Александр Насибов. Неуловимые
страница №3
...енемХильды Бауэр действовала чешская патриотка Марта Славичка) деловито
раскрыла красную сумку, в которой находился портативный передатчик,
взяла у спутника длинный лист с колонками цифр и стала торопливо
выстукивать ключом.
Дорога петлями взбиралась на холм. Поднявшись на его вершину,
автомобиль сделал поворот. Тут Иржи заметил черно-белый "хорх". Шоссе
было магистральным, по нему шли и другие автомобили, но "хорх" сразу
же приковал к себе внимание Громека: где-то уже видел он эту машину!
Между тем, черно-белый автомобиль достиг места, где начиналось
ответвление дороги на холм, притормозил - нос его на мгновенье
прижался к земле, будто "хорх" принюхивался к следу, - и решительно
свернул на проселок.
Иржи Громек вспомнил: неделю назад, когда эсэсовцы громили
коммунистическую организацию, раскрытую в одном из лагерей
военнопленных, на таком "хорхе" в лагерь приехали чины абвера.
Громеку стало не по себе. Минуту он размышлял. Конечно, можно
сделать попытку скрыться - здесь столько закоулков, что это не
представит особого труда. Но следует ли так поступать? Он подумал и
решил: нет, не следует. Если их подозревают, бегство только укрепит
подозрения. Если же "хорх" свернул сюда случайно - а это не исключено,
- то что ж, никто ведь не может запретить немецкому офицеру проводить
свои свободные после дежурства часы так, как ему заблагорассудится.
Громек сделал спутнице знак кончать работу. Марта Славичка
кивнула, торопливо отстучала последнюю группу цифр и свернула
передатчик.
- Что случилось? - спросила она.
- Кажется, нас преследуют.
Марта круто обернулась и увидела быстро двигающийся за ними
автомобиль.
- Этот?
- Да. Машина абвера.
- То есть, ваша?..
- Другая служба. Я еще не уверен, что она идет за нами, но очень
похоже на то...
- Так я выскочу и спрячу рацию!
- Нельзя.
- Почему?
- Раз видим их мы, значит, и они видят нас. Найдут передатчик,
тогда нам конец.
- Что же делать?
- Сейчас левый поворот. Я прижму машину правым бортом к кювету,
чтобы им виден был только наш левый борт. Вы приоткроете дверку и, не
вылезая, спустите рацию в кювет. Понятно?
- Да.
- И запомните хорошенько место.
- Да.
- Так приготовьтесь!
Иржи мастерски подвел машину к кювету, густо заросшему травой.
Девушка ловко вытолкнула передатчик и тот мягко шлепнулся на дно
канавы.
Оба облегченно вздохнули.
- Шифровка! - вдруг испуганно вскрикнула Марта.
Громек схватил бумагу с колонками цифр, разорвал надвое и одну из
частей взял в рот. Другую часть листа стала торопливо жевать Марта.
Вскоре бумага была проглочена.
- Фляжку! - Громек кивнул на портфель в правом борту машины.
Девушка вытащила оттуда флягу. Отвинтив пробку, она поморщилась.
- Коньяк!..
- Вот и хорошо. Пейте. Надо, чтобы от вас пахло...
Марта храбро сделала большой глоток, с трудом удержалась, чтобы
не закашляться, и передала флягу Громеку. Тот тоже отпил, затем пролил
немного коньяку на сиденье, на пол автомобиля и небрежно бросил флягу
на диван машины.
Дорога начала спускаться вниз. Постепенно "мерседес" сбавлял ход.
Убавил газ и преследовавший его автомобиль. Передняя машина стала.
Остановился и черно-белый автомобиль. Пассажиры его несколько минут
сидели в кабине, выжидая. Однако из "мерседеса" никто не выходил.
Тогда сотрудники абвера приготовили пистолеты и начали осторожно к
нему подбираться. Подойдя, они заглянули в кабину. Сидевший за рулем
гауптштурмфюрер обнимал молоденькую девушку. Та почти лежала на
коленях офицера, запрокинув голову и закрыв глаза. Губы мужчины и
женщины были соединены в поцелуе. Из окна с опущенным стеклом бил
сильный коньячный дух.
Преследователи опустили оружие. Один из них, высокий, худой
человек в черном костюме и черном берете, переглянулся со спутниками и
положил руку на плечо Иржи Громека. Мгновенье - и дверка "мерседеса"
отворилась. Человек в берете получил сильный удар в лицо и растянулся
на дороге. Перед его остолбеневшими от удивления товарищами возник
выскочивший из машины офицер с парабеллумом в руках.
- Не двигаться! - скомандовал он. - Руки!
Пассажиры "хорха" подняли руки. Тот, что лежал на земле,
зашевелился, поднялся. После этого гауптштурмфюрер, на лице которого
было написано негодование, ярость, учинил людям с "хорха" подробный
допрос. И тут можно было увидеть, как меняется выражение лица
гауптштурмфюрера. На нем явственно проступило вначале удивление, потом
смущение и даже растерянность.
- Так вы не бандиты? - воскликнул он. - Ну и ну! Клянусь, я
думал, что мы жертва нападения и нас грабят!
Он спрятал пистолет, подошел к агенту в берете, протянул руку.
- Простите меня, приятель... Простите, но виноваты - вы. Когда
мужчине мешают в подобных делах он м-м... может убить!
Довольный своей шуткой, гауптштурмфюрер рассмеялся. Затем, став
равнодушным к людям с "хорха", он повернулся к ним спиной и склонился
над лежавшей в автомобиле девушкой - она, по-видимому, была без
сознания.
- Вставайте, фрейлен Хильда, - проговорил Громек, - вставайте,
все хорошо!
При этом он поднес к ее губам фляжку и подмигнул агентам,
приглашая убедиться, как быстро подействует на девушку спиртное.
Почувствовав на губах коньяк, Марта вздрогнула и открыла глаза.
Она растерянно посмотрела на посторонних мужчин и тотчас же занялась
тем, чем на ее месте занялась бы любая другая девушка, - достала
помаду и пудру и стала приводить в порядок лицо и губы. Иржи оставил
ее, подошел к пассажирам "хорха".
- Вы следили за мной, не так ли? - спросил он человека в берете.
Тот молчал.
- Зачем? Кого вы ищете?
- Кто-то работает на нелегальном передатчике, - ответил, наконец,
тот.
- А!.. - Громек нахмурился, подумал, потом знаком попросил
спутницу выйти из автомобиля. - Обыщите машину!
- Но...
- Никаких "но". Обыскивайте!
Сотрудники абвера не смогли бы объяснить, как случилось, что
человек, которого они преследовали, вдруг взял над ними верх, навязал
свою волю. Контрразведчики окружили "мерседес" и тщательно его
осмотрели. Вылезли они смущенные.
- Ну? - спросил Громек.
Контрразведчики молчали.
Громек посмотрел на них с презрением, прошел к машине. Там уже
сидела Марта.
...Километров через десять, убедившись, что за ними не следят,
Громек остановил автомобиль. Он был бледен; вытащив платок, тщательно
вытер мокрый лоб.
- Вам плохо? - спросила Марта.
Иржи криво усмехнулся.
- Перетрусил...
Машина вновь тронулась. Марта сказала:
- Я хочу вас попросить об одной вещи... На Бисмаркплаце есть
хороший отель...
- "Европа"?
- Да. Вы должны перебраться туда!
- Зачем это?
- Вчера я получила предложение владелицы лучшего в городе ателье
перейти к ней на работу.
- Не понимаю, какая здесь связь.
- А такая, что ателье находится как раз напротив "Европы". И если
бы вам удалось снять номер с окнами на улицу, то я могла бы наблюдать
за тем, что делается вокруг. Мы были бы ближе друг к другу...
- Что ж, это полезно, - задумчиво сказал Громек.
3
Ночью Громек не мог заснуть. Одолевали тревожные думы. Так ли
благополучно все кончилось, как кажется? Быть может, агенты абвера все
еще подозревают его и Марту, расставляют новые сети?..
Немало времени прошло с тех пор, как он находится здесь, в
немецком тылу. Он уже четырежды передавал по радио важные сведения. В
двух случаях это были данные, касающиеся работы абвера, которые
представляли огромную ценность. Затем удалось разузнать, что немцы
начали на востоке строительство стартовых площадок для летающих торпед
ФАУ, чтобы обстреливать советские города. Громек сообщил также данные
о местонахождении нескольких важных промышленных объектов, тщательно
замаскированных. Четвертое, сегодняшнее сообщение было сводкой о
работе советских бомбардировщиков. Они вывели из строя несколько цехов
одного из крупных заводов. Но самый серьезный объект района не тронут.
Это военный завод, запрятанный в толще скалистой горы. Немцы устроили
цехи в естественных пещерах, расширив их. Предприятие только недавно
начало работать, и Громек пока не выяснил, что оно выпускает. Но было
несомненно, что продукция завода весьма важна. Об этом
свидетельствовала строгая секретность, окружавшая все, что имело
отношение к заводу. Разведчик советовал сбросить на объект бомбы самых
больших калибров - только они могли дать эффект.
Итак, донесение было послано. Теперь предстояло ждать
результатов.
4
Утром Марта пришла на работу. Не переодеваясь в специальный
халатик, в котором она шила, девушка постучалась в дверь комнаты
владелицы ателье.
- Здравствуйте, фрау Шварцкопф! - Марта поклонилась и присела. -
Я хочу предупредить, что оставляю работу.
- Как угодно, - хозяйка, полная маленькая женщина в больших
очках, недовольно поджала губы. - Как угодно, Бауэр, только доделайте
платье, которое вы начали вчера. Нельзя же оставлять дело, не кончив!
- Да, фрау Шварцкопф.
- И потом... разве вам мало платят? - Владелице ателье не
хотелось отпускать опытную мастерицу. - Если вопрос в деньгах, то мы
могли бы договориться. Вам прибавят...
- Нет, спасибо. Быть может, я и вовсе не стану работать. Видите
ли, я собираюсь замуж...
- Ну, как знаете!
На этом разговор был закончен. Марта сдала к вечеру платье, а
утром следующего дня отправилась на Бисмаркплац.
Ателье занимало весь первый этаж большого дома и было хорошо
оборудовано. Хозяйка заведения Магда Цукерман тотчас же приняла новую
работницу.
- Вы не пожалеете, - сказала она, - я буду поручать вам самые
интересные заказы... Кстати, через час должна прийти одна клиентка.
Это очень капризная дама, ей надо сделать платье для приемов.
Посмотрите журналы, модели, словом - приготовьтесь.
- Хорошо, фрау Цукерман. Только я хочу сразу же договориться...
Понимаете, я немного слаба здоровьем. Иногда требуются прогулки на
воздухе, на час или на два...
- О, это всегда можно устроить.
- И еще: усадите меня поближе к свету, к окну.
- Хорошо, там как раз есть свободное местечко.
Так же быстро договорились и о жалованье. И Марта приступила к
работе.
Вечером обо всем этом узнал Иржи Громек. Он жил в офицерском
отеле, куда был направлен и Аскер Керимов. После того как Марта
переменила место работы, Громек съездил в отель "Европа" и записался
там в очередь на номер. Дней через пять комната с окнами на улицу, как
это просил офицер, ему была предоставлена. Разумеется, дело не
обошлось без взятки.
Глава седьмая
1
Портье внес чемодан в номер и удалился. Аскер вошел в комнату,
оглядел человека, с которым отныне ему предстояло жить. Это был
коренастый крепыш лет сорока с. белыми волосами и розовой кожей.
Аскер представился. Белобрысый назвал себя: обер-лейтенант
Орентлицер.
Советский разведчик сказал:
- Я должен извиниться, ибо понимаю, что это такое - жить одному и
вдруг получить соседа! Англичане говорят: чем выше забор, тем лучше
сосед. А мы должны жить, разделенные только слоем воздуха в полметра.
Для вас это должно быть дьявольски неудобно!
Обер-лейтенант наклонил голову и указал Аскеру на кресло.
- Распакуйте чемодан и разденьтесь, - холодно сказал он. - Я
покажу, где умывальник. Там можно и побриться.
Разведчик поблагодарил и принялся за дело. Вскоре чемодан был
раскрыт, китель снят и аккуратно повешен на спинку стула. Аскер
отправился к умывальнику.
Проводив его, Орентлицер выглянул за дверь, убедился, что коридор
пуст, и молниеносно обшарил карманы кителя своего нового соседа.
Прочитав удостоверение Краузе, обер-лейтенант наморщил лоб: он уже
слышал это имя! Офицер напряг память и вспомнил: это было на одной из
специальных легаций, которые читались для таких, как он, строевых
командиров, только недавно переведенных в контрразведку. И лектор в
качестве одного из примеров привел случай из практики оберштурмфюрера
Курта Краузе, которого охарактеризовал как большого мастера
контрразведки...
Немец положил удостоверение на место. Вскоре Аскер вошел в
комнату, раскрасневшийся от холодной воды.
- Отлично, - проговорил он, растирая шею мохнатым полотенцем. -
Прекрасно освежился.
- Конечно, - ответил Орентлицер, глядя на собеседника теперь уже
с уважением. - Я тоже всегда первым делом... Пожалуйста, полотенце
можно повесить здесь... Вы, я вижу, только что прибыли в этот город?
- Да, я с востока, с фронта. - Керимов поморщился. - Второй год,
вернее - почти два года без отдыха. И это, если говорить по чести,
было отчаянно трудно. Русские оказались сверх всякого ожидания крепким
орешком.
- И даже очень крепким. - Орентлицер вздохнул, видимо, вспомнив о
неприятных для него вещах. - Я тоже с фронта, и здесь недавно.
- О, всегда рад встретить настоящего солдата! - Керимов протянул
офицеру руку. - Кто-кто, а уж мы заслужили этот маленький отдых.
- Не думайте, что здесь курорт, - усмехнулся Орентлицер. - Работа
адская.
- Значит, и вы?..
- Да, я тоже из аппарата абвера. Но вы, наверное, старый
работник, а я - новичок: командовал ротой, переведен в абверштелле за
особые заслуги. - Орентлицер выпрямился и значительно кашлянул.
- И давно здесь находитесь?
- Около месяца.
Керимов вытащил сигареты, затем достал из чемодана оплетенную
бутылку с ликером. Офицеры выпили по рюмочке, закурили.
- Я много слышал хорошего о шефе местного управления
группенфюрере Вейсе. И, признаться, рад...
- Напрасно радуетесь, - прервал его Орентлицер. - Иоганн Вейс -
железный человек, сам работает за четверых и из нас вытягивает все
жилы! Резок и суров до жестокости. - Орентлицер запнулся,
почувствовав, что говорит лишнее, поспешно добавил: - Впрочем, именно
таким и должен быть человек, занимающий его положение!
- Разумеется, - задумчиво сказал Керимов.
Помолчали. Каждый был погружен в свои мысли.
- Ну, давайте укладываться, - сказал минут через десять
Орентлицер, вставая и потягиваясь. - За последние дни мне порядком
досталось: неделю охотился за одним типом, вчера взял. Оказался
агентом, очень тонкой штучкой. Вчера и сегодня мы обливались потом,
выколачивая из него показания.
- И как, удачно?
- Черта с два! - Орентлицер отшвырнул носком сапога валявшуюся на
полу пробку от шампанского, потянулся к сигаретам. - Молчит...
- Да-а, - протянул Керимов, - и даже не установили, на кого
работал?
Орентлицер качнул головой, подошел к дивану, уселся, закинув ногу
на ногу.
- Все это непостижимо, - проговорил он задумчиво, и в голосе его
Аскер уловил растерянность. - Чудак, он мог спасти шкуру. Мы
предлагали ему перевербовку, с тем чтобы он работал на нас у себя в
стране!.. Не подействовало даже это.
Вновь наступило молчание. Керимов размышлял над тем, что ему
довелось сейчас услышать. Да, вот так и погибнет этот неизвестный
герой, и никто никогда не узнает о совершенном им подвиге...
- Завтра я попробую вот что, - сказал Орентлицер. - Я
попытаюсь...
Однако договорить ему не удалось. Надсадно завыли сирены. Почти
тотчас же резко захлопали зенитные автоматы, застучали пулеметы.
Орентлицер погасил свет, прошел к окну и отодвинул портьеру.
Уже стемнело. Но вот вспыхнуло несколько прожекторов, их лучи
заметались по небу, отыскивая самолеты. Те уже навесили светящиеся
авиабомбы на парашютах. Послышался нарастающий рев моторов - самолеты
начали пикировать на цель. Вскоре донеслись взрывы.
- Бомбят заводы, - мрачно пояснил Орентлицер.
Вдруг за окном страшно ахнуло. Казалось, зашатались стены
гостиницы.
- Что это? - спросил Аскер.
- Видимо, склад авиабомб, за городом. Черт, какое точное
попадание!
- Американцы?
- Нет. Тех перехватывают уже где-то в районе Берлина. А сюда
летают русские. Кто мог подумать, что они создадут такую авиацию!
Взрывы раздавались все ближе.
- Надо уйти в бомбоубежище. - Орентлицер не договорил, заметив,
что по улице движется большой автомобиль. - Смотрите, машина
начальника абвера! Куда это она в такую пору?.. Право, можно подумать,
что генералу надоела жизнь!
Автомобиль пересекал площадь, когда фугаска угодила в
расположенное неподалеку здание. Стена дома качнулась и поползла вниз.
Обломки обрушились на машину. Она завиляла, наехала на кучу щебня,
завалилась на левый бок и запылала.
Несколько секунд Аскер стоял, вцепившись пальцами в подоконник и
напряженно раздумывая, затем схватил китель и метнулся из комнаты. Он
промчался по коридору, сбежал по лестнице, выскочил на улицу, кинулся
к горящему автомобилю. Первый, кого он увидел, подбежав, был шофер с
разбитой головой. Сзади, придавленные кузовам, лежали двое. Один, в
генеральском мундире, корчился и стонал.
Разведчик подпер плечом кузов машины, напрягся и выволок
эсэсовского генерала. Затем, подняв Вейса на руки, он торопливо
зашагал, стремясь скорее отойти от горящего автомобиля.
Навстречу уже бежали какие-то офицеры, солдаты. Сюда же мчался
санитарный автомобиль. Генерала заботливо уложили в карету и увезли.
2
Из окна гостиницы обер-лейтенант Орентлицер видел, как его сосед
огромными скачками мчался по площади, рискуя ежесекундно получить
порцию осколков, как вытащил кого-то из-под машины. Смелость есть
смелость, и обер-лейтенант был покорен геройским поступком своего
соседа. Но вот Краузе вступил в полосу света. На плече человека,
которого он нес, сверкнул генеральский погон. Орентлицер нахмурился и
злобно выругался. Его снова подвела медлительность и нерешительность!
Конечно же, спасти генерала должен был он, Хорст Орентлицер. Но теперь
это совершил другой, и отличный шанс выдвинуться, сделать карьеру был
безнадежно утрачен!
Обер-лейтенант отошел от окна, присел к столу и предался
невеселым размышлениям. Сколько раз его обходила судьба! Он был туп и
не сразу раскусил, что в Германии возьмет верх Гитлер. В результате,
когда Орентлицер решился и стал национал-социалистом, все тепленькие
места уже были поделены.
Началась война, и он надел мундир офицера. Но попал он не на
запад, как многие другие счастливчики, оказался не в Париже или,
скажем, в Брюсселе, а на Восточном фронте, замерзал в снегах русской
зимы, дважды только чудом избежал гибели, побывав в окружении русских
танков...
Только в последнее время повезло немного. Дивизионный абверофицер
завербовал его осведомителем. Орентлицер почувствовал, что судьба дает
ему шанс. Он донес на двух своих товарищей по землянке, которые не
очень почтительно отзывались об особе фюрера. Офицеров взяли.
Орентлицера похвалили, а когда он вновь отличился в подобном же деле,
- перевели в штат абвера. Вскоре, неожиданно для себя, он был послан
сюда. Словом, счастье стало ему улыбаться. И если бы сегодня он, а не
этот Краузе вытащил из-под горевшего автомобиля шефа абвера Вейса,
карьера Хорста Орентлицера была бы обеспечена.
Обер-лейтенант вздохнул и в ярости выругался. Какой он упустил
случай!
Отворилась дверь. В комнату вошел Аскер. Китель его был в крови и
пятнах сажи, рука обожжена, на ней вспухли волдыри. Однако офицер,
морщась от боли, выглядел, тем не менее, довольным. Это окончательно
взбесило немца. И он с этой минуты возненавидел своего нового
соседа-счастливчика и баловня судьбы! Но Хорст Орентлицер был
достаточно умен, чтобы не выказывать своих чувств. Напротив, он помог
соседу снять китель, а затем позвонил горничной, потребовал бинты и
лично перевязал оберштурмфюреру руку. Он понимал, что такой человек
может оказаться полезным и с ним не следует портить отношений.
Они поговорили немного, легли. Орентлицер быстро заснул. Что
касается Керимова, то он долго не мог сомкнуть глаз. Сильно болела
рука. Кроме того, тревожили думы о Морице Келлере. Ведь сколько бывает
случайностей! Могли же по каким-либо причинам отменить или задержать
его командировку. И тогда он, быть может, уже наводит оправки, не
прибыл ли Курт Краузе...
Аскер потянулся за сигаретами, закурил. Заснул он только на
рассвете.
3
На следующий день разведчик отправился по известному ему адресу.
Нужная улица была быстро найдена. Но она оказалась закрытой для
движения. Полиция, оцепившая улицу, никого не пропускала.
У Керимова тревожно заныло сердце.
- Что случилось? - спросил он ефрейтора из оцепления.
- Бомбы, - ответил тот. - Неподалеку завод. Бомбили его, но
досталось и соседним домам. Квартал совершенно разбит. Сейчас идут
спасательные работы.
- А какие дома?.. Номера известны?
Ефрейтор заглянул в бумажку.
- Сорок два, сорок четыре и все остальные до пятьдесят второго.
Аскер задержал дыхание: в доме номер сорок четыре жила фрейлен
Амелия.
Полицейский продолжал что-то говорить, но Керимов уже не слышал.
Осторожно пятясь, белый автомобиль свернул за угол и двинулся
обратно.
Разведчик механически вел машину, плохо различал, что делается
вокруг. У него вдруг разболелась голова, в ушах шумело. Он как-то
вдруг ослаб. А сейчас ему предстояло совершить весьма рискованный шаг.
Керимов подъехал к будке уличного телефона, вылез из машины и
опустил в прорезь автомата монету. Спросив в справочном, как позвонить
в комендатуру абвера, он набрал номер.
Через несколько секунд глуховатый голос сказал:
- Дежурный слушает.
- Пожалуйста, номер телефона штурмфюрера Морица Келлера, -
попросил Аскер, старательно сделав несколько ошибок в произношении.
- Кого? - переспросила трубка.
- Штурмфюрера Келлера.
Вот сейчас последует ответ: штурмфюрер Келлер в командировке и
вернется не скоро. Аскер так ждал этих слов!.. Но вместо них дежурный
сказал совсем другое:
- Номера телефонов наших работников мы не даем.
- Как же быть?.. Я прибыл с поручением его родных, привез
посылку, письма...
- Звоните на коммутатор управления.
- Но я не зря приехал? Он здесь, в городе?
- Да.
Трубка щелкнула, смолкла. Керимов подержал ее около уха и
осторожно повесил.
Случилось самое худшее. Надо было немедленно действовать. И
Керимов с огромной благодарностью и теплотой вспомнил подполковника,
работу, которую тот провел с нам в партизанском лагере. Закончив
допрос пленного, подполковник и Аскер вторую половину дня и почти всю
ночь сидели в землянке, тщательно перебирая все детали предстоящей
операции. Подробно, до мелочей, были разработаны и определены план
засылки советского разведчика во вражескую контрразведку, поведение
Керимова в дороге и на месте, его действия и реакция при самых
различных обстоятельствах и неожиданностях. Подполковник был опытен и
не раз работал в обстановке, сходной с той, в которой теперь должен
был находиться Аскер. После того как покончили с основными вопросами и
уточнили систему связи, которой будет пользоваться Керимов,
подполковник настоял на том, чтобы теперь же было разработано
несколько вариантов действий Аскера на тот случай, если бы Мориц
Келлер вдруг оказался в городе, а не в командировке.
...В первую очередь надо было раздобыть штатскую одежду. В
гостинице, в чемодане Краузе хранился один такой костюм, но ехать туда
Аскер пока не мог.
"Штеер" заколесил по улицам. В одном магазине разведчику удалось
достать мягкую шляпу. Затем, проехав несколько кварталов. Аскер купил
сорочку. В третьем магазине он спросил ботинки. Продавец мог
предложить только грубые туфли на резине.
- Война, - сказал он, вздыхая, - изящной обуви не бывает
месяцами. Разве только привезут трофеи. Но и тех что-то давно не
видно...
Церемониться не приходилось, и туфли были куплены.
Сложнее было с костюмом. Аскер объездил с десяток магазинов, но
везде получал ответ: костюмов нет и не ожидается. Наконец, на западной
окраине города ему улыбнулась удача. Он вошел в небольшой магазин
готового платья. За прилавком стоял хозяин заведения - невысокий
толстый человек с заплывшими жиром глазами и проволочными усами. В
петлице пиджака поблескивал значок члена фашистской партии.
Костюм? Торговец помедлил минуту, оценивая покупателя, потом
улыбнулся и заявил, что откажет любому, но не господину
оберштурмфюреру. Сам он тоже национал-социалист и бывший военный:
служба безопасности. Только недавно уволен из-за ранения.
Торговец нырнул под прилавок и вытащил серый пиджак и брюки.
Костюм был узковат, стоил дорого, но Аскер взял его. Когда
покупка была оплачена и завернута, торговец поманил офицера пальцем.
- Нет ли у герра оберштурмфюрера желания приобрести редкостный
сувенир? - зашептал он, - Правда, сувенир дороговат, но зато это такая
вещь!..
Не дожидаясь ответа, толстяк метнулся в примыкавшую к прилавку
комнатку, вернулся с небольшим свертком, распаковал его и поставил на
стойку.
Аскер едва удержался, чтобы не вскрикнуть. Перед ним была голова
мужчины, препарированная и высушенная до размера крупного апельсина.
Русоволосая, с закрытыми глазами и скорбными складками у углов рта,
она покоилась на цоколе полированного черного дерева.
- Настоящая! - шептал торговец, пританцовывая от возбуждения. - Я
сам работал над ней в Майданеке, где служил, сам выбирал объект,
самолично умерщвлял! Поглядите, герр оберштурмфюрер, на чистоту
исполнения. Ни единого повреждения или пятнышка. Уверяю вас, это был
каторжный труд - дробить и извлекать кости, затем сушить ее
раскаленным песком, насыпанным внутрь... И за все - только триста
пятьдесят марок!..
Немалым напряжением воли подавил Аскер в себе желание выхватить
пистолет и выстрелить в круглую, красную и лоснящуюся от жира
физиономию владельца магазина. Он повернулся и вышел.
- Куда же вы? - кричал вслед ему торговец. - Я сбавлю... Триста
марок!.. Погодите, у меня есть еще и голова женщины!..
Отъехав немного, Аскер дрожащими руками зажег сигарету.
Успокоившись немного, он повел машину за город...
Страна старинных замков, тихих городков и живописных хуторов,
страна великих музыкантов, художников и техников - такой когда-то
представлялась ему Германия по книгам и рассказам старушки, вдовы
инженера... Нет, Гитлер и фашисты хотят сделать ее совсем другой. И он
будет мстить им жестоко, беспощадно!
Выехав за город, Аскер свернул с шоссе на ответвление, которое
вело к заросшему лесом холму. Вскоре он был один на дороге. Тогда
белый автомобиль взял в сторону и въехал в чашу.
Здесь офицер вылез, тщательно исследовал кусты и стал торопливо
снимать мундир. Он переоделся в штатское, аккуратно сложил и спрятал в
багажник военный костюм.
В город Аскер вернулся с противоположной стороны. Там он еще
раньше заприметил маленькую гостиницу.
В сотне метров от гостиницы была стоянка автомобилей. Он оставил
машину, а сам пешком прошел к гостинице.
У окошечка портье толстились несколько человек. Слышались
раздраженные голоса: свободных номеров не было.
Аскер не стал подходить к окошку. Это не входило в его планы. Он
поднялся на второй этаж и знаком подозвал коридорного. Маленький седой
человечек в грубошерстном синем костюме с вытертыми золотыми галунами
на рукавах и воротнике неторопливо приблизился. Остановившись и
подслеповато щурясь, он вопросительно посмотрел на Аскера.
- Я валюсь с ног от усталости, ибо ехал без передышки весь день,
- сказал разведчик, неторопливо вытаскивая из бумажника пачку
новеньких марок. - И я ничего не пожалею, чтобы хорошо выспаться... Вы
понимаете меня?
При виде денег, да еще немалых, равнодушие на лице коридорного
сменилось уважением.
- Это невозможно, - оказал он со вздохом. - Все занято.
Аскер пожал плечами и также неторопливо стал укладывать деньги в
бумажник.
- Впрочем, есть один номер, - нерешительно проговорил коридорный.
- Но он... видите ли... оставлен. Это наш постоянный клиент, и он
должен прибыть завтра. Если вы даете слово, что по первому
требованию...
- О, на этот счет можете не сомневаться. - Аскер вновь раскрыл
бумажник. - Я знал, что мы оговоримся.
- Конечно, конечно. - Старик торопливо спрятал деньги. - Сейчас
трудное время, и немцы должны помогать друг другу...
Вскоре Аскер входил в небольшую уютную комнату с мягким ковром,
широкой кроватью и квадратным столом у стены. Он снял пиджак и со
вздохом удовлетворения прилег на кровать.
- Разбудите меня к десяти вечера.
Коридорный кивнул и вышел, плотно притворив дверь. Аскер быстро
сел, взглянул на часы. Рабочий день был на исходе. Следовало
торопиться. Выждав несколько минут, он осторожно приоткрыл дверь.
Коридор был пуст. На столике дежурного стоял телефон. Аскер быстро
подошел и снял трубку.
Глава восьмая
1
Шеф абвера "Силезия" группенфюрер Иоганн Вейс получил ожоги и
ушибы при аварии автомобиля и смог заняться делами только на четвертый
день. Да и то потому лишь, что случилось чрезвычайное происшествие,
потребовавшее присутствия генерала на работе.
Вейс сидел в своем кабинете. Левая рука генерала была забинтована
и покоилась на перевязи. На скуле красовался синяк, заботливо
припудренный. Вейс был мрачен. Настроение ухудшалось по мере того, как
он слушал весьма неприятный доклад гауптштурмфюрера фон Герхарда.
- В одиннадцать часов утра, - докладывал Иржи Громек, -
неизвестное лицо позвонило дежурному и попросило номер телефона
штурмфюрера Морица Келлера. Дежурный допрошен. Он показал, что
неизвестный задал только этот вопрос и не очень хорошо говорил
по-немецки... Неизвестному сказали, чтобы он звонил через коммутатор.
- И Келлеру позвонили?
- Не сразу... В этот час с Келлером в кабинете находился
сотрудник. Они занимались составлением сводки и пробыли в комнате весь
день. Сотрудник утверждает, что до двух часов телефон молчал. С двух
до четырех телефон звонил трижды. Говорившие установлены. Все трое -
наши работники. Но вот в пятом часу телефон зазвонил вновь. Говорил
посторонний, как понял сотрудник, какой-то приезжий. Штурмфюрер Келлер
спрашивал неизвестного о своей семье, и тот отвечал. Штурмфюрер
пригласил его зайти. Как понял сотрудник...
- Кто находился с Келлером?
- Младший уполномоченный шарфюрер Цугер.
- Продолжайте.
- Как понял Цугер, неизвестный отказался зайти, ссылаясь на
усталость и отсутствие транспорта. Он просил прибыть штурмфюрера
Келлера. Тот записал в блокноте адрес. Вот этот лист - найден в
кармане Келлера, на месте происшествия.
Громек раскрыл папку и показал пришитый к делу смятый листок. На
нем было написано: Макс Балле, отель "Дрезден", номер 209,
Шарлоттенштрассе, 22".
- Продолжайте, - сказал генерал.
- Сделав запись, штурмфюрер Келлер вскоре оделся и объявил, что
едет за посылкой и письмом, которые ему привезли из дому. Он вышел. А
через десять минут в полицейское управление позвонил коридорный
второго этажа отеля "Дрезден" Альфред Капп - он осведомитель в
полиции... Капп сообщил, что только что поселил приезжего. Тот
попросился на ночь, и у Каппа как раз был свободен до утра номер.
Постоялец подозрителен: не дал на прописку паспорт. К тому же не имел
с собой вещей. Сказался уставшим и тотчас лег. Но через несколько
минут Капп заглянул в коридор и увидел его разговаривавшим по
телефону... К сожалению, в полицейском управлении не торопились. И
когда люди прибыли на место, было поздно. В номере находился лишь
штурмфюрер Мориц Келлер. Он был убит. Удар в затылок...
- Труп ограбили?
- Сняты часы, изъят бумажник. Во внутреннем кармане находилась
крупная сумма - Келлер накануне получил месячное содержание. Деньги не
тронуты.
- Демонстрация ограбления?
- Да.
- Что предпринято?
- Все безрезультатно. Отпечатков пальцев нет. Очевидно, опытен.
Собака привела к стоянке автомобилей - это за углом, и отказалась
работать.
- Коридорный?
- Арестован. По-моему, не причастен... Еще одна деталь...
Громек вынул из кармана пакет, развернул его и положил на стол
перепачканный бумажник.
- Это подобрали в семи километрах к западу от отеля, за городом,
на автостраде, в пяти метрах слева от полотна дороги, в пруду. На
бумажнике обрывок шпагата - очевидно, к нему привязали камень. Но
торопились. Камень отвязался, бумажник всплыл. В нем были обнаружены
удостоверение штурмфюрера Келлера, деньги.
- Где-нибудь там лежат и часы.
- Их ищут.
- Пусть не трудятся. Ясно и так.
Громек встал, положил на стол лист бумаги.
- Это план мероприятий. Все приведено в действие.
- Хорошо, - сказал Вейс, - я посмотрю. Можете идти.
Громек поднялся и вышел. В приемной сидел офицер. Громек
автоматически отметил широкие плечи, золотистые, почти рыжие волосы,
светлые глаза и прямую линию рта над твердым, энергичным подбородком.
- Войдите, оберштурмфюрер Курт Краузе, - оказал адъютант.
Аскер встал, скользнул взглядом по стройному гауптштурмфюреру,
равнодушно отвел глаза. Он оправил мундир и шагнул в кабинет
начальника абвера.
2
Группенфюрер Вейс сидел, склонившись над бумагами. Он читал и
толстым карандашом делал пометки на полях. Кончив, откинулся в кресле,
положил карандаш и вперил тяжелый, щупающий взгляд в стоящего перед
ним офицера.
- Оберштурмфюрер Курт Краузе, - громким, резким голосом сказал
он, - я знаю, вы выручили меня. Благодарить не собираюсь - это был ваш
долг. И не думайте, что можете надеяться хотя бы на малейшее
послабление по службе. Вам ясно?
Аскер, глядя в глаза генералу, чуть заметно кивнул.
- Что вы уставились на меня? - в голосе Вейса звучало
раздражение. - Чем-нибудь недовольны? Что у вас с рукой?
Аскер искоса оглядел свою старательно забинтованную руку, но
промолчал.
Генерал знал, что Курт Краузе пострадал при спасении его, Вейса.
Ему понравилось, что офицер не ответил на вопрос. Однако он ничем не
показал этого и тем же тоном приказал ему сесть.
Аскер повиновался. Шеф абвера постучал пальцем по обложке личного
дела Курта Краузе.
- Вас хорошо рекомендуют. И вы вызваны сюда по весьма важному
делу.
Иоганн Вейс рассказал об обстановке. За последнее время
активизировалась деятельность разведок противника. Прискорбно, но
факт, что разведчики врага проникают во все важнейшие тылы вермахта.
Взять последний случай - уничтожение авиацией Советов склада авиабомб
близ города. Есть данные, что операция произведена по указанию агента,
который действует где-то здесь. Это чех. Его ищут, но безрезультатно,
хотя не раз нападали на след. Вывод: аппарат абвера работает из рук
вон плохо.
Генерал встал и зашагал по кабинету. Несколько минут прошло в
молчании.
Аскер осторожно осведомился: уверен ли генерал в том, что
вражеский разведчик действительно существует и действует? Не является
ли он плодом воображения некоторых перетрусивших работников? Ведь так
иногда бывает...
Шеф абвера покачал головой.
- Сведения точны. Чех заброшен партизанами. Те оперируют где-то в
Праге или под Прагой, работают на русских и периодически информируют о
своих делах правительство бывшей Чехословакии, которое сейчас в
Лондоне. А там у нас немало м-м... доброжелателей...
- Что еще известно о чехе? - спросил Аскер.
Генерал чуть приподнял плечо.
- За чеха приняли нашего работника фон Герхарда.
- А он, конечно, проверен?
- Разумеется! Проверен на месте. Кроме того, сделан запрос в
Берлин с передачей туда фотографии по бильду. Герхард - это Герхард, и
довольно об этом!..
Вейс нахмурился, умолк. Несколько минут он сидел, закрыв глаза,
положив руки на лоб, как если бы у него болела голова. Но вот он
выпрямился и вновь оглядел офицера.
- Вас и некоторых других контрразведчиков, хорошо себя проявивших
на фронте, перевели на время сюда, чтобы помочь в расчистке этих
авгиевых конюшен. Да, да - именно так, ибо только ими и ничем иным
являются сейчас тылы германского вермахта. Чех... Если бы дело было
только в нем! Сейчас мы нащупываем и других... А в лесах, как
установлено, прячутся группы беглецов из лагерей. Окрестные городки
стали пристанищем для дезертиров с фронта. И, самое главное, нами все
больше недовольна ставка фюрера. И это справедливо. Абвер провалил две
весьма серьезные операции. А месяц назад у нас буквально между пальцев
проскользнул советский разведчик!
Аскер сделал невольное движение. Вейс по-своему истолковал его.
- Ага, - воскликнул он, - это проняло вас! Но я не сказал всего:
третьего дня неизвестные выманили из штаба и убили офицера абвера.
Абвера - поймите это! Вы желаете спросить: почему мы вызываем людей со
стороны, хотя раньше обходились своими силами? Я объясню: решено
укрепить и освежить все основные отделы, а также подвергнуть
деликатной, тщательной проверке кое-кого из управления... Мы хотим
поближе присмотреться к ним... Эту работу проведут люди со стороны, не
имевшие никаких точек соприкосновения с проверяемыми, в их числе - вы.
Генерал взглянул на часы и позвонил. Вошедшему адъютанту он
приказал проводить офицера в отдел, куда тот назначен.
Глава девятая
1
Аскер в глубокой задумчивости шагал по кабинету. Вот уже две
недели он здесь и, несмотря на все старания, не может напасть на след
разведчика, о котором упоминал шеф абвера Вейс. А это необходимо,
чтобы предупредить чешского патриота, над которым нависла опасность.
Она велика. Удалось установить, что поисками его занимается еще
кое-кто. Видимо, генерал Вейс решил перестраховать себя на случай
неудачи оберштурмфюрера Краузе. Быть может и так, что Курту Краузе все
еще не вполне доверяют...
Что разведчик-чех существует и действует, причем весьма
энергично. Аскер уже не сомневался. За последние дни он дважды
убеждался в том, что советскому командованию стали известны весьма
секретные данные, пересланные именно им, чехом. Так, построенный
неподалеку от городка большой подземный завод был обнаружен советскими
бомбардировщиками и разбит при обстоятельствах, которые не оставляли
сомнений, что самолеты хорошо знали, где и как бомбить. Завод только
неделю назад выпустил новинку этой войны - первую партию реактивных
двигателей, которых с нетерпением ждала гитлеровская авиация. Их
погрузили в эшелон. Тот двинулся к самолетостроительному заводу. Особо
важный эшелон был сформирован в тайне. Его бдительно охраняла служба
безопасности. Однако на одном из перегонов поезд был перехвачен
группой бомбардировщиков дальнего действия. Самолеты, до того спокойно
пропустившие два других железнодорожных состава, обрушили весь свой
бомбовый груз именно на этот поезд и разнесли его в щепы. А через пару
дней советские бомбардировщики совершили налет на самый завод.
Расположенный в толще скалистой горы, он был почти неуязвим. Разбить
его можно было только прямым попаданием бомб самых крупных калибров.
Именно так и поступили советские самолеты. Они вышли точно на цель,
сбросили трехтонные фугаски. Завод взлетел на воздух. Было ясно, что и
в первом и во втором случаях авиацию кто-то наводил. Кто же? Конечно,
он, чешский патриот! В правоте этого Аскер убедился после такого
случая. Из Праги пришло сообщение о том, что местные подпольщики
наладили радиосвязь с советским командованием. Одно из сообщений,
которое удалось перехватить и расшифровать, было о злополучном заводе.
В связи с этим в письме советовалось усилить охрану объекта. Однако
совет пришел поздно, когда завод реактивных двигателей уже лежал в
развалинах.
Так работает этот славный разведчик. У него есть связь. У Аскера
ее нет. Уже время было явиться связному, о котором говорил в
партизанском лагере подполковник. Но Аскер безрезультатно ходил на
явку. А связь ему была остро необходима: он уже располагал кое-какими
интересными данными и рассчитывал заполучить еще более важные. Но все
это окажется напрасным, если у него не будет связи.
Сейчас, в эти минуты, ему было особенно тяжело. Окруженный
врагами, не имея никого, с кем бы можно было посоветоваться, облегчить
душу, он был угнетен, нервничал... Ко всему этому примешивалось
чувство неудовлетворенности собой. Он считал, что до сих пор
фактически ничего не сделал - только проник в абвер и ликвидировал
фашиста Келлера. За этим должны были последовать дела, настоящая
работа, ради которой он прибыл сюда. Задания же он до сих пор не
получил.
Таковы были думы Аскера. Посмотрев на часы, он взял фуражку и
спустился вниз. В вестибюле он едва не столкнулся с человеком в черном
берете.
Это был Грегор Ост - один из контрразведчиков, преследовавших
Громека и Марту на холме. Ост мельком оглядел офицера, пробормотал
извинение и прошел наверх.
Вскоре, прижимая берет к груди. Ост стоял в кабинете
группенфюрера Вейса.
- Ну, - сказал Вейс, - что принесли нового?
- Сегодня неизвестная радиостанция вновь передавала шифрованный
материал. Передатчик запеленговали.
- Что показал пеленг?
- Что передатчик не двигался. Он находился вот здесь. - Ост вынул
карту и отчеркнул ногтем крестик у въезда в город с запада.
Генерал оглядел отмеченное место. Это была роща, охватывавшая
городок полукольцом.
- Мы кинулись туда, обшарили всю рощу. И никого не нашли. Но,
возвращаясь, мы увидели гауптштурмфюрера фон Герхарда. Его и известную
вам...
- Они были в зоне?
- Нет, очень далеко оттуда, но...
- Тогда непонятно: почему такое предпочтение фон Герхарду и его
даме? Вы располагаете и другими данными?
Ост развел руками, хотел что-то сказать, но генерал поднял руку.
- Я сам занялся этим офицером. Вы говорили о личном деле,
подозревая, что фон Герхард и чех - одно и то же лицо. Из архива
извлекли и доставили старое личное дело фон Герхарда, составленное еще
тогда, когда и не пахло войной. Я сличил его с новым. Они
тождественны. Дальше, - генерал выдвинул ящик, вытащил бланк
бильд-телеграфа с фото и швырнул на стол. - Глядите, это старое фото
фон Герхарда прислано из Берлина по моему запросу. Сличите его с
другими снимками, с оригиналом, черт вас побери! Сличите. Это одно и
то же лицо.
- Одно и то же, - со вздохом согласился Ост.
- А чех заброшен недавно. Это, установлено точно. - Вейс встал и
шагнул к собеседнику. - А теперь проанализируйте ко всему еще и
поведение фон Герхарда, когда вы столкнулись с ним впервые: его
вызывающий тон, пощечину - он не постеснялся как следует двинуть вас
по физиономии... Я беру все, сопоставляю и едва сдерживаюсь, чтобы не
дать вам по второй щеке! Наблюдайте за ним и дальше, кто знает...
Наблюдайте, но поймите же: фон Герхард может быть кем угодно, но
только не заброшенным к нам чехом. Можно подделать все, буквально все,
но не собственное лицо.
Генерал был взбешен. Он стоял, опершись руками на стол, глядя на
сотрудника злыми глазами.
- Что у вас еще? - нетерпеливо спросил он.
- Хотел бы поговорить о другом объекте...
- Снова подозрения?
- С вашего позволения, да...
- Кто?
- Оберштурмфюрер Курт Краузе.
Генерал, только усевшийся в кресло, вскочил на ноги.
- Краузе прибыл всего две недели назад, а чешский разведчик,
поймите, работает уже месяца два-три, не меньше. О, какой же вы идиот,
Грегор Ост!
Вскоре Ост был на улице. Там его поджидал спутник - немолодой уже
мужчина в широком белом плаще, желтых башмаках и тирольской шляпе с
пером.
- Послушайте, Фогт, - сказал Грегор Ост, когда они медленно
двинулись по улице, - вы уверены, что не ошиблись?
- Что вы, бог с вами! Вы же знаете мою поразительную память на
лица!
- Должен признаться, что понимаю шефа, его гнев. Ведь Краузе
вытащил его из-под горевшего автомобиля, а еще раньше участвовал в
стычке с бандитами и выручил двух офицеров. Согласитесь, что для
вражеского разведчика довольно неподходящее занятие спасать от смерти
генералов германского абвера и офицеров германского вермахта!
- Для меня это пока необъяснимо, - проговорил Фогт. - Но Курт
Краузе, которого я видел два года тому назад, похож на этого человека
не больше, чем я на вас! Конечно, можно было бы допустить, что здесь
простое совпадение фамилии и имени. Так бывает. Это тем более, что
Краузе - фамилия распространенная. Но в данном случае я в это не верю:
ведь Курт Краузе, которого я знал, получил назначение именно в ту
армейскую группу фон Штумпфа, откуда теперь сюда явился второй Курт
Краузе.
- Да, - наморщил лоб Ост, - это трудная задача.
- Полагаю, что решить ее можно. Надо найти человека, который бы
лично знал Курта Краузе из группы фон Штумпфа.
- Так займитесь этим!
- Занимаюсь.
- И?..
Фогт сокрушенно развел руками.
- Продолжайте. Найдите такого человека!
- Хорошо... Знаете, о чем я мечтаю? Чтобы он оказался тем самым
чехом, отыскивая которого все мы сбились с ног!
- Ладно, хватит, - перебил его Ост. - Идите. Однако, если Краузе
о чем-нибудь пронюхает!..
- Что вы! Мы знаем свое дело.
- Это мы еще увидим. А с тем - вопрос окончательно отпал.
- Вы имеете в виду гауптштурмфюрера?
- Да, кажется, он я в самом деле фон Герхард. Идите и помните:
надо во что бы то ни стало найти человека, который бы лично знал Курта
Краузе...
Грегор Ост имел обстоятельный разговор с Хорстом Орентлицером,
после которого обер-лейтенант Орентлицер вышел из управления абвера и
направился в гостиницу. Войдя в номер, он заперся и снял трубку
телефона.
Ответил Ост, находившийся в комнате, смежной со служебным
кабинетам Керимова.
- Я дома, - оказал Орентлицер.
- Отлично. - Грегор Ост вышел в коридор, убедился, что
оберштурмфюрер Краузе находится в своем кабинете, и вновь подошел к
телефону. - Действуйте, Орентлицер. Действуйте и не торопитесь. В
случае чего, я дам вам знать.
Орентлицер принялся за обыск в вещах соседа. В том, что Ост
немедленно позвонит ему, если Краузе вдруг выйдет из управления, он не
сомневался. Поэтому Орентлицер работал спокойно.
Вещей было немного, и через полчаса Орентлицер вновь набрал номер
Оста.
- Закончил, - сказал он.
- И, конечно, ничего?
- Да.
- Хорошо. Теперь дождитесь его и продолжайте, как мы
условились...
Орентлицер положил трубку и лег отдыхать.
Аскер пришел поздно вечером. Он был утомлен, снял китель и
собирался уже прилечь, когда Орентлицер, лежавший в кровати, сел и
протер сонные глаза.
- Где это вы так долго? - спросил он, зевая.
- Работа, - ответил Керимов, стаскивая сапог.
- А-а... - Орентлицер снова зевнул. - Нет ли у вас сигарет?
Керимов молча протянул ему портсигар. Обер-лейтенант взял
сигарету, зажег и выпустил большой клуб дыма.
- А с этим кончили, - сказал он.
Аскер удивленно посмотрел на него.
- Ну, с этим, как его... с агентом! Он подох.
- То есть, его добили?
Орентлицер, не переставая наблюдать за соседом, усмехнулся,
кивнул. Керимов подошел к зеркалу, пригладил волосы.
- На вашем месте я не стал бы хвастать такими вещами, -
насмешливо проговорил он.
- Ого! - Орентлицер спустил ноги с кровати. - Уж не жалеете ли вы
его, милый Краузе?
- Вы дурак, Орентлицер, - спокойно сказал Аскер. - А из дураков и
хвастунов вряд ли получится сносный контрразведчик. Поймите: мертвый
никогда уже больше не заговорит. Надо быть идиотом, чтобы выслеживать
агента месяцами, изловить, а потом уничтожить, не выжав из него все,
что он знает!
Орентлицер прикусил язык. Он знал, на какую работу назначен
оберштурмфюрер, и вдруг понял, что сам себе подстроил ловушку. Ведь
теперь Курту Краузе ничего не стоит так расписать дело с
преждевременным уничтожением вражеского агента, что все обернется
против него, Орентлицера!
Керимов лег спать. Сосед оделся и ушел. Выждав минуту, Аскер
встал и подошел к окну. Он увидел Орентлицера, пересекавшего площадь
по направлению к управлению абвера. Тогда Аскер подошел к своему
чемодану, присел на корточки.
С первого же дня своего пребывания здесь он устраивал так, что
при запертом чемодане из-под крышки свешивалась малозаметная беленькая
ниточка. Сегодня, войдя в номер, он привычно бросил взгляд на чемодан,
и показалось, что ниточки нет. Сейчас он убедился, что не ошибся.
Где же она? Быть может, все дело в том, что нитку сорвала
горничная, убиравшая номер? Керимов осторожно поднял крышку чемодана,
оглядел вещи. Все они были сложены аккуратно, и при обычных
обстоятельствах он бы ничего не обнаружил. Но теперь, когда он был
насторожен, заметил небольшое, почти неощутимое нарушение порядка. Вот
эту сорочку он только вчера получил из прачечной. Тогда она была
тщательно отглажена, а теперь слегка смята. Не так, как обычно, уложен
бритвенный прибор. А ниточка, вот она - лежит внутри чемодана!..
Керимов нисколько не волновался за результаты обыска - в
чемодане, конечно, были только обычные вещи. Его встревожил сам факт -
кому-то понадобилась рыться в его вещах. Зачем? Хорошо, если это
сделано горничной или Орентлицером просто из любопытства...
Тут Аскер вспомнил свой разговор с соседом, задумался. Да,
видимо, в чемодане рылся Орентлицер.
Аскер задумался. В памяти всплыл подполковник, вспомнилась беседа
с ним в партизанском лагере. При расставании подполковник сказал:
"Не нервничайте, если обнаружите, что за вами наблюдают. Это
почти неизбежно и делается в отношении большинства новых работников в
порядке профилактики"
Вспомнив об этом, Аскер немного успокоился. Но все же решил, в
свою очередь, изучать Орентлицера.
2
Аскер неторопливо ...
