Глен Кук. Суровые времена
страница №6
...г подняться наверх, а после еще пять минут сипел иотхаркивался, прежде чем смог говорить. Старикашка по возрасту никак не
годился в солдаты. И так уже внуков, похоже, пережил. Однако, подобно всем
нам, кроме Отряда, у него не было ничего. И умрет он под нашим знаменем с
черепом. То есть под тем, что теперь заменяет нам знамя.
Сопатый у нас - явление аномальное. Обычно жизнь наемника тяжела и
кратка; боль и страх лишь изредка перемежаются случайными и мимолетными
удачами. Свихнулся бы от такой жизни, кабы не нерушимое товарищество. И в
ротах, и в шайках помельче... Но то не Черный Отряд.
И Костоправ, и я положили уйму сил на поддержание нашего братства.
Пожалуй, снова пришла пора возродить обычай Ворчуна - читать Летопись вслух,
чтобы люди помнили: они - часть сообщества, что долговечнее многих
королевств. - Сопатый, ты уж лучше вздремни пару часиков. Он покачал
головой. Старик наш, пока может, делает все, на что способен.
- Лейтенант наров... Зиндаб.., шлет приветствия , и просит.., ночью..,
быть настороже.
- Зачем, не говорил?
- Он вроде как.., намекал.., что Могаба.., может.., как стемнеет..,
решиться на.., большие дела.
Могаба всегда замышляет большие дела. Дал бы Тенекрут ему возможность
их начать наконец. Один-единственный слишком крупный рейд в неудачный момент
- и Могаба лично узнает, отчего Тенекрута называют Хозяином Теней.
Сопатый сказал что-то на своем родном языке - Одноглазый его понимал.
По тону - похоже на вопрос. Одноглазый в ответ издал несколько щелкающих
звуков. Я решил, что старикан спрашивал, можно ли говорить в открытую при
нюень бао. А Одноглазый заверил, что все в порядке.
- Зиндаб... - заговорил Сопатый, - велел вам.., ребята.., передать:
слухи о.., большой битве.., наверное.., правда.
- Ребята, мы перед Зиндабом в долгу, - сказал я. - Сдается мне, он
хочет нам сказать, что больше безоговорочно не поддерживает Могабу.
Тай Дэй с дядюшкой Доем впитывали нашу беседу, словно губки.
***
Напряжение нарастало часами. Без всяких видимых причин у нас возникло
чувство, что эта ночь станет переломной. Ребята в основном беспокоились,
ожидая от Могабы новых подлостей. Со стороны Тенекрута мы не ждали
неприятностей в ближайшее время.
Я не спускал глаз с холмов. - Вот оно! - рявкнул вдруг Одноглазый.
Его обуревали те же предчувствия, что и меня. Среди холмов вспыхнуло
багряное зарево, и молнии с треском ударили в землю вкруг причудливого
всадника.
- Снова вернулась, - сказал кто-то. - А где ж другой?
Вдоводела поблизости видно не было. Равнину охватила паника. Призрак
застал разбросанные по равнине секреты тенеземцев врасплох. Заорали, отдавая
приказы, сержанты, во все стороны понеслись гонцы. Солдаты суетились,
сталкиваясь друг с другом.
- Вон он! - крикнул Бадья.
- Кто?
- Вдоводел! - Он показал рукой. - Старик наш!
Фигура Вдоводела, сиявшая среди холмов, казалась больше самой жизни.
Гоблин, появившийся неизвестно откуда, вцепился в мое плечо.
- Гляди!
Он показал в сторону главного лагеря тенеземцев. Самого лагеря нам
видно не было, но примерно над ним в воздухе возникло бледное сияние,
разгоравшееся ярче и ярче.
- Значит, Тенекрут от игры не бежит, - заметил я.
- Ага. Что-то тяжеловесное пустил в ход.
- Что именно? Может, и высовываться не стоит?
- Поживем - увидим.
Прожив еще несколько минут, я и впрямь увидел. К холмам понесся
громадный шар зеленоватого пламени, ударивший в то место, где появился
Жизнедав. Земля встала дыбом. Камень занялся огнем. И все - без толку.
Жизнедава - и след простыл.
- Промазал.
- Окривел, видать.
- Жизнедав мухлюет - на месте не стоит!
- Ошибся он, выбирая орудие, - осклабился Одноглазый. - Что же -
противник будет стоять и ждать?
- Может, это - лучшее, на что он способен. Нездоров ведь.
Я тихо отошел в сторону. Пара минут - и Одноглазый с Гоблином затеют
свару.
Суматоха на равнине все усиливалась. Действия южан вряд ли имели
какой-то смысл у уж очень они суетились. Судя по тому, что мне удалось
расслышать, их застали врасплох, почти не способных обороняться, как раз
тогда, когда они, со своей стороны, только-только затеяли что-то серьезное.
Доносилось до меня и - весьма испуганными голосами произнесенное - имя Кины.
А Жизнедавица наша, так похожая на эту богиню разрушения, пропала без
следа. Неинтересно ей, наверное, сделалось - не появлялась больше. Тенекрут
обрушил на холмы всю волшбу, что успел слепить на скорую руку. В цель не
попал, разве что устроил порядочный пожар.
Лиса проникла на птичий двор. Южане ударились в повальное бегство:
страх одного подхлестывал ужас его товарищей. Стоило некоторым приблизиться
к стене, как мои ребята в свою очередь принялись стрелять.
- Продолжают браниться, что ноги у них промокли, - сказал Гоблин.
Я это тоже расслышал, но - смысл-то в чем?
Из главного лагеря тенеземцев в небо взвились множество
ослепительно-белых огненных шаров, полностью истребивших темноту. И это,
пожалуй, скорее играло на руку врагам Тенекрута, нежели ему самому.
Раздался оглушительный рев. Дядюшка Дой исчез. Вот только что был рядом
- и тут же стал несущейся по улице внизу тенью, а затем вовсе пропал из
виду.
- На этот раз я уверен, - сказал Одноглазый. - Это - Госпожа. Тон его
меня насторожил.
- Однако...
- Однако другой - не капитан. Вдоводела мы видели меньше минуты.
- Разубеди-ка меня, - пробормотал я.
- В чем?
- В том, что у нас теперь - две пары. И каждая - только наполовину
настоящая. Рядом загоготала ворона.
- Что ж за волшба такая разделила их надвое? - спросил я.
- Хотел бы я тебе сказать что-нибудь, что тебе хотелось бы слышать. Но
есть у меня предчувствие: не стоит нам ничего вызнавать о происходящем.
Глава 46
Одноглазый у нас - пророк... Хотя любопытство все же разбирало. И,
благодаря нюень бао, я его удовлетворил.
Свет по другую сторону города померк, сопровождавший его рев малость
поутих. Часть шаров устремилась к холмам, а прочие обрушились на ту часть
города, коею ведал Могаба.
По всей равнине пронеслась более мелкая волшба.
Окрестности города так и засверкали серебром.
- Это уже - что-то странное. Одноглазый, а что, если построить
смотровую вышку на верхушке одной из башен анфиладного огня? Так мы сможем
наблюдать и за Могабой, и за Тенекрутом.
- Так для тебя ж нюень бао послеживают...
- То есть тебя не стоит просить хоть что-то сделать?
- Идейка и сама по себе неплоха. Однако я думаю, нюень бао вполне могут
быть твоими глазами, если правильно все устроишь. И не надо себе наживать
паранойю, как у Ворчуна. Просто оцени то, что они приносят, и поймешь, чьим
целям это может служить.
- Порой я бываю еще ленивее тебя, - сообщил я Одноглазому. - Только -
умственно. Все это означает уйму раздумий. Да и все равно - свой глаз
надежнее.
- Вылитый Старик... - проворчал Одноглазый. - Летопись вслух читать
собираешься, так почитай хоть что-то, кроме написанного Ворчуном! Я-то
думал, хоть после него от этой праведности отдохну...
Снова мы вернулись к той же схеме, что и с хлебом для черного рынка...
Воротился Гоблин.
- Забавные штуки там творятся!
- Ага? Какие?
- Я посмотрел с той стены. Люди Могабы не позаботились запретить. Он
лично возглавляет этот рейд.
- Рассказывай, наконец, - пробурчал Одноглазый. - А то каждый раз
балабонишь без тол... Апф!
Громадная муха влетела прямо в рот Одноглазого. Сладкая улыбочка на
морде Гоблина намекала, что он вполне мог внести поправки в бессмысленный
полет данного насекомого.
- Этот тип, Дой, может сообщить больше моего. Кое-кто из его ребят
пошел следом за Могабиной шайкой.
- Зачем?
- По-моему, Могаба хотел добыть Тенекрута, а вместо того напоролся на
Госпожу.
- Ерунда!
- Помнишь, когда появились эти шары? Она там была. Она и еще человек
пятнадцать. И были они прямо возле ворот лагеря, через толпу Могабиных едва
ли не проталкивались. По крайности, так мне рассказали. Сам не видал.
- А где дядюшка Дой?
- Наверное, с Глашатаем все это обсуждает. Наверное.
- Вот как? Слышь, у нас ведь груда перебежчиков с Первого. Может, кто
из них согласится пробраться к Могабе и высмотреть побольше?
- Да вон, ковыляет, наконец, твой огрызок.
Говорили мы прямо при Тай Дэе, словно тот был глух или же нам было
плевать, слышит ли.
Дядюшка Дой привел с собою еще парочку нюень бао. Все они окружали еще
одного "огрызка" - маленького и толстого таглианца. Оружия видно не было,
однако выглядел он более пленником, нежели спутником.
Что меня удивило - дядюшка Дой, поднявшись на стену, даже дыхания не
сбил. Может, это он у Сопатого крадет дыхание какой-нибудь злобной волшбой?
Очень похоже на историю из той книги гуннитских мифов. - Кого это ты
словил, дядюшка? Я взглянул на таглианца. Тот отнесся к моему взгляду
безразлично.
- Глашатай послал Баня и Биня следить за черным человеком, пожелавшим
напасть на самого Хозяина Теней. Но они наткнулись на других, чужих,
преследовавших подобную же цель. Этот, покинув свой отряд, присоединился к
тем, кто с появлением светящихся шаров побежал к стене. Отряд чужаков мог
намеренно показаться нам, дабы этот незаметно отделился в сумятице.
Я продолжал разглядывать приведенного. Тот был гуннитом - и более
крепко сложенным, чем кто-либо в этих краях.
- Есть в нем что-нибудь необычное? - спросил я.
Дядюшка Дой, похоже, был очень заинтересован этим человеком.
- На нем клеймо Хади.
Это заставило меня призадуматься. А, ну да. Книга из катакомб... Хади -
местное или же альтернативное имя Кины. У нее их было несколько, хоть и
немного.
- Ну, раз ты так говоришь, то - наверное... Но я не вижу. Покажи.
Глаза дядюшки Доя сузились. Он испустил долгий, раздраженный вздох:
- Даже сейчас ты не желаешь разоблачать себя, Солдат Тьмы?
- Даже сейчас я не понимаю, что ты мелешь! Утомили меня такие
разговоры! - Хотя во мне начали зреть подозрения. - Вместо того чтоб сопеть,
да пыхтеть, да загадочно хрюкать, ты бы сказал что-нибудь мне понятное!
Вроде как я - именно то, чем хочу казаться, и при всем желании не могу
вызвать молнию с неба, чтоб расчесала тебя на пробор. Кто этот тип? Кто
такой, по-твоему, я? Давай, дядюшка, выкладывай!
- Он - раб Хади.
С этими словами дядюшка Дой уставился на меня, словно подначивая:
попробуй, мол, не пойми. Говорить подробнее не пожелал.
Для меня сказанное не значило ничего. Но я - г человек не суеверный. Он
что, вправду верить что у его языка хватит сил разбудить от вечного сна эту
дьяволицу?
- Хороша же, должно быть, эта Кина, - сказал я Одноглазому. - Даже у
дядюшки вызывала дрожь в коленках... Ты! Имя у тебя есть?
- Я - Зиндху. Я - из штаба воительниц которую вы называете Госпожой. Я
был поел оценить положение в городе.
Он, не отводя взгляда, смотрел мне в глаза, его глаза были холодней,
чем у ящерицы.
- Госпожа? Та самая, что была заместителем командира Черного Отряда?
- Та самая Госпожа. Улыбка богини коснулась ее.
- Так, может, он - связной? - спросил я дядюшку Доя. - Посланный
Госпожой к нам?
- Он может говорить так. Но он - соглядатай тугое. Да не изреки правды,
коль можешь солгать.
- Дядюшка! Старичина ты мой! Мне, тебе, и старику надо бы спокойно
сесть и малость побеседовать вот на таком точно языке! Как полагаешь?
Дядюшка Дой крякнул. Может, это и означало что-нибудь, - Туг да не
изречет правды, коль может солгать. Зиндху откровенно развлекался.
- Гоблин! Найди ему место, пусть поспит. - Я сменил язык. - И глаз с
него не спускай.
- У меня и без того работы - выше головы.
- Ну приставь кого-нибудь. Ладно? Очень уж мне не нравится этот тип. И
не понравится вплоть до завтрашнего утра. Бедой от него пахнет.
- И не мелкой, - согласился Одноглазый.
- А может, его просто со стены спихнуть? Вот до чего порой доходит
прагматичность Гоблина.
- Я хочу узнать о нем побольше. По-моему, мы подобрались вплотную к
разгадке тайны, висящей над нами с тех самых пор, как мы пришли сюда. Пусть
ходит везде свободно. Разыграем дурачков, а сами будем следить за каждым его
вздохом.
Я был уверен, что в этом могу рассчитывать на помощь Глашатая.
Мои ведьмаки заныли и заворчали. И трудно их за это ругать: в конце
концов, и так немалую ношу тянут.
Глава 47
Я героически храпел в наших подземельях, удалившись в сонное царство в
полной уверенности, что могу спать спокойно. Сил на озорство наверняка ни у
кого не осталось...
Я забрался так далеко и в сторону от обычных мест, что лишь несколько
человек знали, где меня искать. Передо мной стояла задача: добрать
недосыпанное. Если вдруг наступит конец света, пусть ребята празднуют это
дело без меня. Кто-то тряхнул меня за плечо. Я отказывался верить в такое.
Наверное, просто дурной сон.
- Мурген, вставай. Ты должен это видеть. Ничего подобного.
- Мурген!
Я с трудом разлепил один глаз:
- Бадья, я тут пытаюсь малость поспать. Уйди.
- Не время. Тебе надо пойти и взглянуть.
- На что?
- Увидишь. Вставай.
Отвязаться от Него было невозможно. Будет трясти и нудить, пока я не
выйду из терпения, а затем обидится. Однако долгий подъем к солнцу - не
такая уж заманчивая вещь...
- Ладно, ладно. Я поднялся. Собрав все силы и скрепя сердце.
***
Вытаскивать меня вовсе не было нужды, однако побуждения ребят я понял.
Обстановка изменилась. Радикальнейшим образом.
Я глядел на равнину с разинутым ртом. То есть какая там равнина -
Дежагор окружала гладь озера, над коей кое-где торчали крохотными островками
верхушки насыпей-курганов. На каждом таком островке ютилась горстка
несчастных зверей.
- Глубоко? - спросил я. - Не сможем этих зверюг изловить на мясо?
Вряд ли южане, учитывая появление озера, будут мешать вылазкам.
- Пока что - пять футов, - отвечал Гоблин. - Я посылал людей промерять.
- А что, вода, прибывает? Откуда она взялась? И где Тенекрут?
- Насчет Тенекрута не знаю, а вода - оттуда. - Гоблин показал пальцем,
- Прибывает.
Глаза у меня неплохи. Я разглядел пену и брызги там, где вода
вырывалась из кольца холмов. - Там, помнится, был старый акведук, верно? До
войны фермы на холмах орошались двумя большими каналами, снабжавшими водой и
акведуки Дежагора. Акведуки Отряд разрушил, когда город еще был в руках
южан. Теперь город жил, используя речную воду, да еще содержимое глубоких,
почти не проточных водохранилищ, о которых мы тогда и не ведали.
- Точно. Клет и его братья полагают, что в канал завернули целую реку.
С южной стороны - то же самое.
Дежагор расположен на равнине, что ниже земель за холмами. С запада и
юго-востока от холмов - по небольшой реке.
- Значит, ребята обдумывают инженерный аспект?
- Ну да. В компании трех дюжин таглианцев, чья сноровка может
пригодиться.
- И до чего уже додумались?
- А что тебя интересует?
- Например, до каких пор вода может подниматься. Словом, тонуть будем?
Если все это задумал Тенекрут, значит его образ мышления претерпел
значительные изменения. Прежде он хотел вернуть себе Дежагор в целости.
Теперь же он измыслил более практичное и окончательное - хотя и более
деструктивное - решение задачи. Несмотря даже на то, что имущество ценил
куда дороже любого количества жизней.
- Как раз над этим они сейчас и думают.
- Хм-м-м... Наверное, Тенекрут выступил вслед за Госпожой.
- Нет, - отвечал Одноглазый. - Они здесь крутятся, купального сезона
ждут. Хотя мы еще посмотрим, чего дождутся...
- Не так он туп, как мы думали, - протянул я.
- Чего?
- Он затопил равнину, и теперь, даже если нас не зальет, ему вряд ли
нужны люди, дабы держать нас на месте. И он может охотиться за Госпожой, как
захочет. Мы не сможем помочь ей, а она - нам. Это куда как проще, чем
подтягивать подкрепления из Страны Теней. Солдат Длиннотени ему иметь за
спиной явно не хочется...
Тут появился и Тай Дэй. Он завел манеру появляться рядом вскоре после
того, как я выходил наружу. Что ясно показывало, сколь пристально за нами
наблюдают.
Впрочем, его присутствие было лишь напрасной тратой боевых единиц. Ему
не приходилось носить много посланий. Он не настолько хорошо понимал все
наши языки, чтобы быть для Глашатая хорошим соглядатаем. И все же он всегда
- всегда! - держался в нескольких шагах от меня.
На то должна была существовать причина, ведь Глашатай ничего не делал
просто так. Видимо, мне не удалось как следует понять его видение мира.
Чем дольше взирал я на затопленную равнину, тем больше возникало
вопросов, ответы на которые требовались срочно. Основные: как высоко
поднимется вода? Сколько времени это займет? Подъем постепенно будет
замедляться - каждый новый фут по вертикали требует большего объема воды, по
причине пологости холмов, увеличения поверхности испарения и площади
покрытой почвы, впитывающей воду.
Я сказал Гоблину с Одноглазым:
- Раскопайте всех до единого грамотных и образованных, сколько есть в
городе, и отошлите под начало братьям.
Я размышлял о постройке лодок, надстройке башен и защите складов. Думал
о наших просторных и прекрасных подземельях и о том, как нам морально
подготовиться к гораздо худшему, если вообще хотим жить дальше... И вспомнил
Кы Дама и его слова том, что грядут суровые времена.
Тай Дэй подошел ко мне, когда никого больше не осталось поблизости.
- Дед будет беседовать с тобой. Скоро, как только возможно.
Манеры его были безупречны. Он ни единого раза не обозвал меня Каменным
Солдатом.
Наверное, очень уж что-то старику понадобилось.
- Как пожелаете. Тут я заметил на стене, неподалеку от Западных ворот,
Зиндху. Почти что кожей ощутил на себе его взгляд.
- Одноглазый!
- Чего?!
- И нечего тут отгавкиваться. И вообще: будешь много гавкать - попрошу
Тенекрута превратить тебя в собаку.
- Что-о?
Одноглазый был крайне изумлен.
- Твои ребята следят за нашим гостем?
- Ну да. Сейчас Ишак с Лошаком заступили. Пока что он ничего не делает.
Просто шляется себе по городу. Лясы точит. К таглианцам заглядывал, и к
Могабиным, и к нашим. Наши с ним дела иметь не захотели. Аль-Хульский Отряд
его даже мечами прогнал.
- О нем что-нибудь говорят? Одноглазый покачал головой:
- Все та же старая песня. Пожалуй, даже хуже. Ты лучше никому не
говори, что его присутствие здесь - твоя идея.
Слушавший нашу беседу Тай Дэй пробормотал что-то похожее на заклинание,
подкрепив его жестом, якобы отвращающим дурной глаз.
- Ух ты, - заметил Одноглазый, - хоть чем-то их можно пронять!
- Я собираюсь пойти, послушать, что скажет их главный. Остаешься за
старшего - но только потому, что остальные тут заслуживают доверия еще
меньше.
- Спасибо тебе, разуважил старика. Да от твоих слов наверху блаженства
себя почувствуешь...
- В общем, не растеряй этого блаженства до моего возвращения.
Глава 48
Головокружение началось в том же переулке, что и раньше - вчера, что
ли? Я успел вспомнить это, прежде чем надо мною сомкнулась тьма. Однако
обволакивающая тьма эта была куда тише, мягче и вкрадчивей, чем молнии тьмы,
лупившие по маковке прежде.
Мысли мои смешались, но я помню Несколько моментов после того, как меня
накрыло, и я был вне самого себя, а после вернулся, стоило кому-то рядом
что-то сказать.
На этот раз меня прихватило сильнее. На моем левом бицепсе сомкнулись
пальцы Тай Дэя, он что-то говорил, но его слова были бессмысленными звуками.
Свет померк. Колени сделались ватными. А затем я не чувствовал ничего.
***
Там оказалось ярче любого дня, хотя время было дневное. Громадные
зеркала улавливали свет и выплескивали его на некоего высокого, сухопарого
человека в черном. Он стоял на залитом светом парапете, возвышавшемся над
темной землей.
Воздух разорвал крик. Издалека, с огромной высоты, к башне скользнул
темный прямоугольник.
Сухопарый надвинул на лицо маску. Дыхание его участилось, словно для
встречи с гостем ему требовалось больше воздуха.
Новый крик разорвал воздух.
- Когда-нибудь... - пробормотал сухопарый.
Потрепанный ковер приземлился неподалеку. Человек в маске оставался
недвижен, поедая взглядом малейший намек на Тень под ковром. Ветер играл
складками его балахона.
Ковер-самолет доставил на башню троих. Один был тощ и закутан в темное,
вонючее, покрытое плесенью тряпье. Он тоже был в маске и непрестанно трясся.
Из уст его снова вырвался крик - очевидно, он не в силах был сдержаться. То
был Ревун, один из самых старых и злобных волшебников мира. Ковер был делом
его рук. Сухопарый ненавидел его.
Сухопарый ненавидел всех. Любви в нем почти не было даже для самого
себя. Лишь на краткое время, чудовищным усилием воли, он мог подавить свою
ненависть. Воля его была сильна - пока ему ничто не угрожало физически.
Тряпичный ком забулькал, заглушая крик.
Ближе всех к Ревуну на ковре сидел маленький, тощий, грязный человечек
в замызганной набедренной повязке и неопрятном тюрбане. Он был напуган. Его
звали Нарайаном Сингхом, живым святым Обманного культа, и жив он был лишь
благодаря заступничеству Ревуна.
Длиннотень ни во что не ставил Сингха. И все же он мог быть полезным -
полезным орудием. Его культ впрямую был связан со смертью.
Впрочем, Сингх также невысоко ценил нового союзника.
За Сингхом восседало дитя, маленькое и прелестное, хотя было оно еще
грязнее, чем ямадар. Глаза его были черны и огромны, словно окна в саму
преисподнюю. Глаза эти знали все зло прошлого, наслаждались злом настоящим и
предвкушали зло будущего.
Глаза эти встревожили даже Длиннотень.
То были водовороты тьмы, вращающейся, затягивающей, гипнотизирующей...
Внезапная, острая боль в колене разлилась токами судороги по всему
телу. Я застонал и встряхнул головой. Вонь переулка, проникнув в мое
сознание, ударила в ноздри. Казалось, я ослеп - глаза после того
ослепительного сияния не успели приспособиться к обычному свету. Руки,
державшие за левое предплечье, потянули вверх, помогая встать на ноги. Взор
мой начал проясняться.
Сухопарый оборачивается, глядит на меня... Остаточный страх удержался в
памяти и вновь возник перед глазами, хотя образ уже успел померкнуть. Я
попробовал вспомнить отчетливее, но боль в колене и бормотанье Тай Дэя
помешали сосредоточиться.
- Со мной все хорошо, - сказал я. - Только колено болит.
Я поднялся, но, едва сделал шаг, колено чуть не сложилось пополам.
- Справлюсь, будь оно проклято! Я оттолкнул его руки.
Теперь образ померк окончательно. Осталась лишь память о виденном.
Может, и прошлый раз было то же? Видения, так быстро исчезавшие из
памяти, что я вовсе не помню о них? Связаны ли они как-либо с реальностью?
Смутно помнились множество знакомых лиц...
Об этом нужно поговорить с Одноглазым и Гоблином. Они должны бы знать,
что это такое и с чем его едят. Они, помнится, подрабатывали толкованием
снов. Едва мы вошли к Глашатаю, Тай Дэй бестолково затараторил. Кы Дам
задумчиво оглядел меня, и, по мере того как Тай Дэй говорил, выражение его
лица становилось все более удивленным.
Когда мы вошли, старик вроде бы был один, но, пока Тай Дэй излагал
события, а Глашатай предельно внимательно слушал, из темных углов -
поглядеть на меня - повылезли прочие. Хонь Тэй и Кы Гота - первыми. Старуха
устроилась подле мужа.
- Надеюсь, ты не станешь возражать, - сказал Кы Дам. - Иногда она
способна слегка приподнять покров времени.
Гота молчала. Что, видимо, было уж вовсе необычно.
Появилась и красавица, тут же, как всегда, занявшаяся чаем. Чай для
нюень бао - великое дело. Интересно, другие обязанности у нее в этом
семействе есть?
Тот, в темном углу, сегодня не стонал и не охал. Может, вообще оставил
эту землю?
- Пока нет, - сказал Глашатай, заметив мой взгляд. - Но уже скоро.
И снова он почувствовал невысказанный вопрос.
- Мы исполняем свою часть брачного обета, пусть даже он нарушил свою. И
предстанем перед Судьями Времени с незапятнанной кармой.
Я хоть как-то понимал его только потому, что малость изучал
джайкурийские писания.
- Вы - добрые люди. Кы Дам был польщен.
- Некоторые могут оспорить это. Мы стараемся остаться честными.
- Понимаю. У нас, в Черном Отряде, то же самое.
- Прекрасно.
- Тай Дэй сказал, что ты хочешь говорить со мной.
- Верно.
Некоторое время мы молчали. Взгляд мой был неотрывно устремлен на
женщину, приготовлявшую чай.
- Знаменосец...
Оказывается, я начал говорить вслух, сам того не сознавая. Сказал:
- Нет...
Это значило, что я не провалюсь больше в эту черноту. Просто отвлекся
на миг. Со всяким бывает. Особенно когда такая женщина перед глазами.
- Спасибо, Глашатай. За то, что не обозвал одним из тех
непривлекательных имен, коими склонен обычно наименовывать меня.
Я не смог удержать легкой улыбки, говорящей, что я догадываюсь о том,
что он нуждается во мне настолько, чтоб постараться не портить мне
настроения.
Он в свою очередь кивнул, выказывая осведомленность в том, что я
понимаю это.
Проклятье. Я и сам становлюсь стариком. Может, мы тут сидим, улыбаемся,
хмыкаем, киваем - и определяем будущее всего мира...
- Спасибо, - сказал я красавице, поднесшей мне чашку чая.
Это удивило ее. Она взглянула мне в глаза - и тут уж настал мой черед
удивляться: глаза ее были зелеными. Она не улыбнулась в ответ, и вообще
никак более не показала, что слышала благодарность.
- Любопытно, - сказал я, ни к кому в отдельности не обращаясь. - Глаза
- зеленые...
Затем я взял себя в руки и подождал, пока Глашатай не отхлебнет чаю,
прежде чем начинать кружить вокруг да около своего дела.
- Зеленые глаза, - сказал он, - крайне редки и вызывают великое
восхищение нюень бао. Он снова совершил ритуал отхлебывания.
- Хонь Тэй может изредка заглядывать под покров времени, но видения ее
не всегда истинны или не всегда ясны, А может, ей видится еще не
свершившееся. Поскольку она не видит знакомых лиц, трудно определить, когда
это происходило.
- Угу?
Дама, о коей шла речь, сидела, опустив глаза долу, и медленно вращала
нефритовый браслет, свободно болтавшийся на ее тонком запястье. Глаза ее
тоже были зелены.
- Ей привиделся потоп. Мы уверены, что видение это ложно, так как не
можем придумать способа доставить в Джайкур столько воды.
- Но мы сейчас - посреди озера. Имеем, можно сказать, широчайший ров в
мире. И на тенеземцев нам теперь плевать.
Только через минуту старик понял, что я шучу.
- О, - хмыкнул он, тогда как Хонь Тэй, первой понявшая шутку, подняла
взгляд и улыбнулась. - Понимаю. Да. Однако это на руку Хозяину Теней, но
никак не нам. Попытка выйти из города потребует плотов и лодок. Их легко
заметить издали, и они не смогут поднять столько людей, сколько необходимо
для организации прорыва.
Да, старикан у нас - прямо-таки генерал...
- Ты говоришь верно.
Тенекрут нашел гениальное решение проблемы нехватки живой силы. Теперь
он может потягаться с Госпожой, не опасаясь, что мы ударим в спину.
- Причина, вынудившая меня пригласить тебя к разговору, в том, что Хонь
Тэй видела воду, стоявшую лишь на десять футов ниже верха стены.
- Но это ж семьдесят футов глубины... - Я взглянул на старуху; та
изучала меня взглядом, в котором не было и намека на любопытство. - Как-то
оно...
- Проблема не в том.
- В чем же?
- Мы пробовали сосчитать, сколько построек останутся над поверхностью.
- А-а.., понятно.
Дежагор строился ввысь, как и все города, обнесенные стеной, но лишь
немногие здания вознеслись выше стены. И те, что менее всех повреждены, даже
частично сгоревшие, уже кем-то заняты. То есть если город затопит, возникнет
острая нехватка жилья.
К счастью, Старая Команда заняла множество высотных зданий.
- Действительно "а-а". В этом квартале таких построек достаточно, чтоб
дать приют нескольким паломникам, но в прочих местах джайкури придется
плохо, как только черные люди и их солдаты поймут, сколько пространства им
требуется.
- Несомненно.
Я поразмыслил минуту. Черт возьми, люди могут отсидеться на стене. И
выводить их туда силой - не придется.
И все же, что бы мы ни предприняли, жизнь превратится в сущий ад, если
вода поднимется так высоко.
- Если приготовлений не начать немедля, многое из того, что может
принести пользу, будет потеряно. Но, если сказать об этом Могабе, скорее
всего, сильный оберет слабых, обрекая их на страдания. Теперь нет нужды
сдерживаться перед лицом возможного штурма.
- Понятно.
Я уже предвидел суматоху захвата складов и мест, расположенных на более
высоком уровне. Однако просмотрел тот факт, что Тенекрут, выпутавшись из
затруднения сам, заодно развязал руки Могабе, дабы тот мог уладить
внутренние наши трения так, как ему больше понравится.
- У тебя есть какие-нибудь мысли?
- Я желал бы рассмотреть возможность временного союза. Пока беды
Джайкура не кончатся.
- Окончание бед тоже Хонь Тэй привиделось?
- Нет.
Чернейшее отчаяние объяло меня - настолько, что и сам я удивился.
- Она не видела ничего. Ни об окончании бед, ни об усугублении.
На душе стало светлей. Самую малость.
- Я не хотел брать на себя никаких обязательств, - признался Кы Дам. -
Идея принадлежит Сари. Она доверяет тебе без объяснимых причин, и, более
того, доводы ее разумны.
Хонь Тэй явно была озадачена. Что-то во взгляде ее служило намеком на
то, что видела она больше, чем рассказала.
Я вздрогнул.
- Заняв обыкновенную позицию нюень бао и полагаясь лишь на самих себя,
мы не оставим себе никаких надежд, - продолжал Кы Дам. - У вас же, если
Могаба решит, что больше не нуждается в ваших мечах, надежд также не много.
Я, не отрываясь, глядел на красавицу, хоть то и был дурной тон. Она
зарделась. Привлекательность ее сделалась в этот момент столь
притягательной, что я ахнул. Казалось, я знал ее уже несколько жизней.
Что за?.. Не бывало со мною такого. Все же мне уже не шестнадцать
лет... Да и в шестнадцать-то такого не бывало.
Душа моя настойчиво твердила, что я знаю эту женщину лучше, чем
кто-либо когда-либо кого-либо знал, хотя вправду я знал лишь ее имя,
названное Кы Дамом в прошлый мой приход.
Было в ней что-то такое... Нет, не просто прелестные мечтанья. Когда-то
я знал точно такую же женщину...
И тут явилась тьма.
Тьма была внезапной и полностью непроглядной, настолько, что даже не
было времени понять - сам ли я уношусь вдаль, тьма ли затягивает меня...
Глава 49
То была долгая, долгая тьма без сновидений. То было время без меня -
без радости, без боли, без страха, и измученной душе не хотелось покидать
его. Но какая-то булавка проколола отверстие во тьме; тончайший луч света
пробился внутрь и пал на иллюзорный глаз. Движенье, и бросок к крохотной
точке, тут же расширившейся, и открылся проход в мир времени, материи и
боли.
Теперь я знал, кто я. Меня согнуло под тяжестью множества воспоминаний,
разом всплывших в мозгу.
Голос заговорил со мной, но я не мог разобрать слов. Я плыл, словно
паутинка, сквозь золотые пещеры, и вдоль стен их восседали старцы, застывшие
во времени, бессмертные, но не способные пошевелить и веком. Кое-кто из них
был укутан колдовской ледяной паутиной, словно тысячи пауков зимы опутали их
нитями замерзшей воды. На потолке пещеры вырастал зачарованный лес из
сосулек. - Давай же!
Сила зова была такова, что меня словно ударило молнией.
Меня окутало мглой. Я рванулся, чувствуя, как перестаю быть собою. И
все же, прежде чем исчезнуть из пещер, я почувствовал пробуждение чего-то, с
огромными усилиями устремившего ко мне свое внимание.
Каким-то образом я попал в некое место, где отнюдь не жалуют смертных,
и все же ушел невредим.
Память улетучилась. Но боль сопровождала меня на всем пути.
Глава 50
И снова - свет в темноте. И я снова начал становиться собой, хоть и
безымянным. Свет заставил зажмуриться. Свет оказался штукой неприятной. А
боль может и подождать... Однако что-то, скрытое глубоко под моей
поверхностью, устремилось к этому свету, словно тонущий, что рвется к
спасительному воздуху.
Я начал осознавать свое тело. Я чувствовал мускулы - окостеневшие, так
как некоторые свело судорогой. Глотка пересохла - до боли. - Глашатай... -
прохрипел я. Послышался Шорох, но никто не отвечал. Я бессильно обвис в
кресле. В жилище нюень бао не было никакой мебели, да и само-то жилище был
едва ли больше собачьей будки. Может, они меня к нашим вернули? Собравшись с
силами, я приоткрыл глаз. Что за чертовщина? Где я? В подземелье? В
пыточной? Может, это Могаба похитил меня?
Напротив, к такому же креслу, как и мое, был привязан маленький, тощий
таглианец, и еще один человек был распластан на столе.
Да это же Копченый! Таглианский княжеский колдун!
Я привстал. Это оказалось больно. Очень. Пленник настороженно наблюдал
за мной со своего кресла.
- Где я? - спросил я.
Настороженность его удвоилась. Оглядевшись, я обнаружил, что нахожусь в
пыльной, почти пустой палате, однако камни стен ответили на мой вопрос. Я
был в Таглиосе, в княжеском дворце. Такого камня нигде больше нет.
Что это?..
Вы когда-нибудь видели краску, стекающую вниз по стене? Вот точно так
же вышло с реальностью. Она, расплываясь, подернулась рябью. Тот, в кресле,
вскрикнул. Его била крупная дрожь. Представления не имею, что такого он себе
вообразил об увиденном. Реальный мир уплыл прочь, а я оказался в каком-то
сером месте, и мысли мои смешались от воспоминаний о том, чего я никогда не
видал и не пережил. Затем все как-то упорядочилось, и вскоре я оказался в
палате, где-то во Дворце Трого Таглиоса. Копченый, как обычно, лежал на
своем столе, дыша медленно и неглубоко. Обманник был на месте. Он заслужил
свирепый взгляд - слишком уж вспотел. Что он там такое замыслил?
Глаза его бегали. Что же он видел, глядя на меня со стороны?
Я встал на ноги. Теперь я понимал, что только что очнулся после
очередного припадка. Однако вокруг не было никого, кто мог бы вытащить меня
из тьмы: ни Ворчуна, ни Одноглазого?
В глубинах памяти копошились слабые намеки на воспоминания. Я отчаянно
пытался ухватить хоть один, могущий послужить зацепкой. Пещеры какие-то...
Песнь Тени... Пробуждение в далеком прошлом - и все же лишь мигом раньше
настоящего...
Я здорово ослаб. Утомительное это дело... И жажда сделалась вовсе
невыносимой.
Ну, это было поправимо. На столе, подле головы Копченого, стоял кувшин
и металлическая чашка. Под чашкой обнаружился клочок бумаги, оторванный от
целого листа. На нем убористым почерком Костоправа было написано:
Мурген! На этот раз нянчиться с тобой нет времени. Если очнешься сам,
выпей воды. В ящичке - пища. Я или Одноглазый навестим тебя, как только
сможем.
Клочок, должно быть, был оторван от запроса на поставки. Старик терпеть
не мог тратит впустую чистую бумагу. Слишком она ему была дорога...
Я открыл ящичек, стоявший по другую сторону головы Копченого. Тот был
наполнен тяжелыми, пресными лепешками, вроде тех, что печет моя теща,
невзирая на все мольбы прекратить. Так и есть! По ближайшем рассмотрении я
понял, что их просто не мог испечь кто-либо другой. Если останусь жив, дам
Старику пинка под ребра.
P.S. Проверь веревки Душилы. Он уже раз едва не удрал.
Так вот что он делал, когда я очухался! Хотел вывернуться из веревок,
убить меня со стариной Копченым и сбежать...
Я отхлебнул воды. Обманник взглянул на воду с едва ли не кожей ощутимым
вожделением.
- Глотнуть хошь? - спросил я. - Так расскажи, что такое творится в
Таглиосе.
Однако он еще не дозрел до продажи души за чашку воды.
Я с волчьей жадностью съел одну из лепешек матушки Готы и вскоре
почувствовал, как ко мне возвращаются силы.
- Ну давай-ка привяжем тебя как следует, - сказал я моему соседу. - Не
хотелось бы, чтоб ты пошел гулять да заблудился.
Пока я потуже затягивал веревки, он молча глядел на меня. И без слов
было ясно, что он обо мне думает.
- Теперь видишь, на что идешь, связываясь с нехорошими ребятами? -
спросил я.
Он не стал спорить, но и соглашаться отказался. Я был смущен. Ведь для
него "нехороший парень" - это я, так как не горю желанием вернуть Кину в наш
мир. Я потрепал его по макушке.
- Может, ты и прав, брат. Но я надеюсь, что нет. Ну вот и все.
Встряхнув простыню, я накрыл его ею, как было, выпил еще воды, съел еще
лепешку, а затем, исполнившись необычайной резвости, решил воротиться домой.
Это, конечно, мое личное мнение, но жены я не видел уже целую вечность.
Взаправду-то прошло всего несколько часов. Я пошел к выходу из дворца - и
заблудился.
Глава 51
Ну конечно, это неизбежно должно было случиться. Мое будущее "я" больше
ничего не помнило - лишь то, что я заплутаю, а после набреду на что-то
совершенно неожиданное. Все это я вспомнил как раз в тот момент, когда
понял, что ни малейшего понятия не имею, как пройти в какую-либо знакомую
часть Дворца. Я остановился, дабы оценить положение.
В тот момент у меня имелось достаточно воспоминаний Мургенов из других
времен, чтоб я был готов поверить каждому, пусть даже оторванному от какого
ни на есть контекста.
Воспоминания о том, что я должен заблудиться, отдавали возбуждением
неожиданного открытия и мощных обертонов боли. Отголоски их отбивали желание
искать дорогу наружу.
И вскоре, упорствуя в поисках выхода, я набрел на мрачный коридор, явно
переполненный старой волшбой. В нескольких ярдах от меня на
одной-единственной петле висела сломанная дверь. Открытие было близко. Я
безбоязненно устремился вперед. С первого взгляда я понял, что наткнулся на
тайную библиотеку Копченого, где были собраны и спрятаны подальше от глаз
людей из Черного Отряда - единственные уцелевшие копии первых томов
Летописи.
Мне безумно хотелось прочесть их. Но - не читать же я сюда пришел... У
меня не было времени отделять злаки от плевел сотен других книг. Мне нужно
было вернуться к своей семье.
Я храбро устремился к выходу, но снова не смог отыскать его.
Закружилась голова. Я начал искать обратный путь. Пожалуй, следовало
подождать в компании Копченого, пока не вернутся Старик или Одноглазый. Им
ничего не стоит вывести меня, и вдобавок они, может быть, разъяснят, отчего
мне не хочется уходить - сам я этого вспомнить не мог. До Копченого я
добрался легко, не заплутав ни разу. Быть может, эта часть Дворца опутана
паутиной заклятий, составленной так, что ни один чужак не сможет пройти
лабиринт коридоров без благословения Одноглазого. Вполне возможно, что все
пути ведут к одному и тому же месту. А может, и наружу, если только идешь не
из палаты с Копченым.
Это было бы неудивительно, хотя я не знал, хватит ли Одноглазому сил и
способностей устроить такое. Не удивляло и то, что, накладывая заклятья, он
запамятовал обо мне.
Когда я вернулся, Обманник вертелся в своих веревках ужом - ступал я
мягко, и он не сразу ощутил мое присутствие. Почувствовав, замер. Надо
отдать должное его упорству.
Я устроился в свободном кресле и подождал, однако никто не шел.
Казалось, прошло несколько часов, хотя возможно, это были лишь несколько
долгих минут. Поднявшись на ноги, я принялся расхаживать взад-вперед. Затем
подверг Душилу кое-каким пыткам, но настроение от этого отнюдь не
улучшилось. Укрыв его простыней, я вернулся в кресло и взглянул на
Копченого.
В голову лезли мысли о нашем горемычном Черном Отряде. Затем я
вспомнил, на что способен Копченый.
А почему бы нет? Так, для времяпровождения. Только куда податься? Что
поглядеть?
А почему бы снова не навестить нашего злейшего врага?
На этот раз вышло легко. Ничего такого. Просто закрыл глаза - и
погрузился в грезы.
Конечно, чувствовал я и нежелание вноситься вдаль - уж слишком много
времени провел за гранью нормального, причем против воли. Зачем ко всей
мешанине в голове по собственной воле добавлять еще?
Едва ли не с хлопком вылетающей из бутылки пробки возник я возле
Вершины. Безумный волшебник, Длиннотень, стоял на верхушке одной из высоких
башен, залитый отраженным зеркалами светом. До него было меньше десяти
футов. Меня объял легкий страх - он смотрел прямо на меня.
Точнее, сквозь меня.
За ним, в карикатурной позе, стоял этот гад Нарайан Сингх с малышкой
Костоправа, бренным телом Кины, Дщери Ночи, Той, Чье Рожденье Было
Предсказано, предвестницы обманниковского Года Черепов, с исходом коего
грядет пробуждение их богини. Сингх ни на миг не спускал глаз с этого
ребенка.
Сингх был опасным орудием, однако Длиннотень нуждался в любом союзнике,
своею волей присоединившемся к нему.
А против Черного Отряда пожелали пойти лишь очень немногие.
На башню поднялся человек, чернота кожи коего была почти незаметна
из-за заливавшего безумного колдуна света. Был он высок, строен и гибок,
словно пантера. Хоть то и был Могаба, самый опасный из генералов Хозяина
Теней, я не почувствовал никакой ненависти - все чувства блекли во владениях
Копченого.
Пожалуй, Длиннотень принял к себе Могабу не столько из-за его боевых
качеств, сколько потому, что ему можно было доверять. Бежать Могабе было
некуда. Разъезды Отряда патрулировали все дороги вокруг. Никак не могу
понять, отчего в Костоправе нет ненависти к Могабе. Черт возьми, он находит
ему оправдания и даже жалеет о нем! Вражду с Ножом небось принимает куда как
ближе к сердцу...
- Ревун принес вести, - сказал Могаба. - План штурма провалился.
- Знаю, - отрывисто бросил Длиннотень. - Но остались мои маленькие
Тени. Помнится, я предупреждал, что с этим они справятся быстро. Как ты
думаешь, что помогло этой женщине, Сеняк, вновь обрести могущество, тогда
как, по самой сути вещей, она должна полагаться лишь на милосердие знающих
ее Истинное Имя?
Я чувствовал, что он действительно желал знать, как Ревуну удается
оставаться в живых после того, как к Госпоже, со всем ее злобным древним
знанием, вернулось былое могущество. Длиннотень рассматривал весь мир сквозь
линзу паранойи.
Мне и самому это было интересно - насчет сил Госпожи. Костоправ
полагал, что тут повлияло пересечение экватора. Но это выглядело не очень
правдоподобно. Одноглазый с Гоблином не удосужились поломать над этим
головы, а сама Госпожа просто отказывалась об этом говорить. У меня не
имелось никаких догадок, что она об этом думает. Настаивать да расспрашивать
никто не пытался - не стоит, если хочешь жить дружно с кем-либо вроде
Госпожи. Если ей не понравишься, вполне может устроить так, что жизни не рад
будешь.
- Просто не знаю, - сказал Могаба. - Я не понимаю в таких вещах.
Могаба много чего не понимал, включая и все местные языки. С
Длиннотенью он говорил на несколько улучшившемся, однако все еще ломаном
таглианском.
- Может, сменила она это самое имя?
А правда, возможно ли это?
Последнее замечание Могабы, судя по всему, было попыткой пошутить. Но
Длиннотень обдумывал его, словно такое действительно могло быть.
Через несколько мгновений Хозяин Теней обратился к Сингху:
- Обманник! Зачем ты здесь? Для каких махинаций ты понадобился Ревуну?
- Черный Отряд напал на них в их священной роще, - отвечал за Сингха
Могаба. - И перебил всех, кроме него и девочки. Твои Тенеплеты едва успели
перед смертью позвать Ревуна. Ревун нашел этих двоих, спрятавшихся в
нескольких милях оттуда, и унес из-под самого носа погони.
Вот, значит, как - все это происходит вскоре после нашего рейда.
Услышанное удивило меня - я-то думал, Нарайан получил предупреждение от
Хозяина Теней... Как же он избежал сонных чар?
Упоминание о Тенеплетах пришлось Длинотени не по нраву. Я думал, сейчас
начнется один из тех самых припадков ярости с пеной у рта.
Длиннотень глубоко вдохнул, задержал дыхание и обуздал свое безумие.
- То была моя ошибка. Не стоило посылать их туда. Как ты думаешь, как
удалось врагам выбрать столь выгодный для себя момент нападения?
Никто не отважился высказать предположение, что мы можем заглядывать
через его плечо всякий раз, как потребуется.
- Плохо, - заметил Длиннотень. - Каждый новый день приносит им
пополнение ресурсов и истощает наши.
Он устремил взгляд на Сингха:
- Что проку нам в этих Обманниках?
- Они - наши глаза и уши, - отвечал Могаба. - Вскоре они начнут череду
выборочных покушений. Противник ничем не выказал осведомленности об этом
плане. Если покушения пройдут успешно, результат превзойдет все - кроме
победной встречи на поле брани.
Могаба взглянул на Сингха, призывая и его высказаться, но тот держал
рот на замке.
- К несчастью, - продолжал Могаба, - сведения, доставляемые
Обманниками, с каждым разом все менее достоверны. Противник наслаждается
явными успехами в деле уничтожения их культа.
Остальные продолжали хранить молчание.
Могаба продолжал:
- Госпожа с Костоправом сделались весьма агрессивны по отношению к
соглядатаям. Я уверен, это означает приближение больших дел.
- Сейчас зима, - сказал Длиннотень. - Врагам моим некуда спешить. Они
будут клевать меня до самой моей смерти. Этот так называемый Освободитель
никогда не удовлетворится численностью войска и запасов снаряжения, сколько
бы ни набрал. Тут он был прав: капитану все кажется мало. К ним, подавив
рвущийся из горла крик, присоединился Ревун.
- Строительные отряды врага завершили мостить дорогу, связывающую
Таглиос со Штормгардом. Почти завершена подобная дорога между Штормгардом и
Бесплотьем. Раньше там властвовал Тенекрут. Номинально город с окрестностями
принадлежал к владениям Длиннотени. Однако нашим солдатам никто не мешал
тянуть к нему дорогу.
Я даже недоумевал: зачем бы? Для стратегических замыслов Костоправа
такая дорога не требовалась. Он не намеревался осаждать Бесплотье. Слишком
много людей бы потребовалось, да и далеко.
Могаба помрачнел:
- Жмут со всех сторон. Ни дня не проходит без известий о сдаче еще
одного города или деревни. Во многих местах население не оказывает
сопротивления вовсе. Полагать, будто Ворчуна с Госпожой остановит время
года, безрассудно.
Длиннотень обратил свою ужасающую маску к Могабе. Тот вздрогнул.
- Ты хоть как-то затруднил им проведение крупной кампании, мой генерал?
Армия, удалившись от дома, неизбежно должна кормиться ресурсами
захваченных земель. Навсегда ведь провизии и фуража не напасешься...
- Лишь немного, - отвечал Могаба, не выказывая ни унции раскаяния. - Я
выполнял приказы. И враги наши явно были осведомлены об их содержании.
- Что?
Голос Длиннотени зазвучал раздраженно.
- Они ждали, что я буду сидеть на месте. - Могаба снова взглянул на
Сингха, и тот неохотно кивнул. - Стратегия их строилась на том, что я стану
удерживать определенные пункты. Твой приказ не давал мне возможности
устроить так, чтоб им пришлось дробить силы, отражая атаки со всех возможных
направлений. Деревни сдавались без боя, так как знали: подмоги не будет. Я
мог бы перебить этих глупцов по отдельности и довольно скоро, измени мы
внезапно стратегию.
Ну это - вряд ли, подумал я, довольный тем, что у нас есть Копченый.
- Нет! - Затрясшись, Длиннотень с заметным усилием отвернулся к югу и
устремил взор на равнину из сияющего камня. - Мы обсудим военные дела в
приватном порядке, генерал.
Ревун испустил ужасный вопль, граничивший с насмешкой. Сингх, едва ли
не вниз головой нырнул в люк, ведший на винтовую лестницу. Его презрение к
хозяину было очевидным для всех, кроме самого Длиннотени - хотя тому,
похоже, было все равно. В его глазах этот Душила лишь самую малость
превосходил полезного муравья. Разум его полагал всех нас не более чем
докучной мошкарой.
Последней, смерив Длиннотень холодным взглядом, ушла девочка. Глаза ее
казались древними и злобными, словно само время. Жуткая малышка...
Интересно, что подумал Старик, когда увидел ее. Если вообще осмелился
смотреть...
- Они думают, что я сам не ведаю, что творю, - сказал Длиннотень.
- Солдаты мои лишь впустую тратят время, - отвечал Могаба. - Они
растеряли и те Немногие преимущества, что имели.
- Быть может, ты прав. Но для внезапной атаки ты должен был бы покинуть
защиту, которую я мог тебе обеспечить. После гибели товарищей я уже не могу
достичь столь многого, как прежде. Рискнул бы ты встретиться с их волшбой
без моей поддержки?
Могаба хмыкнул, глядя на сияющую равнину.
- Ты считаешь меня трусом, поскольку я опасался этого, мой генерал?
- Я предусмотрел такую опасность. Я высоко ценю твою защиту. Однако я
способен был сделать больше. Нож, получивший позволение действовать в
ограниченном масштабе, свершил великие дела. Он неоднократно доказывал, что
таглианцы мгновенно опускают, руки, стоит лишь ударить в слабое место.
- Ты доверяешь Ножу?
- Больше, чем прочим. Ему, как и мне, некуда бежать. Однако полностью я
не доверяю никому. Особенно - нашим союзникам. И Ревуна, и Обманника привели
к нам отнюдь не симпатии.
- В самом деле. - Длиннотень, похоже, несколько смягчился. - Я должен
объясниться, генерал.
Удивление Могабы ясно показывало, что случай - из ряда вон.
- Та равнина вовсе не держит меня взаперти. Я могу на краткое время
покидать Вершину. И так, в случае надобности, и поступлю. Стража Врат Теней
свежа, сильна, достойна доверия и полностью подчинена мне. Но, вздумай я
совершить прогулку, мне придется дей...
