Олег Авраменко. Галактики, как песчинки
страница №7
...уже полностью овладев собой. --Значит, и трусики у тебя намокли чисто рефлекторно? Ты, милая, кончила, как
только я обнял тебя.
Мое лицо обдало жаром.
— Ты... — пробормотала я, сгорая от стыда и возмущения. — Ты... Да
пошел ты к черту!
Распахнув дверцу, я выскочила из кабины и опрометью бросилась к дому.
Вопреки моим опасениям, Олег не последовал за мной, рассыпаясь в оправданиях
и извинениях. Когда я взбежала на крыльцо и сунула свою карточку в щель
дверного замка, позади раздался характерный шум взлетающего флайера. Олегу
хватило ума понять, что сейчас я готова прибить его, и самый лучший выход в
данной ситуации — это убраться восвояси.
К счастью, в холле меня никто не встречал. Я быстро поднялась на второй
этаж, прошла в свою комнату и с некоторой опаской подступила к зеркалу. Как
ни странно, выглядела я вполне прилично, разве что прическа была немного
подпорчена, на щеках горел яркий румянец, а глаза поблескивали. Однако
внутри я чувствовала себя как начинающая малолетняя шлюшка, которую в первый
раз конкретно поимели.
Господи! Что ж это со мной происходит?..
3
— А знаешь, Рашель, — сказал Валько, — за эти полторы недели ты
здорово изменилась.
Не выпуская моей руки, он вскочил на невысокий парапет, отделяющий
набережную от окутанной утренним туманом реки, прошел несколько шагов, затем
спрыгнул обратно на тротуар, едва не наступив каблуком на носок моей туфли.
Со стороны мы представляли собой самое заурядное зрелище: двое подростков
прогуливаются в малолюдном местечке над Хебой-рекой, слегка дурачась и
болтая о всяких пустяках, интересных лишь для них двоих.
На самом же деле наше свидание носило сугубо деловой характер. Еще
вчера вечером, в субботу, мы договорились встретиться, чтобы подвести итоги
первого этапа нашей миссии — внедрения в здешнее общество и установления
предварительного контакта с несколькими школьниками, которыми весьма и
весьма интересовалась наша разведка. За прошедшие десять дней все ребята
успешно включились в работу, с семью "объектами" уже был установлен тот
самый "предварительный контакт", а еще в двух случаях произошел быстрый
прорыв: у меня — с Олегом Рахмановым и у Эстер Леви — с девушкой по имени
Аня Кореева.
В принципе, встречаться с Вальком лицом к лицу особой необходимости не
было, до сих пор мы без проблем общались по глобальной планетарной сети,
ничуть не рискуя "засветиться". Будучи кибером, Валько обеспечивал
стопроцентную безопасность и конфиденциальность всех наших контактов,
выступая в роли связующего звена между нами. Так, скажем, по вечерам я в
условленное время посещала весьма популярную среди новороссийских подростков
виртуальную игру "Арнемвенд", Валько уже поджидал меня там, создавал мою
копию, которая успешно махала мечами и разбрасывалась заклинаниями, а мы
спокойно себе беседовали, и никто, за исключением других киберов, не мог
обнаружить ничего неладного. Однако киберы заблаговременно чувствовали
приближение своих коллег, так что застать нас врасплох, а тем более
подслушать, было невозможно.
И все же во время нашей вчерашней беседы я предложила встретиться "в
живую", а Валько сразу согласился. Он понимал, что мне, не-киберу,
виртуальное общение не дает ощущения реальности, да и он сам, по причине
моего неполного вхождения в виртуальность, не воспринимал меня с абсолютной
достоверностью. Нам же обоим хотелось увидеть друг друга такими, какие мы
есть...
— Изменилась, говоришь? — переспросила я. — И в чем же?
— Можно сказать, помолодела, — улыбаясь, ответил Валько. — Нет, я
вовсе не шучу. Ты действительно стала выглядеть моложе. Теперь ты и вправду
похожа на школьницу.
Я пожала плечами:
— Так ведь приходится играть свою роль.
— Гм, не думаю. Скорее как раз наоборот — ты наконец перестала
строить из себя шибко взрослую и вернулась в естественное для своего
возраста состояние. Это раньше ты играла, когда корчила из себя бывалого
космического волка. Впервые увидев тебя в лифте, одетую в новенький
лейтенантский китель, я чуть не рассмеялся — так забавно ты выглядела со
своей притворной строгостью и неприступностью.
— Поэтому ты обозвал меня "прапором"?
— Ага. Чтобы немного расшевелить тебя. И дальше я продолжал в том же
духе. Я сразу понял, что ты очень милая девушка, но слишком уж серьезно
относишься к своему мундиру. А это тебе совсем не идет. Ты замечательно
выглядишь такой, как сейчас, — раскованной и непосредственной. Кстати, я
надеялся, что на встречу со мной ты наденешь не брюки, а платье или юбку.
— Ну уж нет, больше никаких юбок, — невольно вырвалось у меня. — Мне
хватит и вчерашнего.
— А что было вчера? — поинтересовался Валько.
Я смущенно потупилась. Рассказывая ему о своей беседе с Рахмановым, я,
как и в разговоре с отцом, умолчала о последнем эпизоде, когда Олег полез ко
мне целоваться. При одном воспоминании о происшедшем меня охватывал жгучий
стыд. Мне было стыдно не из-за его поцелуев как таковых и не из-за его руки,
шарившей у меня между ног; хуже всего было то, что при этом я действительно
испытала оргазм...
Валько посмотрел на меня проницательным взглядом.
— Так, так, так, — протянул он. — А я ведь сразу почувствовал, что
ты чего-то недоговариваешь. Этот парень лапал тебя?
Тяжело вздохнув, я присела на край парапета. Валько пристроился рядом
со мной, и я, после недолгих колебаний, поведала ему все без утайки.
Все-все, даже о своих мокрых трусиках. Не знаю, в чем тут причина, но
общество Валька почему-то располагало меня к предельной откровенности. С ним
я чувствовала себя легко и свободно, как со старым закадычным другом... или,
скорее, как с братом, о котором я всегда мечтала. В последние годы самым
доверенным человеком был для меня отец, я делилась с ним всеми своими
проблемами, самыми сокровенными мыслями и переживаниями, однако в случае с
Олегом у меня просто не повернулся язык рассказать ему всю правду. А вот
Вальку рассказать я смогла — притом почти без стеснения.
Он слушал меня с легкой понимающей улыбкой, а когда я закончила,
произнес:
— Так это же здорово, Рашель! Похоже, Рахманов крепко запал на тебя. А
может, даже втюрился. Я буду не я, если в ближайшие дни он не доверится тебе
полностью. При условии, конечно, что ты будешь вести себя... э-э, надлежащим
образом.
Не веря своим ушам, я изумленно уставилась на него:
— Как ты сказал? Надлежащим образом?! И что ты под этим
подразумеваешь?
— Все, что понадобится для выполнения задачи, — невозмутимо ответил
Валько. — От легкого флирта до секса.
— Что?! — Я чуть не задохнулась от возмущения. — Ты хочешь, чтобы
я... я...
— А почему бы и нет? Ты же сама фактически призналась, что
неравнодушна к нему. Так что я не предлагаю тебе ничего такого, что
противоречило бы твоим желаниям. Я не сильно погрешу против истины, если
скажу, что в глубине душе тебе самой хочется...
— Замолчи! — резко произнесла я и отвернулась, чтобы скрыть краску
стыда на своем лице. — Ты... ты бездушный мальчишка, Валько. Неужели ты ни
капельки не ревнуешь меня?
— Почему же, немного ревную. Но чисто по-братски. Я бы хотел иметь
такую сестру, как ты, Рашель. Я говорю это совершенно серьезно. Ты умная,
красивая, такая... такая интересная, с тобой очень приятно общаться. Еще ни
с одной девушкой я не чувствовал себя так легко и свободно. Однако при всем
том ты не вызываешь у меня никакого сексуального влечения.
— Взаимно, — сказала я и, не выдержав, улыбнулась. — Это насчет
отсутствия сексуального влечения и всего прочего. Точно так же я отношусь к
тебе. То ли как к младшему брату, то ли как к старшему — вот тут я
определиться не могу. Бывают моменты, когда ты кажешься мне сущим ребенком,
а уже в следующую секунду все переворачивается вверх тормашками, и тогда уже
я чувствую себя рядом с тобой маленькой глупенькой девчушкой.
— Что поделать, издержки раннего взросления. Таков удел всех
вундеркиндов... ох и ненавижу я это слово! Во мне все перемешалось — и
ребенок, и подросток, и взрослый. Боюсь, это останется со мной навсегда. Мне
заранее жаль мою будущую жену. Кстати, и твоему будущему мужу я не завидую.
— Почему?
— Потому что ты слишком деятельна, слишком честолюбива, целиком
сосредоточена на своей карьере. Для тебя главное космические полеты,
сражения, а все остальное, в том числе и семья, на втором плане. Иначе
говоря, — и тут Валько неожиданно пропел:
Первым делом, первым делом звездолеты,
Ну а мальчики, а мальчики потом.
— Дурацкие слова, — передернув плечами, сказала я. — Но мелодия
ничего. Сам придумал?
— Нет, что ты. Это наша древняя народная песня. Правда, в каноническом
тексте поется не "мальчики", а "девушки", но я перефразировал ее специально
под тебя. Согласись, довольно метко.
— Ладно, соглашаюсь. Нельзя сказать, что вопросы секса совсем не
волнуют меня, но я никогда не теряла голову из-за мальчишек. Бывало
увлекалась... самую малость, а через недельку-другую все проходило
бесследно. И оставалось только легкое недоумение: что я в этом парне нашла?
— Ну еще бы! — брякнул Валько. — С таким отцом, как у тебя...
Он осекся и проворно отпрянул от меня, уклоняясь от пощечины. Кончики
моих пальцев лишь чуть-чуть задели его подбородок. Я хотела было наброситься
на Валька и расцарапать ему физиономию, но в последнюю секунду передумала и
осталась сидеть на месте, сверля его негодующим взглядом.
— Да как ты смеешь?! Ты...
— Погоди, Рашель, не горячись. Ты неправильно поняла меня. Я совсем не
то хотел сказать.
— А что?
С некоторой опаской Валько снова присел рядом со мной, готовый в любой
момент ретироваться.
— Я просто имел в виду, что у тебя замечательный отец. Ты восхищаешься
им, ведь так?
— Ну, допустим.
— Ты считаешь его идеалом мужчины и бессознательно сравниваешь всех
знакомых парней с ним. А они, естественно, не выдерживают конкуренции --
хотя бы из-за своей молодости. У них нет цельности натуры твоего отца, нет
той мужественности и решительности, они не кажутся тебе надежными и
уверенными в себе, ну и наконец, никто из них не носит в петлицах
адмиральские звезды.
— Отец лишь недавно стал коммодором, — возразила я. — Раньше он был
капитаном.
Валько ухмыльнулся:
— Какая разница, капитан или коммодор, орлы или звезды. Я же говорю
совсем о другом. Только не притворяйся, что не понимаешь меня.
— Нет, я поняла твою мысль. — Я немного помолчала в задумчивости. --
Наверное, ты прав. И даже не наверное, а точно. Я действительно ищу во всех
ребятах папины черты. А своего избранника представляю похожим на отца с его
юношеских фотографий... но непременно в белом парадном мундире с
капитанскими погонами.
Несколько секунд Валько героически сдерживал смех, но в конце концов не
вытерпел и громко расхохотался:
— Ой, не могу!.. Белый мундир... с погонами... капитанскими... — Он
вытер с лица слезы и уже спокойнее, но все еще посмеиваясь, заговорил: — Ты
просто чудо, Рашель. Хрестоматийный пример папиной дочки. В самом чистом
виде. Не думал, что такие идеальные образчики встречаются в реальной жизни.
Я хотела сказать в ответ что-то язвительное, но мне помешала мелодичная
трель вызова. Я достала из бокового кармана брюк телефон и взглянула на
встроенный экранчик. Изображения на нем не было, а обратный номер абонента
ни о чем мне не говорил.
— Наверное, это он, — произнесла я с досадой. — Больше некому.
Звонит с какого-нибудь общественного комма.
— Олег? — на всякий случай уточнил Валько, мигом перестав смеяться.
— Он самый.
— Ответь ему.
— Ты думаешь, что...
— Я говорю: ответь!
— Ну, ладно. — Я нажала соответствующую кнопку, поднесла телефон к
уху и произнесла: — Да, слушаю.
— Пожалуйста, Рейчел, не отключайся, — донесся до меня голос Олега.
— Это я.
Между тем Валько бесцеремонно придвинулся ко мне вплотную, наклонил
голову и стал слушать вместе со мной.
— Да, я узнала тебя, — нарочито сухо ответила я. — Что тебе нужно?
— У меня есть одно предложение... Только не отказывайся сразу, сначала
выслушай.
— Хорошо, выслушаю, — великодушно согласилась я. — Итак?
— Что ты делаешь сегодня во второй половине дня?
— Еще не решила, но точно могу сказать, что встреча с тобой не входит
в мои планы.
— Ах, какие мы категоричные! — Догадавшись по моему тону, что я
больше не злюсь на него, Олег снова стал самим собой — ироничным,
самоуверенным и чуть-чуть нагловатым. — Должен тебя разочаровать: о
свидании речь не идет. Тут у нас намечается небольшой пикник за городом.
Несколько ребят и девчонок, прогулка в лесу, купание в озере, горячие
шашлыки — это нечто вроде вашего барбекю, только вкуснее, а еще соки, пиво,
даже вино, если захочешь... Ну и так далее.
У меня перехватило дыхание. Еще вчера вечером Валько сообщил мне, что
Аня Кореева пригласила Эстер на какой-то пикник. Тоже в лесу у озера и тоже
с шашлыками. Неужели...
Валько немного отстранился от меня и энергично закивал, забавно
гримасничая: мол, соглашайся, соглашайся, только не сразу, а сначала помнись
для вида, набей себе цену.
— Гм, заманчивое предложение, — произнесла я. — Особенно
многообещающе звучит это "и так далее".
— Уверяю тебя, ничего такого, о чем ты подумала.
— А откуда ты знаешь, о чем я подумала?
— Не знаю, но догадываюсь. Ни наркоты, ни групповухи, ни прочих
экстримов не намечается. Будет просто встреча друзей. Моих хороших друзей, с
которыми я хочу тебя познакомить.
— Они из нашей школы?
— Нет, это... особые друзья. Не школьные приятели, а именно друзья --
самые лучшие, самые доверенные.
— О-о! — протянула я, словно лишь сейчас до меня дошло. — Кажется,
понимаю.
— Значит, согласна?
— Олег, я... честное слово, не знаю. Я не уверена, что хочу этого.
— Боишься?
— Скорее, опасаюсь. Мы еще недостаточно знакомы, и вообще... — Я
сделала паузу.
— И вообще, ты не полностью доверяешь мне, — закончил он мою мысль.
— Тогда тебе не следовало заводить со мной вчерашний разговор.
— Да, не следовало. Я жалею об этом.
— Уже поздно жалеть, Рейчел. Что было, то было. И в любом случае, нам
нужно встретиться и поговорить. Давай я заеду к тебе в полпервого.
Я помолчала, притворяясь, что размышляю.
— Хорошо, заезжай. Но не в полпервого, а в час. Я познакомлю тебя с
родителями и скажу, что отправляюсь гулять с тобой по городу. А ты
постарайся произвести на них хорошее впечатление. Они считают меня уже
взрослой и не лезут в мою личную жизнь, но все же опасаются, что я могу
связаться с... гм... как выражается мой папа, с недостойным молодым
человеком.
Я чуть ли не физически ощутила, как Олег улыбнулся в трубку.
— Не беспокойся, дорогая. Я предстану перед ними оч-чень достойным
молодым человеком.
Когда я закончила разговор, Валько удовлетворенно хлопнул себя по
колену.
— Есть! Второе попадание!
Я внимательно посмотрела на него:
— А тебе не кажется, что со мной и Эстер все идет слишком уж гладко и
быстро?
— Нет, не кажется. Как раз в вашем случае это нормально. Вы с других
планет, так что вас глупо подозревать в сотрудничестве с царской охранкой.
Вы с демократических планет, поэтому можно не опасаться, что вы
симпатизируете здешнему общественному строю. А вот нам, изображающим из себя
туземцев, придется терпеливо ждать, пока нас основательно не "прощупают" и
не убедятся в нашей надежности. — Валько посмотрел на часы. — Уже
одиннадцать двадцать, тебе пора возвращаться домой, чтобы успеть поговорить
с отцом и подготовиться к пикнику. А еще, — тут он взглянул на меня с
хитрым прищуром, — я бы посоветовал тебе взять с собой противозачаточные
таблетки. Так, на всякий случай, если вдруг потеряешь над собой контроль.
— Да ну тебя!.. — обиделась я.
— И все-таки возьми, — настаивал Валько. — Чем черт не шутит.
4
Олег посадил флайер на краю широкой поляны у озера, где уже стояло пять
других машин. Поодаль, у дымящей жаровни хлопотало трое ребят, нанизывавших
на длинные шампуры куски мяса. Рядом в шезлонгах расположились две девушки в
купальниках. Одна парочка прогуливалась под руку в противоположном конце
поляны. Еще несколько парней и девчонок резвились в озере, весело покрикивая
и брызгая друг в друга водой. Словом, все было похоже на обычный пикник
самых обыкновенных подростков.
— Здесь мы просто собрались отдохнуть и пообщаться, — уже в который
раз предупредил меня Рахманов. — Это не конспиративная сходка, имей в виду.
— Имею, имею, — ответила я. — Сколько можно повторять! Если ты
считаешь меня такой тупой, то незачем было вообще приглашать сюда.
— Хорошо, извини.
Мы выбрались из флайера и подошли к ребятам, занимавшимся
приготовлением шашлыков. Олег познакомил меня с ними, а заодно — и с
девчонками в шезлонгах. Тем временем к нам присоединилась прогуливавшаяся у
лесной опушки парочка, а из озера выбрались купальщики, среди которых
оказалась и Эстер Леви. Между делом замечу, что без одежды (ну, то есть, в
одних трусиках и лифчике) она производила еще более сногсшибательное
впечатление, и я, внезапно поддавшись комплексам, решила сегодня не
купаться, чтобы не давать повод своим новым знакомым сравнивать мою фигуру
(в целом тоже недурственную) с идеальными формами этой рыжеволосой богини.
На Новороссии Эстер, как и я, легализовалась под своим настоящим
именем, а ее фамилия была лишь немного переиначена на более подходящий для
уроженцев Земли Вершинина лад — Левинсон. По легенде, у себя на родине она
была сиротой и воспитывалась общиной в высокогорном кибуце, все жители
которого успели попрятаться от альвийской облавы в лесу, и одной только
Эстер не повезло — она как раз отправилась в ближайший город за покупками и
попала в лапы к альвам. Здесь ее устроили в школу-интернат, где в выпускном
классе училась Аня Кореева — один из участников местного молодежного
подполья. Весьма и весьма загадочного подполья, надо сказать. Поэтому,
собственно, нас и послали сюда — чтобы мы во всем разобрались.
Всего на пикнике, если не считать нас с Олегом и Эстер, присутствовало
одиннадцать человек — шестеро парней и пять девчонок. Самой старшей из них
была Аня Кореева — худощавая восемнадцатилетняя девушка среднего роста, с
чуть раскосыми глазами и коротко остриженными черными волосами. Лица
остальных ребят были знакомы мне по многочисленным снимкам из досье,
составленного нашей разведкой. Некоторых я даже помнила по именам — все они
фигурировали в обширном списке друзей и знакомых Ани или Олега, хотя насчет
их участия в подпольной деятельности у нас до сих пор не было полной
уверенности. Во всем Николайбурге нашим агентам удалось точно вычислить лишь
четырех членов этой организации — Рахманова, Корееву, а также Сергея
Иванова и Александра Киселева, которые здесь отсутствовали. Первый из них
был кибером, и именно Вальку предстояло установить с ним контакт. Они уже
познакомились в сети и несколько последних дней интенсивно общались — у них
обнаружилось много общих профессиональных интересов. По-другому, впрочем, и
быть не могло — ведь всю нашу команду, за исключением меня, подбирали
тщательно, и одним из критериев этого отбора была психологическая
совместимость с объектом предстоящего контакта. Кстати сказать, с Олегом
Рахмановым должна была работать Божена Малкович, но она была отчислена из
группы (замечу, что по моей инициативе), и в результате мне пришлось занять
ее место. Параллельно со мной к Рахманову "подбирался" Вася Миронов — не
через школу, а через юношескую футбольную команду, за которую они оба
играли, и его шансы представлялись более предпочтительными; но вот поди ж ты
— я оказалась проворнее. Или мне просто повезло...
Как и предупреждал меня Олег, это собрание не носило делового
характера, а было всего лишь дружеским пикником и ничем более. Мы ели
шашлыки из маринованного в вине мяса (они действительно оказались гораздо
вкуснее обычного барбекю), запивали их всяческими напитками, от томатного
сока до пива, кому как хотелось, и разговаривали на самые разные темы --
начиная с обычной болтовни о спорте, музыке, фильмах и новых виртуальных
играх и заканчивая не слишком лояльными анекдотами о жизни и быте царской
семьи, а также обсуждением свежих новостей из внешнего мира, которые
регулярно поступали в планетарную сеть от наведывавшихся в систему Хорса
человеческих разведкораблей — и уж с этим-то чужаки ничего поделать не
могли.
Среди последних известий была также информация о том, что альвы начали
вывод своих войск из локального пространства Земли Вершинина, уступая
контроль над планетой людям. Однако ребята старались не затрагивать эту
тему, дабы лишний раз не напоминать Эстер о том, что если бы обстоятельства
сложились немного иначе, то сейчас бы она находилась на родной планете и
вместе с остальными членами своей общины праздновала бы освобождение.
Сама же Эстер играла свою роль великолепно. Когда один из парней
неосмотрительно ляпнул о Земле Вершинина, ее красивое лицо на короткое
мгновение исказила гримаса боли, а в больших зеленых глазах мелькнула
невыразимая тоска. Все это выглядело настолько естественно и неподдельно,
что я в мыслях зааплодировала ей. Эстер была настоящей актрисой, она
обладала врожденным талантом к игре, а не просто профессиональной выучкой,
как Анн-Мари. Ну, а обо мне и говорить не приходится — я всего лишь умелая
притворщица...
В целом день прошел замечательно. Поначалу ребята немного настороженно
присматривались ко мне (к Эстер они уже успели присмотреться до моего
появления), но в конце концов решили, что я им подхожу, и безоговорочно
приняли меня в свой круг. Со своей стороны я старалась произвести на новых
знакомых наилучшее впечатление — и не только для успешного выполнения моей
задачи. Я действительно чувствовала симпатию к друзьям Олега, мне очень
нравилось их общество, даром что все они были младше меня. В нашем возрасте
разница в два-три года обычно играет значительную роль, однако сейчас я ее
фактически не ощущала — отчасти из-за того, что за полторы недели
основательно вжилась в образ семнадцатилетней девчонки, но в основном
потому, что сами ребята казались старше своих лет, почти моими сверстниками.
Все они явно принадлежали к так называемой "золотой молодежи" — в том
значении, которое вкладывают в эти слова на Терре-Галлии, — то есть, не
дети известных и влиятельных родителей, а наделенные недюжинными талантами
юноши и девушки, которым сулят блестящее будущее в какой-либо из сфер
человеческой деятельности, будь то наука, искусство, бизнес, политика или
военная карьера.
Время в этой компании пролетело для меня незаметно, и я сильно
удивилась, когда внезапно обнаружила, что солнце уже скрылось за горизонтом
и начало понемногу смеркаться. Ребята стали собираться домой, а Олег
выпустил из багажника своего флайера робота-уборщика, который деловито
принялся наводить порядок на месте нашего пикника. Улучив момент, он
(разумеется, Олег, а не робот) тихо шепнул мне:
— Не торопись, Рейчел. Мы чуть задержимся. Улетим последними.
Я поняла, что это неспроста, и согласно кивнула.
Аня Кореева с Эстер тоже не спешили возвращаться в свой интернат. Когда
один из парней, Шамиль Абдулов, который, видимо, и привез девушек сюда,
позвал их в свою машину, Аня ответила ему, что обратно они поедут со мной и
Олегом. В ответ Шамиль лишь пожал плечами и сказал: "Баба с воза, кобыле
легче". Раньше я эту поговорку не слышала, но ее смысл был очевиден. Абдулов
просто имел в виду, что ему не придется делать по пути лишний крюк.
Когда все флайеры, кроме нашего, взлетели и скрылись за верхушками
деревьев, Олег обратился ко мне и Эстер:
— С вами хочет встретиться один человек. Скоро он будет здесь.
Я сразу сообразила, что это за человек, и почувствовала, как у меня
слегка закружилась голова. Слишком, слишком уж гладко все шло. И слишком
стремительно разворачивались события — а это настораживало...
Эстер же, как ни в чем не бывало, поинтересовалась:
— Он ваш лидер?
— Гм, я не уверен, что его можно так назвать. Он один из нас, из
руководства, но занимает... э-э, особое положение. Из-за этого особого
положения ему приходится быть осторожным, мы редко видимся лицом к лицу,
обычно наши встречи происходят в виртуальности, под надежным прикрытием.
Однако с вами он решил познакомиться лично — полагаю, из чистого
любопытства. По-моему, это не слишком удачная идея. — Олег замялся. --
Только не подумайте, что я считаю вас недостойными доверия. Просто он
находится под постоянным присмотром, и ему не стоит лишний раз рисковать.
— Тогда, может, не надо? — неуверенно отозвалась я. — Раз так, то
лучше уж обойдемся виртуальной встречей.
— Не беспокойтесь, — отозвалась Аня. — Вейдер обо всем позаботится.
Везде будет зарегистрировано, что Паша просто летал на флайере, нигде не
делая посадок. Он любит такие прогулки. А Вейдер свое дело знает.
Ага! Значит, Паша. Вот как они его называют. Очень мило. Что касается
Вейдера, то я знала, кто скрывается под этим псевдонимом, но все же сочла
нужным спросить:
— Вейдер? Странное имя. По-моему, не русское.
— Это прозвище, — объяснил Олег. — Он сам себе придумал; не знаю,
откуда взял. А зовут его Сергей Иванов — банально, вроде вашего Джона
Смита.
Я улыбнулась и покачала головой:
— Тут ты ошибаешься. Джонов Смитов среди арранцев мало. А вот Патрик
О'Лири — другое дело. У нас таких по десятку на дюжину. Впрочем, это не
важно. Аня сказала, что ваш Вейдер обо всем позаботится. Он кибер или просто
классный хакер?
— Он классный кибер. Один из лучших, если не самый лучший. Только
благодаря ему нам удается избегать внимания царской охранки и альвов.
— Должно быть, он настоящий гений, — согласилась я. — Просто
удивительно, что вас, с вашим-то уровнем конспирации, до сих пор не
повязали. Взять, например, меня. Ты ведь знаком со мной всего лишь неделю,
только вчера мы более или менее откровенно поговорили, а уже сегодня ты
знакомишь меня со своими товарищами. Но что если я работаю на вашу Тайную
Службу или, того хуже, на чужаков? А может, я вовсе не человек, может, я
замаскированный пятидесятник? Вам не приходило это в голову?
Олег ужасно смутился и начал было что-то растерянно бормотать, но Аня
решительно перебила его:
— Вы с Эстер не пятидесятники, это точно. И не связаны ни с охранкой,
ни с полицией — мы проверили. То есть, конечно, проверил Вейдер. А касаемо
того, что вас могли завербовать альвы еще на ваших родных планетах... ну,
тут нам приходится рисковать и полагаться на собственную интуицию. Вы не
похожи на предателей.
"И все равно, — подумала я. — Что-то здесь не так..."
5
Таинственный визитер, которого Аня с Олегом запросто называли Пашей,
прибыл примерно через четверть часа. В полном согласии с моими ожиданиями,
им оказался невысокий светловолосый парень, чье лицо, симпатичное, но не
слишком выразительное, неизменно присутствовало во всех сюжетах новостей,
посвященных жизни царского двора. Он был на полгода старше Олега, и через
два с половиной месяца ему должно было исполниться восемнадцать. Как и на
большинстве человеческих планет, на Новороссии эта дата означает
совершеннолетие — рубеж, перешагивая который, подросток становится молодым
человеком, получает все гражданские права взрослого члена общества и
одновременно теряет целый ряд привилегий, положенных детям.
Впрочем, великий князь Павел Александрович, единственный сын государя и
наследник престола, являл собой исключение из этого правила --
совершеннолетним он стал в свой пятнадцатый день рождения. Сей правовой
казус возник четыре века назад, когда царь Михаил III перед сложной
медицинской операцией с весьма неопределенным исходом издал указ, которым
понизил порог совершеннолетия для цесаревичей на три года. Сделано это было
ради того, чтобы в случае его смерти власть в стране перешла непосредственно
к его пятнадцатилетнему сыну, минуя надлежащее в таких случаях регентство. К
слову сказать, операция прошла успешно и Михаил III царствовал еще два
десятка лет, однако свой указ оставил в силе. Не отменили его и последующие
правители Новороссии.
При встрече с наследным принцем мы с Эстер постарались как можно
убедительнее разыграть сцену узнавания — от слегка недоуменного выражения
на лице "где-то я его уже видела" до широко распахнутых от изумления глаз
"ведь это же... да, точно!" Не знаю, насколько удачно получилось у меня,
зато Эстер была неподражаема.
А цесаревич, пожав нам обеим руки, с места в карьер заявил:
— Меня зовут Павел. И обязательно на "ты". Только так и никак иначе.
Договорились?
— Да, Павел, — ответила я, а Эстер лишь молча кивнула.
— Вот и хорошо, — сказал он. — Сразу чувствуется, что вы с других
планет. Наши соотечественники, даже убежденные республиканцы, поначалу
робеют, когда я прошу их обращаться ко мне по имени. А вы спокойно смотрите
на меня и, небось, думаете: "Надо же, демократа из себя корчит!"
— Если честно, то я действительно так подумала, — с милой
непосредственностью призналась Эстер.
Павел повернулся к Ане и Олегу:
— Друзья, полетайте минут двадцать над лесом на моей тачке. Для отвода
глаз, чтобы Вейдеру было легче дурить Транспортный Контроль. А я тем
временем пообщаюсь с барышнями.
Оба поняли, что он просто хочет поговорить с нами с глазу на глаз,
однако не стали возражать и послушно забрались в кабину. Когда флайер
улетел, цесаревич опустился на траву, скрестив ноги, достал из кармана
сигарету и закурил.
— Только не рассказывайте об этом никому, — произнес он, пряча в
карман зажигалку. — Если мама узнает, что я курю, то очень расстроится.
В ответ мы с Эстер неопределенно кивнули и присели напротив него.
Где-то с полминуты Павел молча глядел на нас. Не пристально, не изучающе, а
скорее с любопытством, как смотрят на редких зверушек. Затем решительно
сказал:
— Ладно, девочки, у меня мало времени, так что обойдемся без
предисловий. Пожалуйста, назовите свои настоящие имена. И звания, если они
есть.
От неожиданности я закашлялась. Весь мир померк в моих глазах, как
будто меня огрели дубинкой по голове. Откуда-то издалека, словно сквозь
плотный слой ваты, до меня донесся озадаченный голос Эстер:
— Что... о чем ты говоришь?
Она продолжала играть, изображая святую невинность. А я так не могла. К
тому же я понимала, что это бесполезно. Мы сели в лужу, нас раскусили. Весь
хитроумный план главного командования пошел коту под хвост...
— Нам известно, что вы не те, за кого себя выдаете, — между тем
продолжал Павел. — Ты, Рейчел, не с Аррана, а ты, Эстер, не с Земли
Вершинина. Вы агенты свободного человечества. И не только вы двое — мы
знаем и о других ваших товарищах.
Уже окончательно добивая меня, цесаревич назвал остальных членов нашей
разведгруппы. Назвал по здешним, вымышленным именам, но назвал всех без
исключения, в том числе и Валька. А на десерт он предположил, что я являюсь
командиром отряда, поскольку другие ребята были внедрены либо в семьи
местных подпольщиков, либо в интернаты, а я единственная, кто легализовался
на Новороссии вместе со взрослыми агентами.
— Вероятнее всего, — подытожил Павел, — операцией руководит твой
вроде-как-отец. А твоя вроде-как-мать ему помогает.
Он ошибся только в одном — назвав моего отца "вроде-как-отцом". Во
всем же остальном попадание было стопроцентным.
Немного опомнившись от потрясения и взвесив все "за" и "против", я
решила, что терять больше нечего. Все и так уже потеряно, наша миссия
потерпела фиаско и дальнейшее притворство бессмысленно. Поскольку нашей
жизни или свободе пока ничто не угрожало, я не стала произносить кодовую
фразу для активизации миниатюрного передатчика, встроенного в мою правую
серьгу. В нештатных ситуациях мы имели право действовать по своему
усмотрению, а сейчас как раз возникла эта самая нештатная ситуация. При в
данных обстоятельствах откровенность была лучшей из возможных линий
поведения. Поэтому я напрямик сказала:
— Меня зовут Рашель Леблан, я мичман Военно-Космических Сил Земной
Конфедерации.
После этого и Эстер ничего не оставалось делать, кроме как
представиться.
Павел выбросил наполовину скуренную сигарету и удовлетворенно кивнул:
— Это уже лучше. Теперь мы можем поговорить начистоту.
— И первый вопрос, — подхватила я, — как вы нас вычислили?
— Насчет этого могу вас успокоить: лично вашей вины здесь нет. Вы были
разоблачены еще в процессе внедрения информации о вас в планетарную сеть.
Это заслуга Вейдера. Вы ведь уже слышали о нем?
— Да, слышали.
— Он-то и постарался. Мы уже давно ждали чего-то подобного.
— Что к вам подошлют агентов-сверстников? — на всякий случай уточнила
я.
— Совершенно верно. Так что мы были начеку.
Я растерянно тряхнула головой.
— Но тогда... тогда я ничего не понимаю. Раз вы знали, кто мы, то
почему просто не проигнорировали нас?
— Поначалу мы так и собирались поступить. Однако позже поняли, что это
будет ошибкой. Если мы не пойдем с вами на контакт, то ваше руководство
предпримет другие меры, возможно, самые радикальные. Поэтому мы решили
принять вашу игру и позволить вам проникнуть в нашу организацию.
Я вспомнила, как вчера "обрабатывала" Олега Рахманова, и мне стало
стыдно. Ведь я, дурочка, страшно гордилась тем, что так ловко подцепила его
на крючок, а на деле оказывается, что он просто игрался со мной...
— Так Олег с самого начала знал, кто я?
— Нет, он как раз не знал. И до сих пор не знает. Правда о вас
известна только мне, Ане, Вейдеру и еще нескольким нашим товарищам. Что же
касается Олега, то мы не стали вводить его в курс дела. Аня лишь
посоветовала ему заняться тобой — мол, Вейдер кое-что разузнал о тебе
интересное, и было бы неплохо привлечь тебя на нашу сторону. — Павел слегка
улыбнулся. — Так что не переживай, Рашель. Олег тебя не дурачил, вчера он
сам был в панике из-за того, как легко ты его раскусила.
Его слова немного утешили меня. Не так чтобы очень, но все же...
— Зато Аня меня дурачила, — мрачно заметила Эстер. — А я ничего не
заподозрила.
— Ну, вы с ней друг друга стоите. Одного поля ягоды. Аня говорит, что
если бы она не знала, что ты "подсадная утка", то без колебаний поверила бы
твоей легенде.
— Погоди, Павел! — собравшись с мыслями, произнесла я. — Все это...
очень и очень странно. Вы разоблачили нас и решили поиграть с нами, допустив
в свою организацию. Здесь все понятно, все логично. Но зачем ты
рассказываешь об этом? Ты же портишь всю вашу игру.
— Затем я и рассказываю, чтобы ее испортить. Это не моя игра, это игра
Вейдера и компании. Их план с самого начала мне не нравился, он слишком
рискованный и может привести к прямо противоположным результатам, чем они
рассчитывают. Однако я видел, что их не переубедишь, поэтому решил втайне от
них сыграть по-своему.
— А они ни о чем не догадаются? — спросила Эстер. — Я заметила, что
Аня была недовольна, когда ты захотел поговорить с нами с глазу на глаз. Она
может заподозрить неладное.
— Не заподозрит. Аня лишь изображала недовольство, а на самом деле
наша доверительная беседа была спланирована наперед. Ее цель — предстать
перед вами этаким добродушным романтиком-демократом, мечтающим об
установлении конституционной монархии, но не способным на какие-либо
решительные действия, вроде государственного переворота. А в дальнейшем вас
должны постепенно убедить, что и вся наша организация, несмотря на
тщательную конспирацию, не представляет собой серьезной силы.
Я покачала головой:
— Наши в это не поверили бы.
— Да, — произнес цесаревич. — Я тоже так думаю.
— Поэтому ты решил открыть нам свои карты? Хочешь вступить в контакт с
нашим руководством?
Павел ответил не сразу. Некоторое время он смотрел куда-то в
пространство поверх наших голов, а на лице его застыло угрюмое выражение.
— Я хочу свободы для своей страны. Свободы от любого гнета, внешнего и
внутреннего. Я хочу, чтобы мой народ жил достойно, как и все остальное
человечество, не боясь ни мохнатых ублюдков оттуда, — Павел ткнул
незажженной сигаретой в темнеющее небо, — ни здешних подонков из окружения
моего отца и дяди. Когда ваши войска потерпели в нашей системе поражение,
мне еще не было четырнадцати лет. Для меня это стало трагедией. Я так верил,
так надеялся, что мы наконец получим свободу, но... вы ушли, вы бросили нас.
Нет, я не виню вас в этом, я понимаю, что вы сделали все возможное. Виноват
народ Новороссии, который не поднял всеобщего восстания и не ударил по
чужакам с тыла; виноват мой отец, который оказался бесхребетным слизняком и
призвал людей к бездействию. Сейчас много говорят, что он сделал это под
угрозой расправы, чуть ли не под дулом пистолета... Глупости! Никто ему не
угрожал, он просто испугался. Перетрусил, смалодушничал... как и весь наш
народ.
Цесаревич нервно раскурил сигарету, сделал слишком глубокую затяжку и
закашлялся.
— Да уж, народ, — снова заговорил он. — Хорош народ, который не
смеет выступить против врага без государева соизволения. Мы опозорились
перед всем человечеством, мы по уши вляпались в де... в грязь. Теперь нам
придется долго от нее отмываться. — Павел махнул рукой. — Впрочем, это уже
сантименты. После тех событий я понял, что в нашей стране нужно все менять
— сверху донизу, иначе мы никогда не освободимся. А если и обретем наконец
свободу, то получим ее в качестве подачки, что будет еще унизительнее. В
общем, я начал искать связь с вашими агентами. Это оказалось трудным делом,
я потратил более семи месяцев, но в конце концов вышел на одного человека,
который устроил мне встречу с представителем галлийской разведки.
— Нам известно об этом, — сказала я. — Тогда наше руководство сочло
твое предложение неприемлемым.
— Если называть вещи своими именами, то от меня попросту отмахнулись.
Они решили, что я властолюбивый мальчишка, которому не терпится завладеть
отцовской короной. А мне не удалось убедить их в своей искренности. Тем все
и закончилось. Ваши быстренько произвели перетасовку агентов — что
называется, обрубили концы и попрятали их в воду, — и у меня больше не было
возможности связаться с вами.
Несколько секунд Павел молчал. Но на сей раз он смотрел не куда-то
вдаль, а на Эстер. Смотрел, как будто любуясь ею. А может, и в самом деле
любовался. Порой даже я, девушка, ловила себя на том, что не могу отвести от
нее глаз. Но при всем том я никогда не испытывала к ней зависти. Она была
слишком красива, чтобы завидовать ей. С такой внешностью у нее ой как
непросто сложится карьера. Всегда найдется немало циников, которые будут
истолковывать любое ее продвижение по службе как результат неуставных
взаимоотношений с начальством...
— Следующие несколько месяцев, — продолжил Павел, — были самыми
кошмарными в моей жизни. Я чувствовал себя никому не нужным, всеми
отвергнутым. А позже я познакомился с Олегом и его группой. В их лице я
нашел своих единомышленников, они полностью разделяли мои взгляды и
убеждения. Некоторых из них вы видели сегодня на пикнике. Это замечательные
ребята... но они всего лишь замечательные ребята, не более того. В основном
они предавались мечтам — о свободе от чужаков, о правовом государстве, о
космических полетах, — и я мечтал вместе с ними. Просто мечтал, и все. Но
два года назад появился Вейдер со своей командой — Аней Кореевой, Сашей
Киселевым, Юрой Ворушинским, Борей Компактовым... ну, и с остальными. Уж
они-то были далеко не мечтателями, они сразу развернули такую бурную
деятельность, что подчас мне страшно становилось. Наша организация росла как
на дрожжах, вы даже не представляете ее истинных масштабов... Я, кстати,
тоже не совсем представляю, и мне это очень не нравится. У меня сильное
подозрение, что они многое скрывают, что мне известно лишь о верхушке
айсберга, а большая часть созданной ими подпольной сети держится в
строжайшем секрете. Меня это злит и пугает. Поначалу я опасался, что Тайная
Служба либо альвийская контрразведка легко разоблачат нас, но время шло и
ничего не случалось. Вейдер гениально все устроил... И, думаю, не только он
один. Похоже, у него есть помощники, о которых я ничего не знаю. Я вообще
удивляюсь, как вам удалось хоть что-то проведать о нашей организации.
— Вас подвело чрезмерное усердие Вейдера и его предполагаемых
помощников, — объяснила я. — Ваша Тайная Служба держит на примете всех,
кто контактирует с тобой. Просто так, на всякий случай. Но наша разведка
обнаружила странную вещь: некоторых твоих приятелей охранка словно не
замечает. В ее базе данных нет о них никакой информации, как будто они
невидимки. Естественно, это показалось подозрительным, и наши агенты начали
осторожное расследование.
— Теперь понятно, — кивнул Павел. — Все-таки приятно осознавать, что
и Вейдер может ошибаться. А то он пугает меня своим всеведением. Когда в
прошлом году ко мне попытались подобраться ваши агенты — поняли все-таки,
что с моим отцом каши не сваришь, — я был вынужден послать их к черту. Мне
пришлось это сделать, потому что большинство моих товарищей категорически
против любых контактов с вами.
— А ты? — спросила Эстер. — Сам ты не против сотрудничества?
— В принципе, не против. Мне, конечно, досадно, что три года назад
ваши люди так обошлись со мной, но я уже не ребенок и ради дела готов
переступить через свою гордость. Однако проблема в других ребятах, они не
хотят иметь с вами дела.
— Почему?
— Ну, во-первых, общее недоверие к взрослым — как к здешним, так и к
пришлым. А во-вторых, и это главное, уверенность в собственных силах. Ваше
руководство слишком поздно спохватилось. К тому времени, когда вы начали
принимать меня всерьез, наша организация стала достаточно мощной, чтобы
самостоятельно возвести меня на престол. И мы — я говорю "мы", чтобы не
отделять себя от остальных, — решили не связываться с вами, пока я не стану
царем.
— Чтобы не делиться лаврами грядущей победы?
— Грубо говоря, да. Ребята уже почувствовали свою силу и не хотят,
чтобы кто-то навязывал им свою волю, указывал, что нужно делать.
— Гм-м... — с сомнением протянула я. — Раз ваша организация такая
мощная, то почему ты до сих пор не царь?
Он вздохнул:
— Все было готово еще шесть месяцев назад, но я использую любой
предлог, чтобы отсрочить переворот. Понимаете... В общем, проблема в моем
отце. Я никогда не любил его, а четыре года назад, после тех событий, стал
его презирать. Но он все-таки мой отец, и я не хочу его смерти. Из чисто
моральных соображений, не говоря уж о том, что это было бы скверным началом
моего правления. Потому-то я и обращался к вашим людям за помощью — чтобы
вы забрали его с Новороссии и увезли на Землю, Терру-Галлию или куда-нибудь
еще, хоть к черту на кулички. Просто так сместить его с трона и оставить
здесь, на нашей планете, не получится. Народ не любит отца, хоть и привык во
всем слепо подчиняться ему, так что не будет особо возражать, если я заменю
его на престоле. Однако есть еще альвы, которым нравится отцовская
лояльность, а также некоторые люди... нет, это даже не люди, а паршивые
ублюдки, мразь, наживающаяся на сотрудничестве с чужаками. И те и другие
горой встанут за отца и не позволят мне занять его место. Но если отец
исчезнет, то им не за кого будет вступаться. Вы понимаете?
— Да, понимаем, — сказала я.
— Это для меня очень серьезная проблема. Аня с Вейдером говорят, что я
зря беспокоюсь, что мы временно спрячем отца в надежном месте, а позже,
когда я коронуюсь, передадим его в ваши руки, и тут уж вам волей-неволей
придется следовать нашему плану. Но я не верю им, я думаю, что они убьют его
— для пущей верности, чтобы зря не рисковать. И я боюсь, что все остальные
ребята, даже такие щепетильные, как Олег, признают оправданность этого шага.
Для них мой отец не человек, а символ ненавистного им абсолютизма,
олицетворение того зла, которое приносит народу неограниченная монархия.
Вдобавок они считают его главным виновником того, что случилось четыре года
назад. Если рассуждать логически, то они правы, и умом я сознаю, что отец
заслуживает смерти. И все-таки... все-таки я хочу, чтобы он остался в живых.
А спасти его, увезти с планеты можете только вы.
— А почему ты не пробовал тайно связаться с нашими? — спросила Эстер.
— Так, чтобы твои товарищи об этом не знали.
— Будь я уверен, что они не узнают, я бы давно связался. Но я не
уверен в этом. Я сильно опасаюсь, что Вейдер отслеживает все мои контакты.
Если он хоть что-нибудь заподозрит, это будет означать смертный приговор
моему отцу. Поймите, он и его ребята немного двинутые. И даже не немного.
Другие просто не доверяют старшему поколению, а они... иногда мне кажется,
что они ненавидят всех взрослых без разбору.
— Ты можешь поддерживать связь через нас, — предложила я. — Они ведь
хотят поиграть с нами — так пусть играют. А мы поведем встречную игру,
будем твоими связными. Ты же этого хотел, открываясь нам?
— Да, но... Боюсь, все не так просто. Мы не сможем часто встречаться
— я имею в виду по-настоящему, не в сети. Все наши виртуальные встречи
будет прикрывать Вейдер, и тогда мы не сможем говорить откровенно. Хотя...
— Павел умолк и во все глаза уставился на Эстер. Лицо его мгновенно
просветлело. — А знаете, у меня появилась идея! Замечательная идея.
— И какая же?
— Сегодня ночью... Да, прямо сегодня среди ночи я свяжусь с Аней. Я
скажу, что влюбился в Эстер. — Он снова взглянул на нее: — Ты не против?
— Я... — От неожиданности она совсем растерялась. — Ну, не знаю...
Это как-то... так...
— А что это даст? — вмешалась я.
— Как что? Естественно, я захочу каждый день видеть Эстер. Я потребую
от Ани, чтобы она срочно что-то придумала. И они с Вейдером придумают — в
этом можно не сомневаться.
— Оригинальная идея. Но рискованная. Ты думаешь, они поверят тебе?
— Поверят за милую душу. А Аня в особенности — ведь она сама
неравнодушна к ней.
Эстер густо покраснела:
— Как это?
— Разве ты не заметила? — удивился Павел. — Ведь Аня бисексуальна...
Ай, ладно, оставим ее в покое. Короче, мне поверят, это точно. Чтобы
поверить, достаточно посмотреть на тебя. К тому же всем известна моя
слабость к рыжеволосым девушкам. А еще всем известно, что я очень капризный.
Как-никак, я цесаревич и с детских лет привык получать все, что хочу. — Он
широко улыбнулся, но за его кажущейся бесшабашностью чувствовалось
напряжение. — Ну, Эстер, что ты об этом думаешь?
— Я... не знаю. Если нужно для дела, то... — И она вопросительно
посмотрела на меня, оставляя окончательное решение за мной — своим
командиром.
По идее, мне следовало бы сначала посоветоваться с отцом --
руководителем всей операции, которая, кстати сказать, полетела кувырком. Но
как раз из-за этого я не могла терять драгоценное время на согласование
своих действий. Нам представлялся случай наладить сотрудничество с
наследником новороссийского престола, и я не вправе была упускать этот шанс.
На худой конец, если отец не одобрит такой план действий, все можно
отменить.
— Хорошо, Павел, — сказала я. — Можешь действовать. Только будь
осторожен, не переигрывай.
— Не беспокойтесь, — уверенно ответил он. — Я разыграю все как по
нотам.
6
Когда мы высадили Аню и Эстер на стоянке возле их интерната, уже совсем
стемнело. Второпях попрощавшись с нами, девочки бегом бросились к сияющему
огнями жилому корпусу, а Олег, проводив их взглядом, ввел в автопилот мой
адрес. Флайер взлетел и начал быстро набирать высоту.
— Ну и как тебе сегодняшний вечер, Рейчел?
— Все было просто здорово, — ответила я искренне. — У тебя хорошие
друзья. Вот только Аня...
— Что "только"?
— Она немного не такая, как другие. В ней есть что-то странное... но
не могу понять, что именно. Ее странность какая-то неуловимая.
Олег кивнул:
— Это ты в точку попала. Есть в Ане что-то такое, что ставит меня в
тупик. Что-то загадочное... или, скорее, непостижимое. И не только у нее
одной, вся ее компания такая.
— А ребята, что были на пикнике, не из ее компании?
— Нет, они мои. Все, кроме Эстер. Впрочем, теперь она тоже в моей
команде — ее определили ко мне. Как и тебя, кстати. Ты ведь не против?
— Конечно, нет. Я же сказала, что у тебя хорошие друзья.
— А как тебе Паша?
Я улыбнулась:
— Знаешь, немного забавно слышать, что вы его так называете. По телику
он "его царское высочество, великий князь", а для вас — просто Паша. Но он
действительно оказался простым и милым парнем. Мне он понравился.
— Вы ему тоже понравились, — сказал Олег. Затем многозначительно
добавил: — В особенности Эстер.
— Правда? — Я изобразила удивление. — Отчего ты так решил?
— Я понял это по выражению его лица, когда он смотрел на нее. Мы с
Пашей знакомы давно, я знаю его как облупленного. Он очень влюбчив и
особенно падок на рыженьких. А Эстер такая хорошенькая, что он никак не мог...
