Владимир Михановский. Шаги в неизвестное
страница №3
...л гость,придвигая стул поближе к столу. — Ее сделать просто: нужно из
металлического листа соорудить подобие колпака и надеть на голову. Лист я
прихватил с собой.
Гость присел к столу, вытащил лист и принялся за дело. Федор отошел к
окну. Нужно было собраться с мыслями, как того требовала неожиданная
ситуация. Стояла глубокая ночь. Учебный полигон спал. Спала и облитая лунным
сиянием тайга, окружающая со всех сторон строения полигона. Федор
облокотился о подоконник. В глаза ему бросились два влажных следа на оконной
доске. Похоже на следы ног. Кто мог их оставить? Профессор Ливен Брок? Что
же он, на подоконник становился? Федор вспомнил, что, уходя играть в
пинг-понг, оставил окно открытым. Что же, быть может, Ливен Брок впрыгнул в
окно? Федор Икаров усмехнулся абсурдности этой мысли. Он выглянул в окно.
Глубоко внизу мерцал огонек велосипедной фары — кто-то возвращался с
запоздалой прогулки.
Федор посмотрел на плащ гостя, мокрый от дождя или ночной росы. К плащу
прилипли травинки и желтый кленовый лист.
Между тем гость закончил мастерить металлический конус. Он отодвинул
его в сторону, любуясь делом своих рук.
— Прошу вас, Федор, на ночь надеть этот колпак, — проговорил Ливен
Брок. — Он обеспечит, надеюсь, достаточную экранировку.
Федор подошел к столу, и профессор снова сунул руки в карманы.
Суматошный день и длительный перелет давали себя знать. Только теперь
Федор почувствовал, как устал.
— Спите, молодой человек. А я займусь делом, — услышал он уже в
полусне.
Вытянувшись под одеялом, засыпая, он услышал, как Ливен Брок
настойчиво, с повторами произносит странные слова: "Только большой мозг
сумеет познать Вселенную... Только большой мозг разрешит все загадки земли и
неба... Ливен Брок, тебя ждет башня безмолвия..."
Профессор сидел лицом к окну, низко склонившись над передатчиком,
установленным на столе. Федор смотрел на его широкую ссутуленную спину и
думал: "Зачем он повторяет свое имя? К себе обращается, что ли?"
"Утром спрошу у профессора", — подумал Федор и повернулся на другой
бок.
Последнее, что он услышал, был шепот, обволакивающий, как шум осеннего
дождя: "Ливен Брок, Ливен Брок... Цель человечества — вырастить большой
мозг... Только мозг, равный по величине башне безмолвия, сумеет познать
Вселенную..."
...А может, это уже сон?
Ван Каро пришел в коттедж Ливена Брока вечером, когда все поисковые
группы уже вернулись после безуспешных поисков пропавших. Только Алексей
Волга с Володей Карбенко еще не возвратились из пещер, но шансы на то, что
они обнаружат какие-то следы, были ничтожны. Ван понимал это. Он пришел в
дом Брока, влекомый неясным чувством. Долго рылся в книгах, перебирал записи
Ливена Брока. Но что новое мог он найти после тех, кто перебывал здесь
сегодня?
Устав до изнеможения, Ван сел за стол Ливена Брока и погрузился в
раздумье.
Учитель и Энквен исчезли, и не осталось в доме ни малейшей зацепки,
которая помогла бы распутать клубок.
Председатель координационного совета послал даже запрос в службу
космического поиска. Оттуда ответили, что ни Ливена Брока, ни Энквена нет на
спутниках и в кораблях ближнего космоса.
Словно космические пришельцы похитили их! Нет, инопланетян лучше
оставить для детских сказок.
Разгадку нужно искать именно здесь, среди вороха записей и лабораторных
журналов Ливена Брока.
Ван перечитывал рабочий дневник Ливена Брока, изучал записи, сделанные
в последние дни. В то время Ван находился на даче, в одиночестве решая
задачу о большом мозге, сформулированную Ливеном Броком. Ван снова и снова
сопоставлял факты, анализировал, размышлял. Ван морщил лоб, догадка
ускользала. Не до конца понятны были последние записи Ливена Брока.
Поговорить бы с ним, поспорить! Свои расчеты, уже ненужные, Ван положил в
ящик письменного стола Ливена Брока.
В последних записях Ливен Брок исповедовал взгляды, противником которых
был всю жизнь. Даже почерк на последних страницах рабочего дневника
изменился, стал неуверенным, ломким, словно чужая рука водила пером Ливена
Брока. Но чья рука могла это быть?
Полки — хранилища информации уходили под потолок. Ван забрался на
стремянку, на которой любил сиживать Ливен Брок, и принялся за полку,
расположенную под самым потолком.
Ливен Брок собрал хорошую библиотеку. В течение долгой жизни он
увлекался многими вещами, и битком набитые стеллажи хранили следы каждого из
этих увлечений.
На полках блоки памяти соседствовали со старинными фолиантами,
некоторые из них были напечатаны еще на бумаге и тем самым представляли
собой музейную редкость.
Ван с трудом вытащил запыленный блок, спрыгнул со стремянки, сел за
стол, надел наушники и погрузился в изучение блока, посвященного
соображениям Ливена Брока о внеземных цивилизациях.
Внезапно дверь толчком отворилась. На пороге, занеся руку с садовыми
ножницами, стоял Алексей Волга.
— Ван? — прошептал Алексей и медленно опустил руку с ножницами.
— Можно подумать, что ты увидел привидение, — заметил Ван.
Оторопелый Алексей, не выпуская ножниц, сделал несколько шагов к столу.
— Нашли что-нибудь в пещерах? — спросил Ван.
Алексей покачал головой.
— В саду решил поработать? — продолжал Ван.-- Хорошая идея, только
время ты выбрал неподходящее.
— Ножницы для того, чтобы...
— А, понимаю, ты решил меня подстричь, — подхватил Ван. — Очень
мило, но я предпочитаю робота-парикмахера.
Волга махнул рукой и бросил ножницы на пол.
— Где Энквен? — выдавил он.
Ван отодвинул в сторону блок памяти.
— Друг мой Леша, — сказал он, — этот вопрос я как раз собирался
задать тебе. Да что с тобой в конце концов?
Когда Алексей рассказал, в чем дело, Ван против воли расхохотался, хотя
ситуация была достаточно серьезной.
— Значит, Володя под окном? — произнес Ван, что-то решив.
— Под окном.
— Ждет, когда Энквен выпрыгнет?
— Или когда я с ним договорюсь по-доброму. Занавеска на окне плотная,
разобрать снаружи, кто находится в комнате, невозможно,-- сказал Алексей.
— Ладно, будет Володе Энквен, — произнес Ван.
— Что ты придумал?
Не отвечая, Ван подхватил стремянку и поднес ее к окну.
— Стремянка в сложенном состоянии равна примерно росту человека, --
подмигнул Ван. — Соображаешь?
— Пока нет.
— А еще кибернетик! Толкни створки окна, а я выброшу стремянку.
Проверим, какова скорость реакции у товарища Карбенко, — пояснил Ван.
— Давай,-- согласился Алексей.
Он распахнул окно, и стремянка полетела в сад. Глухой удар и выкрик
Владимира потонули в дружном хохоте.
Вскоре с обиженным видом в кабинет вошел Карбенко.
Ван на правах завсегдатая в доме Ливена Брока отправился на кухню, где
сварил крепчайший кофе.
Дымящийся напиток распили в молчании.
— Вы, собственно, с какими идеями прибыли сюда? — спросил Ван,
отодвигая пустую чашку.
— Искать здесь разгадку,-- обвел Алексей широким жестом стеллажи.
— Именно здесь ее нужно искать,-- сказал Ван. Он встал из-за стола и
подошел к стеллажам.
— А ты надумал что-нибудь? — спросил Владимир.
— Други, у меня есть кое-какие соображения,-- сказал Ван. — Давайте
их обсудим.
Ван пошарил глазами по полке, отыскал нужную книгу и уверенным жестом
выдернул ее.
Книга была старинной. Кожаный потрескавшийся переплет, пожелтевшая
грубая бумага, еле заметные следы букв на корешке — все хранило печать
растаявших лет.
— Какой век? — спросил Алексей.
— Ты знаток окаменелостей. Ну-ка, определи по внешнему виду, когда
возник этот раритет,-- предложил Ван.
Алексей внимательно осмотрел увесистый том, который Ван не выпускал из
рук.
— Двадцатый век,-- сказал наконец Алексей.
— А точнее? — попросил Ван.
— Думаю, тридцатые годы.
— Верно. Что еще ты можешь сказать об этой книге? — спросил Ван.
Карбенко с интересом следил за разговором, зная, что Ван слов на ветер
не бросает.
— Чтобы сказать что-либо о книге, ее нужно прочесть, — пожал плечами
Алексей.
— Резонно. Но такого подвига от тебя пока не требуется,-- ответил
Ван.-- Посмотри, в этом ряду стоят сплошь старинные книги. Ливен Брок в
последнее время их не касался — вон как запылились. Когда Лин отсутствует,
пыль вытирать некому: эту ответственную работу Ливен Брок не доверяет
никому, кроме внучки. А вот эта книга читалась.
Ван провел пальцем по переплету и сказал:
— Видите? Пыли нет. Книгой усиленно пользовались.
Владимир взял из рук Вана книгу, раскрыл ее на титульном листе и прочел
вслух: "К. Э. Циолковский. "Биологическая радиосвязь"".
— Разве Циолковский занимался биологической радиосвязью? — удивился
Алексей.
— Как видишь,-- сказал Ван.-- Правда, тогда это называли задачей
мысленной передачи информации. Циолковский бросил несколько идей...
— Их разработали? — спросил Владимир.
— Столетие спустя,-- махнул рукой Ван.-- Интересно другое. Вот
послушайте.
Он взял книгу, быстро отыскал нужное место и прочел:
"Убежден, что развитие биологической радиосвязи приведет к
распознаванию сокровенных тайн живого микрокосмоса и к решению великой
загадки существа мыслящей материи".
— Милый Ван, все это интересно. Но нам-то что до этой книги? --
произнес Алексей.
— Прошу обратить далее внимание на поля этой книги, — сказал Ван и
перевернул несколько листков.
Поля книги были испещрены многочисленными пометками.
— Ты-то когда познакомился с этой книгой? — спросил Владимир.
— Целый день сегодня штудировал. Нет худа без добра, — ответил Ван.
— Чьи пометки? — склонился над книгой Алексей.
— Почерк Ливена Брока, — сказал Ван.
Некоторые пометки были сделаны другим почерком — ровным, прямым, почти
печатным.
— Это, наверно, заметки человека, жившего в давно прошедшие времена,
— высказал предположение Владимир. Ван покачал головой.
— Двойная ошибка, Володя,-- сказал он.-- И не давно прошедшие времена,
и... не человек.
— Ты хочешь сказать...-- начал Алексей.
— Вот именно,-- перебил возбужденно Ван.-- Книгу усиленно штудировал и
Энквен. Только у белкового может быть такой почерк.
Они внимательно просмотрели несколько пометок Энквена.
— Итак, Энквен был знаком с биологической радиосвязью,-- сказал
Алексей и захлопнул книгу.
— Вот та печка, от которой я пытался танцевать,-- произнес Ван.
— Давайте танцевать вместе,-- предложил Владимир.
— Вот тут в одном месте Ливен Брок пишет на полях, что с помощью
биологической радиосвязи возможно внушение на расстоянии,-- сказал Ван.--
Будем исходить из предположения, что Энквен мог прочесть эту запись.
— Допустим,-- согласился Владимир.-- Но для мыслеграммы нужен
передатчик. У Ливена Брока, а следовательно и у Энквена, передатчика не
было.
— Передатчиков всего-то на Земле раз, два — и обчелся, — сказал
Алексей.
— Братцы, а не мог ли Энквен сам соорудить передатчик? — спросил
Ван.-- Принципиальная схема аппарата известна, нужные материалы в
лаборатории Ливена Брока имеются...
Алексей вскочил с места в сильном волнении.
— Мог! Мог Энквен это сделать! — закричал он. — Мне Ливен Брок с
неделю назад говорил, что его Энквен что-то мастерит, целыми днями не
выходит из лаборатории. "А что мастерит, я и сам не знаю", — сказал тогда
Ливен Брок. Я ему: "Смотрите, чтобы Энквен весь Зеленый на воздух не
поднял!" А Ливен Брок рассмеялся и говорит, что он Энквену вполне доверяет.
— Что ж ты не сказал об этом раньше? — спросил Ван.
— Не придал разговору никакого значения,-- виновато произнес Алексей.
— Допустим, Энквену удалось собрать передатчик,-- вмешался Владимир.--
Что же дальше?
— А дальше то, что Энквен мог попытаться внушить Ливену Броку, что
люди обязаны вырастить в башне безмолвия большой мозг! — закричал Ван.
— Откуда ты взял, что Энквен хочет этого? — удивился Владимир.
— Да все оттуда же! — хлопнул Ван по книге.
— Стоп, братцы,-- сказал Алексей.-- Какая-то ниточка прощупывается.
Давайте строить версию. У нас уже есть кое-какие улики.
— Улики, версия... — язык криминалистов, — бросил Ван. — Энквен не
преступник.
— У него нет ограничителей,-- напомнил Владимир.
— Но у него есть такой воспитатель, как Ливен Брок, — отрезал Ван.
— Ладно, будем строить рабочую гипотезу, — примирительно произнес
Алексей. — Итак, Энквен соорудил передатчик и, спрятавшись в безопасном
месте, загипнотизировалЛивена Брока. Но где же он мог укрыться? И где сам
Ливен Брок?
— Каков радиус действия биопередатчика? — спросил Владимир.
— Едва ли больше двадцати километров, — ответил Алексей. Ван хлопнул
в ладоши.
— Предположим, Энквен удалился от Зеленого на максимальное расстояние
— двадцать километров,-- сказал он.-- На какую высоту ему нужно забраться,
чтобы осуществить биопередачу?
Владимир схватил листок и карандаш.
— Сейчас прикину,-- произнес он.
Алексей, подойдя сзади, наблюдал за выкладками.
— 150 метров,-- сказал Владимир через несколько минут и швырнул
карандаш на стол.
— 150 метров...-- повторил Алексей, что-то соображая.-- Есть у нас
сооружения такой высоты?
— Башня безмолвия,-- подсказал Владимир.
— Если б Энквен залез на башню, его бы сразу там обнаружили,-- покачал
головой Ван.-- А забраться внутрь, как вы знаете, он не мог.
— Я чувствую себя, как два часа назад, в подземной пещере, --
признался Владимир. — Полная тьма, бредешь на ощупь и всюду натыкаешься на
стены.
— Там хоть фонарик был,-- сказал Алексей.
— У Ливена Брока в гостиной висит карта, — сказал Ван.
— Какая карта? — спросил Владимир.
— Топографический план окрестностей Зеленого городка, — пояснил
Ван.-- Туристские маршруты.
Они вошли в гостиную, включили свет и долго проверяли карту.
Ни одно из сооружений в окрестностях Зеленого не имело нужной высоты.
— Может быть, какой-нибудь холм или скала... — сказал Владимир.
— В окрестностях Зеленого нет таких скал и холмов, — перебил Алексей.
— Посмотрите сюда,-- указал Ван на группку коричневых кубиков в углу
карты.
— Что это? — спросил Владимир.
— Учебная база Звездной академии,-- сказал Ван. — Только там может
быть сооружение нужной высоты.
— Летим на учебную базу,-- сказал Алексей.-- Нельзя терять ни минуты.
— Может быть, радируем в совет? — предложил Владимир.
Ван покачал головой.
— А вдруг ложная тревога?
— Сами справимся,-- решительно произнес Алексей. Когда они вышли из
дома Ливена Брока, восток еле-еле зарозовел, обозначая рассвет.
Федору Икарову снился странный сон. Будто бы он подружился с
профессором Ливеном Броком — чудаковатым стариком. Они идут по берегу Оби.
Солнце, ясное небо, жара. Только почему Ливен Брок в плаще? И рук из
карманов не вынимает.
Берег крут и высок, и река сверкает так, что глазам больно.
— Давай прыгнем вниз,-- предлагает Ливен Брок.
— Здесь глубоко,-- предупреждает Федор.
— Тем лучше. Ты меня научишь плавать.
— Хорошо,-- соглашается Федор,-- только плащ нужно снять.
Старик упрямо мотает головой.
— Хоть руки выньте из карманов, — говорит Федор.
— Не могу.
— Как же вы плавать будете?
— Научи.
Резкий стук в дверь разбудил Федора. Он сел в постели, машинально
пробормотал: "Войдите!" Дверь распахнулась, в комнату вошли три человека.
Ночной гость Федора, сидевший у стола, вскочил с места, схватил
передатчик и неуловимым движением вскочил на подоконник.
— Энквен! — выкрикнул странное слово тот, кто вошел первым.
Профессор прижал к груди передатчик и толкнул оконные створки. Кто-то
из вошедших успел схватить его за руку, но Ливен Брок резко вырвался и
наклонился над бездной.
— Профессор! — закричал Федор.
Его крик словно послужил толчком. Подняв над головой руки с
передатчиком, будто неумелый пловец, гость выпрыгнул из окна.
— Упустили, — с досадой произнес крепыш, потирая ушибленную руку. --
Вырвался.
— Кто вы такие? Кто дал вам право... — грозно начал Федор. Он стоял
во весь рост, обернувшись простыней, словно тогой.
— Теперь далеко не уйдет, — перебил Федора самый высокий, обращаясь к
своим товарищам.
— Он убился, — сказал Федор.
— Что ты, курсант,-- произнес крепыш.-- Для белкового сорок этажей --
сущие пустяки.
Все четверо сгрудились у окна, глядя вниз и стараясь чтонибудь
разобрать.
Глава 4
БАШНЯ БЕЗМОЛВИЯ
Жизнь рождают звездные реторты,
Бьются беспокойные аорты --
Кровь бежит по жилам голубым,
И кружась несется по вселенным,
По раздутым, опьяненным венам
Шар земной наш тельцем кровяным.
Когда Федор и три его неожиданных гостя, спустившись на лифте, выбежали
во двор, там уже успела собраться небольшая толпа.
— Неужели это профессор Ливен Брок?
— Что случилось? — слышались взволнованные голоса.
— Я сам видел, как он выпал из окна. По-моему, с самого последнего
этажа, — повторял молодой человек, придерживавший велосипед.
— Разбился! Разбился! — повторяли голоса.
Федор, запахивая на голой груди куртку, с трудом протиснулся сквозь
гудящее людское кольцо вслед за коренастым незнакомцем.
Гость Федора полулежал на асфальте. Рядом валялись обломки разбитого
вдребезги биопередатчика. Опустившись на колени. Май пыталась нащупать пульс
пострадавшего. Тот силился что-то сказать, но изо рта вылетали лишь
невразумительные звуки:
— Ба... ба... ба...
— Я должен внести ясность, — громко сказал коренастый и коротко
пояснил толпе, что перед ними не профессор Ливен Брок, которого, к
сожалению, до сих пор не разыскали, а его воспитанник, белковый робот
Энквен.
К удивлению, Федор обнаружил, что о чрезвычайном происшествии в Зеленом
городке знали все, кроме него. Очевидно, он из-за пинг-понга прослушал
всеобщее оповещение.
Увещеваемые комендантом, люди медленно разошлись. Курсанты обсуждали
необычное происшествие. Последней ушла Май. Оглянувшись, она улыбнулась
Федору.
Трое стояли подле лежащего Энквена, о чем-то тихо переговариваясь.
— Я помогу вам,-- сказал Федор, и тот, что стоял поближе, кивнул,
выражая согласие. Федор уловил уже, что его зовут Ван, а двух остальных --
Володя и Алексей.
— Центр равновесия сместился,-- сказал Ван.
— И речь нарушена,-- добавил Алексей.
Владимир вызвал машину. Помахивая крыльями, она опустилась рядом.
Вчетвером они еле-еле погрузили Энквена.
— Какой тяжелый! — удивился Федор.
Они остановились, чтобы отдышаться.
— Будем считать, что познакомились,-- сказал Владимир и хлопнул Федора
по плечу.-- Приходи в Зеленый, в шахматы сразимся...
— У меня к тебе вопрос, Федор,-- сказал Алексей.-- Когда ты обнаружил
в комнате постороннего, он назвал себя Ливеном Броком?
Федор пожал плечами.
— Энквен не сделал в сущности ничего плохого,-- произнес он,
почувствовав вдруг необъяснимую симпатию к могучему, лишенному страха
Энквену.
— Дело не в этом,-- сказал Алексей.
— А в чем же? — спросил Федор.
— А в том, что белковый робот Энквен не имеет права лгать, — пояснил
Ван.
— Понимаю: у него такой ограничитель? — решил блеснуть Федор своими
познаниями в биокибернетике.
— Нет, у него такое воспитание, — сказал Владимир.
— У Энквена нет никаких ограничителей, — сказал Ван.
— Разве так бывает? — растерянно спросил Федор.
— Бывает, — подмигнул неожиданно Владимир.
— Нам очень важно, Федор, чтобы ты рассказал, как было, — сказал Ван.
Федор задумался.
— Когда я после пинг-понга вернулся к себе, — начал он, — то с
порога заметил в комнате постороннего. Я сразу узнал его...
— Узнал? — поднял брови Алексей.
— У меня есть фотография Ливена Брока, — пояснил Федор.
— Ясно, — кивнул Ван. — Дальше.
Федор переступил с ноги на ногу.
— Ну, я и обратился к гостю, назвав его Ливеном Броком, — произнес
он.
— Значит, именно ты назвал Энквена Ливеном Броком, а не он сам себя?
— переспросил Ван.
— Вспомни, это очень важно, — добавил Алексей.
— Я назвал Энквена Ливеном Броком, — твердо сказал Федор.
— Уф, гора с плеч! — произнес Ван.
— Спасибо, друг, — сказал Алексей.
Владимир молча обнял на прощанье Федора. Федор подождал, пока машина
поднимется в воздух. Когда орнитоптер превратился в слабо светящуюся
звездочку, Федор пробормотал: "Вверху одна горит звезда, мой взор она манит
всегда". Федор любил стихи, сам пробовал их писать и в минуты волнения часто
вспоминал строки Лермонтова.
Когда орнитоптер лег на курс, Алексей вызвал координационный совет и
кратко рассказал председателю обо всем происшедшем.
— Ваши выводы? — спросил председатель, когда Алексей умолк.
Алексей посмотрел на Вана и Владимира.
— Мы считаем, что нити сходятся к башне безмолвия, — сказал он,
переведя взгляд на распростертое тело Энквена.
— Похоже, — согласился председатель. — Однако же, если бы в башню
безмолвия кто-то проник, немедленно сработал бы сигнал защиты. Но такого
сигнала не поступало. Как же сумел Ливен Брок проникнуть в башню?
К мембране пригнулся Ван.
— Энквен тоже проник в курсантский корпус,-- сказал он.
— Хорошо, займитесь башней, — решил председатель после паузы. --
Помощь нужна?
— Нет,-- почти одновременно ответили все трое.
— Добро. Жду радиограмм, — сказал председатель, и мембрана щелкнула,
отключаясь.
Орнитоптер чуть вибрировал, мчась к Зеленому городку на предельной
скорости.
Мысли всех троих были поглощены теперь башней безмолвия. Башня не
поражала размерами. Земля знала сооружения и побольше. Однако по сложности с
башней вряд ли могло бы сравниться любое другое творение землян.
Ван нарушил молчание.
— Этой ночью я познакомился с мыслями Ливена Брока о внеземных
цивилизациях, — сказал он.
— Прочел на полях книжки Циолковского? — спросил Владимир.
— Нет, эти соображения содержатся в одном блоке памяти Брока,--
ответил Ван.-- Я прослушивал этот блок как раз перед тем, как в кабинет
профессора ворвался какой-то черт с садовыми ножницами...
Алексей улыбнулся.
— Я еще постригу тебя, Ван,-- пообещал он.
— Вернемся к блоку памяти,-- напомнил Владимир.
— Ливен Брок говорит там в одном месте,-- произнес Ван: — "Если бы я
повстречался с представителем инопланетной цивилизации и он спросил меня:
"Чем ты, землянин, можешь гордиться?" — я ответил бы: "Башней безмолвия".
— Брок несколько пристрастен: он отдал башне полжизни,-- заметил
Алексей.
— А я согласен с Ливеном Броком,-- задумчиво произнес Ван. Он подумал
о гроздьях биологических реакторов, в сокровенных глубинах которых
выращивались самые совершенные счетно-логические устройства: там
синтезировались клетки серого вещества — головной мозг белковых роботов. С
легкой руки Ливена Брока их называли еще белковыми братьями.
— Я часто думаю о белковых братьях, — будто угадав его мысли, сказал
Алексей. — Чтобы создать человека, эволюции понадобились миллионы лет.
Возникали и рушились горы, мелели моря, а хрупкий белковый комок, возникший
некогда в древнем море, жил, размножался и набирал силы. Через какие только
испытания не прошла земная жизнь, прежде чем стала она разумной! Белковый
комок прошел через все мытарства, перешагнул через все ступеньки эволюции,
прежде чем превратился в человека разумного. А белковые братья? Они выходят
готовенькими из камеры синтеза. Эволюция, оказывается, ни при чем.
— Ты забываешь, что каждый белковый получает длительное воспитание,--
заметил Владимир.
Алексей махнул рукой.
— Воспитание — это не то,-- сказал он.-- Разве можно подменить
эволюцию?
— Мы не подменяем эволюцию, Леша, — произнес Ван. — Мы только
используем ее законы. Разве физики подменяют законы природы? Они открывают
их, чтобы заставить служить человеку. Возьми, например, гравитацию, о
которой столько теперь говорят. Когда человек познает ее законы, он сможет
их использовать, и могущество его удесятерится. Что же касается белковых
братьев, то в настоящее время...
Энквен едва ли слышал разговор людей. Из окна Федора Икарова он
выпрыгнул, повинуясь внезапному импульсу. Воспитатель называл это качество
самостоятельностью, Лин — строптивостью. Высота в сорок этажей была для
Энквена не страшна, но, рассчитывая силу толчка, Энквен упустил из виду вес
передатчика. В результате робот приземлился неудачно. Поломки вызвали жгучую
боль, но сказать об этом подбежавшим людям Энквен не мог: он даже
пошевелиться был не в состоянии. К счастью, протиснувшийся сквозь толпу Ван
Каро сразу же сообразил, в чем дело, и, не мешкая, отключил регулятор
ощущений Энквена. Ван поспел вовремя: не сделай он этого — и робот мог
погибнуть. Сильная боль могла привести к шоку и необратимой смерти. Как
только Ван отключил регулятор, боль начала утихать, и по сильному телу
Энквена волнами растеклось онемение. "Ощущение сродни невесомости" — такова
была последняя мысль, которую зафиксировал засыпающий мозг белкового робота.
Не получая никакой информации извне, клетки мозга Энквена одна за другой
погружались в спячку.
— Прилетели! — воскликнул Владимир, выглянув в иллюминатор.
Аппарат повис над землей, и все трое выпрыгнули.
Ранняя заря окрасила башню безмолвия в розовый цвет, но людям было не
до красот.
После краткого совещания решили, что Ван направится внутрь башни на
поиски Ливена Брока. Что касается Владимира и Алексея, то они повезут
Энквена в киберцентр — это дело тоже не терпело отлагательств: ткани
Энквена могли атрофироваться.
В башню безмолвия, святая святых, имели доступ лишь несколько человек в
Зеленом городке — альфа-ритмы их головного мозга были записаны и усвоены
чуткими анализаторами башни. Только эти люди и руководили (на расстоянии, из
зала, пользуясь дистанционным управлением) процессом синтеза головного мозга
для белковых братьев.
Остальных людей башня "не признавала".
Для экстренных случаев имелся манипулятор — самоходная рабочая кабина,
в которой можно было перемещаться по лабиринтам башни безмолвия.
Впрочем, залом с дистанционным управлением, тем более
кабиной-манипулятором биокибернетики пользовались крайне редко: автоматика
башни безмолвия работала безукоризненно.
Многотонная глыба автоматической двери беззвучно закрылась за Ваном.
Зал управления встретил его первой неожиданностью: внешняя сигнализация
башни оказалась отключенной. Это значит, что контроль над реакциями синтеза,
протекающими в камерах, был снят. Кто мог решиться на это? Ливен Брок? Но
ему лучше, чем кому-либо другому, известно, что неуправляемые реакции
синтеза легко могут отклониться от равновесного состояния, сместиться
насколько угодно в сторону, вплоть до взрыва.
Ван торопливо сел в манипулятор, способный перемещаться в специально
созданном силовом поле башни, надел шлем, опустил на виски клеммы, служащие
для передачи манипулятору мысленных приказов.
Говорят, такими манипуляторами будет оснащен новый фотонный звездолет,
заложенный на Лунных стапелях...
Сейчас не время думать о постороннем, нужно сосредоточиться для
мысленного приказа.
Ван отдал команду, и кабина медленно тронулась с места, словно пузырек
воздуха в толще воды.
За прозрачными стенками кабины поплыли бесчисленные установки, в
разнокалиберных трубках пульсировали разноцветные жидкости, один блок
сменялся другим.
В привычной обстановке, известной по экрану дистанционного зала до
мельчайших подробностей, Ван немного успокоился. Башня продолжала работать,
и каждый блок ее был для Вана открытой книгой. Он уже не думал о том, что
каждую секунду может взлететь на воздух — мало ли что задумал тот, кто
отключил защиту и проник в башню.
То ускоряя, то замедляя движения манипулятора, Ван продолжал
продвигаться вперед, пристально всматриваясь в белые нити, пронизывающие все
установки башни и связывающие их между собой в единый гигантский организм.
Пока что повреждений не находилось.
Приближаясь к центральному индикатору башни, Ван не смог унять
волнения. В результате поток мысленных команд исказился. Кабину
залихорадило, она начала вибрировать. Несколько раз, вильнув в сторону, она
сильно ударилась о стену.
"Взять себя в руки!" — приказал Ван. Кабина пошла ровнее. Повинуясь
команде Вана, она мчалась теперь к сердцу башни безмолвия.
Люк впереди плавно отворился. Кабина влетела в круглый зал и повисла в
воздухе, слабо покачиваясь.
В зале было полутемно — больше света здесь не полагалось. Когда глаза
привыкли, Ван приблизился к сфере, наполненной голубоватой светящейся
жидкостью. В разных направлениях сферу то и дело пронизывали золотистые
искорки. В центре ритмично пульсировала треугольная масса темного цвета.
Одного взгляда Вану было достаточно, чтобы определить, что сердце башни
работает как положено. Значит, синтез клеток мозга роботов проходит
нормально.
Почему же тогда на пульте манипулятора не перестает мигать красная
лампочка — сигнал неблагополучия в башне?
Отвратительное чувство собственной беспомощности охватило Вана.
Связаться с координационным центром, вызвать подмогу? Но дорога каждая
минута. А кроме того, кто лучше, чем он, знает все звенья башни безмолвия?
Разве что исчезнувший профессор Ливен Брок — один из ее создателей.
Неужели все-таки придется, вызвав помощь, поставить под удар нормальную
работу башни?
Ван Каро обладал счастливой способностью на лету схватывать то, на что
другому потребовались бы месяцы и годы. Но что значит здесь, сейчас эта его
способность?
Башня безмолвия имеет миллионы блоков и секций, и все они работают
независимо друг от друга. Иначе нельзя. Чем выше автономность отдельных
блоков, тем большей живучестью отличается мозг робота. Предположим, белковый
попадет в беду — осколок метеорита пробьет ему голову. Пусть даже три
четверти головного мозга выйдут из строя, оставшаяся часть все равно будет
работать нормально. Остальные клетки, оставшиеся неповрежденными, примут на
себя все функции головного мозга, и робот останется в строю.
Сидя в неподвижном манипуляторе, Ван раздумывал. Проверять все секции
подряд? На это уйдет несколько дней. Установить с помощью сигнализаторов, в
каком именно блоке находится Ливен Брок или кто там еще, нельзя. Если бы
кибернетики Зеленого городка установили в башне безмолвия такую аварийную
систему, мозг робота, выращиваемый здесь, уже не мог бы обладать такой
поразительной живучестью.
Единственное место, которое вне подозрений, — это центральная камера
высшего синтеза. О том, что заключительный этап выращивания головного мозга
белковых роботов проходит без отклонений, говорил тот факт, что сердце башни
безмолвия работает, как обычно.
Сидя в манипуляторе, который покачивался, словно лодка на волнах, Ван
продолжал соображать, что же делать дальше. Мысли его вновь и вновь
возвращались к странному, ни с чем не сообразному поступку Энквена.
Какое коленце выкинут завтра Энквен и другие белковые роботы? Вдруг эти
добрые силачи, способные завязать багор узлом и вспрыгнуть на сороковой
этаж, взбунтуются?
Какая ирония судьбы: именно Ливен Брок, первый пострадавший из людей,
настоял на том, чтобы новая партия белковых, самым развитым из которых был
Энквен, воспитывалась без ограничителей.
А вдруг человек вырастил себе врагов, страшных в своей беспощадности?
Ван бросил взгляд на часы. Время шло. Ван решил уже было, махнув рукой,
начать свои поиски с самой нижней, первой камеры.
Манипулятор дрогнул и тихо, осторожно набирая скорость, скользнул вниз
по вертикальному переходу.
Но вдруг, неожиданно для самого себя повинуясь какому-то шестому
чувству, Ван решил, не доверяя ритмичной работе башенного сердца,
собственноручно проверить работу центральной камеры синтеза, своими глазами
убедиться, что Ливена Брока там нет.
Ван не мог отдать себе отчет, на чем основано его решение. Повинуясь
новому приказу, манипулятор замер на месте, затем резко рванулся в
противоположную сторону.
Через несколько минут Ван воочию увидит картину, доселе знакомую только
по экрану в зале, откуда осуществляется дистанционное управление процессом
синтеза. Высокое помещение, представляющее собой круг, равный поперечному
сечению башни безмолвия. Сетка, состоящая из одинаковых ячеек, которые
издали напоминают медовые соты. И в каждой ячейке зреет серый комок --
будущий головной мозг белкового робота...
Залетев под купол центральной камеры синтеза, манипулятор остановился.
Уже начав досадовать в душе, что зря теряет здесь время, Ван сверху оглядел
камеру. С того момента, когда он в последний раз наблюдал по экрану за
камерой, чтото тут изменилось, что-то резало глаз. Но что? Стены, сходящиеся
сверху в одну точку — вершину купола, светятся как обычно. Их ровный
зеленоватый свет говорит о том, что процесс синтеза мозговой ткани проходит
нормально. По краю круга с "медовыми сотами", окаймляя его, мерно, в
заданном ритме сердца башни колышутся трубы — сосуды, которые питают
растущую мозговую ткань. Они подобны лианам тропических джунглей.
Ван спустился пониже... и не поверил своим глазам: перегородок между
ячейками не было. Круг, где проходил высший синтез мозговых тканей, был
теперь сплошным. Кто мог разрушить и убрать перегородки?
Наспех вырванные, сломанные перегородки валялись тут же, у кругового
барьера, небрежно сваленные в кучи.
План созрел мгновенно. Прежде всего нужно обыскать "тропики" — так
назвали заросли питательных трубок еще те, кто вместе с Ливеном Броком
монтировал башню безмолвия.
Манипулятор в "тропиках" бесполезен: он запутается в трубках, застрянет
на первом же метре.
По команде Вана машина опустилась на обод, окаймляющий круг. Ван снял
ненужные уже клеммы, сорвал шлем. Откинув прозрачный люк и выйдя из кабины,
он сразу же ощутил жаркое дыхание сырой, насыщенной специальными составами
атмосферы. Психрометр на барьере показывал, как обычно, стопроцентную
влажность, необходимую для синтеза.
Ван сразу взмок. Если Ливен Брок где-то здесь, то каково ему?..
Осторожно раздвигая свисающие, перевитые трубки, Ван продвигался
вперед. Неожиданно впереди в полутьме мелькнула неясная фигура. Сердце Вана
забилось. Он сделал еще несколько шагов и наткнулся на Ливена Брока.
Старый профессор стоял, прислонившись к толстой трубе, словно к стволу
дерева. Он тяжело дышал, глаза его блуждали. Появление Вана, кажется, не
удивило Ливена Брока.
— Ван... я ждал... тебя, — отрывисто произнес Ливен Брок, стараясь
вздохнуть поглубже.
Душный, тепличный воздух, насыщенный химикалиями, не приносил
облегчения.
— Пойдемте к манипулятору, профессор, — сказал Ван. — Там есть
кислород.
— Да... кислород... — согласился Ливен Брок и, сделав шаг,
пошатнулся. Не подхвати его Ван, Брок упал бы. Вана поразило странное
выражение лица Ливена Брока. Таким он его не видел никогда. Похоже, что
Ливен Брок спал или грезил наяву.
Кое-как они двинулись к кабине, останавливаясь чуть не через каждые два
шага.
— Зачем вы здесь, профессор? — спросил Ван.
Ливен Брок не ответил, словно не расслышав вопроса. Они прошли еще
несколько шагов.
Молчание нарушил Ливен Брок.
— Я допустил ошибку, Ван, — вдруг произнес он негромко. Ван
споткнулся.
— Впрочем, ошибся и ты, — продолжал Ливен Брок. — Наши расчеты
ничего не стоят. Объем головного мозга у белковых роботов слишком мал.
— Я заново пересчитал...
— Ошибка, — перебил Ливен Брок. — Ты говоришь о расчетах, которые я
поручил тебе произвести?
— Да, учитель, — обрадовался Ван.
— Где же они?
— Я пришел с ними к вам домой, но не застал вас, — сказал Ван.
— Когда это было?
— Вчера утром.
Ливен Брок остановился.
— Вчера утром? Не помню. Ничего не помню, — нахмурился он.
Ван осторожно потянул Брока за руку.
— Пойдемте, учитель, — тихо сказал он. — В Зеленом встревожены вашим
исчезновением...
— Сначала нужно закончить дела здесь, в башне безмолвия, — махнул
свободной рукой Ливен Брок. — Хорошо, что ты пришел. Вдвоем мы справимся
быстрее.
— Осторожно, — сказал Ван и схватил Ливена Брока за руку. Профессор
шагал, не разбирая дороги, как лунатик, и едва не провалился в люк.
— Послушай меня, мальчик, — вдруг произнес Ливен Брок торжественно.
— Мы с тобой должны здесь вырастить большой мозг. Большой, понимаешь? Он
должен быть величиной с башню безмолвия. Только большой мозг даст человеку
могущество, поможет разгадать тайны Земли и неба,-- закончил он
скороговоркой.
Знакомые слова! Именно их повторял Энквен ночью, в комнате у Федора
Икарова. Курсант запомнил эти слова.
Значит, учитель до сих пор находится под внушением, действие которого
оказалось необычайно сильным. Может быть, таково действие биопередатчика,
собранного Энквеном и погибшего в результате неудачного прыжка робота?
Передатчик расшибся вдребезги, над Энквеном, потерявшим сознание,
колдуют сейчас биологи и кибернетики, но Ливен Брок продолжает выполнять его
волю...
Как снять внушение? Нужно попытаться воздействовать на Ливена Брока
логикой (последовательность мышления всегда была сильной стороной старого
воспитателя).
Ливен Брок дышал тяжело, словно карабкался по крутому склону..
— Разве у нас плохие получаются роботы, учитель? — нарушил паузу Ван.
— Они могут быть в сто раз лучше,-- отрезал Ливен Брок. Ван покачал
головой.
— Нет, не могут,-- сказал он.
— У наших роботов слишком малый объем головного мозга, — заметил
Ливен Брок.
— Мы исходили из объема человеческого мозга.
— Ну и что?
— Вы же сами говорили, учитель, что природа за миллионы лет эволюции
создала человеческий мозг, объем которого является оптимальным.
Ливен Брок вытер лоб.
— Я говорил?
— Не только вы... Опыты и расчеты подтвердили этот факт, — сказал
Ван.
— Будущее Земли — большой мозг,-- упрямо повторил Ливен Брок.-- Мы с
тобой должны вырастить его, соединив вместе все камеры башни безмолвия.
Они вышли к кольцу, охватывающему круг, внутри которого свершалось
таинство синтеза.
Ливен Брок пнул ногой груду вырванных перегородок, затрепетавших,
словно крылья.
— Видишь? — сказал Ливен Брок.-- Я вырвал проклятые перепонки.--
Пусть отдельные массы стыкуются, срастаются между собой. Получится единый
мозг.
— Учитель, единый мозг не получится, — сделал Ван еще одну попытку
воззвать к логике. — Отдельные части мозга такой огромной величины (обвел
он рукой круг) будут как бы погашать друг друга, взаимно уничтожаться. По
моим расчетам, биологические клетки...
— Оставь, мальчик, — хитро улыбнулся Ливен Брок. — Лучше приступим к
делу. Время не терпит. То, что я сделал, убрав перегородки, слишком мало.
Нужно перестроить всю башню. Для начала необходимо остановить сердце башни.
Я пытался до него добраться, но...-- улыбка Брока стала жалкой,--
заблудился... Ведь я был тут в последний раз, когда тебя еще на свете не
было.
Они подошли к манипулятору. Ван достал из кабины кислородный баллон и
подал его Ливену Броку. После нескольких глубоких вдохов глаза Брока
заблестели, он выпрямился.
— А теперь к сердцу башни, — сказал он.
— Отключив сердце, мы погубим башню, — произнес Ван. — Принцип
непрерывности. Мы рискуем...
— Без риска нет победы.
— Отключив сердце, мы погубим башню,-- повторил Ван. Ливен Брок
прислонился к манипулятору.
— Я считал тебя своим помощником, Ван,-- сурово сказал Брок.
Ван сделал шаг к Ливену Броку. Неожиданно Брок ударил Вана по голове
кислородным баллоном. Ван пошатнулся, Ливен Брок оттолкнул его и вскочил в
кабину манипулятора. Четкими движениями натянул шлем, опустил клеммы.
Повинуясь мысленному приказу, манипулятор рванулся вперед, словно
камень, пущенный из пращи. Однако люк Ливен Брок забыл опустить.
Отчаянным усилием Ван успел ухватиться за край люка. Манипулятор
вылетел из камеры синтеза, непрерывно наращивая скорость. В ушах Вана запел
ветер.
Едва только кабина тронулась, Ливен Брок забыл о Ване. Этот молодой
человек был только досадной помехой на пути к достижению великой цели, мысль
о которой безраздельно владела Ливеном Броком.
Кабина, не снижая скорости, ворвалась в центральный ствол. Еще полсотни
метров — и финиш...
— Остановитесь! Остановитесь, учитель! — кричал Ван. Перед глазами
бешено мелькали слабо светящиеся панели приборов, занимающих стенки
центрального ствола. Кабина начала вращаться вокруг своей оси, и панели
слились в сплошные белые круги.
Уже не отдавая отчета в своих действиях, Ван, держась одной рукой за
кромку люка, другой сорвал шлем с головы Ливена Брока. Полукружья клемм
соскочили с его седых висков, и манипулятор, лишенный потока команд, дико
заплясал на месте. Затем его завертело, словно осенний лист под порывом
ветра, и швырнуло на стенку...
Придя в себя, Ван со стоном разжал онемевшую руку, которой продолжал
держаться за борт манипулятора. Похоже, он лишь на несколько минут потерял
сознание, ударившись о стенку центрального ствола.
Между тем Ливен Брок вылез из обтекаемого, как капля, манипулятора и с
изумлением озирался вокруг.
— Ван! Что все это значит? — спросил он.
— Сейчас объясню, учитель. Но сначала нужно дать радиограмму в
координационный совет,-- сказал Ван и вытащил из кармана передатчик.
Когда Ливен Брок и Ван Каро вышли из башни безмолвия, стояло раннее
утро. Над Зеленым городком проплывали легкие облака.
— Отвык от света,-- сказал Ливен Брок, жмурясь на солнце.
В огороженный двор башни, развернувшись, въехала машина — это прибыл
аварийный отряд биологов и кибернетиков, присланный координационным советом.
Были здесь и Карбенко с Волгой, наотрез отказавшиеся от отдыха.
Приехавшие выскочили из машины и взяли Ливена Брока в плотное кольцо.
— Как самочувствие, профессор? — спросил Карбенко.
— Мое самочувствие не тема для разговора,-- ответил Ливен Брок,
ворчливым тоном стараясь замаскировать смущение.-- Лучше скажите, что с
Энквеном?
Алексей и Владимир переглянулись.
— Говорите,-- устало произнес Ливен Брок. Его выдал голос — севший,
надтреснутый.
— Пока ничего определенного,-- сказал Алексей.
— Смерть? — посмотрел на него Ливен Брок.
Алексей пожал плечами.
— Я еду к Энквену,-- решил Брок.
— Сейчас нельзя,-- сказал Владимир.-- Биологи поместили Энквена в
вакуум-камеру.
— Остается ждать,-- вздохнул Алексей.
— Остается ждать,-- словно эхо повторил Ливен Брок. Биологи и
кибернетики двинулись к башне безмолвия. Их ждал зал с дистанционным
управлением и долгая, кропотливая, ювелирная работа по восстановлению
перегородок между ячейками в зале высшего синтеза.
Ливен Брок пошел домой. Ван решил проводить его. Шли молча. Первым
заговорил Ливен Брок.
— Энквен, мой благонравный воспитанник, ничего не воспринимает на
веру,-- произнес он, тяжело опираясь на руку Вана.-- Он должен сам все
попробовать, пощупать собственными руками. Иначе чем бы он отличался от
обычной запоминающей машины?
— И вы любите Энквена по-прежнему?
— Больше прежнего,-- сухо ответил Ливен Брок.
Ван улыбнулся.
— Энквен чуть не погубил вас,-- сказал он.
— Чуть не считается.
Ван замедлил шаг. Он решил высказать учителю мучившую его все время
мысль:
— Из ворот Зеленого городка партия за партией выходят белковые роботы.
Они попадают во все уголки Солнечной системы, а мы остаемся в приятном
сознании, что белковый робот никогда не сможет причинить вред человеку.
Такая уверенность была еще вчера. Сохранится ли она завтра?
Брок пожал плечами.
— А почему бы и нет? — бросил он.
— Неужто вы забыли, профессор, что с вами проделал Энквен?
Брок посмотрел на Вана.
— А что такого сделал Энквен? — медленно произнес Ливен Брок.--
Всего-навсего попросил меня об одной услуге.
— С помощью гипноза.
— Да, Энквен попросил меня не очень-то вежливо, — согласился Ливен
Брок. — Но другой возможности у него не было: ведь белковый робот не может
проникнуть в башню безмолвия. И потом, заботился Энквен не о себе, а обо
всем человечестве. Ни больше ни меньше. Ты сам понимаешь, Ван, если б Энквен
без гипноза попросил меня пойти в башню и уничтожить перепонки в зале
высшего синтеза, я вряд ли согласился бы.
Ван кивнул.
— Откуда что берется? — пробормотал он.
— Тут арифметика простая,-- сказал Ливен Брок.-- Энквен каждый день
слышал и от меня, и от других людей, и по видео, какие грандиозные задачи
ставят перед собой люди. А размышлять над задачами — любимое занятие
Энквена.
— Знаю,-- оживился Ван,-- мне Лин рассказывала, как Энквен помог ей по
курсовому проекту, еще когда не научился решать задачи без
программирования...
— Помню,-- кивнул Ливен Брок.-- Итак, Энквен ежедневно слышит об
освоении космоса, о перестройке планет Солнечной системы. Он знает о
городах, которые воздвигаются на дне океана, даже сам побывал в
глубоководной впадине в районе острова Энергии. Много читает о космических
первопроходцах, которые исследуют новые планеты, перестраивают их природу,
ищут полезные ископаемые. Готов часами смотреть на экране репортаж с Лунных
стапелей, где монтируется фотонный звездолет "Пион". А сколько он наслушался
разговоров наших физиков, которые вот уже много лет бьются над загадкой
тяготения!
Они свернули на улицу, ведущую к дому Ливена Брока. Прохожих в этот час
было немного. Встречные, здороваясь, с любопытством поглядывали на Ливена
Брока, но в расспросы не вступали.
— Подумай-ка, Ван, что было бы,-- продолжал Ливен Брок,-- если бы вся
эта информация вводилась в кибернетическую машину? Машина добросовестно
запоминала бы все, что ей сообщают, и делу конец. А как поступает Энквен?
Как самый настоящий друг людей. Создав большой мозг, он хочет принести им
пользу. Во имя этого Энквен рискует собой... Он готов расшибиться в
лепешку...
— В буквальном смысле,-- докончил Ван.
— Он здорово расшибся?
— Честно говоря, да.
— В чем причина?
— Не рассчитал лишний вес передатчика, с которым прыгал.
Возле дома Ливена Брока они остановились.
— Учитель, когда вы исчезли и все занялись поисками,-- сказал Ван,-- я
много часов провел у вас дома. Спускался в лабораторию, изучал лабораторный
журнал, перерыл библиотеку...
— Так ты и должен был действовать,-- заметил Ливен Брок.
— На верхней полке я обнаружил одну старинную книгу...-- Ван запнулся.
— Ты нашел книгу Циолковского? — с живостью спросил Ливен Брок.-- О
биологической радиосвязи?
Ван кивнул.
— У тебя нюх сыщика,-- похвалил Ливен Брок.-- Что же дальше?
— Я просмотрел книгу, увидел пометки на полях.
Ливен Брок окинул взглядом коттедж, залитый лучами утреннего солнца.
— Книга Циолковского — одна из самых моих любимых,-- сказал он.-- Еще
с юности я зачитывался ею. И потом, когда строил башню безмолвия, эта книга
мне очень помогла.
Брок поймал недоумевающий взгляд Вана и пояснил:
— Нет, даже не идеями своими помогла мне книга, а какой-то широтой
подхода, логикой и ясностью мышления. Ну, в течение многих лет на полях
книги накапливались мои пометки. Это были критические соображения,
замечания, новые мысли, словом, все то, что возникает при чтении хорошей
книги. Потом у меня появился Энквен. Когда я научил его читать, он начал
усваивать все, что было в моей библиотеке. Она пришлась ему по вкусу. Дошел
черед и до книги Циолковского.
— Но вы направляли чтение Энквена?
— Конечно. Я следил за его интересами, ничего не навязывая,-- сказал
Ливен Брок.-- У Энквена, когда он усваивал информацию, возникало много
вопросов, я старался на них отвечать.
Ван поправил волосы.
— Есть вопросы, которые кого угодно могут поставить в тупик,-- заметил
он.
— Бывало и такое,-- согласился Ливен Брок.-- Помню, как я растерялся,
когда Энквен спросил, что означает действие поцелуя...
— Лин рассказывала мне эту историю,-- сказал Ван.
— Однажды я заметил, что на полях книги Циолковского рядом с моими
пометками появляются пометки Энквена,-- продолжал Ливен Брок.
— Как вы реагировали на это?
Ливен Брок улыбнулся:
— Конечно, меня только радовало, что интересы Энквена совпадают с
моими. Не забывай, Ван, что у него было право выбора. По этим пометкам я
понял, в каком направлении работает его мысль.
— Пометки Энквена сослужили еще одну службу,-- сказал Ван.-- Они
оказались зацепкой, которая помогла вас разыскать.
— Могу признать, что без тебя мне пришлось бы туго,-- произнес Ливен
Брок.
— Я был не один,-- сказал Ван.-- В поисках принимал участие весь
Зеленый городок. А в разгадке пометок Энквена на полях книги мне помогли
Алексей и Володя.
— Ну, конечно. Три мушкетера! — улыбнулся Ливен Брок.
— Еще вопрос, учитель.
— Да?
— Откуда Энквен взял идею большого мозга? Неужели сам додумался? --
спросил Ван.
— Ни за что не догадаешься! Энквен вычитал эту идею в каком-то
научно-фантастическом романе. "Мозг-гигант" или что-то в этом роде. Ну, и
загорелся этой идеей.
— И скрыл ее от вас?
— Боже упаси! — энергично замотал головой Ливен Брок. — Энквен
упрямый — это то...
