Елена Венгерова. Рон
страница №3
... без сомнения хотел бы очутиться на месте Рона.- Я об этом не просил. - упрямо сказал Рон. - Меня доставили туда
пленником.
- Ты должен быть доволен, что попал в Мэгиену и разговаривал с принцем.
Неужели лучше было оставаться в вашей деревне и потом действительно попасть
в плен?
Рон счел за лучшее не отвечать. "Похоже, Пек был прав. Ну форменный
идиот!" - подумал он. В это время подошел учитель. Он отпер комнату и
остановился на пороге, пропуская ребят.
- Это Ильзар. - сказал Глор. - Он обычно ведет математику, физику и
астрономию.
- Что значит "обычно" ?
- Вообще-то учителя могут вести любые предметы в школе первого
полукружья, но специализируются, как правило в чем-то одном. Многие из них
являются мастерами не только в своем цехе. Ильзар, например, - мастер в цехе
математиков. Но чтобы вести обязательные предметы, нужно быть
мастером-учителем.
- А чему вас еще учат?
- Не "вас", а "нас". - одернул его Глор. - Во-первых, науке жизни. Это
про растения, животных и болезни. Ее начинают учить с самого детства. Потом
языкам. Они тоже входят в программу для самых маленьких. Потом к ним
присоединяются история и география. Здесь есть все предметы, а если бы тебе
было меньше шести, тебя бы послали в школу для малышей, там почти ничему не
учат. А еще нас немного учат рисовать, петь и разыгрывать сценки. Но это не
обязательно. Самые способные стараются попасть кандидатом прямо в цех.
Говоря все это, Глор вынул из шкафа две циновки и растелил их на полу.
Мальчики уселись.
- А ты чему собираешься учить? - поинтересовался Рон.
- Я...
- Ти-ха! - возвысился над гулом голос преподавателя. Это был невысокий
человек средних лет, коротко подстриженный с немного ехидным лицом и
насмешливыми глазами. - Цыц! - он говорил высоким голосом, совершенно
беззлобно, но в его тоне не слышалось и тени сомнения в том, что его могут
не послушаться. "Интересно, чтобы он стал делать, если бы мы продолжали
орать?" - весело подумал Рон. Однако, ученики мгновенно замолкли. Глор
наклонился к Рону и прошептал:
- Сегодня ты весь день будешь на занятиях со мной. Здесь скучно, но ты
потерпи.
Сначала действительно было скучновато. Учитель сыпал какими-то
непонятными словами, но уже через четверть часа Рон с удивлением понял, что
вникает в логику рассказа. Конечно, он не знал многих определений и
доказательств, но понимал, почему из самих теорем, их формулировок, следует
то, а не другое. И когда учитель, дав задачу, предложил всем заняться ее
решением, Рон указал Глору неожиданный ход, о котором тот и не подозревал.
Стоя над ними, Ильзар одобрительно кивнул:
- Ничего! Неужели твой изощренный ум докопался до этого сам, а, Глор?
Последний явно не любил математику и даже не пытался соврать.
- Это он предложил. - кивнул он на Рона.
- Да ну? И что же это за юный талант? Вас, кажется, зовут Ронис, юноша?
- Рон.
- Милости пошу завтра ко мне. Или ты будешь в самой младшей группе? -
не дождавшись ответа, Ильзар продолжал: - Во всяком случае, зайди ко мне
вечером, я скажу Планту, что сам тебя протестирую.
- Хорошо. - Рон оглянулся на Глора и неуверенно добавил: - Мой
господин.
Ильзар кивнул и отошел.
Следующим уроком была наука жизни, но Рон, запутавшись в незнакомых
словах на твентри, заскучал и чуть не уснул.
x x x
На этот раз за трапезой не было никаких объявлений. "Кормят так же
вкусно, как и дома. Хотя, и не так, как во дворце!" - подумал Рон.
После обеда Глор повел его к хозяйке. Ею оказалась молодая женщина,
светловолосая, с милой ямочкой на подбородке. Рон знал от Глора, что она -
жена одного из учителей, художника Нелькоса. Звали ее Калима. Рона очаровала
ее улыбка. Несмотря на ее кажущуюся беззаботность, чувствовалось, что она
твердо ведет хозяйство и легко управляется с двумя сотнями мальчишек.
- Ну что ж, дружок. Росту ты небольшого, что-нибудь тебе да подберем. -
певучим голосом сказал Калима и повела Рона в кладовую.
"Что-нибудь" состояло из форменных брюк, рубашки и безрукавки, мягких
мокасин для дома и сапог для улицы, а так же меховой куртки с капюшоном. С
собой ему дали вторую смену и праздничный наряд - белые брюки и тунику.
Когда мальчики вернулись в комнату Рона, там уже никого не было.
- Вообще-то у меня после обеда музыка, но меня пока от нее освободили,
чтобы я мог заниматься с тобой. - снисходительно сказал Глор. - Нам надо
выяснить, как хорошо ты знаешь твентри и эдорский.
- Эдорский я знаю. Я несколько месяцев был подмастерьем у Коннета в
Трис-Броке.
- Подмастерья не говорят о высоких вещах. - важно заметил Глор, и Рон,
вспомнив Хока, вынужден был с ним согласиться.
Три часа они занимались языками, и выяснилось, что Рон знает их не так
плохо, как надеялся Глор. От природы отнюдь не полиглот, Рон однако, и в
мастерской, и на эдорском корабле под давлением обстоятельств или от нечего
делать проявил старание и освоил чужие наречия. Глор был придирчив, но Рон
не слишком придавал этому значения, так как не принимал его всерьез. Но
все-таки радовался, что выучил языки раньше, и теперь ему не придется долго
общаться с этим типом. Под конец урока Рон спросил:
- А что будет, если я не захочу учиться?
- Не захочешь? Это как? Впрочем, тебя никто и не заставляет. Если к
двенадцати годам ни один цех не захочет взять тебя в ученики, то начнут
посылать работать в поле. А если и к четырнадцати ничему не научишься, то
дадут какой-нибудь надел в медвежьем углу, или станешь арендатором.
Скукотища!
- А-а, - протянул Рон. Выбора, похоже, действительно не было. Ему
никогда не нравилось возиться в огороде.
После ужина Глор отвел своего подопечного к Ильзару. Учитель жил в
очень удобной, не лишенной изящества квартире вместе с женой и дочкой. Во
всем чувствовалась рука молодой симпатичной хозяйки. Квартира состояла из
трех комнат, а в кабинете, кроме стола и шкафов стояли несколько мягких
кресел и диван. Ильзар усадил Рона на него, а сам сел напротив, удобно
раскинувшись в кресле и положив ногу на ногу. В ходе беседы он пил кофе,
принесенный женой, но Рону не предложил.
Ильзар явно предпочитал не тратить лишней бумаги. Он пытался выяснить,
насколько свободно Рон сможет изложить свои знания без подготовки. Рон был
спокоен, так как справедливо считал, что эти люди от него пока ничего не
могут требовать, а, значит, бранить его не за что. Однако, мальчик никак не
мог понять, доволен ли Ильзар его ответами. Правда иногда он говорил: "
Ага!", но тут же засыпал Рона новыми вопросами, время от времени отпуская
язвительные остроты.
- Итак, ты толком ничего не знаешь, кроме эдорского языка и ротийского
леса, - заключил учитель, прихлебывая из чашечки кофе. - Но голова у тебя,
похоже, работает. И младшую группу ты совсем уж перерос, тебя надо минимум в
первую. Сейчас конец года, не имеет смысла тебя куда-то определять. Так что,
я тебе сейчас дам учебник, ты его почитаешь, а в следующем году я возьму
тебя к себе, во вторую группу - она у меня самая младшая. Что же касается
науки жизни, то тебе тоже, пожалуй стоит почитать что-нибудь самому, а потом
я тебя проверю и скажу, куда тебе податься.
По языкам иди к Поленату, он изучают рот и, думаю, не откажутся от
твоей помощи. По истории и географии ты будешь в первой группе, самой
младшей по этим предметам, там решат, что с тобой делать, а на остальные
предметы ходи вместе со всеми.
- А разве я могу ходить и в старшую, и в младшую группу, учитель?
- Ну да, - пожал плечами Ильзар. - Ведь все предметы идут синхронно -
математика, например, у двух или трех групп сразу, или самой последней,
чтобы ни с чем не пересекаться, и остальные предметы - так же. Ладно,
ступай, я утомился. - Ильзар, поднявшись, протянул ему две книжки.
Рон с легким сердцем сообщил Глору, что заниматься им вместе осталось
всего две ладони, и забрался на кровать с книгами. Математика показалась ему
несложной, а вторая книжка так его увлекла, что оторвать Рона от нее не смог
даже Пек.
"Похоже, налаживается." - подумал мальчик, устраиваясь поудобней на
подушке.
x x x
На следующий день с утра было три урока (каждый длился
полтора часа) - география, история и языки. На первые два Рон пошел вместе с
Пеком (он тоже был в первой группе). Учитель рассудил, что Рон пусть пока
походит просто так, а в новом году опять пойдет в первую группу. Рон
подумал, что лучше было бы учиться вместе с Пеком, тем более, что в
следующей первой группе будут только семи-восьмилетки, и он решил узнать,
нельзя ли ему как-нибудь перейти во вторую группу досрочно.
В языковой группе занимались мальчики постарше - сплошь твен и уроженцы
северо-восточного материка. "Наверное," - ухмыляясь, подумал Рон, - "эдоры
слишком тупые!"
Здесь его встретили с интересом. Учитель сразу выделил ему
группу подопечных, у которых надо было исправлять ошибки в произношении, а
чтобы Рон не отставал в эдорском, Поленат дал ему репетитора - мрачного и
сурового парня со сросшимися бровями, от одного взгляда на которые хотелось
учиться.
Рон совсем замаялся, но вот настал послеобеденный час, и Пек привел его
в мастерскую Нелькоса.
Там собрались дети разных возрастов. В самом начале урока художник дал
задание младшим, в том числе и Рону. Он показал им незатейливую, но изящную
вазу и велел нарисовать ее по памяти. Затем мастер начал разбираться с более
способными. Он дал каждому индивидуальное задание и вернулся на свое место.
Рону работа показалась несложной. Насвистывая, он старательно водил
кистью по бумаге, радуясь любимому занятию. Он очень удивился, когда
взглянул на работу Пека, сидевшего рядом. Его друг медленно, с явным трудом,
выводил карандашом неуверенные линии. Он все еще занимался наброском. Сперва
это показалось Рону странным, но тут он вспомнил, что в мастерской Коннета с
грехом пополам умел рисовать лишь один из трех подмастерьев. "Видно и с
искусством у эдоров не не ладится!" - еще более самодовольно подумал Рон.
(Он никак не мог простить эдорским подмастерьям всех своих унижений.) Не
намного лучше обстояли дела и у других его соседей. Сидевшие поодаль твен и
один паренек с северо- восточного рисовали быстрее, но очень неаккуратно.
Один из них закончил работу первым, но учитель только укоризненно покачал
головой и отправил его точить карандаши.
Но вот Рон показал Нелькосу свой рисунок. Художник взял его и долго
рассматривал.
- Здесь нет ни одного изъяна. - серьезно, с огромным одобрением, сказал
он. - Где ты научился так рисовать, Рон?
Другие ученики с интересом, но без зависти наблюдали эту сцену.
- Меня учил наш художник из форта, а потом я работал в мастерской у
эдоров.
Нелькос, совершенно не похожий на эдора (на вид было трудно определить
его национальность), хмыкнул. Видимо, он разделял мнение Рона об этих
морских волках.
- Пойдем, я тебе дам еще одно задание. Ты не против?
- Нет, конечно. Но я не очень хорошо умею рисовать. Просто мне
нравится. Я почти не учился.
- Гм. Почти не учился, говоришь? Ну что ж, посмотрим. Сейчас тебе снова
придется рисовать по памяти. Я покажу тебе портрет человека, а ты нарисуешь,
как он, например, сидит или идет. Ты умеешь рисовать людей?
- Я рисовал. Мне особенно нравится рисовать движение. Но лица у меня
получаются пока еще плохо.
- Попробуй. - Нелькос показал мальчику женский портрет. Рон сразу узнал
в ней Калиму. Такой она была, наверное, лет пять назад. Глядя на
коренастого, сутулого, уже начинавшего стареть Нелькоса, можно было только
дивиться, что в нем нашла эта непоседа. Но познакомившись с ним поближе,
человек подпадал под его обаяние, и становилось понятным, что именно
притягивало в нем девушку.
Задание пришлось Рону по вкусу. Он разошелся и начал рисовать не
"Калиму на портрете", а "Калиму в жизни". Мальчик так увлекся, что не
заметил, как сзади подошел Нелькос. Художник с минуту наблюдал за его
действиями, а потом рассмеялся.
- Я и забыл, что она здесь хозяйка, и ты успел у нее побывать! Хитрец!
Не признался?
Рон смутился.
- Ничего, ничего. - Нелькос похлопал его по плечу. - Заканчивай
рисунок, а потом подойди ко мне.
- Здорово у тебя выходит. - заметил Пек, с восхищением глядя на
картинку. - Ты правда нигде не учился? - он встал и начал собирать краски.
- Недолго. Наш художник не любил возиться с маленькими.
- Ты еще долго будешь здесь сидеть?
- Ты же слышал - мне надо подойти к учителю.
- Ладно, тогда я пошел. До ужина!
- Пока.
x x x
Мастерская уже почти опустела, когда Рон подошел к Нелькосу.
- Хорошо! - выдохнул тот. - А что ты еще умеешь делать? Лепить?
- Я пробовал лепить только из глины. И это у меня получается очень
плохо. А больше всего мне нравится чеканка.
- Вот как поступим. Я тебя проверю в ближайшие дни. Рисованию у вас
посвящен лишь один день в ладонь. Остальные три рабочих дня уходят на
музыку, книги и работу, если тебе известно. Но если ты не будешь слишком
уставать, приходи ко мне вечером, после занятий. А лучше всего - в выходной,
с утра. Согласен? Будешь моим учеником?
- Да, с удовольствием. - Рон с такой решимостью кивнул головой, что
Нелькос рассмеялся.
- Ну, беги. Попрощавшись, Рон вылетел из мастерской и побежал вверх по
лестнице, чтобы погасить возбуждение. У него было очень светло на душе -
ведь он, наконец, нашел здесь что-то близкое, а, главное, у него теперь есть
свой учитель!
Пек слегка притушил его радость, заметив, что Рон опоздал на ужин и
теперь ляжет спать голодным. Но тот в ответ крикнул: "Чепуха!" и хлопнул
Пека по затылку. Тот немедленно взревел и, схватив подушку за уголок,
обрушил ее на голову Рону. Начался бой.
Сражение закончилось только после вмешательства Чентиса и Налекта,
проходивших по коридору. Драчунам было велено вымести из комнаты перья и
умерить свою энергию, вычистив на кухне два котла.
Но нет худа без добра - Калима, сжалившись над Роном и бормоча, что
мальчик должен хорошо питаться, сунула ему с собой булочку и полоску мяса.
Хлопотный день закончился.
x x x
Первые дни в школе были у Рона очень напряженными. Многое казалось
непривычным и смешным, дни были заполнены занятиями, а тут еще занудный Глор
со своим твентри. На уроке музыки Рону показалось скучно, петь он стеснялся,
зато эдоры пели просто отлично. "Да, этот талант у них не отнимешь." - думал
мальчик, вспоминая, как подмастерья Коннета напевали за работой и как
чудесно звучали в тихие вечера на корабле песни мореходов Элдарона.
Зато книги покорили Рона. У ротени существовали лишь летописи и
легенды, написанные своим, особым языком, а так же ремесленные дневники
мастеров и сборники любимых рецептов домашних хозяек. Теперь, впервые прочтя
книгу с сюжетом, мальчик был поражен. Теперь чтение отнимало большую часть
его свободного времени.
Переполненный новыми впечатлениями, Рон, тем не менее, в выходной с
утра направился к Нелькосу. Пек, немало удивившись такому прилежанию,
проводил его насмешливым:
- Не опоздай на обед!
Но Рон уже не слышал его, он с нетерпением ждал встречи с художником
еще с прошлого занятия. На этот раз в мастерской сидело не больше пяти
учеников, включая Рона. Ротен выполнил три задания, и с каждым разом
художник становился все задумчивей и задумчивей. Под конец он попросил Рона
прийти в следующий выходной.
Время до него тянулось целую вечность. И вот, через ладонь, вечером,
когда Нелькос с Роном остались одни, мастер приступил к решающему разговору.
- Малыш, у тебя редкий дар. Сейчас таких, как ты в школе пожалуй что и
нет. Я могу научить тебя немногому. Я ведь порядком подрастерял форму, уча
здесь этих бездарных эдорских балбесов. Конечно, лепишь ты неважно, да это и
не твоя стихия: ни архитектором, ни скульптором тебе не быть. Ведь черчение
ты тоже, как я погляжу, не любишь.
- Слишком занудно.
- Ну-ну-ну! Мы не всегда можем заниматься тем, что нам нравится.
Рисовать с натуры для тебя тоже нудно! Ты предпочитаешь творить героев сам,
наделяя их лишь самыми важными чертами прототипа. Это я еще на первом
занятии заметил. Так что, профессиональным портретистом ты тоже быть не
сможешь. Да и пейзажи у тебя не очень выходят. Лучше всего тебе расписывать
фрески, посуду или изготовлять драгоценное оружие. Наш кузнец хорошо о тебе
отзывается. Занятие тебе нужно индивидуальное - для преподавания у тебя
характер не тот. Может, стоит пойти в ювелиры, не знаю. Это будешь уже
решать ты и твои наставники.
- А как же Вы? - жалобно спросил Рон. Сердце у него оборвалось. Только
нашел себе покровителя...
- Понимаешь, дружок. Как я уже сказал, научить тебя я смогу немногому.
Необходимо научить тебя нашим приемам и отточить технику. Первое займет
полгода, да и на второе уйдет год, не больше. Тебе нужно стать учеником в
моем цехе, цехе художников. Но вот беда - тебе еще нет и десяти, а в
кандидаты берут только в одиннадцать-двенадцать, а в ученики и того позже.
- А почему?
- Видишь ли, ты не можешь жить в цехе, пока не узнал всего, что должен
знать будущий грамотный гражданин Тивендаля. И пока ты все не выучишь, уйти
из школы, чтобы учиться дальше, не имеешь права. Одиннадцать - это еще
ничего, в обычных школах и учиться-то начинают только в восемь лет, это
здесь, в интернате, мы лезем на рожен, нам неймется. Так что, даже кандидаты
в цехе не живут, а ходят туда заниматься, пока доучиваются здесь.
- А цех далеко?
- Не то чтобы очень далеко, мили две. Но на дорогу и занятия уходит не
меньше четырех часов, а где ты выкроишь это время? Только в выходной и
иногда после обеда, вместо необязательных занятий. У старших-то уроков
поменьше, им легче. И вообще, что может кандидат выучить за два часа? В это
время обычно только проверяют учеников на пригодность, да крепче вбивают
азы, полученные еще здесь. Тебе-то это не нужно.
В общем, торопись учиться, Рон! Подержу я тебя здесь годик-полтора,
погоняю и представлю тебя цеху. У меня там друзья, вместе придумаем, как
быть. Многое от тебя зависит. Тебе нужно стать хорошим мастером, чтобы
преуспеть, ведь во время похода куда больше ценятся воины, врачи и учителя.
- Похода? На Ротонну?! - голос Рона зазвенел.
- Прости, малыш, - растерянно пробормотал Нелькос. - Я совсем забыл...
- Почему бы им не оставить нас в покое! - с ожесточением выкрикнул
мальчик.
Нелькос нагнулся и взял его за плечи.
- А вот этого, сынок, никому больше не говори. Лучше об этом не думать,
поверь мне, малыш, а то наживешь себе одни неприятности. Станешь гражданином
- трепись себе как угодно, в худшем случае просто угодишь в тюрьму. А
мальчишка старше десяти, не желающий принять Тивендаль, попадает в рабство с
весьма призрачной надеждой на свободу.
После минутного молчания Рон спросил:
- А когда становятся гражданами? Эмрио мне много рассказывал про
Мэгиену, но это я забыл у него спросить.
Рон осекся, с тоской ожидая расспросов, но мастер лишь кивнул головой.
- Да, я знаю, что ты познакомился с принцем. Глор раззвонил эту новость
по всей школе. У нас нет определенного возраста совершеннолетия, как,
например, в Трис-Броке. Крестьяне становятся гражданами в четырнадцать лет.
С этого же возраста можно идти в армию и во флот, не спрашивая разрешения
родителей, и, когда из юнги станешь моряком, а из кадета - воином, тогда и
будешь гражданином. Ремесленники и мастера получают звание взрослого вместе
со званием подмастерья. А лорды и торговцы вступают в свои права в
четырнадцать.
- Как крестьяне. - улыбнулся Рон.
- Да, тут они равны. Считается, что в этом возрасте ребенок отличается
от взрослого только опытом и знаниями и может отвечать за себя.
- А в каком сословии Ваша жена?
- Ты круто меняешь темы, паренек. Она художник, и неплохой. Юноши часто
встречаются с девушками своего сословия и женятся на них.
- А воины? - лукаво спросил Рон.
- Даже армия нуждается в женщинах.
Отпустив эту двусмысленность, мастер прогнал Рона спать.
x x x
- Ты знаешь, скоро Новый Год! - сказал Пек как-то утром в ванной.
- Нетривиальное замечание. Ну и что?
- Ты не знаешь?! Будет большой праздник.
- У нас тоже праздники под Новый Год. Что же в этом удивительного? Я
слышал, лучшие поедут на ярмарку?
- Это не главное.
- А что, кто-то приедет сюда?
- Само собой. - сказал Пек, вытираясь. - У нас ведь три интерната.
Ближе к деревне - для малолеток, а по другую сторону, в направлении
Андикрона - для девчонок. Новый Год все встречают дома. Как - я тебе
рассказывать не буду, сам увидишь. Но здорово. А в первый день года
приезжают к нам, устраивается грандиозная заварушка. Всем нравится.
Некоторые малыши остаются потом здесь учиться.
- А у нас под Новый Год все собираются вместе, охотники обязательно
возвращаются в форт. Никто не остается один. - мечтательно сказал Рон.
x x x
Как и предсказывал Пек, суматоха под Новый Год была большая. Началось
все за три дня, когда все, кто успешно закончил учебный год, поехали на
ярмарку. (Ни Рона, ни Пека не было в их числе.) Остальные лихорадочно
сдавали долги, чтобы не заставили учиться в каникулы, а в промежутках
украшали двор и школу еловыми лапами.
Из кладовой достали цветные блестящие игрушки. Некоторые были
заводными. Существовали даже целые системы, сделанные руками учеников,
которые приводились в действие одним поворотом рычага где-нибудь в укромном
уголке.
31 декабря никто не учился. Все, кто не уехал на ярмарку (а уехавшие
должны были вернуться вечером), мастерили из снега во дворах трех зданий
школы большие, семь футов в высоту и четыре в ширину, арки. Группа ребят
поехала за дровами в лес. (Рон был этому удивлен, так как зимой в школе
обычно топили углем.) Наконец, за аркой и перед ней был приготовлен (сложен
шатром) самый сухой хворост и несколько бревен для костров. Рону все было в
новинку - у себя на родине ничего подобного он не видел.
И вот, после ужина, ближе к двенадцати, все, кто жил в главном здании,
собрались во дворе у первого костра. (Точнее, пока около дров.)
Налект в праздничной серебристой накидке поднял руку и взглянул на
небо. Луна уже взошла, ни одно облачко не заслонло звезд. Речь ректора была
короткой и радостной. Закончилась она так:
- Последним, кого принес в наш дом этот год был Ронис Ворансон. И ему
суждено сегодня зажечь последний костер уходящего года. - Налект протянул
растерявшемуся мальчику факел.
- Давай, Роне.
Рон со смущенной улыбкой принял его, и учитель высек искру.
Промасленный факел вспыхнул, и Рон осторожно поднес его к костру. Почти
одновременно с ним вспыхнули два других костра у соседних зданий. Когда
огонь разгорелся, Налект пригласил всех потеснее окружить костер.
- Давайте споем прощальную песню.
Когда звуки песни замолкли, Налект выжидательно посмотрел на Полената,
державшего в руках массивные часы, чуть меньше стенных и без маятника. Они
показавали без пяти двенадцать.
- А первый новогодний костер по обычаю зажжет наш самый младший жилец -
Ян.
Светловолосый малыш, весь надувшийся от гордости, подошел к Поленату.
Тот взял его за руку и повел к арке. В этот миг часы в руках Полената
заиграли дивную мелодию. Нагнувшись, Поленат прошел под аркой. За ним
гуськом, держась за руки последовали все собравшиеся.
Стояла полная тишина. Были снышны лишь потрескивание дров в костре, да
чудесная музыка. Налект, который шел последним, достал другой факел,
вставленный в роскошно украшенный держатель, и зажег его от пламени костра.
Затем, переложив факел в левую руку, взял правой торчавшую из снега лопату и
затушил костер, подбросив туда снега.
Пройдя под аркой, Налект передал факел по цепочке, пока он не дошел до
Яна. Малыш подождал несколько мгновений и, когда часы начали бить,
решительно ткнул им в костер.
Затем факел взял Поленат. Орудуя им, как дубинкой, он перечеркнул стены
арки, и она рухнула. Грянула приветственная песня, а в доме, как по
мановению ока, зажглись огни. (Об этом позаботился кто-то из взрослых, скоре
всего, Калима.)
Все повалили в дом, растирая раскрасневшиеся от мороза щеки. В доме их
ждали накрытые - нет, не столы, а доски, чуть выше уровня пола.
И так уютно было сидеть здесь, на циновках, среди еловых лап и сияющих
звездочек, в ярко освещенной комнате, в окружении веселых приятелей, что Рон
почувствовал себя дома и понял, что наконец-то стал родным здесь.
x x x
Наутро в школу приехали гости, девочки и малыши. И опять был веселый
праздник, на котором выступали и прибывшие, и хозяева. Особенно Рона
развеселил хор малышей. Среди них были почти одни эдоры - маленькие мальчики
и девочки. Они так важно изображали взрослых, явно гордясь своим
выступлением, что Рон чуть не лопался со смеху.
Дети пели на твентри с милым эдорским акцентом, какой Рон слышал только
и Риндона - у взрослых школьников он пропадал. Тут Рон вспомнил, отчего у
этих детей акцент и как они очутились в школе, и сердце у него екнуло.
Неужели через двадцать лет такие же маленькие ротени будут... вот так?
Глава 7. 1 января - 11 мая 956 г. п.и. Чиросская школа.
Рон смотрел на сцену.
"Вот и год прошел. Ох, ну почему я ничего не чувствую, почти не грущу
по родным и по Ротонне? Может, я каменный? Нет, это все проклятая школа
задурила мне голову. Ну ничего, я вырасту и..."
Но он еще сам толком не знал, что же он будет делать, когда вырастет.
Пока дела у него шли на лад. У Рона выявилась мания - сдавать как можно
больше предметов и как можно раньше. Причем, привлекал его отнюдь не сам
процесс учебы, как таковой, а результат - количество зачтенных курсов.
Раньше, чем через три месяца прошедшего года Рон уже перешел в группу Пека
по основным предметам, а по математике шел впереди.
Математика нравилась Рону именно из-за того, что было ясно, что и
сколько нужно решить, чтобы сдать тему. Кроме того, Рона никогда не
привлекала зубрежка, хотя именно этим способом ротени вбивали знания в
головы своих непослушных детей.
История и география интересовали Рона меньше, чем литература, и он
налегал на них еще упорней. Наука жизни оказалась не такой интересной, как
показалось Рону в начале. Здесь изучали не столько саму природу, сколько
нудные ее подробности и детали, важные для человека. На большинстве уроков
речь шла о болезнях, домашних животных и культурных растениях, а то и
минералах.
Музыка нравилась Рону чуть больше, но ни малейших следов музыкального
слуха у него не наблюдалось, и, несмотря на свою любовь к пению Рон на
уроках стеснялся раскрывать рот.
Но в остальном прилежание Рона было явно выше обычного. Ильзар, не
привыкший к такому вниманию к своему предмету со стороны эдоров и слегка
ошалевший от вечных требований Рона зачесть ему то или это, в конце концов,
устроил ротену контрольную на все пройденные темы, чем слегка погасил азарт
своего ученика, вызвав, впрочем, у последнего немалую досаду и возмущение.
Впрочем, Рон оправился от такого удара за три недели и, вскоре, на горе
учителю, вновь обрел свой пыл.
Но единственным предметом, приносившим Рону несказанное
удовольствие, которым он делился только с Пеком и Катиленом, было рисование.
Нелькос гонял его неимоверно, и за этот год юный художник отточил свое
мастерство и систематизировал свои знания на научной основе. Он стал
совершенно по-другому смотреть на многие вещи и из любителя превратился в
профессионала.
Сейчас Рон перебирал в уме предметы, которые собирался сдавать в конце
каникул. Он уже начал изучать физику и астрономию и собирался идти в старшую
группу Ильзара. По остальным предметам он шел месяца на три впереди своей
группы, кроме языков. Там от него вообще отвязались, после того, как он
благополучно сдал твентри, так как рота, сиалона и эдорского с избытком
хватало для получения диплома школы.
Итак, у Рона появилась надежда, что как только ему исполнится
одиннадцать, его примут кандидатом в цех художников.
x x x
Но, когда настала весна, и Рон, радостно насвистывая, пришел к Нелькосу
и объявил, что ему уже одиннадцать лет, его ждал обескураживающий ответ.
- Ты ошибаешься, если думаешь, что я отпущу тебя в кандидаты, - Рон
удивленно поднял голову. - Я не собираюсь из-за тебя краснеть. Лепишь ты еще
плохо, пейзажи у тебя не получаются, да и вообще, в последнее время ты
обленился.
Глотая слезы, Рон выбежал из мастерской и уселся на ограде, мрачно
уставившись в землю. Сзади подошел Пек и, легко подтянувшись, примостился
рядом.
- Что это с тобой? У тебя же сегодня день рождения!
От его неуверенного тревожного голоса у Рона стало тепло на душе.
- Нелькос меня отшил. Ничего, Пек, спасибо. Я в порядке.
- Вот гад! В день рождения!
- Да нет, это я сам виноват, почти не ходил к нему последние три
месяца, вот ему и стало обидно.
- Ты обязательно хочешь стать кандидатом? Зачем так торопиться?
- Не знаю, Пек, не знаю. Только мне все время кажется, что здесь я
загниваю, вернее, будто бы куда-то опаздываю, что-то в мире проходит мимо
меня. Я здесь, а... - тут Рон осекся. На Ротонну готовилось нападение, и Рон
ничего не мог сделать, но говорить об этом не стоило даже Пеку.
- Ты никогда не пытался сбежать. - задумчиво произнес Пек. - А многие
новенькие пробуют.
- Меня Мэйдон заколдовал.
Пек издал неопределенный звук и с открытым ртом и широко распахнутыми
глазами уставился на Рона.
- Вот это да! Ну, тогда понятно! А если бы нет, то сбежал бы?
- Не знаю...
Рон поднял голову. Было начало мая, почки только начали
распускаться, но в воздухе уже явственно пахло весной.
- Здесь ничего. Я думал, будет хуже.
- Не надо Рон, не убегай. Без тебя будет скучнее. С кем еще можно так
трепаться, не опасаясь, что тебя прервут!
Пек схлопотал по шее и свалился с забора. Тем не менее, он был рад, что
сумел растормошить друга.
Глава 8. Август 956 г. п.и. Чиросская школа;
филиал цеха художников в Чиросе.
Рон шел по широкой лесной тропинке. Первый раз он был здесь один.
Тропинка проходила по краю леса, лишь немного срезая дорогу. Под ногами уже
шуршали красные и золотые листья, кончался август. От входа в лес предстояло
пройти около мили, а потом обогнуть холм.
Рон направлялся на свое первое занятие в цех живописцев. Название,
конечно было чисто условным - там были и скульпторы, и чеканщики, и ювелиры.
Нелькос договорился, что Рон будет приходить туда два раза в ладонь -
вместо занятий с ним после обеда и в выходной с утра.
Хоть мастер и предупредил Рона, что кандидату ничего особенного ожидать
не приходится, у Рона все-таки в душе тлела надежда на какие-то важные
перемены в его жизни. Тем более, что он уже почти перешел в четвертую
группу, последнюю, и ученичества теперь оставалось ждать недолго.
В интернате, в отличии от обычной школы, было не шесть групп, а четыре.
Первые два года превращались в три в младшем интернате, где учиться начинали
в пять-шесть лет. Благодаря этому, время учебы сокращалось и в цех ученики
могли попасть в двенадцать лет. Отставали только те, кто пришел в интернат с
опозданием, вроде Чентиса или Рона. Но последний, перейдя в четвертую
группу, оказывался среди своих ровесников и, таким образом, ничего не терял.
Пек вообще кандидатом быть не хотел. Его тянуло море. Но, поскольку
простым матросом ему быть не хотелось, пришлось учить историю, географию и
языки, то есть все, что должен знать капитан, кроме своего непосредственного
дела.
Катилен тоже хотел идти в этот цех, но собирался стать офицером армии,
как погибший отец.
Ильзар отозвался о решении Рона неодобрительно.
- Всегда легче смотреть на мир, чем проникать в его суть, - сказал он.
- Некоторые называют это широтой взглядов, а по-моему так это - бегство
лентяев от работы в философию. Какая может быть широта взглядов у человека,
нахватавшегося по верхам? И не думай, что тебе удастся меня покинуть до
того, как вдолблю в твою упрямую голову хотя бы половину того, что знаю сам.
Должен же я воспитать хотя бы одного пристойного ученика в этой дыре! А
сплав художника с математиком оценят многие.
Действительно, Ильзар занимался с ним больше, чем с любым другим
учеником, и Рон уже ломал голову: как бы избежать такого внимания?
Незаметно Рон добрался до зданий цеха. Разыскав мастера, с которым
познакомился в прошлый свой приход в цех в компании Нелькоса, Рон доложился
ему и стал ожидать распоряжений. Они не замедлили последовать. Рону было
приказано привести в порядок кисти и краски после сеанса учеников, все
убрать и подмести мастерскую. Рона это не очень обескуражило, в конце
концов, надо же кому-то убирать, но в его голову впервые закралось страшное
сомнение, что Нелькос не так уж и не прав.
Выполнив первые два задания, Рон уже собрался было идти за метлой, как
вдруг его поймал парень, наголову выше, с нашивкой ученика цеха.
- Ты умеешь рисовать? - нетерпеливо спросил он. - Ну, расписывать
глину?
- Д-да! - растерянно ответил Рон.
- Вот, Канди, он за тебя дорисует. Смотри, малек, вот здесь, дорисуй
орнамент, сумеешь?
Рон взглянул на вазу. По ее бокам шли девушки, взявшись за руки. Две из
них уже были полностью нарисованы, остальные, только намеченные, предстояло
дорисовать.
- Наверное, сумею.
- Вот видишь, Канди, решайся. В кои-то веки есть кости, до ужина успем
сыграть пару партий. Как нам без четвертого? Ты, глядишь, еще два часа
провозишься!
- Ну, ладно. - Канди, высокий гибкий парень с черными прямыми волосами,
бросил суровый взгляд на Рона. - Только делай как следует. Испортишь -
узнаешь, что почем.
Четверых учеников как ветром сдуло, а Рон принялся за работу. Его
мучили сомнения. Возможно, у учеников действительно было право командовать
кандидатами, но в интернате строго осуждались игры, основанные лишь на одном
случайном везении, победить в которых мог круглый дурак, и Рон не был
уверен, что здешний мастер одобрил бы то, что ученик бросил работу ради игры
в кости. Поразмыслив, мальчик решил закончить вазу поскорее - авось,
обойдется. Он уже рисовал третью фигурку,когда сзади раздался недовольный
грохочущий голос мастера:
- Чем это ты здесь занимаешься, паршивец?
- Ученик Канди велел мне доделать эту работу. Я не решился его
ослушаться. - смиренным голосом проговорил Рон.
- А что же ты делал до того, как получил столь строгий приказ? Ты же
только начал рисовать, а мастерская до сих пор не подметена! За это время
можно было подмести ее дважды!
- Но мастер, я рисую уже третью фигуру! - возмутился Рон.
Художник наклонился, чтобы рассмотреть вазу поближе.
- Хм, верно. Руки у тебя, парень, на месте. Но к этому мы еще вернемся.
А теперь обсудим две других вещи. Во-первых, ученики действительно имеют
право приказыват кандидатам, как и все остальные обитатели цеха. Но они не
могут требовать, чтобы ты выполнил за них учебное задание, как не могут
требовать, чтобы ты пошел лазарет и полечил их их запор. А во-вторых, как ты
думаешь, кто здесь главнее, ученики или мастера?
- Думаю, мастера, мой господин. - опустив голову, прошептал Рон.
- Так чей же приказ надо выполнять раньше?
- Я все понял, мой господин, простите меня, пожалуйста!
- То-то. Теперь иди, так уж и быть, дорисовывай вазу, а потом ступай
домой. А с этим лентяем я еще разберусь. Придется ему подмести мастерскую
вместо тебя. И еще кое-что. - зловеще пообещал мастер.
Только Рон, радуясь удачной шутке мастера, вышел из мастерской и
свернул за угол, как напоролся на Канди и его приятелей и получил отменную
затрещину.
- Зачем ты трепался, скотина?
- А... что мне было делать? Мастер застукал меня!
Последовала еще одна затрещина.
- Зачем ты назвал мое имя, ты, идиот от рождения? Тебе что, больше всех
надо? Не мог сказать: просто ученик? Это же не мой мастер, он не стал бы
меня искать!
- Я боялся...
- Лучше бы ты меня боялся. - с досадой прервал его Канди. - Эх,
остолоп. Впредь будь умнее. Тебе все равно ничего не было бы, а мне теперь
из-за тебя вкалывать. Ладно уж, канай отсюда.
И Рон поканал. Мысли его текли несколько сумбурно, поскольку он не
знал, насколько были велики его промахи и успехи нынешним вечером. В конце
концов, он махнул на все рукой и стал смотреть по сторонам, наслаждаясь
окружающим миром.
Вокруг тянулся сосновый лес с кое-где торчавшими елочками и дубками -
любимый лес Рона. Дорожка, вернее, просека, была усыпана усыпана иголками,
посередине неширокой полоской тянулась трава. Кое-где на дорогу выползали
корни деревьев. В самом лесу землю покрывал зеленый мох, из которого в
великом множестве торчали мухоморы и сыроежки. Воздух, наполненный сосной
был пронзительно-вкусен, и мальчик наслаждался каждым вздохом.
У интерната лес был лиственный и мокрый, и Рон очень обрадовался
появившейся возможности два раза в ладонь проходить через сухой, добрый,
полный достоинства лес. Он напоминал ему Ротонну, но здесь не росло ни
одного ротоука. Рону так же еще ни разу не встречались светлые поляны,
покрытые серебристым мхом, на которых росли елочки, березки и вереск, а под
ними - подосиновики, шляпки которых было почти невозможно отличить от
опавших листьев. Такой лес был до того уютным и гостеприимным, что казался
сказочным жилищем какого-то веселого хозяина, там так и тянуло присесть и
отдохнуть, а то и прилечь. На родине Рон всегда любил ходить по такому лесу,
и теперь ему очень его недоставало.
И все же здесь Рон был больше дома, чем где-либо. На небе уже засияли
звезды, и настроение у него исправилось. День опять показался ему началом
добрых перемен.
x x x
- Что-то не замечаю особого восторга от твоей вчерашней прогулки! -
заметил Катилен, уплетая кашу за завтраком.
- Да нет, все нормально. - рассеянно ответил Рон, подумав про себя:
"Поглядим, что будет полезавтра."
- Он так долго этого ждал, что сейчас ему остается только глазами
хлопать. - поддел его Пек.
- Иди вон. - последовал лаконичный ответ.
x x x
Через два дня Рон явился явился в цех с раннего утра. Мастер Джарвис,
отвлекшись от разговора с каким-то подмастерье, заявил:
- Сегодня заниматься тобой некому. Все подмастерья, кроме дежурного,
уехали на большую летнюю ярмарку. Тебе забыли сказать, чтобы ты не приходил.
Но раз уж явился, поступай в распоряжение ученика Тима.
Тим, в котором Рон сразу узнал одного из закадычных дружков Канди, уже
стоял поодаль и ласково, многообещающе улыбался Рону.
"Так. Только бы мне вырваться отсюда живым." - мимоходом подумал Рон.
- Ну что, малек? Работаешь ты, конечно, классно, но раз уж ты оказался
таким нахальным треплом, тебя следует проучить. А? Как ты думаешь, малыш
Рон?
"Да, - подумал Рон, - И кто меня вчера за язык тянул? Сколько раз себе
твердил: не спрашивают - не говори лишнего! И вправду, лучше уж иметь дело с
мастером, чем с учениками." Вслух он сказал:
- Тебе виднее.
- Раз так, ты сегодня немного поработаешь. Мы же должны учить тебя
нашему ремеслу! И научим, будь уверен!
Тим потащил несчастного кандидата к одному из рабочих мест.
- Распишешь эти пять ваз, элемент узора здесь намечен. Потом закончишь
чеканку здесь и здесь. - Тим показал два едва начатых книжных переплета. -
После этого уберешь в мастерской и вымоешь в пол в нашей комнате. Дочиста!
Пойдем, я тебе покажу. - И, не дав ротену опомниться, Тим потащил его
наверх.
- Если останется время, вырежешь две-три фигурки из набора.
Вон то место. - Тим показал пальцем в угол столярной мастерской. - Там все
уже лежит.
- Но я плохо режу.
- Брось! Если ты так же плохо режешь, как рисуешь, нас это устроит.
Вперед!
Рон трудился, не покладая рук, почти до обеда. Задания были не
сложными, но однообразными, а, значит, утомительными. К тому же Рон уже
отвык столько работать. И, под конец, когда он уже почти закончил вырезать
вторую фигурку - медведя, он порезался. Пробегавший мимо Канди сочувственно
осмотрел его большой палец, мимоходом с одобрением взглянув на сделанную
работу, и сказал:
- Ну, хватит на сегодня. Пойдем, я перевяжу тебе палец, и пообедаешь с
нами.
Затем он широко улыбнулся, покровительственно хлопнул Рона по плечу и
сказал:
- Прощен!
Канди с друзьями, захватив из столовой еду и напитки, разместились в
комнате. Рону это не очень понравилось, так как всего лишь час назад он
скоблил там пол, но он промолчал, не желая портить только что установившихся
добрых отношений.
Из четверки друзей лишь трое жили здесь. Колиер, недавно ставший
подмастерьем, уже перехал в другой корпус, где жил в двухместной комнате, но
продолжал обедать со старыми друзьями.
Новые знакомые Рона представились. Белокурый Тим был пока единственным
парнем с островов, которого Рон встретил в цехе художников. Канди и его
младший двоюродный брат Андже, такой же черноволосый и гибкий, родились на
северо-восточном материке.
Колиер был в этой компании единственным аборигеном. Его отец жил в
Андикроне и был плотником. Став мастером, Колиер собирался уехать домой.
- Я заметил, ты работаешь не хуже нас, даже, порой, лучше Колиера. -
заметил Канди. - Неужели у Нелькоса научился?
- Ну да, он гонял меня два года. А до этого я несколько месяцев работал
в эдорской мастерской в Трис-Броке.
- В Трис-Броке? Это же свободный полис, он не воюет! Как же ты здесь
оказался?
- Я случайно увидел тайную посадку эдоров на корабль.
- Ну и что? Это же не повод, чтобы тебя хватать? Увидел и увидел.
Ничего страшного. Может, это вообще пираты! Ты чего-то не договариваешь. Не
хочешь говорить - не надо. Но мы не собираемся тебя никак подводить.
- Вообще-то, я с ними встречался раньше. - чуть помедлив, сказал Рон. -
В Трис-Броке. Там я был в рабстве, но сумел сбежать. А потом попался им.
Сам-то я из Ротонны.
- А-а. Ну, не так уж и позорно стать рабом. Прихоть судьбы. Тем более,
что ты сумел сбежать. - сказал Тим, аккуратно обходя вопрос о происхождении
Рона.
- Я думаю, как только тебе исполнится двенадцать, тебя примут в
ученики. Если не займут место Колиера, подселяйся к нам, согласен?
- Ага. Слушайте, я хотел у вас спросить: где вы кости берете?
Злоумышленники дружно расхохотались. Ответил Тим:
- Покупаем, а иногда сами делаем. Это ведь пара пустяков.
- Да, но если мастер застукает?
- Можно сказать, что делаешь для продажи. Только он вряд ли поверит. В
общем, чистка котлов тебе обеспечена, особенно если попадаешься не в первый
раз.
- А чем здесь занимаются кандидаты, кроме того, что моют пол? Я что-то
не разберу.
Друзья снова грохнули.
- Ой, и веселый же ты парень, Рон, ну просто не могу! - простонал
Колиер. Рон, хотя и задавал свой вопрос не всерьез, все же не ожидал такой
бурной реакции.
- Именно, что моют полы. Время о времени, мастер проверяет, помнят ли
они хоть что-нибудь из того, что учили в школе. Если к концу срока не
забудут все окончательно - принимают в ученики.
Выяснилось, что кроме Рона кандидатов немного, не больше двух десятков
- профессия сейчас была непопулярной. В подобные годы приоритет имели низшие
сословия - крестьяне и ремесленники - поселенцы, торговцы, воины, моряки.
Огромная нужда была в учителях, а в цехе художников ценились архитекторы, но
в небольшом количестве.
Из девятнадцати кандидатов Рон был единственным интернатским. Было еще,
правда, двое девочек из параллельной школы, и еще трое девчонок были
крестьянками из соседних деревень.
Отцы не любили отправлять дочерей далеко от дома и не слишком
приветствовали их учебу. Больше всего женщин было среди учителей, музыкантов
и лекарей.
Остальные тринадцать кандидатов были парнями, многие приехали издалека,
и почти все они были старше Рона.
Колиер объяснил Рону, что за каждую группу учеников-кандидатов от двух
до четырех человек отвечает кто-то из подмастерьев или старших учеников и
занимается с ними самостоятельно. Кроме того, подмастерье поопытней отвечает
и за нескольких учеников, как правило за тех, кто был у него кандидатом.
Сейчас на каждого подмастерья приходилось не более пяти подопечных (включая
и действительных учеников).
- Колиер, а не мог бы я быть твоим учеником? - спросил Рон.
- Боюсь, не удастся. Мне дадут ученика не раньше, чем через три месяца,
ближе к зиме. Считается, что мне прежде надо освоить новые обязанности.
Кроме того, я раньше никого не вел. Сейчас в старших учениках нет
надобности.
"Подумать только, Ротонна, сама не зная, влияет на положение дел в цехе
художников!" - усмехнулся Рон.
- Жаль.
- Да ты не волнуйся! - протянул Колиер. - Много внимания на тебя здесь
обращать не будут. Ты бы лучше пореже сюда ходил. В школьной мастерской ты
преуспеешь больше.
Глава 9. Конец августа 956 г. - январь 957 г. п.и.
Чиросская школа; цех художников в Чиросе.
- Кандидат Ронис, твоим первым учителем в нашем цехе будет подмастерье
Джолли. На его попечении уже два кандидата и три ученика, и мы надеемся, что
ты не будешь ему в тягость. - важно объявил Джарвис на следующем занятии.
Подмастерье Джолли обычно имел несколько утомленный вид, но , как
сказал Колиер, был парнем неплохим. Он довольно быстро выяснил, что Рон
знает достаточно, чтобы принять его в действительные ученики, и тоже
посоветовал ему заниматься в интернате.
- Давай договоримся так. Ты будешь приходить сюда раз в ладонь, после
обеда, а в выходной - оставаться дома. Другое дело, если бы ты был приезжим.
- Приезжие кандидаты жили в цехе вместе с учениками и посещали обычную школу
в ближайшей деревне. - В интернате у тебя есть рабочее место - так зачем
тебе шляться туда-сюда? Тебе сейчас лучше поскорей закончить учебу в школе,
а в цех тебя примут без проблем.
Так, мирно и чуть-чуть однообразно протекали теплые осенние дни. Рон не
слишком перетруждал себя учебой, но по выходным, все же, проводил довольно
много в мастерской Нелькоса. Ему было хорошо с друзьями, и со старыми, и с
новыми. Он узнал распорядок жизни и обычаи в цехе и, благодаря поддержке
четверки друзей уже стал там своим.
Но все чаще, проходя по лесной тропинке, Рон думал о том, что срок его
пребывания в Чиросской школе заканчивается.
Близился Новый Год. Рон уже во-всю занимался по программе старшей
группы. Большую ее часть составляли предметы Ильзара - математика, физика и
астрономия, а Ильзар занимался с Роном, как ни с кем другим и уже почти
научил его всему, чему хотел.
Да, срок его учебы в школе подходил к концу, а вместе с ним подходило к
концу и заклятие Мэйдона Фингара.
Рон положительно не знал, что делать. Ему нравилась здешняя жизнь,
хотелось просто стать гражданином этой благополучной и совсем неплохой
страны, но ведь от того, что закрываешь глаза и пытаешься забыть, опасность
для Ротонны не становится меньше.
В конце концов, Рон решил, что пока убегать не стоит. Его очень
успокаивало то, что до вторжения еще оставалось не меньше пятнадцати лет.
"Хорошо бы узнать, что там происходит! Может быть, они уже что-то знают? Не
могут они ничего не знать!" - пытался утешить себя Рон.
x x x
На дворе был конец января. Еще не было шести, но уже стемнело. Издали
были четко видны светящиеся окна главного здания Чиросской школы. Там, на
первом этаже в зале собрались почти все ее обитатели.
В первом ряду, почти у самых ступенек, по которым можно было взойти на
сцену-кафедру, стояла скамья. На ней сидели несколько мальчишек в белых
туниках и штанах, в сапогах, а не в мокасинах, с обручами на головах,
словом, в что ни на есть праздничной одежде. По бокам от этой скамейки, в
первом и во втором ряду расположились учителя, а дальше остальные зрители,
одетые тоже празднично, но поскромнее.
На возвышении стоял ректор школы Налект Плант в звездной накидке и с
прекрасным сапфиром в серебряном обруче на голове. Он улыбнулся и заговорил
очень торжественно.
- Поздравляю вас, друзья, с окончанием каникул, - в зале послышались
смешки, - для вас начинается новый учебный год, и мы сегодня должны
отпустить из школы тех учеников, которые начнут его в другом месте и
которыми мы можем по праву гордиться.
Итак, подмастерье Астрил из цеха народов, ваш цех может забрать ученика
нашей школы Катилена.
Катилен вскочил и легко взбежал по ступенькам на сцену. Крупный
подмастерье чинно поднялся следом и приколол к совершенно белой тунике
Катилена нашивку с двумя дугами - знак ученика второго полукружья.
Цех народов занимался историей, лингвистикой, географией и литературой
Мэгиены и завоеванных ею стран. Кроме специалистов общего профиля, отсюда
выходили шкиперы, дипломаты и офицеры. Последним и стремился стать Катилен.
- Ученик Омальд, ты уходишь от нас в цех музыкантов. Желаем тебе стать
замечательным артистом.
- Ученика Оваса мы провожаем в цех жизни. Становись врачом, Овас, и
возвращайся к нам.
- Ронис Ворансон, ты пробыл у нас всего два года, но успел многое. Будь
счастлив в цехе художников.
Рон, как во сне, поднялся наверх. Налект поставил его перед собой,
положив ладони ему на плечи, и когда на сцену поднялся Джолли, подтолкнул
мальчика к нему.
Через минуту сияющий Рон присоединился к друзьям в зале.
x x x
- Вот и вы уходите. - грустно сказал Пек Рону и Катлену, доедая
праздничный ужин.
- Через год уйдешь и ты. - подбодрил его Катилен.
- Да, конечно. Могли бы и подождать! - задиристо заявил будущий моряк.
- С тобой-то мы будем часто встречаться, а вот этот бездельник... - Пек
кивнул на Рона. - И надо же было ему выбрать...
