Олег Дивов. Мастер собак
сторінка №10
......Мастер посмотрел на ошарашенного своим открытием Севу, потом снова
обвел взглядом класс и произнес:
- Наверное, это неважно. В случае неудачи вы все погибнете. Останусь
только я.
Он сунул руки в карманы и, перешагнув через сидящего на полу Ветра,
вышел за дверь.
Класс молчал. Горец грузно поднялся с чемоданчика, на котором сидел,
протолкался к кафедре, грохнул "дипломат" на столешницу, звонко щелкнул
замками и сказал:
- Подходим по одному, согласно номерам. Группа Раз, я вас жду.
Батя, кряхтя, встал и подошел к Горцу.
- Суставы болят, - пожаловался он, протягивая руку. - Колени. Ты потом
меня посмотришь, ладно?
Генерал выдвинул ящик письменного стола и положил руку на холодную
рукоять. Пистолет по инструкции полагалось хранить в сейфе, но последние
несколько месяцев Генерал старался держать его поближе. И каждый раз, когда
полуденное солнце начинало разъедать мозг, и становилось не по себе -
трогал, гладил, сжимал в ладони спокойный дружелюбный металл.
Дюжина патронов в обойме мягко светилась оранжевым. Каждая порошинка
так и просила искры. Пули легонько кусали пальцы. Только капсюли были
спокойны в холодной готовности выполнить свою миссию. Самая мужественная
деталь в патроне - капсюль-воспламенитель.
Пистолет медленно просыпался, чувствуя хозяйскую руку. Пока он еще не
чувствовал приказа к действию, но на всякий случай тихонько пошевеливал
стальными членами, стряхивая дремоту.
Генерал облизнул пересохшие губы. Жалюзи на окнах были опущены, но даже
сквозь них зимнее солнце обжигало морозом. По виску сбежала холодная капля.
Генерал поежился и крепче сжал рукоять. Курок пистолета сам собой дрогнул и
медленно начал сдвигаться назад, от бойка. Миллиметр за миллиметром он
тянулся к точке боевого взвода. Спусковой крючок скользнул вперед.
За стеной референт Генерала судорожно вцепился белыми пальцами в край
стола. На шее его вздулись жилы. Зрение туманилось, в воздухе словно повис
голубоватый туман, и где-то сбоку, на самом краю взгляда, сгустился ужас. На
него достаточно было только посмотреть - и он растаял бы, но не хватало сил
шевельнуть глазами. В рот обильно хлынула слюна, но не было сил глотнуть.
Человек захрипел, до боли напрягая мышцы.
В кабинете Генерал дрался за смерть. Все, что в нем еще оставалось
человеческого, страстно желало приставить ствол к виску и с радостным стоном
освобождения выстрелить. Убить, уничтожить эмоции, терзающие душу.
Избавиться наконец от боязни солнца и открытых пространств, от этого
постоянного озноба и гнилого привкуса во рту, от моментов полного затемнения
рассудка, когда приходишь в себя и не можешь вспомнить, чем ты занимался
несколько часов. Генерал уже четко знал свою миссию. Это раньше он метался,
не понимая, что нужно делать и как себя вести, делал глупости, совершал
досадные промахи. Теперь он осознал задачу и целенаправленно решал ее. Но,
видимо, были нюансы, даже от него сокрытые, и в назначенные часы мозг
засыпал, а тело начинало работать самостоятельно. И это было невыносимо.
Генерал мучительно хотел стать цельным, подчиниться без остатка чистой и
прекрасной силе, поработившей его. Но это оказалось невозможно, и он, тяжко
страдая, искал от боли избавления, выбирая по привычке человеческий путь.
Человек в Генерале уже не боролся с тварью. Наоборот, он хотел помочь,
искал выход. А раздираемая на части тварь пыталась выжить. Человек хотел
выручить - и, используя ресурсы твари, взводил курок. Тварь, оттирая
человека, поспешно возводила стену на пути солнечных лучей. По щекам
Генерала текли слезы, тело покрыл холодный пот.
Референт за стеной, потеряв сознание, упал лицом на клавиши своего
компьютера.
Курок щелкнул, встав на взвод. Рука потянула оружие из ящика. Тварь
включила все резервы, и лицо Генерала страшно перекосилось. Он зарычал -
перед его глазами вдруг отчетливо проступило невыносимо яркое пятно на краю
стола - след последнего визита Мастера. Убийца! Убийца! Жестокий, холодный,
расчетливый, хитрый... Ужас, крадущийся по пятам. Невозможно поверить, что
через несколько дней он исчезнет. Скоро прилетит тот, другой, которого
боятся даже люди. И раз его проклятые защитники точно знают правду о нас -
знает и он. Нельзя допустить встречи. Старший все младшему расскажет. И
младший даже может завербовать старшего в помощники. Тогда - конец. В
людском исчислении - тысячи, а может, даже миллионы лет пустоты и
бестелесности. Небытия. Пока на Земле снова не появятся Те, Кто Откроет
Дверь. Их не осталось больше нигде и, наверное, уже не будет. А здесь таких
много, им только нужно дать в руки власть. И тогда великое свершится, и Путь
будет чист. Но случится ли так? И как горько, что судьбы мира сошлись в
руках именно того человека, которого так трудно убрать с дороги. Сколько
потеряно времени! Почему я так поздно очнулся? Ну чуточку раньше бы, пока
мальчишка еще ни о чем не догадался... О, как горько, как больно, больно же!
Мне больно!
Издалека, из глубины здания, спешил на помощь друг. Спасибо, верный
товарищ, но ты не успеешь. Я не могу больше так. Мне плохо здесь. И если
суждено проиграть, так пусть я лучше не увижу нашего поражения... Генерал
приставил ствол к виску, со стоном выдохнул и мягко потянул спуск.
В тишине кабинета раздался звонкий щелчок. С душераздирающим криком
сорвавшегося в пропасть, Генерал врезался лицом в зеленое сукно письменного
стола.
Молодежь Четверки на тренировочной площадке с упоением играла в снежки.
Гоблин сидел на буме и копался в поясной аптечке, пытаясь разобраться,
отчего заедает пружину в крышке. Время от времени он бросал взгляд в сторону
Боя, который, согнувшись пополам, с хрустом выгрызал ледышки между пальцев.
"Постоянно следи за собакой, контролируй, проверяй. Чуть зазевался - она уже
кого-то ест, и виноват в этом ты. Как только завел опасную псину - делай
выбор, кем хочешь быть в глазах людей. Хочешь, чтоб считали мужиком - следи
за зверем. Обоих зауважают. Хочешь выглядеть уродом - расслабляйся.
Застрелят когда-нибудь. Кого-нибудь".
Бой оторвался от выставленной "пистолетом" задней лапы и потянул носом
воздух. К Гоблину вразвалочку, засунув руки за пояс, шел Рэмбо. В Школе
средний рост охотника был сто восемьдесят пять, и кличку свою Рэмбо
схлопотал именно по этой причине. Он до среднего роста не дотянул верных
пятнадцать сантиметров. Из-за этого же, наверное, пес у него был как
шелковый. Не дрессированный, а просто задрюченный. Винни даже сделал Рэмбо
по этому поводу выговор. Мол, негоже из кавказской овчарки выбивать тягу к
инициативе. Эта сволочная порода тем и хороша, что может работать без
оглядки на человека.
Сейчас рэмбовский Шах топал в двух метрах позади хозяина, охраняя его
со спины. Многие в Школе, подметив такую манеру у Кармы, сочли ее полезной и
старались воспитать у своих псов. Все обломались - но только не Рэмбо.
Бой смерил гостей презрительным взглядом и снова вернулся к своей лапе.
Рэмбо прислонился к буму рядом с Гоблином и махнул Шаху - садись.
- Что-то будет? - спросил он Гоблина, указывая подбородком в сторону
Школы.
Гоблин кивнул. За полтора года охоты он успел привыкнуть к тому, что в
Школе траурных церемоний не бывает. Может быть, потому что зачастую нечего
хоронить. Или из-за Мастера, который, по слухам, в принципе не одобряет
массовые ритуалы. И сейчас он "дедов" явно не на поминки собрал.
- Угробит он нас всех, - сказал Рэмбо задумчиво. - Чует моя жопа, дело
пахнет керосином. Не пора ли нам в отставку, а? Пока не поздно...
- Не дури. Что ты будешь делать там... - Гоблин показал. - За забором?
Колбасный цех охранять? Вместе с чайниками из Второй Школы...
- Не знаю, - признался Рэмбо. - Но я буду живой. Очень полезно для
здоровья.
- Ну, это-то ненадолго. Придут твари и съедят. Ты же знаешь расчеты -
за пятнадцать-двадцать лет они выедают весь континент.
- Расчеты делались по максимуму, - усмехнулся Рэмбо. - Это все
пропаганда, друг мой. Чтобы держать в узде молодых и лопоухих. А я,
например, имею свой расчет. И убежден, что начальник наш затевает авантюру.
- У тебя мало было случаев убедиться, что он ничего не делает зря? -
Гоблин начал понемногу злиться.
- Он не умнее нас с тобой.
- Но он гораздо больше знает, согласись.
- Да, - кивнул Рэмбо. - И сейчас все, кого он собрал, тоже будут
гораздо больше знать.
- Обиделся, что и тебя не пригласили? - рассмеялся своей догадке
Гоблин.
- Нет, батенька, - сказал Рэмбо жестко. - Мне не обидно, ЧТО не
пригласили. Я хотел бы знать, ПОЧЕМУ.
- Раз не пригласили, значит ты в этом не участвуешь, вот и все.
- Ты так думаешь? - Рэмбо криво усмехнулся. - А мне вот кажется иначе.
Может, именно мы с тобой, и все эти гаврики, - он мотнул головой в сторону
площадки, - как раз очень даже и участвуем. Может, никто и не участвует ни в
чем, кроме нас.
- Ну-ка, объясни, - попросил Гоблин, настораживаясь.
- Ты заметил, как за последний месяц "деды" от нас отдалились, а?
- Ну... что-то с ними происходит, да...
- Этой ночью погибли двое из самых древних. Сам посуди, когда ты
проведешь на охоте пять лет безболезненно, тебе не покажется, что ты
неуязвим, а? Покажется! И тебе уже не понравится, что ты, такой крутой,
можешь воткнуть, как последний чайник. И вот, теперь у них совещание, на
которое нас не зовут...
- А может, тебе е...альник разбить, а? - спросил Гоблин с безграничным
презрением в голосе.
- Ты тоже в Мастера влюбился, - вздохнул Рэмбо.
Гоблин вставил пружину на место, защелкнул крышку аптечки и сдвинул
рычажок выброса. Крышка легко отскочила. Гоблин снова ее закрыл, открыл,
закрыл, открыл, удовлетворенно кивнул сам себе и вытащил пачку сигарет из
отделения, предназначенного для индивидуального перевязочного пакета.
- На, - он протянул сигареты Рэмбо. - Покури и успокойся. Паникер.
- У меня когда-то был разряд по шахматам, - пробормотал Рэмбо, глядя в
сторону Школы и игнорируя предложение. - Но с Мастером я сыграть не рискну.
Хотя готов повторить, что он не умнее нас. Только вот его логика... Он не
человек, понимаешь? Все, что для нас с тобой ценно, для него - пустой звук.
Может быть, его таким сделали, а может, он всегда такой был...
- Ты ошибаешься, - Гоблин закурил. - Он просто не такой, как все. И я
ему здорово сочувствую. Другой бы на его месте давно сломался.
- Или его убили бы, - криво усмехнулся Рэмбо. - Тебе не кажется, что
именно за эту вот непохожесть Мастера и поставили старшим? Чтобы такие, как
ты, ему сочувствовали и безоговорочно его слушались? Элементарный
психологический трюк.
- Возможно. Я думаю, в Штабе хватает толковых психологов. Но мне-то что
с этого? У меня своя голова на плечах.
- Говорят, он тоже был психологом. Знаешь, что с ними случается иногда?
- Он не сумасшедший. Он просто несчастный человек.
- Он не человек, - повторил Рэмбо.
Гоблин посмотрел на него с сожалением.
- Думаешь, ты мне глаза открыл? - спросил он. - Да ничего подобного. У
нас просто разный подход к вопросу. Для меня главное то, что Мастер -
хороший старший на охоте. А для тебя - то, что он на нас смотрит, как на
расходный материал. Верно?
- Положим, - Рэмбо потупился, нервно теребя застежку на поясе.
- Ты просто боишься, - обвинил Гоблин. Рэмбо встрепенулся было, но
Гоблин выставил раскрытую ладонь. - Я не говорю, что ты трус. Ты хороший
охотник, это все знают. Но ты Мастера боишься. Этой самой логики его
боишься. Конечно, бояться проще, чем пытаться человека понять...
- Да там понимать нечего! - взмолился Рэмбо с отчаянием в голосе. -
Твой любимый Мастер - это существо, которое где-то растеряло все
человеческие ценности! Нету их у него, ясно тебе?
- И мне это нравится, - улыбнулся Гоблин. - Будь он другим, нас давно
уже съели бы. Всех.
- Тьфу! - Рэмбо оторвался от бума и пошел обратно к площадке. Шах
вскочил и пристроился хозяину в кильватер.
- Эй, Рэмбо! - позвал Гоблин. Тот притормозил и через плечо бросил на
того настороженный взгляд. Синхронно с ним обернулся пес.
- Может так получиться, - сказал Гоблин негромко, - что через полгодика
я буду старшим группы Пять. Пойдешь ко мне аналитиком... - Гоблин выдержал
паузу, - ...если раньше не сбежишь?
- А кто "замок"? - спросил Рэмбо хмуро.
- Наверное, Кот.
- Еще один влюбчивый юноша, - фыркнул Рэмбо. Мгновение подумав, он
цыкнул зубом и прищурился. - Все может быть. Если раньше не сбегу,
конечно...
- Вот тогда иди и думай, Бычий Х...й, - процитировал Гоблин анекдот про
индейцев.
Новонареченный молча продолжил свой путь, размышляя о том, что поступил
сейчас единственно правильным образом. Убедить Гоблина не удалось, а
ссориться с ним глупо. "Надо же, Кота - заместителем старшего группы! Вот
уродство! Ну и хрен с ними со всеми. Главное - найти, куда делать ноги,
когда начнется заваруха. А дурачье пусть гибнет вместе со своим драгоценным
Мастером. Хотя Мастер-то вывернется. Убийца. Надо же, гад, бросил Гоблину
вкусную косточку - пообещал командную должность. Через полгода, когда Гоблин
уже будет под землей!"
Бой поднялся, сел поближе к хозяину, преданно заглянул ему в лицо и
положил на колено тяжелую лапу. Гоблин потрепал пса по голове и снова поднял
глаза на здание Школы. "Вот ведь сука этот Рэмбо! Ну, будем надеяться, что
теперь он быстренько свалит в отставку. Рядовым охотником парень себя уже не
видит, а вакансия аналитика откроется именно в Пятой. Только вот работать в
паре с Котом - это для Рэмбо как серпом по яйцам. Ха-ха".
Гоблин смотрел на окна тактического класса и ругал про себя Рэмбо
последними словами. Проклятый коротышка растеребил-таки душу. Гоблин
мучительно пытался вычислить, что же именно задумал Мастер. И какова
вероятность того, что этот безусловно замечательный, но совершенно
непонятный человек приведет Школу к гибели.
*****
Некоторые приемы, такие как апортировка
например, особенно трудны для собак
отечественных пород.
В кабинете Генерала собралось человек десять. За длинным столом уселись
руководители всех секторов Штаба и подчиненных ему служб. Такие совещания
проводились очень редко, раз в квартал. Мастер так и не смог понять, зачем
они нужны вообще. Ему совсем не улыбалось сидеть в компании полузнакомых
людей и битый час выслушивать туманные рассуждения о пользе Проекта для
человечества. Но отказаться участвовать в дурацком бюрократическом атавизме
было невозможно.
Кое-что, отличающее нынешнюю сходку от предыдущих, Мастер заметил
сразу. Сегодня люди явно старались занять за столом место подальше от
Генерала. Дальше всех, на самый край, отполз Доктор. Вплотную к Генералу
рискнули сесть только двое. Очкарик и сам Мастер. Друг напротив друга.
Мастер привычно глянул Очкарику в его стереотрубу и невольно облизал вмиг
пересохшие губы.
Месяц назад линзы у Очкарика были, как обычно, "плюс ноль девять".
Теперь же они едва тянули на полторы десятых.
И Генерал тоже выглядел подозрительно цветущим. Раньше это был не по
годам изношенный, склонный к гипертонии бывалый мужик - за что Мастер и
обозвал его про себя Генералом. Но сейчас ни следа не осталось от привычных
мешков под глазами, кожа разгладилась и приобрела здоровый цвет, Генерал
глядел орлом, был подтянут и моложав.
Мастер бросил короткий взгляд на Доктора. Представитель Базы ерзал на
стуле, нервно потирал ладони и наконец, не выдержав, скрестил руки на груди.
Мастера тоже подмывало это сделать. И Генерал, и Очкарик дышали на Мастера
легким морозцем, от которого сводило кожу на спине и ломило в затылке.
Мастер убрал руки под стол, сложил указательные и большие пальцы в колечки,
и одну ладонь обхватил другой. "Большего сегодня нельзя себе позволить. Я
хочу идти в бой с открытым забралом. И если удастся, сбить этих уродов с
толку. Раньше я не стеснялся обращаться с ними в открытую как с
энергетическими вампирами. А сегодня вот постесняюсь". Мастер надел на лицо
привычную маску холодного интереса к происходящему и застыл, уставившись в
пространство между Генералом и Очкариком. Сгрудившиеся на дальнем краю стола
начальники секторов поглядывали на Мастера с уважением и опаской.
Генерал царившего в комнате смятения то ли не замечал, то ли не
понимал, то ли просто решил неадекватную реакцию сотрудников игнорировать.
Он принял у Очкарика лист плотной бумаги, посмотрел в него, глубокомысленно
хмыкнул, вернул помощнику и начал речь.
- Господа! - обратился он к собравшимся, глядя, как обычно, в стену
поверх голов. - Сегодняшнее наше совещание не совсем обычное. Н-да, не
совсем. В первую очередь я уполномочен от лица главного куратора Проекта
передать вам благодарность. Вот.
Штабные слегка расслабились, некоторые даже осмелились улыбнуться.
Доктор насупился. Мастер никак не переменился в лице и ждал развития
событий.
- Да, - продолжил Генерал, - буквально час назад мне звонили сверху, и
я должен сообщить вам, что наша работа в зимнем сезоне получила "отлично".
Руководство высказало уверенность в том, что мы и впредь проявим глубокое
понимание стоящих перед нами задач. Более того, было отмечено, что службы,
деятельность которых мы обеспечиваем и координируем, являются на сегодняшний
день ключевыми в решении стратегических задач Проекта.
Доктор насупился еще сильнее. Ему явно не хотелось, чтобы его сектор
был для чего-то ключевым. Штабные, наоборот, приободрились. Мастер мысленно
отмотал с каждого уха по метру лапши. Для начала Генерал всех скопом
погладил по шерстке. А теперь каждому по отдельности надает тумаков. Знаем,
знаем. Сами такие.
- Руководство Проекта, - сообщил Генерал, - не дает нам на весенний
период никаких принципиально новых заданий. Тем не менее, это не повод
расслабляться. Мы по-прежнему должны отвечать требованиям времени. А
требования эти постоянно ужесточаются. Нагрузки растут. Некоторым может
показаться, что львиная доля этих нагрузок ложится на плечи секторов "Ц" и
"Д", - Генерал одарил ласковым взглядом Доктора и Мастера поочередно. - Так
вот, этим некоторым я хочу сказать: ошибаетесь, господа! Ошибаетесь! Наши
сотрудники, ведущие работу в поле и на научном фронте, имеют право спросить:
почему до сих пор не решено то и это? Почему хромает материальное
обеспечение? Почему так скверно... нет, я не побоюсь этого слова -
архискверно! - обстоят дела в секторе по связям с общественностью? А? И что
себе думает, обложившись умными бумажками, сектор психоподдержки?
Мастер решил подыграть Генералу и повернулся лицом к штабным.
- Да! - воскликнул Генерал патетически, кладя Мастеру на плечо
холодную, как лед, тяжеленную руку, от чего Мастера чуть не стошнило. - Вот
он имеет право спросить у вас - как мы дошли до жизни такой?! Но он не
спросит, потому что выполняет свой долг и не ищет для себя поблажек! В
отличие от некоторых! Они знают, о ком я сейчас говорю. И я требую -
довольно!
Штабные кисло смотрели на Мастера. Генерал убрал руку с его плеча - за
что Мастер готов был рассыпаться в благодарностях, - испепелил взглядом тех,
которые знали, что говорят о них, и немного сбавил тон.
- Значит, так, - сказал он почти нормальным голосом. - Сектор "Д" -
единственный, к которому нет замечаний. Вопрос о премиях, - обратился он к
Мастеру, - решен положительно. По утечке личного состава компенсации в
полном объеме уже выплачены, проверь. Ни в чем не будешь знать отказа,
только работай. Понял?
Мастер кивнул. "Поскорее бы этот балаган кончился. Домой хочу. Устал.
Напрасно я сел рядом с этими... существами. Елки-палки, кто бы мог подумать,
что я позволю твари прикоснуться к себе, и не убью ее. И сам останусь жив.
Правда, это тварь высшего разряда. Вон, как к своему телу хорошо относится,
холит его и лелеет... Ничего. Посмотрим, что от этого тела останется, когда
я в него батарею разряжу... да из обреза весь магазин в яйца захреначу...
так, чтоб ноги поотлетали... да собакам крикну "Фас!"... Ух, как это будет!
Черт возьми, а ведь это будет не скучнее, чем секс! Слушай, Генерал, до чего
же я тебя ненавижу, а?"
- Сектор "Ц", - продолжал в это время Генерал, не подозревая, что
именно сейчас его в мыслях четвертуют и грызут зубами. - Тоже почти все
нормально. Главная задача - быстро формируйте еще две выездных бригады.
Иначе захлебнетесь. И так уже работаете почти на пределе. Ясно? Две недели
вам сроку на подготовку дополнительных бригад.
Доктор хмуро закивал. Мастер знал, что у Доктора есть в резерве две
опытных бригады. Но одну из них водит Олеся, которая нынче в опале. А другая
спешно переучивается на нового бригадира, потому что Шаман устал бороться с
тягой к левитации и, тренируясь в полетах с крыши гаража, капитально поломал
ногу.
- А в остальном дела идут отвратительно! Сектору паблик рилейшнс
строгий выговор с занесением и два дня на представление детального плана
работ, - командовал Генерал. - Аналитикам строгий выговор и неделю на подачу
детального отчета. Финансовому сектору выговор. Прикрытию... ладно, с вами
будет отдельный разговор. Первый отдел - считайте, что пронесло. Психологам
- строгий выговор и завтра ко мне в десять-ноль на разбор полетов.
Координации - принять к сведению сами знаете, что. Научный сектор - будем
решать. Стоит вопрос о расформировании. Непонятно, зачем вас придумали
вообще. Если и дальше не поймем - разгоним к едрене-матери... Материальному
обеспечению - ладно, не виноваты. Финансы виноваты, не учли. Финансы, я
сказал, что тебе выговор? Правильно. Кто остался? Управление? Вот управление
- молодцы. Приказал - сделали. Не приказал - не сделали. Вот как надо
работать! На всех уровнях - учет и контроль! А то есть у нас тут любители
проявить инициативу... - повернулся было Генерал к Мастеру, но осекся,
вспомнив, что минуту назад хвалил его и ставил в пример. - Ладно, у тебя
специфика, с тебя и спрос другой.
- Естественно, - не удержался от реплики Мастер. Заплеванные и
растоптанные штабные затаили дыхание в надежде, что начальника сейчас
малость спрыснут холодной водичкой, как это не раз случалось прежде.
Но сегодня Генерал даже не стал обнюхивать наживку.
- Все ясно? - грозно спросил он. Подчиненные дружно кивнули. - Тогда по
местам и работать! Работать! Все свободны. Кроме сектора "Ц".
Штабные поспешно вскочили и рванулись к выходу. Доктор положил локти на
край стола и тяжело вздохнул. Мастер поднялся, кивнул Генералу и последним
вышел из кабинета. Притворив за собой тяжелую дверь он почувствовал
сожаление о том, что нельзя было, проходя мимо Доктора, ободряюще похлопать
того по плечу.
- А вас, сударь, ждет машина, - сказал Доктору Очкарик. - Вас хочет
видеть главный куратор Проекта. Немедленно.
- С повышением вас, Андрей Николаевич, - промурлыкал Генерал. -
Надеюсь, к следующей встрече мы с вами будем уже, так сказать, в равных
должностях.
- Мы очень рады за вас, - добавил Очкарик.
- Да не кисните вы, Андрей Николаевич! Все будет отлично!
- Надеюсь... - с трудом выдавил Доктор.
*****
Встречаются особи, так и не запечатлевшие
человека, не испытывающие привязанности
ни к кому из людей. Такие животные только
терпят присутствие человека и потребности
в общении с ним не испытывают. Особенно
это нужно иметь в виду владельцам
отечественных пород.
Едва передвигая ноги, Мастер плелся к себе в кабинет. День выдался на
редкость отвратный, и самым тяжким моментом стал визит к родителям
Петровича. Выражать соболезнования вслух Мастер никогда не умел, считая этот
обычай, вкупе с поминками, дурацким и варварским. Психологическую
обоснованность таких ритуалов он понимал отлично, но ничего с собой поделать
не мог. Человека не вернешь ни словами, ни слезами. Пришел отдать честь
ушедшему - стой и молчи, пока не спросят. И так все ясно. Мастер не раз
видел, как бурные соболезнования друзей покойного доводили до истерики вдов
и родителей. Скорее всего, истерика эта была нужна, чтобы очистить мозг и
успокоить душу, и спровоцировать ее могло только воздействие извне. Но быть
одним из провокаторов Мастер решительно не хотел.
Поэтому сейчас он чувствовал себя окончательно разбитым и с превеликим
трудом двигал разлаженный организм к заветной двери, за которой притаилась в
сейфе бутылка лекарства. Все внутри стояло колом, хотелось одновременно
ругаться, плакать и стрелять, а еще лучше - эмигрировать куда-нибудь за
пределы Солнечной системы. Даже Карма, поддавшись настроению хозяина, не
цокала бодро копытами, а как-то особенно противно скребла по полу когтями.
До кабинета оставалось метров десять, когда походка собаки вдруг
изменилась. Сработал рефлекс - Мастер тут же затормозил и оторвал глаза от
пола. Карма медленно обходила его сбоку, выдвигаясь к двери, которая была
почему-то на пару сантиметров приоткрыта. Следов взлома не наблюдалось -
просто какой-то умник взял и разгадал пятизначный код.
Мастер сунул было руку под куртку, но передумал - опасности не было.
Хвост у Кармы торчал кверху, она не рычала и вообще не проявляла никаких
эмоций кроме живого интереса к происходящему. Подойдя к двери вплотную,
собака протянула лапу, подцепила дверь когтем, отодвинула ее и сунула голову
в образовавшуюся щель.
- Заходи, красавица! - раздалось из-за двери.
Карма плечом раскрыла дверь настежь и оглянулась на Мастера.
- Заходи, заходи, - кивнул он ей, на ходу застегивая кобуру под мышкой.
Но Карма только немного посторонилась, решив пропустить хозяина навстречу
гостю. Мастер шагнул через порог и остолбенел. Потом ему мучительно
захотелось посмотреть в зеркало.
Бенни не соврал. Они действительно оказались чертовски похожи - почти
как братья, из которых один пошел в отца, а другой в мать. Они были одной
породы.
Мифическая личность оказалась с ног до головы закутана во что-то черное
с отливом. Сейчас она расселась на рабочем столе Мастера с таким видом,
будто только что купила Школу и собирается для начала перепороть на конюшне
весь личный состав. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это у нее
просто такая манера улыбаться. Мастер сделал еще шаг вперед, непроизвольно
упер руки в бока и продолжил осмотр.
- Добрый день, - сказала мифическая личность. - Тимофей Костенко.
Обычно меня зовут Тим.
Теперь понятно было, почему Бенни обозвал Мастера фотомоделью, а про
Костенко сказал "аристократ". У Мастера черты лица были очень четкие,
агрессивные, а у Тима - мягкие, спокойные. И эта мягкость линий, вкупе с
небольшой горбинкой на носу, чуть слабоватым подбородком и чувственными
пухлыми губами, пропастью отделяла Тима от Мастера. Мастер на улице бросался
в глаза своей внешностью. А Тим - просто бросался в глаза.
Еще не совпадала масть. Похожего разреза большущие глаза с длинными
пушистыми ресницами были у Мастера светло-серые, а у Тима зеленые. Тим
оказался темным шатеном, и его длинные, до плеч, волосы, были уложены в
невероятно красивую почти женскую прическу. Мощную каштановую гриву Мастера
просто очень давно не стригли, но зато она и сама по себе лежала ничуть не
хуже.
Придя к выводу, что никогда не променял бы свое красивое лицо на это
интересное, Мастер обрел дар речи. Только сейчас до него дошло, насколько же
он боялся встречи с кем-то, кто на него так похож.
- Виктор Ларин, - сказал он, протягивая руку. - Здесь меня обычно зовут
Мастер.
- Ну что ж, - гость слез с чужого стола и крепко, но без демонстрации
силы, пожал руку Мастера. - Я удовлетворен. А то меня до смерти напугали,
что есть некто, похожий на меня, как две капли воды. Но ты тоже ничего, не
переживай.
Мастер рассмеялся. Вокруг Тима было тепло и уютно, он излучал
непоколебимое спокойствие и благожелательность. "Это сейчас", - подумал себе
Мастер. А вслух произнес:
- Впервые в жизни вижу такое породистое лицо.
- Наследие предков, - небрежно бросил Тим, поворачиваясь к Карме,
которая рассматривала его, благосклонно оскалившись. Мастер хотел было
предостеречь гостя, но решил не высовываться. Энергии, которую этот человек
излучал сейчас вхолостую, просто так, вполне хватило бы, чтобы обездвижить
десяток тварей. Мастер с наслаждением впитывал струящееся вокруг тепло и
чувствовал, как отступает усталость, и голова потихоньку начинает
соображать.
- Роскошная собака, - сказал Тим с чувством. Карма уселась, не отрывая
взгляда от гостя, и Мастер почувствовал легкий укол ревности. - Если бы у
меня в свое время хватило смелости завести такую собаку... - продолжал Тим,
поворачиваясь к Мастеру и заглядывая ему в глаза. - Впрочем, мне ее не
хватило. Мне частенько не хватало смелости...
Мастер залпом проглотил громадный заряд чего-то, что мурашками
пробежало по всему телу и дало ощущение полета. На бесконечно длинную
секунду он полностью расслабился, а когда пришел в себя, Тим уже стоял в
нескольких шагах поодаль и опять улыбался, только уже не высокомерно, а
мягко и участливо.
- Полегчало? - спросил он. - А то я гляжу, ты весь перекошенный.
Спасибо, что раскрылся. Польщен доверием.
- Полегчало, - благодарно кивнул Мастер. Теперь он мог рассмотреть
гостя в подробностях. Черное одеяние выглядело чем-то вроде длинного плаща,
сейчас распахнутого, и под ним тоже что-то бархатно переливалось, укутывая
Тима до шеи. Незащищенными оставались лишь тонкие кисти рук и крупная
голова, за которой, наверное, гонялись все осведомленные о ее ценности
разведки Земли. На ногах у Тима были вполне человеческие короткие остроносые
сапожки.
- Ты словно из романа в жанре фэнтези, - усмехнулся Мастер.
- А-а, хожу, в чем привык. Тем более, что здесь это производит
впечатление.
- А там? - Мастер поднял глаза к потолку.
- Там кастовый указатель - цвет.
- Ты нашел себе гуманоидную планету? - спросил Мастер, сам не веря, что
в состоянии легко поддерживать такой безумный разговор.
- Мне нашли, - отозвался Тим, не моргнув глазом. Он, видимо, рад был
найти в Мастере понятливого собеседника. - Сначала попросили там поработать,
а я... В общем, мне там хорошо. И уж куда удобнее, чем у ребят, которые
поначалу меня приютили.
- Значит, есть места, где лучше, чем здесь?
- Нет, - отрезал Тим, и в глазах его зажегся холодный огонек. - Мир, в
котором я живу - жестокий мир. Очень умный, очень развитой и очень жестокий.
- Более жестокий, чем наш?
- Ты ошибаешься. Здесь нет настоящей жестокости. Здесь только
непроходимая глупость. Непролазная.
- Ну, знаешь... - Мастер поймал себя на том, что ему хочется как-то
парировать наезд на родную Землю. Но ничего толкового не придумал.
- Отсутствие интеллекта порождает бездумное насилие, - продолжал Тим. -
А холодный разум возводит жестокость в закон. Сам посуди, что лучше. Потом,
я неудачно выразился. Есть места, где лучше, чем у нас. Где одновременно и
умнее, и добрее. Вот, например, зверюги, которые меня отсюда вытащили десять
лет назад. Потрясающая раса. Мудрая и гуманная. Но они не люди, понимаешь? Я
их люблю всем сердцем, но... Представь, что ты один-одинешенек в целой
планетной системе, населенной... допустим, собаками. Красивыми, умными,
добрыми, мохнатыми такими... Это ж с ума сойти! И они расстраиваются, глядя,
как я мучаюсь... Тоже неприятно. Так что, брат, поверь мне на слово. Где
есть люди - там плохо. А где хорошо - там нет людей.
- М-да... - протянул Мастер, не зная, что и сказать. - Shit! Ох,
елки-палки, а до чего ведь приятно узнать, что есть-таки иные миры, другие
цивилизации... Надо же!
- Завидую, - хмыкнул Тим. - Для меня это знание имело характер клизмы.
Оно меня догнало и еще раз добавило. Думаешь, я по доброй воле отсюда
драпанул? У меня просто батарейки сели. Совсем. На ноль...
- Ну, ты им тоже дал просраться! Ты уж не прибедняйся, Стальное Сердце!
- Если бы! - скривился Тим. - Не стальное оно, а живое. Это я щенок
был, вот и гордился тем, что такой жесткий и по жизни одиночка. Ляпнул сдуру
одной девице, когда она пыталась из меня слезу выжать - не надейся, мол, не
пожалею, у меня сердце стальное. А этот козел Хананов взял и шутки ради
вкатил мне в файл такое имечко. Потом сам признался, что сто раз его просили
написать что-нибудь попроще. Оно же неудобное, длинное. А он упирался -
видите ли, верил в меня, фашист, - Тим закусил губу. Заметно было, что он
ничего не забыл и никого не простил.
- Хананов - это "Программа Зомби"?
Тим кивнул.
- Я так и не узнал, кто именно делал Детей, - вздохнул он. - Нас с
тобой, в частности, первый поток. Тогда не успел, а сейчас уже и спросить
некого. Ч-черт! Представь, что рядом с нами стоит кто-то третий, а? Не наш.
- Крепкие парни в белых халатах. Решетки на окнах, двери без ручек...
- Да уж! - Тим прошелся по комнате, уселся на диванчик рядом с сейфом и
похлопал ладонью по массивной дверце. - Уважающий себя начальник в сейфе
хранит бухло. А у тебя там что? Пистолет с одним патроном и секретный пакет
на случай ядерной войны?
- У меня там не только бухло, но и закусь, - Мастер, потирая руки,
шагнул к сейфу. Карма не стала его провожать. Она лениво растянулась в углу,
положила голову на лапы и блаженно прикрыла глаза. - То-то я чувствую,
чего-то мне не хватает! Я же сюда только за этим и шел! Кстати! -
встрепенулся он, накручивая шифр. - А, ладно... Понятно.
- Ты хотел узнать, как я сюда просочился? - спросил Тим, с уважением
глядя на бутылку "Смирновской".
- Не нужно, я вспомнил. Мне один деятель с Базы намекнул, что для
форсированного сенса это пустяк. Тем более, что микроволновых сканеров у нас
нет... - тут Мастер на секунду замер. Он вспомнил о датчиках и видеокамерах,
охраняющих периметр. "Ладно. В Техцентре защита, наверное, не хуже - но ведь
Бенни как-то вплотную к нему подошел". Мастер снова нагнулся к сейфу и вслед
за водкой достал упаковку чипсов, стопку пластиковых стаканов и несколько
шоколадных батончиков. Все это хозяйство он безмятежно складывал на колени
Тиму, как будто всю жизнь только и делал, что с ним выпивал. Карма, услышав
шелест целлофана, приоткрыла один глаз.
- Сенс к вам не прошел бы, - сказал Тим, рассматривая этикетку на
бутылке. Мастер снова ошарашенно замер.
- А действительно... - пробормотал он. - Сенс не пройдет! Положим, он
со всех сторон заэкранируется - но ведь собаки! Они возьмут его по запаху!
- Именно! Верхним чутьем.
- А как же ты...?
- А я не пахну, - сообщил Тим скромно.
- Э... А... Угу... - Мастер отобрал у него бутылку, подкатил к дивану
журнальный столик и уселся рядом. С нескромными вопросами решил повременить,
отвинтил крышку и разлил водку по стаканам. - Ну что, со свиданьицем?
- Рад встрече.
- Аналогично.
Водка была теплая, но Мастер ее очень давно и остро желал. Бросив в рот
несколько чипсов, он повернулся к Тиму. Тот сидел, зажмурившись,
прислушиваясь к ощущениям.
- Три года ни в одном глазу, - объяснил он.
- А в прошлые разы, что, не пил? - поинтересовался Мастер, отчаянно
хрустя закуской. Карма очнулась, вскочила и сунула морду Мастеру на колени.
- В какие прошлые разы? - удивился Тим, надрывая обертку шоколадного
батончика. Карма оставила Мастера и потянулась к нему.
- Отломи мне кусочек, пожалуйста, - попросил Мастер. - Надо девочку
угостить. Ага, спасибо. Кушай, солнышко, кушай, лапушка. В прошлые разы, -
объяснил он Тиму, - это в прошлые разы. Мне же Доктор сказал, что год назад
с тобой познакомился. Значит, ты был здесь год назад?
- Доктор со мной познакомился десять лет назад, - сказал Тим намеренно
отчетливо. - Что-то я не распробовал. Давай по второй.
- Десять лет? - переспросил Мастер, машинально разливая выпивку.
- Да, - кивнул Тим, принимая стакан. - Знаешь у него шрам на
подбородке? Это я ему метку оставил. Чтобы не водился с плохими дядями. Да
ты не переживай. Бывает.
- Как же так? - изумлению Мастера не было предела. - Он работал еще
тогда? В "Программе Зомби"?
- Не совсем. Он их обслуживал. Делал экспертные заключения. У них
операторов вечно не хватало, вот они и таскали на Базу своих подопечных.
Кстати, База - это новый термин. В мое время ее называли Институт. Ох, и
устроил я им поножовщину! - Тим криво ухмыльнулся. - Мне Доктор по гроб
жизни обязан, что я ему тогда глотку не перерезал...
Мастер поставил стакан донышком на ладонь и задумался. Карма лежала
подбородком на колене Тима и гипнотизировала его в надежде получить еще
ломтик шоколада. Тим медленно вылил в себя водку и снова закрыл глаза.
Когда-то этот парень был не дурак выпить. А вот на человека, способного
устроить поножовщину, он решительно не был похож. Слишком мягкое и спокойное
лицо. А льдинку в глазах нужно еще увидеть. Да и не такая уж она ледяная.
- Я их классно порезал, - сказал Тим в пространство, и глаза его
остекленели. Не от водки, от воспоминаний. - Никогда бы не подумал, что я
это умею.
Мастер решил воздержаться от комментариев и протянул гостю сигареты.
- Нет, спасибо. Не хочу даже пробовать. Отвык.
- Может, у вас там и секса нет?
- Вот этого как раз навалом. И совсем по-человечески. Физиология
схожая, нового не придумаешь. И в основе жизни тривиальный белок. Знаешь,
как писали на пакетах со стиральным порошком - "отстирывает кровь и другие
белковые загрязнения".
- Это правда, что ты шефу "Программы Зомби" голову оторвал?
- Хананову? - Тим поставил стакан на стол и протянул к Мастеру изящную
руку. - У меня слишком тонкие кисти. Никогда не мог как следует накачать
руки, начинались проблемы с суставами. Так что оторвать человеку голову я не
могу чисто физически.
- Что за фамилия такая - Хананов?
- А-а... черный какой-то. Но похлеще, чем самый истинный ариец.
Вивисектор. Никогда я ученых не любил... Всегда у них атомные бомбы
получаются вместо полезных вещей. Дай мне волю, я исследования в некоторых
областях просто запретил бы. Кое-где именно так и сделали. Но ведь это
тупик, правда?
- К сожалению. Слушай, ты только не обижайся, мне просто хочется знать.
Ты зачем сюда пришел? На меня поглядеть?
Тим рассматривал Карму. И явно боролся с желанием ее погладить.
- Я стоял в двух шагах от него, - сказал он глухо, - и не мог двинуться
с места. Стоял и умирал потихоньку. Терял энергию. Там на полу была
тоненькая металлическая сетка. Я ее не разглядел, когда вошел, мне кровь
натекла в глаза... И вот, я стою, как приклеенный, одной рукой утираюсь, а
он сидит передо мной и говорит, говорит, говорит... Вещает грамотно
поставленным голосом, знаешь, как психотерапевт... И я чувствую, что отдаю
концы. И либо соглашусь со всем, что он мне грузит, и все забуду, и тоже
стану пауком... Либо умру. Усталость жуткая навалилась, я же говорю, они мне
батарейки посадили до упора. И тут сзади, в коридоре, кто-то захрипел. И я
словно очнулся. Вспомнил, как попал в эту комнату. Смотрю на правую руку, а
она висит, как плеть, но топор все еще держит. Я его с пожарного щита
схватил, такой, на длинной ручке, тупой, как... не знаю, что. Страшно
неудобная вещь.
Мастер слушал, обмирая. Тим не мог транслировать ему эмоции, потому что
разум Мастера был закрыт. Но в этом вдруг охрипшем голосе чувствовалсь
потрясающая сила - сила человека, который пережил невозможное.
- И тогда я правую, насколько это было возможно, подпитал, - продолжал
Тим, слегка оживляясь, - и как звездану ему снизу обухом в челюсть...
Чувствую - отлип от пола. Ка-ак шарахну между глаз... И все - отпустило. Он
же, гад, замкнул на себя защитный контур, это он из меня энергию сосал через
сетку на полу. А я просто как проснулся. Ну, думаю, пять минут у меня еще
есть. А даже если и нет - все равно просто так не сбегу. Дам копоти - вся
Москва почует. Поджег это хозяйство, раненых добил... (у Мастера отвалилась
челюсть, но он поспешно ее подобрал) и ушел. Ты знаешь... - Тим впервые за
весь свой монолог посмотрел Мастеру в глаза. - Над этим подвалом было пять
жилых этажей. Пять этажей с людьми. Я о них просто забыл. Дом был старый,
там оказались деревянные перекрытия. Через несколько минут он долбанул, как
из огнемета. А эти суки, которые за мной как раз подъехали, все оружием
обвешанные, стоят вокруг и боятся сунуться. Пожарных вызвали и стоят. А из
дома стон раздается в добрую сотню голосов - не крик даже, а именно стон...
Хотя они его, наверное, не слышали. Но я слышал. Главное - я слышал,
понимаешь?
Мастер пожал плечами и отвернулся.
- Все правильно, - кивнул Тим. - Я тоже был такой, когда все началось.
А вот когда все кончилось... Тогда я стал такой, какой... да какой я стал.
Вот тебе и ответ, зачем я пришел. Ведь на все остальные вопросы ты уже сам
нашел ответы, верно?
- Я не боюсь, - сказал Мастер. - Спасибо тебе большое, но я не боюсь
стать таким, как ты. Да, я очень себя люблю, особенно люблю себя нынешнего,
и мне неприятна сама мысль о том, что я могу перемениться. Поверь, я отлично
понимаю, чем мне все это грозит.
- Ты ничего не потеряешь. Нам, Детям, нечего терять. Но ты можешь
приобрести нечто такое...
- Что сделает мою жизнь здесь окончательно невыносимой, да?
- Очень даже может быть, - сказал Тим, ставя ударение на каждом слове.
- Но ведь назад пути нет, - заметил Мастер мягко. - Правда?
- Назад пути нет, - все так же акцентируя, кивнул Тим. - Обидно. Тебе
никогда не приходило в голову, что ты за всю жизнь не совершил ни одного
по-настоящему самостоятельного поступка?
- Сначала тебя заставляют мама с папой. Потом к ним присоединяются
учителя. Потом твои женщины. А у меня еще и собаки...
- Хуже, братишка, - вздохнул Тим. - Когда я жил здесь, самым
невыносимым для меня было то, что каждый день, каждый час я вынужден
преодолевать сопротивление уродов, которыми эта планета населена. Тупиц,
которые постоянно чего-то от меня хотят. Я от них ничего не хочу! А они
постоянно от меня чего-то требуют. Делай, делай, делай! Постоянно что-то
делай! Будь как все! Суетись, копошись, крутись, дергайся! Меня как-то в
армии забросили на пару дней с одним деятелем на отдаленную точку. Неплохой,
в общем, парень. Но он за эти два дня чуть не сдох от структурного голода...
Ох, мне часто казалось, что если бы я родился мелким грызуном, я бы жил в
дупле. На самом высоком дереве в округе. Чтобы ни одна дрянь не залезла.
- А вот теперь мне, пожалуй, становится жутковато, - признался Мастер
искренне.
Тим цыкнул зубом, взял бутылку и налил по новой.
- Я как-то свыкся уже с тем, что мы похожи внешне, - объяснил Мастер. -
Но с какой стати мы так похожи внутренне? Ты просто сейчас высказал то, о
чем я никогда раньше не задумывался. А вот теперь задумался - и готов под
каждым твоим словом нарисовать подпись, дату и печать. Знаешь, это просто...
просто некрасиво.
- На, выпей и утешься. Сам признал, что обратной дороги нет. Так что
оплачь себя нынешнего и забудь. Тебе уже приходилось убивать людей?
Мастер помотал головой и осушил стакан. Карма совсем по-человечески
вздохнула, отлепилась от Тима и улеглась. Она привыкла к тому, что хозяин
часто бывает пьян, но все равно, как и большинство собак, этого не одобряла.
Хунта говорил, что дело не в запахе спиртного, а в том, что меняется водный
баланс в организме и сам человек начинает иначе пахнуть. Иногда до такой
степени, что сбивает животное с толку - визуально ты все еще хозяин, а по
запаху совершенно чужой человек. Школьные псы, тренированные работой на
обостренное восприятие энергетики, пьяных терпели, но тоже до определенного
предела.
- Скоро придется убивать, - сказал Мастер. - Причем в худшем варианте -
с особым цинизмом. Ритуальное убийство намечается. При бо-ольшом стечении
народа. И с публичным сожжением тела. Ч-черт, только бы собаку не
пришлось...
- Убить - это нечто совершенно особенное. Тому, кто еще этого не делал,
просто не с чем сравнить. Скорее всего, тебе не понравится. Но и не будет
слишком уж тяжело. Главное начать, переступить черту. Плохо, что ты все
заранее спланировал. Трудно решиться...
- Знаешь, я себе облегчил этот шаг. Я так все подстроил, что у меня
просто не будет выхода.
- А-а, вот это умно. Мне-то и думать не пришлось, было чистой воды
аффективное состояние. Хрясь - и нету.
- На Базе, ножиком?
- Не-ет, что ты! База - это заключительный этап моего славного боевого
пути. И не ножик у меня был, а сменное лезвие от скальпеля. В воротник
запрятал. Тоже не от хорошей жизни, сам понимаешь. Но они меня к этому
времени настолько измордовали, что я уже ничего не мог. Все силы уходили на
то, чтобы в обморок не падать. Я когда на Базе очнулся, я себе памятник
готов был поставить за это лезвие.
Мастер закусил губу. "Это нужно так понимать, что раньше он убивал
каким-то другим образом. Да, не врут народные сказания. А почему я
сомневался? Если я с полуоборота уверовал в иные миры..."
- Значит, так, - сказал Тим. - Давай от лирики перейдем к физике.
Первый опыт показал, что мы друг другу не противны. Верно? Отлично. Значит,
потрепаться возможность еще будет. Давай конкретно выработаем план
совместных действий.
- Давай. Сколько ты здесь пробудешь?
- Скажем, месяц. Больше не хотелось бы. Как я понимаю, у тебя все
запланировано на апрель-март?
- Не позже. По большому счету, мне от тебя нужна только информация. А
именно, я хочу тебе рассказать все, что узнал, и получить твое
подтверждение. Или опровержение. Чего, конечно, не хотелось бы. Очень уж все
удачно складывается.
- Договорились. И еще тебе нужно, чтобы я за тебя замолвил словечко
наверху.
- И мечтать не смею. Понимаешь, про тебя разное говорят... А что,
можно?
Тим задумался. Мастер, пытаясь унять нервную дрожь, ждал ответа. Как бы
он ни агитировал охотников за противоправные действия, совать голову под
топор родимой власти ему совсем не хотелось. Все нарушенные им к
сегодняшнему дню законы были пропечатаны, в основном, в "Правилах дорожного
движения". Мастер элементарно боялся попасть за решетку.
- Не вибрируй, - сказал Тим. - Что-нибудь придумаем. Кто сейчас в
правительстве отвечает за Проект?
- Не в правительстве. Все замыкается на Президента лично. А я никак не
могу на него выйти. Легальные каналы держат твари, а сбоку не зайдешь - у
меня просто нет контактов.
- Ладно. Придумаем. Все равно, мне нужно побольше узнать о нынешней
структуре этого хозяйства. Может, я найду ход получше. Самохин тоже пока не
видит ничего другого.
- Почему он мне не сказал...?! - вспомнив о Докторе и его вранье,
возмутился Мастер. - Как же так?! Я к нему, гаду, со всей душой...
- Он боится тебя до судорог. Все эти годы. Он ни за что не стал бы с
тобой общаться, если бы не желание отомстить. Конечно, он не мог тебе
рассказать о том, какую роль сыграл в моей судьбе...
- Да за что?! Что я ему сделал такого?!
Тим расплылся в улыбке и положил Мастеру на плечо теплую руку.
- Просто ты чертовски похож на меня, - объяснил он.
*****
Уничтожение сук главным образом
диктовалось экономическими соображениями.
Таня очнулась резко, будто ее толкнули. "Был какой-то сон... что за
сон? Не помню. Что-то случилось". Просыпаясь, она инстинктивно сжалась в
комок, с головой уйдя под одеяло, которое надежно спрятало Таню от
враждебного мира вокруг. Высунуться из-за этой стены казалось просто
невозможным - но там ведь что-то происходило! "Нельзя прятаться, голубушка.
Все равно выходить. Давай, шевелись".
Таня с трудом распрямила тело, решившее, казалось, застыть в позе
эмбриона навечно, выглянула наружу и окончательно пала духом. "В чем дело? И
как я могла ничего не услышать?"
Шторы раздвинуты, комнату заливает режущий глаза утренний свет. По полу
в беспорядке разбросана мужская и женская одежда, тут же валяется смятая
подушка с непонятно откуда взявшейся чернильной кляксой в центре. Рядом -
Танина сумочка, выпотрошенная самым варварским образом, примерно так, как
это делают женщины, обнаружив, что куда-то завалились ключи. Кучей на полу
свалено ее содержимое - блокноты, косметичка, газовый баллончик, сигареты,
разная вздорная мелочь. Совсем близко к кровати, стоит только руку
протянуть, тонет в ворсистом ковре большой черный пистолет. Таня ошарашенно
изучала этот диковинный натюрморт, медленно приходя в себя и пытаясь
уяснить, что за странные звуки так мешают сосредоточиться. Да, в ванной
течет вода. Но что это за "пых-пых-пых" такое совсем рядом? Таня повернула
голову и обомлела. В дверях, сверля Таню медвежьим взглядом, вывалив язык,
часто-часто дышала Карма.
- Доброе утро, - сказала Таня глухо. - Ты что-нибудь понимаешь?
Карма переступила с ноги на ногу, но не двинулась с места. В ванной
сквозь плеск воды мучительно закашлялись. Не думая о том, как ее движение
истолкует враждебно настроенный зверь, Таня резко вскочила на ноги. Ее
слегка шатнуло - "Господи, мы что, так вчера напились?!" Солнце за окном
было чертовски холодное. Таня стянула с кровати одеяло, завернулась в него,
шагнула к двери и, привычно включаясь в игру с животным, из которой хозяин
может выйти только победителем, скомандовала:
- Назад!
Сработало. Великая штука опыт. Животное сдало задом, отходя по коридору
в сторону ванной. Оно не рычало, не делало попыток остановить человека, но
Тане поведение Кармы сказало очень многое. Собака была в полном
замешательстве. "Будем надеяться, что она не примет никакого решения, пока я
не доберусь до ванной. Что с ним такое? Ему плохо? Да никогда ему не бывало
так уж плохо. И что он натворил в комнате? А мы ведь почти не пили вчера.
Что случилось? Неужели он всерьез заболел? Ох, тол...