Джон Рональд Руэл Толкиен. Две башни (книга третья)
страница №2
... сьежился; в его лице они увидели отражениевласти и могущества каменных королей. На мгновение Леголасу по-
казалось, что белое пламя сверкает на лбу Арагорна, как сияющая
корона.
Эомер сделал шаг назад и с благовейным страхом взглянул на
его лицо. Потом опустил свой взгляд.
— Действительно необычные времена, - пробормотал он. -
Сны и легенды оживают на наших глазах.
— Поведайте мне, господин, - сказал он, - что привело вас
сюда? И каково значение ваших темных слов? Уже давно Боромир,
сын Денетора, отправился на поиски ответа, и лошадь, которую мы
дали ему, вернулась без всадника. Какая судьба привела вас с
севера?
— Судьба или выбор, - сказал Арагорн. - И можете передать
Теодену, сыну Тенгела: война ожидает его, война с Сауроном.
Никто не может жить сейчас так, как жил раньше, и мало кто мо-
жет сохранить то, что называет своим. Но об этих великих делах
мы поговорим позже. Если будет возможность, я сам явлюсь к ко-
ролю. Теперь у меня срочное дело, и я прошу вас помочь или по
крайней мере сообщить новости. Вы слышали, что мы преследуем
орков, захвативших наших друзей. Что вы можете сказать нам?
— Что вам не нужно больше их преследовать, - сказал
Эомер. - Орки уничтожены.
— А наши друзья?
— Мы не видели никого, кроме орков.
— Это странно, - сказал Арагорн. - Обыскивали ли вы уби-
тых? Не было ли тел, не похожих на тела орков? Они должны быть
маленькими, детьми на ваш взгляд; они не обуты и одеты в серое.
— Там не было ни гномов, ни детей, - ответил Эомер. - Мы
пересчитали всех убитых, собрали все оружие, потом сложили все
тела в кучу и сожгли их, как полагается по нашему обычаю. Пепел
все еще дымится.
— Мы говорим не о детях, и не о гномах, - сказал Гимли. -
Наши друзья - хоббиты.
— Хоббиты? - Удивился Эомер. - А кто это? Странное назва-
ние.
— Странное название странного народа, - сказал Гимли. -
Они очень дороги нам. Вероятно, вы слышали в Рохане слова,
обеспокоившие Минас Тирит. Они говорили о невысокликах. Эти
хоббиты и есть невысоклики.
— Невысоклики! - Засмеялся всадник, стоявший рядом с
Эомером. - Невысоклики. Но это маленькие человечки из старых
песен и сказок севера. Мы живем в легенде или на зеленой земле
в дневное время?
— Человек может делать и то, и другое, - сказал Арагорн.
- Ибо не мы, а те, кто придет за нами, сочинит легенды о наших
днях. Зеленая земля, говорите вы? Это тоже дело легенд, хотя и
сохранилось в наши дни.
— Время торопит, - сказал всадник, не обратив внимания на
слова Арагорна. - Мы должны торопиться на юг, господин. - Оста-
вим этих чужаков с их выдумками. Или свяжем их и отвезем к ко-
ролю?
— Спокойно, Эостен! - Сказал Эомер на своем языке. - Ос-
тавь меня ненадолго. Пусть Эорд соберется на дороге и готовится
скакать к Энтвейду.
Эостен, бормоча что-то, отошел и заговорил с остальными.
Затем все они отвехали дальше, оставив Эомера наедине с тремя
товарищами.
— Все сказанное вами очень странно, Арагорн, - сказал
Эомер. - Но вы говорите правду, это ясно; люди Марки не лгут и
поэтому их нелегко обмануть. Но вы не сказали всего. Не расска-
жите ли вы поподробнее о своем деле, чтобы я мог решить, что
делать?
— Я вышел из Имладриса, как его называют в старых сказа-
ниях, много недель назад, - ответил Арагорн. - Со мной был Бо-
ромир из Минас Тирита. Я должен был вместе с ним идти в город
его отца Денетора и помочь его народу в войне против Саурона.
Но у отряда, с которым я путешествовал, было другое дело. О нем
я не могу говорить вам сейчас. Нашим предводителем был Гэн-
дальф.
— Гэндальф! - Воскликнул Эомер. - Гэндальф Серый известен
в Марке, но я должен предупредить вас, что его имя больше не
является залогом королевского расположения. Он много раз на па-
мяти людей бывал гостем в нашей земле, приходя по своей воле,
через несколько месяцев или лет. Он предвестник странных проис-
шествий; некоторые говорили, что он приносит с собой зло.
И действительно со времени его последнего появления летом
все дела пошли плохо. Началась ссора с Саруманом. До того вре-
мени мы считали Сарумана своим другом, но Гэндальф пришел и
предупредил нас о том, что Изенгард готовит внезапное нападе-
ние. Он сказал, что сам был пленником в Ортханке и с трудом бе-
жал оттуда и что он просит нашей помощи. Но Теоден не пожелал
его слушать, и Гэндальф ушел. Не произносите имя Гэндальфа
громко в присутствии Теодена! Он разгневан. Ведь Гэндальф взял
коня по кличке обгоняющий тень, лучшего из королевских коней,
предводителя Меаров, на котором может ездить только повелитель
Марки. Его предком был большой конь Эорла, знавший человеческую
речь. И семь ночей назад Обгоняющий Тень вернулся - но гнев ко-
роля не уменьшился, потому что конь одичал и никого не подпус-
кает к себе.
— Значит Обгоняющий Тень нашел путь с далекого севера, -
сказал Арагорн, - потому что там он расстался с Гэндальфом. Но
увы! Гэндальф не будет больше ездить на нем! Он упал в темную
пропасть в подземельях Мории и не выйдет оттуда.
— Это плохая новость, - сказал Эомер, - по крайней мере
для меня и многих, хотя и не для всех, как вы можете обнару-
жить, прибыв к королю.
— Это более печальная новость, как может осознать кто-ли-
бо в этой земле, хотя не пройдет и года, как все поймут это, -
сказал Арагорн. - Но когда падает великий, меньшие должны про-
должать путь. Мне пришлось вести товарищество на долгом пути из
Мории. Мы прошли через Лориен - хорошо бы вам узнать правду об
этой земле до того, как говорить о ней, - и потом спустились по
великой реке до водопада Рауроса. Здесь Боромир был убит теми
самыми орками, которых вы уничтожили.
— Ваши новости сплошное горе! - В отчаянии воскликнул
Эомер. - Большая потеря эта смерть для Минас Тирита и для всех
нас. Это был достойный человек! Он редко бывал в Марке, потому
что большей частью вел войны на восточных границах; но я его
видел. Он показался мне больше похожим на быстрых сынов Эорла,
чем на ваших гондорцев; он стал бы вождем своего народа, когда
пришло бы время. Но мы не получали никаких сообщений об этом
горе из Гондора. Когда он погиб?
— Сегодня четвертый день с его смерти, - ответил Арагорн,
- и вечером того же дня мы выступили из тени Тол Брандира.
— Пешком? - Воскликнул Эомер.
— Да, как вы нас видите.
В глазах Эомера отразилось крайнее удивление.
— Бродяжник - неподходящее имя для вас, сын Араторна, -
сказал он. - Я назвал бы вас крылоногим. О деяниях трех друзей
должны петь во многих землях. Сорок пять лиг прошли вы до того,
как кончился четвертый день! Сильны потомки Элендила!
А теперь, господин, что вы посоветуете мне делать? Я дол-
жен как можно быстрее вернуться к Теодену. В присутствии своих
людей я говорил осторожно. Верно, что мы еще не находимся в
открытой войне с черной землей, и у трона короля находятся та-
кие, что дают трусливые советы. Но война приближается. Мы не
можем отказаться от старого союза с Гондором, и если Гондор бу-
дет воевать, мы поможем ему. Так говорю я и те, кто меня под-
держивает. Моя область, область третьего маршала - это восточ-
ная Марка, и я отогнал все табуны и стада, отвел их за Энтвош;
здесь остались только сторожевые посты, отряды и быстрые раз-
ведчики.
— Значит, вы не платите дань Саурону? - Спросил Гимли.
— Не платим и никогда не будем платить, - ответил Эомер с
гневным блеском в глазах, - хотя до меня доходили слухи о том,
что кто-то распространяет эту ложь. Несколько лет назад повели-
тель черной земли пожелал за большую цену купить у нас лошадей,
но мы отказали ему, потому что он использует животных для злых
дел. Тогда он послал в набеги орков; те уводят что могут, выби-
рая всегда черных лошадей, теперь лошадей осталось мало. Пото-
му-то наша ненависть к оркам возросла.
Но сейчас главная наша забота - Саруман. Он объявил себя
повелителем всех этих земель, и между нами много месяцев шла
война. Он взял к себе на службу орков, и волчьих всадников, и
злых людей, он закрыл для нас проход, так что мы осаждены с
востока и с запада.
Плохо иметь дело с таким врагом: он хитрый колдун и умеет
принимать множество обликов. Говорят, он ходит тут и там, как
старик в плаще с капюшоном, очень похожий на Гэндальфа, как
вспоминают теперь многие. Его шпионы пролезают в каждую щель, а
его птицы, как злое предзнаменование, постоянно висят в небе. Я
не знаю, как все это кончится, потому что сердце мое говорит:
друзья Сарумана живут не только в Изенгарде. Но когда вы приде-
те в дом короля, сами увидите. Или вы не пойдете? Я, может, зря
надеюсь, что вы посланы мне в помощь в минуту сомнения и нужды?
— Я приду когда смогу, - сказал Арагорн.
— Идемте сейчас! - Сказал Эомер. - Потомок Элендила будет
сильной поддержкой сыновьям Эорла в злую минуту. На западе уже
сейчас идут сражения, и, боюсь, они плохо кончатся для нас.
В этот северный поход я отправился без королевского разре-
шения, и в мое отсутствие его дом остался с малой охраной. Но
три ночи назад разведчики сообщили мне, что видели отряд орков,
спускавшийся с восточной стены; они сказали, что у некоторых
орков были значки Сарумана. Я заподозрил, что случилось то, че-
го я больше всего боялся: что заключен союз между Ортханком и
Башней Тьмы. Поэтому я погнал свой Эорд, людей из моей Марки;
мы догнали орков перед наступлением ночи два дня назад у границ
леса Энтов. Тут мы окружили их и вчера на рассвете дали бой. Я
потерял пятнадцать своих людей и двенадцать своих лошадей, увы!
Орков оказалось больше, чем мы рассчитывали. К ним присоедини-
лись и другие, придя с востока через великую реку. Вы легко
разглядите их след немного к северу от этого места. И еще дру-
гие орки пришли из леса. Большие орки, тоже со знаком белой ру-
ки Изенграда. Эти сильнее и более злобны, чем остальные.
Тем не менее мы покончили с ними. Но мы слишком долго от-
сутствалвали. Нам нужно торопиться. Пойдете ли вы с нами? Вы
видите у нас есть лишние лошади. И есть работа для меча. Мы
найдем работу и для топора Гимли и лука Леголаса, если они
простят мои резкие слова, касающиеся госпожи леса. Я говорил
так, как говорят люди моей земли, и я с радостью узнаю о ней
больше.
— Благодарю вас за ваши прекрасные слова, - сказал Ара-
горн, - сердце мое жаждет идти с вами, но я не могу покинуть
своих друзей, пока остается надежда.
— Надежды нет, - сказал Эомер. - Вы не найдете своих дру-
зей на севере.
— Но они не остались сзади. Мы нашли ясный знак недалеко
от восточной стены: по крайней мере один из них был еще жив. А
между стеной и этим местом мы не нашли других их следов, никто
не сворачивал от главного следа, если только мне не изменило
мое искусство.
— Тогда что же стало с ними?
— Не знаю. Они могли быть убиты и сожжены вместе с орка-
ми; но вы говорите, что этого не может быть, и я не боюсь это-
го. Я могу только предположить, что до начала битвы их унесли в
лес, может быть еще до того, как вы окружили своих врагов. Мо-
жете ли вы поклясться, что никто не выскользнул из ваших сетей
таким образом?
— Я могу поклясться, что ни один орк не сбежал после то-
го, как мы увидели их, - сказал Эомер. - Мы достигили окраины
леса раньше их, и если после этого какое-либо живое существо
прорвало наш окружение, это был не гоблин; такое существо долж-
но обладать волшебными свойствами.
— Наши друзья одеты так же, как и мы, - сказал Арагорн, -
а вы прошли мимо нас при свете полного дня.
— Об этом я забыл, - сказал Эомер. - Трудно быть уверен-
ным в чем-нибудь среди подобных чудес. Весь мир становится нео-
быкновенным. Эльф в компании с гномом путешествуют по нашим по-
лям; можно говорить с госпожой леса и остаться в живых; и меч,
который был сломан еще до того, как отцы наших отцов приехали в
Марку, снова возвращается к войне! Как может человек решить,
что делать в такие времена?
— Но добро и зло не изменилось за прошлый год, - сказал
Арагорн. - Они те же у гномов, эльфов и людей. Дело человека -
различать их и в злотом лесу, и в собственном доме.
— Это верно, - сказал Эомер. - Я не сомневаюсь ни в вас,
ни в том, чего жаждет мое сердце. Но я не могу делать все, что
хочу. Наш закон не позволяет чужеземцам свободно развезжать по
нашим полям, и только король может дать такое разрешение...
Этот закон стал особенно строг в наши опасные дни. Я прошу вас
добровольно пойти со мной, но вы не хотите. Но ведь не могу же
я начинать битву ста против троих.
— Не думаю, чтобы ваш закон говорил о таких случаях, -
сказал Арагорн. - Я не совсем чужеземец; я бывал в этой земле и
раньше, и не один раз; я ехал с войском Рохиррима, хотя и под
другим именем и в другой одежде. Вас я не видел: вы слишком мо-
лоды, но я разговаривал с Эомундом, вашим отцом, и с Теоденом,
сыном Тенгела и никогда в прежние дни ни один высокий военнона-
чальник этих земель не принуждал человека отказываться от тако-
го поиска, как мой. Мой долг ясен - идти дальше. Вы должны сде-
лать выбор, сын Эомунда. Помогите нам или по крйней мере не ме-
шайте. Или попытайтесь выполнить ваш закон. Если вы так посту-
пите меньше ваших войнов вернется к королю, меньше станет
участвовать в войне.
Эомер некоторое время молчал, потом заговорил:
— Мы оба должны торопиться. Каждый час уменьшает вашу на-
дежду, а мои товарищи раздражаются из-за задержки. Мой выбор
таков: можете идти. Более того, я дам вам лошадей. Прошу только
об одном: когда ваш поиск закончится или окажется напрасным,
верните лошадей к Энтвейду, где в Эдорасе, в золотом зале сидит
теперь Теоден. Тогда вы докажете, что я не ошибся. Я рискую со-
бой, может, всей жизнью в надежде на вашу честность. Не обмани-
те меня!
— Не обманем, - сказал Арагорн.
Всадники сильно удивились, бросали мрачные и сомнительные
взгляды, когда Эомер отдал приказ передать свободных лошадей
чужеземцам, но лишь Эостен осмелился говорить открыто.
— Может, это и хорошо для этого лорда из Гондора, если он
говорит правду, - сказал он, - но кто слышал о том, чтобы ло-
шадь Марки давали гному.
— Никто, - ответил Гимли. - И не беспокойтесь: никто и не
услышит об этом. Я предпочитаю идти, чем сидеть на спине у та-
кого большого и свирепого животного.
— Но вы должны ехать, иначе вы задержите нас, - заметил
Арагорн.
— Вы можете сесть со мной, друг Гимли, - сказал Леголас.
- Тогда все будет хорошо.
Арагорну дали большую темно-серую лошадь, и он сел на нее.
— Ее имя Хасуфель, - сказал Эомер. - Пусть она носит вас
лучше и приведет к большой удаче, чем Гарульфа, своего бывшего
хозяина.
Меньшую и более легкую, но норовистую и живую лошадь дали
Леголасу. Звали ее Арод. Леголас попросил убрать с нее седло и
уздечку.
- Мне они не нужны, - сказал он и легко вспрыгнул на лошадь
К удивлению всадников, Арод был спокоен и послушен, он
двигался взад и вперед по первому слову всадника: таков был
эльфийский обычай обращения с лошадьми. Гимли помогли сесть на
лошадь за Леголасом, он вцепился в своего друга, но более спо-
койный, чем Сэм Гэмджи в лодке.
— Прощайте, я желаю вам отыскать то, что вы ищете! -
Воскликнул Эомер. - Возвратите этих лошадей, и пусть тогда наши
мечи сверкают вместе!
— Я приду, - сказал Гимли. - Слова о госпоже Галадриэль
все еще стоят между нами. Я должен научить вас вежливым речам.
— Посмотрим, - ответил Эомер. - Так много странного прои-
зошло, что учиться хвалить прекрасную госпожу под ласковыми
ударами топора гнома будет не более удивительно... Прощайте!
С этим они расстались. Быстры были кони Рохана. Когда нем-
ного спустя Гимли оглянулся, отряд Эомера был уже далеко поза-
ди. Арагорн не оглядывался: он смотрел на след, по которому они
скакали, низко пригнув голову к шее Хасуфель. Вскоре они оказа-
лись у берегов Энтвоша и здесь увидели другой след, о котором
говорил им Эомер. След шел с востока.
Арагорн спешился и осмотрел землю, затем, прыгнув в седло,
проехал немного на восток, держась в стороне от следа и стара-
ясь не наступить на него. Потом снова спешился и еще раз осмот-
рел след.
— Мало что можно обнаружить, - сказал он вернувшись. -
Главный след затоптан всадниками, когда они скакали назад. Но
этот след с востока свеж и ясен... Никто не возвращался по нему
назад к Андуину. Теперь мы должны ехать медленнее, чтобы быть
уверенными, что ни один след не сворачивает в сторону. С этого
места орки уже знали, что их преследуют: они могли предпринять
попытку как-то спрятать пленников до того, как их догонят.
День подходил к концу. Дымка затянула солнце. Одетые де-
ревьями склоны Фэнгорна приближались, медленно темнея по мере
того, как солнце клонилось к западу. Путники не видели никаких
следов ни справа ни слева; тут и там попадались одиночные трупы
орков, лежавших на следе со стрелами в спине или в горле.
Наконец к вечеру они подвехали к краю леса и на большой
поляне за первыми деревьями обнаружили место большого костра:
угли были еще горячи и дымились. Рядом лежала большая груда
шлемов, кольчуг, щитов, сломанных мечей, луков, стрел и другого
оружия. В середине на кол была посажена большая голова орка, на
ее избитом шлеме можно было различить белый знак. Дальше неда-
леко от реки, с шумом выбегавшей из леса, находилась могильная
насыпь. Она была воздвигнута совсем недавно: сырая земля была
покрыта свежесрезанным дерном. На ней лежало пятнадцать копий.
Арагорн со своими товарищами обыскал поле битвы, но свет
тускнел, быстро приближался туманный вечер. К ночи они не обна-
ружили никаких следов Пина и Мерри.
— Больше мы ничего не можем сделать, - печально сказал
Гимли. - Мы разгадали много загадок с тех пор, как выступили из
Тол Брандира, но эту нам разгадать не удастся. Я думаю, что
сгоревшие кости хоббитов смешались с орочьими. Это будет тяже-
лая новость для Фродо, если только он доживет, чтобы услышать
ее; и тяжелая новость для старого хоббита, который ждет в раз-
доле. Эльронд был против их участия.
— А Гэндальф - за, - сказал Леголас.
— Но Гэндальф решил и сам идти, и он погиб первым, - от-
ветил Гимли. - Способность предвидеть подвела его.
— Совет Гэндальфа не был направлен на обеспечение безо-
пасности его самого или кого-нибудь другого, - сказал Арагорн.
- И есть такие дела, которые легче начать, чем кончить, даже
если знаешь, что конец будет темным. Но я еще не собираюсь ухо-
дить с этого места. В любом случае мы должны подождать утренне-
го света.
Они разбили свой лагерь немного в стороне от поля битвы
под развесистым деревом: оно было похоже на ореховое, но на нем
сохранилось множество широких коричневых прошлогодних листьев,
похожих на сухие руки с длинными пальцами; они зловеще шуршали
на ночном ветру.
Гимли дрожал. Они захватили с собой только по одному одея-
лу.
— Давайте разожгем костер, - предложил гном. - Я больше
не думаю об опасности. И пусть сбегутся орки, как мошкара летом
на огонь.
— Если эти несчастные хоббиты прячутся где-то в лесу,
костер может привлеч их, - сказал Леголас.
— А может привлечь и других, не орков и не хоббитов, -
сказал Арагорн. - Мы близки к земле предателя Сарумана. К тому
же мы на самом краю Фэнгорна, а говорят, что опасно трогать де-
ревья в этом лесу.
— Но Рохиррим устроили здесь вчера большой костер, - ска-
зал Гимли, - и, как вы видите, они рубили для него деревья. Од-
нако, когда их работа была закончена, они благополучно ушли от-
сюда.
— Их было много, - сказал Арагорн, - и им не нужно обра-
щать внимания на гнев Фэнгорна, потому что они приходят сюда
редко и не ходят между деревьями. Но наша дорога ведет нас в
лес. Поэтому будьте осторожны! Не срубайте живых деревьев!
— В этом нет необходимости, - сказал Гимли. - Всадники
оставили достаточно щепок и ветвей, а в лесу много бурелома. -
И он отправился собирать дрова и занялся устройством и поддер-
жанием огня; Арагорн сидел молча, прислонившись спиной к дере-
ву, глубоко задумавшись; Леголас стоял на опушке, глядя в сгу-
щающуюся тьму леса, наклонившись вперед, как бы прислушиваясь к
отдаленным голосам.
Когда гном разжег маленький яркий костер, три товарища
уселись вокруг него. Леголас взглянул на ветви дерева над ними.
— Смотрите! - Сказал он. - Дерево радуется огню!
Может, танцующие тени обманывали глаза, но каждый из пут-
ников увидел, как ветви наклонились к пламени, листья терлись
друг о друга, как множество холодных рук попавших в тепло.
Наступило молчание, и все внезапно ощутили присутствие
темного незнакомого леса - такого близкого и полного тайн. Че-
рез некоторое время Леголас снова заговорил.
— Келеборн предупреждал нас не заходить далеко в Фэнгорн,
- сказал он. - Знаете ли вы, почему, Арагорн? Что рассказывал
об этом лесе Боромир?
— Я слышал много рассказов и в Гондоре, и в других мес-
тах, - ответил Арагорн, - но если бы слова Келеборна не прини-
мать в расчет, я счел бы эти рассказы просто сказками, которые
сочиняют люди, когда им не хватает знания. Я как раз хотел вас
спросить, что истинно в этих рассказах. А если не знает лесной
эльф, как может знать человек.
— Вы путешествовали больше меня, - сказал Леголас. - В
своей земле я ничего не слышал, кроме песен об Онодрим - люди
зовут их Энатами, живших здесь много лет назад: Фэнгорн очень
стар, старше чем могут помнить эльфы.
— Да, он стар, - сказал Арагорн, - стар, как лес у боль-
ших курганов, и даже еще старше. Эльронд говорил, что эти два
леса похожи, они последние остатки могучих лесов прежних дней,
в которых перворожденные жили, когда люди еще спали. Но Фэнгорн
хранит свои тайны. Я о них ничего не знаю.
Они установили дежурство, и первым очередь выпала Гимли.
Остальные легли и почти мгновенно уснули.
— Гимли, - сонно сказал Арагорн. - Помните: опасно сру-
бить ветку или прут с живого дерева в Фэнгорне. Но не отходите
далеко в поисках сухих ветвей. Лучше пусть погаснет огонь. Бу-
дите меня в случае необходимости!
С этими словами он уснул. Леголас лежал неподвижно, сложив
руки на груди, глаза его не были закрыты, он блуждал в живой
стране сновидений, как поступают все эльфы. Гимли, сгорбившись
сидел у костра и задумчиво водил пальцем по лезвию своего топо-
ра. Деревья шумели. Других звуков не было.
Неожиданно Гимли поднял голову: на краю освещенного прост-
ранства стоял старик и опирался на посох; на нем был серый
плащ, шляпа с широкими полями была надвинута на глаза. Гимли
вскочил, слишком удивленный в этот момент, чтобы вскрикнуть,
хотя в мозгу его мелькнула мысль, что их захватил Саруман. Ара-
горн и Леголас разбуженные внезапным движением гнома, сели.
Старик не говорил и не шевелился.
— Ну отец, что мы можем для вас сделать? - спросил Ара-
горн, вскакивая на ноги. - Грейтесь, если замерзли! - Он сделал
шаг вперед, но старик исчез. Даже следов его поблизости не было
видно, а далеко идти они не решились. Луна зашла и ночь была
очень темной.
Неожиданно Леголас издал крик:
— Лошади! Наши лошади!
Лошадей не было. Они выдернули колышки, к которым были
привязаны, и исчезли. Три товарища стояли молча и неподвижно,
обеспокоенные новым ударом судьбы. Они находились на краю Фэн-
горна, и бесконечнгые лиги лежали между ними и людьми Рохана,
их единственными друзьями в этой обширной и опасной земле. Им
показалось, что где-то далеко в ночи слышно ржание лошадей. По-
том все затихло, за исключением холодного шуршания ветра.
— Что ж, они ушли, - сказал наконец Арагорн. - Мы не мо-
жем найти их или поймать; так что если они не вернутся по своей
воле, нам придется обходиться без них. Мы начали свой путь пеш-
ком и закончим также.
— Пешком! - Сказал Гимли. - Далеко так не уйдешь! - Он
подбросил дров и сгорбился у костра.
— Всего несколько часов назад вы не хотели садиться на
лошадь Рохана, - засмеялся Леголас. - С тех пор вы стали всад-
ником.
— У меня не было выбора, - сказал Гимли.
— Если хотите знать, что думаю я, - начал он спустя неко-
торое время, - я думаю, это был Саруман. Кто еще? Вспомните
слова Эомера: он бродит как старик, в плаще с капюшоном. Так он
говорил. Он исчез с нашими лошадьми или просто испугал их. Нас
ждут большие неприятности, припомните мои слова!
— Я запомню их, - сказал Арагорн. - но я помню также, что
у этого старика была шляпа, а не капюшон. Но я не сомневаюсь,
что ваша догадка верна и что мы здесь в большой опасности и
днем и ночью. Однако же сейчас мы ничего не можем сделать,
только отдыхать. Теперь я буду дежурить, Гимли, мне больше нуж-
но подумать, чем спать.
Ночь проходила медленно. Леголас сменил Арагорна. Гимли
сменил Леголаса. Ничего не происходило. Старик больше не появ-
лялся, и лошади не вернулись.
Глава III. Урук-Хей.
Пин лежал в темном и беспокойном сне: ему казалось, что он
слышит собственный голос, эхом отдающийся в темном тунеле: Фро-
до, Фродо. Но вместо Фродо из тени на него смотрели сотни отв-
ратительных орочьих физиономий, сотни отвратительных рук со
всех сторон хватали его. Где же Мерри?
Он пришел в себя. Холодный ветер дул ему в лицо. Он лежал
на спине. Наступал вечер, и небо над ним темнело. Он повернулся
и обнаружил, что сон мало чем хуже пробуждения. Руки и ноги у
него были крепко связаны. Рядом с ним с бледным лицом и грязной
повязкой на лбу лежал Мерри. А вокруг них стояло и сидело мно-
жество орков.
Медленно в голове Пина всплыло воспоминание, отделяясь от
сна. Конечно: он и Мерри побежали в лес. Что случилось с ними
потом? Почему они так побежали, не спросив старого Бродяжника?
Они бежали с криками - он не мог вспомнить, далеко и долго ли
это продолжалось. И неожиданно они столкнулись с большим отря-
дом орков. Те закричали, и тут из-за деревьев выбежало еще мно-
жество орков. Они с Мерри выхватили свои ножи, но, орки и не
желали с ними сражаться, а старались захватить их, даже когда
Мерри ножом ударил нескольких орков по рукам и ногам. Добрый
старый Мерри!
Потом из-за деревьев выбежал Боромир, он убил много орков,
остальные бежали. Но убежали они недалеко, тут же вернулись и
начали вновь. На этот раз их было не менее сотни, некоторые из
них очень большие, и они пустил дождь стрел - все в Боромира.
Боромир затрубил в свой большой рог так, что лес зазвенел, и
вначале орки растерялись и отступили; но когда не послышалось
никакого ответа, кроме эха, они напали еще более яростно. Боль-
ше Пин ничего не помнил. Последнее его воспоминание - присло-
нившийся к дереву Боромир, весь утыканный стрелами; затем нас-
тупила тьма.
— Вероятно, меня ударили по голове, - сказал он сам себе.
- Сильно ли ранен бедный Мерри? Что произошло с Боромиром? По-
чему орки не убили нас? Где мы и куда направляемся?
Ни на один вопрос не было ответа. Он чувствовал холод и
боль. "Хотел бы я, чтоб Гэндальф не переубедил Эльронда, и мы
не пошли бы, - подумал он. - Что хорошего от меня в этом путе-
шествии? Я лишь помеха - пассажир, даже багаж. А теперь меня
украли, и я багаж для орков. Надеюсь, что Бродяжник или кто-ни-
будь придет и освободит нас! Но могу ли я надеяться на это? Не
нарушат ли это наши планы?
Он попытался освободиться. Один из орков, сидящий рядом,
засмеялся и сказал что-то товарищу на своем отвратительном язы-
ке.
— Отдыхай, пока можешь, маленький дурак! - Сказал он Пип-
пину на общем языке, который в его устах был почти так же отв-
ратителен. - Отдыхай, пока можешь! Вскоре мы дадим работу твоим
ногам. Ты соскучишься об отдыхе, пока мы не вернемся домой.
— Если бы была моя воля, ты пожалел бы что не умер, -
сказал другой. - Я заставил бы тебя попищать, жалкая крыса. -
Он склонился над Пином, приблизив свои желтые клыки к его лицу.
В руке он держал черный нож с длинным зазубренным лезвием. Лежи
спокойно, или я тебя ткну этим, - прошипел он. - Не привлекай к
себе внимания, а не то я могу забыть о приказе. Будь прокляты
изенгардцы! Углук у багрони сыл пуджут Саруман - голб бубхош
скай, - он произнес длиную гневную речь на своем языке; посте-
пенно его речь замерла среди бормотанья и фырканья.
Испуганный, Пин лежал тихо, хотя боль в руках и ногах его
росла, а камни врезались ему в спину. Чтобы отвлечься, он вни-
мательно вслушивался в происходящее вокруг. Слышалось множество
голосов, и в речи орков звучали ненависть и гнев: начиналось
что-то вроде ссоры, которая становилась все более горячей.
К своему удивлению, Пин обнаружил, что понимает большую
часть сказанного: большинство гоблинов использовало общий язык.
Очевидно, здесь присутствовали члены двух или трех соверненно
различных пленмен, и они сами не понимали орочьий язык друг
друга. Гневные споры касались того, что делать дальше: куда
направиться и что делать с пленниками.
— Нет времени убить их должным образом, - сказал один.
— Этому не поможешь, - ответил другой. - Но почему бы не
убить их быстро и прямо сейчас? Они помеха для нас, а мы торо-
пимся. Наступает вечер, и нам нужно идти.
— Приказ, - сказал третий голос, похожий на низкое рыча-
ние. - Убейте всех, кроме невысокликов. Их следует доставить
живыми и как можно быстрее. Таков приказ, полученный мной.
— Для чего они нужны? - Спросило сразу несколько голосов.
- Почему живыми?
— Я слышал, что у одного из них есть что-то очень нужное
для войны, какой-то злой заговор или еще что. Во всяком случае
они оба должны быть допрошены.
— Это все, что ты знаешь? Почему бы не обыскать их самим
и не найти то, что нужно? Мы можем найти и использовать это для
себя.
— Очень интересное замечание, - фыркнул голос, более мяг-
кий, но и более злобный, чем остальные. - Я могу доложить об
этом... Пленников нельзя обыскивать или грабить - таков приказ,
полученный мной.
— И мной тоже, - сказал глубокий голос. - Живыми и в том
виде, в каком захвачены - не грабить. Это приказ.
— Но мы его не получали, - сказал один из прежних голо-
сов. - Мы пришли из Мории убивать и мстить за своих. Я хочу
убить, а потом вернуться назад на север.
— Возвращайся, - сказал насмешливый голос. - Я Углук. Я
здесь командую. Я возвращаюсь в Изенгард кратчайшей дорогой.
— Разве Саруман - хозяин великого глаза, - спросил злоб-
ный голос. - Мы должны немедленно вернуться в Люгбруц.
— Если бы можно было переправиться через реку, мы могли
бы вернуться, - сказал другой голос. - Но нас слишком мало,
чтобы пробиться к мостам.
— Я переправился через реку, - сказал злой голос. - А
крылатый назгул ждет нас севернее на восточном берегу...
— Может быть, может быть! Значит, вы убежите с нашими
пленниками и получите всю плату и награды в Люгбурце, а мы ос-
танемся здесь, пешие в стране лошадей?.. Нет, мы должны идти
вместе. Эти земли опасны, полны бунтовщиков и разбойников.
— Ага, значит, мы должны идти вместе, - насмехался Углук.
- Я не доверяю тебе, маленькая свинья. Ты ничего не знаешь,
кроме своего хлева. По мне, вы хоть все убежите. Мы бойцы Урук-
хэй! Мы убили великого воина. Мы захватили пленников. Мы слуги
Сарумана мудрого, белой руки. Рука даст нам мясо человека для
еды. Мы пришли из Изенгарда и вернемся туда, а вы пойдете по
тому пути, который мы выберем. Я Углук. Я сказал все.
— Ты сказал достаточно, Углук, - сказал злобный голос. -
Интересно, как к этому отнесутся в Люгбруце? Там могут решить,
что плечи Углука нужно освободить от пустой головы. Могут спро-
сить, откуда пришли эти странные идеи. На самом ли деле они ис-
ходят от Сарумана? И о чем он думает, сидя в своей берлоге под
грязным белым знаком? Они согласятся со мной, с Гришнакхом,
своим верным посланником. И я, Гришнакх, говорю так: Саруман
глупец, грязный предательский глупец. Но великий глаз знает о
нем.
Много громких возгласов на языке орков ответило ему, пос-
лышался звон оружия. Пин осторожно повернулся, стараясь уви-
деть, что происходит. Его охрана присоединилась к схватке. В
полумгле он увидел большого черного орка, вероятно, Углука,
стоявшего лицом к лицу с Гришнакхом, низкорослым кривоногим су-
ществом, широкоплечим,с длинными руками, свисающими почти до
земли. Вокруг них стояло множество орков меньшего роста. Пин
предположил, что они с севера. Они обнажили свои мечи и ножи,
но не решались нападать на Углука.
Углук крикнул и побежало много других орков такого же рос-
та, как и он. Затем Углук, без всякого предупреждения прыгнул
вперед и двумя короткими ударами срубил головы двух своих про-
тивников. Гришнакх отступил и исчез в тени. Остальные побежали,
а один, переступая через лежащего Мерри, споткнулся и с прокля-
тием упал на него.Но этим он,вероятно, спас свою жизнь, потому
что Углук перепрыгнул через него и уложил другого орка своим
коротким мечом. Это был желтозубый охранник. Тело его упало на
Пина, и руки его все еще сжимали длинный зазубренный нож.
— Бросайте оружие! - Закричал Углук. - И больше не гово-
рите глупостей. Отсюда мы идем прямо на запад. Отсюда вниз по
склонам и вновь вдоль реки к лесу. И будем идти день и ночь.
Ясно?
— Если этому уроду понадобится хоть еще немного времени,
чтобы захватить контроль над бандой, у меня есть шанс, - поду-
мал Пин. Надежда проснулась в нем. Конец черного ножа уперся
ему в руку и скользнул к запястью. Он почувствовал, как ручеек
крови стекает по руке, почувствовал холодное прикосновение ста-
ли к коже.
Орки готовы были тронуться в путь, но некоторые из северян
попрежнему проявляли недовольство, и Изенгардцы убили еще дво-
их, прежде чем остальные покорились. Было много ругани и сума-
тохи. На какое-то время Пин остался без охраны. Ноги его были
крепко связаны, но руки только перехвачены веревками у запястий
перед ним. Он мог двигать ими вместе, хотя веревка и была стя-
нута прочно. Он отодвинул мертвого орка в сторону, потом, ста-
раясь даже не дышать, начал тереть веревку о лезвие ножа. Лез-
вие было острым, а мертвая рука крепко держала его. Веревка пе-
ререзана! Пин быстро придал ей прежний вид свободными петлями
она обвивалась теперь вокруг его рук. Потом он лег и лежал спо-
койно.
— Поднимите пленников! - Закричал Углук, добавив. - Не
пытайтесь что-либо сделать с ними! Если они не будут живы, ког-
да мы вернемся, кто-нибудь еще лишится жизни.
Орк схватил Пина , как мешок, и потащил лицом вниз. Другой
так же схватил Мерри. Рука орка, как лапа хищника, железной
хваткой сжимала руку Пина , когти вонзились в его тело. Он зак-
рыл глаза и снова погрузился в беспамятство.
Неожиданно его снова бросили на каменистую почву. Была
ночь, но серп луны уже почти исчез на западе. Они находились на
каменном краю утеса, который, казалось, выдавался из моря блед-
ного тумана. Поблизости раздавался звук падающей воды.
— Разведчики наконец вернулись, - проговорил рядом с ним
орк.
— Ну, что вы обнаружили? - Прорычал голос Углука.
— Только одинокого всадника, да и тот двигался к западу.
Сейчас все спокойно.
— Сейчас? А надолго ли? Глупцы. Вы должны были убить его.
Он поднимет тревогу. И проклятые лошадники уже к утру будут
здесь. Нам нужно уходить вдвое быстрее.
Тень склонилась над Пином. Это был Углук.
— Садись, - сказал углук. - Мои парни устали тащить тебя.
Мы начнем спуск, и ты должен идти сам. Не кричи и не пытайся
бежать. У нас есть средства заплатить тебе за такие попытки;
эти средства не понравятся тебе, хотя и не уменьшат твоей цен-
ности для хозяина.
Он разрезал веревку на ногах Пина и, схватив его за влосы,
поставил на ноги. Пин упал, но Углук снова ухватил его за воло-
сы. Несколько орков засмеялись. Угулк сунул Пину в зубы горлыш-
ко фляжки и вылил ему в рот немного жидкости: и Пин почувство-
вал, как пламя проникает в него. Боль в руках и ногах исчезла.
Он мог стоять.
— Теперь другой! - Сказал Углук. Пин видел, как он подо-
шел к Мерри, который лежал поблизости, и пнул его. Мерри засто-
нал. Грубо схватив его, Углук придал ему сидячее положение и
сорвал повязку с головы.Потом смазал рану какой-то темной мазью
из маленького деревянного ящичка.Мерри закричал и дико забился.
Орки начали хлопать в ладоши и улюлюкать.
— Не может выдержать его лечения, - насмехались они. -
Сам не понимает, что для него хорошо. Ай! Как мы потом повесе-
лимся.
Но в данный момент Углук не желал веселиться. Ему нужна
была скорость, и он хотел поставить на ноги своих невольных
спутников. Он лечил Мерри по методу орков, и его лечение дейст-
вовало быстро. Заставив Мерри глотнуть из фляжки, он перерезал
его веревки на ногах и поставил на ноги. Мерри стоял, он был
бледен и угрюм, но держался вызывающе. Рана на лбу не была
опасна, но ему суждено было сохранить шрам до конца дней своих.
— Привет, Пин! - Сказал он. - Ты тоже участвуешь в этой
маленькой экспедиции? Когда же мы получим ужин и постель?
— Приделжи язык! - Сказал Углук. - Не разговаривайте с
друг другом! Обо всех ваших выходках я расскажу, и хозяин суме-
ет расплатиться с вами. Вы получите и постель, и ужин: ваши жи-
воты не сумеют его переварить.
Отряд орков начал спускаться по узкому ущелью, ведущему
на туманную равнину. Мерри и Пин, разделенные двумя десятками
орков, спускались вместе с ними. На дне они ступили на траву и
сердца хоббитов дрогнули.
— Теперь прямо! - Крикнул Углук. - На запад и немного на
север.
— Но что мы будем делать на восходе солнца? - Спросил
один из северян.
— Продолжим идти, - ответил углук. - А что вы думали? Си-
деть на траве и ждать, когда белокожие присоединятся к нашему
пикнику.
— Но мы не можем идти при солнечном свете.
— Сможете, если я пойду за вами, - сказал Углук. - Дви-
гайтесь! Или никогда больше не увидите свои любимые норы! Кля-
нусь белой рукой! Что толку посылать в дорогу горных личинок,
лишь наполовину обученных. Идите, разрази вас гром!
Отряд продолжал путь. Гоблины шли в беспорядке, перебрани-
ваясь и ссорясь; но шли они с большой скоростью. Каждого хобби-
та сторожили трое охранников. Пин шел далеко сзади, в конце ли-
нии. Он размышлял долго ли он сможет выдержать такую скорочть:
с самого утра он ничего не ел. У одного из охранников был
хлыст. Но пока оркочьий напиток продолжал действовать, Пин шел,
продолжая размышлять.
Снова и снова перед его глазами возникало худощавое лицо
Бродяжника, склонившегося к темному следу. Но что может разгля-
деть даже опытный следопыт в общем следе отряда орков? Малень-
кие следы Пина и Мерри были затоптаны многочисленными подкован-
ными железом сапогами.
Они прошли около мили от утеса, и тут местность стала
спускаться в глубокую низину, где почва была мягкой и влаж-
ной... Здесь лежал туман, тускло отражая последние лучи луны.
Темные фигуры орков впереди расплывались и становились невиди-
мыми.
— Эй! Стойте! - Закричал Углук сзади.
Пину неожиданно пришла в голову мысль, и он тут же начал
действовать. Свернув вправо и увернувшись от рук охранников, он
нырнул в туман. Упав он распростерся на траве.
— Стойте! - Закричал Углук.
На мгновение воцарилась суматоха. Пин вскочил и побежал.
Но орки гнались за ним. Ножиданно справа от него и немного впе-
реди появились еще фигуры.
"Убежать не удастся! - Подумал Пин. - Но надеюсь я оставил
достаточно ясные следы на влажной земле".
В него вцепились две большие руки, он упал, отцепляя брошь
с плаща. Тут же его схватили несколько длинных рук с жестокими
когтями.
"Здесь она будет лежать до конца времен, - подумал Пин, -
не знаю, зачем я сделал это. Если остальным удалось спастись,
они, вероятно, пошли вслед за Фродо.
Хлыст обернулся вокруг его ног, он с трудом сдержал крик.
— Довольно! - Крикнул Углук, подбегая. - Он еще должен
идти. Пусть бегут оба. Используйте кнут только как напомина-
ние... Но это еще не все, - добавил он, поворачиваясь к Пиппи-
ну. - Я не забуду. Расплата лишь откладывается.
Ни Мерри, ни Пин не могли вспомнить большей части путе-
шествия. Кошмары и злая реальность смешались в их представле-
нии... Они шли, стараясь не терять из виду темного слеа, время
от времени подгоняемые хлыстами. Если они останавивались или
спотыкались, их хватали и некоторое время тащили.
Тепло орочьего напитка исчезло. Пин снова ощутил холод и
боль. Неожиданно он упал лицом в траву. Жесткие руки с рвущими
когтями ухватили и подняли его. Его снова понесли, как мешок, и
тьма сомкнулась над ним: он не мог сказать была ли это
темнота второй ночи или тьма в его глазах.
Смутно слышал он многочисленные голоса орков: по-видимому
они требовали остановки. Что-то кричал Углук. Пин почувствовал,
что летит на землю; коснувшись ее, он почти тут же уснул.Но не-
надолго спасся он от боли: вскоре он вновь почувствовал на себе
жесткие руки. Его долго толкали и трясли, наконец тьма отступи-
ла, он снова оказался в реальном мире и увидел, что уже утро.
Выкрикивая приказы орк грубо швырнул Пина на траву.
Пин полежал немного, борясь с отчаянием. Голова у него
кружилась: по теплу в теле он предположил, что ему дали еще
глоток орочьего напитка. Над ним наклонился орк и бросил ему
кусок хлеба и полоску сушеного мяса. Пин с жадностью свел
черствый серый хлеб, но мяса не стал есть. Он был голоден, не
не настолько, чтобы есть мясо, брошенное ему орком: он не смел
подумать, чье это может быть мясо.
Он сел и огляделся. Мерри был поблизости. Они сидели на
берегу быстрой узкой реки. Впереди виднелись горы; высокий пик
отражал первые лучи солнца. Перед горами виднелись темный край
леса.
Слышалось множество криков и споров: и казалось, вот-вот
снова вспыхнет ссора между северными и изенгардскими орками.
Одни указывали на юг, другие на восток.
— Хорошо, - сказал Углук. - Предоставьте это мне. Пусть
боевые урук-хэй, как обычно, выполнят всю работу. Если боитесь
белокожих, бегите! Бегите! Вон леса! - Он указал вперед. - Иди-
те туда! Это ваша лучшая надежда. Убирайтесь! И побыстрее, пока
я не срубил еще несколько голов, чтобы добавить разума осталь-
ным.
Было еще много споров, ругани и проклятий, после чего
большая часть северян бросилась вдоль реки по направлению к го-
рам. Хоббиты остались с изенгардцами - угрюмыми смуглыми орка-
ми, которых было не меньше восмидесяти, косоглазыми, с коротки-
ми широколезвенными мечами. Лишь несколько наиболее храбрых се-
верян осталось с ними.
— По крайней мере разделались с Гришнакхом, - сказал Уг-
лук.
Многие изенгардцы тоже с тревогой поглядывали на юг.
— Я знаю, - ухмыльнулся Углук. - Проклятые лошадники учу-
яли нас. Это твоя вина, Снага. Тебе и другим разведчикам следо-
вало бы отрубить уши. Но мы бойцы, мы поедим лошадиного мяса, а
может, и чего-либо по лучше.
В этот момент Пин увидел, что кто-то из орков указывает на
восток. С этого направления доносились хриплые крики. И вот
снова появился Гришнакх, а за его спиной несколько десятков
длинноруких и кривоногих орков. На их щитах был нарисован крас-
ный глаз. Углук пошел им навстречу.
— Значит вы вернулись? - Спросил он. - Подумали немного?
— Я вернулся, чтобы проследить за выполнением приказа и
чтобы пленники были в безопасности, - ответил Гришнакх.
— Неужели? - Усмехнулся Углук. - Напрасные усилия. Я сам
прослежу за выполнением приказа. А еще для чего ты вернулся? И
ты убежал второпях. Забыл что-нибудь.
— Я забыл дурака, - фыркнул Гришнакх. - Но с ним осталось
несколько крепких парней, которых мне жаль. Я знал, он заведет
их в беду. Я пришел помочь им.
— Великолепно! - Засмеялся Углук. - Но если у тебя нет
мужества для борьбы, ты выбрал неверный путь. Твоя дорога в
Люгбурц. Белокожие приближаются. Что случилось с твоим драго-
ценным назгулом? Или под ним подстрелили другую лошадь? Если ты
привел его с собой, это может оказаться полезным. Или он ни на
что ни способен?
— Назгул, назгул, - сказал Гришнакх, дрожа и облизывая
губы, как будто у этого слова был неприятный вкус. - Ты гово-
ришь о том, чего не понимаешь, Углук. Назгул! Ах! Однажды ты
пожалеешь, что сказал это. Обезьяна! - Выпалил он. - Ты должен
знать, что назгул - это зрачок великого глаза. А крылатый наз-
гул, пока еще нет. Он позволит им показаться по эту сторону ре-
ки, но не скоро. Они для войны - и для других целей.
— Похоже ты много знаешь, - сказал Углук. - Больше, чем
хорошо для тебя, я думаю. Но пусть в Люгбурце думают как да по-
чему. А тем временем урук-хэй, как всегда, выполнят грязную ра-
боту. Не дрожи здесь! Собери свою толпу! Остальные свиньи убе-
жали в лес. Тебе лучше последовать за ними. Ты не вернешься к
великой реке живым.
Изенгардцы схватили Мерри и Пина и потащили их на спинах.
Отряд снова выступил. Они шли час за часом, останавливаясь
только для того, чтобы передать хоббитов своим свежим носильщи-
кам. То ли потому что они были быстрее и сильнее, то ли по ка-
кому-то плану Гришнакха, изенгардцы обогнали вскоре орков из
Мордора, и отряд Гришнакха сомкнулся сзади. Скоро они начали
догонять и ранее ушедших северян. Лес приближался.
Пин весь был в синяках, одежда его изорвалась, голова бо-
лела; рядом он видел грязные челюсти и волосатые уши несшего
его орка. Прямо перед ним были согнутые спины, крепкие толстые
ноги, поднимающиеся и опускающиеся: вверх-вниз, вверх-вниз, бе-
зостановочно, как будто они были сделаны из проволоки и рога;
они отбивали кошмарные секунды бесконечного времени.
В полдень отряд Углука догнал северян. Они тащились в яр-
ких лучах зимнего солнца светившего с бледного холодного неба;
их головы были опущены, языки высунуты.
— Личинки! - Насмехались изенгардцы. - И вас сварят. Бе-
локожие поймают вас и сьедят. Они приближаются!
Крик Гришнакха показал, что это была не просто насмешка.
Показались всадники, очень быстро приближавшиеся; они были еще
очень далеко, но быстро нагоняли орков, надвигаясь, как прилив
на песчаный берег.
Изенгардцы побежали с удвоенной скоростью, что удивило Пи-
на , который думал, что у них нет больше сил. Солнце садилось
за туманные горы: тени потянулись по земле. Солдаты мордора
подняли головы и то же прибавили в скорости. Лес был темным и
близким. Они уже миновали несколько одиночных деревьев. Мест-
ность начала подниматься все более круто, но орки не останавли-
вались. Углук и Гришнакх кричали, подгоняя их и выжимая из них
последние силы.
— Они убегут, - подумал Пин. Он попытался повернуть голо-
ву, чтобы посмотреть назад. Всадники, скакавшие с востока, уже
почти нагнали последних орков. Солнце отражалось от их шлемов и
копий, сверкало в их светлых развевающихся волосах. Они окружи-
ли орков, не давая им рассеяться и тесня их вдоль линии реки.
Пин не знал, к какому народу они принадлежат. Он пожалел
теперь, что слишком мало узнал в раздоле, слишком мало внимания
обращал на карты; но тогда казалось, что руководство путешест-
вием находится в опытных руках; он не думал, что когда-нибудь
будет отрезан от Гэндальфа и от Бродяжника, и даже от Фродо.
Все, что он мог припомнить о Рохане, было то, что конь Гэндаль-
фа - Обгоняющий Тень - происходил из этой земли. Это звучало
обнадеживающе.
"Но откуда они узнают, что мы не орки? - Подумал он. - Не
думаю, чтобы они когда-нибудь слышали здесь о хоббитах. Мне
следовало бы радоваться тому, что эти орки, по-видимому, будут
уничтожены, но я хотел бы спастись сам".
Было весьма похоже, что он и Мерри будут убиты вместе со
своими похитителями, и люди Рохана даже не будут подозревать об
их присутствии. Некоторые из всадников оказались лучниками, ис-
куссно стрелявшими со скачущих лошадей. Они на ходу стреляли в
орков, и те начали падать. Орки начали яростно отстреливаться,
не осмеливаясь остановиться, но всадники быстро ускакали за
пределы досягаемости стрел орков. Так происходило много раз, и
однажды стрелы упали среди изенгардцев. Один из них, как раз
перед Пином, упал и больше не поднялся.
Ночь подошла, а всадники не приближались для битвы. Много
орков погибло, но оставалось не менее двух сотен. В сумерках
они подошли к холму. Окраины леса были совсем близко, не далее
чем в полумиле, но они не могли идти дальше. Всадники окружили
их. Небольшой отряд не послушался команды Углука и попытался
убежать в лес; потом из всего отряда вернулось лишь трое.
— Ну, вот мы и пришли, - насмехался Гришнакх. - Отличное
руководство! Надеюсь, что великий Углук поведет нас и дальше.
— Посадите невысокликов! - Приказал Углук, не обращая вни-
мания на Гришнакха. - Ты, гагдаш, возьмешь еще двоих и будешь
их охранять. Их не должны убить, даже если грязные белокожие
прорвуться внутрь. Понятно? Пока я жив, они мне нужны. Но они
не должны кричать, и их не должны освободить. свяжите им ноги.
Последняя часть приказа была безжалостно выполнена. Но Пин
обнаружил, что впервые он оказался рядом с Мерри. Орки издавали
сильный шум, крича и лязгая оружием, и хоббиты умудрились нем-
ного пошептаться.
— Мне это не нравится, - сказал Мерри. - Я вряд ли смог
уползти, даже если бы был свободен.
— Лембас! - Прошептал Пин. - Лембас. У меня есть немного.
А у тебя? Мне кажется, что они отобрали у нас только мечи.
— Да, у меня есть сверток в кармане, - ответил Мерри, -
но Лембас, должно быть, раскрошился на крошки. И я не могу до-
тянуться ртом до кармана.
— И не нужно. Я... - Но тут свирепый пинок убедил Пина в
том, что их стражи начеку.
Ночь была холодной и тихой. Вокруг холма, на котором нахо-
дились орки, горели сторожевый костры - их золотой блеск в тем-
ноте образовывал кольцо. Костры находились на пределе досягае-
мости выстрела из большого лука, но всадники не показывались на
фоне огня, и орки потратили много стрел пока Углук не остановил
их. Всадники не подавали ни звука. Позже ночью, когда луна выш-
ла из дымки, их изредка можно было увидеть - они двигались за
кострами в своем безостановочном патрулировании.
— Они ждут солнца, будь они прокляты! - Проворчал один из
охранников. - Почему бы не собраться вместе и не прорваться?
Хотел бы я знать, о чем думает этот старый Углук.
— Сейчас узнаешь! - Выпалил Углук, выступая из темноты. -
Ты считаешь, что я вообще не думаю? Разрази тебя гром! Ты хуже
всей этой толпы, хуже личинок и обезьян из Люгбурца. Ничего хо-
рошего не выйдет из нападения на них. Их слишком много, они
быстры и прикончат нас.
Эти личинки способны лишь на одно: они видят в темноте,
как кошки. Но белокожие видят ночью лучше, чем другие люди, так
я слышал. И не забудь про лошадей. Говорят, те могут разглядеть
даже ночью воздух. Но одной вещи эти всадники не знают: в лесу
скрывается Маухур со своими парнями и в любое время они могут
выйти оттуда.
...
