Л.Д.Троцкий. Архив в 9 томах: Том 1
страница №18
...то революционная армия взяла Сватоу. Уженесколько недель как совершаетсяпродвижение армий Хэ Лу-на и Е Тина. "Правда" называет эти армии
революционнымиармиями. На этот раз это, во всяком случае, гораздо ближек
действительности, чем в отношении к армиям Чан Кайши,Фэн Юйсяна или Тан
Шэнчжи.
Но я спрашиваю вас: какие перспективы открывает перед китайской
революцией движение революционной армии, захватившей Сватоу? Каковы лозунги
движения? Какова его программа? Каковы должны быть его организационные
формы? Куда девался лозунг китайских Советов, внезапно — на один день --
выдвинутый "Правдой" в июле? На этот счет мы не слышим в печати ни слова,
если не считать в корне ложной статьи тов. Лозовского.
Почему молчит печать ВКП? Почему молчит печать Коминтерна? Ведь до сих
пор остается еще в силе резолюция последнего Пленума Исполкома, принятая по
докладу тов. Бухарина. Эта резолюция ложна насквозь. Она помогла уханьскому
правительству доделать то, чего не доделал Чан Кайши.
Оппортунистические тезисы и резолюции Сталина--Бухарина, дважды
приведшие китайскую революцию к тягчайшим поражениям, печатаются
безвозбранно. Марксистская критика и марксистская постановка вопросов
находится под запретом. Кто распространяет наши тезисы, того обвиняют в
нарушении дисциплины и исключают из партии. А мы говорим: каждый честный
партиец обязан требовать напечатания всех документов по китайскому вопросу и
обязан всеми силами и средствами распространять нашу критику
оппортунистической линии Сталина--Бухарина. Вопрос о судьбе китайской
революции неизмеримо выше бюрократических приказов и запретов Секретариата
ЦК, выдаваемых за революционную пролетарскую дисциплину.
4. Я сказал, что органы Коминтерна молчат по поводу третьего этапа
китайской революции, который может стать началом ее подъема, но может — при
неправильной политике — подготовить третье поражение, наиболее тяжкое,
наиболее сокрушительное — и тем обессилить ее на ряд лет.
При полном молчании всей печати и молчании Коминтерна втихомолку
подготовляется тем временем новая оппортунистическая комбинация в духе всей
китайской политики Сталина--Бухарина. В Москве формируется новый и
самоновейший Гоминьдан вокруг вдовы Сунь Ятсена и чанкайшист-ского соратника
Евгения Чена. Первая ступень: Чан Кайши; вторая ступень: Ван Цзинвэй; третья
ступень: Евгений Чэнь и Ко. Две первые ступени заканчиваются разгромом и
расстрелом рабочих и крестьян. Третья ступень ведет к тому же. Вме-
сто того, чтобы обеспечить полную самостоятельность кит-компартии,
поднять ее самочувствие, расширить ее горизонт, поставить перед ней задачи
советской диктатуры, объединяющей пролетариат и многомиллионную бедноту
Китая, — Сталин--Бухарин готовят новую инспекцию над киткомпартией, новый
мелкобуржуазный соглашательский контроль над нею, т. е. новые колодки для
рук и ног пролетарского авангарда. Мы вам говорим: это закончится третьей
катастрофой. И неужели вы думаете, что мы станем молчать?
С 1925 года мы ведем борьбу за самостоятельность кит-компартии, за
освобождение ее из-под дисциплины Чан Кай-ши. Этот жизненный и основной
лозунг большевизма называется троцкизмом. В Китае агенты Коминтерна
называлитроцкистами тех подлинных пролетарских революционеров,которые
отстаивали основную предпосылку большевистскойполитики: независимость
пролетарской партии. Против нихподдерживали Чэнь Дусю, который политику
Мартынова пере-вел на китайский язык. В чем виновата оппозиция? Тольков том,
что слишком считалась с гибельными для революциизапретами сталинского
Секретариата и не поставила сразу от-крыто перед всем Коминтерном со всей
твердостью и реши-тельностью лозунг полной независимости китайской
компар-тии.
В мае этого года во время Пленума Исполкома мы проти-вопоставили
насквозь оппортунистической резолюции Буха-рина краткое предложение. Оно
гласило: "Пленум поступилбы правильно, поставив крест на резолюции Бухарина
и заме-нив ее резолюцией из нескольких строк:
"Крестьянам и рабочим не верить вождям левого Гоминьдана, а строить
свои Советы, объединяясь с солдатами. Советам вооружать рабочих и передовых
крестьян. Коммунистической партии обеспечить свою полную самостоятельность,
создать ежедневную печать, руководить созданием Советов. Земли у помещиков
отбирать немедленно. Реакционную бюрократию искоренять немедленно. С
изменяющими генералами и вообще с контрреволюционерами расправляться на
месте. Общий курс держать на установление демократической диктатуры через
Советы рабочих и крестьянских депутатов"".
Эти десять строк — голос настоящего большевизма, временно задушенный
бюрократическим аппаратом на службе оп-
портунистической политики. И вы думаете, что мы не доведем эти строки
до сведения китайского и мирового пролетариата? Кто так думает, тот не
революционер.
7. До сих пор еще не отменена китайская резолюция последнего Исполкома
Коминтерна. До сих пор еще не осуждена позиция Сталина, который сперва
призывал доверитьсяЧан Кайши, а затем объявил уханьское правительство
руково-дящим центром аграрной революции.
Разве не прав тов. Трэн, когда он говорит, что политика
Сталина--Бухарина — при организованном молчании всего Коминтерна — ввела в
заблуждение авангард международного пролетариата? Разве "Юманите" не
посылало приветственные телеграммы палачу Чан Кайши как герою шанхайской
коммуны? Разве политика, которая утрачивает водораздел между пролетарским
коммунаром и генералом Галифе, не есть преступная политика, которую нужно не
только осудить, но заклеймить?
Более того, Гоминьдан до сих пор еще входит в состав Ко-минтерна. Какой
из них? Гоминьдан Чан Кайши? Или Гоминь-дан Ван Цзинвэя? Но теперь они
объединились. Значит, в Ко-минтерн входит объединенный Гоминьдан Чан Кайши и
ВанЦзинвея. Вы торопитесь исключить нас с Вуйовичем. Но выпозабыли исключить
соратников Чан Кайши и Ван Цзинвэя.Может быть, вы и этот вопрос согласитесь
поставить сегодняв порядок дня.
Борьбу за самостоятельность компартии, борьбу пролета-риата за
крестьянство против буржуазии, борьбу за Советырабочих, крестьянских и
солдатских депутатов оппортунистыназвали троцкизмом. Для чего? Для того,
чтобы тем вернее бо-роться против ленинизма. Троцкизм — это словечко,
которымприкрываются банкроты, когда им нечего сказать. МолчаниеКоминтерна по
поводу нового этапа китайской революции,развертывающегося на наших глазах,
является фактом неслы-ханной растерянности. Надо ясно указать цели и пути.
Мол-чать нельзя. Мы молчать не будем, потому что мы революцио-неры, а не
чиновники.
Борьба против войны
10. Или, может быть, лучше обстоит со вторым вопросомпоследнего Пленума
ИККИ — с вопросом о борьбе про-тив войны? Мы с тов. Вуйовичем в центре
дискуссии о войне
поставили вопрос об Англо-русском комитете. Нельзя решать частные
тактические вопросы без основной стратегической установки. Нам возражали,
что Англо-русский комитет есть путь связи с массами. Как будто штрейкбрехер
может быть путем связи со стачечником. Нам возражали, что Англо-русский
комитет может улучшить международное положение СССР. Как будто агенты
империализма могут охранить революцию от империализма. Это была политика
гнилых иллюзий. Гейнц-Нейманы, Шмерали, Мартыновы и Куусинены говорили, что
нам, оппозиции, не дорога оборона СССР. Сталин, грубый и нелояльный, как
всегда, говорил об одном фронте от Чем-берлена до Троцкого.
На последнем Пленуме ИККИ мы говорили во внесенных нами тезисах
следующее: "Чем острее будет становиться международная обстановка, тем в
большей мере Англо-русский комитет будет превращаться в орудие британского и
международного империализма. Не понять этого после всего, что произошло,
может лишь тот, кто не хочет понять. Мы уже упустили слишком много времени.
Было бы преступлением упускать хотя бы один еще лишний день".
Прошло немного месяцев — и проверка налицо. Не мы порвали с
штрейкбрехерами и изменщиками на глазах масс, чтобы уже этим внести ясность
и помочь всеобщей стачке, помочь стачке углекопов, помочь китайской
революции, а штрейкбрехеры Генсовета порвали с нами, чтобы тем лучше помочь
Чемберлену против нас. Мы прикрыли Генсовет своим блоком в самые для него
критические месяцы после мая 1926 года. Своей в корне ложной политикой мы
помогли Томасу и Перселю удержать все свои позиции и собрать последний
Эдинбургский съезд тред-юнионов.
Вся официальная политика в отношении Англо-русского комитета была
грубым вызовом оппортунизма по адресу большевизма. На этом примере
международный пролетариат получил гигантский урок. Нужно, чтобы он усвоил
его. Для этого он должен узнать его. Вот почему мы не можем молчать. Дело
идет об основных интересах международного пролетариата. Это повыше и
посильнее приказов Секретариата, позорно сбившегося с пути и ставящего все
новые и новые помехи развитию международного пролетарского авангарда.
Вопросы дисциплины и устава
11. Дисциплина есть важнейшее орудие революции.Но не единственное.
Дисциплина не может заменить пра-вильной линии и ее коллективной выработки.
Попытка под-держать дисциплину одними лишь механическими средства-ми --
безнадежна и реакционна. Чем ошибочнее линия,тем больше требуется репрессий
для поддержания формаль-ной дисциплины. Бюрократическая дисциплина на
основеложной политической линии является не орудием сплочения,а орудием
дезорганизации и разрушения партии. Этими сло-вами характеризуется
сталинский режим, целиком перенесен-ный ныне на Коминтерн.
В последнем письме ЦК нашей партии, как и в ряде дру-гих документов,
содержится утверждение, будто в нашем заяв-лении от 8 августа мы "сознались
в ряде своих ошибок" и далиобязательство не вести фракционной работы. На
самом делени о каких наших ошибках в нашем заявлении нет и речи. Ко-гда мы
заявляли 8 августа, что мы за безусловную защитуСССР, против раскола, против
курса на две партии, против ре-жима фракционности, то мы говорили не о своих
ошибках,а лишь отметали ту клевету, которая систематически на насвозводилась
и возводится. Фракционность мы объясняли,в полном соответствии с резолюцией
5 декабря 1923 года309,бюрократическим режимом. Бороться против
фракционности можно только путем борьбы против бюрократическогорежима. Эту
борьбу мы ведем и будем вести.
Вы пытаетесь вопрос об оппозиции поставить в плос-кость голой
дисциплины. Но для того, чтобы требовать дис-циплины, надо все же и самим
соблюдать элементарные нор-мы устава и партийной демократии. Между тем, эти
нормыпопираются все грубее и грубее.
Начнем с простейших примеров. Стенограмма того за-седания прошлого
Пленума, на котором осуждалась оппози-ция, была выпущена с исключительной
быстротой. Из стено-граммы была удалена моя речь с указанием на то, будто
яне выправил стенограммы. Между тем, стенограмма была до-ставлена мне только
в момент выпуска всего отчета из печати.Я жаловался на это вам. Что вы
предприняли против такоговозмутительного попрания элементарных прав и
фактическ-го обмана партии? Ничего решительно.
Тов. Вуйович — член Исполкома Коминтерна, выбран-ный конгрессом.
Оргбюро ЦК ВКП постановило направитьтов. Вуйовича в провинцию, чтобы лишить
его возможностивыполнять те функции, какие ему поручены мировым кон-грессом.
Что это, как не вопиющий подрыв устава и дисципли-ны? Вступились вы за права
члена Исполкома? Ни в малейшейстепени. Сегодня вы хотите устранить Вуйовича
из Исполко-ма, чтобы задним числом прикрыть противоуставное поста-новление
Оргбюро ЦК ВКП.
Вскоре после последнего Пленума ИККИ ЦКК ВКПпривлекла меня к
ответственности за мое поведение на Ис-полкоме Коминтерна. Это было вопиющим
нарушением уста-ва и организационной дисциплины. Это все равно как если
быГубКК судила меня за мое поведение на Пленуме ЦК. ИККИсам вынес суждение
по этому вопросу. Несмотря на абсолют-ную ясность вопроса, ЦКК ВКП сочла
возможным судить ме-ня за мои выступления на Пленуме Исполкома.
Кто борется против сталинского курса внутри европейских компартий, тот
исключается. Все больше исключается в европейских партиях, как и в ВКП,
большевиков только за то, что они разделяют точку зрения оппозиции ВКП.
Исключенных объявляют ренегатами, после чего нас обвиняют в солидарности с
ренегатами. Слово "ренегат" стало дешевым словом.
Чан Кайши объявлялся до вчерашнего дня союзником; Ван Цзинвэй
--надежным революционером; Персель — другом. По этой самой логике
революционеры, исключаемые за защиту ленинизма, объявляются ренегатами. Эта
брань компро-ментирует обвинителей, а не обвиняемых.
17. Президиум Исполкома, как и Исполком, получает своиполномочия от
конгресса. По уставу конгрессы Коминтернадолжны созываться ежегодно. Значит,
полномочия Исполкому и его Президиуму даются только на год. Самовольное
про-дление этих полномочий есть нарушение устава. Разумеется,если бы война,
блокада и пр. помешали созыву конгресса,то было бы нелепо становиться на
формальную точку зрения.Но как раз во время войн и блокад международные
конгрессысобирались сравнительно правильно. Теперь же, когда реши-тельно
ничто не мешает созвать правильно организованныйконгресс, вы собираетесь
созвать его через 4 года после V кон-
гресса, т. е. вы присвоили себе на три лишние года права, которые вам
не принадлежат.
На каком основании? Одна китайская революция оправдала бы созыв в
течение последнего года двух чрезвычайных конгрессов. За это время
собирались конгрессы II Интернационала, конгрессы Амстердама. Только III
Интернационал в эпоху величайших мировых потрясений и нарастающей опасности
войны в течение четырех лет не собирается на съезд. Да и соберется ли в
будущем году — совершенно неизвестно. Разве это не вопиющее попрание
устава, дисциплины? Разве это не прямая узурпация?
18. А съезд ВКП? Он не созывался уже два года. Что мешало нормальному
созыву съезда? Ничего, кроме намерения сталинской фракции справиться с
оппозицией за спиною партии, до съезда и без съезда. Та же причина повела к
новому отложению VI конгресса. Над всеми вопросами стоит вопрос об
организационном самосохранении группы Сталина. Нельзя говорить о китайской
революции, об Англо-русском комитете, о нашей политике в Персии, в Монголии,
в Афганистане, о расслоении деревни, об индустриализации, о политике цен,
даже о Днепрострое — потому что во всех этих вопросах в активе Сталина
имеются только ошибки, шатания, оппортунистические блуждания и поражения.
Сейчас нельзя говорить о вопросах международной политики, в частности о
переговорах с Францией по поводу признания долгов310. В этих
вопросах наделано ошибок не меньше, чем в других. И эти вопросы решались за
спиною партии и обрушивались на ее голову в готовом виде. Партия знала
меньше, чем мировая буржуазия. Неспособность руководства ориентироваться в
международной обстановке, правильно оценить отношения между классами и между
государствами вела и ведет к политике невпопад. А это нам обойдется и
обходится дорого. За ошибки и промедления мы сейчас явно собираемся
заплатить гораздо больше, чем можно было бы, в обмен за весьма сомнительные
результаты. Особенно же нельзя говорить о внутрипартийном режиме, в котором
все остальные ошибки, все политическое сползание находят свое наиболее яркое
выражение. Партии приказано молчать, потому что политика Сталина есть
политика банкротства. Но именно поэтому партия должна говорить. Именно
поэтому оппозиция будет говорить.
19. Подготовка XV съезда есть цепь издевательств над пар-тией. ЦК,
ведший в корне ложную линию по всем основнымвопросам, запрещает перед
съездом критиковать себя. Чле-нам партии дается милостивое разрешение
представить своиконтртезисы после того, как Сталин и Бухарин напишут
своитезисы. Как будто дело идет в самом деле о тезисах Сталина.Дело идет обо
всей его политике за два года. Эта политика ве-дет в тупик. Эта политика
дала ряд поражений и готовит ещебольшие поражения впереди. Но нет. Никто не
смеет гово-рить об этой реальной, фактической, действительной поли-тике за
два года. Платформа оппозиции дает этой политикевсестороннюю оценку. Именно
поэтому платформа объявля-ется незаконным документом. Членов партии
подвергаютобыскам, исключению и всяким материальным репрессиямза
распространение платформы, критикующей ЦК за два ме-сяца до съезда.
Самовольная отсрочка съезда на год, запрещение дискуссий, давление на
членов партии государственными средствами, лишение куска хлеба ленинцев, не
желающих стать сталинцами, — все это не нарушение дисциплины, все это в
порядке вещей. А протест против этого, борьба против этих гнусностей есть
нарушение дисциплины и продолжение фракционной работы. Нет, жалкими
бюрократическими угрозами нас не запугаешь.
20. Партийный режим — самая опасная из всех опасностей.Потому что он
парализует главную силу сопротивления вра-гу — авангард пролетариата.
Если у солдата связаны руки, то главная опасность — не враг, а
веревка, которая связывает руки солдата. Нынешний режим связывает инициативу
и самодеятельность партии. Это самая непосредственная, самая острая
опасность, ибо она ослабляет партию перед лицом врагов.
21. Членам партии великодушно разрешается представитьсвои контртезисы.
После этого они будут напечатаны в дис-куссионном листке. Это будет в лучшем
случае за 3--4 неделидо съезда. Потом дискуссионный листок будет послан
туда, ку-да Секретариату заблагорассудится его послать. Тем временемидет
подготовка партийных конференций, которые должныопределить состав съезда.
Так называемая "дискуссия" будетобъявлена тогда, когда съезд будет уже
фактически избран --
в составе назначенных Сталиным секретарей. Трудно представить себе
более возмутительную игру с партией! Вся эта механика насквозь проникнута
духом узурпаторства. Кто против нее не борется, тот не достоин звания
большевика. Мы будем бороться до конца.
Вчера исключены за переписывание и распространение платформы оппозиции
тт. Охотников, Гутман, Дворес, Кап-линская, Карин, Максимов, Владимиров,
Рабинович, Гердов-ский, Воробьев. Это все превосходные партийцы, в
большинстве закаленные в боях, несмотря на молодые годы, преданные
революционеры, не шкурники, не карьеристы, а подлинные большевики.
Исключаемые оппозиционеры в большинстве своем выше тех, которые исключают.
Между тем, их не только исключили из партии, но и попытались гнусно
оклеветать, припутавши — через ГПУ — к этому делу какого-то никому не
ведомого, безыменного "врангельского офицера"311. К этому
необходимо прибавить. Сегодня, после того как Зиновьев, Смилга и Петерсон
написали протест, который я не подписал только потому, что был в отсутствии,
после этого Менжинский312 заявляет, что этот так называемый
врангелевский офицер, этот будто бы контрреволюционер есть на деле агент
ГПУ, помогающий в раскрытии заговоров. Не знаю, сталкивались ли наши
товарищи с ним или нет, но если столкнулись, то, значит, с агентом ГПУ, а не
с вранге-левским офицером.
Кто знает историю, тому ведомо, что каждый шаг на пути узурпаторства
всегда сопровождался такого рода обвинительными подлогами. Тт. Серебряков,
Преображенский313 и Шаров314 письмом в ЦК заявили, что
они являются организаторами перепечатки платформы. Письмо Политбюро называет
заявление этих трех товарищей "ренегатским". Авторы этой брани позорят лишь
себя. Серебряков, Преображенский и Шаров по своему политическому и
нравственному уровню двумя головами выше тех, которые свои преступления
прикрывают руганью. Жалки, трижды жалки те политические банкроты, которые от
платформы большевиков-ленинцев (оппозиции) вынуждены прятаться за спину
врангельского офицера. Это не поможет. Ни угрозы, ни репрессии, ни
термидорианская клевета, ни бонапартийские подлоги не поме-
шают нам вести работу по охранению революционных традиций партии и
обеспечению ее революционного будущего.
Где же выход?
Сталин вам подсказывает выход: исключить Троцкогои Вуйовича из
Исполкома Коминтерна. Я думаю, что вы этовыполните. Но что от этого
изменится? Ничего. Или почтиничего. Основные вопросы все равно решаются вне
Исполко-ма и вне Президиума. Вы это знаете не хуже меня. Как всякаямера,
которой злоупотребляют, исключения потеряли своюостроту. Только на днях
Сталин--Бухарин потребовалиот французского ЦК, чтобы он исключил из своей
среды Трэ-на только потому, что Трэн сказал несколько горьких словправды о
китайской политике Сталина--Бухарина. А тов. Нин,один из лучших работников
международного пролетарскогоавангарда, основной работник Профинтерна — что
вы с нимсобираетесь делать? Он тоже открыто заявил о своей
полнойсолидарности с оппозицией. Какую участь вы ему готовите?Какие меры вы
собираетесь принять в отношении его? В гер-манской партии тов. Тельман в
качестве вождя по назначениюдержится — при всей своей ужасающей
политической беспо-мощности — только потому, что всякий критикующий его
от-зывается из Германии или исключается. Фактически за спи-ною Тельмана
стоит оппортунист Э. Мейер. Революционныевожди по назначению аппарата не
создаются. Люди, которыезаранее со всем согласны, никогда не станут
настоящими ре-волюционерами, тем более революционными вождями. Я ни-чего не
хочу говорить лично обидного для Шмераля, Пеппе-ра, Куусинена и других. Но
это не те товарищи, которые могутвзять на себя инициативу в борьбе
пролетариата за власть.А большевиками именуются не те люди, которые
подчиняют-ся каждому приказу Секретариата ВКП, а те, которые умеютбороться
за диктатуру пролетариата.
Исключения не помогут. Их слишком много. Их стано-вится все больше.
Режим Сталина потрясает партию односто-ронними дискуссиями, исключениями и
всякими вообще ре-прессиями. Партия не выходит из состояния
дискуссионнойлихорадки, прививаемой сверху: аппарат начинает каждыймесяц
новую дискуссию, аппарат дает ей тему, питает ее лож-ными материалами,
подводит ей итоги, совершает суд и рас-праву, откладывает съезд на год,
теперь подготовляет съезд
из своих собственных аппаратных работников, заранее назначенных,
которые должны уполномочить верхушку вести эту же работу и дальше. Режим
Сталина все дороже обходится партии и международной революции.
24. Вы скажете: значит, разрыв, раскол? На это отвечаю: всяполитика
Сталина направлена на раскол, вернее, на ряд по-следовательных отколов,
которые должны все учащатьсяи углубляться. Помешать этим последствиям может
толькопартия, вернувшая себе свои права. Для этого она должна по-нять
грозящие ей опасности. Наша платформа целиком под-чинена этой цели. Всякий,
кто распространяет нашу платфор-му, служит единству партии на революционной
основеленинизма. Выход один: честный съезд. То же и для Комин-терна. Сперва
опубликование всех документов. Затем обсуж-дение. Затем — международный
конгресс.
25. Вы скажете: значит, оппозиция добивается разрывасо Сталиным и
Бухариным? Нет. У нас дело идет о линии пар-тии, а не лично о Сталине,
Бухарине и других.
Личное несчастие Сталина, которое все больше становится несчастием
партии, состоит в грандиозном несоответствии между идейными ресурсами
Сталина и тем могуществом, которое сосредоточил в его руках
партийно-государственный аппарат. В так называемом
"Завещании"318, в котором Ленин, взвешивая каждое слово, давая
оценку руководящим элементам партии, он особенно тщательно предупредил
партию насчет Сталина, его грубостей и нелояльностей, его злоупотребления
властью и насчет Бухарина — его схоластичности, его неспособности овладеть
марксизмом. Эту оценку Ленин давал в то время, когда писал другие свои
гениальные советы партии. Незачем говорить, что в отзывах Ленина не было ни
капли пристрастия, недоброжелательства и пр. Он руководился в этом документе
более чем всегда, партийно-политическими соображениями — и только. Своим
очень мягким по форме, но очень жестким по содержанию отзывом о Сталине и
Бухарине Ленин вовсе не хотел заклеймить или изолировать их. Он хотел лишь
предупредить партию насчет того места, которое они могут занимать в
коллективном руководстве. Все письмо Ленина проникнуто той мыслью, что при
наличных силах и условиях руководство партией может быть только
коллективным. Бюрократический режим неотвратимо ведет
к единоличию. Коллективное руководство мыслимо только на основах
партийной демократии. Мы думаем, что и в отношении руководства еще не поздно
вернуться к советам, которые Ленин преподал в своем завещании. Но как ни
важен этот вопрос, над ним стоит другой вопрос, более важный: нужно вернуть
партию на рельсы ленинской политики и ленинского режима. На эти же рельсы
нужно вернуть и Коминтерн.
Этой задаче посвящены все наши силы. Мы изложили свои взгляды в
платформе, в выработке которой принимали полное или частичное участие не
менее 200 старых партийцев-большевиков. Не менее тысячи партийцев уже
присоединили свои подписи к этой платформе, которую все они вместе с нами
поставили своей задачей поставить на открытое обсуждение партии и
Коминтерна. Мы этого добьемся во что бы то ни стало.
Л. Троцкий
В СЕКРЕТАРИАТ ЦК ТОВ. ЯНСОНУ316
Ввиду отсутствия из Москвы отвечаю на Ваш запрос по поводу тов.
Енукидзе с запозданием.
Речь у меня шла о линии тов. Енукидзе с Февральской революции, точнее с
мая, когда я прибыл из канадского плена, до Октябрьской.
Енукидзе утверждает, что он и в это время был большевиком. Я ему
напомнил, что он занимал колеблющуюся выжидательную позицию — вроде
Элиавы317 или Сурица318 — и что я два раза говорил
ему: "Идите к нам". На это Енукидзе несколько раз возражал: "Никогда я с
вами не разговаривал". И далее: "Я с ним знаком лично никогда не был и
никогда не говорил с ним".
Уже эти категорические утверждения вызывают недоумение. В тот период
(апрель--август) большевики в составе руководящих советских органов: в ЦИК,
в головке рабочей и солдатской секций Петроградского совета были наперечет.
Со всеми ими я связался в течение первых же недель по приезде из Америки.
Каким же это образом вышло, что Енукидзе со мной ни разу не разговаривал и
не был знаком? Бывал ли он на заседаниях большевистской фракции? Да или нет?
Кто принадлежал к большевикам и кто не принадлежал — обнаружилось
особенно ярко в июльские дни. Президиум ЦИК созвал пленум ЦИК.
Большевистская фракция обсуждала--в отсутствие Ленина, Зиновьева и Каменева
— вопрос, какую линию вести на пленуме. Был ли Енукидзе в это время членом
ЦИК, присутствовал ли он на заседании большевистской фракции?
Когда громили большевиков, выступал ли Енукидзе в их защиту? Где был
Енукидзе, когда вызванный Керенским с фронта полк вступил в Таврический
дворец, когда нас травили как изменников, агентов
Гогенцоллерна319, революционных пораженцев и контрреволюционеров?
Где был тогда Енукидзе? Участвовал ли он на совещаниях небольшой
большевистской группы депутатов, выступал ли в защиту большевиков?
Солидаризовался ли где-нибудь и как-нибудь с Лениным, когда его травили как
агента Гогенцоллерна?
Когда Ленин и Зиновьев скрывались, когда Каменев был арестован, какие
шаги предпринимал Енукидзе для опровержения низкопробной клеветы на них?
Выступал ли по этому поводу в ЦИК? Или на страницах официальных "Известий"?
Пусть разыщет и укажет стенограммы своих речей или свои статьи, или свои
заявления.
Приходил ли Енукидзе в большевистский штаб, в редакцию "Правды"?
Сотрудничал ли в "Правде" и в других наших изданиях в критический период
(май--август)?
Выступал ли на собраниях и митингах с большевистскими речами?
От какой организации прошел Енукидзе в состав ЦИК? По чьему списку?
Перед кем отчитывался? Этот вопрос можно и должно проверить по протоколам
Первого съезда Советов и ЦИКа.
Кроме того, я оставляю за собой право назвать ряд свидетелей того, что
в наиболее критический период (май--август) никто тов. Енукидзе в
большевистской среде не видал.
Л. Троцкий
3 октября 1927 г.
к вопросу
О НЫНЕШНЕМ ПОЛОЖЕНИИ В КИТАЕ
На августовском (1927 г.) Объединенном пленуме ЦК и ЦКК мы дали
следующий обдуманный и согласованный ответ от нашего общего имени на вопрос
о том, что происходит сейчас в Китае:
"...Что происходит в Китае сейчас? Какая там полоса революции сейчас?
Вы знаете, что тов. Сталин в своей последней статье сравнивает нынешнее
положение в Китае с положением в России после июльских дней 1917 г. Это
неправильно. Вы знаете, что после июльских дней мы шли непосредственно к
Октябрю. Сталин проводит эту аналогию, и — совершенно неправильно". Я
спрашиваю Сталина: что же вы снимаете теперь лозунг
буржуазно-демократической революции в Китае? Тогда вы делаете истерический
(а не исторический) поворот на 180 градусов! Ставите вы теперъ на очередь
непосредственно пролетарскую диктатуру в Китае? Вот это будет
"ультралевизна". Это не по Ленину. Опять и опять неправда, что Ленин так
учил — так "учат" только Сталин и Бухарин.
Я думаю, что поражение в Китае ныне больше походит на поражение нашей
революции 1905 г., а не июльских дней 1917 г. Недаром Ленин говорил прямо о
китайском 1905 годе. Само собою понятно, что между 1917 г. и будущим новым
подъемом в Китае не пройдет 12 лет, пройдет гораздо меньше, пройдет, может
быть, полтора--два года. Ибо теперь все идет гораздо быстрее уже по
международной обстановке. Верно то, что столыпинский путь320 или
"кемалистский" путь321 в Китае не может удастся. Это абсолютно
верно. Но что там будет делаться и делается шаг по пути к кемализму- это
есть факт.
Я думаю, что сейчас коммунистическая партия Китая должна: суметь
строить разветвленную на весь Китай нелегальную базу и прежде всего суметь
учесть, обдумать, "переварить" уроки поражения. Она должна суметь создать
всюду и везде нелегальные ячейки и в профсоюзах, и в крестьянском движении,
и во всех армиях. Она должна входить нелегально и в чан-кайшистские
профсоюзы. По-моему, она должна, разумеется, порвать окончательно с
контрреволюционным Гоминьданом. Она должна исключить из своих рядов тех, кто
не хочет теперь порвать с Гоминьданом. Основной лозунг киткомпар-тии — это
вторая революция. "Три кита" этой второй револю-
ции следующие: первый кит — это революционно-демократическая диктатура
пролетариата и крестьянства, т. е. доведение до конца аграрной революции.
Второй "кит" — союз с СССР. Вот те лозунги, которые необходимо выдвинуть
сейчас".
Это сказано было всего полтора месяца тому назад от нашего общего
имени. Спрашивается, есть ли какие-либо основания менять эту оценку теперь?
В нашей платформе, внесенной в ЦК 3 сентября 1927 г., говорится
следующее. Перечисляя действительные черты своеобразия китайской революции,
мы говорим: "Советы в Китае могли стать формой сплочения сил крестьянства
под руководством пролетариата, действительными органами
революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства". И
далее: "Учение Ленина о том, что буржуазно-демократическая революция может
быть доведена до конца лишь союзом рабочего класса и крестьянства (под
руководством первого) против буржуазии -- не только применимо к Китаю и к
аналогичным колониальным и полуколониальным странам, но именно и указывает
единственный путь к победе в этих странах". И далее: "Из всего этого
следует, что революционно-демократическая диктатура пролетариата и
крестьянства, вылившись в форму Советов в Китае, в нынешнюю эпоху
империалистских войн и пролетарских революций, при наличии СССР, имела бы
все шансы сравнительно быстрого перерастания в социалистическую революцию".
В платформе цитируется далее проект резолюции, внесенной Троцким и
Вуйовичем на Восьмой расширенный пленум ИККИ (май 1927 г.). Этот проект
краткой резолюции, начинающийся словами: "крестьянам и рабочим не верить
вождям левого Гоминьдана", кончается следующими словами: "общий курс держать
на установление демократической диктатуры через Советы рабочих и
крестьянских депутатов".
В нашей платформе мы далее читаем: "Глумясь над учением Ленина, Сталин
доказывал, будто дать лозунг Советов в Китае "это значит дать лозунг о
немедленном переходе к диктатуре пролетариата" — между тем как на самом
деле Ленин выдвигал уже в революцию 1905 г. лозунг Советов как органов
демократической диктатуры пролетариата и крестьянства" (курсив платформы).
Возражая Сталину и Бухарину, наша платформа приводит цитату из Ленина
(т. XIV, ч. 1, с. 11): "Наша революция буржуазная, — говорим мы, марксисты,
— поэтому рабочие должны раскрывать глаза народу на обман буржуазных
политиканов" и т. д.
Так ставила вопрос о демократической диктатуре пролетариата и
крестьянства в Китае наша платформа, поданная в ЦК всего 2--3 недели тому
назад. Можем ли мы менять теперь нашу точку зрения на этот счет?
Что произошло нового с тех пор? Некоторые, сравнительно еще очень
небольшие, успехи Е Тина и Хэ Луна. Что представляет собою движение этих
последних — мы еще хорошенько не знаем. Товарищи, недавно приехавшие из
Китая, сообщают: 1) большую роль в походе Е Тина и Хэ Луна играет то
обстоятельство, что солдаты этих отрядов — гуандунские крестьяне, которые
стремятся к себе домой; 2) рабочих в этих отрядах совсем немного; 3)
некоторое количество коммунистов в этих отрядах укрывается и развивает в них
довольно активную работу; 4) Хэ Лун — недавний бандит, который сам еще
может выкинуть любую штуку; 5) Е Тин и Хэ Лун еще недавно обсуждали какую-то
новую "комбинацию" насчет союза с го-миньдановскими генералами.
Рядом с этими сведениями есть и другие сведения (преимущественно из
нашей прессы), говорящие, что крестьянское движение возрождается, что перед
наступающими отрядами Е Тина и Хэ Луна бегут гоминьдановские власти и
гоминьда-новские войска и т. п. Есть все основания тщательно следить за
движением Е Тина и Хэ Луна, собирать все необходимые сведения и поставить с
полной ясностью вопрос об отношении к этим отрядам. Но нет никаких оснований
менять нашу основную оценку положения в Китае. Оценка, данная нами в августе
1927 г., остается верной.
Кемалистский путь не может выйти и не выходит в Китае. Политика
империалистов (Англии, Японии, Америки), видимо, на данной стадии сводится к
тому, чтобы продолжить междуусобицу между различными генералами. Отчасти это
объясняется общими интересами империализма, как их понимают политики
буржуазии в данный момент. Отчасти же это вытекает из особых, сепаратных,
так сказать, "цеховых" интересов каждой группы империалистов в отдельности,
ставящей
ставку на "своего" генерала, на "свою" провинцию и т. д. Во всяком
случае, до сих пор не видно сколько-нибудь серьезных попыток со стороны
империалистских держав добиться известного согласования действий генералов и
создать какую-либо политическую стабилизацию в Китае.
Генералы контрреволюционного лагеря (включая всех го-миньдановских
генералов) дерутся друг с другом, как пауки в банке. В общем и целом
побеждает все более черная реакция. От "левых" кадетов и трудовиков к
Милюкову, от Милюкова к Гучкову, от Гучкова к Столыпину — таков, примерно,
путь контрреволюции в России после поражения революции 1905 года. Таков же в
общих чертах (разумеется, с соблюдением всяких пропорций и всей разницы в
обстановке) и путь контрреволюции в Китае. Белый террор разрастается.
Международные войска стоят повсюду наготове. Не успели еще Е Тин и Хэ Лун
взять Сватоу как туда уже вошли и японские, и английские канонерки.
Империалистские войска находятся в Китае в достаточном количестве. А
главное, сделана вся политическая подготовка: у империалистов развязаны на
данной стадии руки, и они в любой момент могут начать стрелять. Этот
последний аргумент против революционного движения в Китае на ближайшее время
будет действовать безусловно.
Гоминьдан, с одной стороны, недавно раскололся на два Гоминьдана
(Нанкин и Ухань), с другой стороны, однако, сумел скоро воссоединиться. Это
не мешает тому, что, с третьей стороны, сегодня генерал Тан Шэнчжи ставит
ультиматум Нанкину и готов двинуть войска против него. Главный итог
заключается в том, что Гоминьдан во всех своих оттенках целиком скатился в
лагерь контрреволюции. Из его среды выходят теперь не только китайские
Гучковы, но и китайские Дубасовы322.
Что касается революционного движения масс, то в настоящий момент можно
сказать только следующее: а) рабочее движение, потерпевшее страшнейший
разгром и обессиленное меньшевистской тактикой Сталина--Мартынова--Чэнь
Дусю, начинает проявлять первые признаки нового возрождения (довольно
значительные экономические стачки и т. п.); б) крестьянское движение
обнаруживает, по крайней мере в некоторых районах, значительное упорство и
имеет тенденцию расширяться.
Что из всего этого выкристаллизуется в конце концов -- это ясно: задачи
революции не разрешены и не могут быть разрешены никакими Чан Кайши и Тан
Шэнчжи, новая революция в Китае неизбежна и притом не в столь далеком
времени. Но что из всего этого выкристаллизуется в ближайшем времени -- это
еще не ясно.
Можем ли мы сейчас выдвинуть лозунг диктатуры пролетариата в Китае?
Должны ли мы сейчас снять лозунг демократической диктатуры пролетариата и
крестьянства? Нет, ни в коем случае.
Ни в коем случае не пристало нам сбиваться на то, что если Сталин и
Бухарин говорят "а", то мы непременно скажем "минус а", если Сталин и
Бухарин будут повторять лозунг демократической диктатуры пролетариата и
крестьянства, то мы непременно снимем этот лозунг. Это было бы совершенно
неправильно.
Сейчас Сталин и Бухарин нехотя, цедя сквозь зубы, еще повторяют лозунг
демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Но вполне возможно,
что через сравнительно короткое время именно они будут выдвигать лозунг
диктатуры пролетариата вместо демократической диктатуры пролетариата и
крестьянства. При этом у них будет та же философия, которая была у
Потресова323, Дана, Мартынова примерно в 1908--09 гг.: дескать,
демократическая диктатура закончена, второй революции в скором времени ждать
нечего, но, конечно, социалистическая революция когда-либо придет, наша
"конечная цель" — это социализм, и в этом смысле мы выставляем лозунг
диктатуры пролетариата.
По моему мнению, мы должны остаться на той оценке, какую мы дали в
августе 1927 года: характер революции в Китае на данной стадии остается
буржуазно-демократическим, В этом отношении поход Е Тина решительно ничего
не мог изменить — даже если бы он был гораздо более успешным.
Когда Ленин объявил лозунг демократической диктатуры пролетариата и
крестьянства исчерпанным, устаревшим? После февраля 1917 года, после того,
как во всей России существовали уже Советы. И как мотивировал Ленин свой
тогдашний отказ от лозунга демократической диктатуры пролетариата и
крестьянства? Он указывал на то, что этот лозунг исчерпал себя — ибо
тогдашние Советы уже осуществили
демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства — хотя и в очень
своеобразной форме, при наличии "двоевластия" и т. п.
Ничего этого нет и в помине в современном Китае. Лозунг диктатуры
пролетариата для Китая на данной стадии был бы преждевременным. Сотни
миллионов крестьян, только еще начинающих как следует подниматься, нельзя
повести сейчас под лозунгом диктатуры пролетариата. Это было бы настоящим
"перепрыгиванием" через крестьянство.
Наш лозунг теперь должен быть: долой Гоминьдан (правый и левый), долой
какие бы то ни было фикции (вроде ставок на жен Сунь Ятсена, "левого"
Евгения Чена и т. п.), да здравствуют Советы рабочих и крестьянских
депутатов.
Кто должен организовать эти Советы?
Киткомпартия плюс профсоюзы плюс крестьянские союзы — причем,
разумеется, руководящую роль мы должны стараться завоевать для киткомпартии,
которая прежде всего должна опираться на профсоюзы.
Социальное содержание этого лозунга: диктатура пролетариата и
крестьянства.
Конечно, когда это будет осуществлено, перерастание в Китае пойдет
быстро. За это ручаются все предыдущие перипетии борьбы в Китае и все
международное положение. Тогда мы должны будем выдвинуть лозунг диктатуры
пролетариата.
Сталина и Бухарина мы должны обвинить теперь за то, что они совсем еще
недавно (12 и 17 сентября 1927 г.) продолжали давать "лозунг" ориентации на
левый Гоминьдан. Мы должны напасть на них за то, что они вновь ставят ставку
на фикции вроде жены Сунь Ятсена и опять заигрывают с господами вроде
Евгения Чена, которые ничем существенным не отличаются от Чан Кайши и Ван
Цзинвэя. Мы должны напасть на них за то, что до сих пор, как передают, наши
советники сидят еще в армиях Фэн Юйсяна. Мы должны разоблачить их за то, что
до сих пор Коминтерн не создал полной ясности в вопросе о том, принадлежит
ли Гоминьдан к Коминтерну или нет. Но главное наше обвинение: куда девался
лозунг Советов, выдвинутый Сталиным и Бухариным на пару дней и затем
основательно забытый?
Если Е Тин и Хэ Лун действительно связаны с нами и действительно
слушаются наших советов, то почему им не пред-
ложили сейчас же приступить к организации Советов там, где власть
принадлежит отрядам Е Тина и Хэ Луна?
Последняя передовица "Правды" защищает ту мысль, что к организации
Советов следует приступить лишь тогда, когда войска Е Тина и Хэ Луна
очутятся в рабочем районе. Другими словами, организация Советов вновь
откладывается "на потом".
Когда рабочие Шанхая владели Шанхаем (весною 1927 г.), т. е. владели
китайским Петроградом, тогда Сталин и Бухарин запретили шанхайским
пролетариям приступать к организации Советов и предложили им сдать без боя
Шанхай "нашему" генералу Чан Кайши. А теперь гениальные стратеги Сталин и
Бухарин высказываются за организацию Советов тогда, когда в наших руках
находится только маленький центр Сва-тоу, но откладывают осуществление этого
дела "на потом", когда мы будем в Шанхае. Им и невдомек, что мы никогда не
будем вновь в Шанхае, если не приступим, наконец, к организации Советов не
на словах, а на деле.
Мы должны напасть на Сталина и Бухарина за то, что ничего не делается
для действительного спасения киткомпартии, как большевистской организации,
что ее вновь продолжают сбивать на блоки с "левым" Гоминьданом, что ей не
помогают вернуть себе базу в рабочих центрах, где только и может возродиться
коммунистическая партия после такого тяжелого разгрома.
Мы, оппозиционеры, находимся в таком положении, когда не можем точно
знать, что представляют собою в действительности отряды Е Тина и Хэ Луна. Но
официальные учреждения ВКП и Коминтерна могут это знать и обязаны это знать.
От них мы должны потребовать точного и ясного ответа на этот счет. Нельзя
позволить им придерживаться трусливой политики полуподдержки Е Тина и Хэ
Луна. Обжегшись на молоке, они дуют на воду. Обжегшись на Чан Кайши и Фэн
Юйсяне, они не говорят теперь прямо китайским рабочим (да и рабочим других
стран), являются ли отряды Е Тина и Хэ Луна нашими или не нашими,
заслуживают ли они поддержки рабочих и крестьян или нет. На все эти вопросы
мы должны требовать ясного и категорического ответа.
Но ни в коем случае нельзя нам сейчас выдвинуть лозунг диктатуры
пролетариата в Китае.
Г. Зиновьев
6 октября 1927 г.
В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)
(для всех членов и кандидатов ЦК и ЦКК)
ПЕРЕГОВОРЫ С ФРАНЦИЕЙ И ВОПРОС О ПРИЗНАНИИ ДОЛГОВ
1. Платформа большевиков-ленинцев (оппозиции) гласит: "В кругах
руководящего большинства, под влиянием англо-русского разрыва и других
трудностей, международных и внутренних, ныне вынашивается такой примерно
план: 1) признать долги; 2) более или менее ликвидировать монополию внешней
торговли; 3) уйти из Китая... 4) внутри страны правый "маневр", т. е. еще
некоторое расширение нэпа. Этой ценой надеются уничтожить опасность войны,
улучшить международное положение СССР и устранить (или ослабить) внутренние
трудности" (ее. 68--69) .
Платформа не говорит, что этот план сознательно усвоен и
последовательно проводится Центральным комитетом. Если бы дело обстояло так,
то это означало бы, что оппозиция упустила момент для своевременного
предупреждения партии об угрожающей опасности. На самом деле этого еще нет.
Капитулянтские тенденции по отношению к мировой буржуазии лишь вынашиваются
в известных кругах руководящего большинства. Примером может служить,
например, недавняя речь Чичерина на августовском Объединенном пленуме. Как
всегда в таких случаях бывает, центристские элементы до поры до времени
сопротивляются нажиму справа, чтобы затем — в той или другой мере --
капитулировать перед ним. Эта опасность грозит и сейчас. Она проявляется и в
политике Политбюро по отношению к Франции.
2. Попытка Сталина отмахнуться и в этом вопросе ссылкамина то, что
критика со стороны оппозиции "помогает" будто быфранцузской буржуазии,
представляет собою по существу наи-более яркое выражение капитулянстских
настроений."Не смейте критиковать мою склонность к излишним уступ-кам, иначе
услышит буржуазия и начнет нажимать на меняеще более". "Не смейте
критиковать мою политику в Китае,иначе английская буржуазия услышит и
рассердится". Сталинпрячется здесь за спину буржуазии, чтобы заткнуть рот
пар-
тии. Но вопрос о сопротивлении домогательствам буржуазии, в том числе
французской, совсем не разрешается для нас устойчивостью или неустойчивостью
Сталина в переговорах. Дело идет о силе сопротивления партии и трудящихся
масс. Вот почему не молчать надо о колебаниях верхушки, которая хочет
подменить собою партию и государство, а открыто предупреждать об этих
колебаниях и надвигающихся новых ошибках.
Вопрос о признании долгов царской России относитсяк числу важнейших
вопросов тактики пролетарской диктату-ры. Надо различать при этом вопрос о
формальном или фак-тическом признании всех старых долгов, т. е. об
открытомили замаскированном отказе от декрета 28 января 1918г.
(ан-нулирование долгов царского и Временного правительства)и отдельные
соглашения по поводу долгов чисто делового ха-рактера, т. е.
предусматривающие взаимную выгоду.
Не может быть и речи о принципиальном признаниидолгов царской монархии.
Аннулирование этих долгов былоодним из важнейших завоеваний Октябрьской
революции.Это аннулирование дало возможность на основе внутреннихсредств
достигнуть нынешнего уровня хозяйственного разви-тия. Признание долгов
явилось бы сокрушительным ударомдля социалистического строительства и
пролетарской дикта-туры, так как неизбежно повело бы к резкому ухудшению
мате-риального положения рабочих и трудящихся вообще, к ещебольшей задержке
и без того медленной индустриализации,к угрожающему росту силы иностранного
капитала в хозяй-стве нашей страны. Все это означало бы, при наличии
прочихтрудностей, удушение социалистической революции в близ-ком будущем и
закабаление нашей страны иностранным капи-талом. Экономическое поражение
рабочего государства сталобы одним из важнейших факторов капиталистической
стаби-лизации.
Допустимы, однако, отдельные практические соглаше-ния по поводу долгов,
основанные на взаимной выгоде. Оста-ваясь целиком на почве декрета от 28
января 1918 года, мож-но признать известную строго ограниченную часть
старыхдолгов при условии предоставления нам взамен этого соот-ветственных
выгод, экономических и политических, в виде
новых кредитов или отказа от участия в военном блоке против нас и пр. и
т. п.
При громадной, однако, важности и ответственности таких частных
соглашений необходимо с полной ясностью разобрать обстановку и условия
каждого такого соглашения.
Весной и летом прошлого (1926) года велись переговоры о частичном
признании с нашей стороны долгов в обмен за предоставление нам Францией
новых кредитов. Положение наше в этих переговорах было достаточно
благоприятное. Франция не оправилась еще от последствий инфляции. Англия
была парализована стачкой горняков. В Китае начался Северный поход. В
ожидании хорошего урожая Советский Союз повышал темп хозяйственного
строительства. Теснимое своими противоречиями с Англией и обострявшимися
сербско-итальянскими конфликтами из-за Албании, французское правительство
хотело соглашения и торопило нас. Поскольку Политбюро ставило ставку на
французскую карту, оно могло в этот момент достигнуть соглашения на наиболее
для нас выгодных условиях.
Момент был не только упущен, но было сделано все, чтобы оказаться в
нынешнем, исключительно трудном положении. Наша международная политика была
за этот период типичной мелкобуржуазной политикой, т. е. цепью колебаний
между избытком самоуверенности, когда обстановка складывалась более
благоприятно, и между готовностью к недопустимым уступкам, когда нажим
буржуазии усиливался.
6. Первая половина 1926 года...
