Пирс Энтони. Жгучая ложь
страница №6
...дно придетсяпустить его в ход, но не спешил, памятуя о возможности нарваться на
сбивающие с пути чары.
Интересно, размышлял я, покачиваясь на спине коня, могут ли все злые
заклятия располагаться на прямой - кратчайшем пути между замком и искомым
предметом? Коли так, я пожалуй уменьшу риск, двигаясь зигзагами. Было бы
здорово обойти большую часть ловушек и задействовать белый компас близ
объекта, ведь после того, как я найду его, черный компас станет бессилен.
Так или иначе, я приберегал белый компас, но это не следует считать
признаком особой предусмотрительности. Элементарный здравый смысл
подсказывает, что не следует выпускать стрелу, тем паче последнюю, пока не
увидишь цель.
Но тут мне вспомнились слова Иня. Волшебник утверждал, будто избежать
встречи со злыми чарами мне не удастся ни при каких условиях, ибо путь мой
предначертан заранее. Выходило, что, ежели я поеду по прямой, на этой прямой
будут расставлены все ловушки Яна, а стану уклоняться в стороны - те же
самые ловушки окажутся по сторонам. Все это было явно выше моего варварского
разумения. Впрочем магия штука тонкая, и не простаку вроде меня разбираться
в столь высоких материях. В конце концов я перестал попусту ломать голову,
решив, что по дороге все как-нибудь утрясется.
Как ни странно, охранявшие замок сторожевые деревья снова попытались
преградить мне путь. Их не поймешь: в замок еду - не пускают, убираюсь прочь
- опять не пускают. И это при том, что теперь я действовал по поручению
короля, а стало быть, для пользы самого же замка. Может эти безмозглые
деревяшки подслушали мой разговор с Яном и решили, что моя миссия все равно
обречена на провал? Но и это не имело смысла, ведь их противодействие лишь
увеличивало вероятность моего поражения. Короче говоря, понять, чем они
руководствуются, я не мог, а потому попросту обнажил меч, показал его
деревьям и пустил Пуку вскачь. Ветви аж задрожали от ярости, но деревья
помнили, на что я способен, и напасть не посмели.
Покинув окрестности замка, мы поехали неспешной трусцой и через
некоторое время оказались у подножья горного кряжа. Я подумал было обогнуть
его, но решил, что такая попытка может увести меня слишком далеко в сторону,
тем паче что о протяженности этой горной цепи я не имел представления. В
конце концов я принял типично варварское по своей простоте решение - ехать
напрямик и перевалить через хребет.
Должен сказать, что прямой путь не обязательно самый легкий, а ежели он
пролегает через горы, то может оказаться и не самым коротким. Однако
признаюсь, была у меня на уме одна примитивная варварская хитрость. Мне
подумалось, что даже волшебник Ян, при всем его высокомерии, едва ли считает
меня полным идиотом. А в таком случае идиотское решение тащиться в гору -
умный, как известно, туда не пойдет - могло оказаться для него
неожиданностью. Вдруг он не предусмотрел такой возможности и не разместил на
этом пути свои злые заклятия? В любом случае стоило проверить, способен ли я
сделать непредвиденный шаг. Ясно, что умом мне с Яном не тягаться, но
хитростью - это нечто иное. По мере продвижения склон становился все круче,
и наконец мне пришлось спешиться, чтобы облегчит путь Пуке. Время от времени
приходилось закидывать одну из его цепей за какое-нибудь росшее выше по
склону деревьев и тянуть за нее, чтобы помочь коню карабкаться вверх. Тут
цепи, конечно помогали, но с другой стороны, именно их немалый вес делал
восхождение весьма тяжелым для Пуки. Но мы преодолели все трудности и к
сумеркам поднялись так высоко, что распростершийся внизу Ксанф с его лесами,
реками и озерами показался нам пестрым, лоскутным одеялом. Стоило мне
остановить взгляд на каком-нибудь озере, как оно принималось поблескивать и
светиться, стремясь произвести незабываемое впечатление. Не знаю, как в
Обыкновении, но у нас в Ксанфе неодушевленные предметы порой столь же
тщеславны и кокетливы, как и живые существа.
К сожалению, я не мог видеть того, что находилось в нужной мне стороне
- на северо-западе горизонт заслоняла вершина, которой мы еще не достигли.
Но когда мы перевалим через гребень, противоположная сторона откроется перед
нами как на ладони. Может, я сразу же увижу искомый объект?
Впрочем, увидеть мало - его надо еще и узнать.
Гора вздымалась все выше и выше - снизу она не казалась такой огромной.
Создавалось впечатление, будто по мере нашего восхождения она росла,
стремясь во что бы то ни стало помешать нам достигнуть вершины Неужто и гора
решила вступить с нами в состязание?
Ну что ж, подумалось мне, может быть, в другой раз я окажусь
рассудительнее и пойду в обход. Но уж коли сейчас я выбрал этот путь, с него
не сверну. Не помню, говорил ли я тебе, что варвары порой весьма упрямы, а я
типичный представитель этого племени.
Становилось зябко. Мы вступали в область вечной зимы. Многие люди,
особенно цивилизованные не могут поверить, что чем выше человек поднимается
в гору, тем холоднее ему становится. Конечно, каждому понятно, что вершина
горы ближе к солнцу, а значит, там должно быть теплее, чем у подножия.
Так-то оно так, но климат горных вершин во многом зависит от обитающих там
птиц. Наверное, в горах было бы куда теплее, не поселись там зимородки,
зяблики, и снегири. Там, где гнездятся зимородки летом, само собой, и не
пахнет, а поблизости от выводка зябликов озябнет даже мохнатый огр. Сейчас
над нами вились снегири, что разумеется, предвещало снегопад. С крыльев
пролетавших птиц сыпался белый порошок. Пука заметно нервничал.
- Да не трусь ты, - сказал я ему. - Ничего страшного. Конечно, ночью
будет холодновато, но мы разожжем костер и согреемся. Попробуй-ка найти
ровную площадку, а еще лучше - маленькую пещеру.
Но конь-призрак продолжал двигаться вверх по склону, не выказывая ни
малейшего желания искать место для ночлега. В конце концов это стало меня
раздражать.
- Слушай, Пука, - сердито сказал я, - сколько можно? Я устал и хочу
отдохнуть, да и ты не так уж свеж, чтобы...
И тут я заметил, что идет снег. На небе не было ни облачка - снежные
хлопья образовывались прямо в воздухе, видимо, из распыленного снегирями
порошка. Они плавно опускались вниз, на лету увеличиваясь и приобретая
причудливые очертания. Огромные белые снежинки казались сплетенными из
тончайшего кружева. Мне удалось поймать одну за ободок, но они мигом
растаяла в моей руке. Поверишь ли, у меня чуть слезы на глаза не
навернулись! Конечно, хныкать варвару не к лицу, но глуп тот, кто считает,
будто варвары не умеют ценить красоту.
Снегопад усиливался. Снежинки преломляли солнечные лучи, и воздух
засветился всеми цветами радуги. Сотворенные из света фантомы в точности
походили на настоящие снежинки - я попытался поймать одну, но пальцы мои
схватили пустоту.
И тут перед нами появилось ущелье. Бездонное ущелье, в которое и
заглянуть-то страшно, вдобавок, слишком широкое, чтобы через него
перепрыгнуть. Неужто все труды пропадут впустую и нам придется поворачивать
назад? - с огорчением подумал я. Однако в тот же миг снежные хлопья
сомкнулись, уплотнились и образовали перекинутый через ущелье сверкающий
белый мост. Я направил Пуку туда.
Однако, подойдя к краю пропасти, конь-призрак заартачился. Я ударил его
пятками в бока, но он лишь возмущенно фыркнул и не сдвинулся с места.
- Ты что, ослеп? - крикнул я. - Моста не видишь?
- Нет тут никакого моста, - уверенно заявил он, - это иллюзия.
- С чего ты взял? И почему я должен тебе верить, ослиная башка?
- От ослиной башки слышу. Пораскинь мозгами - разве в реальной жизни
могу я говорить по-человечески?
Я пораскинул мозгами - и вынужден был признать его правоту.
- Выходит, тут нет ни моста, ни снега и я с тобой не разговариваю?
- Вот именно. Все дело в снегирях. Они наводят на людей снежный морок.
Нам надо добраться до настоящего снега, он замораживает иллюзии. Та что я
поеду, а ты держись покрепче, и не слезай с моей спины, что бы тебе не
привиделось.
- А почему этот морок не действует на твое сознание?
- До чего же ты бываешь глуп, варвар. Нет у меня никакого сознания. Я
животное, а животные - существа несознательные.
Подумав, я решил, что ему виднее, но, не удержавшись, заметил:
- Вообще-то это довольно забавно.
Пук не удостоил меня ответом. Лишь презрительно фыркнул и продолжил
путь.
Теперь снежинки обратились в снегурок - танцующих на ветру снежных фей.
Их легкий, воздушный танец напомнил мне танцы эльфийских дев. Одна
очаровательная снегурка, весьма похожая на Колокольчик, поманила меня
пальчиком. Я хотел было спешиться, но Пука сердито взбрыкнул. От сотрясения
мозги у меня встали на место, и я отказался от своего намерения.
Через некоторое время снежный морок сошел на нет, иллюзии истаяли, и
перед моими глазами предстала унылая реальность - каменистый склон, покрытый
чахлой растительностью. Кое-где, между камней намело настоящего снегу.
Никакого моста, конечно же, не было, а вот ущелье оказалось подлинным, так
что я не навернулся туда лишь благодаря Пуке. Мне припомнилось пророчество
эльфийской старухи, возвестившей, что меня доведет до погибели жестокая
ложь. Уж не этот ли ложный мост имела она в виду? Так или иначе, чутье Пуки
уберегло меня от большой беды. Что же до этих обманных снегирей, то я твердо
решил: ежели увижу хоть одного, непременно засажу в него стрелу.
- Спасибо, Пука, - сказал я коню. - Ты спас меня от собственной
глупости. Ума у тебя оказалось побольше моего.
Конь-призрак утвердительно повел ухом и продолжил восхождение. Я
вздохнул:
- Не сразу поймешь, где иллюзия, где реальность, но в том, что ты меня
спас, сомневаться не приходилось. А коли так, значит, ты все-таки приручен.
Пука возмущенно фыркнул.
- Прошу прощения, - извинился я. - Может, я что не так понимаю. Если ты
не приручен, то почему остаешься со мной.
Конь-призрак весьма выразительно повел шеей, так что, звякнула цепь.
И тут мне в голову пришла мысль совершенно блестящая для усталого и
замороченного варвара: - Пука, коли уж ты решительно отказываешься
признавать себя прирученным, может, позволишь мне называть тебя другом.
Он одобрительно заржал. Наконец-то я попал в точку.
Убедившись, что морок нам больше не грозит, Пука остановился. Мы нашли
пристанище - не то чтобы настоящую пещеру, а скорее углубление или нишу, но
достаточно просторную, чтобы укрыть от пронизывающего ветра. Я наломал
хворосту, развел костер и перекусил благоразумно прихваченными из замка
фруктами. Пука копытами расковырял снег и добрался до сухой прошлогодней
травы и мха. Конечно, ужин у него был не ахти, но сдается мне кони-призраки
привычны к такому корму.
Когда костер прогорел до тлеющих угольков, мы устроились на ночь. Пука
улегся, а я свернулся клубочком рядом с ним, радуясь теплу его тела. О
безопасности тревожиться вроде бы не приходилось - кто полезет на крутую
гору ради того, чтобы потревожить одинокого путника и его коня? Однако
порядок есть порядок - варварам положено всегда быть начеку, и я спал так же
чутко, как Пука.
Кажется, я уже говорил, что умение мыслить логически не относится к
числу распространенных среди варваров достоинств. Случившееся в ту ночь еще
раз подтвердило, что я типичный представитель своего народа. Любой даже
самый слабый шорох мгновенно поднял бы меня на ноги, но мне и в голову не
пришло, что опасность может подкрасться беззвучно.
Первым угрозу учуял Пука - его нюх и на этот раз сослужил нам лучшую
службу, чем мой слух. Он не двинулся, лишь тихонько вдул мне в ухо струю
теплого воздуха. Я проснулся и уже собрался было спросить его, в чем дело,
когда почувствовал, как холодок скользит по моей лодыжке.
Ну конечно, снеговая змея. И как я мог забыть об этих опасных тварях?
Снеговые змеи так же холодны и белы, как снег, в котором они обитают,
поэтому в естественных условиях увидеть их очень трудно. Да и услышать тоже,
ведь ползают они совершенно бесшумно. Змеи эти ядовиты и плотоядны - больше
всего они любят свежее мясо.
Мы попали в беду. Мгновенно оценив обстановку, я лежал не шевелясь,
ведь за малейшим движением мог последовать укус. Пука тоже притворился
спящим. Чтобы убить его, потребовалось бы всего три змеиных укуса, а на меня
хватило бы и одного. Конечно, я мог рассчитывать на исцеление, хотя и не
скорое. Потому как змеи наверняка обглодали бы мой труп, оставив один
скелет, но у моего друга не было и такой надежды. Мне следовало позаботиться
о том, чтобы он остался цел.
Прежде всего надлежало выяснить, сколько змей заползло в наше укрытие,
и определить, где каждая из них находится. Только после этого можно решать,
как от них избавиться.
Я осторожно разлепил глаза. Толку от этого не было - вокруг царила
ночная тьма. Прислушиваться тоже не имело смысла. Но все равно следовало
поторопиться - запах плоти привлекал змей, и я знал, что довольно скоро они
нападут независимо от того шевелимся мы или нет.
Приходилось идти на риск, но другого выхода не было.
- Катись! - неожиданно вскричал я.
Пука был наготове и прекрасно меня понял. Не вставая на ноги, он
выкатился из пещеры, и до моего слуха донеслось шипение - одну из змей
раздавило его цепями. Стремительно вскочив, я прыгнул к еще тлеющему костру,
и ударил по нему мечом, разбросав уголья. Один уголек угодил в змею - та
зашипела, и я вслепую, на звук рубанул клинком. Удар пришелся в цель.
Испугавшись горячих угольев, змеи поползли в разные стороны, выдавая
себя злобным шипением. С их стороны это было в высшей степени
неосмотрительно. Варвары обладают превосходным слухом, и ни одна шипящая
тварь не ушла от моего разящего клинка.
Думаю змеи не напали на нас сразу, потому что ждали когда окончательно
потухнет костер. Понять их, учитывая страх снеговых тварей перед огнем
можно, но излишняя осторожность обернулась против них самих.
Когда шипение стихло я вернулся к костру и подкинул свежего хворосту.
Огонь разгорался, появилась возможность полюбоваться результатами моего
труда. Близ костра валялись четыре мертвые змеи - три были разрублены на
куски, а одна раздавлена цепями Пуки. Каждая из них достигала в длину
человеческого роста. Конечно, при свете дня я расправился бы с ними в два
счета, но в темноте, когда можно подкрасться незаметно, эти ядовитые твари
были по-настоящему опасны.
Что ни говори, а нам с Пукой основательно повезло.
Стоило мне вспомнить о Пуке, как он подошел к костру. Я осмотрел его
шкуру и убедился, что мой друг не пострадал. Он откатился в сторону
неожиданно и очень быстро, ни одна змея не успела его укусить. А если какая
и цапнула, то его защитили цепи.
Итак, мы оба остались целы и невредимы, но улечься снова не решались.
Поблизости наверняка таились другие змеи, и у нас не было желания снова
испытывать судьбу. Я набросал хвороста, чтобы костер горел подольше и уселся
верхом на Пуку, который встал, как молено ближе к огню. Пламя должно было
отпугивать змей, но на всякий случай я приготовил бамбуховую вишню. Да так и
просидел всю ночь верхом на коне с с вишней в руке. Ни одна змея больше не
появилась.
Едва забрезжил холодный рассвет, мы позавтракали и снова пустились в
дорогу. Валявшиеся у костра мертвые змеи к тому времени уже растаяли, и все
случившееся вспоминалось как досадная мелочь. Может, у меня завышенные
требования, но по-моему это никак не тянуло на настоящее приключение. Лично
я предпочел бы выспаться. Снова налетел пронизывающий ветер - еще одна
загадка природы. Откуда ему взяться в горах, где растут лишь приземистые,
чахлые кусты и нет никаких деревьев, которые могли бы качаться? Я закутался
в плащ, натянул теплые рукавицы, но все равно дрожал от холода, - видимо,
зяблики гнездились где-то неподалеку. Пука справлялся со стужей гораздо
лучше - лишь тепло его тела помогло мне одолеть этот путь.
К полудню мы добрались до гребня. Неистово завывавший ветер взметал
напорошенный снег, но это по крайней мере, был настоящий снег, а не снежный
морок. Отсюда с перевала начинался путь вниз, и мне уже не терпелось
вернуться в обыденный, привычный мир с его гипнотыквами и заурядными лесными
чудовищами.
Мы уже собирались начать спуск, когда я приметил на снегу какой-то
темный предмет и, движимый дурацким любопытством, подъехал поближе. То был
черный компас - двойник белого, лежавшего в моей суме. При моем приближении
черная кругляшка вспыхнула, и голова моя закружилась почище, чем после
эльфийского грога.
- Куда мы тащимся? - растерянно спросил я. Чего ищем? Правда, уже через
несколько минут мне удалось кое-что вспомнить. Кажется, моя миссия
заключалась в том, чтобы доставить в замок Ругна некий объект, и от моего
успеха, или неудачи зависело, кто станет следующим королем Ксанфа. Вскоре
моя память восстановилась почти полностью - единственное, что я не мог
вспомнить, так это в каком направлении следует двигаться, дабы прийти к
искомому объекту. Черный компас сделал свое черное дело.
- Ладно, - сказал я, - этим меня не проймешь. Вот пушу в ход белый
кругляш и тут же вспомню, куда нам идти.
У Пуки моя идея возражений не вызвала. Запустив руку в суму, я нашарил
белый компас, извлек его и с дрожью в голосе скомандовал:
- Действуй!
Белый компас вспыхнул, но затем произошло нечто странное. Куда следует
идти, я так и не вспомнил, а вот снег под моими ногами неожиданно начал
таять. Точнее сказать, стала размягчаться припорошенная снегом каменистая
почва.
Что за чудеса? Я отгреб снег в сторону и вместо голого камня увидел
живую, розоватую плоть. Поначалу мне пришло в голову, что мы взобрались не
на гору, а на спину какого-то немыслимо огромного чудовища. Но нет! Мы
взбирались наверх довольно долго, и это был самый настоящий скалистый склон.
Неужели камень обратился в плоть?
Так оно и было, причем если сначала превращение затронуло лишь
небольшой участок под моими ногами, то спустя мгновение по всему склону
пробежала рябь. Камень оживал. Прямо у меня на глазах вся гора стремительно
превращалась в плоть.
Пука беспокойно заржал. Его можно было понять - поневоле растеряешься,
если вместо твердой почвы неожиданно окажешься на чем-то упругом и мягком
вроде губки. Кажется, его подмывало пуститься наутек, но я не спешил, ибо
прежде всего хотел выяснить, что же случилось. Почему гора стала обращаться
в плоть, когда я пустил в ход заклятие, вовсе для этого не предназначенное?
И белый, и черный компас исчезли, растратив свою магию, но я
по-прежнему не знал, где находится 'искомый объект. Что же до случившегося с
горой...
Пошарив в сумке, я вытащил белый камень, - тот самый, который
предназначался для противодействия чарам окаменения. Как же могло случиться,
что камень стал оживать под воздействием компаса?
Я никогда не отличался особой сообразительностью, но все же не был
непроходимым тупицей. Вспомнив, как злой волшебник копался в моей суме, я
понял, что делал он это неспроста. Силой магии вероломный Ян перепутал
заклятия своего брата, так что теперь невозможно было определить по виду,
какое из них на что годится.
Пука снова заржал. Он был прав, прежде всего следовало убраться
подальше от оживающей горы.
- Бежим! - крикнул я, прыгая ему на спину и хватаясь за цепи.
Куда бежать, я не знал, и решил в очередной раз положиться на чутье
своего друга.
Пука устремился вниз по северному склону. Копыта его скользили и
разъезжались. Превращение затронуло уже большую часть горы, и она дрожала,
словно желе, а скакать по желе - нелегкое дело. Волшебник Инь сказал мне
правду - сила его заклятия была столь велика, что оно могло бы вернуть в
прежнее состояние сотню окаменевших варваров вместе с их лошадьми. Но вся
эта магическая мощь оказалась растраченной впустую, без малейшей пользы.
Склон становился все круче, и Пука уже с трудом держался на ногах.
- Давай лучше сядем, да съедем вниз на... на пятых точках, - предложил
я. - Так будет надежнее и быстрее.
Сказано - сделано. Мы уселись на эти самые точки, и заскользили вниз со
все возрастающей скоростью. Насчет быстроты я оказался прав, а вот с
надежностью дело обстояло хуже хотя бы потому, что склон был очень холодным.
Ветер свистел у меня в ушах, а в голове ворочались мысли.
Если заклятие Иня оказалось достаточно сильным, чтобы обратить в плоть
гору, что же случится, когда я нарвусь на черное заклятие Яна? Ведь по своей
мощи оно равно белому. Надо полагать, в камень обратимся не только мы с
Пукой, но и все живое в окрестностях. Уж не знаю, поможет ли в таких
обстоятельствах мой талант. Выходит, что коли мне и вправду не избежать
встречи с черным камнем, я действительно обречен на погибель. И погубит меня
жестокая ложь злого волшебника. Вот и не верь после этого эльфийским
старухам.
Правда, Ян предлагал мне отказаться от поиска, и такая возможность
оставалась у меня до сих пор. После всего случившегося это предложение
казалось мне не таким уж плохим. Может, и впрямь стоило выкинуть из головы
это задание отправиться восвояси.
Однако варвары не напрасно славятся своим упрямством. Несмотря на то,
что вся эта затея казалась теперь совершенно безнадежной, я твердо
вознамерился двигаться дальше - сам не зная куда. По моему варварскому
разумению, данное единожды слово следует держать, чего бы то ни стоило. И
почем знать, возможно, когда-нибудь мой талант сможет преодолеть даже чары
окаменения. Не исключено, что на это потребуются годы, но тем не менее...
Неожиданно мы с Пукой вылетели на твердую, каменистую почву, куда еще
не добралось действие заклятия. Пук вскочил на ноги, стряхнул хвостом
налипший сзади снег, и, не задерживаясь, поспешил вниз - ему не хотелось,
чтобы надежная твердь снова обратилась в дрожащее желе. Я последовал примеру
своего друга, хотя и не разделял его опасений, - сколь бы ни было сильно
заклятье, у всего есть предел. Не мог же Инь обратить в плоть весь камень
Ксанфа.
Судя по всему, я оказался прав - расширение зачарованной зоны
приостановилось. Каменное основание горы было слишком велико для того, чтобы
даже столь могучие чары смогли его... переварить. Пожалуй, это самое
подходящее слово.
Почувствовав себя в относительной безопасности, мы решили сделать
привал - подкрепиться и отдохнуть. Трудное восхождение, беспокойная ночь и
головокружительный спуск основательно нас вымотали. К тому же мы изрядно
проголодались, особенно Пук, - как выяснилось лошадям требуется очень много
корму. Раньше я думал, будто верхом на коне человек может быстро и
безостановочно преодолевать огромные расстояния, но теперь понял, что это не
совсем так. Впрочем, я уже давно не относился к Пуке как к средству
передвижения. Его общество значило для меня куда больше, чем удобство и
скорость.
Неспешно набивая животы, каждый на свой лад, мы подыскивали подходящее
местечко для ночлега. Мы спустились достаточно низко, чтобы не опасаться
снеговых змей, но вот как насчет снегирей? Мне вовсе не хотелось, чтобы они
опять запудрили мне мозги, рассыпая с крыльев белую пудру.
Однако скоро выяснилось, что успокоились мы рановато. Выбравшись за
пределы ожившей горы, мы почти позабыли о ее существовании - и совершенно
напрасно. Земля задрожала. Поначалу я решил, что начинается землетрясение,
но вскоре понял, что дрожь распространяется не снизу, а сверху. Гора плоти
содрогалась со все нарастающей яростью, словно пытаясь освободиться.
Скорее всего так оно и было. Ты только представь себе огромную массу
живой плоти без всяких органов чувств. Ни тебе носа, ни ушей, ни рта. Жуткое
дело! Тут поневоле начнешь дергаться. Конвульсии плоти вызвали снежную
лавину. Поначалу это не казалось серьезной угрозой, поскольку снега было не
так уж много, но сотрясение расшатывало каменную основу горы. Когда вниз
покатились валуны, стало ясно, что здесь лучше не задерживаться.
- Дружище, кажется, мы выбрали не лучшее место для лагеря, - сказал я
Пуке.
Возражений не последовало. Я уселся верхом, и мы продолжили спуск. Тем
временем уже стемнело, и на небе появились звезды, что усугубило опасность.
Сотрясение было таким сильным, что задрожал небосвод и некоторые звезды
стали выпадать из своих ячеек. Одна, прочертив по небу огненный след, упала
совсем неподалеку от нас, отчего загорелся сухой кустарник. Надо же, новая
напасть! Гора всколыхнулась еще сильнее, отчего начался настоящий звездопад.
На небе тоже не ждали ничего подобного, и никто не позаботился о том, чтобы
закрепить звезды как следует. То здесь, то там занималось пламя. Мы
продолжали спускаться, но не могли делать это слишком быстро - в темноте
недолго и шею свернуть, к тому же нам приходилось остерегаться катящихся
камней.
Живая гора поднатужилась и... не то рыгнула, не то испустила газы, да
так, что закоптила пол неба. Некоторые звезды зашлись в кашле, а одна комета
чихнула так сильно, что у нее оторвался хвост. Такого я еще не видывал!
Не очень приятно спускаться по крутому склону, когда по обе стороны
полыхают пожары, сверху катятся валуны, а живая гора изрыгает зловонные
газы. По моим представлениям, у черта в пекле все должно было выглядеть
примерно так, но туда я отнюдь не рвался. Поэтому и задерживаться здесь мне
не хотелось.
Оживление камня само по себе не привело к сильному таянию снега, -
видимо плоть была довольно холодной. Но на каменном участке склона пожары
растопили снежный покров, и оттуда начала стекать вода. И тут, вдобавок ко
всему мы оказались в тупике. Дорогу нам преградил обрыв. Пути вперед не
было, а по обе стороны горели кусты. Возвратиться мы не могли, но и
оставаться на месте было опасно. Поток воды усиливался, и я понял что нас
может попросту смыть с нашего насеста в пропасть.
Однако опасность имеет свойство обострять природную варварскую
смекалку.
- Сворачиваем! - скомандовал я. Пука недоуменно повел ухом, видимо
решил, что я с перепугу порастерял остатки того небольшого ума, который у
меня имелся. - Сворачиваем - сейчас сам увидишь зачем.
Я спешился и направился навстречу огню. Там, где росли кусты, камень
покрывал слой почвы, и я принялся торопливо разгребать почву сапогами, чтобы
получился небольшой канал. Довольно скоро мне удалось соорудить идущий
наискось по склону водоотвод, с нижней стороны которого образовалась
невысокая насыпь. Пука пребывал в полнейшем недоумении, однако помогал мне,
разрыхляя землю копытом.
Естественно, не обошлось без препятствий. Я натолкнулся на едва
присыпанный землей валун, слишком большой для того, чтобы его можно было
обогнуть или сдвинуть. Но не зря говорят, что запас карман не тянет, тут-то
мне и пригодились кое-какие штуковины, прихваченные из замка Ругна.
Устраивать настоящий подкоп не было времени, поэтому я острием меча
проковырял рядом с валуном ямку и бросил туда бамбуховую вишню. Вам!
Бух! Взрыв расширил отверстие. Я кинул туда ананаску и отскочил.
Второй взрыв начисто снес верхушку валуна, осыпав горящие кусты
каменными обломками. К счастью, ими не засыпало мою канавку, иначе нам
пришлось бы туго.
Я поспел как раз вовремя. Струйка воды превратилась в настоящий поток и
этот поток устремился в прокопанное мною русло. Я метался вдоль водоотвода,
то здесь, то там укрепляя насыпь и вылавливая всяческий мусор, грозивший
засорить канал. Конечно удавалось не все. Кое-где насыпь размывало, однако
поток сам расширял и углублял русло, так что основная масса воды, вместо
того, чтобы смыть нас с Пукой в ущелье, обрушилась на горящий кустарник.
Огонь и вода - давние недруги. Послышалось злобное шипение, над склоном
заклубились облака пара. Некоторое время борьба шла с переменным успехом, но
в конце концов вода одолела. Огонь погас, и открылся почерневший обнаженный
склон. Вылившаяся из моего канала вода растекалась по нему тонким слоем.
А вот и дорога, - сказал я, весьма довольный тем, что моя задумка
удалась. - Спускаемся.
Я сел на Пуку. Он вошел в канал и осторожно двинулся вперед. Спуск
оказался нелегким - попробуй-ка двигаться вниз по крутому склону, покрытому
жидкой кашицей из земли и сажи. Однако ближе к рассвету мы достигли
подножия, где решили передохнуть. Здесь можно было чувствовать себя в
относительной безопасности - мы находились достаточно далеко от живой горы,
чтобы больше не опасаться водопадов и камнепадов. Что же до хищников, то
поднятый ночью шурум-бурум наверняка распугал их на многие мили окрест.
Привалившись спиной к надежному, прочному камню, я принялся размышлять
о значении случившегося. Итак, Ян провел меня, как последнего простака.
Отвлекая внимание разговорами о безнадежности моей миссии, этот обманщик
прямо у меня на глазах поменял чары местами. А я глупец, собственными руками
вручил ему суму! Надо полагать, что и все его посулы представляли собой
обман - зачем подкупать того, кто обречен на неудачу? Ведь он и на самом
деле обрек меня на неудачу. Нет, не зря Ян насмехался над моим невежеством.
На сей счет он оказался прав.
Самое смешное, что, уверяя, будто убежден в неизбежности моего провала,
этот закоренелый обманщик говорил чистую правду. Король и волшебник Инь
рассчитывали на честное состязание, но вероломный Ян с самого начала
собирался воспользоваться моей глупостью и наивностью. И он добился своего -
теперь заклятия Иня были для меня почти столь же опасны, как и черные чары
самого Яна.
А ведь король, кажется, под конец заподозрил неладное. Хотел же он о
чем-то меня предупредить, но я не придал этому значения. Дурак, он,
наверное, и в Обыкновении дурак - что ему ни поручи, вечно напортачит.
Пожалуй, я проявил слишком большую глупость даже для варвара и имел все
основания полагать, что цензура не позволит занести эту историю в анналы.
Ладно, а дальше-то что? Как мог я надеяться выполнить задание, если не
имел ни малейшего представления куда мне идти и что искать. До подъема на
кряж мне было известно хотя бы направление, но теперь я напрочь забыл, чего
ради меня вообще понесло в горы. Может искомый объект следовало искать там?
Допустим, я поднялся наверх, не увидел ничего, кроме снега, и решил, что
поднимался напрасно. Но это еще не факт. Кряж большой, и то, что мне нужно
могло оказаться на одном из соседних пиков, Или я собирался обшарить их все
по очереди, но забыл об этом под воздействием черного компаса?
Увы, я ни в чем не мог быть уверен. Кроме пожалуй, одного: мне не
определить верное направление до тех пор, пока заклятие Яна продолжает
действовать.
Конечно, я понимал, что указатель направления по-прежнему лежит в моей
суме, но не мог позволить себе расходовать заклятия наугад. Растратив их я
окажусь беспомощным против остальных злых чар, не говоря уже о том, что это
могло оказаться просто опасным. Вон сколько бед натворил задействованный не
к месту раскаменитель.
- Ну что, дубина, - сказал я себе, - ты, кажется думал, что это
приключение будет приятной прогулкой? Нет чтобы послушать разумного
человека, такого, как Элси. Сидел бы себе спокойненько дома, ел, пил, да по
ночам аистов вызывал Это ж каким надо быть олухом, чтобы вообразить себя
ровней волшебникам!
Но тут мне пришло в голову, что Пука может помнить, в каком направлении
мы ехали. В момент вспышки он находился дальше от черного компаса, чем я.
Вдруг этот компас подействовал на него не так сильно? Или вообще не
подействовал - настроен-то он был вроде на меня Пожалуй стоит довериться его
чутью. Волшебник Ян прозорлив, но едва ли он предвидел, что рядом со мной
будет надежный и верный друг.
Этот проблеск надежды слегка успокоил меня, и я уснул.
Глава 8
ТАРАСК
В середине дня жара вынудила нас проснуться. Пука пощипывал травку во
сне, и я невольно позавидовал этому весьма полезному умению. Мне же не
удалось обнаружить ничего, кроме корявой, засохшей булочной. Булки на ветках
оказались черствыми, но все помогли кое-как утолить голод. Потом мы
продолжили путь.
Теперь он пролегал по холмистой равнине, и я искренне радовался
отсутствию скал, утесов, пиков, кряжей и вообще всего связанного с горами.
Какой смысл карабкаться в поднебесье, ежели от злых чар там все едино не
убережешься. Лучше уж ехать спокойненько по долине.
Пука трусил на северо-запад. Мне казалось, что это наименее правильное
направление из всех возможных, но я не спорил, надеялся, что он имеет хотя
бы приблизительное представление о направление, в котором следует искать
нужный нам объект. У меня хватало ума не мешать ему выбирать дорогу, ведь
сам я мог выбрать только неверную. Вероломство Яна сделало мою задачу почти
невыполнимой, но варварское упрямство не позволяло мне отступиться. Свалять
дурака легко, а вот признаться в этом даже самому себе гораздо труднее.
Уже смеркалось, когда мы приметили изрытый пещерами холм и решили
остановиться в одной из них на ночлег. Варвары недалеко ушли от пещерных
людей, пещера для нас что дом родной. Однако стоило сунуться внутрь, как из
глубины донеслось металлическое клацанье и к нам, тускло поблескивая
клешнями, устремилась туча крохотных существ. Пещера кишела полушками.
Эти злобные твари уступали своим ближайшим родственникам двушкам
размерами, но вдвое превосходили их по части свирепости. Каждый представлял
собой кругляш с десятью маленькими ножками и серебристыми клешнями,
способными выдавливать из плоти зазубренные кружки. Твердый копыта Пуки были
им не по зубам, но стоило полушкам забраться выше, и они обглодали бы его
ноги до самых костей. Пришлось искать другое место для ночлега.
Неподалеку оказался небольшой пруд с островком посередине. Пука легко
перемахнул полоску воды, и мы вздохнули с облегчением. Как и все
мелкаши-денъжатники, полушки плавать не умеют, и любая водная преграда для
них непреодолима. Я знал, что под покровом ночи они вылезут из темных пещер
и отправятся на охоту. Как правило, деньжатники очень грязны, но стесняются
этого и предпочитают обделывать свои делишки во мраке. Иногда их ловят и
отмывают, но такое случается нечасто. Говорят, для отмывания денег требуется
особо сильная магия. А коль скоро вокруг нашего пруда всю ночь будут шастать
мириады крохотных, но свирепых и алчных хищников, ни одно живое существо не
рискнет к нам приблизиться. Наконец-то нам удалось найти по-настоящему
безопасное убежище.
Едва я спешился, как из воды высунулась рыба с толстой, самодовольной
мордой.
- Тут у нас есть рыба-ангел, - сообщила толстуха. - Если хотите, она
для нас станцует. Вообще-то от ангелов толку мало, но с виду они довольно
милы.
Рыбы, пожалуй, самые говорливые существа в Ксанфе, не считая разве что
болтуньяков. Недаром существует поговорка: болтлив, как рыба.
- Пусть пляшет, - согласился я, не ожидая никакого подвоха.
Цивилизованные люди думают, будто в дебрях нет и не может быть ничего
по-настоящему привлекательного, но варварам известно, что это отнюдь не так.
Да и опасности, подстерегающие человека в лесу, не так велики, как принято
считать. Конечно, там следует остерегаться хищников, зато можно не опасаться
лжи и коварства. Злые волшебники вроде Яна в лесах не живут.
Рыба-ангел приподнялась над водой на хвосте, взмахнула похожими на
крылышки плавниками и сделала пируэт. Затем она запрыгала, закружилась и
заплескалась по поверхности пруда. Благодаря окружавшему ее голову
светящемуся нимбу, в воде мелькало ее отражение. Создавалось впечатление,
будто две рыбы - одна под водой, а другая на поверхности - совершают
удивительно выверенные, синхронные движения. Поистине ангельское зрелище.
Но тут на поверхность вынырнула другая рыба. Крыльев у нее не имелось,
зато красноватая чешуя поблескивала, как пламя, на голове торчали маленькие
рожки, а загибавшийся назад хвост был усеян колючками.
- Это рыба-черт, - пояснила наша толстомордая собеседница. - Толку от
нее еще меньше, чем от ангела. Вечно норовит все испортить.
Так оно и вышло. Испуганно булькнув, рыба-ангел пустилась наутек, а
рыба-черт, алчно раздувая жабры, устремилась в погоню. Но озерцо было
маленьким, выхода из него не было, так что двум рыбинам только и оставалось,
что носиться кругами вокруг нашего островка.
Наблюдая за всем этим, я подошел к самой воде, и тут что-то больно
полоснуло меня по ноге. Забыл сказать: спешившись, я снял сапоги, чтобы
проветрить ноги. Не знаю, как цивилизованным людям, а варварам требуется
время от времени разуваться, иначе запах становится слишком сильным. Скажем,
перед тем как идти на охоту, варвар непременно проветрит ноги, а то добыча
издалека учует его приближение. Так вот, я наклонился и увидел подобравшуюся
к моей ноге рыбу-нож с острыми, отточенными плавниками.
- А ну, брысь! - крикнул я, замахиваясь сапогом.
Рыба-нож тут же нырнула, а мой сапог угодил по воде - и прилип.
Странно. Конечно, мои сапоги были довольно грязными - но чтобы прилипать к
воде? До сих пор такого со мной не случалось. Я потянул сильнее и вместе с
сапогом вытянул наружу какую-то тварь, вцепившуюся в него здоровенными
тупыми клешнями.
- Это еще что такое?
- Рыба-рак, - пояснила словоохотливая толстуха.
Мне доводилось слышать, будто рак вовсе никакая не рыба, но недаром
говорят, лучше один раз увидеть...
- А как мне от нее отделаться?
- Ну... вообще-то она боится рыбы-звезды.
Я поднял глаза и вгляделся в темное небо. Звезда в форме рыбы там
висела, но дотянуться до нее не было ни малейшей возможности. Должен
сказать, что некоторые рыбы-звезды светятся в воде, тогда как другие сияют в
ночном небе. Надо полагать, что там, наверху, воды тоже хватает - даже с
избытком.
- А ну, проваливай! - скомандовал я. - Я не то достану звезду, и она
тебе как звезданет!
Сжимавшие сапог клешни разжались и исчезли под водой. Моя уловка
удалась.
- Надо было ее съесть, - заявила толстомордая. - Да и рыбу-нож тоже.
- Не думаю, чтобы им это понравилось, - возразил я.
- Кого волнует, что им нравится, а что нет? Они не в счет. Никто не в
счет, кроме номера первого. С него счет начинается, а дальше его и вести
незачем.
Брови мои поползли вверх.
- Не слушай ее! - негодующе воскликнула рыба-ангел. Она задержалась
лишь на миг, но тут же за это поплатилась. Рыба-черт обхватила ее плавниками
и, несмотря на отчаянное сопротивление, утащила вниз, в тихий омут. На
поверхности остался лишь сиротливо светящийся нимб.
- Больше он ей не понадобится, - насмешливо заявила самодовольная
болтунья. - Нельзя остаться ангелом, побывав у черта в лапах. Теперь эта
дуреха скомпрометирована навсегда.
Мне стало жалко прелестную рыбу-ангела. Склонившись к воде, я выловил
нимб, но он мгновенно потух и растворился в воздухе. Увы, нимбы не для
таких, как я.
Толстуха рассмеялась.
- А ты что за рыба? - сердито спросил я.
- Я? Ну ты и невежда. Я и есть я, или, ежели по-старинному, язь. Я
самая умная, самая сведущая, самая красивая, короче говоря, номер первый.
Всегда и во всем.
- Да ну? Ведь я - последняя буква в алфавите. - Признаюсь, на сей счет
полной уверенности у меня не было. Где-то я это слышал и случайно запомнил,
тогда как самого алфавита, конечно же, никогда и в глаза не видывал. Просто
мне хотелось сбить спесь с толстомордой хвастуньи, вот я и ляпнул первое,
что пришло в голову. И надо же - попал в точку.
- Последняя, последняя... Это с какого конца посмотреть, дубина
стоеросовая. Дурак ты есть, дураком и останешься. - Обиженно взмахнув
хвостом, рыба ушла под воду.
Я тяжело вздохнул, подумав, что она, наверное, права. Наивные дураки
вроде меня всегда проигрывают хитроумным пройдохам - таким, как волшебник
Ян. Вот и рыбу-ангел затащили в самый что ни на есть тихий омут. Но,
несмотря ни на что, меня почему-то не тянуло в стан победителей. Пусть в
этом не было никакого смысла, я предпочитал оставаться самим собой. Простым,
бесхитростным варваром. С этими невеселыми мыслями я уснул.
Поутру мы покинули островок и двинулись дальше, к видневшемуся в
отдалении лесу. Вблизи он казался совершенно непроходимым - сплошная стена
деревьев с одной-единственной тропкой. Над этой тропкой смыкалась этакая
древесная арка - ветви стоявших по сторонам деревьев переплелись, образовав
нечто вроде ворот. Мне все это не нравилось - сразу вспомнились злющие
сторожевые деревья у замка Ругна. Похоже, и Пука не пришел в восторг от этой
тропы, но все вокруг так густо заросло шипастым терновником, что другого
пути не было. Насколько я понимал, чутье Пуки указывало, что следует
двигаться именно в этом направлении.
Пук ступил под арку. Я держал руку на рукояти меча. Ничего не
произошло, но конь-призрак беспокойно раздувал ноздри, а меня раздражала
необходимость пребывания в замкнутом пространстве.
Однако явных причин для тревоги не было. Светило ласковое солнце, лицо
обдувал приятный ветерок, и ничто не препятствовало движению. Сцепившиеся
ветвями деревья окаймляли тропу, словно две зеленые стены, но кое-где эти
стены прорезались боковыми тропками. Лес не нравился нам обоим, и мне, и
Пуке, однако ехать по нему было куда легче, чем карабкаться по заснеженным
склонам. Хищники здесь, кажется, не водились, но через некоторое время мы
услышали подозрительное жужжание. Я насторожился. Пука нервно взмахнул
хвостом. Лошади не любят жужжащих насекомых, а эти жужжали очень громко, из
чего можно было заключить, что их очень много.
Вскоре мы увидели в отдалении целую тучу мошкары, и я наспех произнес
репеллентное заклинание. Многие полагают, будто в Ксанфе устные заклинания
не срабатывают, но мне это мнение кажется ошибочным. Я частенько прибегал к
ним, чтобы разжечь огонь, уснуть, избавиться от бородавок, приспособиться к
темноте или, наоборот, к яркому свету, и, как правило, это помогало.
Конечно, если разводишь костер, не помешает иметь вдобавок к заклинанию пару
кремней, чтобы высечь искру, а сонные заклинания действуют быстрее всего,
если устал. Заклинание против бородавок, как правило, дает результат через
несколько месяцев; что же до обезболивающего, то признаюсь, оно действует от
случая к случаю. Устные заклинания не слишком сильны, но лучше слабые чары,
чем никаких. Надо помнить, что возможности магии не безграничны, - это
избавит от многих разочарований. Ну а ежели какое заклятие не срабатывает ни
при каких условиях, следует незамедлительно сообщить об этом в ОЗППВАРМАГ -
Отдел защиты прав потребителей варварской магии, чтобы они проверили наличие
сертификата качества.
На сей раз мое заклинание не помогло. Жужжащий рой приближался, и
вскоре я увидел, что на нас надвигается не туча сравнительно безобидной
мошкары, а целая стрекадрилья стрекозлов. Все стало ясно - заклинание,
рассчитанное на мошек, против стрекозлов бессильно.
Поначалу я не слишком обеспокоился, ибо, как правило, стрекозлы на
людей не нападают. Живут сами по себе - стрекочут потихоньку да охотятся на
других насекомых. Порой даже приносят пользу, очищая огороды от
жуков-вредителей, так что среди селян бытует поговорка, советующая пустить
стрекозла в огород. Но собравшись целой стрекадрильей, эти существа
становятся опасными.
Случай был как раз такой. Поняв, что ничего хорошего ждать не
приходится, Пука припустил галопом, но стремительная стрекадрилья настигла
нас через несколько мгновений. Я замахал руками. Пука завертел хвостом, но
все было напрасно. Приблизившись, стрекозлы открыли огонь. Действовали они
по всем правилам военного искусства: первая шеренга заходила на линию огня,
выпускала пламя и уступала место следующей. Средства поражения у стрекозлов
такие же, как у драконов-огнеметов, а причиняемые ими ожоги весьма
болезненны.
Когда язычок пламени лизнул мое запястье, я разъярился, выхватил меч и,
хотя это казалось бессмысленным, принялся неистово размахивать им в воздухе.
Одного стрекозла клинок перерезал пополам, другому рассек крыло. Первый
распался на дымящиеся половинки, а второй вошел в штопор, упал на землю и
взорвался. С места его падения поднялся дымный гриб.
Стрекозлы отступили, перестроились и опять пошли в атаку. Я снова
взмахнул мечом, на сей раз плашмя. Плоскость клинка отразила выпущенное
стрекозлами пламя, обратив его против нападавших.
Многие считают, будто все огнеметы - и драконы, и стрекозлы - неуязвимы
для собственного огня, но это заблуждение. Трое нападавших взорвались в
воздухе, а некоторые заискрились и стали быстро терять высоту.
Стрекадрилья вновь отступила. Отлетев на безопасное расстояние,
стрекозлы сбились в тесную стаю, - видимо, проводили военный совет. Я не на
шутку встревожился, ведь, вздумай они напасть одновременно со всех сторон,
мы с Пукой неизбежно получим серьезные ожоги. Однако вместо того, чтобы
возобновить бой, стрекадрилья развернулась в колонну и улетела.
- Ну и что ты об этом думаешь? - громко спросил я.
Пука неопределенно повел ушами. Шкура его была обожжена в нескольких
местах, но он явно ожидал худшего. Отступление стрекадрильи стало для нас не
меньшей неожиданностью, чем нападение. Эти стрекозлы явно не были трусами,
да и их потери казались не столь уж значительными.
- Неверное, у них кончилось топливо, - предположил я, вспомнив, что
некоторые из сбитых стрекозлов лишь слабо искрились, но не взрывались. -
Думаю они вернулись на свой стрекодром. Тоже мне вояки, им только
стрекадриль плясать. Больше они ни на что не годятся. - На самом деле я так
не думал и говорил это больше для того, чтобы успокоить Пуку.
Мы продолжили путь, но не проскакали и десяти шагов, как Пука задел
копытом какую-то темную штуковину. Мощная вспышка не оставляла сомнений - мы
снова нарвались на черное заклятие Яна. Но какое? Ничего не происходило, и я
склонился пониже, чтобы разглядеть темную штуковину, покуда она не истаяла.
То была черная фигурка чудовища.
Заклятие, отпугивающее чудовищ, лежало в моей суме, но я не знал, как
его найти. Возможно, Ян подменил не все белые чары, но рисковать не
хотелось, тем паче что никакого чудовища пока не появилось. Вдруг черное
заклятие не сработало?
В следующее мгновение надежды мои развеялись, как дым. Послышалось
стрекотание возвращавшейся стрекадрильи и тяжелый топот приближавшегося
чудовища.
- Что-то мне не хочется встречаться с этим топтуном, - пробормотал я.
Пука полностью разделял мое мнение. Он припустил галопом и на время
сумел заметно опередить тяжеловесного преследователя. Должен сказать, что
неприятности неприятны по самой своей природе, а потому желательно их по
возможности избегать. Понимаю, это звучит не совсем по-варварски, но как я
уже говорил, распространенные представления о варварах основаны обычно на
мифах. Всегда лучше спастись, чем погибнуть, а ежели единственное спасение в
бегстве, стало быть, надо бежать.
Но тут возникло новое затруднение. Тропа принялась петлять, а потом и
вовсе повернула назад. Деревья вокруг сомкнулись еще плотнее. Боковых
тропинок на этом участке не было, пришлось повернуть спять, следуя изгибу
тропы. Гнавшаяся за нами тварь сумела проломиться сквозь кусты и выиграть
время. А вот у нас времени прорубаться сквозь зеленую стену не было.
Приходилось безостановочно нестись вперед, причем мы понятия не имели, куда
ведет тропа. Не зря злокозненный Ян разместил свое заклятие именно здесь.
Обернувшись я мельком увидел появившуюся из-за поворота морду нашего
преследователя. Мне показалось, что это зверь кошачьей породы - усатый, с
мохнатыми бакенбардами. В следующий миг мы снова оторвались и исчезли за
очередным поворотом. Я пребывал в недоумении, ибо никогда не слышал о
шестиногих котах. А у гнавшегося за нами зверя было именно шесть ног - я
понял это по топоту. Любой варвар определит, сколько ног у животного, как по
его следам, так и по звуку шагов. Двуногие на бегу топочут равномерно, у
четвероногих топот будто отдается эхом - сначала ударяют передние лапы, а
потом задние. Но сейчас позади раздавался топот трех пар лап.
После очередного поворота тяжеловесному зверю вновь удалось проломиться
сквозь кусты и сократить разрыв. Я опять оглянулся и теперь смог увидеть его
целиком. Разумеется, это был тот самый тараск, о нежелательности встречи с
которым меня предупреждал Инь. Как я выяснил впоследствии, уже будучи
призраком, тараски считаются одной из разновидностей драконов, однако имеют
ряд черт, несвойственных пресмыкающимся. Голова у тараска точь-в-точь как у
муральва, а все шесть его лап медвежьи. Тебе, наверное, известно о медведях,
легендарных чудовищах из Обыкновении. В Ксанфе они, конечно, не водятся, но
кое-где в самых глухих чащобах растут мохнатые медвежьи лапы. Туловище
тараска покрыто панцирем наподобие черепашьего, но с высоким костистым
гребнем, и только его длинный чешуйчатый хвост напоминает хвост обычного
дракона. Короче говоря, тараск - зверь неприятнейший, и характер у него
ничуть не лучше внешности.
Нам снова удалось оторваться, но мы не могли найти выход из зеленого
лабиринта, а наш преследователь казался неутомимым. Конечно, на открытом
пространстве Пука без труда обогнал бы этого тяжеловеса, но хитросплетение
троп сводило наше преимущество в скорости почти на нет. И не удивительно -
Ян не случайно установил свое заклятие именно в таким месте.
Теперь я понял, что его заклятия не просто размещены вдоль моего
предполагаемого - или предопределенного - пути. Они находились там, где
могли причинить наибольший вред. Мое положение было еще хуже, чем я думал до
сих пор.
Поняв, что удрать скорее всего не удастся, я решил все же рискнуть и
испробовать защитное заклятие. Конечно, оно могло оказаться не т...
