Александр Насибов. Неуловимые
страница №2
...Разведчикедва двигался. В глазах плыли круги. Каждый мускул, каждая кровинка
твердили: сопротивление бесполезно, остановись, ляг, отдохни, а там -
будь что будет...
Внезапно разведчик оступился и свалился на дно широкой канавы,
заросшей густой травой. Выбравшись из нее, он оказался на обочине
песчаной дороги. Керимов быстро пересек ее и притаился за деревом. Это
было сделано вовремя - вдали показался грузовик. Не доезжая метров
трехсот, машина притормозила, преодолевая ухаб, затем набрала скорость
и помчалась дальше. Разболтанный грохочущий кузов ее был пуст.
Аскер долго смотрел ей вслед. Он совершенно обессилел и не был в
состоянии двигаться. Эх, если б машина появилась минутой позже!
Что предпринять? Задержаться здесь, что бы отдохнуть и набраться
сил? Нет, нельзя! Его, несомненно, продолжают преследовать, погоня
лишь отстала.
Как бы в ответ на это ветерок донес отдаленный лай собак.
Керимов вздрогнул, застонал. Уходить и снова плутать в лесу? Этим
он только ненадолго оттянет развязку. Значит, конец?.. После того, как
он смог вырваться из лап врага и считал, что самое страшное уже
позади?!
К лаю овчарок, который теперь был гораздо громче, прибавился
какой-то рокот. Керимов быстро взглянул на дорогу и увидел машину,
которая так была ему нужна. Маскируясь в кустах, он побежал к тому
месту дороги, где был ухаб. Когда машина подъехала и, преодолевая
препятствие, замедлила ход, выскочил из кустов и ухватился за ее
задний борт. Кузов автомобиля был свободен. Аскер подтянулся на руках
и тяжело упал на грязные, промасленные доски.
Машина вновь набрала скорость. Разведчик продвинулся вперед, к
шоферской кабине и распластался возле нее.
Грузовик мчался, подскакивая на выщербленном, разбитом шоссе.
Тело Аскера билось о дно кузова и его борт. Но он не замечал этого. Он
лежал, расслабившись, отдыхая, и чествовал, как постепенно
успокаивается дыхание, возвращаются силы.
Прошло около четверти часа. Машина продолжала идти. Аскер
осторожно приподнялся, заглянул в кабину. Кроме шофера, там сидел
солдат. Они разговаривали, ни о чем не подозревая.
Надо было уходить. Он оглядел шоссе, убедился, что оно пустынно и
перелез через задний борт. Минуту висел, упираясь ногами в выступ рамы
автомобиля, улучил момент, спрыгнул и бросился в лес.
Глава третья
1
Это была большая старая сосна с массивным красноватым стволом.
Вырванная бурей, она рухнула, придавив молодые деревца. Под ней и
притаился Аскер. Он лежал неподвижно, чутко прислушиваясь к шорохам.
Сколько часов прошло после боя с фашистами, а он все еще ничего не
знает о судьбе группы сержанта Авдеева! Удалось ли ей уйти от
преследования и благополучно вернуться в часть? Немцы воюют умело, они
знают свое дело и провести их не так-то легко... Хотелось верить, что
Авдеев сумел обойти вражеские ловушки. Но, если это так, то вовремя ли
доставлено донесение? Успеет ли командование принять меры, чтобы
сорвать замысел гитлеровцев?..
Аскер почувствовал сильную слабость, головокружение. Разведчика
одолевал голод. Отчаянно хотелось пить - губы пересохли, потрескались.
Керимов взглянул на часы. Его штурманский хронометр с
герметически завинчивающейся крышкой и светящимся циферблатом выдержал
все испытания и работал отлично. Было около трех часов ночи. Да,
Авдееву уже давно следовало добраться до своих... А что, если врагам
удалось настичь разведчиков?.. Неужели все оказалось напрасным, и
сейчас самоходки и танки гитлеровцев выползают на исходные для
наступления рубежи?.. Керимов скрипнул зубами от отчаяния, от сознания
собственного бессилия, шумно перевел дыхание. Но так или иначе,
сейчас, в самое ближайшее время, все должно выясниться.
Тишина стала невыносимой. Ее не нарушало ничто - ни шелест
листвы, выкрик ночной птицы. Казалось, что и лес замер в ожидании и
чутко внимает тому, что творится у линии фронта...
Не в силах больше находиться в бездействии, Аскер осторожно
выбрался из своего убежища. Вдруг он замер. Почудилось, что
далеко-далеко возник какой-то гул. Прошла минута, и офицер уже решил
было, что ошибся. Но вот гул послышался снова - уже несколько громче.
Это был теперь очень далекий, розный, постепенно нарастающий рокот.
Можно было определить, что он идет с востока.
Аскер затаил дыхание. Он стоял, вцепившись пальцами в волосы,
напряженно вглядываясь в темноту.
- Ну! - шептал он. - Скорее... Скорее же!..
И вот на востоке раздался приглушенный расстоянием взрыв, за ним
- второй, третий. И скоро в прифронтовом немецком тылу взрывы слились
в один общий, непрекращающийся грохот. В небо взметнулись столбы
пламени, воткнулись голубые ножи прожекторов, потянулись светящиеся
пунктиры артиллерийских трасс.
При первых же взрывах Аскер вскарабкался на высокое дерево.
Прижавшись щекой к шершавому стволу, наблюдал он за работой советских
бомбардировщиков, громивших бронированную группировку гитлеровцев. Да,
теперь он не сомневался в том, что Авдеев и его солдаты доставили
донесение вовремя!
...Тусклый и сумрачный наступил рассвет. А затем показалось
солнце - большое, багровое, с трудом пробивавшееся сквозь клочья
черного дыма.
2
Пошли вторые сутки пребывания Аскера в немецком тылу. Он все еще
находился в своем убежище под корнями старой сосны. Разведчик
сосредоточенно обдумывал план возвращения к своим. Двигаясь пешком, он
не смог бы добраться до линии фронта - отсюда до передовой были многие
десятки километров. И на каждом шагу он рисковал напороться на врага.
Нет, следовало найти другой способ, более надежный и быстрый.
После долгих раздумий разведчик решил раздобыть транспорт. Он
выбрался из укрытия и осторожно двинулся по лесу вдоль проходившей
неподалеку дороги. Пришлось пройти километров пять, прежде чем он
отыскал подходящий участок. В этом месте шоссе круто взбиралось на
холм, и шедшие снизу машины с трудом преодолевали длинный песчаный
подъем. Здесь-то он и подкараулит какого-нибудь одинокого
мотоциклиста...
Офицер проверил пистолет, взобрался на дерево, низко протянувшее
ветви над полотном дороги, стал наблюдать.
Не знал Аскер, что и сам он является объектом тщательного
наблюдения. В те минуты, когда он крался вдоль шоссе, его заметили
группа людей, прятавшаяся неподалеку в кустах. Руководил группой
пожилой мужчина в черной пиджачной паре и сапогах, перепоясанный
толстым солдатским ремнем с подсумками, с кавалерийским карабином в
руках. На голове его была кожаная фуражка, на носу красовалось пенсне.
Человек в пенсне сделал товарищам знак, и они двинулись следом.
- Наш, - прошептал один из группы, молодой парень в серой
немецкой шинели с обрезанными полами.
- "Наш", - передразнил его другой, - Откуда ему взяться здесь,
нашему-то? И - вооружен!
- А чего он тогда прячется?
- Тихо! - человек в пенсне поднял руку, и все умолкли. -
Поглядим, подождем. Не нравится он мне что-то...
У командира партизанской десятки было достаточно оснований для
сомнений. Беглый советский офицер здесь, во вражеском тылу, где нет ни
одного лагеря пленных, слишком уж оборванный и истерзанный - все это
очень походило на маскарад, разыгрываемый, чтобы забросить к
партизанам провокатора. За последнее время гитлеровцы дважды пытались
разгромить отряд, но обожглись. Теперь, видно, они придумали другое -
выпустили в лес агента в расчете на то, что партизаны подберут его.
Ну, а потом тот сделает свое дело...
- Кончать его надо, - проворчал партизан в немецкой шинели. -
Дать ему девять граммов и точка! - Он оттянул курок затвора карабина и
вопросительно поглядел на командира.
Но тот не торопился. Неизвестный - это "язык". И, видимо, ценный.
Он должен быть доставлен в штаб отряда. А там уже решат...
3
Однако наблюдавшие за Керимовым партизаны были вскоре озадачены.
Неизвестный повел себя странно. Он взобрался зачем-то на дерево,
затаился и стал изучать шоссе.
А на дороге происходило много интересного. По ней проходили
искореженные танки и самоходки, буксируемые тягачами. Их обгоняли
санитарные и грузовые машины с ранеными.
Вот с востока показался открытый белый автомобиль. "Штеер", -
тотчас же определил Аскер, уже не раз имевший дело с трофейными
машинами. Автомобилем управлял одинокий офицер. Как раз то, что нужно!
И дорога к тому же пустынна. Разведчик весь напрягся, изготовился для
нападении. Машина проползет под ним совсем медленно, и тогда...
Однако, путая все расчеты, на противоположном конце шоссе
появился встречный автомобиль - большой коричневый кабриолет. В нем
находилось несколько человек - какие-то военные.
Машины встретились. И вдруг из леса загремели винтовочные
выстрелы, дробно забил автомат. Коричневый автомобиль резко свернул в
кювет и опрокинулся. "Штеер" остановился. Из него выскочил офицер и
метнулся в лес. Вновь ударил выстрел. Офицер захромал, свалился на
дорогу.
Партизаны! Аскер спрыгнул с дерева. Здесь его схватили чьи-то
сильные руки.
В это же время два других партизана выскочили на шоссе, подняли и
уложили в белый автомобиль раненого немца; один из них сел за руль и
осторожно перевел машину через кювет в лес. Остальные торопливо
вытаскивали из коричневого автомобиля убитых, снимали оружие,
обшаривали в поисках документов карманы и сумки.
4
Допрашивал Аскера начальник штаба отряда - командир отряда и
комиссар отсутствовали. Это был мужчина лет шестидесяти, высокий,
худой с большими чуть навыкате глазами, полуприкрытыми тяжелыми
красноватыми веками, будто он смертельно устал и вот-вот заснет. Но
так только казалось. Начальник штаба внимательно приглядывался к
пленному, ставя ему одну ловушку за другой.
В разгар допроса вернулся командир отряда с комиссаром. Они вошли
в штабную землянку, и Аскера по знаку начальника штаба на время увели.
Через час он был вновь доставлен на допрос. За это время многое
прояснилось. Группы партизан во главе с командиром отряда и
комиссаром, совершившие далекую вылазку на восток, оказались
свидетелями переполоха, который подняли немцы, разыскивая кого-то в
лесу, видели бомбежку гитлеровских войск. Все это в точности
согласовывалось с тем, что рассказал Аскер. К тому же раненый немецкий
офицер, ехавший на белой машине, подтвердил, что была обнаружена
разведка русских и одной группе советских разведчиков удалось
ускользнуть.
Теперь все выглядело по-другому. Аскеру развязали руки,
пригласили сесть. Начальник штаба, откинувшись на спинку скамьи,
сказал:
- Ладно, старший лейтенант теперь все в порядке.
И он, улыбнувшись, протянул офицеру руку.
Комиссар отряда, молодой человек с голубыми, почти прозрачными
глазами на заросшем бородой лице, встал и взял разведчика за плечи.
- Здорово это у тебя получилось, друг, - с уважением оказал он. -
Железа там наломали - страсть! Возить его немцам - не перевозить... Ты
кто - русский? Вроде, непохож.
- Азербайджанец.
- Ну, на азербайджанца - и вовсе. У вас ведь все черноволосые. А
ты вроде... прости меня, фриц!
Аскер промолчал и только чуть развел руками, как бы говоря, что
не виноват в этом.
- Ладно, - усмехнулся комиссар, - расспросы потом. Иди, друг,
поешь и возвращайся. Начальник штаба оказал, будто ты хорошо знаешь
немецкий. Поможешь разобраться с этим. - Он кивнул на лежавшие на
столе документы гитлеровцев.
Партизаны, захватившие Аскера, ждали неподалеку от землянки.
Командир десятки и парень в немецкой шинели привели разведчика на
кухню и, пока он ел, рассказали, как охотились за ним.
- Тебя, брат, держали на мушке, как тетерева, - сказал партизан в
пенсне. - А этот вот хотел уже того... - Он кивнул на парня в шинели и
сделал выразительный жест, будто спустил курок.
Парень в шинели засопел и отвернулся. Потом он полез в карман,
вытащил кисет, распустил шнурок и предложил Аскеру закурить.
Вышли из кухни вместе. Аскер, видя смущение партизана, дружески
хлопнул его по плечу и сказал, что на его месте поступил бы точно так
же. Парень посветлел. Он проводил офицера до штабной землянки.
Комиссар и начальник штаба ждали Аскера, молча пододвинули ему
документы немцев.
Разведчика тревожило: смогут ли партизаны помочь ему перебраться
через линию фронта. Он спросил об этом.
Начальник штаба задумчиво погладил подбородок, свернул папиросу,
вставил в большой янтарный мундштук и закурил.
- А остаться с нами не желаешь?.. Понимаешь, люди нам очень
нужны. А ты и офицер, и коммунист, и разведчик!..
Аскеру вкратце рассказали об отряде. В этот район он недавно
перебазировался с востока Украины. В пути и на новом месте было немало
стычек с карателями, и отряд сильно поредел. Сейчас он пополняется -
жители окрестных сел бегут от фашистов в лес. Но опытных воинов мало.
Особенно недостает командиров с офицерской подготовкой и разведчиков.
Аскер задумался, потом сказал: его судьбу может решить только
командование. Если оно найдет нужным, чтобы он остался у партизан,
тогда, конечно...
- Ладно, - весело сказал комиссар, - с командованием вопрос
уладим. А пока - давай, читай!
Аскер просмотрел документы. Большинство не представляло интереса.
Это были удостоверения личности и командировочные предписания двух
старших офицеров, очевидно, интендантов, какие-то счета и накладные.
Зато другие бумаги привлекли внимание партизан.
Документов было три - удостоверение личности дивизионного
абвер-офицера обер-штурмфюрера СС Курта Краузе, командировочное
предписание, согласно которому тот следовал в одно из управлений
абвера по вызову, и, наконец, исписанный мелким почерком листок -
письмо Курту Краузе.
"Курт, - писал неизвестный корреспондент, - сегодня, наконец, я
узнал, что тебя вызывают. Вопрос решен. Сейчас оформляют вызов. Но он
может задержаться, и я опешу предупредить тебя о радостной вести.
Отправляю это письмо и уезжаю сам: командировка на фронт, примерно на
три месяца. Приедешь, остановишься у меня. Тебе откроет этакая птичка
со стреляющими глазами. Это моя квартирная хозяйка, фрейлен Амелия.
Она предупреждена и ждет тебя. Будь с ней ласков и щедр. Она этого
заслуживает, ибо умеет делать все... Впрочем, ты убедишься в этом сам.
Я тебе это великодушно разрешаю, негодник ты этакий! Теперь об
управлении. Я мучаюсь - ни одной знакомой морды. Наверное, ты тоже не
найдешь никого, кто бы знал тебя. Но это в конце концов - к черту!
Главное, что здесь лучше, чем на фронте. Итак, до свидания. Не горюй,
я скоро вернусь".
Аскер, переводивший письмо вслух, умолк и поднял глаза на
собеседников.
- Все? - опросил комиссар.
- Да.
- А подпись?
- Неразборчива. - Разведчик показал на закорючку в конце письма.
- Так, - задумчиво протянул начальник штаба. - Не довелось,
значит, Краузе послужить в тылу. Вот и эта, как ее, фрейлен... будет
ждать. - Он усмехнулся, взял письмо, подержал в руках и брезгливо
отбросил.
Аскер раскрыл удостоверение личности Курта Краузе. С фотографии
на него смотрели тусклые водянистые глаза на круглом маловыразительном
лице. Разведчик осторожно закрыл книжечку, покосился на письмо.
Вскоре Керимова отпустили. Он был рассеян, задумчив. С полчаса
возился с трофейным автомобилем. Затем он попросил, чтобы ему
разрешили допросить Краузе.
- Хорошо, - сказал начальник штаба, зажигая потухшую самокрутку.
- Только еще просьба... Я хочу, чтобы на допросе присутствовали
руководители отряда - вы, командир, комиссар.
- Это зачем? - Партизан вынул мундштук изо рта и выковырял
окурок.
- Можно, я скажу об этом после?..
Начальник штаба пожал плечами, подумал и передал командиру
просьбу разведчика.
5
В землянку привели пленного. У него была забинтована нога, он
хромал и опирался на палку.
- Садитесь, - сказал по-немецки Аскер.
Пленный быстро взглянул на него и тяжело опустился на табурет.
- Фамилия и имя, звание, род войск, - Аскер постучал пальцем по
столу. - Предупреждаю: отвечать точно, не врать!
- Отвечать не буду. - Пленный дернул плечом. - И готов умереть.
- Будете!.. Хотя я знаю, что упрямство отличает пруссаков.
Брови Краузе дрогнули.
- Откуда вы знаете, что я пруссак?
Аскер иронически посмотрел на немца.
- Акцент. Акцент, герр Краузе. Рыбаков с косы Фрише-Нерунг - из
Пилау, например, - по говору за километр отличишь от любых других
немцев.
- Но я не рыбак! - Краузе гордо выпрямился.
- Знаю, - махнул рукой Аскер.
- И там не жил.
- Тоже догадываюсь. Вам нечего было делать в Пилау. Юнкеры и их
отпрыски предпочитают окрестности или ближние районы - Велау или,
скажем, Раушен: там масса приятных местечек, а поместья - одно лучше
другого... Кстати, - Аскер взял со стола мундштук и обернулся к
начальнику штаба, - этот ваш мундштук оттуда. Там, в особенности в
Пальминикене, столько чудесного янтаря!
Начальник штаба кивнул. Партизаны видели, что разведчик ведет
игру и, хотя не догадывались какую, не мешали, ожидая, что же будет
дальше.
Аскер продолжал. Будто забыв о пленном, он долго рассказывал о
Восточной Пруссии, поминутно переходя с немецкого языка на русский и
вновь на немецкий. Потом он опять обратился к немцу.
- Ну, будете отвечать?
- Кто вы? - тихо спросил Краузе.
Аскер стукнул кулаком по столу.
- Вопросы задаю я. Отвечать!
- Нет, - Краузе встал и стиснул палку. - И я знаю, кто вы. Подлый
предатель, вот кто!
Аскер усмехнулся и опустил на мгновенье глаза, пряча вспыхнувшие
в них огоньки.
- Ошибаетесь. Я не немец и никогда не был в Пруссии.
- Ложь, - выкрикнул Краузе. - Подлая ложь! Вы оттуда. И будь я
проклят, если не видел вас уже где-то... Сдается мне, даже в мундире
германского офицера!
Это было все, чего добивался разведчик. Он попросил, чтобы
пленного увели.
Когда за немцем затворилась дверь, Керимов обернулся к партизанам
и взволнованно сказал:
- Прошу извинить меня за этот... театр!
Те с любопытством глядели на него. Командир отряда, полный
человек лет сорока, одетый в зеленые бриджи и трофейную замшевую
куртку, встал и засунул руки в карманы штанов.
- А зачем он вам понадобился?
Аскер вынул из-за пазухи толстый пакет.
- Часа два назад я внимательно обыскал автомобиль пленного. Эти
бумаги оказались под сиденьем. В пакете личное дело на Курта Краузе и
служебная записка. А вы знаете, куда он направлен - в одно из
управлений абвера!.. Абвер вместе с гестапо - самые опасные учреждения
фашистов. И каждый советский разведчик в этой змеиной норе - такой
удар по врагу!.. Допрашивая пленного, я устроил себе самый придирчивый
экзамен. И, мне кажется, его выдержал. Краузе признал во мне немца. Я
убежден, что могу ехать в абвер вместо Курта Краузе. Конечно, рискую.
Больше того: шансы на успех очень невелики. Но они есть. Значит, надо
попытаться. Второго такого случая может и не быть.
В землянке воцарилось молчание. Потом комиссар отряда сказал:
- Его же, этого Краузе, знают там. Влипните в первый же день.
- Не знают, в том-то и дело! В письме об этом говорится.
- А сам автор письма?
- Он в командировке, да еще на три месяца! - Аскер взял письмо,
поглядел на дату. - Отправлено неделю назад. Значит, у меня верных
семьдесят-восемьдесят дней. За это время столько можно успеть!..
Фотограф в отряде есть?
- Есть и фотограф, есть и специалист - любую печать сделает. И
мундир можно подобрать. Только без разрешения я никуда тебя не пущу. -
Комиссар покачал головой.
- Или снарядим группу и переправим вас через линию фронта, -
сказал командир отряда. - А там договаривайтесь и - хоть к черту на
рога.
- Нельзя ждать. Не успею. - Керимов порывисто встал. - Курту
Краузе дано четверо суток на дорогу. Опоздать к месту назначения -
значит, вызвать лишние расспросы, а то и подозрения. Это плохое
начало... Кроме того, в предписании говорится: следует в такой-то
машине, такой-то номер. А где я возьму другой "штеер"?.. Но я и не
думаю решать все самостоятельно. Рация ваша в порядке?
- Да, - ответил начальник штаба.
- Отлично. Мы составим текст сообщения, зашифруем и отправим. Я
укажу адрес, по которому ваши начальники на "большой земле" должны
будут переслать радиограмму. А там меня знают... И решат.
Партизаны видели, что Керимов что-то не договаривает и понимали:
очевидно, не имеет права.
Вскоре текст сообщения был составлен и передан через линию
фронта.
6
В томительном ожидании прошел день. Керимов бродил по лагерю,
разговаривал с людьми, даже шутил. Но делал он все это как-то
механически. Мысли его были заняты другим. Он очень нервничал.
Ночь наступила. Разведчик долго ворочался в постели, пока не
забылся тревожным сном. Только он закрыл глаза, как в землянку вошел
посыльный, тронул его за плечо.
Керимов вскочил на ноги. Сон с него мигом слетел.
- Ну? - выдохнул он.
- Вас вызывают в штабную землянку, - сказал партизан.
Разведчик поспешил туда. Его встретил начальник штаба.
- Вам приказано ждать, - сказал он.
Через час радист принял новую шифровку. Вечером партизанам
предлагалось встречать парашютиста.
...Самолет появился над лесом ночью. Он точно вышел на скрытую в
чаще поляну, где были зажжены сигнальные костры, сделал круг, затем
сбавил газ. И вот уже партизаны заметили спускавшегося с неба гостя.
Вскоре посланец "большой земли" сидел в штабной землянке. Это был
подполковник специальной службы - пожилой человек, полный,
медлительный в движениях, молчаливый. Он пил чай, курил трубку и
слушал доклад Керимова.
Затем подполковник так же неторопливо изучил захваченные
документы Курта Краузе, сделал несколько пометок в блокноте и попросил
привести пленного, которого допросил на чистейшем немецком языке.
Следующие полтора часа подполковник провел в землянке радиста,
сам установил связь и обменялся со своим начальством радиограммами.
Закончив работу, подполковник отыскал Аскера Керимова, и они
неторопливо двинулись к темневшим неподалеку деревьям. Там офицеры
остановились. Подполковник сказал:
- Товарищ Керимов, руководство нашло возможным принять
предложенный вами план...
Сказано это было просто. Подполковник говорил тихо, делая
короткие паузы между словами. Но вместе с тем в голосе его
чувствовалось волнение, какая-то торжественность.
Чувства эти передались Аскеру. Он закусил губу, побледнел. На
виске забилась, запульсировала жилка.
Помолчали.
- Я должен вас спросить, - сказал подполковник. - Чувствуете ли
вы себя абсолютно готовым? Хватит ли сил, выдержки, воли?..
- Хватит, - хрипло проговорил Аскер.
- Хорошо. - Подполковник поднял голову и, глядя ему в глаза,
сказал: - Гвардии старший лейтенант Керимов, передаю боевой приказ.
Вам предстоит внедриться в систему абверштелле!
Он опустился на валявшееся рядом бревно, указал Аскеру на место
возле себя.
- Конкретного задания пока не получите. Ваша цель - проникнуть во
вражескую среду и ждать. Никакой работы, шока вас не отыщет связной.
Он и передаст все, что нужно... Впрочем, об этом поговорим после. А
сейчас все внимание пленному. Мы должны знать все, что касается его
самого, его старой и новой службы, связей, родственников, друзей и
прочего... Словом, все детали. Вы понимаете меня?
- Так точно, товарищ подполковник.
- И особенно подробно надо установить все об авторе письма,
которое оказалось при Краузе... как его?
- Мориц Келлер.
- Да, о штурмфюрфе Морице Келлере... Времени у нас мало - через
сутки вы должны быть уже в дороге. Поэтому начнем допрос немедленно.
Кое-что нам известно. Полагаю, что к утру станет ясно и остальное.
Потом вы ляжете отдыхать, а я буду думать. Во второй половине дня
работаем вместе. - Подполковник задумался, потер виски. - Да,
необычайно трудную предстоит решить задачу... Она сложна вдвойне, ибо
мы сильно ограничены во времени... Ладно! - Он встал, решительно
разрубил ладонью воздух. - Отправляйтесь к командиру отряда и
попросите, чтобы нам выделили свободную землянку и доставили туда
пленного.
Глава четвертая
Еще сутки прошли. На рассвете третьего дня несколько групп
партизан покинули лагерь и двинулись к дороге. Одну из них возглавлял
командир отряда. Здесь был и подполковник. Группа вышла к песчаному
подъему и залегла возле кювета. Вторая группа под начальством
комиссара прошла, километров пять западнее и тоже заняла позицию у
шоссе. Еще одна группа устроилась километрах в трех к востоку от
песчаного подъема. Ею руководил начальник штаба отряда. С этой позиции
отлично просматривалось шоссе: километров десять на восток, а на запад
- вплоть до песчаного подъема.
Неподалеку от позиции начальника штаба у обочины шоссе стоял
легковой белый автомобиль. Капот машины был поднят, Керимов, одетый в
мундир германского офицера, возился в моторе.
С наступлением дня безлюдное до того шоссе ожило. В оба
направления шли легковые автомобили и грузовики, проносились
мотоциклы, изредка неторопливо пылили танки. Несколько раз проезжавшие
мимо офицеры притормаживали и осведомлялись, помогут ли они помочь
оберштурмфюреру. Хозяин "штеера" благодарил, но от помощи отказывался:
неисправность обнаружена, и он ее скоро устранит.
Так продолжалось несколько часов. Когда солнце стало клониться к
горизонту и шоссе обезлюдело, где-то далеко на западе в небо поднялась
ракета. Комиссар отряда сигналил: с его стороны машин нет, он может
перекрыть шоссе.
Аскер увидел ракету. Настало время действовать. Он проверил
автомат, лежавший на сиденье. Как-то сразу стало жарко, и он
расстегнул крючки воротника своего нового мундира.
С востока показался автомобиль. Разведчик поморщился - это был
грузовик с солдатами, а нужен был легковой автомобиль с офицерами.
Минут через десять за грузовой машиной проследовал штабной автобус с
десятком гитлеровцев - это тоже не устраивало Керимова. А потом жизнь
на шоссе замерла. Прошло четверть часа. Разведчик волновался все
больше. Скоро начнет темнеть, и тогда машин на шоссе не встретишь.
До наступления темноты осталось не больше часа, когда, наконец,
на пустынном шоссе показалась подходящая машина. Легковой автомобиль
шел с востока, был далеко, и в распоряжении разведчика имелось
несколько минут. Он присел на подножку "штеера", вытер платкам влажный
лоб и закурил. Пальцы, державшие сигарету, чуть дрожали.
Все ближе машина. Когда она подъехала, Аскер встал и поднял руку.
Автомобиль остановился. Два офицера, сидевшие в нем, вопросительно
смотрели на хозяина неисправного автомобиля.
- Свеча, - виновато улыбнулся "оберштурмфюрер", - проклятая свеча
подводит уже третий раз. А запасной нет...
Сидевший за рулем худой гауптман молча пошарил рукой где-то внизу
и перебросил незадачливому автомобилисту пеструю квадратную коробочку.
Машина тронулась и продолжала путь.
Аскер рассеянно вертел в руках коробочку со свечой, наблюдая за
автомобилем. Когда тот отъехал на порядочное расстояние, он швырнул
свечу в придорожные кусты, захлопнул капот машины и сел за руль. Почти
тотчас же начальник штаба выпустил в воздух ракету.
Теперь предстояло действовать группе командира отряда,
расположенной у песчаного подъема, к которому приближался автомобиль с
немцами. Вот он достиг подножья холма, стал взбираться на подъем.
- Приготовиться, - распорядился командир. - И глядите, чтобы все
как надо!..
Несколько лучших партизанских стрелков, специально отобранных для
этой операции, тщательно прицелились. Сейчас они должны были выполнить
не совсем обычную задачу и потому волновались.
- Огонь! - раздалась команда.
Гулко, неторопливо застучали винтовки.
Выстрел - и зашипел воздух из правого переднего колеса машины.
Выстрел - и заглох пробитый мотор.
Автомобиль накренился, стал.
Офицеры выпрыгнули из него, упали в кювет и начали
отстреливаться.
Партизаны вели огонь, не торопясь. Пули их вздымали фонтанчики
песка у кювета, за которым прятались гитлеровцы, ложились справа и
слева, но - странное дело! - ни одна не достигала цели.
Фашистские офицеры лихорадочно выпускали пулю за пулей, с ужасом
сознавая, что кончаются патроны, а с ними исчезают и шансы на
спасение.
Командир отряда повернулся к лежавшему рядом партизану в немецкой
шинели.
- Царапни-ка того, который слева. Только гляди, чтоб не очень!..
Партизан кивнул, улегся поудобнее и выстрелил, затем - еще раз.
Одна из пуль достигла цели. Худой гауптман схватился за пробитое плечо
и со стоном опустился на дно кювета.
Теперь за двоих отстреливался спутник гауптмана, пожилой оберст.
Он держал в каждой руке по пистолету и выпускал последние патроны. Еще
несколько минут, и он погибнет. Помощи ждать неоткуда - сколько он ни
оглядывал шоссе, оно пустынно, не видно ни одного автомобиля...
Оберегу показалось, что в кустах что-то мелькнуло. Он выстрелил.
Ствол пистолета мягко качнулся вверх, затвор выбросил стреляную гильзу
и остался открытым: патроны в обойме кончились. Офицер проверил второй
пистолет. Там было два заряда.
"Вот и конец", - с тоской подумал оберст.
Взгляд его в последний раз скользнул по дороге. Немец чуть не
вскрикнул от радости. На шоссе показался автомобиль. Он шел на большой
скорости. Видно было, что сидящий за рулем офицер ведет машину одной
рукой, а другой - держит наготове автомат.
Оберст узнал белый автомобиль. Он принадлежал оберштурмфюреру,
который четверть часа назад просил свечу.
У начала подъема "штеер" притормозил. Его владелец выскочил на
дорогу, спрыгнул в кювет и кинулся на выручку, ведя огонь из автомата.
Очередь, вторая, третья. В кустах, где засели те, что обстреливали
гауптмана и оберста, послышались крики и стоны: видимо,
оберштурмфюрер стрелял метко.
А тот все усиливал огонь.
- Держитесь! - кричал он, приближаясь к оберсту.
Вот он уже рядом и, продолжая стрелять, протягивает офицеру
пистолет. Теперь огонь ведут двое.
С каждой очередью автомата оберштурмфюрера огонь из кустов
слабел. Но оберст не сомневался, что опасность все еще велика и нельзя
недооценивать противника. Поэтому обороняющиеся, наскоро перевязав
гауптмана, продолжали обстреливать невидимого врага.
Так продолжалось еще некоторое время. Из кустов отвечали
одиночными выстрелами. Затем смолкли и они. Все было тихо. Тогда Аскер
и оберст поползли вперед и обследовали кусты. Там никого не оказалось
- только стреляные гильзы...
- Удрали, - презрительно усмехнулся Аскер.
Его спутник, к которому успело вернуться самообладание, сказал:
- Эти бандиты никогда не выдерживают организованного
сопротивления. Главное, когда встречаешься с ними, - не струсить и не
растеряться.
Керимов кивнул. Они вернулись к кювету. Аскер поднял гауптмана и
понес к машине. За ним, озираясь и держа наготове автомат, следовал
оберст.
...Была ночь, когда Аскер доставил раненого немецкого офицера в
ближайшую комендатуру полевой жандармерии. Пока оберст объяснял
обстоятельства происшествия, пока составляли протокол и ходили за
врачом, советский разведчик возился с раненым, устраивая его на
жестком комендантском диване.
- Как вас зовут? - спросил слабым голосом гауптман.
- Краузе. Оберштурмфюрер СС Курт Краузе.
Раненый попросил, чтобы оберштурмфюрер записал для него свою
фамилию, имя и город, где служит. Аскер с готовностью исполнил это и,
в свою очередь, занес в блокнот; гауптман Иоахим Динкершмидт, штаб
сорокового армейского корпуса.
Обменялся советский разведчик адресом и с другим офицером. Запись
об оберсте гласила: Юлиус Штюльпнагель, интендантское управление
группы войск.
Оберст сказал:
- Оберштурмфюрер Краузе, я обязан вам жизнью. И я не теряю
надежды, что мы еще встретимся, хотя и служим далеко друг от Друга.
- Да, - кивнул Аскер. - Наше знакомство было гм... несколько
необычно. И я хотел бы сохранить память о нем. Нет ли у вас фото?
- Я только собирался спросить вас об этом! Вы понимаете, что фрау
Штюльпнагель была бы рада...
Фото не оказалось ни у немца, ни у разведчика. Но Аскер нашел
выход.
- Мы все равно пробудем здесь до утра. Так давайте
сфотографируемся все трое.
- Черт возьми, это мысль!
Наутро лучший фотограф городка сделал снимок. За двойную плату он
немедленно приготовил три отпечатка. Вскоре Аскер уже ехал н своем
автомобиле. В кармане рядом со снимком с прочувствованной надписью
оберста и гауптмана покоился аккуратно сложенный экземпляр акта о
происшествии, составленный комендантом.
Глава пятая
1
Истекали пятые сутки с того дня, как Керимов оказался в
партизанском отряде и завладел там документами обер-штурмфюрера Курта
Краузе.
Последние двое суток он находился в пути. По двенадцати -
тринадцати часов в день мчался на запад "штеер". Аскер позволял себе
короткие остановки лишь для того, чтобы осмотреть и заправить машину,
поесть, немного отдохнуть. Он запаздывал. Надо было опешить, скорее
добраться до города, о котором говорилось в документах Краузе.
Путь автомобиля, начавшийся в лесах одного из восточных районов
Львовщины, где был расположен партизанский отряд, проходил затем по
крайним западным районам Украины, по югу Польши. И вот уже пошли
небольшие городки восточной части Силезии.
Городки в этих местах выглядели в точности, как в рассказах вдовы
инженера. В каждом - двухэтажные островерхие домики, крытые (железом
или красной черепицей, с аккуратным садиком, выстроившиеся вдоль
прямых улиц, в каждом - красная с бельм бензиновая колонка, пивной бар
на главной улице, несколько магазинов со шторами из гофрированного
металла, темная, устремленная ввысь кирха. Но не было в окнах с чисто
промытыми стеклами розовощеких девичьих лиц в белоснежных косынках или
капорах, не толпились у пивных добродушные бюргеры с короткими
трубками в зубах... Мужчин в штатском Аскер вообще почти не видел, -
разве только стариков да подростков. Зато часто попадались люди на
костылях или в бинтах - раненые и калеки. Женщин было много - они
собирались у магазинов, печальными группами стояли возле церквей.
При въезде в каждый населенный пункт был опущен шлагбаум. "Штеер"
останавливался. Начиналась длительная проверка документов.
К контрольно-пропускным пунктам Аскер старался подъезжать,
пристроившись к какой-нибудь колонне или группе автомашин - в этих
случаях проверка шла быстрее...
Раза три его останавливали на дороге передвижные посты на
мотоциклах.
До сих пор все сходило благополучно. Но по мере того как он
приближался к конечному пункту, все больше усиливалось чувство
неясной, гнетущей тревоги. Самое трудное было, конечно, впереди...
Широкая, бетонная автострада взлетела на пригорок. Взору Аскера
открылся город. Разведчик был у цели.
В партизанском лагере, после подробного и обстоятельного
разговора с подполковником, во время которого были тщательно
разработаны все детали и характер действий Керимова, они долго
допрашивали Курта Краузе. Убедившись, что расстреливать его не
собираются, эсэсовец рассказал о своей прежней службе, о работавших с
ним офицерах, сообщил кое-что об абвере, в который получил назначение,
обрисовал автора письма, своего приятеля Морица Келлера. О нем
подполковник и Аскер выспрашивали особенно подробно: Келлера они
считали главной опасностью, хотя и надеялись, что столкнуться с ним
Аскеру не придется.
Разведчик взглянул на часы. Было около трех часов дня. Он
правильно рассчитал время. В этот час, если бы Келлер по каким-либо
причинам задержался с отъездом, он находился бы на работе. И Аскер,
отправившись к фрейлен Амелии, почти не рисковал встретить там ее
квартиранта. А побывать у нее и убедиться, что Келлер уехал, надо было
сейчас же, немедленно. Только потом он мог явиться в абвер.
Таковы были расчеты. Но все получилось иначе.
Когда Аскер подъехал к последнему контрольно-пропускному пункту,
документы стал проверять не унтер-офицер, как это было на двух
предыдущих постах, а сам начальник пункта. Узкоплечий гауптман с
желтым вытянутым лицом долго рассматривал командировочное предписание
Краузе, запрятал его в карман, поднял на Аскера глаза и сказал, что
ему, гауптману, как раз надо в управление абвера; они поедут вместе.
"Вот и началось", - тревожно подумал разведчик, с любезным видом
распахивая дверку автомобиля. Гауптман сел и резким отрывистым голосом
сказал фельдфебелю у шлагбаума что вернется через час.
Машина шла по улицам города. Аскер подчеркнуто небрежно достал из
бортового портфеля сигарету, ловко зажег спичку, на секунду выпустив
руль. Когда какой-то прохожий перебежал дорогу под самым носом
автомобиля - рассмеялся и пустил вслед крепкое словечко. Все это
должно было означать, что он беззаботен и в отличном расположении
духа. На деле же разведчик был напряжен до предела. Он поймал себя на
том, что все слабее прижимает педаль акселератора, как бы оттягивая
время...
Изредка Аскер бросал взгляд в зеркальце на ветровом стекле - в
него хорошо была видна лошадиная физиономия гауптмана. Но на ней
ничего нельзя было прочитать. Спутник жевал сигарету и изредка
командовал, куда ехать.
Вот в управление абвера - большое, массивное здание в
дымчато-серой штукатурке, с несколькими подъездами, возле которых
прохаживались эсэсовцы с автоматами.
Вслед за спутникам Аскер вылез из машины.
2
Начальник контрольно-пропускного пункта оставил офицера в
приемной, а сам прошел в комнату адъютанта начальника абвера. Он
находился там минут десять, затем отворил дверь и пригласил Аскера.
Кабинет адъютанта представлял собой просторную комнату,
обставленную строго: диван полированного дуба, два кресла у
письменного стола, столик с графином н фарфоровыми стаканами, стулья
вдоль стены.
Адъютант, человек средних лет, с короткими жесткими волосами,
сидел за столом и разглядывал посетителя маленькими глазками, глубоко
запрятанными под тяжелыми надбровными дугами.
Аскер остановился у стола и коротко выбросил вперед руку в
фашистском приветствии.
- Хайль! - адъютант небрежно приподнял руку. - Ваши документы.
Разведчик неторопливо извлек из сумки пакет, протянул адъютанту,
затем вынул из кармана книжечку с тиснением.
- Это мое личное дело, герр штурмфюрер. А вот удостоверение. Что
касается предписания, - он повернул голову к стоявшему сбоку
начальнику контрольно-пропускного пункта, - то герр гауптман забыл мне
его вернуть... Ага, оно, я вижу, у вас!..
Командировочное предписание лежало перед адъютантом. Он оглядел
его, затем внимательно осмотрел удостоверение и пакет.
- Вас ждали вчера. - Адъютант сжал губы. - Вы были в дороге
лишние сутки. Почему?
- А... - Аскер изобразил улыбку. - Вот, оказывается, в чем дело!
Он неторопливо полез в карман, вытащил акт, составленный
комендантом полевой жандармерии, развернул и положил перед адъютантом.
- Небольшое происшествие.
Адъютант и гауптман прочитали акт, обменялись взглядами.
Штурмфюрер взял акт, прошел в кабинет своего начальника. Прежде чем
дверь затворилась, Аскер успел заметить, что кабинет пуст. Он понял,
что адъютант решил проверить акт, очевидно, по телефону.
Гауптман уселся за стол. Аскер постоял минуту, потам круто
повернулся, прошел к дивану, сел, заложив ногу за ногу, зажег, ломая
спички, сигарету. Немецкий офицер, наблюдавший за ним, отметил про
себя: раздосадован, оскорблен, едва сдерживается. Он усмехнулся: юнец,
чванливый и самонадеянный!
Аскер в эти минуты размышлял. Но сосредоточиться он никак не мог.
Раньше даже в самые трудные минуты его никогда не покидала
уверенность, ясность мысли. Сейчас - не было этого. В сердце
закрадывалось сомнение в том, что он действует правильно. И червячок
этот точил, точил... Внезапно с острой щемящей тоской вспомнил Аскер
родную дивизию, товарищей по оружию. С ними не был страшен никакой
враг. Здесь же он был один. И все сразу же пошло не так. Не покидала
мысль: вот сейчас отворится дверь и войдет Мориц Келлер!..
Трудные были минуты. И все, что он мог делать сейчас, - это
ждать. А ждать было мучительно тяжело. Угнетала не только нависшая
опасность, но и другое - сознание собственного бессилия, невозможность
действовать, что-либо предпринять... Нет, он нисколько не жалел о том,
что прибыл сюда. Конечно, он многим рискует. Но разве те, что
бросаются с гранатами под фашистские танки или закрывают собой
амбразуры вражеских лотов, - разве они не думают о жизни?.. Именно во
имя жизни, но не своей, а жизни и счастья народа, идут они на это!..
Вернулся адъютант. Что-то подсказало Аскеру, что проверка прошла
благополучно. Да он, в сущности, и не сомневался в ее результатах.
Адъютант оказал:
- Где вы остановились?
Аскер встал.
- Герр гауптман был настолько любезен, что доставил меня прямо
сюда.
Адъютант вновь сжал губы, посмотрел на гауптмана и тот вышел.
- Знаете вы кого-нибудь из управления, кто бы устроил вас на
первое время?
Аскер не мог назвать штурмфюрера Морица Келлера, не убедившись
прежде, что тот уехал.
- Нет, - сказал он.
- Хорошо. - Адъютант взял лист бумаги, сверился с, каким-то
списком, написал несколько слов и протянул бумагу. - Это ордер в
офицерскую гостиницу. Жить придется вдвоем - в номере уже квартирует
один офицер.
- Вдвоем? - Аскер поморщился. - Это худшее, что я мог
предположить. Прошу устроить меня отдельно. Разумеется, это может быть
самый дорогой номер. Деньги не имеют значения. Я с фронта и,
следовательно, богат.
- Только вдвоем. - Адъютант пожал плечами. - Город часто бомбят:
кругом заводы, много зданий разрушено... Гостиница перенаселена.
Кстати, питаться придется там же, в офицерском ресторане. Кормят
неважно - все лучшее идет на фронт.
- Но к кому и куда я должен явиться?
- Вас вызовут. Группенфюрер Вейс отсутствует. Он будет вечером
или завтра утром. Все решит он.
Через полчаса Аскер был в гостинице. Поднявшись вслед за
служителем по лестнице, он оказался в просторном коридоре. Служитель
двинулся влево, прошел несколько комнат, остановился перед дверью с
табличкой 217, поставил чемодан на тол и осторожно постучал. Дверь
отворилась. На пороге стоял офицер - с ним отныне предстояло жить
Аскеру.
Глава шестая
1
В те минуты, когда Керимов в сопровождении портье входил в свой
номер, мимо гостиницы, едва не задев приткнувшийся у тротуара белый
автомобиль, пронесся новенький "мерседес". За рулем сидел военный со
знаками гауптштурмфюрера. Это был хорошо сложенный человек лет
тридцати или немного моложе, со спокойными светлосерыми глазами на
широком круглом лице. Сильные руки в перчатках уверенно лежали на руле
- офицер отлично вел машину.
Но он не был ни немцем, ни тем более эсэсовцем. И звали его не
Гуго фон Герхард, как он значился по документам.
Это был чех, чешский патриот, разведчик.
История того, как он проник в гитлеровскую контрразведку,
началась полгода тому назад в Праге, столице протектората Богемия и
Моравия, как переименовали Чехословакию оккупировавшие страну фашисты,
в одной из подпольных боевых групп, которые были созданы компартией
Чехословакии и действовали по всей стране.
Группа, о которой идет речь, была на особом положении. Ни
антифашистской пропагандой, ни диверсиями или какими-либо другими
обычными делами местных партизан она не занималась. Задача ее состояла
в том, чтобы вести глубокую и тщательную разведку в самых
труднодоступных организациях гитлеровской Германии.
Члены группы "обслуживали" отели и места увеселений офицеров
вермахта, держали под наблюдением транспорт, военную промышленность.
Особое внимание было уделено решению задачи - ввести своих людей в
штабы и в первую очередь - в органы гестапо и абверштелле. Пока это
удавалось плохо: оккупантами был введен жесткий режим контроля. Почти
все попытки партизан проникнуть в систему германской тайной полиции и
контрразведки кончались неудачей.
Правда, в этих организациях действовало несколько разведчиков, но
они находились на грани провала и должны были уходить.
Таково было положение дел, когда однажды утром к начальнику
группы позвонил его помощник - врач военного госпиталя. Им надо было
встретиться.
Свидание произошло вечером, на конспиративной квартире. Помощник
вошел, поздоровался и положил на стол фотографию. На снимке был один
из членов группы в мундире и головном уборе гитлеровского офицера.
- Что за маскарад, - недовольно сказал начальник. - Зачем это ему
понадобилось? Он же знает, что без разрешения...
- Это не маскарад, начальник. И Громек здесь ни при чем. -
Помощник подвинулся ближе. - Это чужое фото!..
Начальник вновь осмотрел фотографию, удивленно сложил губы
трубочкой, присвистнул: с карточки на него глядел двойник Иржи
Громека.
- И вы хотите?.. - медленно протянул он.
- А почему бы и нет? - Помощник заговорил взволнованно,
торопливо. - Почему не попытаться, начальник? Громек - подходит. Да,
да - именно он! Решителен, смел, знает немцев не хуже, чем мы с вами.
- А кто этот? - Начальник кивнул на фото.
- В том-то и дело, что не простой армейский чин!.. Это
гауптштурмфюрер СС. Его, как я узнал, где-то здорово тряхнуло взрывной
волной. Он получил месяц на лечение, лежит у меня. А потом должен
ехать к месту новой работы, как я понял, в какое-то управление
контрразведки.
Начальник группы был опытен, нетороплив. Помощник ушел, так и не
узнав, какое решение принято.
Несколько дней начальник обдумывал предложение своего помощника.
Нашел повод дважды повидаться с Громеком, чтобы теперь уже по-новому
приглядеться к нему. Побывал под каким-то благовидным предлогом в
палате госпиталя, где лежал контуженный взрывом гауптштурмфюрер.
Только после этого он счел возможным доложить обо всем руководителю
пражского подполья, которому был непосредственно подчинен.
Решение подменить гауптштурмфюрера фон Герхарда Иржи Громеком
было принято.
С этого дня Громек больше нигде не появлялся. Надежно скрытый от
посторонних глаз, он проходил специальную подготовку, подробно изучал
данные, которыми располагала группа в отношении структуры и работы
абверштелле и гестапо, осваивал радиоаппаратуру, заучивал коды,
тренировался в кодировании и расшифровке сообщений. В прошлом Громок
был письмоводителем и туристском отеле, хорошо знал немецкий язык,
как, впрочем, многие чехи я словаки. Теперь для еще большего
совершенствования в языке он разговаривал только по-немецки. Работу в
отеле Громек сочетал со спортом - он был гонщиком-автомобилистом.
Сейчас Громек вновь тренировался - это могло пригодиться. Конечно, он
ежедневно на несколько часов облачался в мундир гауптштурмфюрера,
чтобы привыкнуть к новой одежде.
В это же время помощник начальника группы вел тщательное
наблюдение за тем, кого Громек должен был заменить в фашистской
контрразведке. Он все больше узнавал о жизни, прошлом, привычках,
связях гауптштурмфюрера фон Герхарда. Разумеется, эти данные поступали
в группу и оттуда - Громеку.
Через месяц с небольшим офицер был здоров. Однако выписка его
была умышленно затянута - так распорядился начальник группы, чтобы
дать возможность своему разведчику лучше подготовиться.
Наконец, гауптштурмфюрер фон Герхард покинул госпиталь. Его
ждали, перехватили и изолировали.
...Машина миновала центр и выехала на окраину городка. Здесь в
два ряда тянулись небольшие особняки. У одного из таких домов Громек
притормозил и коротко просигналил. Почти тотчас же отворилось одно из
окон второго этажа, из него выглянула девушка. Громек улыбнулся и
помахал рукой. Ему ответили таким же жестом. Окно затворилось, и
вскоре из дома вышла девушка - тоненькая, светловолосая, миловидная. В
руках ее была большая красная сумка.
Девушка уселась рядом с Громеком. Тот обнял ее, что-то прошептал,
отчего она засмеялась и шутливо ему погрозила. Машина тронулась.
Соседи знали хорошенькую Хильду Бауэр - модистку одного из лучших
ателье города. Фрейлен Бауэр снимала угол у старой Гертруды Бурц,
платила аккуратно, не совала нос в чужие дела. А то, что Бауер
частенько где-то пропадает по ночам, возвращается в сопровождении
офицеров и, невидимому, навеселе, - это никого не касалось. На то она
и модистка - девицы этой категории известны!.. К тому же сейчас, в
войну, на подобные вещи смотрели сквозь пальцы. Тем более, что
модисткам, не имеющим ни мужей, ни капиталов, тоже надо было
как-нибудь жить!
Так рассуждали соседи. Но один из жильцов думал иначе. Он
внимательно наблюдал за сценой встречи офицера с девушкой, затем снял
трубку телефона и набрал номер.
- Объекты уехали, - сказал он в телефон. - Машина двинулась вдоль
Фридрихаллее, на запад.
Через несколько минут отворились ворота небольшого особняка на
другом конце городка, и на улицу выкатил длинномордый спортивный
"хорх" с белым капотом и черными крыльями. В нем сидели четверо в
штатском. Выплюнув клуб дыма, автомобиль резко набрал скорость.
2
Иржи Громек вывел машину за город. Его "мерседес" мчался по
широкому бетонированному шоссе, которое вело к подножью заросшего
лесом холма. Вскоре машина свернула на проселок и направилась к
вершине холма. Громек сосредоточенно правил. Девушка (под им...
