Роберт Джордан. Восходящая тень
страница №6
...глаз, - с горечью ответил Мэт, - а когда неследит сама, то поручает это кому-то другому.
- Я знаю, Айз Седай не любят отпускать на волю тех, кто угодил к ним в
руки. - Том был убежден, что это еще мягко сказано, правда, на сей счет
ходили только слухи, Мэт, тот вообще в это не верил, а те, кто знал,
помалкивали. Морейн, конечно, знала наверняка. Ну да что тут толковать. Тому
Мэт нравился, он был даже кое-чем ему обязан, но все заботы Мэта не шли ни в
какое сравнение с тревогами Ранда. - Знаешь, мне трудно поверить, что Морейн
поручает кому-то следить за тобой.
- Все может быть. Она постоянно расспрашивает людей, где я да что
делаю. Ясно, что до меня это доходит. А ты знаешь кого-нибудь, кто посмел бы
не ответить на вопрос Айз Седай? Я таких не встречал. Вот и выходит, что за
мной ведется слежка.
- Ты можешь отвести ей глаза, если пораскинешь мозгами. Я в жизни не
видел человека, который так умел бы вовремя улизнуть, как ты. Имей в виду -
это похвала.
- Всегда что-то мешает, - пробормотал Мэт. - Здесь уйма золотишка,
которое не худо бы прибрать к рукам, и эдакая большеглазая кухарочка - так и
тянет ущипнуть ее да поцеловать. И служанка - волосы до пояса, словно шелк,
и такая кругленькая... - Мэт замялся, верно, сообразил, что все это звучит
по-дурацки.
- А тебе не приходило в голову, что ты остался потому...
- Если ты ляпнешь что-нибудь про та'верена, - оборвал его Мат, - я тут
же уйду.
Том сказал вовсе не то, что собирался вначале:
- ...потому, что Ранд твой друг и ты не хочешь бросать его?
- Бросать его! - Мэт подскочил и пнул табурет. - Том, он ведь
Возрожденный Дракон! Во всяком случае, так они с Морейн говорят, и возможно,
так оно и есть. Он может направлять эту проклятую Силу, и у него есть этот
проклятый меч, как будто сделанный из стекла. Ох уж эти Пророчества! Я не
знаю. Том. Знаю только, что был бы таким же полоумным, как эти тирские
остолопы, если б остался. - Юноша приумолк, а потом спросил:
- Так ты не думаешь, что... Морейн удерживает меня здесь при помощи
Силы?
- Я не верю, что такое возможно, - медленно проговорил Том. Он знал про
Айз Седай достаточно, чтобы понимать, как, в сущности, мало ему известно,
однако ему казалось, что тут он прав. Мэт схватился руками за голову:
- Том, я все время только и думаю, как бы отсюда убраться, но... стоит
мне решиться... появляется какое-то странное предчувствие. Как будто что-то
должно произойти... вот-вот... Минуточку, я нашел слово. Ощущение такое,
будто ждешь фейерверка в День Солнца, только вот я не знаю, чего именно жду.
Как только соберусь уйти, приходит это чувство. И я моментально нахожу
какой-нибудь предлог, чтобы задержаться еще на денек. Всего-то на один
несчастный денек - и так всегда. Тебе не кажется, что здесь не обошлось без
Айз Седай?
Том проглотил едва не вырвавшееся у него слово та'верен, вынул трубку
изо рта и уставился на тлеющий табачок. Менестрель мало что знал о
та'веренах, как, впрочем, и все, кроме Айз Седай и, может быть, кое-кого из
огир. Плохой из меня помощник, подумал он, мне и со своими-то делами не
разобраться, а вслух сказал:
- Тут же полно Айз Седай, далеко ходить не надо. Почему бы тебе не
обратиться за помощью к одной из них? - Правда, сам Том никогда бы не
воспользовался советом Айз Седай.
- Ты предлагаешь спросить Морейн?
- Нет, об этом, я думаю, и речи быть не может. Но ведь здесь Найнив, а
она была Мудрой у себя на родине, в Эмондовом Лугу. Деревенские Мудрые для
того и существуют, чтобы помогать людям.
Мэт хрипло рассмеялся:
- Спросить Найнив и нарваться на очередную нотацию насчет пьянства,
азартных игр и... Том, она по-прежнему считает меня сопливым мальчишкой.
Порой мне кажется, что она всерьез верит, будто я еще женюсь на какой-нибудь
славной девушке и вернусь на отцовскую ферму.
- Многие не возражали бы против этого, - проговорил Том.
- Только не я. У меня нет охоты пасти скотину и выращивать табак до
конца своих дней. Я хочу... - Мэт запнулся и затряс головой:
- Все эти провалы в памяти. Иногда мне кажется, что, если бы удалось их
заполнить, я бы понял... Чтоб мне сгореть, понятия не имею, что бы понял, но
как раз это я и хочу узнать. Путаная задачка, а Том?
- Я не уверен, что в этом смогла бы помочь даже Айз Седай. Куда уж
бедному менестрелю!
- Я же сказал - никаких Айз Седай!
Том вздохнул:
- Да успокойся ты, парень. Я ничего такого и не предлагал.
- Я ухожу. Сразу же, как только соберу вещички и раздобуду коня. И ни
минутой позже.
- Посреди ночи? Утро вечера мудренее. - Том удержался от того, чтобы
добавить: если ты и впрямь уходишь. - Присядь, успокойся. В камушки сыграем.
У меня; пожалуй, и жбанчик с вином найдется.
Мэт призадумался, уставясь в пол, а потом оправил кафтан и сказал:
- Утро, говоришь, вечера мудренее? - Голос его звучал неуверенно, но он
поднял опрокинутый табурет и поставил его возле стола.
- Но вина не надо, - попросил он, усаживаясь. - Со мной и на трезвую
голову чудные вещи творятся.
Том достал доску и шкатулку с камнями. Надо же, размышлял он, как легко
парень переменил свое решение. И все оттого, что его притягивает более
сильный та'верен, по имени Ранд ал'Тор. Порой менестрелю приходило в голову,
что он и сам угодил в те же силки. Вся прежняя жизнь никак не должна была
привести его в Тирскую Твердыню и в эту каморку, но с первой же встречи с
Рандом Том почувствовал, что судьба его оказалась на привязи, точно
воздушный змей на веревке. Кто знает, может, если и он вознамерится уйти -
когда станет ясно, что Ранд действительно сошел с ума, - у него тоже
найдется предлог для отсрочки?
- Что это у тебя. Том? - Мэт ткнул сапогом в стоявшую под столом
шкатулку для бумаг и письменных принадлежностей. - Ничего, если я ее
отодвину, чтобы под ногами не путалась?
- Само собой, не церемонься. - Внутренне Том содрогнулся, когда Мэт
сапогом отпихнул шкатулку в сторону. Одна надежда, что он как следует
закупорил бутылочки с чернилами. - Выбирай, - промолвил менестрель,
протягивая Мэту сжатые кулаки.
Тот хлопнул по левому, и Том разжал его - на ладони лежал плоский
округлый черный камушек. Парень довольно хохотнул: ему достался первый ход,
- и положил камень на расчерченную клетками доску. Видя неподдельный азарт в
глазах Мэта, никто бы и не подумал, что совсем недавно он решительно
собирался уйти. Мэта удерживало величие, которого сам он не признавал, и
нежелание Айз Седай упустить свою добычу. Да, парнишка крепко сидел на
крючке.
Впрочем, я ведь и сам на крючке, подумал Том. Может, стоило бы помочь
хоть одному человеку освободиться от этих Айз Седай. И уплатить долг
пятнадцатилетней давности. Том неожиданно почувствовал странное
удовлетворение и положил белый камушек на доску.
- А рассказывал ли я тебе, - начал он, не выпуская трубки изо рта, -
историю про пари, что случилось мне заключить с одной женщиной из Арад
Домана? Глаза у нее были такие, что в них можно было запросто утонуть, а еще
она имела чудную красную птицу, купленную у Морского Народа. Она говорила,
что эта птица может предсказывать будущее. У пташки был толстенный желтый
клюв длиной чуть ли не с саму птицу, и вот как-то раз...
Глава 5. ДОПРОС
- Им пора бы уже вернуться, - промолвила Эгвейн, энергично обмахиваясь
веером и радуясь, что хоть ночью в Тире не так жарко, как днем. Тирские
женщины - во всяком случае, знатные и богатые - постоянно носили веера, но
Эгвейн не замечала, чтобы они ими пользовались. Разве что когда солнце
стояло в зените, да и то редко.
Казалось, жар исходит даже от больших золоченых зеркальных светильников
на серебряных настенных консолях.
- И куда они запропастились? - Надо же, в кои-то веки Морейн обещала им
уделить целый час, а не прошло и пяти минут, как она умчалась невесть куда и
без всяких объяснений.
- Авиенда, эта посланница хоть намекнула, зачем и кому потребовалась
Морейн?
Айильская Дева сидела, скрестив ноги, на полу, рядом с дверью. На ней
была куртка, штаны и мягкие сапожки.
В этом наряде, с повязанной вокруг шеи шуфой она казалась
невооруженной. Заслышав вопрос, Дева подняла загорелое лицо, на котором
выделялись большие зеленые глаза, и пожала плечами:
- Карин прошептала свое послание на ухо Морейн Седай. Я ничего не
расслышала. Прошу прощения, Айз Седай.
Эгвейн виновато потрогала красовавшееся у нее на правой руке кольцо
Великого Змея, золотую змейку, кусающую свой хвост. Как Принятая она должна
была носить его на третьем пальце левой руки, но, чтобы заставить
Благородных Лордов поверить, что в Твердыне находятся сразу четыре
полноправные Айз Седай, и тем самым побудить их быть поучтивее, насколько
это возможно для тирской знати, Морейн разрешила Эгвейн и ее подругам носить
кольца так, как полагалось настоящим Айз Седай. Морейн, разумеется, никогда
не утверждала, что они полноправные Айз Седай, но, с другой стороны, не
говорила и о том, что они только Принятые, а потому всяк был волен думать на
сей счет, что ему заблагорассудится. Лгать Морейн не могла, зато умела
заставить правду выплясывать замысловатые кренделя.
С тех пор как Эгвейн и ее спутницы покинули Башню, они не единожды
выдавали себя за полноправных сестер, но со Временем; Эгвейн испытывала все
большую неловкость оттого, что приходилось обманывать Авиенду. Ей Нравилась
эта женщина, и, наверное, она могла бы подружиться с ней, узнай они друг
друга получше, но это было невозможно, пока Авиенда принимала Эгвейн за Айз
Седай. Айильская Дева находилась здесь по распоряжению Морейн, и никто не
знал, с какой целью. Эгвейн подозревала, что Авиенда приставлена к ним в
качестве телохранительницы, как будто они сами недостаточно обучены, чтобы
постоять за себя. Да что там, даже если бы они с Авиендой и стали подругами,
она все равно не смогла бы рассказать ей правду. Лучший способ сохранить
тайну от врагов - не раскрывать ее даже друзьям. Таково было одно из
постоянных поучений Морейн. Порой Эгвейн хотелось, чтобы Айз Седай оказалась
не права, хотя бы разок. Но, конечно, не так, чтобы эта оплошность привела к
беде.
- Танчико, - пробормотала Найнив. Ее темная, толщиной с руку коса
свисала до пояса.
Найнив смотрела в одно из узеньких окошек, распахнутое, чтобы впустить
в комнату ночную прохладу. На широкой реке Эринин плясали огоньки лодок, не
рискнувших спуститься вниз по течению, но Эгвейн сомневалась, что Найнив их
замечала.
- Похоже, ничего не остается, как отправиться в Танчико, - сказала
Найнив, теребя свое зеленое с низким, обнажавшим шею и плечи вырезом платье.
Найнив, конечно, ни за что не призналась бы, что носит это платье ради Лана,
Стража Морейн, не призналась бы, даже осмелься Эгвейн высказать подобное
предположение. Однако Лану нравилось, когда женщины носят зеленое, синее и
белое, и с некоторых пор все цвета, кроме этих, исчезли из гардероба Найнив.
- Ничего не остается, - повторила она, и голос ее звучал невесело.
Эгвейн поймала себя на том, что оправляет свое платье. Непривычно
носить такую одежду, в которой чувствуешь себя чуть ли не раздетой. С другой
стороны, в закрытом платье было бы еще труднее выносить здешнюю жару. И без
того легкое бледно-розовое полотно казалось ей плотной шерстью. Она даже
позавидовала Берелейн, позволявшей себе носить совсем тонкие, словно
паутинки, полупрозрачные одеяния. Не то чтобы Эгвейн считала удобным
появляться в таком виде на людях, но ведь в этих платьях наверняка
прохладней.
Перестань думать о пустяках, приказала она себе, сосредоточься на
предстоящем деле, а вслух сказала:
- Может, оно и так. Правда, я не уверена.
Длинный узкий, отполированный до блеска стол тянулся до середины
комнаты. Во главе стола, рядом с Эгвейн, стоял высокий, по тирским меркам
далеко не роскошный стул со слегка изогнутой спинкой, лишь местами тронутый
позолотой. По бокам стола располагались стулья попроще, а в торце - совсем
незатейливые, похожие на скамьи. Эгвейн не знала, для каких целей было
изначально предназначено это помещение. Она и ее подруги использовали его
для допроса двух пленниц, захваченных при взятии Твердыни.
Эгвейн не могла заставить себя спускаться для этого в подземелье, хотя
Ранд и приказал сжечь или переплавить все украшавшие стены каземата орудия
пыток. Илэйн и Найнив тоже не стремились побывать там вновь. К тому же ярко
освещенная комната с чисто выметенным зеленым полом и стенными панелями с
вырезанными на них Тремя Полумесяцами, эмблемой Тира, являла собой резкий
контраст с грязной, мрачной каменной темницей. Такая обстановка должна была
подействовать на двух женщин в грубых арестантских балахонах.
Только по этому коричневому рубищу и можно было догадаться, что стоящая
лицом к стене Джойя Байир - пленница. Она вышла из Белых Айя и не утратила
присущей им холодной самонадеянности, перейдя в стан Черных. Гордая осанка
говорила о том, что она смотрит в стену исключительно по собственному
желанию. Только способные направлять Силу могли бы узреть потоки Воздуха
толщиной с палец, опутывавшие все ее тело. Именно сплетенная из Воздуха сеть
заставляла ее стоять неподвижно. Она даже не могла слышать, о чем говорят
находившиеся в комнате, пока они сами ей этого не позволят.
Эгвейн еще раз проверила надежность сотканного из Духа щита, который не
давал Джойе коснуться Истинного Источника. Щит, как и следовало ожидать,
оказался надежным. Эгвейн свила невидимые потоки вокруг Джойи и замкнула их,
чтобы щит держался сам по себе, но все же она испытывала смутное
беспокойство в обществе Приспешницы Темного, способной направлять Силу. И не
просто Приспешницы, а изменницы, перешедшей на сторону Черных Айя. На
совести Джойи было множество злодеяний, из которых убийство - далеко не
самое тяжкое. Странно, что она не клонилась до земли под тяжестью нарушенных
обетов, сломанных жизней и загубленных душ.
Другой пленнице из Черных Айя не хватало стойкости Джойи. Понуро
стоявшая у края стола! Амико Нагойин, казалось, сутулилась под взглядом
Эгвейн. Не было надобности ограждать ее щитом. После пленения Амико была
усмирена. Сохранив способность чувствовать Истинный Источник, она навеки
утратила возможность касаться его и направлять Силу. Осталось только
неистребимое желание, столь же острое, как потребность дышать, но
неосуществимое. Горечь утраты пребудет с ней до конца жизни, но отныне ей не
суждено прикоснуться к сом-дар. Эгвейн хотелось отыскать в своей душе хоть
капельку сострадания. Правда, это желание было не столь уж сильным. Не
поднимая головы, Амико пробормотала что-то невнятное.
- Что? - возвысила голос Найнив. - Говори громче.
Амико покорно подняла лицо, на котором выделялись большие темные глаза.
Она не утратила красоты, но что-то в ней изменилось, такое, чему Эгвейн не
могла найти определения. И вовсе не от страха вцепилась она обеими руками в
подол грубого рубища. За этим стояло нечто иное.
Сглотнув, Амико проговорила:
- Вам надо идти в Танчико.
- Ты нам это уже двадцать раз говорила, - резко оборвала ее Найнив. -
Скажи что-нибудь новенькое. Назови имена, которых мы еще не знаем. Кто в
Белой Башне принадлежит к Черным Айя?
- Я не знаю. Поверьте, не знаю. - Голос Амико звучал устало, похоже,
она окончательно пала духом. Надо полагать, поменяйся она ролями со своими
тюремщицами, голос ее звучал бы совсем по-другому. - До ухода из Башни я
знала только Лиандрин, Чесмал и Рианну, каждая из нас знает двух-трех, не
больше. Кроме, может быть, Лиандрин. Я рассказала вам все, что знаю.
- В таком случае ты поразительно невежественна, особенно для женщины,
собравшейся занять место среди властителей мира, после того как Темный
вырвется на волю, - язвительно промолвила Эгвейн и со щелчком сложила свой
веер. Ей было удивительно, с какой легкостью теперь слетали у нее с языка
подобные слова. Правда, внутри по-прежнему все сжималось и холодок пробегал
по спине, но ей уже не хотелось кричать от страха или бежать подальше. Ко
всему, оказывается, можно привыкнуть.
- Я как-то подслушала разговор Лиандрин с Тимэйл, - устало начала Амико
рассказ, который повторяла уже множество раз. В первые дни плена она
пыталась приукрасить свою историю, но чем больше выдумывала, тем больше
запутывалась в собственной лжи. Теперь она почти всегда повторяла одно и то
же, слово в слово. - Если бы вы видели, какое лицо было у Лиандрин, когда
она меня заметила... Догадайся она, что я услышала хоть слово, она убила бы
меня на месте. И Тимэйл известна своей жестокостью: ей нравится мучить
людей. Я не много успела услышать до того, как они меня увидели. Лиандрин
говорила, что в Танчико есть что-то опасное для... него. - Амико имела в
виду Ранда. Она не могла даже выговорить его имени, а упоминание о
Возрожденном Драконе способно было ввергнуть ее в истерику. - Лиандрин
сказала еще: то, что там есть, опасно для всякого, кто станет этим
пользоваться. Почти так же опасно, как и для... него. Поэтому она и не
отправилась за этим сама. Она сказала, что способность направлять Силу ему
не поможет: когда мы это заполучим, его гнусная способность только сильнее
подчинит его нам. - Пот струился по лицу Амико, но она дрожала как в ознобе.
Ни слова в ее рассказе не изменилось.
Эгвейн открыла было рот, но Найнив ее опередила:
- С меня довольно. Посмотрим, может быть, другая скажет что-нибудь
стоящее.
Эгвейн пристально посмотрела на нее, и Найнив твердо, не моргнув,
встретила ее взгляд. Иногда, подумала. Эгвейн, ей кажется, что она
по-прежнему Мудрая, а я все та же деревенская девчонка, которую она учила
разбираться в травах. Пора бы ей понять, что все переменилось.
Найнив обладала немалой мощью, большей, чем Эгвейн, но эта мощь
проявлялась лишь тогда, когда Найнив удавалось направлять Силу, а для этого
ее нужно было основательно рассердить.
Когда между Эгвейн и Найнив случались размолвки, а такое бывало, увы,
частенько, разряжала обстановку, как правило, Илэйн. Порой Эгвейн
подумывала, что ей следовало бы брать это на себя, но опасалась, что Найнив
воспримет это как отступление. Найнив непременно истолковала бы ее
уступчивость как слабость. Сама-то Найнив небось ни разу не уступила первой,
так с какой стати должна это делать она, Эгвейн? Сейчас Илэйн с ними не
было. Морейн взглядом и жестом позвала Дочь-Наследницу с собой, и они
последовали за Девой, присланной за Айз Седай. В отсутствие Илэйн
напряженность усилилась, и сейчас каждая из Принятых ждала, чтобы другая
отвела глаза первой. Авиенда затаила дыхание, несомненно приняв самое
разумное решение - не вставать ни на чью сторону и ни во что не вмешиваться.
Как ни странно, разрядить напряжение на сей раз помогла Амико, хотя,
скорее всего, она хотела показать свою готовность к сотрудничеству. Она
повернулась лицом к стене, терпеливо дожидаясь, когда ее свяжут.
Нелепость происходящего неожиданно поразила Эгвейн. В этой комнате
только она была способна направлять Силу, если не считать Найнив, которая
могла это делать только разозлившись, и Джойи, которой в этом мешал щит.
Она, Эгвейн, позволила себе играть в гляделки, пока Амико ждала своих пут. В
других обстоятельствах Эгвейн рассмеялась бы вслух. Сейчас же она открыла
себя саидар, этому невидимому струящемуся теплу, которое, казалось, исходило
откуда-то из-за уголка ее глаза. Единая Сила наполнила ее, словно вливая
вторую жизнь. Эгвейн окружила Амико потоком Силы. Найнив что-то буркнула -
едва ли она могла ощущать, что делает Эгвейн, для этого она была
недостаточно взвинчена, но от нее не укрылось, как напряглась Амико, когда
ее окутали воздушные струи, и затем расслабилась, поддерживаемая потоками
воздуха, показывая, что она не пытается сопротивляться.
Авиенда вздрогнула - так бывало всегда, когда поблизости от нее
использовали Силу.
Эгвейн лишила Амико возможности слышать - допрашивать обеих пленниц
так, чтобы они могли слышать ответы друг друга, было бы пустой тратой
времени. Она обернулась к Джойе, переложила веер из руки в руку, собираясь
вытереть ладонь о платье, но удержалась, и на лице ее появилась недовольная
гримаса. Ладони у Эгвейн потели вовсе не из-за жары.
- Гляньте на ее лицо, - вдруг промолвила Авиенда. Это было неожиданно -
Дева почти никогда не заговаривала, пока к ней не обращались. - Лицо Амико.
Оно больше не выглядит так, будто годы проходят мимо нее. Оно не такое, как
раньше... Это оттого, что ее... усмирили? - закончила она торопливо, на
одном дыхании. Пробыв так долго в обществе Принятых и Айз Седай, она
перемяла некоторые их представления. "Усмирить" - мало кто в Башне мог
произнести это слово без содрогания.
Эгвейн направилась к торцу стола, чтобы взглянуть на лицо Амико со
стороны, но так, чтобы остаться при этом вне поля зрения Джойи. Под взглядом
Джойи у Эгвейн холодело внутри.
Авиенда была права: Эгвейн и сама заметила разницу, на которую поначалу
не обратила внимания. Амико выглядела молодо, возможно, моложе своих лет, но
все же иначе, чем лишенные возраста Айз Седай, годами работавшие с Единой
Силой.
- У тебя острый глаз, Авиенда. Не знаю, связано ли это с тем, что ее
усмирили, но полагаю, ты права. Не знаю, что еще могло бы послужить
причиной.
Эгвейн понимала, что говорит совсем не так, как подобает истинной Айз
Седай. Те обычно делали вид, что знают все на свете: если Айз Седай
заявляла, что чего-то не знает, это звучало так, будто ответ ей известен, но
она намерена сохранить его в тайне. Пока Эгвейн пыталась придумать
подходящую фразу, Найнив пришла ей на выручку:
- Выжженных Айз Седай, Авиенда, было совсем немного, а усмиренных и
того меньше.
"Выжжена" - говорили о женщине, утратившей способность направлять Силу
в результате несчастного случая, а "усмиренной" именовалась та, которую
лишали этой способности по приговору суда. Эгвейн не понимала, зачем нужны
два разных слова, - все равно чтообозначать различными понятиями падение с
лестницы в зависимости от того, поскользнулась ты или тебя столкнули.
Кажется, большинство Айз Седай придерживались того же мнения, хотя и не
высказывали его, наставляя послушниц или Принятых. На самом деле
существовало даже три слова. Мужчина мог быть "укрощен". Всякого мужчину
необходимо было укротить, прежде чем он сойдет с ума. Всякого, но не Ранда,
его Белая Башня укрощать не осмеливалась.
Найнив заговорила назидательным тоном, приличествующим Айз Седай. Она
подражает Шириам, когда та ведет занятия, догадалась Эгвейн. И позу, и
мягкую снисходительную улыбку - все позаимствовала у нее.
- О процессе усмирения известно немного, поскольку мало кому хочется
его изучать, - продолжала Найнив. - Считается, что он необратим. Если
женщину лишить способности направлять Силу, восстановить эту способность уже
невозможно - это все равно что пытаться отрастить отрубленную руку. Во
всяком случае, до сих пор никому не удавалось исцелить усмиренную, хотя
попытки бывали.
В целом все, что говорила Найнив, было недалеко от истины, однако иные
Коричневые сестры готовы были изучать что угодно, была бы только
возможность. Не отставали от них и некоторые из Желтых Айя - им, лучшим
целительницам среди Айз Седай, было все равно, что изучать. Но никому даже
краем уха не доводилось слышать, чтобы попытки исцеления усмиренной
увенчались успехом.
- Кроме того, есть еще одно, о чем мало кому известно, - добавила
Найнив. - Усмиренные, как правило, живут после этого недолго, не больше
нескольких лет. По-видимому, у них попросту пропадает желание жить - они
отказываются от жизни. Как я и говорила, это не самая приятная тема для
разговора.
Авиенда поежилась.
- Я только предположила, что это могло быть причиной, - промолвила она
тихонько.
Мысленно Эгвейн согласилась с ней и решила при случае спросить у
Морейн. Если, конечно, удастся встретиться с Морейн в отсутствие Авиенды.
Иногда создавалось впечатление, что их обман мешал почти в той же степени,
что и помогал.
- Посмотрим, будет ли Джойя снова твердить свое. - Эгвейн пришлось
взять себя в руки, чтобы распутать невидимую сеть вокруг Приспешницы
Темного.
Джойя довольно долго простояла неподвижно, и все тело ее, должно быть,
затекло, однако она повернулась им навстречу без видимых усилий. Пот,
выступивший у нее на лбу, ничуть не умалял достоинства, с которым держалась
эта женщина, точно так же, как грубая одежда не могла скрыть горделивой
осанки. Джойя была привлекательной женщиной, и несмотря на то, что, как все
Айз Се дай, казалась молодой, в чертах ее лица проглядывало бы что-то
материнское, когда бы не хищный блеск ястребиных глаз. Она улыбнулась и
произнесла:
- Да осияет вас Свет, и да будет длань Творца простерта над вами.
- Я не желаю слышать это от тебя, - сказала Найнив. Голос ее звучал
ровно и спокойно, но она перекинула косу на грудь и зажала ее кончик в
кулаке - явный признак раздражения или беспокойства. Однако Эгвейн полагала,
что сейчас дело не в этом. В отличие от Эгвейн, взгляд Джойи на Найнив не
действовал, ее этим не проймешь.
- Я раскаялась в своих прегрешениях, - невозмутимо отозвалась Джойя. -
Дракон возродился, он овладел Калландором. Пророчество исполнилось. Теперь я
вижу, что Темному предстоит пасть. Сколь долго бы ни блуждала душа в Тени,
ей всегда открыт путь для возвращения к Свету.
С каждым словом Джойи лицо Найнив становилось все мрачнее. Эгвейн была
уверена, что сейчас она разгневана до того, что вполне готова направлять
Силу, и скорее всего воспользовалась бы ею, чтобы задушить Джойю. Само
собой, Эгвейн верила в покаяние Джойи не больше Найнив, но рассказ
Приспешницы Темного мог быть и правдивым. Вполне могло статься, что, все
взвесив и обдумав, она решила перейти на сторону тех, кого считала
победителями. Впрочем, возможно, она просто тянет время, рассчитывая, что ей
придут на выручку.
Айз Седай не способны лгать. Даже утратившие право именоваться сестрами
не лгали впрямую. Обет правдивости был первым из Трех Обетов, приносившихся
с Клятвенным Жезлом в руках, и преступить его не было дано никому. Но кто
знает, какие клятвы они давали Темному, присоединяясь к Черным Айя, и не
умаляли ли эти клятвы силу Трех Обетов. Ладно. В конце концов, Амерлин
послала их в погоню за Черными Айя, за Лиандрин и дюжиной ее подручных,
совершивших убийство и скрывшихся из Башни. И единственным способом напасть
на их след было выведать у этих двух все, что возможно.
- Расскажи-ка нам снова свою историю, - потребовала Эгвейн, - но на
этот раз другими словами. Мне надоело выслушивать заученный рассказ. - Если
Джойя лгала, это позволит ее уличить. - Мы тебя послушаем. - Последнее было
сказано ради Найнив. Та громко фыркнула и кивнула.
Джойя пожала плечами:
- Как вам будет угодно. Дайте подумать. Хорошо, другими словами, так
другими словами... Мазрим Таим, Лжедракон, которого удалось захватить в
Салдэйе, способен направлять Силу и обладает невероятным могуществом. Если
верить донесениям, таким же, как Ранд ал'Тор, или почти таким же. Лиандрин
намерена освободить его, прежде чем он будет отправлен в Тар Валон и
укрощен. Он будет объявлен Возрожденным Драконом, примет имя Ранда ал'Тора и
начнет невиданную бойню, какой мир не видал со времен Войны Ста Лет.
- Это невозможно, - вмешалась Найнио. - Сейчас, когда Ранд явил себя
миру, Узор не примет Лжедракона.
Эгвейн вздохнула. Об этом говорилось и прежде, но тогда Найнив
оспаривала такую точку зрения. Эгвейн сомневалась, что Найнив действительно
считает Ранда Возрожденным Драконом, что бы она там ни говорила.
Пророчества, Калландор и падение Твердынивсе это не могло перевесить того,
что Найнив присматривала за Рандом, когда он был малышом. Ранд был родом из
Эмондова Луга, а Найнив и по сей день считала попечение о жителях родной
деревни своим первейшим долгом.
- Это тебе Морейн сказала? - спросила Джойя с оттенком презрения в
голосе. - Но ведь Морейн почти сразу после посвящения в сестры покинула
Белую Башню, она провела слишком мало времени в кругу сведущих. Наверное,
она неплохо знает сельскую жизнь, возможно, даже разбирается в политических
интригах, но вправе ли она толковать о вещах, требующих обстоятельного
изучения? Хотя возможно, она и не ошибается. Может быть, Мазрим Таим и не
пожелает провозгласить себя Возрожденным Драконом, но разве что-то
изменится, если за него это сделают другие?
Эгвейн очень хотелось, чтобы вернулась Морейн. Эта женщина не стала бы
держаться столь вызывающе в ее присутствии. Джойя знала, что они с Найнив
всего лишь Принятые.
- Продолжай, - произнесла Эгвейн почти так же резко, как Найнив, - и
помни: другими словами.
- Конечно. - Джойя кивнула, будто в ответ на вежливое обращение, но
глаза ее сверкнули, точно черные угольки. - Думаю, результат для вас
очевиден. Ранда ал'Тора обвинят во всех злодеяниях... Ранда ал'Тора. Никакие
доказательства того, что это два равных человека, ничего не дадут. В конце
концов, кто знает, на что способен Возрожденный Дракон? Возможно, он может
находиться в двух местах одновременно. Даже отпетые смутьяны, которые вечно
собираются вокруг Лжедракона, могут заколебаться, и лишь самые закоренелые
злодеи поддержат Ранда ал'Тора Кровавого. Все народы ополчатся против него,
как во времена Айильской Войны, - Джойя одарила Авиенду извиняющейся
улыбкой, неуместной в ее безжалостных глазах, - но только не в пример
быстрее, чем тогда. Даже Возрожденный Дракон не сможет вечно противостоять
целому миру. Он будет сокрушен еще до начала Последней Битвы, его сметут те,
кого он собирается спасти. Темный обретет свободу, и тогда настанет день
Тармон Гай'дон. Тень накроет мир и навеки изменит Узор. Таков план Лиандрин.
- В голосе Джойи не было и следа удовлетворения или ужаса.
История ее звучала правдоподобно, куда правдоподобнее рассказа Амико о
случайно подслушанном обрывке разговора, но Эгвейн больше верила Амико, чем
Джойе. Может быть потому, что предпочитала верить ей. Легче отвести неясную
угрозу, исходящую из Танчико, чем расстроить кровавый замысел Лиандрин
поднять против Ранда все человечество. Нет, думала она, Джойя лжет.
Несомненно лжет.
Он они не могли оставить без внимания оба рассказа, как, впрочем, не
могли и рассчитывать на успех, проверяя обе истории.
Дверь распахнулась, и в комнату вошла Морейн, а следом за ней Илэйн.
Дочь-Наследница, нахмурясь, уставилась в пол: по-видимому, ее одолевали
мрачные мысли. Но Морейн... от обычной бесстрастности Айз Седай не осталось
и следа. Лицо ее было искажено яростью.
Глава 6. ДВЕРЬ
- Ранд ал'Тор, - процедила Морейн сквозь зубы, ни к кому не обращаясь,
- дубина неотесанная, ослиная башка, такой же, как и все... мужчины!
Илэйн сердито вздернула подбородок. Лини, нянчившая ее в детстве,
говаривала, что скорее удастся спрясть шелк из свиной щетины, чем сделать из
мужчины хоть что-нибудь путное. Правда, это не могло служить оправданием для
Ранда.
- Таких уж парней мы растим в Двуречье, - подала голос Найнив, с трудом
пряча довольную ухмылку. Наверное, Найнив казалось, что она умело скрывает
свою неприязнь к Морейн, хотя в действительности дело обстояло совсем иначе.
- И у наших женщин не бывает с ними особых хлопот.
Судя по испуганному взгляду, брошенному на нее Эгвейн, последнее
утверждение было столь далеко от истины, что Найнив следовало бы
прополоскать рот.
Морейн нахмурилась, будто намереваясь сказать в адрес Найнив нечто еще
более язвительное. Эгвейн поежилась, не зная, что предпринять, чтобы
предотвратить назревавшую ссору. Ранд не шел у нее из головы. Он не имел
права! Но какое право имела она сама?
- Что он натворил, Морейн? - спросила Эгвейн. Айз Седай обернулась к
Эгвейн и смерила ее таким тяжелым взглядом, что девушка отступила на шаг и,
раскрыв веер, принялась нервно им обмахиваться. Но, скользнув по Эгвейн,
взгляд Морейн остановился на Джойе и Амико. Джойя настороженно поглядывала
на. Айз Седай, Амико же была связана, стояла лицом к стене и ничего не
видела и не слышала.
Илэйн спохватилась, сообразив, что Джойя не связана. Торопливо,
надеясь, что никто не заметит ее порыва, она проверила щит, отделявший Джойю
от Истинного Источника. Джойя пугала ее чуть ли не до смерти, тогда как
Эгвейн и Найнив боялись пленницы не больше, чем Морейн. Иногда бывает очень
нелегко проявить смелость, подобающую Дочери-Наследнице. Илэйн частенько
жалела о том, что ей недостает той уверенности, с которой держались ее
подруги.
- Стражники, - пробормотала Морейн себе под нос, - видела я их в
коридоре. - Она разгладила свое платье, стараясь взять себя в руки, однако
видно было, что далось ей это не без труда. Илэйн просто не верила своим
глазам: никогда прежде ей не случалось видеть, чтобы Морейн до такой степени
потеряла самообладание. Стало быть, была у Айз Седай на то веская причина.
Правда, не больше, чем у нее, Илэйн. Но есть ли причина у меня? - задумалась
девушка. Она поймала себя на том, что не хочет встречаться глазами с Эгвейн.
Если бы до такой степени лишилась самоконтроля Илэйн, Эгвейн или
Найнив, Джойя, конечно же, не преминула бы отпустить какую-нибудь
двусмысленную колкость в расчете на то, что это добавит масла в огонь.
Однако в присутствии Морейн она молчала, с беспокойством взирая на
происходящее.
Морейн прошла вдоль стола и за это время полностью овладела собой.
Джойя была почти на голову выше ее, и будь она тоже облачена в шелка,
постороннему показалось бы, что задает тон здесь она. Джойя даже не
отшатнулась под взглядом Морейн, лишь руки ее на мгновение судорожно
вцепились в юбку.
- Я отдала все необходимые распоряжения, - спокойно заговорила Морейн,
- через четыре дня вас отправят на судне вверх по реке в Тар Валон, в Башню.
И не рассчитывай, что там с вами будут обращаться так же мягко, как здесь.
Если ты до сих пор не поняла этого, постарайся уразуметь, прежде чем
достигнешь Южной Гавани, иначе твое запирательство неминуемо приведет тебя
на виселицу на Дворе Отступников. Я же не буду с тобой разговаривать, пока
ты не захочешь сообщить мне что-то новое. Повторяю: я не собираюсь
выслушивать ни слова, ни единого слова, если это действительно не будет
нечто совершенно новое. Поверь, если ты расскажешь мне все, это избавит тебя
от многих неприятностей в Тар Валоне. Авиенда, скажи капитану, чтобы прислал
сюда двоих солдат.
Илэйн и моргнуть не успела, как сидевшая на полу Авиенда поднялась и
скрылась за дверью. Она умела двигаться так бесшумно и быстро, что уследить
за ней было невозможно.
По выражению лица Джойи можно было догадаться: что-то вертится у нее на
языке, но Морейн глянула на нее так, что Приспешница Темного предпочла
отвести глаза и промолчать. Правда, глаза ее блеснули, как у хищной птицы.
Илэйн увидела, как вокруг Морейн вдруг вспыхнуло золотисто-белое
свечение - знак, что женщина обнимает саидар. Узреть это могла лишь
способная направлять Силу. Потоки, удерживавшие Амико, Морейн распутала
гораздо быстрее, чем это сделала бы Илэйн. Илэйн была сильнее Морейн, во
всяком случае способна на большее - обучавшие ее женщины дивились таким
невероятным способностям, как, впрочем, и возможностям Эгвейн и Найнив.
Найнив была самой могущественной - в тех случаях, когда могла направлять. Но
преимуществом Морейн был опыт. То, чему они еще продолжали учиться, Морейн
могла проделывать чуть ли не с закрытыми глазами. Однако существовали вещи,
с которыми без труда справлялись Илэйн, Эгвейн и Найнив, тогда как Айз Седай
они были не под силу. Мысль об этом послужила Илэйн некоторым утешением
после того как Морейн так легко окоротила Джойю.
Освобожденная от пут и вновь обретшая способность слышать, Амико
обернулась и поняла, что находится перед лицом Морейн. Испуганно пискнув,
она присела в столь глубоком реверансе, какого не сделала бы и самая рьяная
послушница из новеньких. Джойя уставилась в пол, стараясь ни с кем не
встречаться взглядом. Найнив, скрестив руки на груди и стискивая кончик косы
так, что побелели костяшки пальцев, бросала на Морейн убийственные взгляды -
чуть ли не под стать Джойе. Эгвейн теребила юбку, все более распаляясь
против Джойи. Илэйн хмурилась - ей хотелось быть такой же храброй, как
Эгвейн, и очень не хотелось думать о том, что она предает подругу.
В этот момент в комнату вошел капитан, за которым следовали двое
облаченных в черное с золотым Защитников. Авиенды с ними не было - видимо,
она воспользовалась возможностью убраться подальше от Айз Седай. Седовласый
офицер с двумя короткими белыми плюмажами на шлеме встретился взглядом с
Джойей и потупился, хотя она, казалось, даже не заметила его. Командир
неуверенно переводил взгляд с одной женщины на другую. В воздухе повисло
напряжение, а разумный человек никогда не пожелает иметь что-либо общее с
женщинами такого сорта, особенно когда они не в духе. Оба солдата прижали к
бокам свои копья, словно побаиваясь, что придется защищаться. Возможно, они
и впрямь этого опасались.
- Отведите этих двоих в темницу, - распорядилась Морейн, - и повторите
все распоряжения. Я хочу, чтобы все было правильно понято.
- Да, Айз... - У капитана, казалось, запершило в горле. Откашлявшись,
он продолжил:
- Да, госпожа, - и озабоченно взглянул на нее: интересно, устроит ли
женщину такое обращение? Увидев, что Морейн выжидательно смотрит на него,
капитан с облегчением перевел дух. - Пленницам запрещено вступать в
разговоры с кем бы то ни было, кроме меня, в том числе и друг с другом.
Двенадцать человек должны постоянно находиться в караульной комнате и по
двое стоять у дверей каждой темницы. Если двери по какой-то причине
открывают, караул удваивается. Я обязан лично надзирать за приготовлением и
подачей им пищи. Все, как вы приказали, госпожа.
В голосе капитана прозвучал намек на вопрос. Твердыня полнилась слухами
о том, кто эти узницы и почему этих двух женщин надо столь тщательно
охранять. И среди этих слухов было немало пересказывавшихся шепотом историй
про Айз Седай, одна страшней другой.
- Все верно, - подтвердила Морейн. - Уведите их. Неизвестно, кто больше
стремился покинуть комнату - пленницы или стража. Даже Джойя так поспешила к
выходу, будто не могла больше сдерживать свой язык в присутствии Морейн.
Илэйн была уверена, что сумела скрыть свою тревогу, но Эгвейн подошла к
ней, обняла и неожиданно спросила:
- Что с тобой, Илэйн? У тебя такой вид, будто ты вот-вот расплачешься.
В голосе ее прозвучало такое неподдельное участие, что Илэйн и вправду
чуть было не разрыдалась. О Свет! - подумала она. Нет, такой глупости я себе
не позволю. Ни за что. Плачущая женщина все одно что корзина без дна. В свое
время Лини научила ее множеству таких поговорок.
- Три раза! - воскликнула Найнив, обращаясь к Морейн. - Всего три раза
вы разрешили нам участвовать в допросах. На этот раз вы умчались прежде, чем
мы успели начать, а теперь преспокойно заявляете, что отошлете пленниц в Тар
Валон! Если не хотите помочь нам, то, по крайней мере, не мешайте.
- Не слишком полагайся на авторитет Амерлин, - холодно отозвалась
Морейн, - может, она и послала тебя выслеживать Лиандрин, но какие бы
грамоты ни были тебе вручены, ты всего лишь Принятая и, увы, чрезвычайно
невежественная. Или ты собралась допрашивать их здесь вечно? Видно, у вас в
Двуречье принято оттягивать принятие необходимых решений.
Глаза Найнив округлились, она открыла и закрыла рот, словно пытаясь
сообразить, на какое из обвинений ответить прежде, но Морейн уже обернулась
к Илэйн и Эгвейн:
- Возьми себя в руки, Илэйн. Как ты можешь выполнить повеление Амерлин,
если считаешь, что повсюду такие же обычаи, как у тебя дома. Не знаю, отчего
ты так расстроена, но нельзя допустить, чтобы твои чувства задевали других.
- Что вы имеете в виду? - спросила Эгвейн. - О чем вы толкуете, о каких
обычаях идет речь?
- Берелейн побывала в покоях Ранда, - не сдержавшись, промолвила Илэйн
дрожащим голосом. Она виновато глянула на Эгвейн. Да, не надо было
выказывать свои чувства.
Морейн наградила ее укоризненным взглядом и вздохнула:
- Я не собиралась говорить тебе об этом, Эгвейн. И не сказала бы, а вот
Илэйн позволила гневу на Берелейн взять над собой верх. В Майене обычаи не
такие, как в Двуречье. Я знаю, Эгвейн, какие чувства ты испытываешь к Ранду,
но тебе пора понять, что из этого ничего не выйдет. Он принадлежит Узору и
истории.
Не обращая внимания на Айз Седай, Эгвейн впилась взглядом в Илэйн. Та
хотела отвести глаза, но не смогла. Неожиданно Эгвейн приложила ладонь к
губам и, склонившись к подруге, прошептала:
- Я люблю его как брата. А тебя - как сестру. Желаю тебе счастья с ним.
Глаза Илэйн расширились, на лице медленно расцвела улыбка.
- Спасибо, - растроганно пролепетала она. - Я тоже люблю тебя,
сестрица. Благодарю тебя.
- Морейн ошиблась, она поняла все неправильно, - чуть слышно прошептала
ей Эгвейн и в свою очередь довольно улыбнулась. - Морейн, вы были
когда-нибудь влюблены? - спросила она.
Что за нелепый вопрос! Илэйн и представить себе не могла влюбленную Айз
Седай. А Морейн к тому же была из Голубых Айя, о которых говорили, что они
всю свою страсть отдают делу.
Но Морейн не смутил этот вопрос. Некоторое время она смотрела на
обнимающихся подруг, затем наконец промолвила:
- Готова держать пари, что о своем будущем муже знаю больше, чем любая
из вас о своем. Эгвейн удивленно вытаращила глаза.
- Кто он? - выдохнула Илэйн. Похоже, Айз Седай уже пожалела о том, что
сорвалось у нее с языка.
- Вероятно, - сказала она, - я имела в виду лишь то, что все мы мало
знаем на сей счет. Не стоит делать далеко идущие выводы из случайной фразы.
- Она многозначительно посмотрела на Найнив и добавила:
- Но если я все же надумаю выйти замуж, это будет не Лан. Больше я
ничего не скажу.
Это было сказано ради Найнив, но, кажется, не слишком ее порадовало.
Найнив приходилось несладко с Ланом, Лини в таких случаях говаривала: нашла
коса на камень. Страж упорно не соглашался ответить на ее любовь. Твердил о
безнадежной войне против Тени, в которой он обязан участвовать, да о том,
что не желает для Найнив вдовьей доли, - короче, обычные мужские глупости.
Илэйн удивляло, как Найнив вообще терпит такое. До сих пор она не
производила впечатления терпеливой женщины.
- Если вы кончили говорить о мужчинах, - едко заметила Найнив, - может
быть, вернемся к более важным вопросам? - Она вцепилась в косу и продолжала,
распаляясь с каждым словом:
- Как мы можем решить, кто из пленниц лжет, если вы их отсылаете?
Почему вы их отсылаете? Что бы вы обо мне ни думали, Морейн, мне вовсе не
улыбается здесь торчать, но я уже повидала немало ловушек и не желаю угодить
в новую. В конце концов, это мне... нам Амерлин поручила выследить Лиандрин
и ее сообщниц. Если вы считаете, что они не стоят и крупицы вашего внимания,
то хотя бы не вставляйте нам палки в колеса!
Казалось, еще чуть-чуть, и Найнив бросится на Айз Седай и удавит ее
собственной косой. Морейн же сохраняла хладнокровие, наводившее на мысль,
что она собирается преподать Найнив урок и укоротить ей язык, как Джойе.
Илэйн поняла, что пора вмешаться. Девушка и сама не знала, как вышло, что ей
вечно приходится мирить этих женщин. Иногда ей хотелось взять их обеих за
шкирку и встряхнуть как следует, но мать всегда внушала ей, что гнев -
плохой советчик.
- Ты могла бы задать еще один вопрос, - произнесла Илэйн, обращаясь к
Найнив. - Зачем мы ходили к Ранду. За нами прибежала Карин. Сейчас-то все
обошлось - Морейн его Исцелила. - Илэйн с трудом подавила дрожь, вспомнив о
том, что видела в покоях Ранда. Однако ее вмешательство возымело успех.
- Исцелила? - охнула Найнив. - Да что же с ним стряслось?
- Он был на грани смерти, - заявила Айз Седай так же невозмутимо, как
если бы упомянула о том, что Ранд выпил чашку чая.
Илэйн чувствовала, как дрожит Эгвейн, слушая бесстрастный рассказ
Морейн; возможно, эта дрожь передалась и ей. Миазмы зла, распространяющиеся
по нитям Узора. Отражения, выходящие из зеркал. Ранд, весь израненный,
покрытый кровью с головы до пят. Мимоходом, будто это только сейчас пришло
ей в голову, Морейн добавила, что Перрину и Мэту, скорее всего, довелось
испытать нечто подобное, хотя они и не пострадали так, как Ранд. Должно
быть, у этой женщины ледяная кровь. Но нет! Упрямство Ранда основательно ее
подогрело. Да и о замужестве она говорила вовсе не так равнодушно, как
пыталась это представить. Сейчас же тон ее был таким, будто речь шла о
фасоне нового платья.
- И эти... происшествия будут продолжаться? - допытывалась Эгвейн,
когда Морейн закончила. - Неужели вы ничего не можете сделать, чтобы
прекратить это? И Ранд не может?
Маленький голубой камешек в волосах Морейн дрогнул, когда она
отрицательно покачала головой.
- Нет, не может. Не сможет до тех пор, пока не научится использовать
свои способности. А возможно, не сможет и тогда. Я не знаю, хватит ли у него
сил не подпускать эти миазмы. Правда, на худой конец он научится защищать
себя.
- Но разве вы не можете помочь ему в этом? - спросила Найнив. - Вы ведь
у нас вроде бы знаете больше всех или, во всяком случае, претендуете на это.
Почему бы вам не научить Ранда тому, что вы знаете? Или хотя бы малой части.
И не надо отговариваться присказками, что птице не научить рыбу летать.
- Ты не говорила бы этого, - возразила Морейн, - если бы старательнее
училась. Ты хочешь пользоваться Силой, Найнив, но при этом не заботишься о
том, чтобы побольше узнать о ее природе. Тебе следовало бы уяснить, что
саидин - вовсе не то же самое, что саидар. Потоки различны, различны и
способы управления ими. Птице было бы куда проще научить рыбу летать.
На сей раз разрядить обстановку решила Эгвейн. Она спросила:
- Ну а из-за чего упрямится Ранд теперь?
Найнив открыла было рот, но Эгвейн добавила:
- Я знаю, порой он бывает таким упрямым, что его не переспорить,
упрется и ни в какую не отступит.
Найнив не посмела возразить - все знали, что это сущая правда.
Морейн задумчиво смотрела на девушек. Иногда Илэйн сомневалась в том,
что Айз Седай им доверяет. Доверяет ли она вообще кому бы то ни было?
- Он должен действовать, - ответила наконец Морейн, - а он сидит здесь,
и в Тире скоро перестанут его бояться. Он не трогается с места, а чем дольше
он бездействует, тем больше это убеждает Отрекшихся в его слабости. Узор
изменчив, неподвижность - это смерть. И он должен действовать, иначе
погибнет. Получит стрелу в спину или яд в кубке, или Отрекшиеся общими
силами похитят его душу. Ему остается лишь действовать - или погибнуть.
Илэйн вздрагивала всякий раз, пока Морейн перечисляла грозившие Ранду
напасти. Хуже всего то, что все угрозы были вполне реальными.
- И вы, конечно, знаете, как ему следует действовать? - спросила
Найнив. - Вы наверняка все за него продумали.
Морейн кивнула:
- А ты что, предпочитаешь, чтобы он снова пустился в путь в одиночку? Я
не собираюсь так рисковать. На сей раз ему грозит смерть, если не хуже,
прежде чем я успею его найти.
Слова ее звучали убедительно. Ранд вряд ли представлял, что ему делать.
Однако Илэйн чувствовала, что Морейн не хочет потерять ту толику влияния на
Ранда, которую он пока ей оставил.
- Надеюсь, вы поделитесь с нами своим замыслом? - требовательно
спросила Эгвейн. Она была уже не в силах сдерживаться.
- Да уж, будьте любезны, - в тон ей отозвалась Илэйн, удивляясь своей
решимости. Она всегда старалась уладить любой спор миром - мать говорила,
что убеждением можно добиться от людей большего, чем принуждением.
Если их тон и раздосадовал Морейн, она не подала виду.
- Поделюсь, если только вы уразумеете, что все должно остаться между
нами. Раскрытый план обречен на провал. Надеюсь, вы поняли.
Что Илэйн действительно поняла, так это то, что план опасен и Морейн не
уверена, сработает ли он.
- Саммаэль в Иллиане, - продолжала Айз Седай. - Тир всегда готов к
войне и всякого рода раздорам с Иллианом. Тысячу лет они истребляли друг
друга налево и направо и малейшей возможности подраться ждут как праздника.
В стремлении потрепать Иллиан лордов Тира не остановит даже известие о
Саммаэле, особенно если они будут знать, что их поведет Возрожденный Дракон.
Они охотно последуют в такой поход за Рандом, и если он низвергнет Саммаэля,
то...
- О Свет! - вскричала Найнив. - Неужто вы хотите, чтобы он не только
затеял войну, но и сам искал встречи с одним из Отрекшихся? Неудивительно,
что он упрямится. Для мужчины он не такой уж дурак.
- Не забывай, - спокойно возразила Морейн, - что в конце концов ему
предстоит встретиться с самим Темным. Неужели ты и впрямь думаешь, что, сидя
на месте, он сумеет избежать столкновения с Отрекшимся? Что же до войны, то
войн и без него хватает, причем, в отличие от этой, бессмысленных.
- Всякая война бессмысленна, - начала было Илэйн, но, сообразив,
запнулась. Она все поняла, хоть ей было и грустно, и горько. Мать учила ее,
что возглавлять страну и управлять ею - не одно и то же, но то и другое -
необходимо. И что порой правителю приходится вершить недобрые дела, ибо за
бездействие приходится дорого расплачиваться.
Морейн сочувственно посмотрела на девушку:
- Правитель не всегда дел...
