Хотя и
Ведьмака в списке посвященных не было. Я поспешил исправить оплошность:
- Но во плоти его видел только Копченый. А он уже не расскажет...
- Он еще жив? - удивился Ведьмак.
- Едва, - отвечал Костоправ. - Мы поддерживаем в нем жизнь. Прежде
иногда удавалось выводить людей из комы. Так, значит, эте - все? Все, что
вам удалось отыскать за три года?
- Бывает и так, командир, - Ведьмак усмехнулся. - Да, совсем забыл. Они
дали нам целый гроб с бумагами и прочей ерундой, которая принадлежала тем,
кто мог бы обратиться в Длиннотень, если он вообще из числа Восемнадцати.
Все упаковано и надписано на случай, если какой колдун захочет
воспользоваться.
Лицо Костоправа мигом засияло ярче солнышка. - Масло, отсылай людей по
домам, чего тянуть! - Заорал он. - Бонхарж, чего ты там копаешься? Твои люди
тебя заждались! - Он обернулся ко мне:
- Пожалуй, все это надо переправить к Госпоже. Она в таких вещах
разбирается. Масло тем часом выгнал таглианцев из склада. Казалось, они
смущены неожиданной милостью Освободителя. Впрочем, я тоже был удивлен.
- Ну, ребята, а у вас тут - что нового? спросил Ведьмак.
- Нового - много, - отвечал я. - Но интересного - мало. Клюем да клюем
их помаленьку.
- Могаба вправду теперь большая шишка армии Длиннотени?
- Точно. Вояка он умелый, только Длиннотень ему много воли не дает. В
основном он с нами воюет через вторые руки. Нож за него выполняет всю
грязную работу.
- Что? Нож? Тот самый, что был с Лебедем и Махером?
- Ну да.
Я оглянулся на Старика. Лицо его окаменело.
- Ну да. Нож переметнулся, пока вас не было.
- Идем-ка назад во Дворец, Мурген, - сказал Костоправ. - У нас еще
дела.
Глава 92
Почти всю дорогу капитан молчал, разве что иногда взрыкивал на
встречных, осмеливавшихся пялиться на шадарита в компании белых дьяволов.
Нас, северян, здесь мало. Настолько, что многие местные вообще белых людей
пока не видели. Мы, конечно, не очень старались избавиться от дурной
репутации. Некоторые интеллектуалы из жрецов утверждали, что дружба с
нынешним Черным Отрядом столь же губительна для Таглиоса, как и вражда с
нашими далекими предками.
И это было похоже на правду. Мы подошли ко Дворцу. Костоправ продолжал
бубнить себе под нос - в основном жалел, что поход дал нам столь мало. Он
так уж пестовал идею этого похода, что теперь очень нелегко расставался с
надеждами.
- Долго еще твоя родня будет здесь? - спросил он.
Я не собирался его радовать.
- Побудут еще. Они тоже хотят получить свой ломтик Нарайан Сингха.
Старик до сих пор не доверял дядюшке Дою.
- Они знают о Копченом?
- Конечно, нет! Черт побери...
- Вот пусть и дальше не знают. Ты пока не разыскал его библиотеку
снова?
Я говорил ему, что случайно наткнулся на нее.
- Пока что - нет.
Хотя я и пробовал только для блезиру. У меня было множество других
забот.
- Поищи получше. - Он явно понимал, отчего я не нашел ее. - Не торчи
столько времени с Копченым. Еще, я думаю, до отправки на юг невредно бы
просмотреть старые тома Летописи.
- А почему ты сам не пробовал искать библиотеку? У тебя ведь было
несколько лет.
- Я слышал, что она была уничтожена в ту ночь, когда Копченого
изувечили. Похоже, это все-таки произошло в другой палате... О таких вещах
Радиша врать не стала бы. Или - как? Э-э...
Мы подождали, пропуская полк веднаитских кавалеристов, проходивший
парадом мимо Дворца. Халаты и тюрбаны, на бойцах были чисты и пестры, копья
- украшены яркими султанами, а навершья - начищены до блеска. Кони их были
прекрасных статей, хорошо обучены и замечательно вычищены.
- Эх, кабы красота могла выигрывать войны... Как раз красотой-то Черный
Отряд и не отличался.
Костоправ что-то прошептал. Взглянув на него, я был поражен: в уголке
его глаза поблескивала слеза. Он знал, что ожидает всех этих бравых юношей.
Дождавшись, когда полк наконец прошел, мы перешли улицу, внимательно глядя
под ноги.
Одноглазый встретил нас в большом зале при входе в комнаты Ворчуна.
- Ну? Какие новости? Костоправ покачал головой:
- Никаких волшебных разгадок...
- А-а... Нам никогда не везет.
- Я должен снова отыскать ту библиотеку, - сказал я. - Дай мне
что-нибудь, чтобы не заплутать.
Он воззрился на меня так, словно для выполнения просьбы нуждался в
высочайшем распоряжении.
- Я тебе уже дал.
Он указал на нити на моем запястье:
- Это - только от твоих заклятий. А после Копченого, скорее всего, и
его собственные кое-где остались.
Недомерок обдумал мои слова.
- Может быть. Дай-ка сюда... - Я принялся снимать нити, и взгляд его
привлек мой амулет. - Нефрит?
Он сцапал меня за запястье.
- По-моему, да. Он принадлежал бабушке Сари, Хонь Тай. Ты ее не знал.
Она была женой старого Глашатая.
- Ты носил его все эти годы, а я и не замечал?
- Я никогда не носил его, пока Сари... До той ночи. Хотя Сари иногда
надевала его, когда хотела быть понарядней.
- А, да. Припоминаю...
Он сдвинул брови, словно пытаясь вспомнить что-то, затем, пожав
плечами, отошел в угол и забормотал над пряжей.
Вернувшись, он сказал:
- Ну вот. Теперь любые конфузии обманешь. Кроме собственных.
- Что?
- У тебя припадки в последнее время были?
- Нет. То есть насколько мне помнится. Оговорку я сделал специально,
так как раньше, видимо, тоже переносил подобные припадки, только не знал о
них.
- Новых мыслей насчет того, что их вызывает, нет? Или, скажем, на кого
ты натыкался всякий раз, возвращаясь в Дежагор?
- Я хотел убежать от боли, причиненной потерей Сари.
Взгляд Одноглазого сделался испытующим - как всякий раз, когда он
помогал выуживать меня из прошлого. Пожалуй, в такой вариант он не верил.
- А что, это вдруг снова стало важным?
- Оно было важным всегда, Мурген. Просто не было времени выяснять...
Может, теперь время появилось?
- Мы, - пояснил он, - просто хотим привести тебя в порядок, чтобы сам
мог позаботиться о себе и в бою не сплоховал.
Одноглазый - и вдруг серьезен? Жутковато от этого делается...
Костоправ, утратив к нам интерес, вернулся было к своим картам и
цифрам, но вдруг поднял голову и еще раз напомнил:
- Мне нужно осмотреть эти книги до отъезда. Иногда я понимаю намеки.
- Иду, командир.
Глава 93
По дороге я заглянул к Копченому - убедиться, что еще дышит. Приходя, я
кормил его - кормежка и обмывание стали предлогом для визитов в его палату,
на случай, если кому-нибудь вроде Радиши удастся проникнуть сквозь чары
Одноглазого, много усложнившиеся с тех пор, как я начал работать с Копченым
регулярно. Затем я принялся вспоминать, куда сворачивал в ту ночь, когда
наткнулся на библиотеку. Воспоминания были весьма смутными - то была тяжелая
ночь, да и произошло с тех пор многое.
Я знал лишь, что она находилась на том же этаже, - я никуда не
поднимался и не спускался. И места те, должно быть, никто не тревожил со дня
последнего визита самого Копченого. Паутины и пыли там, помнится, было
много...
Путь к пустынным коридорам не потребовал много времени. Казалось,
Дворец превратился в пустой, пыльный лабиринт, вовсе не нуждавшийся ни в
каких охранительных чарах.
Выйдя от Копченого, я всего через несколько минут наткнулся на
мертвеца. Вначале, конечно, почуял запах и услышал жужжание мух. Все это и
так ясно говорило, что находится впереди. Только вот чей это труп -
оставалось загадкой, пока в круге света моей лампы не возник мертвый Душила.
Видно, умер от ран, попавшись в капкан темноты и сбивающих с дороги
заклятий.
Меня передернуло. Событие пробудило во мне глубочайшие страхи, источник
ночных кошмаров, леденящий ужас перед тесными и темными подземельями...
Интересно, наслаждается ли их подлая богиня его безрадостным концом?
Я осторожно обошел труп, отведя взгляд и зажав нос. Он и в смерти
продолжал служить богине разложения...
Вскоре я обнаружил, что во Дворце заблудился не один Душила. Я едва не
наступил на другой труп, заметив его только по жужжанию вспугнутых моим
приближением мух.
Я остановился:
- Ух ты...
Этот выглядел совсем свежо. Может, здесь до сего дня скрываются
безумцы, готовые сплясать для своей богини?
Дальше я пошел гораздо медленнее и осторожнее, держа одну руку на
горле. Начали чудиться шорохи. В памяти всплыли все когда-либо слышанные
истории о привидениях. Через каждые пять-шесть шагов я останавливался и
оборачивался кругом в поисках блеска глаз, отражающих свет моей лампы. Кой
черт дернул меня пойти в одиночку?
Под ногами появились свежие следы. Опустившись на колени, я обнаружил в
пыли отпечатки собственных башмаков. После этого коридором прошел кто-то
еще, освещая свой путь целой батареей свечей. Капли воска падали на уже
потревоженную пыль. А за этим, со свечами, шел еще кто-то. Даже не шел, а
полз. Возможно, даже поедал найденные капли воска.
Я вслушивался в тишину. Здесь, в самом сердце Дворца, опасны даже блохи
- кроме как друг дружкой, питаться им нечем.
Все так же, с опаской, я пошел по следам того, кто проходил по коридору
после меня. Сердце в груди, казалось, вот-вот взорвется.
Внезапно меня ни с того ни с сего пробрал чих. Стоило раз чихнуть - и
пошло! Порой удавалось продержаться с полминуты, но от этого чихалось только
хуже.
Тут уж я начал слышать множество разных звуков. И не мог успокоиться на
срок, достаточный, чтобы убедиться, что и эти звуки мне только чудятся - или
уж определить их источник, окажись они настоящими.
Может, это лучше сделать как-нибудь в другой раз?
И тут передо мной возникла из темноты та самая сломанная дверь. Я
остановился и осмотрел ее. Похоже, висела она как-то не так. Следы в пыли
показывали, что после меня здесь кто-то успел побывать.
Осторожно, не касаясь ничего лишнего, я отодвинул дверь и ступил в
библиотеку.
Там все было перевернуто вверх дном. На полках и в шкафах осталась лишь
малая толика книг, бумаг и свитков: в основном подборки податных записей,
перечни имущества либо разрозненные заметки об истории города. Интересно,
это-то зачем Копченому понадобилось? Чтобы спрятать среди мусора вещи
стоящие? Или оттого, что, помимо должности придворного ведуна, он занимал и
пост брандмейстера?
Как бы там ни было, все стоящее исчезло. Я имею в виду не только
недостававшие тома Летописи, но и множество, насколько я мог судить,
магических трактатов. - Проклятье... Проклятье!
Мне захотелось рвать и метать, посносить негодяям головы и выпустить
кишки. Я понял, что случилось, еще до того, как нашел птичье перо.
Я подобрал, его.
По дороге обратно я уже наверняка слышал звуки, отнюдь не воображаемые.
Но искать их источник не стал. Тот человек пытался следовать за мной,
ориентируясь на свет лампы, но отстал.
Глава 94
- Книги исчезли. И там еще - заплутавшие Обманники. По крайней мере
один труп и один живой.
С этими словами я положил перед Стариком белое птичье перо.
Он поднял на меня озадаченный взгляд:
- Исчезли?
Он стряхнул перо с бумаги, которую читал перед моим приходом.
- Кто-то унес их.
Его расстройство было заметно только по дрожи в руках:
- Как?
- Зашел с улицы и вынес.
Я ни на секунду не предполагал, что книгами Копченого мог
заинтересоваться кто-нибудь из дворцовых.
Некоторое время он молчал.
- Здорово нас обскакали... Снова последовала пауза.
- Что это за перо?
- Наверное, знак. А может, просто птичка обронила. Я уже видел такое,
когда обнаружил пропажу доспеха Вдоводела. Я прятал его в Дежагоре...
- Белое перо...
- Из хвоста белой вороны.
Я выложил ему весь перечень странных встреч - как реальных, так и тех,
что могли оказаться воображаемыми.
Руки его вновь задрожали.
- Ты даже не встречался с ней... Но - узнал? Она была здесь в ночь
нападения Обманников? И ты молчал?!
- Я забыл. То была худшая ночь в моей жизни, капитан. Все во мне
перевернулось...
Он жестом оборвал меня. Пока он размышлял, я смотрел на него.
Ничегошеньки-то в нем не осталось от того Костоправа, что был ротным лекарем
и Летописцем, когда я поступал в Отряд.
- Очень может быть, - пробормотал он наконец.
- Что?
- Тот голос, с которым ты разговаривал, возвращаясь в Дежагор. Вспомни.
Не был ли он неоднородным?
- Не понимаю.
- Ну не казалось тебе, что говорят все время разные люди? Теперь
понятно.
- Не думаю. Разве что интонация менялась.
- Сука... Сука пронырливая... Каждый раз - что-нибудь новое... Знаешь,
Мурген, ручаться не стану, но тайна твоих блужданий во времени уходит
корнями в забавы Душелова.
Что было не такой уж оригинальной мыслью. Душелов значилась на одном из
первых мест и в моем перечне подозреваемых. Вот с мотивами было плоховато.
Но не вычислишь же за всех, включая и Душелова, почему "именно Мурген":..
- Где она сейчас? - спросил Костоправ. - Понятия не имею.
- Узнать можешь?
- Копченый артачится всякий раз, как пробую.
Костоправ обдумал услышанное.
- Попробуй еще.
- Ты у нас командир...
- Ла. Пока это устраивает всех, твоя родня точно не собирается домой?
- Они собираются туда же, куда и я.
- Скажи им, что выступим еще до конца недели.
- Узлов-то будет...
Я забрал перо и отправился к нашему брандмейстеру.
Глава 95
По пути я заглянул к себе и запасся фляжкою чая, галлоном воды и
корзинкой с жареной курицей, жареной рыбой, рисом и некоторым количеством
особых печеных булыжников матушки Готы. Я рассчитывал на долгий срок.
Хотелось сделать кое-что и помимо быстрого провала попытки отыскать
Душелова.
***
Копченый, как всегда, ничуть не изменился. Интересно, что он вспомнит,
если, как порой случается, очнется от комы? Я слышал, люди пробуждались и
после куда как более долгих отлежек...
Покидая свое жилище, я наполнил желудок водой, а придя к Копченому,
попил еще - и взялся за дело.
***
Полет. Быстрая проверка всех негодяев. Могаба, и Длиннотень, и Ревун с
Нарайаном Сингхом и Дщерью Тьмы - все были на своих местах, в Вершине либо
на Чарандапраше. Нож носился по Зиндай-Кушу, пытаясь зайти в тыл Прабриндрах
Драху, однако князь рассылал кавалерийские разъезды достаточно далеко, чтобы
получать предупреждения вовремя. Соображает.
***
Прежде чем браться за розыски Душелова, я направил Копченого назад во
времени, чтобы посмотреть, с какого момента можно проследить за главными
действующими лицами. Мне хотелось взглянуть, что случилось в ту ночь, когда
меня схватили и пытали. Хотелось приподнять покров с подробностей
предательства Могабы.
Я обнаружил, что так далеко вернуться не выходит.
Я вспомнил тот плот посреди озера и Могабу, сыплющего проклятьями в
темноту. Да, наверное, это оно. Ему совершенно незачем было плавать на тот
берег. Какое-такое честное дело могло увлечь его прочь из города? Может
быть, он принадлежал к противной стороне, еще удерживая Дежагор? Может,
сделка уже была заключена ко времени их встречи с Костоправом? Уж не
встречался ли он с Ревуном, отъехав подальше, дабы Гоблин с Одноглазым не
почуяли волшебного ковра-самолета?
Может быть. Если так, тогда понятно, почему его оставили даже Зиндаб с
Очибой.
Будь тогда Длиннотень в состоянии воспользоваться моментом, все мы
давно были бы мертвы, а война - проиграна;
Хладные когти смерти, возможно, были куда ближе, чем я думал.
Хотя все равно неплохо бы поглядеть своими глазами.
Копченого можно обмануть. И целенаправленными усилиями направить, куда
нужно.
От границ доступного прошлого я устремился к ночи моего отчаяния.
Однако я не повлек Копченого,, к ее самому страшному часу. Вместо этого я
сбавил ход и прибыл на место, когда Обманники только подошли ко Дворцу.
Но не это я хотел видеть. Я направил его вперед, к моменту своего
обморока на ступенях у боковой двери. Я видел со стороны, как вывалился из
Дворца и рассеянно опустился на камни. Припадок длился не больше минуты. Как
мало времени, оказывается, провел я среди ужасов прошлого...
Затем - совсем небольшой скачок, и можно сосредоточиться на женщине по
ту сторону улицы, за спиной волосатого шадарита. Замкнуться на ней, невзирая
на волнение и духовное сопротивление Копченого.
Я не был знаком с ним при жизни, но, по рассказам, он был пугливее
зайца и непоколебимо противостоял всему, подразумевавшему хоть какой-то риск
в делах колдовских или брандмейстерских. Боязнь, вероятно, пронизывала все
его существо - он вертелся, словно червяк на крючке, все время, пока я
наблюдал, как Душелов грабила его библиотеку.
Ей не мешала сбивающая с пути волшба. Душилы - также, хотя один раз она
столкнулась с целой шайкой. Те только поразевали рты и тут же решили, что
высшие интересы призывают их куда-то еще.
Казалось, она не замечала моего присутствия, в отличие от того раза, на
пшеничном поле. Может, она даже не знает о тайне Копченого?
Это было бы превосходно.
Я наблюдал за ней долго, даже после того, как она покинула Дворец.
Копченый ни на секунду не переставал сопротивляться.
Затем я вернулся перекусить и утолить жажду, а после вознамерился
заняться делами поинтереснее: проследить за Гоблином и, ради утоления
любопытства, взглянуть на окончательную ссору Ворчуна с Ножом. Свидетельств
того, из-за чего Нож бежал, мне так и не удалось отыскать.
Глава 96
Чтобы отыскать Гоблина, пришлось вернуться в то время, когда я в
последний раз видел нашего недомерка, а затем последовать сквозь время за
ним.
Помнится, он, вытащив меня из очередного провала в прошлое, вскоре
покинул свои покои, имея при себе лишь скромную торбочку, и, в сопровождении
самых верных таглианцев, отправился в гавань, после чего поплыл вниз по
реке. Теперь он был уже в самом сердце дельты, пересаживаясь с грузом и
таглианцами на морское судно для дальних плаваний с флагами и вымпелами,
совершенно мне незнакомыми. С болотистого берега за ними наблюдала стайка
детишек и несколько взрослых лодырей-нюень бао. Те смотрели так, словно
занятие чужеземцев было для них величайшим развлечением за несколько
последних лет. Невзирая на мое знакомство с этим племенем, они среди своих
родных земель казались мне бесконечно чужими - куда более чужими, чем в
Дежагоре, который был чужим всем нам..
По причине, не ясной и мне самому, навещать мир Сари как-то не
хотелось. Я просто считал ее принадлежащей моему миру и наслаждался чудом ее
существования.
Проделки Гоблина меня не особенно интересовали, а его местонахождение
уже установлено. Так отчего бы не взглянуть, как поживают нюень бао? Дядюшка
Дой утверждал, что дельта - сущий рай земной.
Ну да, конечно. Если только ты москит. Меня не сожрали только потому,
что я был всего-навсего бестелесным взором. Гоблин-то, тварь нежная,
озаботился прикрыть себя - и заодно команду - противомоскитными чарами, -
подкрепленными его собственной вонью. Но нюень бао приходится без всяких чар
уживаться с этими кровососами, некоторые из коих столь велики, что способны
утащить ребенка! Я напомнил себе, что, проходя через родные джунгли
Одноглазого, на всю жизнь насмотрелся на разных насекомых, так что народ
Сари вполне справится тут без ее мужа.
Я поплыл над болотами - ведь любопытно поглядеть, где она жила до нашей
встречи. Деревушки, рисовые поля, водяные буйволы, рыбачьи лодки - явно все
то же, что и вчера, и год назад, и сто лет назад. И в будущем явно ничего не
изменится. Все попадавшиеся мне на глаза были похожи на кого-нибудь из тех
нюень бао, что я мог встречать в Дежагоре либо среди служивших в Отряде в
наши дни.
Что это?
Я метнулся вперед, точно камень из пращи. Там, в деревеньке, в
нескольких милях от Гоблина, надрывающего пупок вместе со своей командой,
мелькнуло такое лицо... Сердце мое замерло. В первый раз, путешествуя с
Копченым, во мне возникло действительно сильное чувство. Был бы я в
собственном теле - заревел бы крокодильими слезами.
Кстати, крокодилы-людоеды в дельте тоже имеются.
Я понесся по деревне, высматривая то лицо, столь похожее на лицо Сари,
что могло бы принадлежать ее сестре-близняшке. Где-то там, возле того
старого храма...
Нет. Скорее всего, нет. Ты, Мурген, принимаешь желаемое за правду.
Просто-напросто... Вероятнее всего, это - лишь еще одна девушка нюень бао,
едва-едва расцветшая той невероятной красой, что присуща им всем года на
четыре или пять, отделяющих детство от наступления ранней, отчаянной
дряхлости.
Я еще раз облетел деревню. Мне очень хотелось найти хотя бы подобие
Сари. Конечно же, ничего я не нашел. Боль сделалась столь сильной, что я
вовсе покинул те края и отправился на поиски места и времени, где боги
благоволили бы ко мне.
Глава 97
Я полетел в прошлое, уверенно направляясь в самую счастливую эпоху моей
жизни, в коей совершенство мира было обычным порядком вещей. Я несся к своей
путеводной звезде, средоточию жизни моей, священному алтарю моему. К тем
временам, о коих мечтал любой, живший когда-либо на свете; когда все мечты и
фантазии вполне могли стать явью - стоит только поймать этот миг, способный
сделать жизнь завершенной. Для меня миг сей настал почти через год после
прорыва осады Дежагора. И я едва не упустил его.
Нюень бао к тому времени прочно вошли в мою жизнь. Через три недели
после встречи Костоправа с Могабой, завершившейся бегством последнего, когда
мы, уцелевшие, еще двигались на север, к Таглиосу, корча из себя
героев-триумфаторов, освободивших дружественный город; а заодно - и весь мир
- от шайки негодяев, я, проснувшись в одно прекрасное утро, обнаружил, что
нахожусь под непоколебимой и постоянной защитой Тай Дэя. Он был не более
разговорчив, чем обычно, однако настоял на том, что он в безмерном долгу
передо мной и теперь не покинет меня никогда. Я-то еще посчитал это
гиперболой...
Оx, братцы, не восхитило меня это... Однако настроения перерезать ему
глотку не было, только поэтому я позволил ему остаться. К тому же у него
была сестра, которую мне хотелось видеть куда как больше, чем его, хотя у
меня так и не хватило духу сказать ему об этом.
Вот такие дела...
Позже, в Таглиосе, когда я устроился во Дворце, в крохотной комнатке,
набитой бумагами и книгами, он спал у двери на тростниковой циновке, заверив
меня, что То Тан у бабушки - как за каменной стеной. Я вел смятенную жизнь,
пытаясь понять, что случилось с нами, в то же время доводил до ума писанину
Госпожи... Словом, когда ко мне явился благородный господин по имени Ба До
Тань, родственник одного из наших паломников, голова у меня была не шибко
ясной. Он принес мне послание - столь загадочное, будто писала его
нанюхавшаяся, дурману сивилла.
- "Одиннадцать холмов за обрывом, и он поцелует ее, - сказал братец
Тань, расплывшись в широчайшей, совершенно не свойственной нюень бао улыбке.
- Но прочих тебе не нанять".
На это я предложил ему свой контрвариант:
- Шесть синих куриц на перечном древе поют апатические лимерики.
Улыбки - как не бывало.
- Что?
- Это моя строка, папаша. Ты сказал ребятам при входе, что несешь мне
очень важное послание. Наперекор всякому здравому смыслу, я велел впустить
тебя, а ты с порога начинаешь городить чушь.
Тамаль! - крикнул я ординарцу, коего делил с несколькими нашими,
занимавшими комнаты по соседству. - Покажи этому шуту, где выход!
До Тань хотел было возразить, но, взглянув на ординарца, не стал
поднимать шума. Тай Дэй внимательно разглядывал старикана, но не желал иметь
честь лично взять того за задницу и выставить.
Бедняга Тань... Должно быть, он и вправду считал послание важным. Он
был оскорблен до глубины души!
Тамаль был громадным медведеподобным шадаритом, волосатым, рыкающим и
вонючим. Такого хлебом не корми, только дай пинками выставить какого-нибудь
нюень бао на улицу, а можно даже - за пределы города. Тань пошел прочь без
возражений.
Не прошло и недели, как я получил еще одно подобное послание в качестве
записки, причем почерк, казалось, принадлежал ребенку лет шести. Принес
записку один из гвардейцев Корди Махера. Прочтя ее, я сказал:
- Дай старому дурню по шее и передай, чтобы он больше не смел отнимать
у меня время.
Гвардеец удивленно воззрился на меня и, покосившись на Тай Дэя, шепнул:
- Не старый. Знаменосец, и не "он", а как уж там насчет дурня... Я бы
на твоем месте время нашел. И тут до меня наконец доперло.
- Если так, я ему сам по ушам надаю! Тай Дэй, держи здесь оборону, я
сейчас!
Он, конечно же, не послушался, так как не мог бы охранять меня издали,
но я достаточно ошарашил его, чтобы вырваться далеко вперед. Сбежав вниз, я
обнял Сари прежде, чем он успел понять, что к чему, и помешать. Ну а после
ему уже нечего было сказать. К тому же умница моя, дабы отвлечь его,
привезла с собою То Тана. Тай Дэй почти всегда молчит, но это не значит, что
он туп. Он отлично понимал, что при таком раскладе выиграть не может.
- Чудесно, - сказал я Сари. - Я-то думал, никогда больше не увижу тебя.
Привет, малец, - сказал я То Тану, который уже успел забыть меня. - Только,
Сари, милая моя, не надо больше этой загадочной ерунды в манере старины
Дама. Я - всего-навсего простой, простодушный солдат...
Я ввел Сари во Дворец, и далее - в свою комнатушку. И все последовавшие
за этим три года, каждый божий день, просыпаясь поутру, дивился, видя ее
рядом. А также - и всякий раз, встречаясь с нею днем... Она стала
средоточием моей жизни, поддержкой, опорой и богиней моей, и вся наша
растреклятая братва едва не возненавидела меня от зависти, однако Сари скоро
обратила их в преданных друзей. Самой Госпоже стоило бы поучиться у нее как
смягчать сердца суровых мужчин...
И до самого приезда дядюшки Доя с матушкой Готой я даже не подозревал,
что Сари не просто отринула обычаи нюень бао - она нарушила приказ старейшин
рода, чтобы стать женой Солдата Тьмы! Самоуверенная маленькая ведьма...
Эти беззубые старейшины явно ни в грош не ставили пожелания "ведьмы" Кы
Хонь Тэй.
Я полагал, что лишен всяких заблуждений на свой счет, а потому был
поражен тем, что Сари думала обо мне не меньше, чем я о ней.
Глава 98
Выпив воды, я подумал, что в первый раз оставил мир Копченого без
всяких трудностей. Боли не удалось ввергнуть меня в изнурение, когда я
отправился взглянуть на Сари...
Что это мне здесь было нужно? Да, есть ведь еще одна тайна, на которую
неплохо бы пролить свет, пока Костоправ не втянул меня в следующую фазу
нашей грандиозной забавы. Нужно посмотреть, что произошло между ним и Ножом.
***
Мы с Копченым помчались сквозь время, подставляя его ветрам свои
паруса, останавливаясь в разных точках в поисках ненормальностей в
отношениях Ножа с командиром.
Оседлав Копченого, можно носиться по времени очень, быстро. И вскоре я
наверняка выяснил, что отношения Ножа с Госпожой никогда не переходили
границ приличий, чего бы там ни желал Нож. Госпожа просто не замечала его
влюбленного взора - как и всех прочих подобных. Похоже, она слишком привыкла
к ним, чтобы обращать на них внимание. Так что же произошло?
Охотничий азарт не давал мне покоя, словно дикому псу, выкапывающему из
норы хомяка. Копченый ничем не мог помочь. Некоторые места и времена он
вообще отказывался посещать. Я попробовал перехитрить его несколькими
способами - просто дабы поглядеть, можно ли заставить его нести меня куда
угодно. Но ничего не вышло.
Возможно, я взял не тот след.
Самый момент ссоры, будучи рассмотрен с точки зрения другого времени,
оказался не так уж неожиданен и доставил мне крайне мало дополнительной
информации. Единственное, что я узнал о причинах ссоры, - это факт, что Нож
с Костоправом пили крепкое домашнее пиво, прежде чем начали безумствовать.
Словесная перепалка обратилась в злобные намеки, перешедшие в угрозы со
стороны Старика. Пиво при этом продолжало литься рекой.
Надо сказать, Костоправ, определенно, вел себя наихудшим образом. Или -
наиглупейшим. Он никак не мог остановиться, тогда как Нож изо всех сил
старался не давать воли раздражению.
Это только пуще бесило Костоправа. И в конце концов прозвучала угроза,
после которой Ножу оставалось только бежать.
Я понесся назад. Мне было совестно за капитана. Никак не думал, что он
может оказаться столь законченным ослом. Не понимаю, отчего он так
беспокоился насчет Госпожи. Я проникся глубочайшим сочувствием к Ножу, а
один из прежних моих героев пал в моих глазах.
Хотя теперь, вспоминая все это, я могу припомнить и бессистемные
нападки на Лозана Лебедя, не завершившиеся, впрочем, ничем. А пару раз
Костоправ прицыкнул даже на самого Прабриндрах Драха...
Ножа мы уже потеряли. В слишком уж симпатичном и блондинистом Лозане
мне лично проку мало, однако мне совсем не улыбается перспектива вражды
Отряда с князем - и только из-за того, что кто-то не доверяет своей бабе.
Многое пало в моих глазах, оставив за собою лишь разочарование.
Все это нужно обсудить с объединенным мозгом нашего Отряда, старейшими
из старейших, то бишь с Одноглазым, Масло и Ведьмаком. Гоблин - далеко,
Госпожа - также, да и доверие подрастеряла...
Я не верую ни в каких богов, хотя некоторых считаю в своем роде
существующими. Но по-моему, они все регулярно от души потешаются над тем,
что люди разделены на два пола. Алчность и жажда власти - ничто по сравнению
с отношениями между мужчинами и женщинами. Только последние могут толкать
людей на такие чудовищные глупости.
Хотя, если подумать, раздвоение это служит также причиной множества
замечательного. Например, Кы Сари...
Господи, Мурген, бежать надо от этого полумертвого старика! Ты просто
солдат. Наемный меч. Не стоит тебе ударяться в философии. Даже с самим
собой.
Глава 99
Я вынырнул из прошлого.
- Пора, Одноглазый. Она ушла. Колдун пустил в темный коридор маленького
симпатичного совенка. Тот, неподвластный заклятьям, сбивающим с пути,
направился в ту часть города, где якобы находилось его гнездо. Вовсе не на
поиски какого-нибудь человека. В его задачу это не входило. Однако за
совенком наблюдало множество людей. Когда он пролетел мимо, за ним
устремились две дюжины ветеранов Черного Отряда со своими денщиками-нюень
бао. Совенок привел их к дому, готовому для сноса еще за несколько поколений
до появления Хозяев Теней в здешних краях.
Я выследил, где обитает Душелов, после ее налета на библиотеку. Она
была так уверена в своей безопасности, что пренебрегла защитными чарами.
Многие годы ее никто не тревожил.
То-то будет раздосадована, обнаружив, что безопасность ее скорее
мнимая...
Я с наслаждением наблюдал, как солдаты Черного Отряда занимают здание
по боевому расписанию, да так четко, что никакой капитан не смог бы
придраться. Ребята успели выучиться не натыкаться на нюень бао, которые
могут стать злее любой кошки, если наступить им на лапу. Чтобы приноровиться
работать так, будто нюень бао - твоя тень, нужна немалая сноровка.
Вряд ли кто-нибудь из посторонних даже заметил моих ребят. Они проникли
внутрь, заняли плацдарм, углубились во вражескую территорию, отыскали, что я
велел, забрали - и ушли, еще до того, как Душелов сообразила, что ее обошли.
***
Рейдом командовали Масло с Ведьмаком. Я специально дал им это
поручение, чтобы заново ввести в нашу семью. Они - замечательные солдаты.
Выполняя задание, они не только выпотрошили убежище Душелова, но и изловили
ее любимую белую ворону. Выдрав из ее хвоста пару перьев, они оставили их
вместо книг, перевязав прядью собственных волос Душелова, состриженной с ее
головы давным-давно и прибывшей на юг вместе с прочей их добычей.
Пожалуй, это ее припугнет.
Может быть, мне стоило посвятить в свой план Костоправа с Госпожой.
Конечно, я винил их кое в чем, но это уже становится личным... Ну что ж, за
Мургеном тоже есть грехи, да и времени на обсуждения и совещания не было.
***
Мы с Копченым пронеслись над ребятами, несущими добычу во Дворец. Я
собирался отдать книги Костоправу, как только они прибудут, и пусть делает с
ними что хочет. Скорее всего, пролистает и снова сбагрит мне, дабы исчезли
они из поля зрения всех злыдней и злодеек. Правда, доспех Вдоводела я уже
пытался спрятать...
И вообще, не слишком ли самонадеянным я становлюсь? Душелов, конечно,
поймет, кто причинил ей зло. Она, может, всего на год младше Госпожи и,
стало быть, куда хитрее и пронырливее меня.
А что я теряю? Единственное, что любил в жизни, уже потерял. Теперь
никакие напасти не страшны. Что такого может сделать Душелов, чтобы мне
стало еще больнее, чем от потери Сари?
Так уж и ничего?
Иногда приходится пудрить мозги самому себе...
Глава 100
За час до захода солнца и за четыре дня до зимнего солнцестояния,
земля, не спросившись ни простых смертных, ни волшебников, ни богов с
богинями, вздрогнула и встряхнулась. В Таглиосе из буфетных шкафов попадали
тарелки, спящие проснулись в неясном страхе, собаки завыли, а в стенах
старых домов, выстроенных на скорую руку либо без учета возможных
землетрясений, появились трещины. Всеобщее смятение продолжалось полчаса.
Здания же Дежагора, утратившие прочность из-за наводнения либо скрытых
дефектов постройки, не выдержали неустанного притяжения земли. Чем дальше к
югу, тем сильнее ощущался толчок. За Данда Прешем, где в долины с победным
ревом покатились с гор бесчисленные валуны, землетрясение повергло людей в
эпический ужас. Кьяулун был опустошен. Пострадала даже Вершина, хотя кладка
крепости в ответ на все старания земли только пожимала плечами. Несколько
часов Длиннотень пребывал в ужасе, пока не стало очевидным, что толчки не
разрушили его врат Теней и ловушек для Теней. Тогда он пришел в ярость, так
как разрушения и гибель людей в Тенелове обещала задержать завершение
строительства на месяцы, если не на годы.
Глава 101
Меня не покидало смутное ощущение, что кто-то заглядывает через мое
плечо. Хотя, как это может быть, если я - лишь бестелесный взор, я не
понимал. Голоса слышно не было, однако в остальном ощущение чьего-то
присутствия было тем же самым, что и во время первых провалов в ужасное
прошлое Дежагора, навстречу насмешливому духу, который, скорее всего, был
Душеловом.
Только вот запах... Вонь, словно...
Словно та, что исходила от мертвого Душилы, найденного мной в
лабиринтах Дворца. Словно та, что сделалась непременной спутницей нашей
жизни в Дежагоре - настолько, что заметным сделалась не она, но ее
отсутствие.
Запах смерти...
В дельте я в полной мере ощутил боль, вообразив, что видел Сари живой
среди прочих нюень бао, несмотря даже на то, что был с Копченым, а
следовательно, не подвластен чувствам. Теперь же, опять-таки в мире
Копченого, я почувствовал ужас во всей его Полноте.
Я проделал маневр, который, будь я во плоти, назывался бы полным
разворотом. Затем - еще раз, еще и еще, с каждым разом все быстрее... И с
каждым разом меня все сильнее охватывал ужас. И всякий раз, обратившись к
югу, я видел нечто темное, огромное, внушающее ужас и приближающееся, пока,
повернувшись в последний раз, не разглядел черную женщину, что была выше
самого неба. Она была обнажена. У нее было две пары рук, три пары грудей и
клыки, словно у вампира. Вонь была ее дыханием. Глаза ее горели, словно окна
в преисподнюю, и смотрели прямо на меня, и мне никак не удавалось отвести
взгляд. Глаза ее говорили со мной, приказывая и обещая, и яростная
чувственность ее превосходила все, что я познал с Сари. Я закричал.
Я рванулся прочь из вселенной Копченого. Ему тоже хотелось закричать.
Казалось, от страха он вот-вот выйдет из комы.
- Что, Мурген, холодно? - заржал Одноглазый. Я действительно был мокр.
Причем вода была ледяной.
- Что за черт?
- Ты снова там застрял, да так, что не докричаться. Пришлось тебя
полить. Меня затрясло:
- Х-холодно...
Я не мог рассказать ему, что видел и отчего меня на самом деле ударило
в дрожь. Наверное, снова отказало воображение.
- Ты мне разрыв сердца хочешь устроить?
- Да нет; просто не хотелось, - .чтобы ты потерялся. Ты там на себя,
случаем, не смотрел?
- Пожалуй, я уже потерян, старина.
***
Звезды подмигивают им с холодной насмешкой.
Так, было, так есть, и так будет.
Ветер поскуливает и подвывает, дыша по-собачьи сквозь ледяные клыки.
Молния с лаем и рыком проносится над равниной из сияющего камня.
Убийца-наводнение - почти одушевленная сила, обремененная состраданием не
более голодной змеи... Лишь несколько Теней резвятся меж звезд. Многие
призваны - в мир либо в глубины.
Сердце равнины искажено шрамами былого катаклизма. Длинная расщелина,
словно извилистая молния, пробороздила лицо равнины. В любом месте ее
способен перешагнуть и ребенок, однако расщелина сия кажется бездонной.
Клубы тумана поднимаются над ней, и некоторые при появлении своем несут в
себе смутный намек на цвет.
Трещины искалечили огромную, серую твердыню крепости. Башня ее рухнула
на длинную расщелину. Во всеобщей неподвижности слышится глубокое, громкое,
медленное биение, словно сердце самого мира нарушает безмолвие камня.
Деревянный трон сдвинулся с места и слегка покосился. Фигура, распятая
на нем, изменила положение. Лицо ее исказила судорога. Веки ее трепещут,
словно она пробуждается.
Таково ее бессмертие, но цена его - серебро боли.
***
И само время может остановиться.
