Жирмунский В. М. Очерки по истории классической немецкой литературы. Л., 1972. С. 193.

Народной поэзии Гердер посвятил статью Извлече- ния из переписки об Оссиаие и песнях древних народов, напечатанную впервые в сборнике О немецком характере и искусствей-(47-73). Песни Оссиана (17601765) представляли гениаль-ную подделку шотландского школьного учителя Джемса_ Макферсона, который, заимствовав из фольклорной традиции лишь отдельные имена героев и незначительные сюжетные подробности, выдал свое сочинение за шотландскую национальную эпопею III века, сохранившуюся в устной народной традиции и переведенную им на английский язык (ритмической прозой) с кельтского (гаэль- ского) языка шотландских горцев. Величественный горный пейзаж Песен Оссиана, возвышенные и благородные чувства героев, лирическая окраска повествования, мрачная и меланхолическая, все это соответствовало сенти-ментальным вкусам эпохи и было восторженно принято большинством современников (в том числе и Гердером) как отличительные черты искусства северного Гомера.
В Рассуждении о поэмах Оссиана доктора Блэра, сопровождавшем английское издание и немецкий перевод, говорилось в духе английского предромантизма об особенностях языка и поэзии первобытных народов, полных свободного непосредственного чувства, страсти и фантазии образных и музыкальных. Для Гердера существование ПесенОссиана было прежде— сего» доказатсльством, что способность к поэтическому творчеству есть общее достояние всех народов, не только, народов клас-г I сических, но также диких народов Севера, и что может / существовать идеал прекрасного в поэзии, отличный от древних греков и Гомера.
Перевод Оссиана на немецкий язык, сделанный М. Денисом античными гекзаметрами в манере Клопштока (1768), послужил для Гердера поводом для рассуждения
О характере и стиле народной поэзии. Подобно Гомеру, Оссиан для Гердсра народный певец; изданные Макферсоном под его именем поэтические произведения это песни народа необразованного, но одаренного непо- средственным чувством, песни, которые долгие годы жили в устной традиции, передаваемой от отца к сыну. При-влекая для сравнения с Оссианом немецкие народные песни, английские баллады из сборника Перси, отрывки из скандинавской Эдды и скальдов, народные песни латышей, лапландцев и североамериканских индейцев, Гердер ставит вопрос о народной поэзии в перспективу широкого сравнительно-исторического изучения. Как и в развитии языка, он различает в истории поэзии две стадии связанные с общим ходом развития человеческой культуры.
Песни диких народов, или, как говорит Гердер, народов живых и свободных, должны быть дикими,..то., есть живыми, свободными, чувственными, полными лирического Движения. Это не мертвые бумажные стихи, но стихи живые, предназначенные для пения и пляски, управляемые движением ритма и мелодии, пронизанные присутствием живых образов. Гердер особенно подчеркивает значение ритмического и музыкального элемента в народной песне, живого движения, мелодии, языка жестов, пантомимы: народная песня нередко имеет драматический характер, превращается в движущуюся, действующую, живую сцену. Песни диких народов рассказывают о
существующих предметах, действиях, происшествиях, об окружающем живом мире. Как .богаты и многообразны при этом обстоятельства, черты действительности, отдель' ные подробности! И все это они видели собственными глазами, все это снова возникает в их душе! Отсюда в развитии песни резкие скачки и неожиданные переходы, нарушающие непрерывную логическую последовательность мысли. Между отдельными частями песни существует такая же связь, как между деревьями и кустами в лесу, между скалами и пещерами в пустыне, между отдельными сценами самого происшествия. Эту отрывочность, эти скачки и переходы (Sprnge und Wrfe) Гердер считает характерным стилистическим признаком народной песни.
Для тогочтобы понять особенности народной песни в ее местном, национальном своеобразии, необходимо перенестись в ту историческую и географическую обстановку, которой она обязана своим происхождением. По примеру англичанина Вуда, автора Опыта об оригинальном гении и сочинениях Гомера (1768), который посетил развалины Грои с Гомером в руках, Гердер мечтает о путешествии в горную Шотландию, где родилась поэзия Оссиана. Там я услышу живые песни живого народа, испытаю их не- посредственное действие, увижу места, которые живут в стихах, сумею изучить остатки этого древнего мира, сохранившиеся в обычаях народа! Он вспоминает и свое морское путешествие, когда перед лицом совсем иной, живой и творческой природы, между бездной моря и небесами, окруженный изо дня в день все той же бескрайной стихией, он, как Вуд, читал Оссиана и скальдов, проезжая мимо берегов Скандинавии и Англии. Вуд с томиком Гомера-на развалинах Трои, аргонавты, Одиссеи, Лузиады под развевающимся парусом, подле громыхающего штурвала, история Утала и Нинатомы в виду острова, на котором она произошла! По крайней мере на меня, человека непосредственного чувства, столь непосредственные переживания оказывают глубокое воздействие.
Расцвету подлинной народной поэзии Гердер противопоставляет упадок- тснижной поэзий современного цивили-зованного общества, рассудЪчной, оторванной от жизни
И ПОТОму лишенной творческой силы. Мы почти уже не
видим и не чувствуем, мы только думаем и рассуждаем.. Мы стали… работать, следуя правилам, которые гений лишь в редких случаях признал бы правилами природы; сочинять стихи о предметах, по поводу которых ничего нельзя ни подумать, ни почувствовать, ни вообразить; выдумывать страсти, которые нам неведомы, подражать душевным свойствам, которыми мы не обладаем,-и, на-[ конец, все стало фальшивым, ничтожным, искусственным.!
Ожидая возрождения современной литературы от соприкосновения с живой стихией народной поэзии, Гердер предлагает французам, англичанам, немцам начать собирание народных песен. И у немецкого народа сохранилось немало стихотворений, подобных английским балладам из сборника Перси. Во многих местностях нашей страны я слышал народные песни, областные песни, крестьянские песни, которые по живости и ритмичности, по наивности и силе языка отнюдь не уступают многим из названных мною песен. Но кто же их собирает, кто обращает на них внимание на улицах и в переулках, на рыбных базарах, кто прислушивается к хоровым песням неграмотного сель- ского люда?
С призывом начать работу собирания Гердер обращается к друзьям во всех немецких землях, уча их не стыдиться этих песен и ссылаясь на пример английских и ; шотландских собирателей.
Дальнейшее развитие эти мысли Гердера получают в статье О сходстве средневековой английской д немецкой поэзии, напечатанной в Немецком музее 1777 года. Статья эта является первой и:! серии неизданных предисловий к ранней редакции сборника Народных песен (1773). Как нередко случалось у Гердера, рукописные варианты статьи проводят мысль автора гораздо более решительно и резко; в печатной редакции многие положения смягчены во избежание полемики. Гердер начинает с призыва к изучению средневековой литературы западноевропейских народов, образующей единое целое, порожденное духом рыцарства, но также народных преданий,
сказок и мифологии как. отражения народных, верований. Все великие национальные литературы, говорит Гердер, имеют национальную традицию, уходящую в народное прошлое. В Англии Чосер, Спенсер, Шекспир черпали из источников народной веры, из старых песен, которые впоследствии были собраны Перси и другими. Только современная немецкая литература оторвалась от своего прошлого и имеет целиком подражательный характер. У нас все вырастает a priori, наша поэзия и классическое образование падают нам с неба. Тот, кто вздумал бы сейчас поинтересоваться простым народом,., .его.-.похлеб- койпга'сказок, поверий, песен, грубого языка,- каким бы он показался» варваром! Между тем если у нас не будет
народа, то не будет ни публики, ни нации, ни языка, ни поэзии, которую мы могли бы назвать своей, которая жи,- вет ii творит в нас самих. Такая литература существует только для кабинетных ученых и брюзгливых рецензентов, но лишена опоры на немецкой земле.
Указывая современной литературе путь к национальному прошлому, к народным истокам национального творчества, Гердер в то же время выступает против исключительного господства классических канонов вкуса и правил поэзии, извлеченных из древнегреческих образцов. Ведь и греки были некогда, если хотите, дикарями, и даже в лучшую пору их расцвета в них сохранилось гораздо больше природного, чем может обнаружить прищуренный глаз схолиаста или классициста. Гомер в своих песнях рассказывал древние народные предания, его гекзаметр
240
напев греческих народных романсов. Воинственные песни Тиртея это греческие баллады, Арион и Орфей бла-городные греческие шаманы, трагедия и комедия развились из народных хоров и плясок. Сапфо поет о любви, как современная литовская девушка из народа. Таким образом, за национальным своеобразием народной поэзии для Гердера открываются ее общечеловеческие свойства как определенной ступени развития поэтической мысли, одинаково исторически обязательной и для классических и новоевропеиских народов и для народов первобытных, не затронутых влиянием европейской цивилизации.
О Гомере как о народном певце Гердер, развивая мысли англичанина Вуда, говорит более подробно в предисловии к печатному изданию своих народных песен (1779). Ве- личайший певец греков, Гомер является одновременно величайшим народным поэтом. Созданное им величественное целое не эйбпея (то есть не поэма классического стиля), а эпос, сказка, предание, живая история народа. ! Он не усаживался на бархатные подушки, чтобы написать греческую поэму в дважды двадцать четыре песни, со- | гласно правилам Аристотеля, или, по воле музы, сверх этих правил, нет, он пел то,…что слышал, изображал то, что видел и непосредственно воспринял; его рапсодии оста- 1 вались не в» книжных лавках и не на лоскутках бумаги, а в ушах и сердцах живых певцов и слушателей, от которых | спи и^ были затем собраны и, наконец, дошли до нас, обре- мененные целым грузом примечаний и предрассудков. Этот взгляд на Гомера как на народного певца патриар- ! хального общества оказал влияние на молодого Гете: его Вертер восхищается при чтении Одиссеи великолепными и гордыми женихами Пенелопы, которые сами убивали
быков и свиней, резали и жарили их, или вспоминает те патриархальные времена, когда дочери царей приходили черпать воду из колодца. Карамзин, посетивший Гердера в Веймаре в 1789 году и говоривший с ним о подражании греческой поэзии, отразил в своих записях эту точку зрения Гердера и его школы: Гомер у них Гомер: та же неискусственная, благородная простота в языке, кото- () рая была душою древних времен, когда царевны ходили по воду и цари знали счет своим баранам 8. Значительно позже, в статье Гомер любимец времени, напечатанной в Орах Шиллера (1795), Гердер особенно подчеркивает как признак народности искусства Гомера предполагаемое им наличие вариантов, связанных с устной
241
традицией песни, Так повсюду на свете варьируются
народные песни; каждая местность вносит в них свои изме-
нения. Эти взгляды Гердера на Гомера, несомненно, ока-
зали значительное влияние на теорию Ф. Вольфа, рассматри-
вающую Илиаду как свод безыменных песен народных
певцов (Prolegomena ad Homerum, 1795). Ими вдохнов-
лялся и близкий Гердеру Фосс в своих известных перево-
дах Одиссеи (1781) и Илиады (1793).
Статья Гердера заканчивается и на этот раз призывом
к собиранию и изучению народных песен. Прежде всего
в широком, универсальном масштабе. Народоведение
необыкновенно расширило карту человечества: насколько
больше мы знаем народов, чем греки и римляне! Но зна-
ния эти чрезвычайно поверхностны. Европейские._ путе-
шественники, пишет Тердер.в рукописной-редакции-статьи,
интересуются лишь внешним видом дикарей и несущест-
венными сторонами их внешнего быта, а больше , всего
думают о том, какими средствами можно было бы. хшлуз-
ше поработить их, эксплуатировать, подвергать мучениям,
.командовать ими и окончательно испортить. Гердер вы-
смеивает англичанина Чемберлена, напечатавшего перевод
‘молитвы Отче наш на ста десяти двух языках.
В ТОЙ же рукописной редакции он пишет: Возьмите па- Ьторский парик этого благочестивого человека и измерьте
С его помощью головы всем тиграм, львам и слонам, а по- |ом закажите с них гравюры в этой благочестивой позе великолепная естественная история вселенной. Между Тем лучшим источником для более глубокого знакомства с дикими или малокультурными народами являются,
песни. Эти» песни архив народов^ сокровищница их
науки и религий, и х тедшиин — и. косм ого нии,. Деян ий отцов
и «событий йяТистории, отпечаток их сердца, картина . их
домашней жизни в радости и горе, на брачном ложе и.на^ смертном' одре. Воинственный народ воспевает подвиги, н ежны й в оспе вал любовь. Сметливбш народ слагает загад- кйГ.нарбд; обладающий воображением, аллегории, прит-
чи, живые картины. Народ с кипучими страстями может
выражать только страсти,точно так же как .народ, окруженный опасностями, создает себе грозных богов. JГegдep ставит перед собой задачу создания ес.тс.тне1шаи_Л1СХорци народов, правдивой, неприкрашенной и в то же вреля не приниженной в угоду религии и к л а с с и чес к о му вк усу (рукописный вариант). А между тем даже в Европе целый ряд наций остается еще не изученным н не описан-
ным в этом отношении. Эстонцы и латыши, венды и славяне, поляки и русские, фризы и пруссы их песни этого рода собраны не так, как песни исландцев, датчан, шведоп, не~говоря уже об' англичанах, эрсах и бриттах или о южных народах.
Но особенно существенной национальной задачей Гер- дер и здесь считает собирание немецких народных песен.
Он обращается к немецкому народу с пламенным призывом: Великая империя, империя десяти народов, Германия! У тебя нет своего Шекспира, но неужели у тебя нет и песен предков, которыми ты могла бы гордиться? Итак, примитесь за дело, братья мои, и покажите нашей I нации, что она собойпрёдставляет и чем она не является, как она мыслила и чувствовала или как она мыслит и чувствует сейчас…
Одновременно с опубликованием статьи об Оссиане Гердер приступает к осуществлению своегозамысла и зд ать сборни 1Г-'на род н ых песен. Первая редакция этого сборника под названием Старинные народные песни была сдана в печать в 1773 году. Она~состояла в основном из немецких и английских песен и баллад. Последние были заимствованы из сборника Перси Памятники старинной английской поэзии (1765) и приведены в английском оригинале и в переводе Гердера. Старинные английские баллады, опубликованные Перси, как видно из многочи-сленных указаний в статьях, впервые пробудили у Гердера интерес к народной старине, как и вообще влияние англий-ской предромантической критики (Томаса Уортона, Херда и других) сыграло существенную роль в формировании его интереса к средневековой поэзии. Рукописи Гердера содержат большое число переводов из Перси, которые не попали в печатные сборники. Кроме того, первая редакция Народных песен заключала ряд переводов из Шекспиране-тпльдо лирических отрывков (вроде песен Офелии, Дездемоны, Ариэля и др.), но также трагических монологов из Гамлета, Отелло, Айра и др. со статьей о задачах художественного перевода Шекспира (Можно ли переводить Шекспира?). Последняя часть сборника, озаглавленная Северные песни, представляла, , по замыслу автора, выход к песням чужих народов. V Здесь были литовские, латышские и эстонские песни, < лапландская йГ'двё гренландские (то есть эскимосские) ‘ и пять переводов дрёвнеисландской эддической поэзии и песен скальдов. Кажд^^асть~6Жрывалась предисловием
243
и заключала объяснительные примечания к отдельным песням.
Под влиянием полемики, вызванной статьей Об Оссиа- не и песнях древних народов, Гердер взял свою рукопись из типографии. Его смутили резкие нападки литературных староверов и личных недоброжелателей: так, философ- рационалист Зульцер, намекая на пасторскую должность Гердера, язвительно иронизировал по поводу нового типа богословов, галантных и остроумных, для которых народные песни, распеваемые на улицах и рыбных базарах, столь же интересны, как религиозные догматы. Тем не менее.Гердер продолжал работать над своим сборником и выпустил его в свет в значительно расширенном виде в 1728=.1279 годах под заглавием Народные песни. Во втором, посмертном издании 1807 года, осуществленном женою Гердера и его душеприказчиком Иоганном Мюллером, сборник получил укрепившееся за ним в дальнейшем название: .Голоса ^ародов в песнях.; Заглавие это было отчасти подсказано самим ГёрдеромТ он незадолго до смерти писал о своем сборнике как о живом голосе народов, более того самого человечества. Состав посмертного издания несколько расширен, и песни расположены по народам, что также отчасти было подсказано указаниями самого Гердера.
По своему содержанию Народные песни Гердера свидетельствуют о широком универсализме его понимания народной поэзии. Сборник содержит немецкие песни, но не в очень большом числе -^6тчастй…иа. ус1н.ь1.х—записей(главным образом сделанных молодым Гете в Эльзасе), отчасти из старинных письменных источников. В качестве
древнейшего образца немецкой песни помещена модернизированная версия древненемецкой Песни о Людвиге, воспевающей победу западнофранкского короля Людовика III над норманнами (881 год).
Английские баллады взяты из Перси, английские песни из того же Перси, а также из Шекспира, шотландские из сборников Рамзея (1724). Для переводов с испанского Гердер изучил испандкий__лаьцсГ»ряд романсов мавританского цикла переведены им из исторического романа Переса де Ита Гражданские войны Гранады (15951604) и из испанского Кансьонеро. Несколько старинных и новых французских и итальянских песен введены были главным образом для соблюдения справедливости и по отношению к этим народам.
Отрывки из Оссиана переведены Гердером размерами свободных стихов Клопштока, которые, по его мнению, были наиболее подходящей формой для передачи вольных ритмов народной поэзии. Творчество древних скандинавов представлено мифологическими песнями Эдды (в том числе знаменитой Волуспа, содержащей космогонию и эсхатологию древних исландцев) и герои- ческой.поэзией скальдов. Интерес к этому искусству ‘германского Севера был пробужден в Европе появлением французской книги Поля Малле Введение в историю Дании (1755). Женевец Малле был профессором французской литературы в Копенгагене, изучил скандинавские языки и, пользуясь латинскими исследованиями скандинавских ученых XVII века (Бартолина, Вормиуса, Резе- ниуса и др.), довольно широко ознакомился с памятниками древнесеверной поэзии. В своем Введении он рассказывает о происхождении скандинавских народов, об их религиозных верованиях, нравах, обычаях и поэтическом творчестве. Особенное внимание современников вызвали опубликованные Малле в отдельном томе источники его Истории, заключавшие французский перевод мифологической части младшей (прозаической) Эдды, краткое переложение остальных частей этого памятника, пересказ песен старшей (поэтической) Эдды и переводы отдельных отрывков из исландских скальдов. Книга Малле вызвала в Англии живейший отклик в предромантической критике и ряд поэтических обработок древнескандинавских образцов (Перси, Грея и др.). Вместе с Оссианом Макферсона она определила представление современников
о поэзии народов Севера, отличной от греческого идеала красоты.
В Германии с рунической поэзией Эдды и скальдов первый познакомил читателя Герстенберг в своих Письмах о литературных достопримечательностях (1766 1767). Герстенберг выступил и с самостоятельным произведением на скандинавскую тему Поэма скальда (1767). Вслед за ним Клопшток, мечтая о воскрешении поэзии древнегерманских бардов, вводит в свои оды скандинавскую мифологию вместо греческой. Одновременно с Гердером те же отрывки из Эдды и скальдов переводит австрийский бард Синед (переводчик Оссиана М. Денис). Гердер, который неоднократно в своих критических статьях говорит о скальдической поэзии скандинавского
Севера, как и большинство вышеназванных писателей, не знал древнеисландского; однако он не довольствуется французскими переводами Малле, которые считает не соответствующими духу оригинала, и обращается к его | источникам. Позднее в статье Идуна, вызвавшей столк- 1 новение с Шиллером, он вслед за Клопштоком рекомен- 1 д у етн е мец к им поэтам скандинавскую мифологию и поэ- I 3Ч5њ как создание родственного немцам германского ! народа.
От Герстенберга как знатока скандинавских языков Гердер пытался получить для своего сборника переводы старинных датских баллад, с которыми Герстенберг в свое время также познакомил читателя своих Литературных писем. Не получив желаемого ответа, он сам переводит по первоисточнику несколько баллад, которые, несмотря на недостаточное знание Гердером языка, принадлежат к числу его лучших переводов.
Из античных писателей Гердер выбрал по преимуществу образцы, представлявшиеся ему остатками народной песни, греческие сколии (застольные песни) Атенея, отрывки из песен Сапфо, свадебную хоровую песню (Гименей) Катулла и немногие другие.
Совершенно новым для немецкой литературы было обращение Гердера к поэзии славянских народов. Он знакомит своего читателя с эпическими «песнями южньпГсла- вяяпо переводу итальянского аббата де Фортиса (1774), послужившему» ‘впоследствии важнейшим источником для и з не с т но й~по дд ел к и Мериме (Гусли,! 826). Рядом с его Собственными переводами выделяется замечательный перевод знаменитой песни об Асанагинице, сделанный для Иего молодым Гете. Гердер дает в собственном стихотворном переложении отрывок о Либуше и крестьянском короле Пржемысле из латинского перевода чешской хроники Эацлава Гаека (1541). Не увенчалась успехом его попытка раздобыть русские песни. Зато широко .представлена в сборнике народная поэзия Прибалтики ;песни литовцев, латышей .и эстов, с которыми Г ердер .лак уроженец
Восточной Пруссии и рижский пастор успел познакомиться частью по собственным впечатлениям и этнографическим описаниям, частью с помощью Гаманна. На литовские | дайны, или песенки, распеваемые там простыми девушка- I ми, обратил внимание уже Лессинг в своих Литературных письмах, похвалив их наивное остроумие и изящную простоту. Из них вы могли бы узнать, что поэты рождаются во всех странах света и что живые чувства не являются пр и в и л е г и е й Цивид и з о в а 11 н ы х народов. Это высказывание Лессинга, столь близкое идеям самого Гердера, последний цитирует в своем сборнике, как и наблюдение своего учителя Гаманна, сопоставлявшего гекзаметр Гомера с монотонными размерами слышанных им при поездке через Курляндию и Лифляндию народных песен. Для демократической идеологии Гердера особенно характерно опубликование в сборнике эстонской народной песни,обличающей жестокости и насилия, совершаемые немецкими помещиками в Прибалтике над их эстонскими крепостнымн ( Жалоба крепостных на своих тиранов).
Из этнографической литературы заимствовал Гердер образцы фольклора народов дальнего севера (гренландских эскимосов и лапландцев) и колониального юга (жителей Перу). Лапландская^ песня (Поездка к милой) была уже известна в обработке по эта- сёнтименталиста / К^Э- Клейста, которую Лессинг похвалил за безыскус-/ ственнбсть й»правдивость, вместе с тем подчеркнув, что/ подражания такого мастера всегда являются улучшени-,' ями. Намекая на это высказывание Лессинга, Гердер! писал своей невесте (1771): За эту лапландскую песенку! я охотно отдал бы десяток клейстовских подражаний. Не удивляйтесь, что лапландский юноша, который не знает ! ни грамоты, ни школы и почти что не знает бога, поег | лучше, чем майор Клейст. Ведь лапландец импровизировал | свою песню, когда скользил со своими оленями по снегу,; и время тянулось так долго, пока он ехал к озеру Орра,' где жила его возлюбленная; Клейст же подражал ему', по книге.
Необходимо отметить, что в этом отделе народные песни тесно связаны у Гердера с бытовым материалом I этнографического характера: он приводит песни свадебные, похоронные, рабочие, цитирует загадки и пословицы, сообщает отдельные замечания об особенностях бытования и музыкального исполнения песни.
Наконец, сборник содержит некоторое число песен известных авторов, в особенности немецких. Среди последних имеются стихотворения Лютера и старинных поэтов XVII века, высоко ценимых Гердером (Опиц, Симон Дах, Рист и др.), а также его современников, испытавших на себе влияние народной поэзии, как Матиас Клаудиус и Гете (баллада Рыбак).
В противоположность расположению по национальностям, принятому позднее издателями Голосов народов, первое издание Народных песен дает материал в пестром смешении, следуя принципу художественной группировки. В ряде случаев заметно стремление провести одинаковую тему через песни разных народов с сопоставительной целью. Так, для немецкой баллады о ревнивом юноше, убивающем неверную возлюбленную, Гердер находит испанские параллели в романсах о Заиде; рядом с литовскими и эстонскими свадебными песнями он ставит такую же песню из Анакреона, за отрывками песенок Сапфо следуют сходные отрывки латышских народных пе- I ! сен. Греческие песни, иронически сообщает Гердер в примечании, примешаны, чтобы утешить нежные грече- I ские души, напуганные варварским характером предшест- ! вующих и последующих. Точно так же похоронная песня из Оссиана (Дартула) сопоставляется с гренландской,
! эстонская военная песня с немецкой, мифологические .песни Эдды-с ! перуанской песней, обращенной к бо-гине дождя. Желая показать ! общечеловеческий характер ‘ ( основных тем ПОЭЗИИ всех народов и ! вместе с тем И.х нацио нально-историческое своеобразие, Гердер делает ! первый ! 1 шаг к сравнительному изучению сюжетов и стиля народной ! поэзии.
Почти все переводы в сборнике сделаны самим Герде- ром. Имея как оригинальный поэт очень скромное и мало-самостоятельное поэтическое дарование, Гердер как переводчик сумел сохранить все особенности народной поэзии,
о которой он так часто говорит в своих статьях, лирическую отрывочность, повторения, традиционные эпитеты и образную символику, свободное движение ритма, а в переводах с германских языков (английского, датского) вместо обычных ямбов и хореев КНИЖНОЙ поэзии -построенный I на счете ударений, акцентный стих, характерный и для немецкой народной песни. Все это вместе он понимает как песенный тон, которому придает особенно важное значение при переводе. Сущность народной песни, пишет. Гердер в предисловии к своему сборнику, заключается в мелоди- ‘ ческом движении страсти или чувства, в особом присущем ей тоне или лирической мелодии, в которой ду_ща песни основа ее воздействия. Отсюда важнейший принцип перевода Гердера: установка на эмоциональный колорит песни, на ее лирический, музыкальный тон. В переводе самое трудное передать тон, песенную интрнацию чужого языка об этом красноречиво свидетельствуют сотни потерпевших крушение песен и лирические обломки, прибитые к берегам нашего и других языков. Поэтому главная задача при составлении этого сборника заключалась в том, чтобы правильно уловить и сохранить тон и мелодию каждой песни.
Переводы Гердера оказали этим своим принципом непосредственное влияние на развитие немецкой лирики, опирающейся на народную песенную и балладную традицию. Так, Гете подражает его Дочерям лесного царя (Переводу датской баллады Рыцарь Олаф) в своей известной балладе Лесной царь (1782). Учениками Гердера являются и немецкие романтики (Август Шлегель, Рюккерт и др.), которые, переводя английских, итальянских, испанских, восточных поэтов, довели до совершенства основную тенденцию переводов Гердера в передаче ритми-ческого и стилистического своеобразия подлинника.
Народным песням Гердер предпослал свидетельства своих предшественников, ранее него с похвалой отзывавшихся о народном творчестве, Монтеня, Филипа Сиднея, критика Аддисона (из статьи о старинной английской балладе Охота на Чевиоте), Лютера и Лессинга, а также вступительную статью, написанную более сдержанно, чем комментарии к первому, рукописному сборнику, но с обычными для него широкими сравнительно- историческими сопоставлениями.
Гердер начинает с утверждения, что поэзия, и в особенности песня, была вначале целиком народной, то есть легкой, простой, идущей от самих предметов, и создавалась на языке масс, а также самой природы, богатой и ощутимой для всех. Он указывает также на роль хорового начала в первобытной поэзии, которой, как всякой песне, нужно ухо слушателя и хор голосов и душ. В легендах о происхождении греческой поэзии, в песнях народного поэта Гомера, в хорах греческих трагедий, в одах Пиндара Гердер прослеживает отражения народного песенного творчества. Говоря о поэтах латинских, он отмечает, что у Катулла и Лукреция немало от древней песни, хотя это и трудно обнаружить. Обзор немецкой поэзии охватывает древнейшие памятники, миннезанг и мейстерзанг, народные песни современной записи, исторические песни и моральную дидактику. Как параллели приводятся английские, испанские, итальянские материалы, напечатанные в сборнике, причем Данте именуется величайшим итальянским народным поэтом. Остальное представлено скорее Как материал для поэзии, чем сама поэзия, как скромные полевые цветы. /-' Таким образом, созданное Гердером понятие народной / песни имело широкое, но еще расплывчатое содержание.
/ С одной стороны, это песни первобытных, диких народов, соответствующие определенной ступени развития че-ловеческого общества, сохранившие природную простоту, чувственную яркость, непосредственную эмоциональность: такова поэзия древних греков, германцев и кельтов, перекликающаяся с песнями современных дикарей. С другой стороны, сюда входит фольклор современных европейских народов, творчество патриархальных народных масс, со- 1 хранившее, по мнению Гердера, ту же простоту и непо- 1 средственность чувства, в противоположность книжной
поэзии господствующих классов цивилизованного европейского общества. Отчетливо выступают в обоих случаях демократические симпатии и антипатии молодого Гердера: грубые песни трудового народа, полные истинного поэтического чувства, он противопоставляет утонченным классическим вкусам высших классов европейского общества, людей благородных, образованных, пресыщенных, варварские звуки национальных преданий диких народов классическим образцам литературы, созданной верхушечной европейской цивилизацией. Однако в самом широком понимании в народную поэзию входит все то, что в книжной литературе сохранило черты народности, явля-ется выражением национального характера и тем самым, в противоположность узко сословной литературе, противо-поставляющей себя народным песням, подлинной поэзией природы и чувства, доступной и понятной всему народу.
Мысли Гердера о народной поэзии, изложенные с подлинным лирическим вдохновением и пафосом в ряде статей и подкрепленные прекрасными переводами из всех литератур, имели огромное влияние на современников. Под влиянием Гердера молодой Гете уже в Страсбурге записывает
, народные песни и посылает их своему. учителю для его
сборника…Итак, я привёз из Эльзаса двенадцать песен, пишет он Гердеру в 1771 году, которые, я поймал во I время своих скитаний от самых старых бабушек. Какая I удача! потому что внучки их поют только: Люблю | одну Йемену!.. Я предназначал их вам одному, так что
даже лучшие мои друзья, несмотря на все просьбы, не ! могди получить копии. Сестра моя перепишет., для вас имеющиеся у нас мелодии (между прочим, это старые мелодии, какими бог их сотворил). Записи молодого I ете, сохранившиеся в рукописи и лишь отчасти использованные Гердером, по своей точности представляют действительно первый опыт впоне научного воспроизведения устного поэтического фольклора. Ряд лирических стихотворений Гете, относящихся к тому же времени, является подражанием народной песне; в числе прочихСтепная розочка (Heidenrslein, 1771), также посланная Гердеру, который принял ее за подлинную анонимную народную песню, в качестве народной песни напечатал в своем сборнике и комментировал в статье об Оссиане. С Гете начинается / обновление немецкой лирики влиянием народной песни и/ баллады, сыгравшее такую важную роль в период роман- j тизма (Брентано, Уланд, Эйхендорф, Шамиссо, Вильгельму Мюллер и другие) и до Книги песен Гейне включительно. |
Большое впечатление статьи Гердера произвели также на Бюргера, который выступает с программной статьей Сердечное излияние о народной поэзии (1776; см. ниже, стр. 375), а также с переводами и обработками английских баллад из сборника Перси. Его собственные баллады , (Ленора и др.) написаны под влиянием этих английских образцов.
Статьи Гердера и Бюргера вызвали резкую оппозицию со стороны приверженцев старых, классических литературных вкусов. Среди прочих книгопродавец Николаи, когда-то друг молодого Лессинга, узкий рационалист и фанатик вульгарного просветительства, выступил с пародией на модное увлечение народной поэзией, пропагандируемой Гердером и его соратниками. Николаи напечатал сборник немецких народных песен под заглавием Изящный маленький альманах (1777; Eyn feyner kleyner Almanach), в котором он намеренно воспроизводит вульгаризмы старинных лубочных изданий и листовок, их грамматические ошибки и старомодную орфографию, и снабжает этот сборник восторженным предисловием от имени сапожника доброго старого времени, пародируя стиль сердечных излияний бурных гениев. Несмотря на чисто полемическую цель, публикация Николаи, помимо желания автора, оказалась весьма ценным вкладом в немецкую фольклористику, так как она содержит ряд подлинных народных песен, не сохранившихся в более ранних печатных изданиях. Однако Гердер, боявшийся всякой печатной полемики, был напуган этими выступлениями и в последнем предисловии к Народным песням (1778), как уже было сказано, значительно смягчил общий тон своих собственных высказываний.
Собирание народных песен, начатое Гердером, продолжали романтики, давшие первое обширное собрание немецких песен по печатным и устным источникам (сборник Арнима и Брентано Волшебный рог мальчика, 1оЮ 1807), а вслед за ними, более точно и полно, вышедшая из романтизма научная фольклористика. Выдвинутое Гердером противопоставление народной и книжной поэзии, несмотря на расплывчатую интерпретацию им этих понятий в духе руссоизма XVIII века, впервые указало на значение творчества народных масс и поставило проблему его исторического изучения в свете общих вопросов происхождения поэзии.
Переводческая деятельность Гердера не ограничивается материалом, включенным в Народные песни. -Значительное число переводов, не пригодившихся для сборника, осталось в рукописи и частью было опубликовано Гердером в различных журналах. С 1785 года Гердер из- дает свои переводы и подражания различным писателям в сборниках Разбросанные листки (17851797), сопровождая их статьями, посвященными различным вопросам античной, средневековой, восточной литературы. Здесь он открывает новые области народной в его понимании, или национальной, поэзии. С 1780 года он переводит элегическими двустишиями поэтов греческой антологии. Эти переводы натолкнули Гете на его антологические стихотворения 80-х годов. Гердер переводит оды Горация размерами подлинника. По латинскому переводу Георга Гентиуса он знакомится с Гюлистаном персидского поэта Саади, в котором находит прекраснейшие изречения Библии как бы в новом облачении. Не зная размера подлинника, он переводит шпрухи Саади элегическими двустишиями греческой антологии, присоединяя к ним отрывки из арабской и индийской дидактической поэзии. Перевод Сакун-
талы Калидасы, сделанный Георгом Форстером, выдаю-
щимся немецким просветителем-революционером (1791),
вызывает восторженный отклик Гердера. Это настоящий
восточный цветок, самый прекрасный в своем роде, пи-
шет он Форстеру, такие цветы появляются лишь раз в две тысячи лет. В обширной рецензии на это издание (Письма о восточной драме) Гердер развивает свою высокую оценку любовной драмы Калидасы; он сравнивает ее с Песней песен и видит в ней образец драматической эпопеи, сходной по форме с произведениями старин-, ной английской и испанской драмы и, подобно последним,; выпадающей из правил Аристотеля, которые не являются законом для всех стран и эпох. Позднее, уже после смерти' Форстера, Гердер печатает новое издание его перевода (1803). Хотя переводы Гердера из восточных поэтов и окрашены в известной степени моралистическими пристрастиями, характерными для его позднего творчества, они и в этом случае указали современникам новый путь. Г ердер положил начало художественному освоению классической восточной поэзии, включению поэтического наследия Востока в рамки мировой литературы. Гете в Западновосточном диване, Рюккерт как переводчик персидских и арабских поэтов, Фридрих Шлегель, открывший для романтиков Индию, следовали дальше по тому же пути.
Ближе всего к тематике Народных песен примыкает ; Сид, работа последних лет жизни Гердера (18021803),/ представляющая цикл романсов о знаменитом герое испан-1 ского народного эпоса. Для своего Сида Гердер вынуж-ден был воспользоваться французским источником про-| заическим пересказом испанских романсов в французской) Библиотеке романов (1773), которому переводчик придал| характер связной биографии испанского рыцаря; однако,' чтобы получить представление о стиле испанских народны* романсов, Гердер перечитал в оригинале имевшиеся в егс| распоряжении испанские песенники, которыми он пользой, вался и раньше для своих Народных песен. В своей по-этической обработке он усилил элемент просветительского гуманизма и морализации, наличествовавший уже в его французском источнике. Отчасти благодаря этой модернизации гердеровский Сид пользовался в немецкой литера-: туре большой популярностью и прочно вошел в состав ее; классического наследия. В русской литературе он был из-1 вестен в отрывках, переложенных Жуковским и Катени-! ным; в советское время он был переведен полностью 1 В. Зоргенфреем и выпущен в руководимом А. М. Горьким издательстве Всемирная литература (П г., 1922).