Глен Кук. Суровые времена
страница №7
...ствовать украдкой.Могаба снова хмыкнул.
- Причина моего заточения здесь - в не столь видных игроках, вступивших
в нашу игру.
Могаба нахмурился. Я тоже ничего не понимал.
- Ревун принадлежит к клану, известному некогда, как Десятеро Разъятых.
- Я знаю.
- Грозотень тоже прошла эту школу рабства. Соученицей ее была и сестра
Сеняк. Ее называли Душеловом.
- Я уверен, мы с ней встречались.
- Да. Она повергла вас в смятение при Штормгарде.
- На самом деле то была Госпожа. Или нет? Могаба кивнул. Удивительно.
Время, кажется, научило его сдержанности.
- Несколько лет тому назад обстоятельства обманули нас с Ревуном. Мы
взяли в плен Душелова, будучи уверены, что это - ее сестра. Она в то время
маскировалась под Сеняк, поэтому в ошибке не было нашей вины. В суматохе,
поднявшейся позже, ей удалось бежать. И, хотя обращались мы с нею без
жестокости, она затаила зло. До сего дня она вредит нам, в ожидании случая
нанести мощный удар.
- Ты думаешь, в твое отсутствие она может проникнуть в Вершину и
позабыть оставить дверь незапертой?
- Именно.
Х-ха! Воображаю взломщика, вздумавшего забраться в эту невероятную
крепость... Могаба вздохнул:
- Значит, нравится мне это или нет, все решится на равнине Чарандапраш.
- Да. Сможешь ли ты одержать победу?
- Да. - Самоуверенности Могаба не растерял. - Пока Костоправ остается
тем челноком, какого я знал, то есть отмеченным чертою мягкости.
- Как понимать тебя?
- Он прячет лицо под сотнями масок. Мягкость может оказаться одной из
них.
- Значит, этот человек заботится о тебе, несмотря на твои стремления
остановить его?
- Мы продолжаем играть с его силами, не атакуя слабых мест. У него есть
время на раздумья, планирование и маневр. Значит, ему нет надобности щадить
нас. Его войска повсеместно продвигаются вперед. В пограничных землях
Черного Отряда боятся сильнее, чем тебя. Чистой жестокости не было в его
войне против Сингха с присными. Как помнится мне, он брал пленных и даже
склонен был помиловать Душил, пожелавших отвергнуть свою веру.
Ну да, как же, саркастически подумалось мне. Но затем я понял, что не
прав: как-то раз капитан действительно кого-то пощадил.
- Быть может, это понадобилось Сеняк для примера прочим.
- Возможно. Вполне. Но ее влиянием не объяснить семь тысяч жизней,
растраченных Костоправом на поимку Ножа.
Что? Это новость...
- Нож предал его.
- Как и я. Но я принадлежал Отряду, а Нож - всего-навсего искатель
приключений, г к братьям не принадлежал. Но за мною он так не охотился.
Война с Ножом - его личная война.
История с Ножом, его вознесением и бегством, ошарашила уйму народу, а
особенно - его приятелей, Корди с Лозаном. Меня тоже можно внести на одно из
первых мест в этом списке. Ходили слухи, что Ворчун вдруг обнаружил нечто
серьезное между Ножом и Госпожой. В общем, что бы там ни было. Нож владел
его помыслами так же, как и Нарайан Сингх.
Госпожа его вендетте не мешала. Помощи - тоже не оказывала.
- Это тревожит тебя?
- Костоправ меня смущает. Порой он делается угрожающе непредсказуемым.
И в то же время все более и более становится верховным жрецом легенды
Черного Отряда, не признающим никаких богов, кроме своей исключительно
непогрешимой Летописи.
Ну, это неправда. Старик, наоборот, с каждым днем теряет к ней интерес.
Однако я простил Могабе его гиперболу: он пытался в чем-то убедить
Длиннотень.
- Я боюсь, - продолжал Могаба, - не стал ли он столь коварен, что
применит нечто новое, чего мы не поймем, пока не станет слишком поздно.
- Пока он движется вперед, он движется к поражению.
- Движется... Но так ли предрешено его поражение?
Я почувствовал, что обоих мучают сомнения - но большей частью друг в
друге.
- Ты боишься его?
- Не то слово. Даже сильнее, чем Госпожа. Госпожа откровенна в своей
враждебности. Она устремляется вперед со всем, что имеет в наличии. А
Костоправ склонен сказать: "Смотри! Птичка!" - и вонзить нож в спину. Он
тоже использует все, что имеет, но - как? Он не принадлежит к людям чести.
Нет, он не упрекал Старика в бесчестии, но хотел сказать, что Костоправ
не джентльмен в том смысле, что так много значил для Могабы.
Далее он продолжал:
- Теперь Костоправ безумен. Я уверен, он сам порой не ведает, что
творит. В те дни он повидал многое, о чем ни разу не упоминалось в его
Летописи.
Снова врешь, подлый. За четыре сотни лет в Летописи накопилась уйма
примеров на все случаи жизни. Соль - в умении их отыскивать.
- У него тоже есть свои пределы, генерал.
- Конечно. Эти таглианцы - фальшивы и эгоистичны.
- И это может привести его к гибели. Политически у него нет выбора,
вскоре ему придется попытать счастья при Чарандапраше. Где мы и сокрушим
его.
- Победы в одной битве будет недостаточно. Если хоть один из них
выживет и будет далее обладать Копьем Страсти, против нас поднимутся новые
армии. Госпожа доказала это.
- Тогда ты будешь иметь удовольствие сокрушить их снова.
Могаба хотел было возразить, но предпочел не гавкать против ветра.
- Едва будет окончено сооружение Вершины, ты можешь пускаться в любые
авантюры по своему желанию. С моего одобрения и при полной моей поддержке.
- Какие авантюры?
- Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты был величайшим воином
Джии-Зле, но никак не мог в этом убедиться. В Черном Отряде ты вынужден был
держаться в тени своего капитана и Сеняк. -У тебя не было возможности
проявить себя, поэтому ты пришел ко мне.
Могаба кивнул. Он явно не был доволен собой, и это меня удивило. Я
считал его слишком эгоистичным для каких-либо сомнений этического характера.
- Иди, мой генерал. Завоевывай мир. Я с удовольствием помогу тебе. Но
вначале - сокруши Черный Отряд. Останови таглианцев. Мое падение оставит
тебя ни с чем. От Душилы действительно может быть прок?
- Может быть. Он много говорил об участии своей богини, но на это я не
рассчитываю. Никогда не видел, чтобы боги принимали чью-то сторону в борьбе
людей.
Странно. Ведь богиня Нарайана была и богиней Могабы. Может, он
разуверился? Может, Дежагор и его напугал до глубины души?
- Так одолей же их. Не оставляй никого, кто может помешать
впоследствии.
Я всегда воображал себе Хозяина Теней этаким громадным, вонючим
воплощением дьявола, величественным, колоритным безумцем, наподобие Разъятых
там, на севере. Но Длиннотень оказался лишь злобным стариком, одаренным
избыточным могуществом.
- Если уж грядет Год Черепов, - сказал он Могабе, - нужно, чтоб год
этот стал нашим родом. А не их.
- Я понимаю. Что ты думаешь о ребенке? Длиннотень неуверенно хмыкнул.
- Жутковата, верно? Словно тысячелетняя... Уменьшенная копия матери,
только хуже.
Пожалуй, он был прав. Моему призрачному взору ребенок, определенно,
казался крайне странным и злобным.
- Возможно, придется поторопить ее в объятья богини, - задумчиво
пробормотал Длиннотень. Пожав плечами, Могаба повернулся, чтобы уйти.
- Хочешь ли ты еще с кем-нибудь говорить наедине?
- С Ревуном... Стой!
- Что?
- Где это Копье Страсти?
- Там же, где и Костоправ, наверное. Или - Знаменосец. Знаменосцем у
них, скорее всего, до сих пор этот гад, Мурген.
Ничего, Могаба, я тоже тебя люблю.
- Мы должны завладеть им. Справятся ли Обманники? Даже уничтожения
Черного Отряда может быть недостаточно для нашего долгого пути. И еще
задание для Обманников: пусть выяснят, зачем Сеняк нужен весь этот бамбук.
- Бамбук? Что это? Эхо?
- Она многие месяцы прочесывала таглианские земли. И всюду, где бы то
ни было, ее, солдаты забирали весь бамбук.
Любопытно. Я выясню. Некоторое время плыл следом за Могабой. Едва
покинув парапет, он пробормотал:
- Бамбук... Ну и безумец...
***
Затем я попытался продвинуться южнее Вершины, однако очень скоро
Копченый застопорился. Ну что ж...
Пожалуй, что там такое, я выясню раньше, чем хотелось бы. После
устройства дел с Длиннотенем и его Вершиной, следующим препятствием на пути
в Хатовар значится эта равнина.
Глава 52
Я вернулся в палату, к Копченому и к нашему вонючему Душиле. Страшно
хотелось есть и пить, но и потрясен я был здорово. Конечно, узнал я не
много, но - боги мои! - каковы возможности...
Попив из кувшина, я откашлялся и приподнял угол простыни, наброшенной
на пленного.
- Как ты там? Может, пить хочешь? Или побеседовать... Он спал.
- Вот и ладно, так и сиди.
Так. Что же дальше? Помощь не подошла. Я сгрыз одну из зуболомных
лепешек матушки Готы. Это слегка утолило голод. Большего мне в тот момент не
требовалось.
Что же дальше? Продолжать в том же духе, пока кому-нибудь не
понадоблюсь? Повидать Госпожу? Взглянуть на Гоблина? Поохотиться за Ножом? А
может, поискать, где прячется Душелов? Она, хоть и не попадалась нам под
ноги последнее время, должна быть где-то поблизости. Вокруг любого солдата
Отряда постоянно вороны стаями вертятся.
Душелов терпелива. И это - самая ужасная из ее черт.
Я наслаждался богатством выбора, словно мальчишка в кондитерской лавке.
И в конце концов решил поискать Душелова. Она была старейшей из
тянувшихся за Отрядом тайн.
Копченый взял с места в карьер, но тут же остановился. Чем сильнее я
понукал его, тем больше беспокоилась его душа, или "ка", или еще что...
- Ладно. Все равно от нее всегда бед столько, что не мне с ними
справляться. Идем, поищем ее бестолковую сестрицу.
***
Госпожа ничуть не пугала Копченого.
Я нашел ее в дежагорской цитадели, в зале совещаний. Она и еще четверо
склонились над картой. Обозначенная на ней граница была отодвинута много
южнее Дежагора. Прежние пограничные линии тоже были нанесены на карту и
помечены датами.
Ей явно не помешала бы новая карта. На старой уж и места живого не
оставалось. Слишком много стычек она выиграла.
Госпожа прекрасна, даже когда только что из боя. Для Старика она
выглядит слишком молодой, хотя много старше Одноглазого. Еще бы - тот
никогда не практиковал волшбы, возвращающей молодость.
Двое из тех, что вместе с ней разглядывали карту, были нашими, нарами
из Джии-Зле. Нары теперь при всяком удобном случае показывают всему миру,
что Могаба со своими предателями - выродки, коих глаза бы больше не видели.
Но меня этим они не могли ввести в заблуждение. Госпожа со Стариком - также.
Мы знали, что Могаба оставил кое-кого в наших рядах. Костоправ однажды
сказал мне:
- Следи, когда кто-нибудь начнет пальцем тыкать. Это и будет изменник.
Третьим был Прабриндрах Драх, правящий Князь Всея Таглиоса. Для
таглианца он держался крайне неприметно, неприметней может быть только
мертвец. Последние четыре года он провел в изучении искусства войны и теперь
командовал целым дивизионом, правым крылом действующей армии. Госпожа со
Стариком положили уйму сил, чтоб втиснуть его в жесткие рамки военной
машины, и в его интересах было удерживаться в этих рамках.
Последним был этот невероятный Лозан Лебедь. Стоило мне сосредоточиться
на нем, Копченый пришел в возбуждение, и это значило, что разум его в
какой-то плоскости бодрствует. В свое время они с Лебедем ладили не лучше,
чем крысы - с мышами.
Теперь Лебедь - капитан отряда тронной гвардии, приписанного к
Дежагору.
Став солдатом случайно, он героем быть не желал. Его гвардейцы не
принадлежали к армии и большей частью выполняли функции военной полиции.
Подчинялась тронная гвардия только князю и его сестре.
- Ревун отказался от налетов на аванпосты, - сказала Госпожа.
- То есть поумнел, - откликнулся Лебедь.
- Я подобралась к нему очень близко в тот раз, когда упустила. Это его
напугало.
- Наши рейды им, должно быть, здорово не по нраву, - заметил один из
наров. - Они не по нраву мне, Изи. И все-таки я разрешаю их...
Госпожа вздрогнула:
- От них же есть толк.
- Несомненно.
- Но одобрил бы их Освободитель? - спросил князь.
Сияющие белизной зубы Госпожи, чуточку даже слишком совершенные,
обнажились в улыбке. Она рано начала прибегать к косметической волшбе.
- Нет. Определенно. Но он не станет вмешиваться. Здесь командую я,
полагаясь на собственный опыт.
- Спустит ли Длиннотень на нас Могабу? - осведомился князь.
Нары насторожились. Могаба, отрекшийся от древних идеалов паров, был их
позором. Не говоря уж о том, что биться он будет, как дьявол.
- Вы взяли пленных? - спросил Лебедь.
- Да. И то, что им известно, можно поместить в наперсток, после чего в
нем еще останется место для аистиного гнезда. Никто из офицеров не
подсаживался к их костерку и не делился с солдатами военными тайнами.
Лебедь глазел на нее, а ее взгляд блуждал по комнате. Он видел женщину
пяти с половиной футов ростом, голубоглазую, замечательно сложенную из ста
десяти фунтов плоти. Для здешних краев она была рослой. С виду ей не дать
было и двадцати.
Старая черная магия... Лебедь был виден насквозь.
Госпожа холодна, жестка, предана идее и убийственнее меча, обладающего
собственной волей. Но эти ребята, похоже, просто не могли ничего с собою
поделать. То же самое в свое время было и со Стариком, и парад продолжается.
Ножу любовный пыл стоил дорого.
Несмотря на то что там могло быть с Ножом, я уверен: Госпожа полностью
принадлежит капитану. Что бы там ни случилось. Костоправ принял это очень
близко к сердцу, заставил хорошего человека переметнуться к врагу и сделался
едва ли не холодней самой Госпожи. По крайней мере теперь он частенько
бывает уж таким живым воплощением божества войны, что даже князь с Радищей
подскакивают, если он рявкнет на них.
Госпожа поинтересовалась вслух, чего Ревун мог добиваться, атакуя
аванпосты. Лебедь выпалил то же самое, что говорил Бадья:
- Хочет перебить людей из Черного Отряда. Это очевидно.
- Изи, что ты скажешь?
- Могаба не желает связываться ни с кем, кроме как с ровней, - отвечал
один из наров. - И Длиннотень таких убирает, чтобы легче управлять Могабиной
одержимостью. А может, просто докучает нам, вызывая на решающую битву.
Князь кивнул каким-то своим размышлениям. Теперь и он глядел на Госпожу
с той же искоркой в глазах.
Может, это и есть роковая привлекательность зла?
- Возможно, он хочет выманить Костоправа на передний край.
Сколько же раз за столетия жизни своей Госпожа стояла вот так, готовая
истреблять врага огнем и мечом?
- Штаб-квартиру нужно переместить ближе к полю боя, - заговорила она. -
Иначе связь будет крайне замедлена. Лебедь, подай ту карту.
Лебедь сдернул нужную карту с доски, заваленной магическими
параферналиями. Осторожность его показывала, что в этих вещах он ничего не
понимает и не желает понимать впредь.
На карте были изображены земли дальнего юга. Громадное белое пятно
обозначало Зиндай-Куш, пустыню. Снизу от пустыни было обозначено другое
белое пятно, надписанное: "Океан".
От Зиндай-Куша к востоку, сворачивая затем на север, тянулись горы,
чаще всего упоминающиеся, как Данда-Преш. По мере приближения к таглианским
землям горы, служившие их естественной восточной границей, становились все
выше и круче. Местные названия хребта менялись очень часто. К востоку от
Зиндай-Куша горы считались непроходимыми полностью, за исключением перевала
близ Чарандапраша.
Тенелов и Вершина лежали по ту сторону гор. Армия Могабы, словно
пробка, затыкала дорогу на юг. Среди солдат, когда офицеры не слышат, уж
черт знает сколько времени ходят слухи о том, как нас расколошматят, если
сунемся прорываться через Могабу.
Снаружи, видимо, раздался шум, так как Лебедь бросился к окну.
- Гонец, - объявил он.
Я не мог слышать, что происходило за стенами зала, и, даже выглянув в
окно, не увидел ничего, кроме сплошной серости. Странно.
Госпожа отпихнула Лебедя локтем - Добрыми новости быть не могут. Тащи
его сюда, пока не наболтал лишнего. Лебедь вернулся быстро.
- Не так уж они плохи, - сообщил он. - Похоже, громадная толпа
шадаритских и веднаитских фанатиков пустилась в погоню за Ножом и имела
несчастье изловить его.
Что? Какие же это новости? Я об этом знаю, и Длиннотень тоже... Ну
конечно! У Госпожи нет под рукой Копченого или горластого дружка с
ковром-самолетом. Да и я-то об этом узнал лишь недавно. Просто - далеко
тогда был, потому и кажется, что давно.
- Что ты там лопочешь?
- Нож истребил больше пяти тысяч этих суеверных олухов, гнавшихся за
ним, дабы покарать за преступления против веры.
Нож был весьма суров по отношению к храмам и жрецам, когда мог себе это
позволить.
Такое отношение к религии тоже сыграло немалую роль в его бегстве. Он
нажил себе уйму кровных врагов в лице всего таглианского жречества еще до
того, как рассорился со Стариком. Весь благочестивый люд счел его выпадение
из фавора благословением небес.
Я понимал, что жрецы втайне только и ждут, когда же ангелы ниспошлют им
удобный случай для расправы с нами.
- Пять тысяч?
- Может, и больше. Может, и все семь.
- Предоставленных самим себе? Как это могло произойти?
Ни правящей фамилии, ни нам отнюдь не нравились большие группы
вооруженных людей, шатающиеся вокруг и борющиеся со злом во имя добра через
нашу голову.
- Вон. Все - вон. Вернетесь через два часа. Едва оставшись в
одиночестве, Госпожа негромко пробормотала:
- Треклятый Костоправ... - С этими словами она сгребла со стола
магические принадлежности. Совсем из ума выжил...
***
Я понял, что нам с Копченым нужно чертовски сосредоточиться. Если
погружаешься в себя, время несется мимо. Фрагменты всего происходившего со
мной поступали беспорядочно, и я уже отчаялся сложить их в единую картину.
Понимание этого и последовавший за ним ужас вернули меня туда, откуда я
наблюдал, когда нечаянно отвлекся. Казалось, прошло несколько часов. Но
Госпожа все так же ворчала на Старика:
- Что на него нашло? Как мог он поверить этим слухам?
Она был зла. С помощью какого-то волшебного шара она взглянула на поле
завершившейся битвы, и результаты резни расстроили ее еще больше.
- Проклятый глупец!
То было крупнейшее поражение таглианской армии со времен Дежагора.
Из какого-то потайного ящика стола она достала кусок черной ткани. Я,
несмотря на то что внимательно читал ее Летопись, удивился. То был шелковый
румель Душилы одного из высших посвящений. Она начала упражняться с несущим
смерть шарфом.
Может быть, это помогало ей успокоиться.
Расстраивалась она и оттого, что ей чего-то недоставало. Обычно рядом с
ней всегда был капитан...
Это тебе только намек, дамочка, подумал я. В следующий раз он вообще
всех изничтожит.
Шарф в ее руках так и мелькал. Здорово. Интересно, есть здесь
какая-нибудь связь с Киной?
Может, именно возможность такой связи и пугала Костоправа?
Не просто же так они зовутся Обманниками...
Успокоившись, она послала за своими штабистами. Как только те
собрались, она сказала:
- После битвы остались выжившие. Некоторые до сих пор там, хоронят
погибших. Изловите-ка мне парочку.
Глава 53
Ни Костоправ, ни Одноглазый так и не пришли в потайную палату. Даже
Радиша не возвращалась пытать пленника. И разбудить меня было некому.
Вернулся я едва ли осознанно; наверное, просто тело призвало назад.
Отсутствовал я долго. Куда дольше субъективного моего времени, проведенного
в отлучка Должно быть, путь в прошлое дальше, чем кажется.
Желудок даже и не урчал - ревом ревел. Но запеченные булыжники матушки
Готы кончились.
Душила снова сбросил с себя простыню и теперь смотрел на меня
громадными глазами. Похоже, он тут занимался чем-то не тем.
Присмотревшись, я увидал, что он ухитрился высвободить одну руку.
- Подлый ты тип...
Я сделал долгий глоток из кувшина и снова привязал его. Стоит ли снова
рискнуть поискать дорогу в этом лабиринте, дабы добраться до убийственной
стряпни матушки Готы? Или остаться и еще поглядеть мир глазами Копченого,
пока не явится помощь?
- Воды...
- Нет уж, извини, брат. Пока не скажешь, что там твои приятели
сотворить удумали...
В животе снова заурчало.
Душила не отвечал. Хоть тело его и ослабло, воля осталась тверда.
Казалось, кто-то, несмотря на мое присутствие, приходит его подкармливать.
Время было позднее. Может быть, матушка Гота уже спит и поесть мне
приготовит Сари.
Подойдя к дверям, я остановился, раздумывая. Можно ли измыслить способ
отыскать дорогу? Скажем, отпечатки ног на пыльном полу... Но света не было.
Этой частью Дворца пользовались редко. Никто не зажигал по коридорам
шандалов либо факелов. Единственным источником света была лампа в палате за
моей спиной. Если только не дожидаться утра, когда солнечный свет проникнет
во Дворец сквозь щели в крыше да через немногочисленные окна.
Я оглянулся на лампу. Горела она долго. И долить в нее масла никто не
позаботился. Прежде чем что-то предпринимать, следует заправить ее...
Откуда-то издалека, обогнув сотню углов и миновав сотню гулких залов,
донесся металлический лязг. Меня, несмотря на таглианскую влажную жару,
пробрало холодом.
- Воды...
- Заткнись.
Я отыскал бутыль со светильным маслом и, склонив голову набок, принялся
заправлять лампу. Лязг не повторялся.
Снова накрывать Душилу не понадобилось. Взглянув на него, я обнаружил,
что смертельно бледное лицо его растянуто в ухмылке. В ухмылке смерти.
Расплескав масло, я рванулся прочь из палаты.
И снова заплутал. Почти сразу.
Глава 54
Заблудиться во Дворце - вовсе не повод для паники. Хотя разочарование
мое было сильно.
Вы можете подумать, что действия и мысли мои уязвимы с точки зрения
здравого смысла. Верно; я и сам так полагаю.
Первым правилом было: не сворачивай в коридоры пыльнее того, по какому
идешь. Еще одно: незачем пытаться срезать путь там, где это вроде бы можно
сделать. Пойдя напрямик, не придешь, куда намеревался. И самое главное, не
давай воли чувствам. Особенно - разочарованию.
Дворец - единственное в мире здание, где можно, ступив в дверь,
оказаться на другом этаже. По собственному опыту знаю. И это - не шалости
каких-нибудь там эльфов. Просто Дворец - жуткая мешанина пристроек,
добавлявшихся к нему веками, да к тому же расположенная на очень неровной
земле.
Нетерпение мое дошло до того, что я отважился на шаг, фактически
пораженческий. Я решил спуститься на нижний этаж, отыскать одну из тысячи,
задних дверей, которые открываются лишь изнутри и выбраться на улицу. Там я
пойму, где нахожусь, и вдоль стены дойду до входа, которым пользовался
регулярно. А уж оттуда можно идти прямо домой.
В сей полуночный час во Дворце действительно стояла непроглядная тьма.
В этом я убедился после того, как, спускаясь по лестнице, споткнулся и
уронил лампу.
Она, конечно же, разбилась. Некоторое время света внизу было больше,
чем надо, но вскоре огонь погас.
Ох-хо-хо... Дверь на улицу там обязательно должна была быть. Винтовая
лестница шла вниз вдоль наружной стены - в этом я, прежде чем
воспользоваться ею, убедился, высунувшись в окно.
Спускаться по древней винтовой лестнице нелегко, особенно если нет
перил, да еще не видно, куда ступаешь. Однако я завершил спуск и даже ничего
не сломал, хотя пару раз оскользнулся и перенес долгий приступ
головокружения, проходя сквозь клубы дыма сгоревшего светильного масла.
Наконец лестница кончилась, и я принялся шарить в поисках двери.
Внезапно одна мысль заставила нахмуриться. Что я делаю?.. И на те, чтоб
найти ответ,, пришлось покопаться в голове.
Обнаружив дверь, я почувствовал близость свободы. Удалось нащупать даже
старинный деревянный засов, чего я и вовсе не ожидал.
Рванув засов, я толкнул дверь. Та распахнулась наружу.
Неверно ты, Мурген, решил задачу...
Ничто не шелохнется в неподвижности той, лишь дрогнет порою дымка в
лучах света, пробивающихся сквозь врата сна. Тогда Тени отсиживаются в
укромных уголках. И так, в едва уловимых биениях сердца тьмы, протекает их
жизнь.
Огромный деревянный трон стоит на возвышении в самом центре палаты, и
столь обширна та палата, что лишь само солнце в силах осветить ее всю. На
троне том, окутанная вуалью теней, простерта фигура, распятая серебряными
кинжалами, пронзившими члены ее. Порой, едва слышно, вздыхает она во сне,
обеспокоенная дурными сновидениями.
Таково ее бытие.
В ночи, когда ветер не проникает в палату сквозь разбитые, потускневшие
стекла окон, не гарцует по опустевшим коридорам и не шепчется с мириадами
ползучих теней, крепость еще наполняет безмолвие камня.
Глава 55
Ни воли.
Ни личности. Домой, в обитель боли...
Глава 56
Вот ты где! Где тебя носило? Добро пожаловать в.....обитель боли?
Глава 57
Обитель боли... Я навещал ее, но не помню ни дороги туда, ни самого
визита.
Я стоял на четвереньках посреди полуразобранной мостовой. Ладони и
колени болели. Я поднял руку к глазам. Ладонь была расцарапана. Из дюжины
царапин сочилась кровь. Мысли в голове словно бы окоченели. Оторвав от
мостовой другую руку, я принялся вытаскивать из ладоней крошки камня.
В полусотне ярдов от меня оливково замерцала, пульсируя, стена здания.
Круг кладки вывалился из нее, и из темноты появились Тени. С оружием
наготове они полезли в открывшееся отверстие. Изнутри раздались лязг металла
и крики.
Поднявшись, я побрел туда, смутно заинтересовавшись происходящим, но не
зная отчего - никаких определенных мыслей у меня не возникло.
- Эй! - Из дыры в стене на меня уставилась одна из Теней. - Мурген, это
ты?
Я продолжал идти, хотя дико кружилась голова. Меня занесло вправо, я
наткнулся на стену и сумел хоть как-то сориентироваться. Словно пьяный, я
развернулся, удерживаясь одной рукой.
- Вот он!
Тень указала на меня.
- Шандал?
- Ага. Как ты там? Что с тобой сделали? Болело понемногу, но - везде.
Словно все тело истыкали-изрезали, да еще угольями прижигали.
- Кто? Никто со мной ничего не... - Или как? - Где я? Когда?
- Чего?
Из-за стены выглянул человек. Лицо его было замотано шарфом, видны были
лишь глаза. Мельком взглянув на меня, он скрылся. За стеной кто-то закричал.
На улицу выскочили люди. Некоторое держали в руках окровавленное
оружие. Лица их были скрыты под масками. Двое подхватили меня под руки и
поволокли прочь.
Мы неслись по темным улицам ночного города. На заданные мною вопросы
никто не ответил, так что некоторое время я совершенно не представлял себе,
где нахожусь. Затем мы миновали открытое пространство, и по пути я углядел
дежагорскую цитадель.
Это послужило ответом на первостатейные вопросы.
Но тут же возникла уйма новых. Почему мы вне части города,
принадлежащей Отряду? Как я здесь оказался? Почему ничего не помню? Помнится
только, как гостил у Кы Дама, втайне вожделея к его внучке...
Спутники мои сняли маски. То были наши, ротные. Да еще дядюшка Дой с
парой других нюень бао. Мы как раз сворачивали в проулок, ведший к их
кварталу.
- Не так быстро... - выдохнул я. - Что происходит?
- Кто-то тебя украл, - объяснил Шандал. - Мы поначалу на Могабу думали.
- Как?
- Тенекрут увел всю свою армию в погоню за Госпожой. Если пожелаем,
можем отправляться на все четыре. Мы думали, он решил взять заложника.
Мне не верилось, что Тенекрут просто так взял и ушел.
- Дядюшка Дой... Последнее, что я помню, это - как чаевничал с
Глашатаем.
- Твое поведение становится странным, Каменный Солдат.
Я зарычал, но он и бровью не повел.
- Глашатай решил, что ты, наверное, был пьян, когда пришел. И велел Тай
Даю отвести тебя домой. На него напали. Ты был столь обременителен, что Тай
Дай не смог защищаться. Он был сильно избит, однако ж смог добраться домой и
рассказать, что произошло. Твои друзья начали розыски, едва мы сообщили им.
- Тон его подразумевал некоторые сомнения в том, стоило ли. - Пожалуй, они
сноровистее, чем кажутся. Тебя разыскали быстро. Ты был не в цитадели, куда
тебя мог доставить Могаба.
- Как я прошел через весь город? Я прикрыл глаза. Вдобавок ко всем
прочим напастям, голова трещала, словно с похмелья. Какой гадостью меня
напичкали?
На вопрос снова никто не ответил.
- Ночь - все та же?
- Да. Но она уже на исходе.
- И это точно не Могабиных рук дело?
- Нет. Наров там не оказалось. Больше того: вскоре после тебя кто-то
напал и на Могабу. Его, вероятно, замышляли убить.
- Может, джайкури?
Многие из местных хотели бы избавиться от проблемы, уничтожив ее
источник.
- Возможно.
Но это прозвучало неуверенно. Пожалуй, надо было прихватить пленных.
- Где Одноглазый?
Кроме него, некому было вырвать из стены кусок кладки.
- Тылы прикрывает, - ответил Шандал.
- Хорошо.
Я почти пришел в норму. То есть мысли смешались окончательно. Кто бы ни
похитил меня, ему пришлось постараться, дабы пройти кварталы нюень бао
незамеченным.
Дядюшка Дой угадал ход моих мыслей.
- Нам не известно, как злоумышленники смогли подстеречь тебя и
подобраться вплотную к Могабе. Четверым последним это стоило крови.
- Он их убил?
- По всем сведениям, то была великая битва. Четверо против одного.
- Неплохо для Могабы. Ну, он тоже заслужил хоть немного радости в
жизни.
Мы добрались до здания, скрывавшего штаб-квартиру Отряда. Я пригласил
всех внутрь. Ребята принялись разжигать очаг, а я, дождавшись появления
Одноглазого, предложил ему притащить пива, которое, говорят, где-то тут
имеется и придется весьма кстати.
Ворча, он удалился и вскоре вернулся вместе с Гоблином, таща бочонок.
- За мой счет, - объявил я. Одноглазый взвыл. Раздевшись, я улегся на
стол.
- Как я выгляжу, Одноглазый?
Он ответил, словно глупее вопроса быть не могло:
- Как всякий, которого пытали. Ты совсем не помнишь, как оказался на
улице?
- Думаю, они услышали, что вы идете, и выпихнули меня наружу, чтобы
отвлечь вас на время.
- Не вышло. Повернись на бок. Я заметил человека в дверях.
- Заходи, заходи. Пивка с нами выпьешь. К нам присоединился Зиндху.
Кружку он принял, но чувствовал себя крайне неуютно.
Я отметил, как внимательно наблюдал за ним дядюшка Дой.
Глава 58
То была все та же ночь приключений. Мысли мои все еще пребывали в
беспорядочности, тело болезненно ныло, а силы мои были крайне истощены, и
все же я, обвязавшись веревкой, собирался спускаться со стены.
- Нары точно не видят нас с надворотной башни?
- Мурген, черт тебя дери, ты идешь, наконец? Ворчишь больше своей тещи.
Одноглазый имел право судить - он общался с нею не раз.
Я посмотрел вниз. И зачем я поддался на уговоры Гоблина с Одноглазым?
Двое таглианских солдат, ждавших, пока я доберусь до грубо сколоченного
плота, помогли мне взойти на борт.
- Какова глубина? - спросил я.
- Семь футов, - отвечал тот, что повыше. - Можно на шестах пройти.
Веревка задергалась. Я придержал ее. Вскоре на плот спустился Зиндху.
Ему, кроме меня, не помог никто. Таглианцы его присутствия словно бы не
замечали. Я три раза дернул за веревку, давая знать наверх, что мы
отправляемся.
- Пошли.
Таглианцы были из добровольцев, и выбрали их оттого, что они успели
хорошо отдохнуть. Они были рады покинуть город, и в то же время печальны -
оттого, что придется возвращаться.
Переправу они считали пробой: удастся добраться до холмов, миновать
южан и вернуться, тогда на будущую ночь на ту сторону отправится целый флот
Только вернемся ли? Если Тенекрутовы люди не перехватят. Еще надо отыскать
Госпожу, о каковой части нашей миссии солдаты не подозревали...
Взяли с собой и Зиндху, так как Кы Дам решил, что убрать его из города
- хорошая идея. Самого Зиндху никто не спрашивал. Таглианцы должны были
охранять меня, прикрывая тылы. Дядюшка Дой хотел отправиться с нами, однако
Глашатая уломать не смог. Переправа прошла без происшествий. Едва ступив на
сушу, я извлек из кармана крохотную зеленую деревянную коробочку и выпустил
из нее мотылька. Тот, вернувшись к Гоблину, должен был возвестить о нашем
благополучном прибытии.
Были у меня и еще такие коробочки, разных цветов, и во всех сидели
мотыльки, коих надлежало выпускать, сообразуясь с обстановкой.
Стоило нам войти в распадок меж холмов, Зиндху тихонько предложил пойти
первым.
- Я опытен в таких делах, - объяснил он.
Через несколько минут я в этом убедился. Двигался он неторопливо,
осторожно и совершенно беззвучно.
Я тоже старался, но у меня получалось хуже. А таглианцы вообще могли бы
еще и коровьи колокольцы на шеи нацепить.
Вскоре Зиндху шепотом предупредил нас об опасности. Мы замерли. Южане с
топотом проследовали мимо, ярдах в двадцати от нас. Я уловил обрывок беседы,
из коего понял, что теплое одеяло для ник предпочтительнее ночного
патрулирования в холмах. Удивительно. Почему-то всегда кажется, что в чужой
армии все по-иному...
Часом позже мы встретили еще один патруль. Эти тоже прошли мимо, не
заметив нас.
Мы пересекли кольцо холмов, когда восток уже занялся зарей, что
улучшало обзор до возникновения опасности быть замеченными.
- Необходимо найти укрытие, - сказал Зиндху.
Обычный порядок для вражеской территории. И трудностей это не
составило. Овражек неподалеку густо зарос кустарником. Там можно прятаться
до тех пор, пока не забудешь, что оранжевой пижамы на ночь надевать не
стоит.
Я захрапел в тот же миг, как опустился на землю. И никуда не унесся.
***
Разбудил меня запах дыма. Я сел. В тот же миг поднялся и Зиндху. Я
увидел ворону, разглядывавшую меня с расстояния, столь близкого, что мне
пришлось скосить глаза к носу, чтобы сосредоточить взгляд на ней. Таглианец,
который должен был стоять на часах, спал без задних ног. Для хорошо
отдохнувшего это уж слишком. Я ничего не сказал. Зиндху тоже хранил
молчание.
Через несколько мгновений опасения мои подтвердились.
Кто-то закричал на языке южан. Ему ответили. Ворона залилась хохотом.
- Они знают, что мы здесь? - еле слышно спросил Зиндху.
Казалось, ему трудно в это поверить. Я поднял палец, требуя полной
тишины, и, прислушавшись, разобрал несколько слов. - Они знают, что здесь
кто-то есть. Кто именно, не знают. Недовольны, что нас нельзя просто
прирезать. Хозяину Теней нужны пленные.
- Может, выманивают?
- Они не знают, что кто-нибудь из нас понимает их язык.
Белая ворона, сидевшая рядом, каркнула и захлопала крыльями, пробиваясь
наверх сквозь ветви. К ней присоединились еще десятка два.
- Если не сможем скрыться, придется сдаваться. Драться нельзя.
Зиндху принял безнадежный вид.
Я согласился. Во мне тоже радости оставалось мало. Равно как и в
таглианцах. Бедные мы, несчастные...
Скрыться нам не удалось. Вороны от души развлеклись, наблюдая наши
тщетные старания.
Глава 59
Время не имело значения. Лагерь Хозяина Теней располагался где-то к
северу от Дежагора. Мы были из первых, взятых в плен, но вскоре к нам
присоединились еще. Множеству людей Могабы не терпелось покинуть город. Зато
ему полегчало с прокормом оставшихся. Никто из наших в плен не попал, -
видимо, Гоблин с Одноглазым крепко держали их в узде.
Мотыльков я больше не посылал, стало быть, им известно, что вместо
Госпожи я отыскал кучу неприятностей на свою голову.
Даже охрана наша ведать не ведала, зачем мы понадобились Тенекруту.
Может, и к лучшему, что мы этого не знали.
Так я провел множество дней. С поросятами, откармливаемыми к столу, и
то обращаются лучше. Пленные продолжали поступать. Еда была вовсе
неподходящая. После нескольких кормежек у всех открылся сильнейший понос.
Отхожих мест не было. Даже простых сточных канав. И выкопать самим не
позволяли. Наверное, не хотели создавать нам слишком уж комфортабельных
условий.
Впрочем, житье наше было немногим хуже, чем у собственных солдат
Тенекрута. У них ничего не осталось, и ничего не предвиделось в будущем.
Несмотря на репутацию Тенекрута, они разбегались толпами. Оставшиеся
ненавидели его за то, что довел их до подобного состояния. И злость вымещали
на нас.
Уж не знаю, как долго мы пробыли там. Потерял счет дням. Был занят,
стараясь умереть от дизентерии. Только однажды заметил необычайное -
отсутствие ворон. Так к ним привык, что заметил, только когда их не стало.
Меня носило туда-сюда. Я перенес множество новых приступов. И это
совершенно истощило мой дух, тогда как тело изошло на кровавый понос.
Если бы только выспаться...
Меня разбудил Зиндху. Я съежился от его прикосновения - пальцы были
холодны как лед,, словно принадлежали ящерице. Из всех находившихся в загоне
он знал только меня и потому хотел поддерживать приятельские отношения. Он
подал мне чашку воды. Хорошая жестяная чашка; где он ее отыскал...
- Пей, - сказал он. - Чистая.
Пленные, окружавшие нас, лежали в грязи, непрестанно ворочаясь в
беспокойном сне. Кто-то вскрикнул.
- Что-то назревает, - продолжал Зиндху.
- Что?
- Я чувствую дыхание богини. Тут и я на миг почуял нечто, помимо вони
испражнений, немытых тел и мертвечины.
- О, - шепнул Зиндху. - Вот оно... Я взглянул, куда он указывал.
"Оно" происходило в большом шатре, принадлежавшем Хозяину Теней. В
воздухе вспыхнули огни странного цвета.
- Наверное, приготовил что-то особое...
Может быть, выследил Госпожу...
Зиндху всхрюкнул. Похоже, ему местные условия шли лишь на пользу.
Сполохи сверкали довольно долго, но не привлекли ничьего внимания. У
меня возникли подозрения. На мне все так же лежало Гоблиново заклятье от
сонных чар. Значит?..
Я подполз к загородке и, не получив удара древком копья, понял: лагерь
вправду зачарован.
Вода, принесенная Зиндху, быстро придала мне сил и заставила мозги
ворочаться быстрей? Очевидно было, что теперь, когда никто не мешает, самое
время прекратить злоупотреблять Тенекрутовым гостеприимством. Я начал
протискиваться меж брусьев ограды.
Желудок протестующе заурчал. Я не обратил на это внимания. Зиндху
схватил меня за руку. Хватка у парнишки оказалась железной.
- Подожди.
Что за черт? Ладно, жду. Рука-то - одна из моих любимых. Не хотелось бы
лишаться ее общества.
Громадный желток луны выполз на небо с востока. Зиндху, не отпуская
меня, глядел в сторону большого шатра.
Откуда-то с высоты раздался пронзительный вопль.
- Ети-ит-т-твою. Только не это... - пробормотал я.
Удивленный Зиндху отпустил меня и уставился в небо.
- Это - Ревун, - пояснил я. - Плохо дело. По части жестокости Тенекруту
у него еще поучиться стоит.
Тут откинулся полог Тенекрутова шатра, и наружу вырвались люди.
Некоторых из них я узнал - как не узнать дикую русую шевелюру Лозана или же
Госпожу, под чьими мягкими волосами гнездится столь жестокий разум... На шаг
позади нее блестела в лунном свете эбеново-черная кожа Ножа. Прочие были мне
незнакомы. В руках они держали нечто оказавшееся при более внимательном
рассмотрении частями человечьего тела.
Сонные чары, наведенные на скорую руку, рассеялись. Южане повскакали с
мест, спрашивая друг у друга, что стряслось. Едва они нашарили свое оружие и
доспехи, залязгало железо.
Один из спутников Госпожи, здоровенный шадарит, залопотал что-то о
преклонении пред истинной Дщерью Тьмы.
Зиндху хмыкнул. Похоже, ничем этого парня не проймешь. Все слопает, не
подавившись.
Он более не держал меня, однако для бегства не оставалось ни сил, ни
желания.
Глава 60
Госпоже с ее треклятой шайкой удалось добиться своего. Наглость -
второе счастье. Проникнув в лагерь, они убили Тенекрута, а будучи схвачены,
поведали южанам, что вся их затея обречена и далее им не стоит предпринимать
ничего. Я не присутствовал при их общей беседе: кишки взяли верх над
любознательностью.
Наши бывшие стражи решили выслужиться перед Госпожой и повели к ней.
Нож узнал нас сразу.
С виду он вполне мог показаться одним из наров - высокий, черный,
мускулистый, без единой унции жира. Немногословен, однако выглядит
внушительно. Происхождение его был неясно. Он пришел в Таглиос с Лозаном и
Корди Махером, спасшим его от крокодилов где-то в семи тысячах миль к северу
от таглианских земель. Одно все знали наверняка, да и сам Нож не скрывал
своей ненависти к жрецам - всем вместе и каждому в отдельности. Было дело, я
считал его атеистом, ненавидящим саму идею богов и веры, но потом убедился,
что ненависть его распространяется лишь на последователей религии. Наверное,
было что-то такое в его прошлом...
Но теперь это неважно. Нож забрал нас с Зиндху у стражей.
- Несет от тебя, Знаменосец.
- Так позови служанок, пусть приготовят ванну.
Я и вспомнить не мог, когда в последний раз мылся. В Дежагоре воды на
подобное баловство не было.
Теперь-то, конечно, можно мыться, сколько хочешь. Хотя вода наверняка
не чиста.
Нож снабдил нас чистой одеждой, изъятой у южных офицеров, дал
возможность помыться и отвел к недоученным полевым лекарям, коих Ворчун
пытался натаскать для таглианских частей. О том, как лечить понос, они знали
еще меньше моего.
Госпожа приняла нас лишь днем. Она уже знала, что пленные - беглецы из
города.
- Почему ты бежал, Мурген? - резко спросила она.
- Я не бежал. Мы решили, что кто-то должен пойти и разыскать тебя. Этим
кем-то и посчастливилось стать мне... - Она была в скверном настроении и,
похоже, сама чем-то захворала, значит, шутки надо оставить. - Одноглазый с
Гоблином посчитали меня единственным достойным доверия и имеющим шанс
пробраться к тебе. Сами они уйти не могли. Ну а я не справился.
- Отчего вообще возникла нужда посылать кого-либо?
- Могаба вообразил себя живым богом. Вода окружила нас, преграждая
южанам путь к городу, и теперь ему нет нужды уживаться с теми, кто не
согласен.
- Черные уверены, что служат богине, госпожа, - сказал Зиндху. - Но
ересь их смешна. Они - даже хуже неверующих.
Я навострил уши. Может, узнаю побольше о его единоверцах? Не слишком
они мне нравятся. И еще не выяснено, не они ли похитили меня и пытались
убить Могабу.
Однако я не мог представить, для чего бы им это понадобилось.
Зиндху переговорил с Госпожой. Ответы Зиндху на ее вопросы ничего для
меня не прояснили.
Один раз Госпожа прервала допрос из-за тошноты. Маленький, тощий
старикашка по имени Нарайан, вертевшийся поблизости, отчего-то несказанно
обрадовался этому. Кстати, Зиндху оказывав старикашке заметное почтение.
Радоваться было нечему. То немногое, что знал я о их культе, убеждало:
не хочется мне, чтоб они влияли на моих капитанов. Допрос завершился. Дружки
Ножа увели меня, поместив к Лебедю с Махером. Это означало, что можно,
наконец, поговорить на нормальном языке, однако вскоре я почувствовал себя
всеми забытым.
- Что дальше будем делать? - спросил я.
- Не знаю, - отвечал Лебедь. - Мы с Корди просто тащимся за Ее
Сиятельством, делая вид, что вовсе не наблюдаем за ней по поручению
Прабриндрах Драха с Радишей.
- Делая вид?
- Что толку от соглядатая, который каждой собаке известен? Хотя это в
основном заботы Корди. Это он у нас с Бабой в ладушки играет...
- То есть это не просто сплетни? Он вправду с этой самой Радишей?..
- Что, трудно поверить? Да, рожа у нее... Эй, Корди! Где там картишки?
Тут объявился пижон, который думает, что умеет в тонк...
- Думает? Лебедь, если ввяжешься со мной в игру, так еще решишь, что
это я ее изобрел...
Махер был довольно скромным типом порядочного роста, с волосами цвета
имбиря, выделявшимся на общем фоне лишь оттого, что был белым в стране, где
разве что гаремных девочек с рождения прячут от солнца.
- Опять у Лозана язык вперед головы забегает? - спросил он.
- Надо думать. Да я карьеру сделал, благодаря исключительно тонку. Если
не можешь обыграть бродячего шулера, рискуешь из Отряда вылететь.
Махер пожал плечами:
- Ну, так ты живо Лозану шею своротишь. Держи, сдавай. А я схожу узнаю:
может, и наш могучий генерал Нож с нами сядет.
- Отсюда ему Госпожу будет не видно, - проворчал Лебедь.
По тону очень уж походило на реплику относительно того, что зелен
виноград... Усмешка Махера подтвердила мои догадки.
- Да что в ней такого? - спросил я. - Всякий, кто хоть пять минут возле
нее покрутится, тут же слюни развесит, язык вывалит и все вокруг перестает
замечать. Вот я - сколько лет был с ней, и вижу, что все у ней при ней и все
на месте, так что лучше не надо, однако все равно не мог бы до такого дойти,
даже не будь она Госпожой и женой Старика.
Ну, последнее не совсем верно: через меч перепрыгнуть они так и не
удосужились...
Лебедь стасовал колоду.
- Снимешь?
Сниму. Всегда снимаю. Одноглазый приучил.
- Неужто ты вправду не чувствуешь? - спросил он. - Стоит ей мимо
пройти, у меня в голове все плывет. А раз она теперь вдова...
- Не думаю.
- Что?
- Какая же она вдова, Костоправ-то жив. - Ч-черт, и тут не везет... А
хочешь, сложим сейчас колоду так, чтоб Корди поначалу решил, что выиграет, и
разденем его?
Стоило мне покачать головой, он пожелал узнать, отчего я считаю, что
Ворчун жив. Некоторое время я уклонялся от определенного ответа, и тут
вернулся Махер.
- Нож занят. Ищет позицию, с какой удобней рассматривать нашу колдунью.
Лозан, ты небось снова колоду подмешал? Баловство это пустое; пересдай.
- Ну не история ли всей моей жизни? - проворчал я. - Глядите.
У меня на руках были два туза, две десятки и тройка. Автоматический
выигрыш; такой расклад не бьется.
- И ведь совершенно честно...
- Неважно, - хихикнул Лебедь. - Все равно оно тебе ничего не стоило.
- Это точно. А чего бы вам, ребята, не навестить Дежагор? Я бы вам по
кружечке пивка поставил. Одноглазый у нас варку наладил...
- Ха! Конкуренция?
Лебедь с Махером, едва прибыв в Таглиос, занялись пивовареньем. Сейчас
они это дело оставили. Одной из причин было то, что жрецы всех конфессий
запретили пастве употребление спиртного.
- Это вряд ли. Проку от его пива - только доход в его карман.
- То же было и с тем, что мы варили, - сказал Махер. - Папочка мой,
пивовар, в гробу переворачивался всякий раз, как мы закупоривали новый
бочонок.
- Однако ни капли даром не пропало, - возразил Лебедь. - Едва оно
дозревало, мы снимали пену и все выливали в таглианские глотки. Ты не
шибко-то верь насчет папочки. Старик Махер был податным чиновником и таким
тупым, что даже мзды не брал.
- Заткнись и сдавай. - Махер сгреб свои карты. - Домашнее-то он варил.
А вот Лебедев старик вообще был угленосом.
- Зато симпатичным и всеми любимым. И я унаследовал его лучшие черты.
- Ты скорее в мамашу пошел. Если чего-нибудь со своей шевелюрой не
сделаешь, тебя скоро кто-нибудь в гарем утащит.
С этой стороны я их раньше не видел. Однако слишком расслабляться в их
компании не стоит - это не Отряд. Потому я молча сосредоточился на игре;
пусть рассказывают, как жили, пока не осела на их башмаки пыль больших
дорог, заставив пуститься по свету.
- А ты, Мурген? - спросил Лебедь, поняв, что выигрываю я куда чаще, чем
проигрываю. - Сам-то ты откуда родом? , Я рассказал им, как рос на ферме. В
жизни моей не бывало ничего интересного, пока я не решил, что не желаю
крестьянствовать. Тогда я записался в одну из армий Госпожи, понял, что и
там мне не нравится, дезертировал и поступил в Черный Отряд, где только и
мог укрыться от разыскивавших меня профосов. - Жалел когда-нибудь, что ушел
из дому? - спросил Махер.
- Каждый божий день. Каждый... Выращивать картошку - скучно и
утомительно, зато она не воткнет нож в спину. Дома я вряд ли когда голодал,
всегда жил в тепле, да и помещик нас особо не прижимал. Он, прежде чем
взять, что причитается, всегда глядел, достанет ли арендаторам на зиму... Да
и жил-то немногим лучше нашего. А магию мы видели только ту, что бродячие
фокусники на ярмарке показывают...
- Так чего ж не вернешься домой?
- Не могу.
- Если держаться с оглядкой, не выглядеть богатым и никого не задевать,
можно почти везде пройти без задоринки. Мы же прошли...
- Не могу, потому как дома-то больше нет. Через пару лет после моего
ухода там прошла армия Бунтарей.
А после - и Отряд, по дороге из какого-то мерзкого места в другое, тоже
не обещавшее радостей. Вся страна была превращена в пустыню во имя свободы
от тирании империи Госпожи...
Глава 61
Госпожа прислала за мной только через шесть дней. За это время я
избавился от насекомых и малость отъелся, заново набрав несколько фунтов, но
все же выглядел, словно из ада сбежал. Собственно, примерно так оно и
было... Госпожа тоже выглядела не бог весть как. Утомленная, бледная,
подавленная - наверное, до сих пор превозмогала хворь, от коей ее в прошлый
раз рвало. Она не стала тратить времени на пустую болтовню.
- Я посылаю тебя назад, в Дежагор, Мурген. Мы получили тревожные вести
о Могабе.
Я кивнул. Сам уже кое-что слышал. Каждую ночь озеро пересекали новые
плоты. Дезертиры и беженцы - все как один удивлялись, узнав, что Тенекрут
мертв, а армией его, тоже изрядно истощенной повальным дезертирством,
командует Госпожа.
Госпожа - дамочка серьезная. По-моему, она просто не хотела снимать
проблемы, чтоб Могаба решал ее сам. Невзирая на то, во что это обойдется
Таглиосу и Черному Отряду.
- Зачем?
Не слишком-то умно было бы так - любой ценой. Все наши таглианцы
оставили дома родню.
Многие - люди видные и состоятельные, таким-то прежде всего выгодно
защищать родную землю...
- Мне нужно, чтобы...
