Джон Рональд Руэл Толкиен. Две башни (книга третья)
страница №3
... Слова Углука, по-видимому, удовлетворили изенгардцев, нодругие орки были испуганы и недовольны. Они поставили несколь-
ких часовых, но большинство их лежало на земле, отдыхая в при-
ятной темноте. Снова стало очень темно; луна на западе зашла за
толстое облако, и Пин не мог разглядеть ничего даже в несколь-
ких футах от себя. Костры не отбрасывали света на вершину хол-
ма. Всадники, однако, не собирались ограничиться простым ожида-
нием рассвета, они не хотели давать врагам отдохнуть. Внезапные
крики на восточном склоне холма показали, что там что-то случи-
лось. Несколько человвек подьехали ближе, соскочили с лошадей,
подкрались к лагерю и, убив нескольких орков, тут же исчезли.
Углук с трудом прекратил панику.
Пин и Мерри сели. Их охранники - изенгардцы ушли с Углу-
ком. Но если у хоббитов и возникли мысли о бегстве, то они тут
же угасли. Длинные волосатые руки схватили их обоих за шеи и
свели вместе. В полутьме они увидели большую голову и отврати-
тельное лицо Гришнакха; его гнилое дыхание коснулось их щек. Он
начал их ощупывать. Пин задрожал, когда холодные чужие пальцы
скользнули по его спине.
— Ну, мои мальчики! - Прошептал Гришнакх. - Наслаждаетесь
отдыхом? Или нет? Немного неудачное место, может быть: с одной
стороны мечи и хлысты, с другой - копья! Маленький народец не
должен был вмешиваться в дела, которые слишком велики для него,
- его пальцы продолжали шарить. Глаза его горели.
Пин внезапно догадался: Гришнакх знает о кольце. Он ищет
его, пока Углук занят. Вероятно хочет взять его себе. Холодный
страх охватил сердце Пина ; в тоже время он лихорадочно сообра-
жал, как же можно использовать желание Гришнакха.
— Не думаю, чтобы вы нашли его так, - прошептал он. - Его
не легко найти.
— Найти его? - Повторил Гришнакх, и его пальцы перестали
шарить и ухватили Пина за плечо. - Что найти? О чем это ты го-
воришь, малыш?
Несколько мгновений Пин молчал. Потом из глубины его горла
вырвалось: "Голлум, Голлум".
— Ничего, моя прелесть, - добавил он.
Хоббиты почувствовали, как сжались пальцы Гришнакха. Орк
тихо присвистнул.
— Вот он что имел в виду? Очень, очень опасно, мои малы-
ши!
— Возможно, - сказал Мерри, угадавший замысел Пина. -
Возможно, и не только для нас. Но вы лучше знаете свои дела.
Хотите получить его или нет? И что вы нам за него дадите?
— Хочу ли я? Хочу ли я? - Как бы в удивлении повторял
Гришнакх. - Что я дам за него? Что вы имеете в виду?
— Мы имеем в виду, - сказал Пин, осторожно выбирая слова,
- что обыск во тьме ничего хорошего не даст. Мы можем сберечь
вам время и избавить от беспокойства... Но вначале вы должны
развязать нам ноги, или мы ничего не сделаем и не скажем.
— Мои дорогие маленькие глупцы, - просвистел Гришнакх, -
все, что вы имеете и знаете, будет у вас всзято в должное время
- все! Вы захотите знать как можно больше, чтобы удовлетворить
спрашивающего, и весьма скоро. Не будем торопиться на допрос.
О, не будем! Как вы думаете, для чего вам сохранили жизнь. По-
жалуйста, дорогие малыши, поверьте мне: мы это сделали не из-за
доброты. Это даже не ошибка Углука.
— Этому легко поверить, - сказал Мерри. - Но вы еще не
доставили добычу домой. И учитывая происходящее, не похоже,
чтобы вам это легко удалось. И если мы придем в Изенгард, вели-
кий Гришнакх не получит ничего: Саруман возьмет все, что най-
дет. Если вы хотите получить что-либо для себя, сейчас время
действовать.
Гришнакх начал терять спокойствие. Имя Сарумана, казалось,
особенно разгневало его. Время проходило, и суматоха в лагере
затихала. Углук и изенгардцы могли вернуться каждую минуту.
— У вас есть оно? - Выпалил Гришнакх.
— Голлум, голлум! - Сказал Пин.
— Развяжите мне ноги, - сказал Мерри.
Они чувствовали, что орк дрожит от сдерживаемой ярости.
— Будь вы прокляты, грязные маленькие паразиты! - Со
свистом прошептал он. - Развязать вам ноги? Я развяжу все сус-
тавы в ваших телах. Думаете, я не смогу обыскать вас до костей?
Я разрублю вас на дрожащие куски. Мне не нужна помощь ваших
ног, чтобы увести вас - и забрать вас себе.
Неожиданно он схватил их. Сила его для иных рук была ужас-
на: он сжал хоббитов под мышками, зажав в то же время их рты
ладонями. Потом, низко наклонившись, двинулся вперед. Он шел
быстро и тихо, пока не добрался до края холма. Здесь, выбрав
щель между осаждающими, он, как злая тень скользнул в ночь вниз
по склону, направляясь к вытекающей из леса реке. В этом нап-
равлении было широкое пространство с одим костром.
Пройдя дюжину ярдов, он остановился, всматриваясь и вслу-
шиваясь. Ничего не было видно и слышно. Он продолжал медленно
идти, согнувшись почти вдвое. Потом снова остановился, как бы
собираясь сделать рывок. В этот момент справа от него появилась
темная фигура всадника, и фыркнула лошадь. Человек крикнул.
Гришнакх упал, прикрыв собой хоббитов; потом вытащил свой
меч. Несомненно, он хотел убить своих пленников, чтоб не дать
их освободить. Меч его сверкнул во тьме. Но тут же из тьмы со
свистом прилетела стрела; направленная искуссным лучником или
судьбой, она пробила правую руку орка. Он выронил меч и закри-
чал. Послышался топот копыт. Гришнакх побежал, но копье догнало
его и пробило насквозь. Он издал отвратительный дрожащий крик и
замер.
Хоббиты прижимались к земле так, где их оставил Гришнакх.
На помощь товарищу прискакал другой всданик. То ли из-за особой
остроты зрения, то ли из-за другого чувства его лошадь легко
перепрыгнула через хоббитов, но сам всадник не заметил их, ле-
жащих в эльфийских плащах и боявшихся пошевелиться.
Наконец Мерри шевельнулся и тихо прошептал:
— Чем дальше тем лучше, но как нам избежать копья?
Ответ пришел почти немедленно. Крики Гришнакха встревожили
орков. По воплям и проклятьям на вершине хоббиты догадались,
что их исчезновение обнаружено: Углук, вероятно, разбил еще
несколько голов. Неожиданно справа из-за кольца костров от ле-
са, донеслись крики орков. Очевидно Маухур напал на осаждающих.
Слышался топот копыт. Всадники приблизились к вершине, рискуя
получить орочью стрелу, но желая предотвратить вылазку; часть
отряда поскакала навстречу вышедшим из леса оркам. Неожиданно
Мерри и Пин поняли, что находятся за пределами кольца костров -
между ними и спасеньем ничего не стояло.
— Если бы наши руки и ноги были свободны, мы могли бы уй-
ти, - сказал Мерри. - Но я не могу дотянуться до узлов и пере-
кусить их зубами.
— И не старайся, - ответил Пин. - Я все пытаюсь сказать
тебе: мне удалось освободить руки. Эти петли оставлены мной
лишь для видимости. Но вначале нужно сьесть немного Лембаса.
Он сбросил веревку с рук и вытащил сверток. Лепешки были
разбиты, но, к счастью, оставались в завертке из листьев. Каж-
дый из хоббитов свел по два или три куска. И вкус Лембаса на-
помнил им прекрасные лица, и смех, и хорошую пищу спокойных
дней, теперь уже ушедших далеко в прошлое. Некоторое время они
задумчиво ели, сидя во тьме и не обращая внимания на крики и
звуки близкой схватки. Пин первый вернулся к действительности.
— Мы должны уходить, - сказал он. - Подожди немного. Меч
Гришнакха лежал рядом, но он был слишком тяжел; поэтому Пин
подполз и обыскал тело орка, вытащил из ножен длинный острый
нож. Потом он быстро перерезал веревки на своих и Мерри ногах.
— Пошли! - сказал он. - Согревшись немного, мы, может,
сумеем стоять и ходить, а пока лучше начать ползком.
Они поползли. Трава была глубокой и пружинящей, и это по-
могло им, но дело казалось долгим и медленным. Они сделали
большой крюк, чтобы обогнуть костер, и поползли вперед, пока не
добрались до берега реки, журчащей во тьме между крутыми бере-
гами. Тут они оглянулись.
Шум затих. Очевидно, Маухур со своими "парнями"был убит
или отогнан. Всадники вернулись к своему молчаливому зловещему
дежурству. Оно не должно было длиться долго. Ночь подходила к
концу. На востоке, где небо не было затянуто облаками, оно на-
чало бледнеть.
— Мы должны уйти в укрытие, - сказал Пин, - иначе нас
увидят. Нас не очень утешит, если всадники обнаружат, что мы не
орки, после того, как убьют нас. - Он встал и попробовал шаг-
нуть. - Веревки врезались как проволока, но теперь ноги уже
согрелись. Я могу идти. А ты, Мерри?
Мерри встал.
— Да, - сказал он, - я тоже могу. Лембас оживит кого
угодно! Он гораздо приятнее, чем этот орочьий напиток. Интерес-
но, из чего он делается, этот напиток. Пожалуй, лучше и не
знать. Попьем воды и смоем все мысли о нем.
— Не здесь, тут слишком крутой берег, - ответил пиппин. -
Идем вперед.
Они медленно пошли вдоль реки. За ними светлел восток.
Бредя они сравнивали свои впечатления, говоря еле слышно в хоб-
битской манере о том, что произошло с ними после пленения. Ни
один слушатель не догадался бы из их слов, что они жестоко
страдали и пережили смертельную опасность, без всякой надежды
идя на пытки и смерть. Даже сейчас, они хорошо это понимали, у
них почти нет надежды снова найти друзей или безопасность.
— Ты действовал отлично, мастер Крол, - сказал Мерри. -
Заслужил целую главу в книге старого Бильбо, если только у меня
будет возможность рассказать об этом ему. Хорошая работа: осо-
бенно догадка о намерениях этого волосатого злодея и игра с
ним. Но я думаю, найдет ли кто наш след и увидит ли твою брошь.
Мне не хотелось бы потерять свою, но я надеюсь, что твоя послу-
жит доброму делу.
— Приходится чистить башмаки, чтобы сравняться с тобой.
Кузен Брендизайк все время идет впереди. Но вряд ли он знает,
где мы находимся. Я вспоминаю кое-что узнанное в Раздоле. Мы
идем на запад вдоль Энтвоша. Широкий конец туманных гор перед
нами, а еще ближе - лес Фэнгорн.
Темные очертания леса возвышались перед ними. Казалось,
ночь, уползая от надвигающегося дня, стремилась найти убежище
под сводами больших деревьев.
— Веди вперед, мастер Брендизайк! - Сказал Пин. - Или ве-
ди назад. Нас предупреждали о Фэнгорне. Ты не забыл об этом?
— Нет, - ответил Мерри, - все же кажется мне лучше, чем
возвращение в самый центр битвы.
Он пошел вперед под огромные ветви. Деревья казались нео-
быкновенно старыми. И длинные бороды лишайника свисали с них,
раскачиваясь на ветру. Оказавшись в тени, хоббиты оглянулись на
склон холма - маленькие таинственные фигурки, в тусклом свете
выглядевшие детьми эльфов в глубине дикого леса и с удивлением
глядевшие на первый день.
Далеко над великой рекой, над коричневыми землями, во мно-
гих лигах отсюда, начинался день, красный как пламя. Гром бое-
вых рогов приветствовал его. Всадники Рохана неожиданно ожили.
Снова послышался звук рога, ему ответили другие.
Мерри и Пин слышали далеко разносившееся в холодном возду-
хе ржание боевых конец и пение многих людей. Над краем мира ог-
ненной аркой поднялся край солнца. С громкими криками всадники
поскакали, солнце сверкало на их кольчугах и копьях. И орки то-
же закричали и принялись пускать оставшиеся у них стрелы. Хоб-
биты видели, как упало несколько всадников, но их линия неудер-
жимо двигалась на вершину холма и захлестнула ее. Орки разбежа-
лись, а всадники гонялись за ними по одиночке и приканчивали
бегущих. Но один отряд орков, держась вместе, упорно пробивался
к лесу. Прямо по склону он приближался к скрывающимся в лесу
наблюдателям. Казалось несомненным, что оркам удастся уйти: они
смяли трех преградивших им дорогу всадников.
— Мы смотрели слишком долго, - промолвил Мерри. - Это Уг-
лук! Я не хочу снова встретиться с ним.
Хоббиты повернулись и двинулись вглубь леса.
Так получилось, что они не видели последней схватки, когда
Углука догнали и заставили принять бой на самом краю Фэнгорна.
Тут он и был убит Эомером, третьим Маршалом Марки, который спе-
шился и сражался с ним на мечах. А на широком поле всадники
охотились за немногими уцелевшими орками.
Потом они похоронили своих павших товарищей и спели им
хвалебную песнь, разожгли большой костер и развеяли пепел своих
врагов. Так кончился этот набег, и ни одна новость о нем не
достигла ни Мордора, ни Изенгарда, но дым погребения поднялся
высоко в небо и был замечен многими внимательными глазами.
Глава IV. Древобрад.
Тем временем хоббиты шли с максимально возможной ско-
ростью, насколько позволял темный густой лес, вдоль быстрого
ручья, стекающего со склонов гор в западном направлении. Они
все больше и больше углублялись в лес. Постепенно их страх пе-
ред орками ослабевал и походка замедлялась. Странное чувство
удушья охватило их, как будто воздух был слишком густ или слиш-
ком разряжен для дыхания.
Наконец Мерри остановился.
— Мы не можем дальше идти так, - задыхаясь, вымолвил он.
- Мне не хватает воздуха.
— Во всяком случае нужно попить, - сказал Пин. - У меня
пересохло горло. - Он цепляясь за большой корень дерева, что,
извиваясь, уходил в ручей, добрался до воды и набрал ее в сог-
нутые ладони. Вода была чистой и холодной, и Пин сделал много
глотков. Мерри последовал за ним. Вода освежила их и, казалось,
подбодрила; некоторое время они сидели на берегу, опустив ноги
в воду и всматриваясь в деревья, которые молча, ряд за рядом,
стояли вокруг них; во всех направлениях взгляд натыкался на
сплошную темную стену.
— Мы не можем заблудиться, - сказал Пин, откидываясь к
стволу дерева. - А в крайнем случае пойдем вдоль ручья - Энтвош
или как его там называют - выйдем тем же путем, что и пришли.
— Если ноги понесут нас, - отозвался Мерри, - и можно бу-
дет дышать.
— Да, - сказал Пин, - здесь очень душно. Это напоминает
мне старую комнату во дворе туков в Такборо: огромный зал, где
много поколений никто не двигал и не менял мебель. Говорят в
ней жил старый тук год за годом, и постепенно и он и вся его
комната становились старше и изношеннее. А к его смерти - уже
больше ста лет - там ничего не менялось. Так повелось со времен
старого Геронтия, моего прапрадеда. Но в этом лесу еще более
душно. Взгляни на эти неаккуратные бороды из мха! А большинство
деревьев наполовину покрыты старыми высохшими листьями, которые
никогда не опадут. Неопрятно. Не могу представить себе, как
выглядит здесь весна, если она сюда приходит.
— Но солнце, во всяком случае, сюда изредка заглядывает,
- заметил Мерри. - Не похоже на описание Бильбо Чернолесья. Там
было все темно и черно и живут там мрачные существа. А здесь
лишь сумрачно и страшновато. Нельзя представить себе, чтобы тут
жили или хотя бы оставались ненадолго животные.
— Ни животные, ни хоббиты, - сказал Пин. - И мне не нра-
вится мысль о путешествии через этот лес. Вероятно, на сотни
млиь тут нечего поесть. Как наши запасы?
— Плохо, - ответил Мерри. - Мы убежали без ничего, с нами
лишь две маленьких свертка с лембасом. - Они посмотрели на то
что осталось от эльфийского хлеба: кусочки, которых с трудом
хватит на пять дней. И все.
— И нет ни одежды, ни одеял, - продолжал Мерри. - Ночью
мы будем мерзнуть.
— Что ж, надо решать, что делать, - заметил Пин. - Утро
проходит.
Они заметили впереди в лесу желтый просвет: лучи солнечно-
го света, казалось, внезапно прорвали крышу леса.
— Смотри! - сказал Мерри. - Солнце, должно быть, скрыва-
лось за облаками, пока мы шли под деревьями, а теперь оно выш-
ло; или поднялось достаточно высоко, чтобы заглянуть сюда через
какое-нибудь отверстие. И это ненадолго - пойдем посмотрим!
Оказалось дальше, чем они думали. Поверхность круто подни-
малась и становилась все более каменистее. По мере того, как
они шли, свет становился ярче, и вскоре они увидели перед собой
скальную стену; это был склон холма или обрыв горного отрога,
далеко протянувшегося от гор. На этой стене не росли деревья, и
солнечные лучи падали прямо на ее каменную поверхность. Прутья
деревьев у ее подножья были вытянуты, как будто тянулись к теп-
лу. Если раньше все казалось древним и серым, то здесь лес
сверкал богатыми коричневыми оттенками и ровной серой поверх-
ностью коры, похожей на полированную кожу. Стволы деревьев све-
тились слабым зеленоватым оттенком: ранняя весна или ее видение
лежала на них.
На каменной поверхности стены было что-то вроде лестницы,
возможно, естественной и сделанной непогодой и раскалыванием
скалы, лестница была глубокой и неровной. Высоко почти на уров-
не самых верхних веток, виднелось углубление в скале. Там ниче-
го не росло, кроме травы на самом краю; там же стоял большой
старый пень с двумя склоненными ветвями, он был похож на согну-
тую фигуру старика, греющегося на солнце.
— Поднимемся! - Весело воскликнул Мерри. Глотнем воздуха
и посмотрим на местность.
Они принялись карабкаться на скалу. Если лестница была
сделана, то для больших ног, чем их. Наконец они поднялись на
край углубления у самого подножия старого пня; повернувшись
спиной к холму, они глубоко дышали и смотрели на восток. Они
увидели, что углубились в лес всего на три или четыре мили:
кроны деревьев спускались вниз, к равнине. Там у самого края
леса, поднимался высокий столб дыма. Ветер гнал его в их сторо-
ну.
— Ветер сменился, - сказал Мерри. - Он дует снова на вос-
ток. Здесь холодно.
— Да, - ответил Пин. - Боюсь, что это лишь случайный
просвет, и скоро все станет серым. Жаль! Этот старый лес выгля-
дит так привлекательно в слонечном свете. И я чувствую, что он
мне нравится.
— Тебе нравится лес! Это хорошо! Хорошо с твоей стороны,
- послышался странный голос. - Повернитесь и дайте мне взгля-
нуть на ваши лица. Я чувствую, что вы мне оба не нравитесь, но
не будем торопиться! - Большая узловатая рука легла на их пле-
чи, они были повернуты мягко, но настойчиво; потом две большие
руки подняли их.
Они увидели перед собой необыкновенное лицо. Оно принадле-
жало большой, подобной, троллю фигуре, по крайней мере четыр-
надцати футов ростом, очень сильной, с высокой головой и полным
отсутствием шеи. То ли оно было одето в что-то напоминающее се-
ро-зеленую кору, то ли на самом деле это была кора, трудно было
судить. Во всяком случае руки были покрыты не корой, а коричне-
вой гладкой кожей. Каждая из больших ног имела по семь пальцев.
Нижняя часть длинного лица была покрыта раскачивающейся и сви-
сающей бородой, кустистой и густой у начала, тонкой и похожей
на мох в конце. Но в первый момент хоббиты ничего этого не за-
метили, они видели только глаза. Эти глубокие глаза теперь ос-
матривали их, медленно и торжественно, но в это же время очень
проницательно. Глаза были коричневые, но в глубине их мерцало
что-то зеленое. Впоследствии Пин не раз старался передать свое
первое впечатление от них следующими словам:
— Чувствуешь, что за ними стоит что-то очень древнее,
многие века памяти и долгого, медленного, упорного размышления,
но внешне они принадлежали настоящему, как солнце, сверкающее
на наружных листьях обширной кроны или на ряби на поверхности
очень глубокого озера. Не знаю, но мне показалось, что что-то
росшее в земле, как можно сказать спавшее между корнями листья-
ми, между глубокой землей и небом, неожиданно проснулось и
рассматривает вас со спокойной уверенностью, которая дается
бесконечными годами.
— Хрум, хум, - бормотал голос, глубокий голос, похожий на
звук большого деревянного инструмента. - Очень странно! Не нуж-
но торопиться, это мое слово. Но я услышал ваши голоса раньше,
чем увидел вас, и они мне понравились - приятные маленькие го-
лоса, они напомнили мне что-то такое, что я не смог вспомнить -
если бы я увидел вас раньше, чем услышал, я растоптал бы вас,
приняв за маленьких орков, и лишь потом обнаружил бы свою ошиб-
ку. Очень странно! Корень и ветка, очень это странно!
Пин, по-прежнему изумленный, не чувствовал испуга. Под
взяглядом этих глаз он испытывал лишь любопытство, но совсем не
страх.
— Кто вы? - Спросил он. - И откуда?
Странное выражение промелькнуло в старых глазах, что-то
вроде предостережения; глубокие источники закрылись.
— Хрум, - ответил голос, - я энт, так по крайней мере вы
меня называете. Да энт, вот какое слово. Одни называют меня
Фэнгорн, другие - Древобрад. Древобрад подойдет.
— Энт? - Спросил Мерри. - А кто это? Как вы сами себя на-
зываете? Как ваше настоящее имя?
— Ху, ху! - Ответил Древобрад. - Ху! Как это можно ска-
зать! Не так торопливо! Я спрашиваю. Вы в моей стране. Кто вы
такие, мне интересно знать. Не могу разместить вас. Вас нет в
старых списках, которые я учил, когда был молод. Но это было
много-много лет назад, и с тех пор могли появиться новые спис-
ки. Посмотрим! Посмотрим! Как же это?
Учи список живых существ.
Вначале назови четыре рода.
Старше всех эльфы, дети эльфов;
Гном роется в горах, дом его темен;
Энт рожден землей и стар, как горы;
Люди смертны, они хозяева лошадей.
Хм,хм,хм.
Бобер строит, олен скачет,
Медведь охотится за медом, кабан - борец,
Псы голодны, лани пугливы...
Хм,хм.
Орел в вышине, бык на пастбище,
У лося корона из рогов,
Ястреб же всех быстрее,
Лебедь всех белее, змея всех холоднее...
Хум, хм; хум, хм, как же дальше? Рум, тум, рум, тум, румти
тум, тум. Это был длинный список. Но вас там не было.
— Может нас и нет в списках старых и старых сказках, -
сказал Пин. - Но мы уже существуем очень давно. Мы х о б б и -
т ы.
— Почему бы не сделать новую строчку? - Спросил Мерри. -
Хоббиты малы ростом, они живут в норах. Поставьте нас за че-
тырьмя, сразу после людей (высокого народа), и все будет пра-
вильно.
— Хм! Неплохо, неплохо, - сказал Древобрад. - Подходит.
Значит вы живете в норах? Очень подходит. Но кто назвал вас
хоббитами? Слово не похоже на эльфийское. А эльфы придумали все
старые слова: они все начали.
— Никто не назвал нас так, мы сами зовем себя так, - ска-
зал Пин.
— Хум, хмы! Давайте! Но не так торопливо! Вы зовете себя
хобитами? Но это еще не все. У вас должны быть еще имена.
— Я Брендизайк, Мериадок Брендизайк, хотя большинство зо-
вет меня просто Мерри.
— Я Тук, Перегрин Тук, но обычно меня зовут Пиппин или
даже Пин.
— Хм, вы торопливый народ, я вижу, - заметил Древобрад. -
Вы оказываете мне часть своим доверием, но не всегда будьте та-
ким. Есть энты и энты; вернее существа, похожие на энтов, но
они не энты. Я буду вас звать Мерри и Пин - хорошие имена. Но я
не собираюсь сообщать вам свое настоящее имя, по крайней мере
пока. - В его глазах мелькнуло странное полуюмористическое вы-
ражение. - Это займет слишком много времени: мое имя все время
растет, а я живу долго, очень долго; поэтому мое имя пхоже на
рассказ. Настоящие имена рассказывают историю вещи, во всяком
случае в моем языке, в энтийском языке, как вы могли бы ска-
зать. Это прекрасный язык, но нужно очень много времени, чтобы
сказать на нем что-нибудь, поэтому мы ничего не говорим; только
если дело стоит того, чтобы тратить много времени на то, чтобы
сказать, и на то чтобы слушать.
— А теперь, - глаза его стали очень яркими и "настоящи-
ми", они, казалось, изменились и в то же время стали острее, -
что происходит? Что вы здесь делаете? Я могу слышать и видеть
(а также обонять и чувствовать) очень многое из того, из этого,
из этого а- лалла- лалла- рубиба- камандо- лиигдорбуруме. Прос-
тите меня: это часть моего имени; не знаю, какое слово есть в
других языках. Вы знаете, что я имею в виду. Я стоял и смотрел
на прекрасное утро и думал о солнце, и о траве под деревьями, и
о лошадях, и об облаках, и о мире. Что происходит? Что делает
Гэндальф? И эти - Бурарум, - он издал глухой рокочущий звук,
похожий на звук большого органа, - эти орки и молодой Саруман в
Изенгарде. Я люблю новости. Но не очень торопитесь.
— Происходит многое, - сказал Мерри, - и даже если мы
постараемся быть быстрыми, то придется рассказывать очень дол-
го. Вы сами велите не торопиться. Должны ли мы рассказывать
все? Не будет ли с нашей стороны грубостью, если мы сначала
спросим, что вы хотите делать с нами и на чьей вы стороне. И
знаете ли вы Гэндальфа?
— Да, я знаю его: это единственный колдун, который дейст-
вительно заботится о деревьях, - сказал Древобрад. - А вы его
знаете?
— Да, - печально ответил Пин, - мы его знали. Он был на-
шим большим другом и предводителем.
— Тогда я могу ответить на другие ваши вопросы, - сказал
Древобрад. - Я не собираюсь ничего с вами делать без вашего
позволения. Но мы должны кое-что сделать с вами вместе. Я ниче-
го не знаю о сторонах и иду своим путем, но вы можете идти со
мной хотя бы временно. Но вы говорите о мастере Гэндальфе, буд-
то его история пришла к концу.
— Да, - печально сказал Пин, - история продолжается, но
Гэндальф в ней больше не участвует.
— Ху, давайте говорите! - Сказал Древобрад. - Хум, хм,
хм, ну, я не знаю, что сказать. Давайте!
— Если вы хотите знать больше, мы расскажем вам, - сказал
Мерри, - но это займет много времени. Не опустите ли вы нас.
Может, мы лучше посидим здесь вместе не солнце. Вы устанете
держать нас.
— Хм, устану? Нет, я не устану. Я не легко устаю, и я не
сижу. И очень не легко сгибаюсь. Но здесь слишком жарко. Давай-
те оставим... Ну, как вы это называете?
— Холм? - Предположил Пиппи. - Углубление? Лестницу?
Древобрад задумчиво повторял его слова.
— Холм? Да, это оно. Но это слишком торопливое слово для
того, что стоит здесь с тех самых пор, как сформировался мир.
Ну, неважно. Давайте, оставим его и пойдем.
— Куда мы пойдем? - Спросил Мерри.
— В мой дом или в один из моих домов, - ответил Древоб-
рад.
— А это далеко?
— Не знаю. Вы, может быть, решите, что далеко. Но какое
это имеет значение?
— Видите ли, мы потеряли все свои вещи, - сказал Мерри. -
У нас мало пищи.
— О! Хм! Не беспокойтесь об этом, - сказал Древобрад. - Я
дам вам напиток, который позволит вам зеленеть и расти долго,
очень долго. И если вы решите расстаться со мной, я могу вас
доставить в любой пункт моей страны по вашему выбору. Идемте!
Мягко, но крепко держа хоббитов на сгибах своих рук, Дре-
вобрад поднял и опустил сначала одну большую ногу, потом и дру-
гую и двинулся к краю углубления. Пальцы его ног, похожие на
корни, цеплялись за землю. Осторожно и важно опускался он со
ступеньки на ступеньку и достиг почвы леса.
Немедленно он пошел длинными осторожными шагами между де-
ревьев, углубляясь в лес, но не отходя далеко от ручья. Боль-
шинство деревьев, казалось, спало и не реагировало на его появ-
ление; но некоторые вздрагивали, а другие поднимали ветви над
его головой, когда он приближался. Он шел и все время разгова-
ривал с собой длинными, бегущими потоками музыкальных звуков
словами.
Хоббиты некоторое время молчали. Они, как ни странно,
чувствовали себя в безопасности, им было удобно, и им было о
чем подумать и чему удивиться. Наконец Пин решился заговорить
снова.
— Древобрад, - сказал он, - не могу ли я спросить вас ко-
е-о-чем? Почему Келеборн предупреждал нас о вашем лесе? Он го-
ворил нам, чтобы мы не рисковали и не входили в него.
— Хм, он так говорил? - бормотал Древобрад. - И я сказал
бы то же самое, если бы вы пришли другим путем. Не рискуйте
входить в леса Лаурелиндоренана! Так называли его эльфы, но те-
перь они сократили название: Лотлориен зовут они его. Возможно
они и правы; может, их лес увядает, а не растет. Земля долины
поющего золота - вот чем она была когда-то. А теперь она дрем-
лющий цветок. Но это странное место, и никто из нас не входит
туда. Я удивлен, что вы вышли оттуда, но еще болше удивлен тем,
что вы вошли туда. Это не случалось с чужеземцами уже много
лет. Это странная земля.
Да, это так. Население там в горе. Да, в горе. Лаурелиндо-
ренан Линделорендон Малинориолион Огнетали, - бормотал он про
себя. - Я думаю, они ушли из здешнего мира, - сказал он. - Ни
сама страна, ни золотой лес теперь не таковы, какими были, ког-
да Келеборн был молод. Да: таурелиломеа - тумбаламориа тумбале-
тауреа ломеанор, так они говорили обычно. Мир меняется, но сло-
ва эти остаются правдивы.
— Что это значит? - Спросил Пин. - Что правдиво?
— Деревья и энты, - сказал Древобрад. - Я сам не понимаю
многого, поэтому не могу объяснить и вам. Некоторые из нас ос-
таются истинными энтами и живут так, как у нас принято, но мно-
гие становятся сонливыми, древоподобными, как вы могли бы ска-
зать. Большинство из деревьев - это просто деревья, конечно; но
многие просто спят. Многих легко разбудить. Так продолжается
все время.
Когда это происходит с деревом, вы обнаруживаете, что у
некоторых деревьев плохие сердца. Это не имеет отношения к дре-
весине, я не это имею в виду. Я знавал добрых старых ив здесь
вниз по Энтвошу, давным давно ушедших, увы! Они были совершенно
пустые, в сущности они распадались на куски, но они были так же
благоуханны, как молодой лист. Но есть деревья в долинах у гор,
звучат как колокол, но очень полохие внутри. И, кажется, таких
деревьев становится все больше. В это стране некоторые части
стали опасными.
— Как старые лес на севере? - Спросил Мерри.
— Да, да, что-то подобное, но много хуже. Я не сомнева-
юсь, что какая-то тень от великой тьмы легла на земли к северу.
Но у этой земли есть долины, где никогда не лежала тьма, и там
есть деревья старше меня. Мы делаем, что можем. Мы поддерживаем
чужеземцев и храбрецов, мы учим и воспитываем, мы ходим и сеем.
Мы пастухи деревьев, мы старые энты. И нас осталось мало.
Овцы уподобляются пастухам, а пастухи овцам. Энтам нравятся
эльфы, меньше интересуются они делами людей и стараются дер-
жаться в стороне от них. И однако энты больше похожи на людей и
они скорее склонны к изменениям, чем эльфы, они быстрее прини-
мают цвет окружающего, так можно сказать.
Некоторые из моих родичей сейчас очень похожи на деревья,
и нужно что-то очень важное, чтобы разбудить их. И они говорят
лишь шепотом. Но некоторые из моих деревьев могут сгибать ветви
и разоваривать со мной. Эльфы, конечно, начали будить деревья,
учить их говорить и самим учится языку деревьев. Они очень хо-
тели говорить со всеми, эти старые эльфы. Но потом пришла вели-
кая тьма, и они уплыли за море или убежали в далекие долины и
спрятались там, и пели песни о днях, которые больше не вернут-
ся. О, когда-то давно сплошной лес стоял отсюда до гор луны, и
это был лишь восточный конец леса.
Какие это были дни! Было время, когда я мог целый день хо-
дить и петь и слышал только эхо собственного голоса в холмах. И
леса были подобны лесам лотлориена, только чаще, сильнее, моло-
же. А аромат в воздухе! Я проводил целые недели, только дыша.
Древобрад замолчал, продолжая идти и в то же время не из-
давая ни звука своими большими ногами. Потом снова начал бормо-
тать про себя, постепенно бормотание перешло в песню. Вскоре
хоббиты начали разбирать слова.
По ивовым лугам Тасаридана я бродил весной,
Ах! Вид и запах весны в Най-тасарион!
И я говорил, что это хорошо.
Я бродил летом в вязовых лесах Оссирианда!
Ах! Свет и музыка лета у семи рек Оссира!
И я думал, что это лучше всего.
К берегам Нелдорета я пришел осенью.
Ах! Золотое и красное листьев
осенью в Таур-ну-Нельдоре!
Это было больше моего желания
к сосновым лесам в нагорьях
Дорфониона я поднялся зимой.
Ах! Ветер, и белизна, и черные ветви
Зимой на Ород-ну-топе!
Голос мой поднимался и пел в небе.
А теперь все эти земли погребены.
Я пошел в Амбарон, в Тауреморну, в Алдоломе.
В мою собственную землю, в страну Фэнгорн,
Где корни длинны,
А годы лежат толще листьев
В Тауремормаломе.
Он кончил и зашагал дальше, и во всем лесу, сколько дости-
гало уха не было слышно ни звука.
День подходил к концу, и тьма сгущалась у стволов деревь-
ев. Наконец хоббиты увидели перед собой смутно поднимающуюся
крутую каменную местность: они подошли к подножью гор, к зеле-
ному основанию высокого метедраса. Вниз по склону спускался уз-
кий энтвош, шумно прыгая с камня на камень им навстречу. Справа
от ручья был длинный склон, покрытый травой, теперь серой в су-
мерках. Ни одного дерева не росло здесь и склон был открыт не-
бу; звезды сверкали в разрывах между облаками.
Древобрад поднимался по склону, не замедляя шага. Неожи-
данно хоббиты увидели перед собой широкое отверстие. Два боль-
ших дерева стояли здесь с обеих сторон, как живые столбы, но
ворот не было, кроме перекрещивающхся и переплетающихся ветвей.
Когда старый энт приблизился, деревья подняли свои ветви и
листья их задрожали. Это были вечно зеленые деревья, листья у
них темные и полированные, они сверкали в сумерках. За ними на-
ходилось широкое ровное место, как будто пол огромного зала,
врезанного в сторону холма. По обеим сторонам возвышались скалы
до пятидесяти футов высоты, и вдоль каждой стены стояли ряды
деревьев, которые ближе к стенам увеличивались в росте.
В дальнем конце скальной стены был изгиб - что-то вроде
мелкого залика с полукруглой крышей: это была единственная кры-
ша в зале, если не считать ветвей деревьев, которые закрывали
все небо зала, оставляя только узкий проход в середине. А ма-
ленький ручеек, сбегая со скал, образовывал занавес из капель
перед входом в изгиб в стене. Серебристые капли со звоном пада-
ли на землю. Вода снова собиралась в каменном басейне среди де-
ревьев и оттуда текла к выходу из зала, чтобы соединиться с
энтвошем в его путешествии по лесу.
— Хм! Вот мы и пришли! - Сказал Древобрад, нарушая долгую
тишину. - Я принес вас сюда за семь тысяч энтийских шагов, но
сколько это будет в мерах вашей земли, я не знаю. Во всяком
случае мы у подножья последней горы. Часть названия этого места
на вашем языке звучала бы как желанный зал. Я люблю его. Мы ос-
танемся здесь на ночь.
Он поставил их на траву между рядами деревьев, и они пошли
за ним по направлению к большой арке. Хоббиты заметили, что
Древобрад при ходьбе не сгибал колен, но ноги его расходились
под большим углом. Он вначале ставил на землю свои большие пал-
цы (а они действительно были большие и очень широкие), а потом
уже всю ступню.
Несколько мгновений Древобрад стоял под дождем из падающих
капель, глубоко дыша, потом засмеялся и прошел внутрь. Там сто-
ял большой стол, но не было никаких стульев. В дальнем конце
углубления было почти совсем темно. Древобрад поднял два боль-
ших кувшина и поставил их на стол. Казалось, они были полны во-
ды, он подержал над ними руки, и они немедленно начали светить-
ся - один золотым, а другой богатым зеленым цветом; и это све-
чение рассеяло полутьму, как будто летнее солнце светило сквозь
кровлю из молодых деревьев. Оглянувшись, заметили хоббиты, что
деревья во дворе тоже начали светиться, вначале слабо, но пос-
тепенно свечение их усиливалось, пока каждый лист не налился
светом - золотым, зеленым или красным как мед, а стволы деревь-
ев стали похожи на столбы, высеченные из светящегося камня.
— Ну, ну, теперь мы можем поговорить, - сказал Древобрад.
- Я думаю вы хотите пить. А может, вы и устали. Выпейте это!
Он отошел в глубину убежища, и они увидели там несколько
каменных кувшинов с тяжелыми крышками. Он снял одну из крышек и
большим ковшом наполнил три чашки, одну очень большую, а две
поменьше.
— Это энтийский дом, - сказал он, - и в нем нет сидений.
Но вы можете сидеть на столе.
Подхватив хоббитов, он посадил их на большую каменную пли-
ту в шесть футов высотой; здесь они сидели, покачивая ногами и
потягивая напиток.
Он был похож на воду, на те глотки, что они делали из Энт-
воша у границ леса, но в нем был какой-то запах или привкус,
который трудно было бы описать: он был слаб и напомнил хоббитам
запах отдаленного леса, принесенный издалека холодным ночным
ветром. Действие напитка начало ощущаться в пальцах ног; подни-
маясь в каждый сустав, оно приносило оживление и бодрость во
все тело, вплоть до корней волос. И в самом деле хоббиты по-
чувствовали, что волосы у них на голове поднялись, начали рас-
качиваться и шевелиться. Что же касается Древобрада, то он вна-
чале опустил ноги в бассейн за аркой, потом одним длинным мед-
ленным глотокм выпил напиток из большой чашки. Хоббитам показа-
лось, что он никогда не остановится.
Наконец он поставил чашку.
— Ах! Ах! - Вздохнул он. - Хм, хум, нам теперь легче бу-
дет разговаривать. Вы можете сидеть на полу, а я лягу; это не
даст напитку подняться в голову и усыпить меня.
Справа в убежище стояла большая кровать на низких ножках,
всего лишь в фут высотой, покрытая толстым слоем сухой травы и
папоротника. Древобрад, лишь чуть-чуть изогнувшись в середине,
мягко опустился на эту кровать, положил руки под голову, глядя
в потолок, на котором мелькали пятна света как бывает при дви-
жении листвы на слонечном свете. Мерри и Пин сели рядом с ним
на подушки из травы.
— Теперь рассказывайте и не торопитесь! - сказал Древоб-
рад.
Хоббиты начали рассказывать историю своих приключений с
выхода из хоббитании... Рассказывали они не очень последова-
тельно, потому что постоянно перебивали друг друга, и Древобрад
часто останавливал говорящего и возвращался к какому-то раннему
пунку или перепрыгивал вперед задавая вопросы о последующих со-
бытиях. Хоббиты ничего не сказали о кольце и не объяснили, по-
чему и куда они шли, а он об этом не спрашивал.
Он черезвычайно интересовался всеми черными всадниками,
Элрондом, Раздолом и Старым Лесом, Томом Бомбандилом, подзе-
мельями Мории, Лотлориеном и Галадриэлью. Он снова и снова зас-
тавлял их описывать Удел. Поэтому поводу он сделал странное
заключение:
— Вы там никого не видели... Хм... Энтов? Ну, не энтов, а
энтийских жен?
— Энтийских жен? - Переспросил Пин. - А они похожи на
вас?
— Да, хм... Ну... Нет. Я теперь уж и не знаю, - задумчиво
сказал Древобрад. - Но мне кажется, что им понравилась бы ваша
страна.
Особенно интересовался Древобрад всем, что касалось Гэн-
дальфа, а также делами Сарумана. Хоббиты очень жалели, что мало
знали о них, лишь смутный рассказ Сэма о том, что Гэндальф го-
ворил на совете. Но они совершенно точно вспомнили, что Углук
со своим отрядом пришел из Изенгарда и говорил о Сарумане как о
своем хозяине.
— Хм, хум! - Сказал Древобрад, когда их рассказ наконец
подошел к битве орков и всадников Рохана. - Ну, ну! Целая охап-
ка новостей. Вы не сказали мне всего, но я не сомневаюсь, что
вы выполняли желание Гэндальфа. Готовится что-то очень большое,
больше, чем я могу видеть. Может, я узнаю это в хорошее время
или в плохое. Клянусь корнем и ветвями, но какое странное дело:
появляется маленький народец, которого не было в старых спис-
ках, и смотрите! Девять забытых всадников начинают охотиться за
ними, Гэндальф берет его в великое путешествие, Галадриэль при-
нимает его в каро галадоно, а орки приследуют его на всем про-
тяжении диких земель. Как будто их подхватил шторм. Надеюсь,
они выдержат его!
— А вы сами? - Спросил Мерри.
— Хум, хм, я не беспокоюсь из-за больших войн, - сказал
Древобрад, - они касаются больше эльфов и людей. Это дело кол-
дунов: колдуны всегда беспокоились о будущем. Я ни на чьей сто-
роне, потому что нет никого на моей стороне, если мы меня пони-
маете: никто не заботится о деревьях так, как я, даже эльфы в
наши дни. Но я все же и сейчас предпочитаю эльфов остальным:
эльфы давным давно избавили нас от немоты; это великий дар, и
его нельзя забыть, хотя наши пути с тех пор разошлись. И, ко-
нечно, есть существа, на чьей стороне я не могу быть, я всегда
против них... Эти... Бурарум, - он издал глубокое и неодобри-
тельное бормотание, - эти орки и их хозяева.
Я обеспокоился, когда тень легла на чернолесье, но когда
она переместилась в Мордор, я на некоторое время успокоился -
Мордор далеко отсюда. Но, кажется, ветер поворачивает на запад
и увядание всего леса не так уж далеко. Старый энт ничем не мо-
жет отразить бурю, он должен или выстоять, или упасть.
Но теперь Саруман! Саруман - это сосед, за ним я могу ус-
ледить. Мне кажется, что я должен сделать что-то. Я часто заду-
мывался раньше, что мне делать с Саруманом.
— Кто такой Саруман? - спросил Пин. - Вы знаете его исто-
рию.
— Саруман - колдун, - ответил Древобрад. - Больше я ниче-
го не могу сказать. Я не знаю истории колдунов. Они появились
вскоре после того, как большие корабли впервые приплыли по мо-
рю. Но приплыли ли они на этих кораблях, я не знаю. Саруман
считался великим среди колдунов. Он начал бродить и вмешиваться
в дела людей и эльфов некоторое время назад - вы, наверное,
сказали бы: давным-давно. И он поселился в ангреносте, или
Изенгарде, как его называют люди Рохана. Сначала он сидел тихо,
но его известность начала расти. Говорят, его выбрали главой
совета; но это не пошло ему на пользу. Я удивился бы, если бы
Саруман не обратился бы ко злу. Но во всяком случае раньше он
не причинял беспокойств своим соседям. Я часто разговаривал с
ним. Раньше он частенько бродил по моим лесам. В те дни он был
вежлив, всегда спрашивал моего позволения (по крайней мере,
когда встречал меня), и он очень охотно слушал. Я рассказывал
ему множество вещей, которые он никогда не узнал бы сам и он
никогда не отвечал мне тем же. Не могу припомнить, чтобы он
рассказывал мне что-нибудь. И он все более и более становился
скрытным: лицо его, как я вспоминаю теперь, все более и более
напоминало лицо в каменной стене, окно со ставнями внутри.
Я думаю, что теперь понимаю, что он замыслил. Он захотел
стать властью. У него вместо мозга механизм из стали и колес, и
он не заботится о растениях, по крайней мере, если они не слу-
жат ему для каких-то целей. Теперь ясно, что он черный преда-
тель. Он сыязался с грязным народом, с орками. Брм, хум! Хуже
того: он что-то готовит с ними, что-то опасное. Эти изенгардцы
хуже злых людей. Знак зла, которым помечает великая тьма орков,
не дает им выносить свет солнца, но рки Сарумана могут выносить
его, даже если и ненавидят. Как он добился этого? Может, это
люди измененные Саруманом? А может, он смешал расы - людей и
орков? Это его дело - черное зло!
Древобрад некоторое время бормотал, как бы про себя произ-
нося глубокие подземные энтийские проклятия.
— Недавно я начал размышлять, почему орки осмеливаются
проходить через мои леса так свободно, - продолжал он. - Только
позже я догадался, что виноват в этом Саруман, что он уже давно
разведал все пути и раскрыл мои тайны. Теперь он и его подлые
слуги чинят опустошение. Вниз по границам они срубили деревья -
хорошие деревья! Неоторые они просто подрубили и оставили
гнить, но большинство сплавлено по воде в Ортханк. В Изенгарде
все время поднимается дым.
Будь он проклят, корень и ветви! Многие из этих деревьев
были моими друзьями, я знал их от ореха и желудя: многие умели
говорить, и голоса их утрачены теперь. И сейчас только пни и
заросли ежевики там где когда-то был поющий лес. Я был слишком
бездеятелен. Я упустил время. Это нужно прекратить.
Древобрад рывком приподнялся на кровати, встал и затопал к
столу. Светящиеся сосуды испускали два потока пламени. Глаза
Древобрада засверкали зеленым огнем, борода поднялась и стала
похожа на большой веник.
— Я прекращу это! - взревел он. - И вы пойдете со мной.
Вы можете помочь мне.И таким образом вы поможете и своим друзь-
ям - если не остановить Сарумана, у Рохана и Гондора будет враг
не только впереди, но и сзади. Наши дороги лежат вместе - на
Изенгард!
— Мы пойдем с вами, - сказал Мерри. - И сделаем все, что
сможем.
— Да! - сказал Пин. - Я хочу увидеть свержение белой ру-
ки. Я хочу быть там, даже если от меня будет мало пользы: я ни-
когда не забуду Углука и переход через Рохан.
— Хорошо! Хорошо! - сказал Древобрад. - Но я говорю то-
ропливо. Не следует торопиться. Мне стало жарко. Я должен охла-
диться и подумать: легче кричать "остановлю!" Труднее сделать
это.
Он прошел к арке и некоторое время стоял под дождем ка-
пель. Потом засмелялся и отряхнулся, и там, где с него падали
на землю капли, они вспыхивали красными и зелеными искрами.
Вернувшись, он снова лег на кровать и замолчал.
Через некоторое время хоббиты снова услышали его бормота-
ние. Казалось, он что-то считал по пальцам.
— Фэнгорн, финглас, фландриф, да, да, - вздохнул он. -
Беда в том, что нас осталось слишком мало, - сказал он, повора-
чиваясь к хоббитам. - Только трое осталось из первых энтов, что
ходили по лесам до наступления тьмы: только я, Фэнгорн, и Финг-
лас, и Фландриф - если использовать эльфийские имена, можете
называть их Лиственный Локон и С-Кожей-Из-Коры, если вам так
больше нравится. И из нас троих Финглас и Фландриф не очень по-
лезны для нашего дела. Лиственный Локон стал очень сонлив, поч-
ти как дерево, он все лето стоит неподвижно и в полусне, и лу-
говая трава вырастает ему по колено. Он весь покрыт лиственным
волосами. Зимой он просыпается, но в последнее время он слишком
малоподвижен и не может далеко ходить. С-кожей-из-коры живет на
горных склонах к западу от Изенгарда. Именно там и произошли
самые большие неприятности. Он был ранен орками, и большинство
его Древесного стада убито и уничтожено. Он ушел высоко в горы
и живет там среди любимых берез и не спускается вниз. Конечно,
есть немалое число более молодых энтов, если я только сумею по-
говорить с ними, если я смогу разбудить их. Мы неторопливый на-
род. Как жаль, что нас так мало!
— Почему же вас мало, если вы так давно живете в этой
стране? - спросил Пин. - А может, многие умерли?
— О нет! - Сказал Древобрад. - Никто не умер сам по себе.
Некоторые за долгие годы, конечно, погибли от несчастных случа-
ев, еще больше уподобились деревьям. Но здесь никогда нас не
было много, и число наше не увеличивалось. Уже очень давно,
ужасное количество лет у нас нет детей. Понимаете, мы потеряли
своих жен.
— Как печально! - сказал Пин. - Как могло случиться, что
они все умерли?
— Они не умерли, - ответил Древобрад. - Я не говорил, что
они умерил. Мы потеряли их, я сказал. Мы потеряли их и не можем
найти. - Он вздохнул. - Я думал, все знают об этом. Среди людей
и эльфов от чернолесья до гондора известны песни о том, как эн-
ты искали своих жен. Их не могли совсем забыть.
— Боюсь, что эти песни не преодолели горы и не известны в
уделе, - сказал Мерри. - Не расскажите ли вы нам больше или не
споете ли одну из песен?
— Да, расскажу, - сказал Древобрад, по-видимому довольный
их просьбой. - Но я не могу рассказывать подробно, только весь-
ма коротко. Мы должны вскоре закончить наш разговор: завтра мы
созовем совет, предстоит много работы, возможно, начнется путе-
шествие.
— Это необыкновенный и печальный рассказ, - начал древоб-
рад после паузы. - Когда мир был молод, а леса обширны и дики,
энты и их женщины - были и этнтийские девушки, ах! Красота
Фимбретиль, легконогой гибкой ветви, во дни моей нежной юности!
- Они ходили вместе и селились вместе. Но наши сердца росли по-
разному: энты отдавали свою любовь тому, что встречали в мире,
а их жены другим вещам, энты любили большие деревья, дикие леса
и склоны высоких холмов, они пили воду из горных рек и ели
только те плоды, что падали с деревьев. И эльфы научили их ра-
зоваривать, и он разговаривали с деревьями. А энтийские девушки
и женщины занялись меньшими деревьями и лугами, что лежат в
солнечном сиянии у подножия лесов, они видели терн в чаще, и
дикое яблоко, и ягоду цветущую весной, и зеленые водяные расте-
ния летом, и зрелые травы в осенних полях. Они не хотели разго-
варивать со всеми этими растениями, они хотели, чтобы растения
слушали их и повиновались им. Женщины энтов приказывали им рас-
ти в соответствии со своими желаниями, выращивать листья и при-
носить плоды, которые им бы понравились, женщины энтов хотели
порядка, и совершенства, и мира (под которым они понимали вот
что: растения должны оставаться там, где они их посадили). Поэ-
тому они стали устраивать сады и жить в них. А энты продолжали
бродить и приходили в сады лишь изредка. Затем, когда тьма
пришла на север, энтийские женщины пересекли великую реку и
устроили новые сады, и ухаживали за полями, и мы видели их еще
реже. После того, как тьма была отогнана, земля энтийских жне
богато расцвела, а их поля были полны зерна. Многие люди учи-
лись искусству обращения с растениями у энтийских жен и высоко
чтили их; но мы для них стали только легендой, тайной в сердце
леса. Но мы все еще здесь, а все сады энтийских жен исчезли,
теперь люди называют их коричневыми землями.
Я вспоминаю, что когда-то очень давно - во времена войны
между сауроном и людьми моря - ко мне пришло желание снова уви-
деть Фимбертиль. Она по-прежнему была прекрасна в моих глазах,
когдая я в последний раз видел ее, хотя и не очень похоже на
энтийскую женщину в старину. Потому что энтийские жены согну-
лись и потемнели от своей работы; волосы их выгорели на солнце
до цвета спелого зерна, а щеки их стали похожи на красные ябло-
ки. Но их глаза оставались глазами нашего племени. Мы пересекли
андуин и пришли в их холодную землю, но обнаружили ее пустын-
ной: она была сожжена и разграблена всюду, куда бы мы ни шли.
Энтийских женщин нигде не было. Долго мы звали и долго искали;
мы спрашивали у всех, кого встречали, куда ушли энтийские жен-
щины. Некоторые говорили, что никогда не видели их; другие го-
ворили, что видели, как наши женщины шли на запад, третьи - на
восток, четвертые - на юг. Но нигде, куда бы мы ни пошли, мы их
не находили. Горе наше было велико. Но дикий лес звал, и мы
вернулись к нему. Много лет возвращались мы туда и искали своих
женщин, идя далеко по всем сторонам и окликая их по их прекрас-
ным именам. А теперь энтийские женщины - лишь воспоминание для
нас, и бороды наши длинны и седы. Эльфы сочинили много песен о
поиске энтов, и некоторые из этих песен перешли в языки людей.
Но мы не сочиняем песен об этом, мы удовлетворялись пением
прекрасных имен, когда мы думали о наших женщинах. Мы верим,
что снова встретимся с ними, когда придет время, и, может, мы
найдем землю, где сможем быть вместе и быть счастливыми. Но
предсказано, что это произойдет лишь тогда, когда мы утратим
все, что имеем. Возможно, что наконец это время прбилизилось.
Ибо если Саурон в древности уничтожил сады, то теперь враг
стремиться уничтожить и все леса.
У эльфов есть песня об этом, по крайней мере так я ее по-
нял. Ее пели по берегам великой реки. Заметьте, она никогда не
была энтийской песней: по-энтийски это ...
