Александр Зеличенко. История афганской наркоэкспансии 1990-х
страница №2
...изаций запрета на посевы опийного мака ни к чему не привели,т.к. талибы соглашались рассмотреть этот вопрос только при условии
политического признания их режима и предоставлении экономической помощи,
которая бы компенсировала потери доходов от посевов опийного мака. И только
в июле 2000 года под давлением мирового сообщества лидер движения "Талибан"
М.Омар был вынужден подписать указ, запрещавший выращивание опийного мака.
Власти Пакистана, хотя и пошли на международное сотрудничество со
странами СНГ, Ираном, Афганистаном в противодействии наркоэкспансии, так как
число наркоманов в Пакистане катастрофически увеличилось и достигло 1,2
миллиона, однако подписанные официальные документы ни в коей мере не
повлияли на сокращение поставок афганского опия-сырца и героина на мировой
рынок, которые продолжали осуществлять полевые командиры.
К границам СНГ наркотики переправлялись через подконтрольные талибам
северо-западные провинции. Незначительно уступало этому направлению другое:
северо-восточное, захватывавшее и север Пакистана, где также сосредоточены
больше площади опийных посевов и лаборатории по переработке сырца в героин.
"Несмотря на серьезные заявления пакистанских властей об их решительной
борьбе с незаконным оборотом наркотиков, Читральский регион этого
государства в производстве наркотических веществ, ориентированных в пределы
СНГ, играет весьма существенную роль. Здесь продажа наркотиков ведется через
подставных лиц из числа местных торговцев, которые сумели создать глубоко
законспирированную подпольную сеть. Они самым тщательным образом скрывают
свое взаимодействие с талибами. В провинции Читрал уже изготовленными
наркотиками торгуют преимущественно оптом. Закупают наркотики в большинстве
своем выходцы из афганского Бадахшана, которые приобретают 1 кг героина по
достаточно низкой цене в 650 долларов. Наркомаршрут у контрабандистов
предельно отлажен и безопасен. Доставка наркотиков из этого региона в
Афганистан осуществляется путем подкупа пакистанских таможенников и
полицейских. По установленной таксе за пропуск 10-12 кг героина они получают
150 долларов "премиальных". Героин в основном перебрасывают из населенного
пункта Шах-Селим, через перевал Дора-Ан (Тупхома) в Зебакское Алякадарство и
Ишкашимское Улусволи, а также через Барогиль в Ваханский уезд. В уездном
центре Ишкашим наркотики реализуются мелким торговцам и растекаются по всему
приграничью с Республикой Таджикистан. Затем с серьезным риском для жизни
переправляются контрабандистами на сопредельную территорию, где опять же
скупаются наркокурьерами и транспортируются в центральные районы".
Наркотики, следовавшие по памиро-ошскому направлению имели как афганское,
так и пакистанское происхождение. Если на северо-западном направлении талибы
использовали, в основном, воздушный способ переброски больших партий
наркотика через границу на вертолетах без опознавательных знаков, то на
северо-восточном контрабандисты переправляли наркогруз в Таджикистан на
бурдюках, вплавь через пограничную реку Пяндж, одновременно используя и
труднопроходимые тропы.
Заслуживает особого рассмотрения отношение к проблеме производства
наркотиков правительства Барханутдина Раббани, Северного альянса, на
протяжении длительного времени контролировавшего прилегающую к границам
Таджикистана северо-западную территорию Афганистана. Главнокомандующий Ахмад
Шах Масуд 6 апреля 1999 года дал интервью журналисту-кыргызстанцу
А.А.Князеву, в котором исчерпывающе определил политику легитимного
правительства Барханутдина Раббани к наркобизнесу. "Мы против любых форм
производства и оборота наркотиков, мы против того, что называют афганским
наркотрафиком. И все знают, что на нашей территории производства наркотиков
нет. Используя малейшие возможности, мы работаем над тем, чтобы
контролировать эти вопросы, другое дело, что возможности наши сейчас
ограничены, у нас есть эта проблема. Но она есть не только у нас: через
территории Таджикистана, Ирана, России, Турции, других стран тоже идут
наркотики и они тоже не справляются с контролем над этим процессом. И, вы
знаете, это-то - самое трудное для всех". Ахмад Шах Масуд вынужден был даже
издать специальный указ, официально запрещавший на всей подконтрольной
территории выращивать опийный мак, войсковые подразделения обязаны были
уничтожать выявленные посевы. И все-таки около 3% опия в те годы все же
производилось на территориях, находившихся под контролем правительства. В
условиях гражданской войны осуществить полный контроль за населением
практически было невозможно, запрет действовал по существу декларативно.
В ходе гражданской войны в Афганистане ситуация вблизи
таджикско-афганской границы, через которую шли контрабандные потоки опия и
героина, часто менялась. Моджахедов Ахмад Шаха Масуда сменяли талибы и
наоборот. Осенью 2000 года ситуация в приграничных афганских провинциях
Кундуз и Тахор заметно изменилась в пользу вооруженных сил северного
альянса. "Талибы и их пакистанские союзники несли большие потери. В ходе
действий моджахедов Масуда в районах Дашт-и-Арчи, Имамсахиб, Номак-Об,
Ходжагар и Чал талибы покинули все свои позиции. Все названные населенные
пункты находятся в непосредственной близости от границы Таджикистана.
Подразделениями Ахмад Шаха был также захвачен важный в стратегическом
отношении населенный пункт Хазар-Баг". Однако несмотря на ожесточенные
сражения невдалеке от госграницы, несмотря на то что эти участки должны были
контролироваться вооруженными формированиями обеих сторон, поток наркотиков
на прилегающую территорию Таджикистана не уменьшился. На наш взгляд, это -
результат полной деградации государственных институтов, неспособности (или
нежелания) военных лидеров воюющих сторон контролировать действия командиров
низового звена, многие из которых действуют по принципу "и нашим и вашим"
лишь бы сорвать куш побольше в удачной наркооперации. Во время гражданской
войны помимо главной линии фронта в тылу у сторон действуют много
группировок противоположной стороны, и контроль за ними военная
администрация осуществляет весьма относительно. Подобная ситуация
повторяется и при Хамиде Карзае.
В этом отношении характерна позиция афганских кыргызов, проживающих в
районе Зебака (афганский Бадахшан). "Условия жизни здесь суровые. Любые
товары вымениваются, нет ни поликлиники, ни школы. Все кочевники неграмотны.
Ежегодных караванов в Кабул для продажи откормленных кочевниками овец не
было уже целую вечность,... а товары из столицы больше не попадают сюда.
Зато процветает другая торговля. Опиумные дилеры из таджикского Бадахшана
приносят свой товар на пастбища Малого Памира, где меняют его на овец.
Местные командиры из антиталибского движения требуют оплаты за использование
дорог. Мятежники из "Талибана" финансируют свою борьбу доходами от торговли
опиумом, твердят о своей неизбежной победе... Кыргызское меньшинство в
Афганистане видело, как очень многие из участников этого движения
вовлекались в употребление наркотиков в течение нескольких лет. По оценкам
международных экспертов, около 90% кыргызских кочевников, начиная с 10-12
лет употребляют опиум".
В августе 1998 года во время наступления талибов на севере зебакцы
признали их власть и подняли флаг движения "Талибан". Направленное сюда
подразделение Ахмад Шаха Масуда успокоило страсти, вернуло зебакцев на
позиции нейтралитета, которого они традиционно придерживались во
внутриафганском конфликте.
Отношение к проблеме производства наркотиков со стороны официального
правительства Исламского Государства Афганистан (ИГА), пришедшего к власти
после свержения просоветского режима Наджибуллы, также было
непоследовательным и зачастую основывалось на политике двойных стандартов.
Возглавлявшие моджахедов Б.Раббани, А.Масуд и др. в ходе гражданской войны
поддерживали и поощряли производство опия-сырца и торговлю им, чтобы на
вырученные деньги, как уже указывал автор, приобретать оружие, содержать
пропагандистский аппарат и т.п. Оказавшись у власти, возглавив коалиционное
правительство в Кабуле, Б.Раббани и его окружение сразу не имело возможности
переориентироваться в силу объективных и субъективных причин. В официальных
заявлениях Б.Раббани декларировал, что решительно и бесповоротно выступает
за уничтожение посевов опийного мака, активизацию борьбы с контрабандой
наркотиков, а одновременно весьма сдержанно относился у фактам оживления
торговли наркотиками, которую вели полевые командиры, высокопоставленные
чиновники его правительства. Так, в совместном заявлении по итогам рабочего
визита в Кыргызскую Республику 28-29 мая 1999 года Президент ИГА Бурханутдин
Раббани и Президент КР Аскар Акаев констатировали, что "незаконное
распространение наркотиков, религиозного экстремизма и терроризма с
территории Афганистана представляет угрозу безопасности сопредельных
государств, обе стороны выразили намерение объединить усилия в целях
противодействия этому злу...". Отступая под натиском талибов, тем не менее
правительство Б.Раббани, вооруженные силы, возглавляемые опытным военным
стратегом Ахмад Шахом Масудом, контролировали в 1999-2000 годах менее 10%
территории Афганистана, непосредственно прилегающей к границам Таджикистана
и Узбекистана. Казалось бы, постоянные и жестокие боевые действия, реальная
опасность попасть под пули враждующих сторон должны были заметно свести на
нет контрабандные перевозки наркотиков через территорию Северного альянса,
сократить попытки прорыва наркокурьеров через границу на сопредельную
территорию СНГ. Однако этого не произошло. Именно в этот период
контрабандисты усилили свою преступную деятельность, и Северный альянс не
смог или не захотел решительно противостоять этому, хотя неоднократно
заявлял о готовности к сотрудничеству в борьбе с наркобизнесом и
необходимости оказать в этом деле помощь со стороны международных
организаций. Выступая 30 мая 2000 года на международном коллоквиуме
"Афганский наркотрафик и проблемы национальной безопасности государств
Центральноазиатского региона", Чрезвычайный и Полномочный Посол ИГА в
Республике Таджикистан Саид Ибрагим Хекмат, отвечая на вопрос: "Почему
правительство Исламского Государства Афганистан, истощенного гражданской
войной, не обратилось в ООН за содействием в уничтожении производства
наркотиков на территориях, контролируемых талибами и Северным альянсом?"
подчеркнул, что контрабандный наркотик "идет, в основном, потоком через
Горно-Бадахшанскую Автономную область Таджикистана. Протяженность границы
ГБАО с Афганистаном 370 километров по горам, ущельям, рекам, где перекрыть
дороги крайне сложно. Гарантировать безопасность международных наблюдателей
трудно. 21 дорога пересекает ГБАО от госграницы. Контролировать их и
одновременно вести войну с талибами, которых поддерживает и вооружает
Пакистан, международные террористы типа бен Ладена, очень сложно. И все-таки
правительство Раббани пытается это делать. В прошлом году (1999), например,
было демонтировано 5 заводов по производству героина. Но еще действуют 75
лабораторий в афганском Бадахшане, Джелалабаде, Кундузе. Мы будем
благодарны, если часть средств, которые ООН выделила на создание "пояса
безопасности" вокруг Афганистана, пойдет на переориентацию посевных
площадей, чтобы феллахам было выгодно выращивать пшеницу, хлопок или бобовые
культуры, тогда 95% из них откажется от выращивания опия".
Однако факты свидетельствуют, что даже в самые трудные для судьбы
правительства Б.Раббани времена, оно сохраняло и даже расширяло посевные
площади под опийным маком на контролируемой территории. Если в 80-х годах
небольшие участки маковых посевов занимали в структуре посевных площадей
Афганистана 0,15%, то к началу 90-х годов посевы опийного мака увеличились в
10 раз, а к 1997 году достигли 3,5% всех сохранявшихся сельхозплощадей. Из
них 96% располагались на занятых талибами территориях, а 4% - в афганском
Бадахшане, длительное время контролировавшемся А.Ш.Масудом. Вот почему
наркотики продолжали в большом количестве поступать контрабандными путями в
сопредельные страны СНГ.
Занятому войной с талибами Северному альянсу действительно трудно было
контролировать все наркотропы, но "не заметить" огромные посевные площади
опийного мака на равнинных поливных землях провинций Бадахшан, Балх и
некоторых других при желании было просто невозможно. Но этому мешала
политика двойных стандартов, стремление определенных кругов извлекать
дивиденды из производства наркотиков.
Таким образом, и при моджахедах, и при талибах на всех этапах
гражданской войны в Афганистане Центральноазиатскому региону довелось стать
ареной наркоэкспансии, объединившейся с силами международных террористов,
стремившихся дестабилизировать обстановку в регионе. Как правоохранительные
органы стран СНГ и, в частности Кыргызстана, противостояли наркоэкспансии на
разных ее этапах, как возможно будет развиваться ситуация дальше автор
рассматривает в следующих главах исследования.
Как уже отмечалось, автор настоящего исследования летом 1992 года
участвовал в работе семинара по проблемам антинаркотизма в Исламской
Республике Иран, где борьба с этим социальным злом незадолго до того была
возведена в ранг государственной политики. Здесь удалось детально
познакомиться с интересным опытом противодействия наркотрафику, который до
1992 года представлял серьезнейшую проблему для этой страны. Летом 1993
года, в ходе служебной командировки в Горно-Бадахшанскую Автономную область
Республики Таджикистан, автор в целях глубокого изучения проблемы побывал во
многих районах, встречался с сотрудниками правоохранительных органов,
представителями оппозиции, местными жителями, военнослужащими Группы
Федеральной пограничной службы Российской Федерации в Таджикистане,
беседовал с задержанными за контрабанду наркотических средств. В дальнейшем,
в 1994 - 1999 годах, автор неоднократно посещал ГБАО и территории других
приграничных областей Республики Таджикистан, имел возможность отследить
развивающийся здесь процесс в динамике и сделать определенные выводы,
нашедшие отражение в данном исследовании.
Опийный мак в Афганистане производился издавна. Традиционно опий-сырец
и героин контрабандно переправлялись из региона, где производился наркотик,
в Европу через Иран и Турцию. Контролировать этот труднодоступный
высокогорный район на стыке Афганистана, Пакистана и Ирана - ("Золотой
полумесяц") - из-за его отдаленности, а также ряда проблем социального,
политического, этнического характера, было практически невозможно. Но в
середине 80-х годов XX века Исламская Республика Иран, где наркомания стала
явной угрозой генофонду нации, кардинально изменила свою позицию в области
борьбы с наркотизмом. Вполне официально, на государственном уровне,
наркотикам здесь был объявлен джихад ("священная война"), создана Исламская
Национальная Гвардия, призванная вести борьбу, в первую очередь, с
контрабандным ввозом в страну наркотиков. В труднодоступные горные районы
для маневрирования силами и средствами были проведены шоссейные дороги;
горные ущелья, по которым прежде наркотрафиканты сравнительно
беспрепятственно транспортировали в больших количествах наркотические
вещества, были перекрыты фортификационными сооружениями. В результате этих и
многих других мер только за один год мусульманского календаря (21 марта 1998
- 21 марта 1999 годов) иранские спецподразделения конфисковали 130 тонн 415
килограммов наркотических средств. По приговору шариатского суда были
казнены шестеро наркодельцов.
Боясь потерять сверхприбыли (по данным международных экспертов ООН и
Интерпола, один вложенный в наркобизнес доллар приносит 12 240 долларов
прибыли), и убедившись, что традиционный "иранский маршрут" становится для
транспортировки наркотических средств все более опасным, наркомафиози начали
усиленный поиск новых путей перевозки наркотиков. Их взоры обратились к
Центральноазиатским республикам бывшего СССР, недавно приобретшим
независимость.
После распада СССР распалась и единая пограничная служба. В 1991-1992
годах заметно ослабла охрана внешних государственных границ молодых
суверенных государств бывшего Союза, а внутренние границы между бывшими
союзными республиками оставались фактически прозрачными до формирования
национальных пограничных и таможенных служб (1993-1994 годы). Криминальные
элементы не преминули воспользоваться этим обстоятельством. В Китай, Иран и
другие сопредельные государства хлынул поток цветного металла, полимеров,
сельхозсырья. Предприимчивые иностранные бизнесмены, открыв в республиках
Центральной Азии АО, СП, ОсОО и другие коммерческие предприятия, стали
усиленно скупать и вывозить дешевые шерсть, хлопок, овчины, подрывая местную
перерабатывающую промышленность. Активно велась приграничная торговля.
Одновременно опытные наркомафиози внимательно изучали новую ситуацию, вели
усиленную разведку безопасных путей переброски больших партий опия, героина
через территории Узбекистана, Казахстана, Таджикистана, Кыргызстана в
Россию, Западную и Восточную Европу, вербовали перевозчиков, проводников,
пользуясь тем, что массовая безработица толкала людей на поиски средств
существования.
В 1991 - 1992 годах ситуация на границе Горно-Бадахшанской Автономной
области (ГБАО) Республики Таджикистан с Афгинистаном фактически не
контролировалась. И опий из Афганистана, Пакистана поступал сюда большими
партиями, а отсюда по единственной здесь высокогорной, практически не
контролируемой трассе Хорог - Ош, наркотик попадал в Ферганскую долину и,
через территории Кыргызстана, Узбекистана и Казахстана, следовал дальше: в
Россию, страны Балтии, где сформировался устойчивый рынок сбыта, так как у
удачливых дельцов-нуворишей, полукриминальных элементов появились большие
"свободные" деньги, добытые в ходе неконтролируемой приватизации
государственной собственности при переходе к рыночной экономике. В 90-х
годах Российская Федерация являлась крупнейшим рынком сбыта наркотических
средств афганского происхождения. Так, по данным Государственного
Таможенного комитета Российской Федерации, в 1998 году "наиболее драматично
обстановка развивалась на границе с Казахстаном, через которую продолжался
активный рост объемов контрабанды наркотиков, ввозимых из других государств
Средней Азии, а также из Афганистана и Пакистана. Всего на этом направлении
было задержано 80% героина, 84% гашиша, 60% опия и 53% марихуаны".
Как уже было отмечено, к началу 1994 года правоохранительная система
Российской Федерации начала укреплять контакты с правоохранительными
органами суверенных республик, совершенствовать охрану внешней границы,
вкладывать средства в проведение совместных операций по разоблачению
наркодельцов, пресечению наркотрафика. Но к тому времени в наркобизнес уже
были втянуты многие местные жители, для которых этот промысел стал в то
время единственным источником существования. Для лучшего понимания
сложившейся в то время ситуации необходимо представить
социально-экономическое положение Горно-Бадахшанской Автономной области
Республики Таджикистан. Имея весьма слабо развитую промышленность
(хлебозавод, швейное производство малой мощности, полукустарная фабрика по
обработке местных полудрагоценных камней) и сельское хозяйство, население
ГБАО - свыше 200 000 человек - снабжалось в советские годы прямо из центра.
Здесь действовала система так называемого централизованного, или
"московского", обеспечения. По железной дороге грузы поступали на станцию
города Ош в Кыргызстане, где и до сегодняшнего дня располагаются несколько
автобаз, транспорт которых занят исключительно на памирском направлении. Они
перевозили эти грузы по 725-километровой высокогорной трассе в Хорог. По
статистике начала 90-х годов, по маршруту Ош - Хорог и обратно в месяц в
общей сложности проходило до двух тысяч грузовых автомобилей. Прекратившееся
непосредственно после распада Союза ССР централизованное снабжение поставило
большую часть населения ГБАО буквально на грань выживания.
Ситуация осложнялась еще и тем, что после начала гражданской войны в
Таджикистане на территорию ГБАО из Душанбе, Кулябской области, других
регионов республики прибыло более 40 тысяч беженцев - этнических памирцев.
Таким образом, практически открытая таджикско-афганская граница, с одной
стороны, и всеобщее, обвальное снижение уровня жизни с другой, как раз и
послужили теми факторами, которые резко осложнили криминогенную ситуацию в
регионе, способствовали вовлечению в наркобизнес местного населения.
По многочисленным рассказам жителей Горно-Бадахшанской Автономной
области, записанным автором настоящего исследования, в 1991-1994 годах на
таджикско-афганской границе шел фактически натуральный обмен, т.н. "дикий
бартер". В Афганистан переправлялись предметы домашнего обихода, товары
ширпотреба, обувь, одежда, позже - бытовая техника. Оттуда же по очень
низким ценам контрабандно переправлялся опий, который затем по трассе Хорог
- Ош перевозился в Кыргызстан, где перепродавался или обменивался на
продукты питания и предметы первой необходимости. Так, один из проживавших в
Хороге "преступный авторитет" по кличке "Леша-горбун", в 1993 году
рассказывал автору, что, за счет вырученных от продажи наркотиков средств он
в течение самой трудной для жителей ГБАО зимы 1992-1993 годов, приобрел
шерстяные одеяла, муку и уголь для 2000 беженцев. Полученные сведения
полностью подтвердили официальные лица из Управления внутренних дел и
Управления Национальной безопасности Горно-Бадахшанской Автономной области
Республики Таджикистан. "Леша Горбун" - кличка Абдуламона Ойембекова -
влиятельного полевого командира непримиримой таджикской оппозиции (НТО). Жил
с женой, тремя детьми, отцом и пятью братьями в Хороге. Убит 7 декабря 1994
года: подорвался на дистанционной мине. Погиб Леша Горбун в возрасте 34 лет,
преступление так и осталось нераскрытым. "Он был истинным исламистом,
крупным наркоторговцем-патриотом, который вместе с братьями и другими
родственниками из семейного клана сопровождал гуманитарные грузы, спасал
бадахшанцев от голода", - утверждают исследователи М.Шакиров,
З.Дзиенциловски. И с этим утверждением трудно не согласиться. На крутых
поворотах истории, когда голод, разруха становятся явной угрозой обществу,
наркоторговля становится своеобразной палочкой-выручалочкой.
Укрепление системы пограничной охраны.
"Героиновая экспансия" (1994-1997 годы).
К середине 1994 года ситуация изменилась. "Дикий бартер" постепенно
вытеснили организованные преступные группировки. В погоне за высокими
прибылями наркобизнесом начинают заниматься силы, имевшие влияние среди
оппозиционеров, наркотрафик все более попадает под контроль организованных
преступных группировок, действовавших тогда на территории ГБАО практически
легально, под видом отрядов самообороны. Новые наркобизнесмены находят бреши
в укрепляющейся границе. За сферы влияния между ними развернулась жестокая
борьба, вплоть до физического устранения конкурентов.
Во время гражданской войны в Таджикистане (1992-1996годы)
противоборствовавшие вооруженные формирования использовали опий для
приобретения оружия, провианта, боеприпасов. По сведениям Министерства
обороны России в Гоном Бадахшане было создано шесть перевалочных пунктов,
принадлежащих автономно действующим группировкам, имевшим свои каналы
переброски наркотических средств через границу и транспортировки их на рынки
сбыта. По мнению председателя Комитета по охране госграницы при
правительстве Таджикистана С.Камолова, "Практически все слои населения
вовлечены в наркобизнес и в наркомафию. Наркомания пронизала все структуры
власти... Самое страшное, что в этот процесс втянуто огромное количество
людей и средств общества". Президент Таджикистана Эмомали Рахмонов
справедливо отметил, что проблему борьбы с наркомафией и распространением
наркомании не удастся решить в отрыве от проблемы умиротворения в
Афганистане. По его мнению, силами мирового сообщества вокруг воюющего
Афганистана необходимо создать "пояс безопасности", в организации которого
должны участвовать Россия, США, а также все соседние с ним страны.
Начиная с 1995 года, высокогорная трасса Хорог - Ош потеряла значение
единственного в регионе маршрута поставки произведенных в Афганистане,
Пакистане наркотических веществ. Они стали поступать в Ошскую область по
всей практически открытой таджикско-кыргызской границе протяженностью свыше
800 километров. При этом, обходя пограничные, милицейские, таможенные посты
и заслоны, наркокурьеры умело использовали для транспортировки наркотических
веществ конно-пешим способом горные тропы, о чем свидетельствуют их
многочисленные задержания при проведении специальных операций силами отряда
специального назначения УВД Ошской области "Эрдик" ("Отвага").
Своего рода первооткрывателями горных троп и маршрутов перемещения
людей и грузов из Таджикистана в Кыргызстан еще в 1992 году с началом
гражданской войны в Таджикистане стали беженцы. Ими было проложено более 30
переходов по всей протяженности таджикско-кыргызской границы с выходом в
Ферганскую долину. Впоследствии большинство этих скрытых переходов
использовались для перевозки наркотических веществ, оружия, боеприпасов,
провианта для незаконных вооруженных формирований.
В 1998-99 годах четко обозначились четыре основных направления
поступления наркотических веществ в Ошскую область Кыргызской Республики с
территории Республики Таджикистан:
1.Кызыл - Артское, охватывающее трассу Хорог - Ош с прилегающими к ней
обширными горными массивами, расположенными, главным образом, в Мургабском
районе Горно-Бадахшанской Автономной области Республики Таджикистан.
2.Алтын - Мазарское, начинающееся с Рушанского плоскогорья на
афганско-таджикской границе в ГБАО и идущее через ущелья Памира и
Заалайского хребта до Чон-Алайской долины Ошской области.
3.Баткенское, включающее многочисленные горные тропы, используемые для
переходов из Джергетальского и других близлежащих районов Таджикистана в
Баткенский и Кадамджайский районы Ошской области.
4.Ленинабадское, охватывающее шоссейные дороги и прилегающие к ним
территории начиная от города Ходжента в Таджикистане, включая Ляйлякский
район Ошской области Кыргызской Республики и приграничные районы Республики
Таджикистан и Республики Узбекистан до города Ош.
Каждое из указанных выше направлений в свою очередь подразделялось на
многочисленные каналы, пути и маршруты поставки наркотиков, включавшие
переходы через труднодоступные высокогорные перевалы, такие, например, как
Ак-Байтал (4655 метров над уровнем моря) и Кызыл-Арт (4280 метров).
Организованные преступные группировки, стремившиеся взять наркобизнес под
свой контроль, все чаще использовали весьма изощренные способы наживы. Так,
например, расследуя уголовные дела по контрабанде наркотиков, сотрудники
Ошского областного Управления Министерства Национальной безопасности
Кыргызской Республики обратили внимание, что по некоторым из них пришлось
освобождать заложников. И глубоко проанализировали каждый такой факт. В
результате выяснилось, что до 1997 года, когда героин еще только начал
заменять опий и цены на наркотики были не столь высоки, наркобизнесмены из
Таджикистана передавали большие партии наркотиков наркодиллерам в
Кыргызстан, не требуя предварительной оплаты.
Зарождалась преступная специализация: организатор - перевозчик -
хранитель - сбытчик - покупатель - оптовик, которая оформилась сравнительно
четко к концу 1996 года, когда на смену опию из Афганистана в больших
количествах пошел героин. Впервые в регионе килограмм героина удалось изъять
в 1997 году, и с тех пор сверхдоходная "героиновая экспансия", стала
постепенно вытеснять опийную как из трафика, так и с внутреннего рынка
потребления. Произошедшая реструктуризация наркорынка, появившаяся
возможность поставлять наркотики в Российскую Федерацию без кыргызстанского
посредничества, напрямую, разделение рынков сбыта привели к некоторому
разрыву преступных связей и временной потере доверия таджикских наркобаронов
к кыргызстанским наркодиллерам. Во всяком случае, наркотики "под реализацию"
отпускать им перестали.
Наркодельцы сменили тактику. Используя экономические трудности большей
части населения, его готовность взяться за любую работу, наркодельцы стали
приезжать в отдаленные села и приглашать молодых мужчин "на заработки за
границу". При этом в качестве аванса предлагались мука, сахар, другие
продукты питания. Завербованные таким образом обманутые люди становились
фактическими заложниками. Их увозили за пределы республики и обменивали на
героин. Под охраной заложники ждали, пока наркотик распродавался и его
хозяину возвращались деньги. А пока заложников заставляли выполнять грязную,
тяжелую работу, их унижали, эксплуатировали как рабов.
К концу 90-х годов процесс интеграции организованных наркосообществ не
только возобновился, но и вступил в новую, еще более опасную, фазу.
Незаконными операциями с наркотиками, так или иначе, занимались практически
все действовавшие в Центральноазиатском регионе организованные преступные
группировки (ОПГ). Развивался процесс интегрирования их в международную
систему наркоторговли со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями.
Распределялись сферы влияния, шла преступная специализация - часть ОПГ
специализировалась на контрабанде наркотических веществ из Афганистана,
другая занималась их доставкой из Таджикистана, третья распространяла
наркотики по государствам СНГ, практически по всем крупным промышленным
центрам Российской Федерации. Наиболее структурно оформившиеся ОПГ
осуществляли полный цикл наркобизнеса от контрабанды наркотиков из
Афганистана, через Таджикистан, Кыргызстан, Узбекистан, Казахстан до
конечного пункта - главным образом Российской Федерации. Свою преступную
деятельность они осуществляли столь успешно, что, по мнению Управления по
борьбе с таможенными правонарушениями Государственного таможенного комитета
(ГТК) Российской Федерации, "непрерывный рост объемов контрабанды
наркотических средств и психотропных веществ в настоящее время представляет
угрозу национальной безопасности Российской Федерации". Оперативную
обстановку, связанную с контрабандой наркотиков, специалисты ГТК РФ
характеризовали следующими факторами:
продолжавшимся увеличением объемов контрабанды героина на территорию
России и вытеснением им более дешевых наркотиков. В 1998 году количество
задержанного героина, по сравнению с 1997 годом, возросло в 5 раз по
количеству случаев и в 2 раза по общему весу;
активной ролью в осуществлении контрабанды наркотиков организованных
преступных группировок этнического характера. В 1998 году таможенными
органами Российской Федерации были выявлены и пресечены каналы контрабанды
наркотиков, использовавшиеся китайскими, корейскими, нигерийскими,
таджикскими и цыганскими преступными группами;
дальнейшими процессами формирования таможенного союза, вступлением в
этот союз Таджикистана при одновременном усилении контрабандного ввоза
наркотиков из государств Средней Азии на территорию России.
Это подтверждает высказанную выше точку зрения о все возраставших роли
и месте межрегиональных и созданных по принципу этнического родства
организованных преступных группировок в обеспечении наркотическими
веществами российского черного рынка.
Специалисты Государственного таможенного комитета Российской Федерации
считали также, что "государства Средней Азии стали играть ведущую роль в
экспансии наркотиков на территорию России, в формировании наркорынка и в
настоящее время стали представлять главную угрозу интересам безопасности
России". Так, по количеству случаев (54) нелегального перемещения
наркотических средств и психотропных веществ через границу России в 1998
году, Таджикистан находился на четвертом месте после Украины (278),
Казахстана (79), Литвы (62). Кыргызстан в этом списке находился на десятом
месте (14 случаев). В 1997 же году за контрабанду наркотиков на границах
Российской Федерации был задержан 41 гражданин Республики Таджикистан, 11 -
Республики Узбекистан, 6 - Кыргызской Республики, 136 - Украины, 25 -
Казахстана, 16 - Литвы.
В 1998 году российская таможенная служба пресекла 131 попытку поставки
героина, было изъято 47,3 килограмма. В Российскую Федерацию героин
поставлялся из Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана. Оттуда
же поступала и марихуана. Всего удалось изъять 612 килограммов марихуаны и
44,2 кг гашиша.
В обратном же направлении - из Российской Федерации в республики
Средней Азии и далее в Афганистан - контрабандно вывозились большие партии
прекурсоров. Так, количество перемещаемого в направлении среднеазиатских
государств и задержанного на границах Российской Федерации контрабандного
ацетона, используемого главным образом для ректификации морфина при
нелегальном производстве героина, а также в качестве растворителя при
производстве наркотических средств других групп, составило 10,3% от всего
объема задержаний данного вещества за 1998 год. Например, сотрудники
Алтайской таможни в 1998 году пресекли 5 попыток вывоза из Российской
Федерации в Республику Казахстан и Кыргызскую Республику 10 990 килограммов
ацетона. Столь тревожная ситуация с контрабандой в республики Средней Азии
прекурсоров свидетельствовала как о наличии здесь подпольных лабораторий по
получению героина, так и о хорошо налаженных контрабандных каналах их
поставки в Афганистан, где, как известно, такие лаборатории действовали
повсеместно.
Поскольку наркоконтрабанда в Российскую Федерацию набирала невиданные
ранее обороты и стала представлять угрозу ее национальной безопасности,
вопрос этот в сентябре 1998 года стал предметом рассмотрения
Межведомственной комиссии по пограничной политике Совета Безопасности РФ,
которая констатировала, что в стране быстрыми темпами формируется внутренний
рынок наркотиков, ориентированный на интеграцию в международный наркобизнес.
За господство на этом рынке идет жестокая борьба организованных
наркогруппировок, в том числе среднеазиатских. Этнические преступные
группировки стремятся использовать для перевозки наркотиков женщин и детей,
среди курьеров большой процент составляют нанятые для разового использования
лица с низким уровнем доходов и не связанные с преступным миром. Возрастание
стоимости наркотиков по пути их транспортировки в Россию в 10-15 раз стало
стимулом, оправдывающим риск, особенно для жителей Средней Азии и иных
государств с низким уровнем жизни и наибольшую опасность для России
представляет контрабандный ввоз наркотиков из государств Средней Азии,
которые произведены непосредственно на их территории или ввезены из
Афганистана и Пакистана. "Производить героин весьма выгодно. Его стоимость
на пути из Таджикистана в Европу возрастает в 63 раза: в ГБАО 1 кг героина
стоит от 4 до 8 тыс. долларов, в Душанбе - 12-17 тыс. долларов, в Ташкенте
30-40 тыс. долларов, в Москве - 150-200 тыс. долларов, в Европе - 250-300
тыс. долларов". Такой вывод еще раз подтверждает высказанное выше мнение,
что главным конечным пунктом афганского наркотрафика изначально были именно
российские наркорынки. И целью наркоэкспансии было не только извлечение
максимальной прибыли, но и глубинная политическая цель.
Другим важнейшим фактором, характеризовавшим состояние наркоситуации в
регионе, являлись многочисленные попытки использовать для транспортировки
наркотиков территорию Китайской Народной Республики и, следовательно,
"втянуть" КНР в афганский наркотрафик. Новый канал распространения
наркотиков был отслежен на Памире, на территории Мургабского района
Горно-Бадахшанской Автономной области Республики Таджикистан, на стыке
границ Таджикистана, Китая и Афганистана. Уже с начала 1998 года здесь
заключались бартерные сделки - афганские опий и героин обменивались на
продукты, предметы первой необходимости. Складывающаяся здесь в те годы
ситуация была аналогична ситуации на афгано-таджикской границе в ГБАО в
1991- 1993 годах, когда такой "бартер" послужил началом афганской
наркоэкспансии, сначала превратившей регион в новый транзитный путь поставки
наркотиков в Россию и страны дальнего зарубежья, а затем уже и активно
освоивший внутренние наркорынки государств региона.
Специалисты считали, что если в афганский наркотрафик окажется втянутым
Китай, то последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми. Во-первых, по
данным самих же китайских спецслужб, преступные группировки
центральноазиатских государств активно сращиваются с наркомафиозными
структурами КНР. Их конечная цель - Западная Европа, США. " В 1998 году в
Китае было изъято из незаконного оборота 1,6 тонны героина, около 0,5 тонны
наркотиков амфетаминовой группы, свыше 100 тысяч тонн сырья для производства
наркотических средств и психотропных веществ. Пресечена деятельность 600
наркогруппировок, арестовано 65 тысяч человек. По сравнению с 1997 годом
общий вес изъятых в Китае наркотических средств возрос на 60%. В стране
насчитывается до 20 млн. наркоманов, до 5% которых составляют подростки и
молодые люди до 20 лет. В 1998 году за медицинской помощью по поводу
наркозависимости обратились около 200 тысяч человек. Ежегодно на
лечебно-реабилитационные цели в КНР расходуется до 180 млн. долларов".
По оценке Национального комитета по контролю за наркотиками Китая
(НККН) в 1998 году общий оборот наркопродукции составил 800 млн. долларов.
Основными перевалочными базами для контрабанды наркотиков служат
Синьцзян-Уйгурский автономный округ, граничащий с Казахстаном, Кыргызстаном,
Таджикистаном, Афганистаном, а также провинция Ганьсу и Нинься-Хуэйский
автономный район, где сложились устойчивые криминальные группы, занимающиеся
наркобизнесом под прикрытием коммерческих фирм. Они тесно связаны с
преступными центрами в странах "Золотого полумесяца", откуда наркотики
переправляются во внутренние районы Китая. В структуре контрабандного
импорта до 50% составляют наркотики, произведенные в Афганистане, Пакистане.
Все более интенсивно используется маршрут доставки через
Центральноазиатские страны, включая Кыргызстан. Спецслужбами России и Китая
в 1999 году зафиксированы факты поставок китайскими наркодельцами по
железной дороге в Россию, Польшу, Венгрию, Чехию и другие страны афганского
наркотовара и героина китайского изготовления, который на черном рынке
реализовывался на 15-20% дешевле. Через международное Каракорумское шоссе,
проходящее через территорию Китайской Народной Республики, картели смогут
получить туда самый короткий путь. В обратном же направлении, через
территорию Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана, в сторону Афганистана и
Пакистана будут поставляться производимые в КНР в большом количестве
прекурсоры. Наркодоллары, во-вторых, мгновенно стимулируют и без того
достаточно хорошо развитый в Китае коррупционный механизм. В-третьих, не
исключена возможность того, что на почве религиозного фундаментализма,
фанатизма и торговли оружием афганские моджахеды установят контакты с
лидерами сепаратистов из Синьцзян-Уйгурского Автономного района, которые
выступают за отделение региона от Китая. Такие попытки к тому времени уже
предпринимались. Учитывая печальный опыт, приобретенный во время "Опиумных
войн" (1840-1842 и 1856-1860 годы), когда от территории Великой Китайской
Империи был отторгнут обращенный в английский протекторат Гонконг,
возвращенный Китаю лишь спустя 150 лет (в 1997 году) китайские власти могли
бы пойти на наращивание в регионе военной силы, что приведет к нарушению
паритета и усилению здесь политической нестабильности и напряженности.
Предвосхищая такое развитие событий, китайские власти выразили твердое
намерение крепить международное сотрудничество в борьбе с наркобизнесом.
Так, в Бишкекской декларации Глав государств республики Казахстан, Китайской
Народной республики, Кыргызской республики, Российской Федерации и
республики Таджикистан, подписанной 25 августа 1999 года, подчеркивалось:
"Стороны отмечают важность эффективного противодействия международному
терроризму, незаконному обороту наркотических средств и психотропных
веществ, контрабанде оружия, нелегальной миграции и другим формам
трансграничной преступной деятельности..."
1.3. Боевые действия в Баткенском и Чон-Алайском районах Ошской области
в 1999, 2000 годах как попытка международных террористических группировок
установления контроля за основными региональными наркотрассами.
Мировая практика, события далекой и недавней истории подтверждают
непреложный факт, что наркобизнес является не только способом обогащения
преступных кланов в государствах традиционной демократии, развивающихся
странах и странах третьего мира, а главным образом - средством осуществления
большой политики. Масштабный наркобизнес в форме наркотрафика позволяет
накопить крупные средства для осуществления выгодной и удобной для
наркобизнесменов политики внутри стран, производящих наркотики. Он рождает и
поощряет возможность влиять на политику соседних государств, так как
заинтересован в беспрепятственном транзите через их территории, он
субсидирует свержение неугодных правительств, вооруженное вмешательство во
внутренние дела государств с различными социальными системами, чтобы
насадить угодных, послушных правителей, осуществляет постоянную
целенаправленную разведку в приграничных с этими странами регионах. Не
получая должного отпора на границах государств, через которые
наркотрафиканты транспортируют опий, героин, кокаин или марихуану к местам
сбыта и массового потребления (Россия, США, Балтия, Западная Европа),
наркоэкспансия исключительно заинтересована в дестабилизации обстановки в
сопредельных странах, в недопущении выработки, а тем более в осуществлении
этими странами согласованной единой политики противодействия ей.
Характерно, что наркоэкспансия в любой форме, как правило,
осуществляется под благовидным предлогом "защиты свободной торговли" или
обеспечения свободного религиозного волеизъявления. Классическим тому
подтверждением стали уже упоминавшиеся в этой работе "Опиумные войны" против
Китая, которые вели Англия с Францией, используя в качестве предлога
мероприятия китайских властей против контрабандной торговли опием.
Другой пример, менее масштабный для истории, но не менее значимый в
русле исследуемой темы - это баткенские события на юге Кыргызстана летом
1999, 2000 годов, когда крупные вооруженные банды исламских экстремистов
вторглись из Таджикистана на территорию суверенного Кыргызстана, захватили
несколько приграничных сел, 12 заложников, вынудили более шести тысяч
местных жителей покинуть родные места... 26 сотрудников милиции,
военнослужащих, мирных граждан погибли тогда в схватках с экстремистами,
около ста получили ранения. Было затрачено свыше 200 миллионов сомов на
проведение частичной мобилизации, экипировку, переброску в зону вооруженного
конфликта воинского контингента.
Подоплека баткенских событий, их корни, причины в общем русле
современного исламского экстремизма, нацеленного против прогрессивного
светского развития государств Центральноазиатского региона, избравших после
распада СССР строительство гражданского, демократического общества,
достаточно исследованы в ряде научных публикаций. Ученые, политические
деятели, журналисты с разных позиций анализировали причины вооруженного
конфликта, ход боевых действий в Баткенском, Кадамджайском, Чон-Алайском
районах Ошской области Кыргызской республики в 1999 - 2000 годах. Их выводы,
в основном, сводились к следующему:
1.Религиозный экстремизм ныне приобрел форму масштабной перманентной
войны (Чечня, Афганистан) или систематических террористических актов
(Ближний Восток, Кашмир), совершаемых бандами международных террористов,
вооруженных и обученных на нарко- и нефтедоллары. Их идеологией является
"джихад" - война с "неверными", исповедующими не только другую религию, но и
придерживающихся светского образа жизни, демократической политической
ориентации. Баткенские события - это лишь часть религиозной экспансии.
Активизация "исламского фактора" в 90-х годах вызвана появлением на мировой
арене молодых независимых государств из числа республик распавшегося Союза
ССР, расположенных в традиционно мусульманском регионе: Узбекистана,
Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана.
Геополитические интересы, богатые природные ресурсы, затянувшийся
экономический кризис в регионе создали сравнительно благоприятную почву для
замены химерной коммунистической идеи всеобщего равенства, мнимой свободы и
"счастья", насаждавшейся на протяжении 70 лет советским тоталитарным
режимом, идеей религиозного фанатизма, вооруженной борьбы за мировое
господство, отказа от благ цивилизации во имя обретения "подлинной духовной
свободы" и приобщения к "истинным " духовным ценностям ислама.
2. Фанатичная идея религиозных экстремистов в лице его наиболее рьяных
приверженцев ваххабитов о перманентном джихаде получила новый импульс после
успехов религиозного движения "Талибан" в соседнем с Таджикистаном и
Узбекистаном Афганистане. Здесь талибы вооруженным путем за годы гражданской
войны установили свою власть на 92% территории Афганистана. Бои с верными
законному правительству Раббани войсками шли на севере страны, в
непосредственной близости с границей Таджикистана.
Расширению влияния ваххабитов способствовали и события в Чечне, где
первая война (1995-1996 годы) завершилась фактическим признанием Россией
легитимности режима А. Масхадова, который возвел бандитизм, насильственный
захват соседних территорий, работорговлю, разграбление природных ресурсов в
ранг государственной политики. Заявляя на словах о своей готовности "навести
порядок и положить конец захвату заложников", режим Масхадова на деле
поощрял международный терроризм, сепаратизм, становился оплотом, центром
международной организованной преступности и наркобизнеса. В Чечню
направлялись для отмывания незаконно нажитые капиталы, здесь скрывались от
суда и следствия уголовные преступники, объявленные в розыск в ряде стран
СНГ. Здесь создавались базы для подготовки террористов, изготавливались
взрывные устройства, затем использовавшиеся при совершении терактов в
Москве, Буйнакске, Волгодонске, Пятигорске, повлекшие многочисленные
человеческие жертвы. Характерно, что превращение Чечни в оплот
международного терроризма проходило и происходит под массированным
прикрытием идеологической словесной завесы о "борьбе народа за свободу и
независимость", создания мученического ореола вокруг личностей таких
преступников, как Басаев, Хаттаб, Радуев, Гелаев и т.п. Причем в некоторых
кругах мировой общественности такой подход находит поддержку. Свидетельство
тому - высказываемое некоторыми лидерами Европейского Союза мнение о
возможности создания на территории Чечни суверенного мусульманского
государства наподобие Азербайджана или решение Межпарламентской Ассамблеи
(апрель 2000г.) о приостановлении членства России в этой международной
организации в связи с событиями в Чечне. Но, как известно, Москва фактически
проводит целенаправленную вооруженную, политическую, экономическую акцию по
укреплению территориальной целостности Российской Федерации, уничтожению
вооруженных банд боевиков-экстремистов, искоренению международного
терроризма. Несомненно, война не должна и не может быть средством решения
спорных вопросов, внутренних конфликтов. Однако нельзя не видеть и не
оценить по достоинству ту высокую ответственность, которую приняли на себя
президент, правительство, армия, правоохранительные органы, народ России
перед цивилизацией, мировой общественностью за сохранение статус-кво,
стабильности на планете, ликвидацию международного терроризма, бандитских
формирований, крупного центра экстремизма, транснациональной организованной
преступности, наркобизнеса. Именно "синдром Чечни" ярко проявился в
баткенских событиях в Кыргызстане летом в 1999, 2000 годах. Он коснулся и
Дагестана, может проявиться в других регионах, где заинтересованные в
дестабилизации обстановки экстремисты попытаются захватить власть.
"Синдром Чечни", тактику внедрения силой оружия и наркотиков идеологии
сепаратизма, религиозного экстремизма, явно противоречащей провозглашенным
ООН принципам мирового сосуществования, веротерпимости, уважения прав и
свобод личности, емко сформулировал Мовлади Удугов - главный идеолог
"Республики Ичкерия". В интервью одной из рижских газет, перепечатанном в
московском "Современнике" под выразительным заголовком "Мы взорвем Россию
изнутри", М. Удугов цинично сформ...
