Олег Авраменко. Галактики, как песчинки
страница №11
... мы можем бытьспокойны. Теперь этим ребятам не удастся свалить вину за наше исчезновение
на альвов.
— Интересно, — задумчиво произнес я, — был ли при этом Олег? А если
был, то на чью сторону встал?
Анн-Мари хмыкнула:
— По-моему, вопрос риторический. Ясно, на чью. Никакая дружба, даже
самая преданная, не может соперничать с любовью...
Как оказалось, Аня с Борей были первыми и последними нашими
посетителями. Больше никто проведывать нас не заходил, даже чтобы приносить
еду, поэтому мы завтракали, обедали и ужинали продуктами из пищевого
автомата.
Компьютерный терминал в каюте был предусмотрительно деактивирован,
однако наши тюремщики оказались достаточно любезными и не отрезали нас
полностью от внешнего мира, позволив нам следить за событиями на планете по
передачам государственных телеканалов. Весь следующий день после нашего
пленения эти передачи не отличались разнообразием — с самого утра повсюду
транслировался какой-то балет. На первых порах мы, поглощенные своими
неприятностями, не придавали этому особого значения и только ближе к вечеру,
убедившись, что все без исключения каналы передают одно и то же, заподозрили
неладное, но не могли понять, что происходит. А в девять часов, когда
балетная вакханалия закончилась и вышли долгожданные выпуски новостей, сразу
все прояснилось — таинственные силы, стоявшие за Вейдером и его ребятами,
перешли в решительное наступление.
А уже во вторник состоялись помпезные траурные церемонии по погибшему
государю, кульминацией которых явилась экуменическая заупокойная служба,
отправленная совместно главным муфтием и патриархом. На всех этих церемониях
присутствовала Эстер — и не просто присутствовала, а стояла по левую руку
от нового царя Новороссии Павла VIII, где по строгим правилам придворного
этикета могла стоять только жена, мать или невеста.
— Черт возьми! — сказал я. — Павел действительно намерен жениться на
ней.
— Ага, — кивнула Анн-Мари. — И объявил о своем намерении вполне
определенно и недвусмысленно.
— Значит, поэтому Эстер разрешили остаться. А я-то думал, что ее
вместе с другими отзовут сразу после нашего исчезновения.
— Может, и отозвали, но она отказалась.
— То есть, не подчинилась приказу?
— Ну, да. А чему ты удивляешься? Любовь не только сильнее дружбы, она
сильнее долга.
По завершении траурных церемоний Павел издал ряд указов, которые
огласили в вечернем выпуске новостей. Прежнее правительство Новороссии было
распущено, половина членов кабинета отправлена на пенсию, а другая половина
во главе с первым министром — за решетку, по обвинению в коррупции и
злоупотреблении властью. Сформировать новое правительство царь поручил
восемнадцатилетнему студенту Николайбургского университета Сергею Иванову. А
оберполицмейстером Новороссии был назначен курсант полицейской школы,
ровесник Иванова, некий Игорь Федотов; ему сразу было присвоено звание
генерал-адъютанта.
— Могу поспорить на что угодно, — произнес я, — что этот Федотов из
Вейдеровой компании.
— Пари не принимаю, — ответила Анн-Мари. — Потому что наверняка
проиграю.
— Ты представляешь, какой шок вызвали у людей эти назначения!
— Меньший, чем ты думаешь. Новороссийцы не привыкли оспаривать решения
своего государя. Большинство их искренне считает, что царю виднее. Даже если
этот царь — семнадцатилетний юноша.
Кстати, о возрасте. Среди прочих указов как-то незаметно проскользнуло
постановление о снижении порога совершеннолетия с восемнадцати до
шестнадцати. Комментаторы не уделили ему должного внимания, сочтя его не
более чем прихотью молодого царя, однако мы смотрели на это иначе. Отныне
все соратники Павла, а не только самые старшие из них, официально
становились взрослыми и могли занимать государственные должности.
— Я все больше убеждаюсь, — резюмировала Анн-Мари, — что за ребятами
никто не стоит. Похоже, они действуют сами.
— Да, похоже, — согласился я. — Вопрос только в том, где они взяли
для этого ресурсы. Откуда у них корабли, вооружение, сверхсекретные
технологии, включая излучатели ЭМИ, странглетные запалы да еще этот чертов
транслятор. — Я бросил злой взгляд на свое левое запястье, где до пленения
у меня были часы со встроенным в браслет загадочным устройством, которое
Вейдер назвал транслятором. Когда я очнулся, часы, разумеется, исчезли. --
Больше всего меня бесит, что эти сопляки знают о его назначении, а я — нет.
И даже не имею ни малейших соображений...
Около полуночи Анн-Мари ушла в спальню, а я расстелил постель на узком
диване в кабинете, лег и стал смотреть трансляцию сегодняшних траурных
церемоний в записи, предназначенной для жителей западного полушария
Новороссии.
Сна у меня не было ни в одном глазу, однако я не думал о происходящем
на планете, не ломал себе голову, пытаясь предугадать дальнейшие события, не
предавался мрачным мыслям о том, как долго может продлиться наше заключение.
Я вспоминал свою прошлую жизнь и с грустью констатировал, что мне
катастрофически не везет с женщинами. Два тяжелых брака, несколько неудачных
романов, а теперь вот меня угораздило влюбиться в Анн-Мари, которая отчаянно
хочет, но никак не может ответить мне взаимностью. Наверно, я принадлежу к
тому типу мужчин, одиноких волков, которые от природы не созданы для
семейной жизни. И мне просто сказочно повезло, что у меня есть дочь — моя
Рашель, мое солнышко ясное...
Примерно через час в кабинет вошла Анн-Мари, закутанная в длинный белый
халат.
— Я почувствовала, что ты не спишь, — сказала она, присаживаясь на
край дивана. — Не знаю как, но почувствовала. Может, из-за того взгляда,
который ты бросил на меня, когда я уходила. Ты считаешь меня стервой... Нет,
только не надо возражать. Ты действительно так считаешь. Ты думаешь, что я
могла бы пересилить себя, заставить. В конце концов, ничего страшного не
случилось бы, а потом, глядишь, все и наладилось бы. Ведь так? Только
честно.
— Да, — неохотно признал я. — Однако я не считаю тебя стервой.
— Не важно, каким словом ты это называешь, суть остается той же. Но
пойми меня, пожалуйста, очень тебя прошу. До встречи с Арчибальдом я была
страшно влюбчивой, я влюблялась буквально на каждом шагу и поэтому ни разу в
жизни не занималась сексом без любви. В этом просто не было потребности --
всегда находился мужчина, которого я искренне любила... или считала, что
люблю. Я и в тебя было влюбилась — тогда, на станции, когда помогала тебе
одурачить Ахмада Рамана. Но потом оказалось, что ты занят Ритой, и я
переключилась на Арчибальда. — Она горестно вздохнула. — Вот с тех пор все
и началось... Вернее, закончилось. Закончилась моя личная жизнь.
— Я люблю тебя, Анн-Мари, — сказал я безнадежно. — Моей любви хватит
на нас двоих.
— Нет, Стас, не хватит. У каждого должна быть своя любовь. Ты мне
нравишься, для большинства женщин этого было бы достаточно, но для меня...
— Она немного помолчала. — Я говорила тебе, что семь лет у меня никого не
было. Это не совсем правда. Почти правда, но с маленьким уточнением: никого,
кроме Арчибальда. Два года назад так получилось, что... Словом, я провела с
ним одну безумную ночь. С ним и его женой. После этого Рита предложила мне
быть третьей. Она сказала, что понимает мои чувства и согласна делить со
мной мужа... в разумных пределах, конечно.
— О боже! — пробормотал я.
— Тогда я отвергла ее предложение. С негодованием отвергла. Но
теперь... теперь я передумала. Когда мы выберемся из этой передряги, я
соглашусь. Лучше хоть так, чем вообще никак. Если и ты ничего не смог со
мной поделать, то уже никто не сможет... — Анн-Мари поднялась. — Спокойной
ночи, Стас. И не сердись на меня.
Она быстро вышла из кабинета, а я, проводив ее беспомощным взглядом,
снова уставился в телевизор, где по уши влюбленные и безумно счастливые
Павел с Эстер лицемерно изображали вселенскую скорбь по фальшивому
покойнику.
глава восьмая
РАШЕЛЬ: СИСТЕМА ХЭЙНЫ
1
Когда прозвучал сигнал, извещающий о начале отсчета последней тысячи
секунд "затяжного прыжка", мы втроем уже битый час находились в рубке,
проверяя и перепроверяя состояние всех корабельных систем, в особенности
огневых и защитных. Мы не представляли, что ждет нас по ту сторону канала,
но готовились к самому худшему.
Вскоре после сигнала бортовой компьютер выдал сообщение:
"Определена конфигурация области входа-выхода. Радиус — 1,5 км."
— Канал сжат, — констатировала я. — Но проходим. Это очень странно.
Вряд ли он является одним из маршрутных, такое совпадение было бы вообще
невероятным. Тогда с какой стати они его совсем не закрыли?
— Может, не умеют этого делать? — предположил Олег.
— Глупости. Если у них есть такие корабли, как "Нахимов", то и с
закупоркой каналов они наверняка справились бы. Ох, не нравится мне все это!
Боюсь, в системе Хэйны нас ждет тепленький приемчик... Но тут уже ничего не
поделаешь.
Я решила, что выходить будем с позывными. Пусть корабль сигналит, что
мы являемся эскадренным флагманом в составе Военно-Космического Флота
Новороссии. Все равно хуже не будет — а так, возможно, выгадаем лишних
несколько секунд.
— Погоди, — сказал Валько. — Добавь к позывным еще кое-что. Вот.
Поскольку он был подключен через свой имплант к компьютеру, то не стал
пользоваться клавиатурой или голосовым интерфейсом, а напрямую выдал на мой
тактический дисплей буквенно-цифровую комбинацию из полусотни символов.
— И что это значит? — озадаченно спросила я.
— По всей видимости, пароль.
— Где ты его взял?
— Раскопал в Большой Новороссийской Энциклопедии.
— Нет, я серьезно спрашиваю.
— А я серьезно отвечаю. Эта галиматья была зашифрована в ней по
ключевому слову "Хэйна". Не знаю, для чего она предназначена, но послать ее
вместе с позывными не помешает.
— Да, наверное, — согласилась я и тут же рассердилась: — Валько,
негодник, почему ты раньше не сказал о пароле?
— Я его лишь недавно вычислил.
— Но ведь не только что?
— Почти только что. Три часа назад. И с тех пор пытался сообразить,
куда бы его присобачить. Хотел преподнести тебе все в готовом виде, но
ничего не получилось.
Я вздохнула:
— Ты несносный, недисциплинированный, безответственный мальчишка...
За сто секунд до выхода раздался второй сигнал.
"Открывается горловина канала, — сообщил компьютер. А чуть позже: --
Внимание, опасность! В пяти километрах от точки выхода, прямо по курсу
обнаружено присутствие стазис-поля".
— Стазис-поле? — удивилась я. В глубинах моей памяти зашевелилось
что-то знакомое... из фантастической литературы. — Это еще что такое?
Восприняв мои слова, как адресованный ему вопрос, компьютер ответил:
"Темпоральная аномалия. В области пространства, подверженного действию
стазис-поля, энтропия не возрастает".
— Иными словами, — вставил Валько, — время там останавливается...
Проклятье! Очередной сюрприз — временная ловушка. Так вот почему они не
заблокировали каналы... — Он закрыл глаза и полностью расслабился,
погружаясь в свой кибер-транс. Спустя несколько секунд его голос зазвучал из
динамиков: — Увы, увы. Корабль не располагает средствами нейтрализации
стазис-поля. Его можно отключить только извне.
Я как раз собиралась задать компьютеру тот же вопрос.
— Но как?.. Пароль, черт возьми! Позывные!
— Есть позывные! — отозвался Валько.
Пошли позывные. Таймер отсчитывал последнюю минуту до выхода.
Предупреждение о наличии стазис-поля по-прежнему оставалось в силе.
— Что-то не то, — пробормотала я растерянно. — Пароль не годится...
— Нуль-связь! — воскликнул Олег. — Нужна нуль-связь!
— А это идея, — сказал Валько. — Рискнем.
На дисплее всплыл текст: "Активация нуль-портала..."
Я напряженно замерла, положив руки на консоль. Перед самым выходом я
приготовилась включить на максимуме боковое ускорение, хотя и понимала, что
нам это не поможет. Попадая из гиперпространства в реальное пространство
любой материальный объект оказывается в состоянии покоя относительно центра
масс системы. А это значит, что по отношению к дром-зоне он движется со
скоростью, самое меньшее, несколько километров в секунду. Даже при таком
чудовищном ускорении мы не сможем уклониться от попадания в стазис-поле --
временно-пространственную аномалию, ранее существовавшую только в неуемном
воображении фантастов, а теперь в одночасье ставшей реальностью.
Я повернула голову и посмотрела на Олега. Наши взгляды на секунду
встретились. Мы не произнесли не слова, а попрощались молча. Если мы угодим
в стазис, то кто знает, может, это навсегда. Мы останемся вечно молодыми до
скончания веков, так и не прожив вместе долгую и счастливую жизнь, о которой
совсем недавно мечтали, лежа в объятиях друг друга. Больше не будет у нас ни
светлых и радостных дней, ни нежных, сладостных ночей. А будет только миг
Вечности, после чего наступит Ничто...
Двадцать секунд до выхода. Компьютер сообщил:
"Нуль-портал активирован. Поиск приемника. Связь установлена. Начат
сеанс..."
Пятнадцать секунд.
"Получено подтверждение приема пароля. Пароль корректен. Стазис-поле
отключено. Пароль изменен. Сеанс связи завершен. Идет деактивация
нуль-портала..."
— Ох! — шумно выдохнул Олег.
Я от облегчения чертыхнулась и произнесла:
— Внимание! Полная готовность к выходу. Максимальная мощность всех
защитных систем, батареи к огню... Четыре, три, два, один... Есть выход!
Я немедленно дала боковую тягу, развернув корабль под углом к
направлению движения, и врубила восьмисоткратное ускорение основных ходовых
двигателей. Все это я проделала вслепую, без оценки обстановки,
руководствуясь принципом "сначала действуй, а после думай". Лишь затем я
ознакомилась с показаниями систем наружного наблюдения.
Мерцающая голубизной горловина открытого канала и без моих стараний
уносилась от нас в сторону со скоростью свыше 25 км/сек. Ее сопровождала
громадная космическая станция, рядом с которой плыли в пространстве два
странных белесых объекта шарообразной формы.
На экранах заднего обзора пылал желтый диск светила, похожего на
Солнце, каким оно выглядит с орбиты Земли. А впереди, чуть левее, висел в
беззвездной черноте космоса подернутый атмосферной дымкой сине-бело-зеленый
шар планеты. Синеву ей придавали моря и океаны, белизну — полярные шапки и
облачный покров, а зеленый цвет материков в умеренных и экваториальных
областях свидетельствовал о том, что там вовсю буйствует жизнь.
До планеты было порядка трехсот тысяч километров. Мы летели почти
прямиком на нее, и я торопливо подправила курс. Сине-бело-зеленый шар
переместился на один из боковых экранов, а с правого края обзорной стены
выглянула приплюснутая спираль Галактики, имевшая видимый угловой размер
всего в пятнадцать градусов.
— Вот это да!.. — потрясенно промолвил Олег. — Планета в дром-зоне.
Никогда о таком не слышал.
— Ты удивишься еще больше, — откликнулся Валько, — если я скажу, что
планета не пересекается с дром-зоной. Тут кое-что покруче: дром-зона
обращается вокруг планеты, как спутник... Кстати, Рашель, мэм, командир. Не
гони лошадей. В смысле — не улепетывай без оглядки. Нас никто не
преследует. Похоже, мы вообще никого не интересуем.
Я убавила мощность двигателей, но совсем глушить их не стала.
— Ну, что там? — спросила я, так как именно он заведовал всеми
средствами наблюдения. — Где отчет?
— Даю. — На мой тактический дисплей хлынул поток данных. А Валько
стал комментировать: — Прежде всего, искусственные объекты. Станция,
орбитальные спутники. Обмениваются между собой радиопередачами. Обычный
обмен сведениями о собственном месторасположении и перемещении других
космических тел. В свою очередь, спутники интенсивно общаются с планетой.
Передача и прием технической информации; большинство из них функционируют в
режиме ретрансляторов, некоторые выполняют геометеорологические наблюдения.
Общая плотность сигналов невелика, эфир почти чист.
— За нами следят?
— Никаких признаков слежки не обнаружено. Мы, конечно, находимся в
поле зрения их радаров, но специально они нас не пасут... Ага! Только что
из-за обратной стороны планеты показался еще один спутник. Вернее, объект
искусственного происхождения весьма внушительных размеров. Похоже, какой-то
крупный корабль. Сохраняет полное радиомолчание. Не маневрирует, движется по
стационарной геоцентрической орбите. На нас никак не реагирует. Но будем
держать ухо востро.
— А эти два белых шара? — Я ткнула пальцем в дисплей. — Здесь
сказано, что они представляют собой кластерные сгустки стазис-поля,
поддерживаемого энергетическим потоком со станции. Как это может быть?
Сгустки поля — дичь какая-то.
— Похоже, это не является полем в классическом понимании этого слова.
Как уже сообщал компьютер, это темпоральная аномалия пространства. В памяти
отсутствует физическое описание самого стазис-поля, бортовые датчики
определяют его наличие по специфическому нейтринному излучению. Это все, что
я раскопал.
— Интересно, что находится в этих сгустках?
— Моя гипотеза: непрошенные гости, попавшие во временную ловушку. Вот
почему хозяева системы не закупорили каналы, они нашли лучшую защиту.
Рикошет и возвращение обратно свидетельствовал бы о том, что здесь что-то
затевается. А так корабли просто исчезли бесследно, и те, кто послал их,
пришли к выводу, что канал ведет в зону опасных природных катаклизмов,
например, к Сверхновой. И поди проверь, что это не так.
— Но два корабля уже слишком много, — заметил Олег. — Два случайных
попадания в одну систему — это невероятно.
— Вряд ли эти попадания были независимыми. Тут либо оба корабля
совершали прыжок "вслепую" вместе, либо второй из них последовал за первым,
чтобы узнать о его судьбе. А когда и он пропал, то канал занесли в "черные
списки"... Впрочем, что толку гадать. Надеюсь вскоре мы все выясним...
Так-с, неизвестный корабль продолжает движение по орбите, не подавая никаких
признаков жизни. Я все больше утверждаюсь в подозрении, что на его борту,
как и на станции, вообще нет людей... Ладно, теперь переходим к объектам
естественного происхождения. Центральное светило — звезда спектрального
класса G2V, в точности как Солнце. В системе присутствует по меньшей мере
четыре планеты. Одну из них вы можете видеть воочию, все полученные
физические данные прилагаются, но они еще неточны, требуется более
тщательное изучение. Тем не менее, уже сейчас можно заключить, что планета
пригодна к жизни, ее гравитация и состав атмосферы приблизительно равны
земным. Еще три планеты обнаружены средствами дальнего наблюдения, но,
думаю, это не все — найдутся и другие. Количество видимых невооруженным
глазом звезд впечатляет — аж тридцать четыре штуки. Думаю, с поверхности
планеты можно разглядеть от силы десяток самых ярких. Расстояние до
ближайшей звезды — от двухсот до трехсот парсеков. Точность слабовата, так
как прошло недостаточно времени для удовлетворительного измерения
параллакса. Если вас удивляет, что сей параллакс вообще удалось сосчитать
так быстро, то примите во внимание следующее: судя по сдвигу в красном
смещении галактик и квазаров, система движется с нехилой скоростью едва ли
не в половину от световой.
— Да ты что?! — изумилась я.
— Представь себе. Эта звезда — залетная пташка. Прибыла к нам
издалека, и скорее всего, не из Местного скопления галактик. Потрясающе!
Кроме всего прочего, Хэйна со своей скоростью позволяет разрешить давний
спор о том, как сказываются релятивистские эффекты на гиперпереходах. Лично
я склоняюсь к гипотезе о существовании некоего подобия центра масс дром-зон,
относительно которого и нужно считать замедление или ускорение времени...
— Не сейчас, Валько, — перебила я. — Это действительно интересный
вопрос, но обсудим его позже. Что ты там говорил о здешней дром-зоне? У меня
на дисплее нет никакой информации.
— О, я приберег ее на десерт! Это самый смак. Дром-зона обращается
вокруг планеты по слабо эллиптической, почти круговой орбите с
незначительным эксцентриситетом. Среднее расстояние до планеты — триста
десять тысяч кэ-мэ. Наклон орбиты... Ай, это неинтересно. А вот что
действительно интересно: каналов первого рода, разумеется, нет, ввиду
отсутствия близких соседей, все каналы второго рода сжаты до
полуторакилометрового радиуса; радиус же самой дром-зоны в точности равен
двум кэ-мэ.
— Что? — не поняла я. — Как это может быть?
— А так. Если датчики не лгут, то все каналы (имеется в виду, второго
рода) аккуратно "насажены" друг на друга.
— Их области входа-выхода совмещены?
— Совершенно верно. Притом с абсолютной точностью. А миллиарды
триллионов каналов третьего рода, сжатые до кубических миллиметров, помещены
во внешний полукилометровый "обод" дром-зоны.
— Это невероятно!
— Но факт.
— А каким же образом открывать каналы, если они совмещены?
— Их области входа-выхода отделены от областей воздействия. Последние
сужены до долей кубического метра и равномерно распределены по всей
внутренности сферы. Для открытия определенного канала следует "проколоть"
резонирующим импульсом нужный участок пространства с точностью до
сантиметров. Это сложно, но вполне возможно.
Я покачала головой:
— Все страньше и страньше...
— И вот еще что, Рашель из Страны Чудес, — продолжал Валько. — Было
бы неплохо притормозить. Мы во весь дух даем стрекача, а между тем до нас
никому нет дела. Давай-ка лучше вернемся и осторожно все осмотрим.
— Да, ты прав, — после коротких раздумий согласилась я и стала
разворачивать корабль, чтобы начать торможение. — Бегством мы ничего не
решим.
2
Мы подбирались к станции медленно и осторожно, как охотник подбирается
к дичи. Или, скорее, как трусливый шакал подкрадывается к своей жертве,
готовый в любой момент ретироваться при появлении более крупного хищника.
Однако ни сама станция, ни ее возможные обитатели никак на нас не
реагировали. Ни запросов, кто мы такие, ни грозных предупреждений, вроде
"ближе не подходить", мы не получали. Но приближаться на достаточное для
ведения боя расстояние все же не рисковали и довольствовались наблюдением
издали.
— По-моему, здесь никого нет, — заключил Валько. Еще полчаса назад,
когда мы окончательно убедились, что никто атаковать нас не собирается, он
вышел из кибер-транса, но оставался подключенным к компьютеру, чтобы при
малейшей опасности задействовать все огневые и защитные системы. — Ни
единой живой души. А все находится под контролем автоматики.
— Которая, — подхватил Олег, — не очень-то хорошо справляется со
своими обязанностями. Мы вот здесь кружим, а ей хоть бы что. Поразительная
беспечность.
— Ну, не скажи. В конце концов, дром-зона защищена от посторонних
темпоральной ловушкой, мы прибыли сюда на корабле хозяев базы и назвали
правильный пароль. Нас принимают за своих, поэтому не окрикивают на каждом
шагу: "Стой! Кто такой! Назовись!"
— Но на станцию все же лучше не соваться, — заметила я. --
Несомненно, ее центральный компьютер запрограммирован на идентификацию
личности.
— Его можно перепрограммировать.
— Ты уверен?
— Более чем. Ведь я уже соединялся с ним, когда отправлял пароль.
Только для этого нужно задействовать нуль-связь.
— И, соответственно, включить портал. Это рискованно.
— Не очень. Я уже говорил, что здесь никого нет. Если бы кто-то был,
давно отозвался бы.
— И все равно пока воздержимся, — твердо произнесла я.
Затем мы полетели к планете и сделали вокруг нее несколько витков,
постепенно снижаясь. Большая часть ее поверхности была нетронута
цивилизацией, но кое-где виднелись следы разумной деятельности — карьеры,
шахты, бурильные скважины, разнообразные сооружения из сверкающего на солнце
металла, по всей видимости, перерабатывающие заводы, взлетные полосы для
транспортных самолетов. Все это выглядело не заброшенным, а скорее
законсервированным. Бортовые детекторы зарегистрировали исходящие из
сооружений радиосигналы в двоичном коде, а компьютер признал в них
инструкции для самодвижущихся кибернетических устройств — короче, для
роботов. Дважды в поле нашего зрения попадали и сами роботы: в первый раз
бригада совершала обход карьера, а во второй — расчищала взлетную полосу от
снежных заносов.
И лишь в одном месте, на восточной оконечности большого северного
материка располагалось нечто, отдаленно похожее на город. Отдаленно --
поскольку его жилая часть, состоящая из полутора сотен красивых уютных
особняков, была непропорционально мала по сравнению с внушительным
промышленным сектором, который, помимо прочего, включал в себя громадные
ангары кораблестроительной верфи, расположенной рядом со взлетным полем
космодрома.
По всему городу то там, то сям сновали роботы-уборщики, поддерживая в
нем порядок. Людей нигде видно не было.
— И как это объяснить? — наконец не выдержала я.
— У меня есть предположение, — сказал Олег. — Не о том, зачем
понадобилась эта база и кто ее создал, а о судьбе ее персонала.
— Ну?
— Вейдер, Аня и остальные — дети здешних работников.
— Гм... — произнес Валько. — Положим, мы и сами догадались. Но что
же случилось со взрослыми?
— Они избавились от них. Не в смысле уничтожили, а пленили и где-то
спрятали. Может быть, здесь, в каком-нибудь подземном бункере. А может, их
перевезли на одну из пригодных для жизни, но необитаемых планет, и
обеспечили всем необходимым для существования.
— Зачем?
— Кто знает. Видать, чего-то не поделили. Как бы то ни было, эти
ребята здорово озлоблены против взрослых.
Валько задумался.
— Пожалуй, нам не обойтись без посадки на планету.
— Нет, — сказала я. — Лучше уж заняться станцией.
— Станцией так станцией, — согласился Валько. Он явно рассчитывал на
такой ответ, предлагая посадку на планету. — Но сначала давай осмотрим тот
корабль. Что-то он мозолит мне глаза.
Соблюдая все меры предосторожности, мы подошли к кораблю, который
безжизненной грудой металлолома висел на орбите. С виду он был огромен,
побольше тяжелого крейсера, но при ближнем осмотре оказалось, что едва ли не
на девяносто процентов он состоит из ходовой части и топливных баков.
Ближе к хвосту в его корпусе зияла огромная дыра — но не пробоина от
попадания метеорита или ракеты, а аккуратно вырезанная лазером. Также
отсутствовала добрая половина дюз; оставшиеся свидетельствовали о том, что
он приводился в движение вовсе не термоядерной тягой.
— Ну и ну! — изумилась я. — У него ионные двигатели. Какое старье!
— Даже не старье, а сущий антиквариат, — уточнил Валько. — Так,
так... Вот и маркировка. Здорово поблекла от времени, но прочитать можно.
"Эксплорер-13", кажется.
— "Эксплорер"... — повторила я, роясь в своей памяти. — Что-то
знакомое... Ага, вспомнила. Это одна из первых серий прыжковых кораблей,
способных проходить каналы второго рода... Валько, ты говоришь, что в
бортовой библиотеке есть Большая Новороссийская Энциклопедия?
— Не только. Имеется также "Британника", последний выпуск. Сейчас
делаю запрос.
Секунду спустя, на экране появилась соответствующая энциклопедическая
статья. "Эксплорер-13" был спущен со стапелей корабельной верфи Титана в
2214 году. После ряда испытательных полетов признан пригодным к
эксплуатации. В середине 2215 года на нем отправилась
научно-исследовательская экспедиция, чьей целью было изучение процессов,
происходящих в Галактическом Ядре. Целый букет широко известных в научном
мире имен (достаточно сказать, что начальник экспедиции и его заместитель
были лауреатами Нобелевской премии), отборный экипаж, самое совершенное по
тогдашним меркам оборудование. Кораблю устроили пышные проводы, он
отправился в путь — и с тех пор о нем не было никаких известий. Как это
часто случалось в первые столетия комических путешествий, "Эксплорер-13"
бесследно сгинул в просторах Вселенной.
К статье прилагалась видеозапись отлета корабля, а также коллективный
снимок всех двадцати шести ученых — членов исследовательской группы. Мое
внимание сразу привлек седовласый восьмидесятилетний мужчина, очевидно,
руководитель экспедиции, доктор Джеймс Ф. Шеппард. Он мне кого-то смутно
напоминал. Но кого?..
— Ба! — воскликнул Олег, который тоже рассматривал этот снимок. --
Глазам своим не верю...
— Что там? — поинтересовалась я.
— Тот парень слева. Самый молодой из них. Ну, вылитый Игорь Федотов,
только лет на десять старше.
— Кто такой Федотов?
— Один из Вейдеровой компании. Я видел его лишь пару раз, но хорошо
запомнил. А вот еще... — Олег вскочил с кресла, подошел ко мне и ткнул
пальцем в мой дисплей. — Эта женщина. Ей бы сбросить двадцатник, и
получится Аня Кореева.
— Да, в самом деле...
Я вызвала из энциклопедии статью про доктора Дж. Ф. Шеппарда,
нобелевского лауреата по физике, жившего в конце XXII — начале XXIII веков.
В статье имелось несколько снимков, и на одном из них, самом раннем,
фигурировал молодой человек лет двадцати в университетской мантии бакалавра.
— Вейдер, будь я проклят! — произнес Олег. — Точно он.
В ходе дальнейших поисков мы убедились, что известный в свое время
астробиолог Гелена Новакова в молодости была точной копией Ани Кореевой, а
также обнаружили еще и двойника Бори Компактова — им оказался профессор
Новосибирского университета Василий Хохлов.
Что же касается Саши Киселева и Юры Ворушинского, то их двойников мы не
нашли, но можно было предположить, что таковые были среди членов команды
корабля, чьи снимки (кроме капитана Отто Кляйна) в энциклопедии
отсутствовали.
— Клонирование, — заключил Валько. — Эти люди клонировали себя.
Единственно приемлемый способ продолжения рода для такой малочисленной
группы — естественное размножение привело бы к генетическому вырождению в
последующих поколениях. Тем более, что среди них было мало женщин, особенно
таких, что находились в репродуктивном возрасте. А Киселев и Ворушинский,
очевидно, клоны кого-то из экипажа или клоны уже детей клонов.
— Но зачем? — растерянно спросила я. — Зачем это понадобилось?
— Ответ мы найдем либо на станции, либо на планете. Хотя... В
принципе, можно поискать и здесь. Вернее, там. — И он указал на зависшую
перед нами громаду "Эксплорера-13".
Наши попытки связаться с кораблем ни к чему не привели. Он хранил
упорное молчание, как разведчик на допросе. Скорее всего, за минувшие
столетия его бортовые системы, включая и связь, пришли в негодность. В те
времена еще не умели строить корабли на века.
— А если послать туда "крота"? — предложил Олег.
"Кротами" называли небольших роботов-разведчиков, которые вгрызались в
обшивку и проникали внутрь кораблей. Как правило их использовали для
предварительного осмотра подбитых вражеских судов, до того как высадить на
борт десант.
— Гм, неплохая идея. Но сначала кое-что проверим.
Задействовав маломощный лазер, я сделала небольшой надрез в носовой
части корпуса корабля. Никакой ответной реакции не последовало — защитные
системы "Эксплорера" бездействовали.
— Обшивка пробита насквозь, — доложил Валько, сверившись с
показаниями приборов наружного наблюдения. — Однако следов утечки воздуха
не обнаружено. Корабль разгермитизирован. Он мертв, Рашель. Мертвее не
бывает. Можно посылать "крота".
3
Управляемый Вальком "крот" двигался по пустынному коридору корабля, а
луч его миниатюрного, но мощного прожектора выхватывал из темноты голые
металлические стены со специальными скобами и поручнями, предназначенными
для передвижения в невесомости.
В начале XXIII века люди еще не умели управлять гравитацией, поэтому
ярусы на "Эксплорере" располагались не вдоль его корпуса, как у современных
кораблей, а поперек, чтобы при работающем двигателе пол находился снизу. Это
обстоятельство с непривычки дезориентировало нас, уже дважды "крот"
оказывался в тупике и вынужден был возвращаться обратно. Зато мы имели
возможность осмотреть часть помещений корабля и убедились, что он буквально
выпотрошен изнутри — его хозяева забрали с него все, что только могли
забрать, и оставили один лишь каркас, который не пустили на переплавку,
наверное, из сентиментальных соображений. Хотя, возможно, из чисто
практических: ведь часть обшивки и дюз они сняли, а затем, очевидно,
наладили добычу и переработку руды на планете, что обходилось им дешевле.
— Боюсь, ничего мы здесь не найдем, — выдал пессимистический прогноз
Олег. — Они явно выгребли всю электронику из рубки управления. Зря я
предложил эту идею с "кротом". Мы только напрасно время потратили.
— Не напрасно, — возразил Валько. — Надеюсь, они кое-что оставили.
— И что же?
— Сейчас посмотрим.
"Крот" наконец-то добрался до рубки. Ее дверь была открыта, так что не
пришлось прожигать в ней дыру лазером. В полном соответствии с предсказанием
Олега, помещение было совершенно пустым, не осталось даже стоек, к которым
крепились пульты.
Тем не менее Валько не сильно расстроился и направил "крота" к левой от
входа стене.
— Ага! — сообразила я. — Понятно.
— Что понятно? — спросил Олег.
— "Черные ящики". Они монтируются в самом корпусе корабля, их вряд ли
стали оттуда выковыривать — овчинка выделки не стоит. А в XXIII веке, если
не ошибаюсь, уже существовали кристаллические модули памяти.
— Не ошибаешься, — подтвердил Валько. — Доступ к данным довольно
медленный, зато они могут храниться вечно без всякой энергетической
подпитки, не то что на органических носителях.
Вскоре "крот" обнаружил пучок выходящих из стены обрывков
оптоволоконного кабеля и стал перебирать отдельные жилы в поисках нужной.
— Так-с, вот он. Я не знаю, существовало ли в те времена правило
сбрасывать в "черные ящики" записи судового журнала, но... Да, все в
порядке, нам повезло. Начинаю передачу.
На большом голографическом экране возникло лицо доктора Шеппарда, еще
более старое, чем на предстартовом снимке, во всяком случае, более
изможденное.
— Это последняя запись в судовом журнале космического корабля
"Эксплорер-13", — заговорил он на удивление зычным и твердым голосом. — Ее
делаю я, Джеймс Френсис Шеппард, доктор физических наук, научный
руководитель международной исследовательской экспедиции "Ядро-1". Капитан
Кляйн и вся команда корабля, за исключением пяти примкнувших к нам инженеров
и трех медиков, арестованы. Возможно, некоторые из арестованных и разделяют
нашу позицию, однако ими руководит долг, который велит им вернуться на
родину и сообщить о нашем открытии. А мы не вправе этого допустить:
человечество еще не готово принять знания, на много тысячелетий опережающие
современный уровень развития науки. Люди совсем недавно вышли в космос, они
делают лишь первые шаги по Галактике, и было бы роковой ошибкой преподнести
им на блюдечке все, к чему они так стремятся, что так жаждут познать. Это
приведет к застою и деградации общества, лишит его всякой мотивации к
дальнейшему развитию, к борьбе, к поиску. В наших спорах капитан Кляйн часто
приводил пример альвов, которые быстро усваивают все достижения земной
цивилизации и даже не думают деградировать. Но аналогии — опасная вещь,
зачастую они чреваты ошибочными выводами. У альвов есть мы, люди, а мы
делимся с ними не только своими знаниями, но также и проблемами,
непознанными тайнами, неразрешенными загадками. Да, они смотрят на нас снизу
вверх, однако мы для них не всесильные и всеведущие боги, а лишь старшие
братья по разуму, которым подвластно многое, но далеко не все. Совсем другая
ситуация со знаниями, что оказались в наших руках. Это чистые знания, без
общества, без культуры, породивших их. Нам не на кого равняться, некого
догонять. Нашим ученым понадобятся столетия, чтобы разобрать завалы этих
неземных знаний и систематизировать их; только тогда мы увидим свет в конце
тоннеля — новые тайны, новые загадки, новые проблемы, которые нам предстоит
решить уже собственным умом. А к тому времени общество окончательно
погрязнет в гедонизме и декадентстве. Существуя на всем даровом, получая все
готовое и не прилагая к этому ни малейших усилий, оно лишится стимула к
развитию и самосовершенствованию. Да и ученые в последующих поколениях
выродятся, превратившись из искателей истины, мыслителей и исследователей в
вечных школьников, прилежно познающих тайны природы по готовым учебникам.
Шеппард сделал паузу, чтобы прокашляться. А Олег совсем уж невпопад
пробормотал:
— Он выражается прямо как Вейдер. Хоть и говорит по-английски, но в
такой же менторской, назидательной манере, словно провозглашает
непререкаемые истины.
— Вместе с тем, — продолжил Шеппард, — эти знания представляют
огромную ценность, чтобы попросту уничтожить их. Поэтому мы приняли решение:
остаться здесь и хранить их, пока человечество в своем развитии не достигнет
того уровня, когда сможет воспринять их без катастрофических для себя
последствий. Наша группа слишком мала, поэтому нам придется прибегнуть к
клонированию. Лишь четверть из нас — женщины, поэтому их дочери-клоны будут
тройни. Наши клонированные потомки смогут позволить себе два или три
естественных репродукционных цикла, но не больше. Этого будет достаточно,
чтобы устранить диспропорцию между мужчинами и женщинами. Мы еще не знаем,
что делать с арестованными членами экипажа. Мысль об убийстве мы отвергаем
из нравственных соображений, человеческая жизнь для нас священна. Но было бы
жестоко обречь их на пожизненное заключение — они не виноваты в том, что
чувство долга у них перевешивает здравый смысл. Впрочем, на сей счет есть
некоторые соображения, однако их реализация требует определенного времени.
— Доктор сделал паузу. — Это, пожалуй, все. С настоящего момента
"Эксплорер-13" прекращает свое существование как космический корабль. А
впереди у нас и наших потомков много долгих столетий напряженной работы.
После того, как погас экран, мы целую минуту просидели в полном
молчании. Наконец Валько выдавил из себя:
— Черт побери! Черт меня побери...
По его команде, "крот" проник глубже в память "черного ящика" и стал
передавать записи бортового журнала с самого начала. На первых порах мы
просматривали их фрагментарно, выбирая только самое главное.
Отбытие. Долгий путь к центру Галактики. Приближение к окрестностям
Ядра — наблюдения, исследования, открытия. Потом случилась катастрофа:
внезапный выброс солнечного вещества, торопливое бегство через ближайший
канал второго рода — и выход у звезды, удаленной от Галактики более чем на
сто килопарсеков.
Шок от такого громадного расстояния. Шок от скорости, с которой летела
звезда. Ходовая часть "Эксплорера" была повреждена — и просто чудо, что
генератор смог протянуть положенное время в гиперпространстве. Долетел
корабль уже на последнем издыхании и теперь нуждался в серьезном ремонте.
Пока шли ремонтные работы, ученые занимались исследованием системы.
Шутка ли — гостья из далекой галактики. Особое внимание привлекла вторая от
звезды планета, по своим природным условиям очень похожая на Землю
каменноугольного периода.
И тут — ошеломляющее открытие. При геосканировании планетарной коры в
нижних слоях протерозоя, под тем самым местом, где сейчас расположен
единственный на планете город, был обнаружен крупный объект явно
искусственного происхождения. Этим объектом оказалась исследовательская
станция, оставленная на планете свыше двух миллиардов лет назад
представителями древней высокоразвитой цивилизации. Несмотря на
невообразимую бездну времени, разделявшую наши эпохи, станция почти не
пострадала. Она продолжала исправно функционировать и была напичкана такими
передовыми технологиями, которые даже не снились человечеству. В процессе
дальнейшего изучения находки был установлен еще один поразительный факт --
бывшие хозяева базы были не просто гуманоидами и не просто похожими на
людей; они принадлежали к тому же виду homo sapiens и были генетически
совместимы с нами.
— Господи!.. — потрясенно прошептал Олег. — Подумать только: где-то
там, далеко, в сотнях миллионов парсеков от нас, живут такие же люди, как
мы.
— Вряд ли такие же, — возразил Валько. — Если они еще существуют,
то... Нет, мы просто не в силах представить, во что они превратились в за
два миллиарда лет. Ведь эволюция не стоит на месте. — Он зябко поежился. --
Лично я не хотел бы с ними встретиться. Ни за что.
В этот момент бортовой компьютер поднял тревогу, извещая об открытии
канала. На экране тотчас возникло увеличенное изображение дром-зоны, в
центре которой все ярче разгорался голубой огонек.
Приборы слежения станции, охранявшей дром-зону, тоже отреагировали на
это: в пяти километрах от открывающейся горловины заклубилось белое облако,
в котором наши детекторы немедля признали стазис-поле.
— А вот и хозяева пожаловали, — произнес Олег. — Хранители древних
знаний...
— Полная боеготовность! — скомандовала я, отводя корабль от
"Эксплорера" и разворачивая его носом к дром-зоне. — Перейти в режим
радиомолчания. Усыпить "крота".
— Есть радиомолчание, мэм, — отчитался Валько. — "Крот" усыплен.
Как ни странно, в его голосе не слышалось напряжения. Казалось, он не
понимал всей серьезности ситуации, не понимал, что теперь мы в западне...
— Ты был прав, — сказала я. — Прав, когда предлагал заняться
станцией. Жаль, что я не послушалась тебя. Жаль, что ты не настоял на своем.
Мы должны были это предвидеть.
— Я предвидел, — спокойно ответил Валько. — И настоял бы на своем,
если бы еще раньше не принял кое-какие меры. Смотри внимательно, сейчас
будет фокус-покус.
Горловина канала уже полностью открылась, вот-вот из нее должен был
вынырнуть корабль, но стазис-поле почему-то не исчезало. Неужели явились не
хозяева системы, а случайные гости? Нет, это было бы слишком невероятно.
Между горловиной и облаком мелькнуло что-то едва различимое глазом.
Толком ничего я не разглядела, да и разглядеть не могла — ведь при той
скорости, с которой дром-зона двигалась относительно звезды, для прохождения
пяти километров требовалось лишь четверть секунды.
— Вот так-то! — самодовольно произнес Валько. — Получайте.
Канал закрылся, а облако начало быстро сжиматься. Уменьшившись до
километрового диаметра, оно приобрело идеальную сферическую форму и стало
медленно дрейфовать в сторону станции, к двум висевшим в пространстве таким
же сгусткам стазис-поля.
— Я вспомнил! — вдруг воскликнул Олег. — Ты поменял пароль!
Теперь я тоже вспомнила: перед самым завершением сеанса нуль-связи было
выдано сообщение "Пароль изменен", но я, радуясь отключению стазис-поля,
совсем не придала этому значения.
— Валько, ты прелесть! Как тебе удалось?
— Да, собственно, никак. Просто я под конец послал команду изменить
пароль. Так, на всякий случай. Я не думал, что она сработает, но станционный
компьютер послушался меня. Между прочим, Рашель, ты понимаешь, что сейчас
произошло? Мы только что получили полное отпущение грехов.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Как ты думаешь, зачем прилетел сюда тот корабль?
Ясное дело, чтобы обеспечить дополнительную защиту системы и наверняка
поменять пароль. Мы опередили его лишь потому, что никто не ожидал от нас
такой прыти. Если бы мы отправились в штаб, там бы, безусловно, выудили из
памяти компьютера упоминание о Хэйне и нашли бы в энциклопедии пароль. Но
тогда было бы уже поздно, система стала бы недоступна для нас. А так мы, что
называется, проявили разумную инициативу — и оказались правы.
— А Вейдер и компания, — с улыбкой добавил Олег, — остались в
дураках.
— Совершенно верно. Теперь эта сверхнадежная защита обернулась против
них самих. Коль скоро они пользуются паролем, то средствами нейтрализации
стазис-поля не располагают, а значит, не сумеют обойти темпоральную ловушку.
Правда, осталась одна щелочка, сквозь которую они могут проскользнуть... Ох,
черт! Я идиот! Рашель, не делай ничего, не мешай мне. Я сейчас.
Откинувшись на спинку кресла, Валько закрыл глаза и погрузился в транс.
На моем тактическом дисплее возникло сообщение:
"Активация нуль-портала..."
Прошло секунд двадцать. Наконец:
"Нуль-портал активирован. Поиск приемника. Связь установлена. Начат
сеанс..."
Две минуты спустя Валько распахнул глаза и посмотрел на меня. В его
взгляде сквозило облегчение.
— Уф! Еле успел. Угадай, кто летел на том корабле?
— И кто же?
— Наши добрые приятели, Кореева и Киселев. Аня, смышленая девочка,
сразу сообразила, в чем дело, и вовремя телепортировалась на станцию. Саша
немного опоздал — послал запрос, а отклик получить не успел и вместе с
кораблем угодил в стазис.
— А что Аня?
— Центральный компьютер опознал ее, но в виду того, что она не знала
правильного пароля, начал задавать ей тестовые вопросы. К счастью, тут
вовремя вмешался я, назвал пароль, объявил Аню нарушителем и распорядился
парализовать ее. — Валько немного истерично рассмеялся. — Что-то в
последнее время ей крупно не везет с парализаторами.
4
После полуторачасового общения по нуль-связи с центральным компьютером
станции Валько признал свое частичное поражение.
— Не получается полностью подчинить его, — огорченно заявил он. — Не
то чтобы у него слишком крутая защита, вовсе нет. С паролем он признает меня
своим хозяином и слушается моих приказов. Но в ядро системы заложена масса
инструкций и алгоритмов, которых мой имплант не понимает. Здесь, на корабле,
они строго придерживаются наших стандартов, но станционный компьютер не
полностью соответствует им. Чтобы разобраться во всем, нужно много времени.
— Значит, мы пока не можем высадиться на станцию? — спросила я.
— Вообще-то можем. Но — осторожно.
— Звучит не слишком обнадеживающе. Тогда лучше не рисковать.
— Да нет, ты неправильно поняла меня. Никакого риска. Просто... могут
быть сюрпризы.
— Вот-вот, — кивнула я. — Мы рискуем нарваться на сюрприз. Не
обязательно приятный. — Я задумалась. — Ладно, сделаем так. Пристыкуемся к
станции... Это ведь безопасно?
— Вполне. Корабль-то для станции свой.
— Вот и хорошо. Мы с Олегом отправимся на ее борт и заберем оттуда
Аню, пока она не очнулась, а ты останешься здесь и будешь нас прикрывать.
Проследишь, чтобы компьютер не шлепнул нас.
— Чтобы забрать Аню, не надо никуда идти. Я распорядился доставить ее
к шлюзу. Мы просто пристыкуемся и заберем.
— Отлично, — произнесла я, приступая к маневрам по сближению со
станцией. — Надеюсь, ты позаботился о том, чтобы такая история не
повторилась? В другой раз нам может не повезти.
— Не беспокойся, все заметано. Я распорядился заблокировать информацию
о прежних хозяевах станции. Теперь компьютер будет считать их чужаками и не
позволит им телепортироваться.
— А как насчет планеты? Там ведь тоже должны быть нуль-порталы.
— Да, есть. Но все транзакции совершаются через станционный портал.
Так что не беспокойся — путь для Аниных товарищей отрезан. Кстати, их новое
пришествие ожидается не скоро.
— Почему ты так уверен?
— Потому что они будут ждать возвращения Ани. А я тут запросил
компьютер — наш, бортовой, — и оказалось, что он хорошо осведомлен о
релятивистских эффектах при прохождении каналов. Хэйна движется... Ах да, к
вашему сведению, я узнал, что означает слово "хэйна". С языка той древней
расы оно переводится просто как "звезда".
— Очень полезная информация, спасибо, — кивнула я. — Но ты хотел
что-то сказать насчет релятивистских эффектов.
— Относительно нашей Галактики Хэйна движется со скоростью, равной
почти половине от световой. Как ни странно на первый взгляд, но это приводит
к тому, что объективное время гиперперехода увеличивается. На самом деле мы
провели в "затяжном прыжке" не восемнадцать с половиной часов, а без малого
трое суток. Так что Аню будут ждать еще как минимум три дня, а может, и все
четыре. И только потом отправят следующий корабль — если вообще отправят.
Судя по данным станционного компьютера, Вейдерова команда совсем небольшая
— девятнадцать парней и столько же девушек, все примерно нашего возраста.
Поэтому они никого не оставили охранять свою главную базу — у них каждый
человек на счету.
— А ты не выяснил, что случилось с остальными?
— Увы, никакой конкретной информации. Просто четыре года назад списки
доступа ко всем системам были изменены, вернее, сокращены — с трех сотен
человек до тридцати восьми. И больше ничего. Но суть происшедшего ясна:
группа клонов-подростков совершила переворот и установила контроль над
системой Хэйны.
— А потом решила захватить власть на Новороссии, — добавил Олег. — И
похоже, что им это удастся...
Стыковка со станцией прошла без проблем. Оставив Валька в рубке
управления, чтобы он нас подстраховывал, мы с Олегом отправились к люку и
приняли на борт гравиплатформу с парализованной Аней Кореевой. На ней была
такая же синяя форма, как и у меня, только со звездами в петлицах.
— Контр-адмирал ВКФ Новорос...
