Олег Дивов. Мастер собак
сторінка №2
...И вчера, по пути вШколу, Саймон выстрелил в человека, который пытался сфотографировать на
улице машину охотников. Если бы он просто захотел напугать или пристрелить
фотографа - так на это у Саймона был за поясом "Макаров". Но нет, он не
поленился, три секунды потерял, зато открыл футляр и шарахнул прямо в
объектив из пульсатора. Пока Фил и Петрович бежали до угла, из-за которого
возник фотограф, их обогнал Кучум - и галопом унесся за угол, идя на
задержание. Но человек исчез, осталась только колея в снегу, да куча
стеклянной крупы, явно от бокового окна машины. Это уже точно была работа
Кучума, но от него же слова не добьешься - собака все-таки. Выбор точки
съемки указывал на профессионала с дорогой аппаратурой. Поступок Саймона -
на то, что охотник потихоньку сходит с ума. А сегодня уже и Кучума нет в
живых, а у Фила сотрясение мозга и пробита голова, а Мастера вызывают в Штаб
и он, наверное, как раз сегодня попробует взять начальство за глотку. "Знать
бы, какой рукой, - подумал Китаец. - Мастер умница, но он совершенно один.
Он позволяет людям и собакам любить себя, но сам, кажется, любит
по-настоящему только Карму. И год от года становится все злее и жестче".
- Ты заснул, Бенсон? - спросил Китаец.
- Нет, - встрепенулся Бенни. - Я слежу. Они уже совсем рядом с дыркой.
И боятся, как всегда. Я мог бы их поддержать, но на таком расстоянии это
невозможно. И дырка сильно фонит. А вот Абрам не боится... ему только
противно. И он беспокоится, как тут Шериф.
- Ты это правда чувствуешь, или просто сейчас выдумал? - спросил
Китаец. - Чес-слово, если бы ты не находил дырки, я бы тебе ни за что не
поверил.
- Но я же их действительно нахожу... - сказал Бенни. И с горечью
добавил: - Иногда.
- А вот Абрам тебе все равно не верит, - мстительно заявил Китаец. - Ни
на грош. Он технократ. И не может представить себе прибор, работающий на
коньяке.
- Ну, и нюх у тебя, - сказал Бенни. - Это от общения с Джоном?
- От тебя нахватался. Сенсорю помаленьку.
- У меня наследственность тяжелая, - пожаловался Бенни, запуская руку в
бороду, чтобы вытряхнуть сосульки. - Мне достоверно известно, что мой
папочка меня зачал в период ломового запоя. У него тогда диплом отняли за
деятельность, несовместимую с высоким званием советского врача.
- За фарцовку, что ли?
- За лесбиянство! - обиделся Бенни. - Папашка был мне не чета. У него
поле было - во! - Бенни до упора развел в стороны руки. - А эти вшивые дырки
он бы чуял за километр. Меня вот на Базе форсировали, и то толку - чуть, а
он и так кого угодно насквозь видел! Ну, и лечил людей помаленьку наложением
рук, когда советская медицина не помогала. А потом какая-то гнида стукнула -
лженаучные методики, все такое... Жалко, не дожил до наших дней. Хотя бы
меня тренировал... Так, они там начали. Вроде порядок.
- Ну и ладно, - сказал Китаец. - Джоник, маленький, иди сюда. Нечего
там валяться, простудишься!
Джон выбрался из сугроба и лениво побрел к Китайцу. Из-за тучи опять
высунулась луна, яркая-яркая - Китаец со своего поста отчетливо видел, какой
Мастер небритый, и какие у Доктора круги под глазами. Доктору на вид лет
сорок пять, не меньше. Старик. Говорят - самый мощный практикующий сенс в
мире. Да еще и Доктор, в смысле - доктор каких-то своих хитрых наук. Если
верить слухам, ему стоит пальцем шевельнуть - все мы тут замертво попадаем.
Но вот выдернули его из постели среди ночи - прискакал как миленький.
Уважает. Знай наших.
Действительно, чересчур светло от этой луны. Обстановка во дворе
раздражала Китайца. Боцман тоже явно нервничал. Охотники не любят удаляться
от своих машин, они привыкли держать под боком медицинский фургон, и хотя бы
один "Рэйндж" должен быть совсем рядом. Чтобы в случае чего использовать
против твари старое народное средство: бампером под задницу и колесом на
спину. А здесь еле-еле удалось втиснуть во двор техничку. Еще охотники не
любят рассредотачиваться. Но сразу после несчастья с Кучумом, когда стало
ясно, что тварь ушла, Хунта и Крюгер увели почти всю "группу Два" по
срочному вызову на другой объект. Теперь Петрович один караулит снаружи, у
машин, а Боцман психует здесь, внутри. Когда человек и собака остаются без
поддержки, то в бою это терпимо - в бою все сойдет, кроме севших
аккумуляторов. А вот стоять в напряженном ожидании Боцман в одиночку не
хочет, а Сильвер просто не будет. Поэтому Боцман нервничает, а Сильвер,
кажется, сидя заснул. Дрянная ночь, дрянная организация. Плохо Дело -
любимый термин Мастера - во всей своей красе.
Мастер и Доктор по-прежнему вполголоса беседовали, усевшись, как в
сугроб, в кучу сгнивших ящиков. Фельдшеры хотели пристроиться рядом, но
Мастер их прогнал на улицу, в фургон к Склифосовскому, "к клизмам и
капельницам", как он выразился. Шериф лениво бродил по двору. Карма гордо
восседала рядом с Мастером и делала вид, что принимает участие в беседе -
прядала обрубками ушей и переводила глубокомысленный взгляд с хозяина на
Доктора и обратно. Мастер обхватил собаку за плечи и притянул к себе. Карма
вылупила глаза, вывалила язык и возбужденно задышала. Любопытный Шериф тоже
решил послушать, о чем говорят, и сунулся было к Мастеру, но Карма
приподняла губу, и Шериф тут же отвалил, пошел общаться с Сильвером. Сильвер
при его приближении зашевелился было, почти открыл левый глаз, но передумал.
Шериф зевнул и поплелся к люку.
- Мастер! - позвал негромко Боцман.
- Да! - отозвался Мастер.
- А на хрена я здесь, собственно, бдю? - поинтересовался Боцман. - Ведь
тихо все, сам посмотри. У меня аж Сильвер заснул... - тут Боцман поперхнулся
и сконфуженно умолк. Ясно было, что с ответом Мастер не промахнется.
- Вот он спит, а ты бди!
- А если я его разбужу? - робко спросил Боцман.
- А зачем?
- Ну, допустим, чтобы он бдел, а я спал.
- Бдеть - это по твоей части, - веско сказал Мастер. - Тут ты во Второй
рекордсмен. А вот бдить ты, я вижу, разучился. Раньше вроде бы умел, а
теперь прямо и не знаю...
- Я же не нарочно...
- Здесь лужа была на полдвора, - объяснил Мастер Доктору. - Через двор
тварь бежала, а он по ней стрелял. Она знай себе бежит, а он, значит,
стреляет. Говорят, светло было, как днем. Лед плавится, тварь скачет, а он в
окне торчит, орет дурным голосом и из пульсатора молотит так, что дым
столбом... - Боцман пытался что-то возразить, но Мастер просто слегка
повысил голос. - Батарею посадил, ты не поверишь, до половины! Воды из снега
вытопил цистерну! Чуть вот этот сарай, - Мастер ткнул пальцем в склад, -
пополам не распилил. А может, и распилил. Как сейчас навернется стена нам с
тобой на голову...
- Ладно, не заливай, - вступился за Боцмана Доктор. - Во всяком случае,
растопить снег он не мог даже теоретически.
- Так я же не о том жалею, что ему снег растопить не удалось! Бог с
ним, со снегом! Я тебе говорю, что он умудрился ни разу в эту погань не
попасть!
- А где же остальные были?
- Представь себе, вот тут стояли, в углу, и тоже промазали!
- И долго это продолжалось? - спросил Доктор. - Двор узкий, особо не
разбежишься. Как она двигалась?
Боцман хотел было объяснить, но Мастер его опередил.
- Отсюда - сюда, - показал он и тяжело вздохнул.
- Так это же секунды две...
- Меньше, меньше! - раздраженно сказал Мастер. - Но это наши лучшие
стрелки. С полусотни шагов попадут в глаз летящей мухи. Все промазали. А
грохот стоял - уши заложило. Пушки на максимальный разряд поставили. У
каждого лазерный целеуказатель и отличный подствольный фонарь. Обстреляйся!
Не попали. Что бы ты дал за вскрытие этой твари?
Доктор закусил губу. Видно было, что сейчас он соврет.
- Ну, у нас все-таки есть кисть руки... - протянул он. - Уже совсем не
плохо.
- Хочу целиком, - сказал Мастер. - Это была не обычная ходячая
деревяшка. Эта гадость была почти живая в нашем понимании этого слова.
Вопрос - зачем? Если у врага понятия о жизни и смерти никак не соотносятся с
нашими - зачем ему такая живая штука? Во-первых, очень подвижная. Во-вторых,
я так думаю, котелок у нее варит - будь здоров.
- Допустим, насчет "никак не соотносятся" - это ты хватил, - не
согласился Доктор. - А потом, слушай... а если они в нее все-таки попали?
Мастер вопросительно посмотрел на Боцмана, который потихоньку, мелкими
шажками, приближался, развесив уши и делая вид, что по-прежнему несет
караульную службу. Сильвер с места не сдвинулся. Он дрых.
- Нет, - сказал Боцман. - Тут не ошибешься. Попал - упал.
- Принимая во внимание строение ткани... - начал Доктор.
- Ты хочешь сказать, - перебил его Мастер, - что такую квазиживую
зверюгу пульсатор может и не взять?
- Как с тобой все-таки тяжело! - сказал Доктор. - Вечно ты все заранее
обдумал!
- С каждым днем все хреновей и хреновей, - пробормотал Мастер очередное
свое заклинание, опуская глаза. - Прости, но у меня есть совершенно четкие
данные о воздействии пульсатора на живой организм.
- Что значит "живой"?! - Доктор ощутимо повысил голос.
- Человек. Не охотник, конечно. Посторонний человек.
- Ну?
Мастер обвел глазами присутствующих, криво улыбнулся и, повернувшись к
Доктору, произнес четко, как на докладе:
- Точечный импульс стандартной мощности. Дистанция около пятидесяти
метров, зона поражения - голова и плечи. Несколько минут - шок, около часа -
нечто вроде сна. Затем пришел в себя, координация движений ощутимо нарушена,
но в трезвом уме и, что самое обидное, в здравой памяти.
- Как же так вышло? - пробормотал Доктор.
- Пытался ночью на улице сфотографировать экипаж одной нашей машины.
Ребята домой ехали, с оружием. Сразу после охоты. Сам понимаешь - условный
рефлекс...
- Боже мой! - почти простонал Доктор. - И где он сейчас?
- Я думаю, в Штабе. И уверен, что скоро его тебе подсунут для
промывания мозгов. Его, и еще одного деятеля. Но, чую я, утечка будет.
- Ну, вы даете, мужики! - покачал головой Доктор. - Что ж ты молчал?!
- Тебя Штаб вызывал?
- Нет, пока нет...
- Ничего, скоро вызовут. Убивать этих двоих резона никакого. Значит,
блокада памяти. - Мастер говорил легко и спокойно, будто лекцию читал.
Доктор нехорошо глядел на него исподлобья. Лицо пожилого мужчины кривилось,
как от зубной боли.
- Боже мой... - снова простонал он.
- Придется, - сказал Мастер. - Заставят. В конце концов, ты же не
настоящий врач. Ты не связан клятвой Гиппократа...
- Я связан клятвой идиота! - рявкнул Доктор. - Я связался с бандой
шизофреников, и вот только сейчас начинаю понимать, как же я с вами со всеми
попал! Ты думаешь, это очень весело - блокада памяти? Да это хуже, чем
резать по живому без наркоза... Я себе, если надо, руку зубами отгрызу. А в
другого нож воткнуть - нет уж, увольте. А такая агрессивная терапия - это
хуже любого ножа! Сердце кровью обливается... Как же вы так, ребята, а? -
Доктор посмотрел на Боцмана, потом на Китайца, потом отчего-то на обрез у
Бенни на коленях.
- Он сам нарвался, - сказал Мастер. - И поверь, он знал, на что шел.
Только он рассчитывал, наверное, на пулю. А огреб кое-чего похуже.
- А ты-то с чего взял, что похуже? - спросил Доктор.
- Додумался.
Доктор снова обвел взглядом присутствующих. Он уже вроде бы успокоился,
и в его глазах загорелся огонек пристального и не очень приятного интереса.
- Только ты додумался, или кто-то еще?
Мастер скрежетнул зубами и сунул Доктору под нос кулак. Правой рукой он
на всякий случай продолжал обнимать Карму, зная ее манеру приходить на
помощь даже когда не просят.
Высказаться Мастеру помешали. В недрах технички снова зажужжал
моторчик, и кабель начал сматываться. Это было так неожиданно, что люди
вздрогнули. Собаки даже ухом не повели.
- А?! - гневно вопросил Мастер, тыча ппальцем в сторону фургона. -
Каково?! Вот отсюда мы поняли, что внутри кабеля есть и канал связи. Причем
остаточный фон дырки его не колышет. Наши рации до сих пор хрипят и пукают,
а этим - хоть бы хны! Черт знает, что такое. О собственном оружии ничего не
можем выяснить... Хоть на собаках эксперименты ставь.
- На собаках нельзя, - сказал издали Китаец.
- Да это я так... - смутился Мастер. Он уже остывал. - Сгоряча.
Действительно, зачем на собаках, когда людей навалом. Бегают, понимаешь,
всякие с фотоаппаратами...
- Послу-ушай, - протянул Доктор. - Так ты это нарочно устроил!
Экс-пе-ри-мен-татор! Да?
- Боже упаси! - Мастер конвульсивно перекрестился, чего за ним в Школе
никогда раньше не замечали. - Просто не нужно было репортеришке лезть куда
не след, понимаешь?
- Это ты мне говоришь, или себя уговариваешь?
- Вот уже... - Мастер посмотрел на часы, - двадцать один час я занят
только тем, что себя в этом убеждаю. Я обязан защищать своих людей, даже
если они совершают ошибки. Иначе конец охоте... Китаец! Ты что, обезумел?!
Китаец, который в этот момент крепил за край транспортера альпинистский
шнур с узлами, затрясся всем телом, как пудель в ожидании взбучки.
- А-а что? - пробормотал он, поворачиваясь к Мастеру. В глубине тоннеля
зашуршало - ползла вверх по ленте транспортера лучевая пушка. Шериф бросился
к люку и, тихо завывая, вновь принялся исполнять свой приветственный танец,
немилосердно колотя хвостом Бенни, который плевался и заслонял лицо руками.
- Когда Абрам туда спустился? - спросил Мастер тоном, от которого
поежился даже Доктор.
- Д-двадцать минут...
- Когда ты ему шнур бросил?!
- Ой... - только и выдохнул Китаец. Он допустил одно из страшнейших
нарушений техники безопасности. Независимо от наличия радиосвязи или
присутствия экстрасенса, способного засечь местоположение и эмоциональное
состояние находящихся внизу людей, первое и главное, что должен был сделать
Китаец, отправив Абрама в подвал - бросить ему веревку. Китайцу стало так
нехорошо, так больно, так стыдно, что он даже и не понял, как очутился задом
в сугробе, с расстегнутым воротом, а Доктор делал над его головой какие-то
замысловатые пассы руками, и Бенни, тоже в нарушение инструкции бросивший
пост, сыпал пригоршнями за шиворот снег. Подбежавший Мастер оттолкнул Бенни
к люку, склонился над Китайцем и сунул ему в зубы горлышко фляги. Лицо у
Мастера было такое, будто он вот-вот заплачет. Китаец испугался и послушно
глотнул. Во фляге был коньяк, да еще какой!
Китаец глотнул еще, потом еще, потом флягу у него отняли, он
часто-часто задышал, и вдруг из его глаз-щелочек бурным потоком хлынули
слезы. Доктор что-то шипел Мастеру насчет "нервного истощения", перекошенный
Мастер рычал ему, что "скоро всех поубивает". Китаец рыдал и утирался
рукавом. Абрам стоял рядом на коленях и бормотал "Что такое, что такое?".
Джон тыкался в лицо холодным носом и глядел на всех бешеными глазами, ища
обидчика. И посреди всего этого безобразия Шериф припер к стенке техников и
не давал им шагу ступить. Карма, как всегда в трудных ситуациях, держала
спину хозяина, и высунувшуюся из двери технички испуганную физиономию
встретила таким ревом, что бедолага просто рухнул внутрь фургона. А Карма
встала передними лапами на порог и разразилась в адрес техника
оглушительными проклятьями.
Не сплоховали только Боцман и Сильвер. Боцман вернулся на позицию, с
пульсатором наперевес, готовый отразить любую внешнюю угрозу. Сильвер вообще
остался сидеть, где сидел. Это была единственная собака в Школе (а может, и
в целом мире), способная напрочь отрубиться в положении сидя. Вот он и спал.
Спас положение, как всегда, Мастер. Правда, выбрав не самый деликатный
прием. Однажды он таким образом затормозил грандиозную собачью драку - ровно
на секунду, но за это время десять хозяев успели схватить за ошейники
десятерых разъяренных псов. Мастер просто сжал кулаки и во всю глотку
заорал:
- Стоя-я-я-ать!!!
Кажется, он хотел еще прибавить "Вашу мать!", но закашлялся.
Тем не менее, обстановка разрядилась. Карма отскочила к хозяину. Абрам
схватил Шерифа за охвостье. Доктор помог Китайцу подняться на ноги. Только
Бенни остался стоять, опираясь плечом о стену, в позе человека, которого
мучительно тошнит. В наступившей тишине оказалось, что он смеется, и слезы у
него текут еще обильнее, чем у Китайца.
В техничке заворочались, и мрачный голос произнес:
- Мужики, вы все тяжело больны.
И тут словно открылся клапан - все, в том числе и прижавшиеся к стене
техники, разразились гомерическим хохотом. Люди смеялись, как ненормальные,
держась за животы, отдуваясь, показывая друг на друга пальцами. Бенни упал.
Китаец опять сел. Псы с радостным лаем прыгали вокруг - им явно понравилась
такая перемена обстановки. Вакханалия продолжалась несколько минут, пока
наконец Мастеру не перехватило горло и он не умолк, задыхаясь. Постепенно
стихли и остальные. Доктор грозно высморкался в громадный клетчатый носовой
платок и сказал Мастеру:
- Напишешь заявку на внеочередную профилактику. Прямо в этом месяце.
Потом всю Вторую - в Лагерь. Или я ни за что не отвечаю. Ты людей загнал.
- Да пош-шел ты! - весело ответил ему Мастер. - Пятый?
Абрам шагнул вперед и изобразил подобие строевой стойки.
- Свидетельствую полное гашение инородной активности согласно
показаниям дисплея.
- Бенни? Бенсон, чтоб ты сдох! Хватит ржать!
- Порядок, Мастер, - пробормотал Бенни, все еще подхихикивая. - Готов
подписаться. Вывели начисто.
- А рация все фонит, - ввернул Китаец. - Ничегошеньки не слышно.
- Дальше будет только хуже, - пообещал Мастер. Он сунул руку за пазуху
и вытащил маленький - в размер обычной кредитки, - кусочек пластика. Старший
из техников, крепкий еще пожилой мужик лет за пятьдесят, вскарабкался в свой
фургон и через минуту вернулся с компьютером. Официальные лица уселись на
ящики, точнее - провалились в них, - и ввели свои коды в заранее
подготовленный типовой акт. Копию старший техник сбросил Мастеру на его
карточку. Мастер участвовал в этой процедуре в черт знает какой раз. Сначала
- как член комиссии со стороны Школы, потом - как старший на объекте, и
каждый раз его безумно раздражал компьютер Техцентра. Мастер никак не мог
избавиться от ощущения, что этот супер-ноутбук, способный работать при любой
температуре, любом давлении и любой влажности (в том числе и под водой),
сконструирован с одной только целью - чтобы никому и никогда не давать
повода заглянуть внутрь принадлежащего Техцентру фургона.
Мастер уложил карточку обратно в карман.
- Ладно, отцы, - сказал он техникам устало. - Желаю вам счастливого
полета.
Техники молча кивнули и убрались. Ветхий на вид грузовик взвыл
стартером и мгновенно завелся. Слышно было, что двигатель у него совсем не
простой. Всего за несколько минут пропихавшись кое-как задом через узкую
арку (охотники даже подпрыгивать стали от нетерпения), техничка бодро
развернулась и, резво взяв с места, исчезла в ночи.
- Уходим, - тихо сказал Мастер. - Мы уходим. Я очень, очень хочу домой.
*****
Это прекрасный сторож, умная,
бесстрашная, но крайне независимая и
трудно подчиняемая собака.
- Следующий вопрос, - сказал Генерал. - Тебе, мальчик, не кажется, что
у нас слишком много вопросов к тебе накопилось?
- Это даже приятно, - ответил Мастер, сладко улыбаясь. - Обычно ведь у
нас взаимоотношения сухие, черствые, товарно-денежные. А тут просто любовь
какая-то...
- Ну-ну, - протянул Генерал. - Посмотрим, добьемся ли взаимности.
Значит, вопрос номер два, - он принял у Очкарика очередной листок и,
прищурившись, начал его рассматривать. - Значит, так. Вчера в ноль пять
пятнадцать дежурная техничка, возвращаясь с расчистки, обнаружила за собой
хвост, о чем немедленно доложила. Водителю приказали уйти на запасной
маршрут, и тут хвост отвалился. Замены хвоста не последовало. Такой вот
инцидент. Интересно? - Генерал коротко глянул на Мастера и снова опустил
глаза в свое донесение.
Мастер подвинул к себе пепельницу.
- Интересно, - сказал он. - А как это - "понял, что обнаружен"? Я в
школе КГБ когда учился, до слежки не дошел. Меня раньше оттуда поперли за
аморалку. Как машина слежения может понять, что ее засекли?
- Ты меня достал с этой школой КГБ, - сказал Генерал. - Все зависит от
поведения объекта. Захочет он, чтоб хвост был в курсе - сделает. Тут было
наоборот. Технички водят мастера, у них рука не дрогнет - а хвост взял и
отвалился.
- Надо же! - Мастер аж губу выпятил в притворном изумлении. Нагло
притворном. - А может, это и не хвост был вовсе?
- Человек крутит те хвосты, на которые натаскан, - поучительно сказал
Генерал. - Ты, например, под собачьи заглядываешь, а мы - в меру
способностей, так сказать... В общем, поверь специалисту.
- Мне это так понимать, что меня в задницу послали? - осведомился
Мастер. - Да еще и в песью? - он прищурился и театральным жестом раздавил в
пепельнице окурок.
- Ты перестанешь издеваться? - спросил Генерал кротко.
- Нет! - рассмеялся Мастер. Некоторое время он противно хихикал, не
открывая рта, и переводя смеющийся взгляд с Генерала на Очкарика, и обратно.
Те с интересом изучали Мастера: глаза Генерала смотрели, как обычно, почти
отечески, линзы Очкарика, напротив, блестели зловеще. Видно было, что он
зол, но пока сдерживается.
- Простите... - пробормотал Мастер и прыснул в кулак. - Простите, но
это правда как-то несерьезно. Был хвост, отвалился хвост... Детский сад.
Кому нужна ваша техничка с вашими мастерами, которые только в будке
прятаться мастера, когда нас по подвалам заживо едят... Ну что за ерунда
такая? И вообще, при чем здесь Школа?
- А при том, милейший, - ликующе провозгласил Очкарик, - что мы
установили принадлежность машины хвоста! - Очкарик так и сиял - он вбивал в
Мастера слова, как гвозди, и даже чуть приподнялся над стулом. Щеки Очкарика
залил румянец, а Генерал поедал взглядом Мастера. Тот мрачно уставился
Очкарику в "третий глаз" - видимо, почуял вампира. Ничего в лице Мастера
особенного не было кроме брезгливого напряжения.
- Н-ну?! - победоносно вопросил Очкарик, - Мне сообщить вам, сударь,
чья это была машина?
Мастер отвернулся от Очкарика, плавным уверенным движением вытянул из
пачки очередную сигарету и элегантно прикурил. Глубоко затянувшись, он
выпустил несколько колец дыма и посмотрел в глаза Генералу. Генерал
побагровел. Мастер был абсолютно спокоен. "Этот гаденыш битый час издевается
над нами, - подумал Генерал, - разыгрывая какую-то собственную игру. Или?
Никогда ведь не знаешь, что кроется за его выражением лица. Никогда не
догадаешься, говорит он серьезно или шутит. Это за ним заметили еще в
детстве и сразу внесли информацию в личный файл. Зар-раза!". Генерал был
готов растерзать Мастера. Если бы Генерал был собакой, он бы его молча
укусил.
- Я их накажу, - сказал Мастер сурово. - Я их очень больно накажу.
Генерал мгновенно расслабился, по инерции проткнул Мастера леденящим
душу взглядом, склонил голову набок и послушно заглотил наживку.
- Нет, мой мальчик, - сказал он проникновенно. - Ты их ни в коем случае
не накажешь. Ты просто скажешь мне их имена, а потом мы подождем следующей
профилактики. И тогда на Базе этих типов распотрошат. Тебе это, конечно,
неприятно, я понимаю, но ничего не попишешь. Ты должен понять - дело превыше
всего. Сейчас, когда на карту поставлено будущее человечества, все, что нам
нужно - это резидентура противника. Вот тут-то мы и узнаем, с какого боку к
ним подступиться, и как нанести решающий удар. Один-единственный! И это
будет расплата за все бессонные ночи, за всех погибших товарищей, за всех,
кто пропал без вести на нашей земле! - голос Генерала зазвенел, в нем уже
слышался рев моторов и мерная поступь колонн, уходящих по
межпространственным тоннелям наносить решающий удар, а может, даже
завоевывать!
- Ты ведь уже все понял, мой мальчик, правда? - спросил Генерал, опять
глядя на Мастера глазами доброго папочки. - Ты понял, и я завидую твоей
интуиции. Ты, главное, не расстраивайся. Конечно, это плохо отразится на
твоей карьере, тут я ничего не смогу поделать, - Генерал развел руками с
выражением крайнего сожаления на лице. - Ты не знаешь наших чинуш. Они до
сих пор оперируют теми же понятиями, что и при большевиках. Напишет такая
гнида "утеря бдительности" - и все, никуда не денешься... Но мы тебя отвоюем
- тут я даю слово офицера... - Генерал только собрался было расписать
Мастеру в красках, до чего тому станет хорошо, когда у него отнимут Школу,
да так и замер. Потом он сообразил, что вообще-то стоило бы закрыть рот.
Потом до боли сжал челюсти. Теперь он готов был укусить Мастера, даже не
будучи собакой.
Генерал достаточно хорошо разбирался в людях для того, чтобы не
продолжать свою прочувствованную тираду. Но он не был и настолько прожженным
интриганом, чтобы не озвереть.
- Все равно я их накажу, - улыбнулся Мастер.
Очкарик шумно сглотнул и поправил очки. Генерал судорожно рванул узел
галстука.
- Давайте так, - предложил Мастер, - Я прекращаю всякие попытки
добраться до Техцентра. Бог с ним, обойдемся как-нибудь. А вы мне за это
сдадите вашего стукача.
Генерал и Очкарик явно очень хотели конвульсивно переглянуться, но
выучка не позволила. В комнате повисла напряженная тишина.
- Ну что вам, жалко, что ли? - спросил Мастер. - Заведете себе нового
информатора, хорошего. Который не засветится. А этому, плохому, я кишки
выпущу. Давно хочу человека убить.
Генерал и Очкарик все-таки посмотрели друг на друга.
- Цезарь вне подозрений, - хмыкнул Генерал.
- Очень жаль, - сказал Очкарик, опуская линзы. - Вы не поверите, каким
кошмаром стал для меня этот молодой человек. У меня уже от него все чешется.
- А вот я его все равно люблю, - сказал Генерал. - Была бы у меня дочка
- не глядя в жены отдал бы. И ты на него не злись. Он просто не знает нашей
специфики. Чего ему нас жалеть? Он, сука, благородный. Пачкаться не хочет. С
собаками дружит, чтоб об людей не замараться.
- Ладно, - сказал Очкарик. - Переживем и это.
- Так мы договорились? - с надеждой спросил Мастер.
- Нет, - печально ответил Очкарик, по-прежнему глядя в стол. - У нас
нет информаторов в Школе.
- А даже если бы и были, - поддержал его Генерал, - так мы своих людей
не сдаем. Здесь тебе не ЦРУ.
- Невинную душу угробите, - предупредил Мастер. - Я ведь и ошибиться
могу. А крови хочется.
- Не дури, - сказал Генерал. - Нету, сказано тебе.
- Странно, - пробормотал Мастер, морща лоб и невоспитанно кусая ноготь
большого пальца. - Слушайте, а может, все-таки не было хвоста за этой
техничкой?
- Был, был, - вяло сказал Генерал, глядя на Очкарика. Тот, казалось,
спал - очки книзу, лысина вперед. Мастер подумал, что в другой обстановке
Генерал положил бы Очкарику на плечо могучую утешительную руку.
- А может, не мой это хвост? - не унимался Мастер.
- Фигушки, очень даже твой... - протянул Генерал, думая о своем. Он
явно просчитывал какие-то варианты, чтобы поражение быстренько обратить в
победу. "Черт возьми, они были так уверены, что задавят меня - и не
придумали ничего про запас! Вот, я же просто слышу, как у Генерала мозги
скрипят! - Мастер понял, что все решают секунды. Еще чуть-чуть, и Генерал
сообразит, как ему действовать. - Так, сейчас я спрошу, что за машина
повисла на хвосте. Очкарик, миленький, ответь мне! Я тебя больше никогда не
обижу. Я даже начну смотреть тебе в глаза. Скажи мне - "Приметная машина.
Белая "шестерка", а дверь водителя черная. Номера, конечно, все грязью
заляпаны". И тогда стукач у меня в кармане. Потому что он видел, как за
техничкой ушла именно эта машина. А что она через минуту во двор свернула,
этого никто не видел. Тут в курсе только мы с Лебедем. Я и так знаю, кто
стучит. Но мне нужно последнее доказательство. Потому что придется
доказывать другим. Ведь сам я, какой бы плохой я ни был, до сих пор не могу
первым ударить человека. Сначала он должен очень больно ударить меня".
- А какая она из себя была, машина на хвосте? - невинно поинтересовался
Мастер. Голос, кажется, не дрогнул, но было поздно.
Очкарик механически открыл рот для ответа, но вдруг поперхнулся, словно
от резкой боли в боку. На увеличенных очками глазах навернулись крупные
слезы. Мастер грузно оперся о стол и отвернулся.
- Да не было ее, - сказал Генерал ласково, потирая под столом локоть. -
То есть, теперь мы знаем, что она была, и именно твоя. Мы на понт тебя
взяли, а ты и попался, как щенок... - особого торжества в голосе Генерала не
чувствовалось. Видно было, что противоборством он здорово утомлен. В комнате
стало просто душно от злобы. Мастер снова закурил. Он изо всех сил боролся с
желанием рвануть на себя папку Очкарика, в которую вернулся листок
донесения. Но тогда отношения с Генералом испортятся окончательно. А главное
- листы были из плотной бумаги, и ни одного из них Мастер не видел с лицевой
стороны. Вполне возможно, что все они - пустые. Мастер отчетливо представил,
как он выхватывает у Очкарика папку, а из нее на стол летят девственно
чистые белые листы... и гаденький смех Генерала. Правильно ты сказал,
Генерал. Благородный я. Пачкаться не хочу о тебя и твою контору. По самые
уши в дерьме, но стою в нем гордо и непреклонно. И чинно так говорю:
"Господа! Уши, уши хотя бы не замажьте!", - Мастер поморщился и коротко
глянул на Очкарика. - Неужели Очкарику стыдно? Раньше он меня презирал, а
теперь вроде бы стесняется".
- Продолжим? - спросил Мастер.
- Охотно, - согласился Генерал. - Что у нас там дальше? - обратился он
к Очкарику.
- Вопрос о стукаче, - подсказал Мастер.
- Заткнись! - рявкнул Генерал. - И запомни, сынок, технички тебе не по
зубам. У них есть запасные маршруты с ловушками, где твоих хреновых сыщиков
разделают под орех. Получишь их под расписку, упакованных в очень маленькую
тару. И лично - лично! - сдашь родителям. Щ-щенки! А сам по миру пойдешь.
Или посадим. Придумаем, за что. У меня рука не дрогнет. Ты же никто!!! -
заорал вдруг, надсаживаясь, Генерал. - Тебе даже запрет на профессию не
нужен - у тебя ее не-е-ет!!! Ты сдохнешь под забором! Ты что, до сих пор не
понял, что никому, кроме нас, не нужен?!..
- Да пусть он ищет этот Техцентр, - вступил Очкарик. - Вот там-то его
точно убьют. А не убьют - нам отдадут. А тогда он у нас вот где будет, -
Очкарик сжал хилый кулачок. - Тогда-то мы на него уголовное дело и откроем.
Мастер покачал головой и цыкнул зубом.
- Я испуган, - сказал он.
- Ничего, - утешил его Генерал. - Сейчас не боишься - потом
испугаешься. Когда поймешь, что шутки кончились.
- Надо бы вам заглянуть в Школу, - сухо сказал Мастер. - И прокатиться
разок с парнями на расчистку. Это отбило бы у вас охоту угрожать мне.
- Я был на трех войнах, - отмахнулся Генерал. - Я видел такое... И
вообще, это бесплодный разговор. Я не могу приехать в Школу. И я тебе не
угрожаю. Я просто хочу поставить тебя на место.
- А я и так на месте, - сказал Мастер. - И заменять меня более удобным
человеком не имеет смысла. Школе нужен Мастер, а не старший. Или будет такой
же, как я, или никакой.
- Это мы еще посмотрим. - В смысле - посмотрим на твое поведение.
- Нечего смотреть, - отрезал Мастер. - Я лучше знаю. И либо ваш
информатор - тупица, либо вас просто не интересует атмосфера Школы. Конечно,
с Базы вам могут передавать результаты тестов, психограммы, всякую прочую
муть. Но так вы никогда не поймете главного...
- Ну-ну, расскажи нам, отсталым, - скривился Генерал.
- Мы все больны, - сказал Мастер. Он глядел куда-то в стену между
Генералом и Очкариком, и Генерал поймал себя на мысли, что вот сейчас
впервые за всю эту мучительную беседу Мастер искренен и поворачивается к
нему, Генералу, именно той стороной, которую Генерал видеть никак не хотел
бы. Он отталкивал от себя это лицо, проступившее сквозь привычную маску
Мастера - слишком много на этом лице отпечаталось боли, и слишком легко его
было полюбить...
- Хотим мы того или нет, мы ненормальны, - говорил Мастер. - Что
делать, если раз в три дня, а то и через день, а то и неделю кряду ты
сражаешься с тем, чего представить себе нельзя? Что противоречит твоим
понятиям о мироздании? А в свободное время только об этом и думаешь? И
никому, кроме таких же бедолаг, не можешь об этом рассказать... Потому что
тебя для начала высмеют, а потом сочтут ненормальным. Интересное положение,
да?
Мастер прикурил очередную сигарету. Пепельница была уже полна окурков с
изжеванными фильтрами.
- А рассказать-то очень хочется, - продолжил Мастер, вздыхая. - Каждый
раз, когда ты задумываешься о тварях, о дырках, о судьбе десятков тысяч
людей, пропавших без вести, обо всей этой ненависти - тебя скручивает от
боли и отвращения. Ты просто должен кому-то пожаловаться. А ведь это -
сокровенное, выплескивать его на случайных людей нельзя. И однажды ты
сдаешься...
- Мы знаем, что вы нарушаете подписку, - кивнул Генерал.
- Спасибо, что не наказываете. Вот за это - спасибо.
- Да ладно, - отмахнулся Генерал. - Ты ведь прав.
- Да, я прав. Но вы видите только самый край этой правды. Обеспечить
секретность... А человеку больно, понимаете? Поэтому он берет и плачется в
жилетку своей женщине. И видит, что ему не верят. На словах верят, а на
самом деле - нет. Поэтому с того дня, как он ей открылся, он начинает ее
потихоньку терять. И она его отталкивает, да и он ей не может простить, что
не поверила. Неважно, расстаются они или нет - охотник привыкает к тому, что
все его интересы замыкаются в стенах Школы. Но Школа - это клан, и чем
больше злобы он впитывает, тем выше напряжение внутри. Даже самые нелюдимые
из охотников нуждаются в общении... в общении с внешним миром. Но он для нас
закрыт. Можете себе представить, до какой степени мы любим Школу и
одновременно ее ненавидим?
- Откровенно говоря, - признался Генерал, - в таком свете я эту
проблему никогда не рассматривал. А с Базой у вас как? Не чужие вроде
люди...
- Не чужие, - согласился Мастер. - Но сенсы в массе своей избегают
тесных контактов. Им с нами противновато. Они чувствуют, какой злобой мы
залиты под самую пробку. И вот что получается: охотник минимум треть своего
времени проводит с людьми, психика которых перегружена до упора. Остальные
две трети он тоже напряжен, потому что старается ни на кого не выплеснуть
то, что у него накопилось. И постоянно рядом с ним такая же собака. Пыльным
мешком трахнутая... Вы бы видели мою Карму! Она тварей ненавидит, тратит на
них много сил, и после этого у псины неадекватная реакция на людей.
Безропотно пускает в дом гостей. Чужаков - на свою территорию! Обнюхает,
поймет, что гость живой - и идет себе дальше спать. Тьфу! И это зверь,
специально обученный нападению на двуногих прямоходящих! Боевая псина... Я
вас утомил?
- Нет-нет-нет! - замахал руками Генерал.
- Короче говоря, кто такой охотник? Я, например. Это человек,
работающий на благо человечества, и при этом не получающий от него
совершенно никакой поддержки. Он все время имеет дело с сумасшедшими людьми
и ненормальными собаками. Так чего же вы от него хотите? Чтобы он, загнанный
в угол, просил вежливо, чтоб хотя бы уши не заливали?
- Уши? - переспросил Генерал. - Почему уши?
- Да потому, что он по уши в дерьме!!! - впервые за весь разговор
сорвался на крик Мастер. - У него не осталось ничего, кроме веры в себя и
свою собаку! И пока он знает, что он - самый умный, самый сильный и самый
красивый - хрен вы его поставите на место. А если он хоть на грош в себе
разуверится - все, он больше не охотник. Он просто еще одна потенциальная
тварь! И не нужно убеждать себя, что поиски Техцентра - это мальчишество. Я
ищу Техцентр, потому что хочу понять, отчего меня в него не пускают! Мне не
нужна своя техничка, черт с ней! Но почему мне не дают собственные мощности
для подзарядки батарей? Почему у меня нет хотя бы принципиальной схемы
пульсатора? Своего оружейника? Почему мои рапорты об активизации тварей, о
том, что они стали умнее, остаются без детального разбора? Почему еще ни
слова не было об инциденте прошлой ночью? Что, что, что еще сказать?!
Мастер резко встал, повернулся и отошел к окну. Отдернув занавеску, он
уткнулся лбом в холодное стекло. За спиной молчали, только Генерал ерзал и
шмыгал носом. Но вот затих и он.
- Мне тридцать один год, - сказал с горечью Мастер. - Твари и вы - кого
я ненавижу больше? Не знаю. Они испортили мне всего лишь характер. А такие,
как вы, изуродовали мне жизнь. Ваше счастье, что я самый сильный, самый
умный, самый красивый. И еще у меня есть кавказская овчарка. Знаете, я не
оправдываю поступок Саймона. Но, кажется, я начинаю его слишком глубоко
понимать. Для него в этом мире не осталось живых людей. Одни твари кругом.
- Вот об этом нам и предстоит сейчас разговор, мой мальчик, - сказал за
спиной Мастера Генерал. - И я не знаю, как его начать. Но я надеюсь, что
тварей ты все-таки ненавидишь больше, чем нас.
*****
Начинающий собаковод, покоренный красотой
и мощью этих собак, должен хорошо
представлять себе, какое животное
вырастет из маленького щенка...
- Стакан водки мне нужен, - сказал Доктор. - Вот, что сейчас меня
поправит.
- Всего-то? - улыбнулся Мастер, запуская руку в холодильник. - Помню,
было время, когда ты меньше поллитры не заказывал.
- Старость - не радость, - вздохнул Доктор, принимая бутылку.
Мастер подвинул Доктору тарелку с бутербродами и смотрел, как тот
наливает себе рюмку пытается оторвать ее от стола. Руки у Доктора ощутимо
тряслись.
- Знакомо, - сказал Мастер.
- Нет, - отрезал Доктор, с усилием поднося выпивку к губам. - Этого ты
знать не можешь. - Он залпом проглотил напиток и, зажмурившись, откинулся на
спинку стула. - Нормально, - Доктор помотал головой, открыл глаза и
потянулся за закуской. Мастер сам налил ему снова, и рука Доктора ухватила
рюмку уже более уверенно. Доктор торопливо прожевал откушенное и опрокинул
"дозу" вторично - четким, отточенным движением. Вновь на миг зажмурился,
проследил за тем, как организм принимает выпитое, потом удовлетворенно
крякнул и в две секунды прикончил бутерброд. Мастер рассмеялся.
- Красиво, - сказал он. - Аж завидно.
- И ты выпей, - предложил Доктор. - В нашем деле главное что? Главное
вовремя залить глаза. Так легче себя убедить, что все происходящее -
горячечный бред. Ты еще не родился, а я уже жил в непрерывном бреду.
Делириум тременс. Вот так-то, мальчик...
- Вы сговорились, что ли?
- С кем?
- С Генералом. Он меня называет именно так: "Мой мальчик".
- Возрастное, наверное, - предположил Доктор, закуривая. - Нужно
сказать, я этого господина с трудом перевариваю. Иногда мне просто стыдно,
что мы из одного поколения. Хотя работать с ним можно. Противно, но... -
Доктор пожал плечами.
- Да, - Мастер криво улыбнулся. - Он замечательно справляется со своей
главной задачей - наводить тень на плетень. Слушай, ну хоть ты, опытный
мужик, скажи мне, для чего такой уровень секретности? В Проекте занято
двадцать разных служб, и про половину из них я даже не знаю толком, где они
находятся! Ты это можешь объяснить?
- Могу. Вот еще налей, и я тебе все объясню. Не думаю только, что ты
обрадуешься. И настоятельно советую тоже выпить. Поэтому.
- Мне на охоту, - сказал Мастер, наливая Доктору половинку. - Если я
сейчас пить не стану, то буду просто злой. А вот если выпью... Ничего, одну
ночь продержусь, утром рухну с чистой совестью и продрыхну часов двадцать.
Меня эти фокусы Штаба выбили из колеи. И из графика.
- А фокусы тварей? - спросил Доктор неразборчиво - он снова жевал. - И
этого твоего припадочного... как его?
- Саймона. Это все мелочи. Тварей я не боюсь, а Саймона мы вылечим. В
последнее время мой главный и единственный противник - Штаб. И я этого не
скрываю.
- Ты уверен, что именно Штаб тебе жить мешает?
- А кто обещал мне все объяснить?
- Равноценный обмен информацией? - улыбнулся Доктор.
- Хотя бы.
- Не выйдет, - покачал головой Доктор. - То есть обмен-то выйдет, но
равноценным он не будет. Ты меня, в лучшем случае, удивишь. А вот я тебя,
если захочу, э-э... ошарашу.
- Давай посмотрим. Ну что, кто первый? Будем кидать монетку, или решим
по справедливости?
- И как ты понимаешь справедливость в данном контексте? - спросил
Доктор, протягивая руку к бутылке.
- Чуть позже, - сказал Мастер, опережая Доктора. Тот тоскливым взглядом
проводил исчезающую под столом "литру". - Ты мне нужен в трезвом уме. Потом
надирайся хоть до беспамятства. Вот как я понимаю справедливость.
- А то, что мне нельзя с тобой общаться, ты понимаешь? - спросил
Доктор. - Человек моего ранга не может разговаривать с охотником. Исключение
было сделано только один раз. И только ради тебя.
- Ты за мной присматриваешь? - прищурился Мастер. - Зачем? У меня же
справка.
- Справка справкой, - сказал Доктор, - а контроль им нужен.
- Ну! - попросил Мастер, подаваясь к Доктору через стол. Карма внизу
шевельнулась во сне.
- Я регулярно подаю Генералу доклад о твоей энергетике и психическом
состоянии, - сказал Доктор, честно глядя Мастеру в глаза.
- И что же ты докладываешь? - спросил Мастер с неподдельным интересом.
- Что ты в порядке, разумеется.
- И насколько это соответствует...?
- На все сто! - усмехнулся Доктор. - Как видишь, пока мне не
приходилось обманывать ни тебя, ни Штаб.
- А если придется? - спросил Мастер, по-прежнему сверля Доктора
взглядом.
- Мальчик! - сказал Доктор. - Сначала я в любом случае поговорил бы с
тобой.
"Скорее всего, - подумал Мастер. - Я не Штаб, меня обманывать дороже
встанет". Глаза его ощупывали лицо Доктора, казалось, пытаясь запечатлеть
его навечно. Доктор улыбался - открыто и мягко.
- Я знаю, что ты меня любишь, как родного, - сквозь зубы процедил
Мастер. - Ты знаешь, что я никому не верю. Как я могу тебе показать, что ты
для меня далеко не последний человек на этой планете? А? Как?
- Неужели? - еще шире улыбнулся Доктор. - В мальчике проснулись эмоции?
- Мальчику нужен союзник, - сказал Мастер жестко. - Ты понимаешь, Док,
какая неприятность... Засветился в Школе штабной стукач. Страшно подумать,
что за человек оказался. Очень мне хочется от него избавиться, но сперва
неплохо бы задать ему пару вопросов.
- Ну и задай, - сказал Доктор рассеянно. - Под пытками он точно
заговорит. Только обещай ему жизнь. Для вас инстинкт самосохранения превыше
всего. Я когда охотников подбирал, я знал, чего хочу. Вы, подлецы, гнетесь,
а не ломаетесь. И энергетика убойная. Любого вампира сожрете...
- Не то слово! - подхватил Мастер. - Какой смысл такого человека
пытать? Он все равно наврет с три короба, тебе мозги запудрит и сам
запутается. А вот если бы... - и он посмотрел Доктору в глаза.
Доктор замялся. До него вдруг дошло, что он уже наболтал более, чем
достаточно для зачисления в активные соучастники.
- Можно, конечно... - сказал он неуверенно. - В принципе. Это ведь
будет поперек всех правил. И потом - ты вообще соображаешь, что значит для
меня такой шаг?
- Это значит, что ты наконец-то понял, на чьей стороне правда. И с
этого момента за твоей спиной будет девяносто пять стволов и девяносто две
собаки.
- И они в состоянии защитить себя и меня от спецназа?
- Я не уверен, - сказал Мастер, - что нам имеет смысл защищаться. Если
на Школу бросят антитеррористическое подразделение, мы вряд ли отобьемся.
Нас вообще отстреливаться и держать оборону никто особенно не учил. Но вот
если мы будем атаковать... Понимаешь, даже самый крутой спецназ - это
всего-навсего люди. И жизненный опыт у них обычный, человеческий. Да, море
крови, горы трупов, все понятно. Но в то же время обкуренный чеченский
смертник - потолок для их понимания. Они не подозревают, что на свете есть
вещи куда страшнее. И мы им закатим такую галлюцинацию, что они побегут от
нас с полными штанами. Я тебя уверяю. А потом, я не думаю, что Техцентр
охраняет спецназ. Там обычная вохра. Мы ее просто съедим в одночасье. А
когда спецназ до Техцентра доедет... Хотя это все бред. Я тебе главного не
сказал. Я составил несколько моделей, Док. Ни одна из них не развивается в
нашу пользу, если с нами не будут работать сенсы. Мне понадобятся минимум
две бригады. Мне нужен Бенни, и мне нужна Леся. Вот так. Тогда я готов
биться с кем угодно. Хоть с танковой дивизией. Я даже самолет запросто
собью.
- Ты что, совсем е...нулся? - спросил Доктор шепотом.
- Отнюдь. И не дергайся, здесь "жучков" нет. Проверено.
Доктор несколько раз нервно моргнул.
- Ох, правда, я не думал, что дело зашло так далеко, - сказал он
по-прежнему шепотом. - Я думал, это шуточки все... Ты действительно еще
мальчик. О, Господи... Они же вас поубивают...
- Не "вас", а "нас", - поправил Мастер.
- Меня не тронут. Я им еще нужен. Но если тебя сейчас услышали, то у
Бенни и Олеси будут очень большие неприятности. Ты ненормальный... Что же ты
делаешь?
- Да что с тобой, Док?! Пять минут назад ты сам болтал своим болтом,
как настоящий перебежчик. Я тебя сейчас Карме отдам! - возмутился Мастер. -
Сочту провокатором и загрызу! Может тебе объяснить, зачем Проекту очень
нужен я, а? До тебя еще не дошло, что мы связаны одной веревочкой?
- Это ты о чем? - Доктор продолжал машинально оглаживать собаке шею. Он
был уже трезвее трезвого и буквально на глазах Мастера постарел лет на
десять.
- Я же единственный человек, который может тебя убить, - сказал Мастер
неожиданно мягко.
- Ты не сможешь меня убить.
- Ой, не надо! - скривился Мастер. - Сейчас ты расскажешь, что я живу с
установкой, которая не позволит мне всадить в тебя пулю? Да шел бы ты лесом!
Сам понимаешь, мне плевать, какой ты сенс, а вот психотерапевт ты
дерь-мо-вый.
- Это как все понимать? - спросил Доктор хрипло.
- Да еще не родился такой человек, которого я не мог бы продырявить из
огнестрельного оружия. Я просто внушу себе, что это - шутка, и в стволе
холостой патрон. И накрылась твоя установка. Между прочим, тебя не защитит
даже то, что ты сенс. Ты просто не почувствуешь опасности. Ведь я-то буду
уверен, что не опасен... Думаешь, не пройдет номер? Давай проверим.
- Не надо, - проговорил Доктор очень медленно. - Ничего не надо. Как ты
догадался про установку?
- Логика. Все говорят, что я умный, Док.
- Сенсы за тобой не пойдут. База - их дом. А База - часть Проекта.
- Пойдут, если ты им скажешь.
- Ты не знаешь, насколько они пугливы, мальчик. Они дико боятся смерти.
Понимаешь, все наши сенсы мечтают дорасти до уровня сверхчеловека. И сейчас
они только в начале пути. Представляешь?... Все равно, что сказать тебе
сегодня: в сорок лет ты будешь властелином мира. А потом заставить пойти на
верную смерть во имя сомнительных идеалов. Что ты выберешь?
- Я не хочу быть властелином этого мира. Мне плохо на этой планете. С
самого детства. Так что либо я планету исправлю, либо мне на ней долго не
протянуть. И мои идеалы не сомнительны. У меня вообще их нет. Я просто не
терплю несправедливости. В отличие от тебя, - сказал Мастер, и с
удовольствием добавил, впервые в жизни обругав человека старше себя. -
Пидора трусливого.
- Даже Бенни не рискнет, - сказал Доктор, пропустивший ругательство
мимо ушей за явной его несправедливостью во всех отношениях. - А Олеся и
подавно.
- Скажешь ей, что если живы останемся, я на ней женюсь. Я знаю, она
давно ко мне неровно дышит. Лишь бы поверила.
И тут Доктор, видимо, принял решение. Он расслабился, мягко улыбнулся
Мастеру и протянул ему через стол руку. Мастер вцепился в нее, словно
утопающий в спасательный круг. Рука была очень теплая и дружественная, из
нее толчками выбивалась энергия, и Мастер вдруг почувствовал острое желание
прижаться к этой руке щекой.
- И чего я тебя так люблю? - спросил Доктор.
- Слушай, а ведь я никогда не спрашивал: у тебя дети-то есть?
- Дочке целых двадцать пять.
- Ничего себе! А как у нее с э-э... - Мастеру очень не хотелось
отпускать руку Доктора, и он просто сделал боольшие глаза.
- Будет лучше, чем у меня. Она уже четыре года как на Базе трудится. Ты
чего так смотришь?
- Ну, ты силен... - уважительно протянул Мастер. - П-мое... А я ее
видел?
Доктор хмыкнул. Похоже, ситуация начала его забавлять.
- Она тебе не пара. Тебе нужна женщина, которая могла бы эффектно
оттенить твою наглую морду и барские замашки. И не теряться на твоем фоне.
Либо очень яркой внешности, либо очень умная. А моя Леська, в общем-то, ни
тем, ни другим не блещет.
У Мастера отвисла челюсть. Машинально он потянулся к бутылке.
*****
Качество чутья собак не оставляет
сомнения, но как использовать его в
сочетании с ростом, силой и некоторой
инертностью в поведении - пока не ясно.
Охоту постоянно обслуживало не меньше восьми бригад сенсов. По две
бригады на каждую ночь. Одна уходила с охотниками в зону расчистки. Другая
оставалась в Школе, в специально оборудованной "глухой" комнате. Идеальная
звукоизоляция не давала сенсам отвлекаться на внешние шумы. По идее, ничего
им не оставалось, кроме как сидеть и "нюхать" окружающее пространство. В
действительности же сенсы гоняли чаи, резались в "Монополию", травили байки,
обрабатывали данные проводившихся на Базе экспериментов. Иногда они просто в
наглую спали. Во-первых, "нюхать" им это не мешало. Во-вторых, "дырки"
открывались только ниже поверхности земли, а Школа была предусмотрительно
отрезана от своих подвалов толстой бетонной подушкой. Тварям пришлось бы
выбраться наверх где-то в окрестностях и ...