Роберт Джордан. Восходящая тень
страница №2
...ж на... те ошейники, которые... с помощью которых Шончан управляютженщинами, умеющими направлять Силу.
Мин заметила, что губы Суан искривились от отвращения и голос ее
дрогнул.
- Мерзость, - буркнула Амерлин. - К тому же разумные люди не верят
большей части всех этих баек про Шончан. Но в любом случае я скорее поверю в
то, что к этому причастны Белоплащники. Если Шончан высадятся где-нибудь на
побережье, голубиная почта известит меня об этом в считанные дни, а от
побережья до Тар Валона путь неблизкий. Боюсь, за твоими видениями кроется
нечто худшее, чем Шончан. Боюсь, в этом замешаны Черные Айя. Мало кому
известно об их существовании, и по мне, чем меньше таких людей - тем лучше.
Ведь именно они представляют непосредственную угрозу для Белой Башни.
Мин вцепилась в юбку так, что пальцам стало больно. Во рту пересохло,
словно она наглоталась пыли. Белая Башня всегда отрицала сам факт
существования затаившихся Черных Айя, предавшихся Темному. Лучшим способом
разозлить Айз Седай было упомянуть о чем-нибудь подобном. И оттого, что
Амерлин вот так, походя, признала реальность Черных Айя, у девушки мурашки
побежали по коже.
Между тем Амерлин продолжила как ни в чем не бывало:
- Но ведь ты проделала весь этот путь не ради своих видений. Какие
новости от Морейн? Я знаю, что все земли от Арад Домана до Тарабона, мягко
говоря, повергнуты в хаос.
Это действительно было мягко сказано. Между сторонниками и противниками
Возрожденного Дракона завязалась жестокая борьба, в обеих странах пылала
усобица. Равнина Алмот переходила из рук в руки. Правда, судя по тону Суан,
для нее все это не имело особого значения.
- Но я уже несколько месяцев ничего не слышала о Ранде ал'Торе. Все
нити тянутся к нему. Так где же он? Как там управляется с ним Морейн? Да ты
садись, садись. - Амерлин указала на стоявший перед столом стул.
Не чуя под собой ног, Мин приблизилась к стулу и повалилась на него.
Черные Айя! О Свет! Считалось, что все Айз Седай на стороне Света. Даже если
Мин и не вполне им доверяла, она знала, что Айз Седай всей своей мощью
поддерживают Свет и противостоят Тени. Так было всегда. И вот оказывается,
что этого утверждать нельзя.
Мин едва слышно пролепетала:
- Он на пути в Тир.
- В Тир? Значит, он отправился за Калландором. Морейн хочет, чтобы он
добыл в Тирской Твердыне Меч-Которого-Нельзя-Коснуться! Клянусь, я подвешу
ее подсушиваться на солнце! Она как о милости будет молить о дозволении
снова стать послушницей! Он еще не готов к этому!
- Но... - Мин поперхнулась и умолкла. - Морейн здесь ни при чем. Ранд
отправился по своему почину, он бросил нас и удрал посреди ночи. Остальные
бросились его догонять, а меня Морейн послала к вам, чтобы я обо всем
рассказала. Наверное, они уже добрались до Тира. Вполне возможно, что Ранд
уже взял Калландор.
- Чтоб ему сгореть! - рявкнула Суан. - Вполне возможно, что сейчас он
уже мертв. Как жаль, что он прознал про все эти Пророчества о Драконе. Будь
моя воля, он не услышал бы ни слова.
- Но почему? Разве он не обязан исполнить Предначертание? Я не понимаю.
Амерлин устало склонилась над столом:
- Если бы хоть кто-нибудь понимал большую часть того, что
предначертано. Ведь Пророчество еще не делает его Возрожденным Драконом, оно
лишь дает ему возможность увидеть в себе Дракона, и, должно быть, так и
случилось, раз уж он отправился за Калландором. Пророчества ниспосланы,
чтобы возвестить миру, кто он таков, подготовить и его, и мир к тому, что
грядет. Если Морейн сумеет сохранить над ним контроль, она приведет его к
исполнению тех Пророчеств, значение которых нам ясно, но лишь тогда, когда
мы уверимся в том, что он готов. А пока хватит с нас и того, что он успел
натворить. Ну да что говорить, судя по всему, он уже взялся исполнять
Пророчества, суть которых неведома никому, а Свет ниспослал их во множестве.
- Стало быть, вы вознамерились управлять им? Он говорил, что вы
пытались его использовать, но сегодня вы впервые в этом признались. - Мин
почувствовала предостерегающий холодок внутри, но, не сдержавшись, добавила:
- Не слишком-то вы в этом преуспели, и вы, и Морейн.
Казалось, усталость свалилась с плеч Суан. Она выпрямилась и глянула на
Мин сверху вниз:
- Я бы на твоем месте лучше надеялась на то, что мы все же преуспеем.
Неужели ты думаешь, мы оставим его без присмотра? Он человек своевольный,
упрямый, необученный и неподготовленный, к тому же я не исключаю того, что
он уже охвачен безумием. Разве можно положиться на Узор Эпохи, на то, что
ему суждено сохранить жизнь, как повествуют предания? Ведь мы имеем дело не
с древней легендой, да и Ранд вовсе не тот непобедимый герой, о которых
слагают песни. Если нить его жизни, вплетенная в Узор, оборвется, Колесо
Времени продолжит вращение, не заметив его ухода, и уж будь уверена: Творец
не совершит никаких чудес ради нашего спасения. Если Морейн не проявит
должной осмотрительности, он пустится по воле волн и неизбежно погибнет. И
что тогда будет с нами? Что будет со всем миром? Темный в заточении, но
оковы его слабеют с каждым днем, падение их - лишь вопрос времени. Он вновь
явит себя миру, и если Ранд ал'Тор не сможет противостоять ему, если
своевольный молодой дуралей погибнет прежде, чем наступит час Последней
Битвы, мир обречен. Снова разразится Война Силы, но на сей раз не будет ни
Льюса Тэрина, ни его Ста Спутников. Тень и пламя воцарятся навеки. - Суан
неожиданно умолкла и вгляделась в лицо Мин:
- Постой-ка, кажется, я знаю, откуда ветер дует. Ты и Ранд - вот оно
что. Признаться, такого я не ожидала.
Мин энергично затрясла головой, чувствуя, как щеки ее заливает румянец:
- Нет! Конечно же, нет!.. Я... представила себе Последнюю Битву,
представила, что Темный вырвался на свободу. Да одного упоминания о Темном
хватило бы, чтобы и Стража пробрало до мозга костей. А тут еще Черные Айя.
- Не увиливай, - отрезала Амерлин. - Думаешь, я в первый раз вижу
женщину, которая волнуется за жизнь любимого? Так что лучше тебе во всем
сознаться.
Мин заерзала на стуле, чувствуя себя неуютно под буравящим
проницательным взглядом Амерлин.
- Ладно, - выдавила она из себя наконец, - я расскажу вам все, авось
это пойдет на пользу нам обеим. Когда я впервые встретилась с Рандом, я
увидела над ним три женских лица, и одно из них было моим. У меня никогда не
было видений, касавшихся меня самой, - ни прежде, ни потом. Но тогда я
поняла, что это значит. Я полюблю его. И я, и остальные. Мы все влюбимся в
него - все трое.
- Вот как. А кто те две? Ты их знаешь?
В ответ Мин горько улыбнулась:
- Нет. Лица их расплывались. Понятия не имею, кто они такие.
- А что-нибудь указывало на то, что он ответит на твою любовь?
- Ничего! Он ни разу даже не задержал на мне взгляд. По-моему, он
относится ко мне как... к сестре. Так что вряд ли вам удастся сделать из
меня поводок для Ранда. Ничего не получится.
- Но ведь ты его любишь.
- У меня нет выбора, - произнесла Мин, стараясь, чтобы голос ее звучал
бодро. - Я бы и рада обратить все в шутку, но теперь мне не до смеха. Вы
можете мне не верить, но если я знаю, что означает мое видение, оно
непременно сбывается.
Амерлин приложила палец к губам и задумчиво посмотрела на девушку. Мин
этот взгляд изрядно встревожил. Она вовсе не собиралась привлекать к себе
внимание и уже порассказала куда больше, чем хотела. Правда, кое о чем она
умолчала, но все же не стоило раскрывать карты перед Айз Седай, даже если та
пока не знает, на что это употребить. Пора бы ей усвоить - кто-кто, а Айз
Седай мастерицы все обращать в свою пользу.
- Мать, я доставила послание Морейн и рассказала все, что знаю о своих
видениях. Теперь мне незачем задерживаться, я могу снова надеть свою одежду
и уйти.
- Уйти? Куда?
- В Тир.
После разговора с Гавином Мин все время пыталась убедить себя в том,
что она, конечно же, не отмочит никакой глупости. Жаль, что она так и не
осмелилась спросить, куда подевались Эгвейн и остальные, но маловероятно,
чтобы Амерлин сказала ей правду, ничего не ответив брату Илэйн. Тем временем
Суан Санчей продолжала сверлить ее взглядом.
- В Тир или в любое другое место - туда, где может оказаться Ранд.
Может, это и глупо, но я не первая женщина, которая делает глупости из-за
мужчины.
- Ты первая, которая делает глупости из-за Возрожденного Дракона. Это
ведь очень опасно - оказаться поблизости от Ранда ал'Тора в то время, когда
мир узнает, кто он такой. А если он уже завладел Калландором, об этом станет
известно довольно скоро. И чуть ли не полмира будет пытаться убить его, как
будто таким образом можно предотвратить Последнюю Битву или
воспрепятствовать освобождению Темного. И те, кто окажется рядом с Рандом,
погибнут. Пожалуй, тебе лучше остаться здесь.
Голос Амерлин звучал сочувственно, но Мин ей не верила. Она не верила,
что Айз Седай способна на сочувствие.
- Я рискну. Кто знает, может, я сумею помочь ему. Скажем, тем, что у
меня бывают видения. А Башня не такое уж безопасное место, пока в ней
останется хотя бы одна Красная сестра. Как только Красные Айя прослышат про
мужчину, способного направлять Силу, они вмиг позабудут и о Последней Битве,
и обо всех Пророчествах насчет Дракона.
- И не только они, - прервала ее Суан. - Айз Седай так же трудно
отбросить укоренившиеся предрассудки, как и всем прочим.
Мин озадаченно взглянула на Амерлин. Похоже, Восседавшая на Престоле
приняла сторону Мин.
- Ни для кого не секрет, - продолжила девушка, - что я дружна с Эгвейн
и Найнив, и всем известно, что они из одного селения с Рандом. Для Красных
Айя это достаточно тесная связь. Как только в Башне прознают, кто он такой,
меня тут же возьмут под стражу, я и глазом не успею моргнуть. Так же
поступят с Эгвейн и Найнив, если только вы не упрячете их подальше.
- Значит, постарайся, чтобы тебя не узнали. Ежели рыбка заметит невод,
она в него не угодит. Советую тебе на время забыть о своем мужском наряде. -
Амерлин улыбнулась, как кошка, завидевшая мышку.
- Какую же рыбку вы рассчитываете поймать, сделав меня наживкой? -
спросила Мин слабеющим голосом. Она думала, что ответ ей известен, но
отчаянно надеялась, что ошибается. Однако ее надежда не оправдалась.
- Черных Айя, - ответила Амерлин. - Тринадцать из них сбежали, но
кое-кто остался здесь. Я не знаю, кому можно доверять, а стало быть, не могу
доверять никому. Впрочем, я знаю, что ты не Приспешница Тьмы, и твои
необычайные способности могут на что-то сгодиться. И уж на худой конец я
смогу на тебя положиться.
- Вы задумали это, как только я вошла, разве не так? Вот почему вы
хотите, чтобы и Гавин, и Сахра молчали. - Мин чувствовала, как в ней
нарастает раздражение. Эта женщина привыкла, чтобы все плясали под ее дудку.
К сожалению, так обычно и бывало. Но с Мин этот номер не пройдет - она не
марионетка, которую дергают за веревочки. Наконец девушка не выдержала и
спросила:
- Что же все-таки случилось с Эгвейн, Найнив и Илэйн? Вы послали их
выслеживать Черных Айя? Я бы этому не удивилась!
- Дитя, занимайся своими делами и предоставь этим девицам заниматься
своими. Считай, что они отбывают наказание в деревне, если уж это так тебя
волнует. Я достаточно ясно выразилась?
Амерлин не сводила с нее глаз, и Мин невольно поежилась. Легко было
представлять себе, что можно противостоять Амерлин, но лишь до тех пор, пока
не испытаешь на себе пронзительный взгляд ее холодных голубых глаз.
- Да, Мать. - Кроткий ответ дался Мин с трудом, но взгляд Амерлин
заставил ее не выказывать свои чувства. Она вцепилась в подол своего платья.
- Что ж, наверное, не будет ничего худого в том, что я поношу этот наряд
малость подольше.
И вдруг в глазах Суан промелькнуло лукавство. Мин почувствовала, как у
нее мурашки побежали по коже.
- Боюсь, этого будет недостаточно. Если присмотреться, тебя можно
узнать в любом наряде - будь то платье или кафтан. Ты же не сможешь все
время носить плащ с капюшоном. Нет, тебе придется измениться во всем.
Главное, впредь ты должна называться Элминдредой. В конце концов, это ведь
твое настоящее имя.
Мин вздрогнула.
- Волосы у тебя отросли, они уже почти такие же длинные, как у Лиане.
Теперь их вполне можно завить. Что же до всего остального... Я-то сама
никогда не пудрилась и не румянилась, зато Лиане не забыла, как это
делается.
С каждым словом Амерлин глаза Мин становились все шире.
- Нет, - выдохнула она.
- Никто не признает в тебе Мин, которая привыкла ходить в штанах, после
того как Лиане сделает из тебя настоящую Элминдреду.
- Нет, о нет!
- И объяснить, почему легкомысленная молодая женщина, не имеющая ничего
общего с Мин, осталась в Башне, совсем нетрудно. - Амерлин задумалась, не
обращая внимания на попытки Мин вставить слово. - Я устрою так, что пойдут
толки о некоей госпоже Элминдреде, которую до такой степени одолели двое
искателей ее благосклонности, что ей пришлось искать убежища от них в Башне.
Там она и останется, пока не решит, кого из них предпочесть. Каждый год
женщины обращаются к нам с просьбами об убежище, и причины выставляют столь
же нелепые. - Лицо Амерлин приняло суровое выражение. - Но если ты все еще
не оставила мысли о Тире, то подумай как следует. Рассуди, где от тебя будет
больше пользы Ранду - здесь или в Тире. Если Черные Айя ниспровергнут Башню
или, хуже того, поставят ее себе на службу, я уже ничем не смогу ему помочь.
Так что решай: ты женщина или просто влюбленная девчонка?
Попалась. Мин ощущала это так ясно, будто за ней захлопнулся капкан.
- Мать, вы всегда добиваетесь своего?
Улыбка Амерлин стала еще холоднее.
- Как правило, дитя мое. Как правило.
x x x
Задумчиво теребя красную бахрому своей шали, Элайда не спускала глаз с
двери в покои Амерлин, за которой исчезли две молодые женщины. Послушница
почти тут же выскочила в приемную. Она глянула на Элайду и проблеяла что-то
невнятное, точно насмерть перепуганная овечка. Элайде показалось, что лицо
послушницы ей знакомо, хотя имени ее она припомнить не могла. В ее
обязанности не входило наставлять вздорных девчонок, на ней были дела
поважнее.
- Как тебя зовут?
- Сахра, Элайда Седай, - еле слышно пропищала девчушка.
Элайда редко снисходила до того, чтобы обращать внимание на послушниц,
но уж если это случилось... Ее нрав был известен всем.
Услышав имя, Элайда припомнила, что знает эту девицу. Рассеянная, с
весьма скромными способностями, вряд ли она обретет когда-нибудь настоящую
силу. Сомнительно, чтобы она вызнала и поняла хоть что-нибудь сверх того,
что видела и слышала Элайда. Скорее всего, эта дуреха заметила и запомнила
только улыбку Гавина. Небрежным жестом Элайда отпустила послушницу.
Девица присела в таком глубоком реверансе, что едва не ткнулась носом в
пол, а затем помчалась прочь, будто сама смерть гналась за ней по пятам.
Элайда не смотрела ей вслед. Едва отвернувшись, Красная сестра тут же забыла
о послушнице. Размашистым шагом Элайда невозмутимо направилась вниз по
спиральному коридору, ничем не выдавая обуревавших ее чувств. Она не
замечала слуг, послушниц и Принятых, которые при виде ее жались к стенам и
испуганно кланялись, и чуть было не сбила с ног сестру из Коричневых Айя,
шествовавшую по коридору с ворохом бумаг. Пухленькая Коричневая сестра едва
успела отскочить в сторону с вскриком, которого Элайда даже не услышала.
Она сразу узнала молодую женщину, которая вошла в покои Амерлин, хоть
та и была в платье. Это была Мин, та самая Мин, которой во время ее прошлого
посещения башни Амерлин, неизвестно по какой причине, уделила исключительно
много времени и внимания. Та самая Мин, которая была близкой подругой Илэйн,
Эгвейн и Найнив. А эту троицу Амерлин где-то спрятала - на сей счет у Элайды
сомнений не было. Правда, ходили слухи, что неразлучные подруги отрабатывают
наказание в какой-то дальней деревне. Сведения эти, хотя и исходили от самой
Амерлин, всегда передавались через третьи-четвертые руки, что позволяло Суан
допустить искажение истины, не прибегая ко лжи. К тому же весьма энергичные
попытки Элайды выяснить, где находится эта деревня, ни к чему не привели.
- Испепели ее Свет! - На миг лицо Элайды исказилось от нескрываемой
ярости. Произнося проклятие, она даже не знала, кого имеет в виду - Суан
Санчей или Дочь-Наследницу. В конце концов, обе того заслуживали.
Оказавшаяся рядом худощавая Принятая, услышав брань, отпрянула в страхе и
побледнела как полотно. Элайда пролетела мимо, не удостоив ее взглядом.
Помимо всего прочего, Элайда выходила из себя оттого, что никак не
могла найти Илэйн. Порой Элайде удавалось предвидеть будущее. Случалось это
довольно редко, да и предзнаменования были смутными, тем не менее они
оправдывались чаще, чем у любой Айз Седай со времен почившей уже два
десятилетия назад Гайтары Моросо. Первое ее предвидение пришлось на ту пору,
когда Элайда была всего лишь Принятой, но уже тогда у нее хватило ума
сохранить его в тайне. Ей открылось, что ключевую роль в Последней Битве и
низвержении Темного сыграет некто, в чьих жилах течет кровь королевского
дома Андора. Поэтому, как только стало ясно, что андорский трон унаследует
Моргейз, Элайда постаралась сблизиться с ней и год за годом терпеливо и
настойчиво усиливала свое влияние на королеву. Если бы не это, она сама
вполне могла бы стать Амерлин, но она посвятила всю себя Андору. Неужто
теперь, после стольких жертв, все ее усилия пойдут прахом? И только из-за
того, что Илэйн подевалась невесть куда. Элайде потребовалось некоторое
усилие для того, чтобы вернуть свои мысли к тому, что было важно именно
сейчас.
И Эгвейн, и Найнив были родом из того же селения, что и этот странный
молодой человек - Ранд ал'Тор. И Мин, конечно же, его знает, хотя изо всех
сил старается это скрыть. Да, все дело в нем, в этом Ранде ал'Торе. Элайда
видела его всего один раз, кажется, он простой пастух, родом из Двуречья,
что в Андоре, но с виду этот парень вылитый айилец. И стоило Элайде
взглянуть на него, как ее посетило Предвидение. Он был та'вереном, одним из
немногих, чьи судьбы не вплетаются в Узор Эпохи, следуя обращению Колеса
Времени, а напротив, заставляют Узор формироваться вокруг себя, во всяком
случае, на какое-то время. И, глядя на него, Элайда узрела хаос, смятение и
ожесточенную борьбу - за власть над Андором, а возможно, и над всем миром.
Андор надлежало уберечь от смуты - первое явившееся ей откровение непреложно
убеждало Элайду в этом. В хитросплетениях Узора достаточно нитей для того,
чтобы поймать Суан в сотканную ею же паутину. Если верить слухам, та'веренов
трое, а не один, причем все они родом из одного селения, из этого, как его
там, Эмондова Луга, да еще вдобавок ровесники. Все эти странные
обстоятельства не могли не вызвать в Башне всевозможных толков. Ведь когда
Суан ездила в Шайнар, а с тех пор минул уже год, она встречалась с этими
та'веренами и даже беседовала с ними - с Рандом ал'Тором, Перрином Айбарой и
Мэтримом Коутоном. Говорили, что это вышло случайно, дескать, простое
совпадение. Правда, те, кто подхватывал эти толки, не знали того, что знала
она, Элайда.
А она помнила, что стоило ей увидеть этого самого Ранда ал'Тора, как
Морейн - именно Морейн - убедила его поскорее скрыться неизвестно куда. А
ведь как раз Морейн сопровождала его и других та'веренов в Шайнар. Морейн
Дамодред, которая была ближайшей подругой Суан Санчей еще во времена их
послушничества. Будь Элайда из тех, кто по любому поводу бьется об заклад,
она могла бы заключить пари относительно того, что никто в Башне, кроме нее,
не помнит об этой дружбе. Как только Суан и Морейн были возвышены до ранга
Айз Седай - как раз в ту пору закончилась Айильская Война, - они отдалились
друг от друга, и теперь вряд ли кто-нибудь помнил о том, что когда-то они
водили дружбу. Но когда они проходили послушничество, Элайда была Принятой,
она наставляла их, наказывала за нерадение - и ничего не забыла. Трудно
представить, что нити этого сговора тянутся так далеко в прошлое - тогда
Ранда ал'Тора и на свете-то не было, - но он был единственной ниточкой,
позволявшей связать все воедино. Для Элайды этого было вполне достаточно.
Что бы там ни задумала Суан, ее необходимо остановить. Хаос и сумятица
множатся во всем мире. Несомненно, скоро Темный вырвется на свободу, - одна
мысль об этом заставила Элайду поежиться и закутаться в шаль. Чтобы
противостоять Темному, Башня должна оставаться в стороне от мирских распрей.
Башне необходимо сплотить народы, сохраняя рычаги власти и не отвлекаясь на
тот сумбур, который мог внести в ход событий Ранд ал'Тор. Стало быть, его
надлежит остановить - пока он не разрушил Андор.
Элайда ни с кем не делилась тем, что знала о Ранде ал'Торе. Она решила
разобраться с ним потихоньку, по возможности избегая лишнего шума. Зал
Совета Башни уже полнился разговорами о том, что надо выждать, а тем
временем попытаться управлять та'веренами. Обитатели Башни ни в какую не
соглашались избавиться от них, особенно от Ранда, хотя это следовало сделать
для блага Башни - и для блага всего мироздания.
При этой мысли Элайда чуть не застонала. Ох уж эта Суан - она всегда
была чересчур упрямой, воображала о себе невесть что, а сама-то
всего-навсего дочка голоногого рыбака. Неужто она дошла до того, что готова
впутать во все это Башню, не поставив в известность зал Совета? Ведь она,
как и все Айз Седай, знала о надвигающихся событиях. По глупости она
решилась на это или, хуже того...
Элайда призадумалась, уставившись в пустоту. А что если Ранд ал'Тор
способен направлять Силу? Он или кто-то другой из та'веренов? Нет, скорее
всего, это Ранд ал'Тор. Но нет, только не это. Даже Суан Санчей не позволила
бы себе связаться с кем-нибудь из таких...
- Хотя кто знает, на что способна эта женщина? - пробормотала Элайда. -
Я-то всегда знала, что Суан недостойна восседать на Троне Амерлин.
- Элайда, ты что, сама с собой говоришь? Вы, Красные сестры, не дружите
с Седай из других Айя, но в своей-то Айя у вас, наверное, есть с кем словом
перемолвиться.
Обернувшись, Элайда увидела Алвиарин. Айз Седай с лебединой шеей
взирала на нее с холодной надменностью, отличавшей Белых Айя. Белые и
Красные сестры не слишком жаловали друг друга - вот уже тысячу лет они
восседали на противоположных скамьях в зале Совета. Белые были заодно с
Голубыми, а Суан Санчей вышла из Голубых Айя. Белые же всегда кичились своей
рассудительностью и беспристрастностью.
- Пойдем потолкуем, - предложила Элайда. Алвиарин помедлила, размышляя,
но все же пошла с ней рядом.
Когда Элайда начала излагать свои подозрения насчет Суан, Белая сестра
поначалу пренебрежительно приподняла бровь, однако под конец сосредоточенно
нахмурилась.
- Но ведь нет никаких подтверждений... все это бездоказательно, -
промолвила Алвиарин, когда Элайда наконец умолкла.
- Пока нет, - сурово заявила Элайда. Она выдавила из себя натянутую
улыбку, и Алвиарин кивнула в ответ.
Ну что ж, рассудила Элайда, начало положено. Так или иначе она сумеет
остановить Суан прежде, чем та уничтожит Башню.
x x x
Надежно укрывшись в зарослях на северном берегу реки Тарен, Дэйн
Борнхальд распахнул плащ с вышитым на груди пылающим золотистым солнцем и
поднес к глазам сделанную из жесткой кожи раздвижную подзорную трубу. Вокруг
него вилось облако мошек кусименя, но он не обращал на них внимания. Он
смотрел за реку - туда, где виднелись каменные дома селения Таренский
Перевоз, стоявшие на высоких фундаментах, защищавших от случавшихся каждую
весну половодий. Жители селения, высунувшись из окошек или облепив крылечки,
глазели на облаченных в кольчуги и латы всадников в белых плащах. Несколько
мужчин и женщин, судя по всему, выборные от селения, переговаривались с
командирами латников. Насколько мог видеть Борнхальд, они слушали Джарета
Байара, и это было совсем неплохо.
В ушах Борнхальда словно зазвучал голос его отца. Пусть эти людишки
думают, что у них есть шанс, тогда наверняка найдется простофиля, который
попробует за него ухватиться. Прольется кровь, какой-нибудь недоумок
возьмется отомстить, и крови прольется еще больше. Сперва нужно добиться
того, чтобы Свет внушал всем трепет. Пусть знают: никто их не тронет, если
они во всем покорятся нашей воле. И тогда у тебя не будет хлопот.
Вспомнив о погибшем отце, Борнхальд стиснул зубы. Он готовился
рассчитаться за смерть отца и не собирался с этим тянуть. Борнхальд не
сомневался в том, что только одному Байару известно, отчего он согласился
принять под свое командование отряд, направлявшийся в никому не ведомое
андорское захолустье, так же как и в том, что Байар будет держать язык за
зубами. Байар с собачьей преданностью служил отцу Дэйна, а теперь перенес
эту преданность на сына. Потому-то Борнхальд, не колеблясь, взял Байара себе
в заместители, когда Эамон Валда поставил его во главе отряда.
Байар повернул коня и въехал на палубу парома, который тут же отчалил.
Сидя на коне, Байар свысока взирал на опасливо поглядывавших на него
паромщиков, суетливо возившихся с канатом. Похоже, все идет как по маслу,
решил Борнхальд.
- Лорд Борнхальд?
Борнхальд опустил подзорную трубу и обернулся. Мужчина с резкими
чертами лица смотрел ему прямо в глаза из-под стального шишака. Даже после
долгого пути из Тар Валона - а Борнхальд не устраивал привалов - его
начищенная броня сверкала, а плащ с вышитым на нем знаком солнечной вспышки
поражал ослепительной белизной.
- Слушаю тебя, чадо Айвон.
- Меня послал сотник Фарран, милорд. По поводу Лудильщиков. Троих из
них расспрашивал Ордейт, и теперь никого из них нигде не могут найти.
- Кровь и пепел! - Борнхальд резко повернулся на каблуках и зашагал к
рощице. Айвон следовал за ним по пятам.
В стороне от реки, разбившись на небольшие группы и укрывшись за
соснами и миртами, ждали своего часа всадники в белых плащах. Луки и копья
они держали с привычной небрежностью опытных вояк. Кони нетерпеливо фыркали,
помахивали хвостами и переступали копытами. Всадники вели себя с
флегматичной невозмутимостью: переправляться в глубь чужой территории было
для них не внове, к тому же на сей раз они не ожидали отпора.
А позади всадников на большой поляне расположился табор Лудильщиков -
Туата'ан - Странствующего Народа. Около сотни запряженных лошадьми кибиток -
крохотных домиков на колесах - были выкрашены в такие яркие цвета и в таких
невероятных сочетаниях, что могли понравиться разве только Лудильщикам. Но и
разноцветные кибитки не шли ни в какое сравнение с невообразимой пестротой
нарядов Странствующего Народа. Сидевшие на земле близ своих кибиток
Лудильщики молча, с опаской взирали на всадников. В воздухе повисла
напряженная тишина. На пискнувшего было младенца тут же шикнула мать.
Неподалеку валялись сваленные в кучу трупы мастиффов, над которыми вились
мухи. Лудильщики не признавали насилия, не брали в руки оружия даже для
самозащиты, и собаки их были, скорее всего, такими же безобидными, как и они
сами, но Борнхальд хотел быть уверенным в том, что ему не преподнесут
неожиданностей, и на всякий случай приказал перебить собак.
Лудильщиков сторожило всего шестеро воинов - Борнхальд полагал, что
этого более чем достаточно. И эти-то шестеро, хотя изо всех сил напускали на
себя суровый вид, выглядели несколько смущенными. А рядом с кибитками, чуть
поодаль от шестерых стражников, сидел на коне седьмой - низкорослый,
худощавый, длинноносый мужчина в темно-сером кафтане словно с чужого плеча,
несмотря на изящество покроя. Бородатый сотник Фарран, здоровенный детина,
удивительно подвижный для своего огромного роста и веса, стоял неподалеку,
поглядывая на всех семерых. При виде Борнхальда он приветственно приложил к
груди закованную в латную рукавицу ладонь.
- Нам надо поговорить, - обратился Борнхальд к костлявому коротышке.
Тот поднял глаза, окинул Борнхальда долгим испытующим взглядом и, лишь
выдержав паузу, спешился. Фар-ран невнятно заворчал, но Борнхальд держался
невозмутимо, и голос его звучал спокойно:
- Мастер Ордейт, троих из этих Лудильщиков никак не могут найти. Вот
мне и подумалось: может, вы исполнили то, что давеча предложили?
Когда Ордейт впервые увидел Лудильщиков, он заявил: "Перебить их всех -
все равно от них никакого проку".
Борнхальду случалось, конечно, убивать людей, но указанная Ордейтом
причина представлялась ему недостаточно веской.
Ордейт почесал пальцем свой длинный нос.
- Ничего подобного, с чего бы мне их убивать, тем паче что вам мое
предложение пришлось не по вкусу. - Сейчас он говорил с заметным лугардским
акцентом, акцент этот то появлялся, то пропадал - похоже, Ордейт сам этого
не замечал, но Борнхальда подобная странность беспокоила.
- Выходит, вы позволили им сбежать, так, что ли?
- Ну, если на то пошло, я действительно отвел кое-кого из них в
сторонку, чтобы без помех выяснить, что им известно.
- И что же вы узнали? Да что, во имя Света, Лудильщики могут знать
такого, что принесло бы нам пользу?
- Так ведь пока не расспросишь, и не выяснишь. Но я их и пальцем не
тронул - порасспросил о том о сем да велел убираться в свои кибитки. Кто же
знал, что у них хватит духу удрать, хотя кругом ваших караульщиков
понатыкано.
Борнхальд поймал себя на том, что скрежещет зубами. Этого странного
типа ему навязали. Он должен был встретиться с ним, чтобы получить через
него инструкции. Борнхальду все это очень не нравилось, однако грамоты были
подлинные - с личной печатью и собственноручной подписью Пейдрона Найола -
Капитан-Командора Детей Света. Но и эти грамоты не разъясняли всего. Само
положение Ордейта оставалось неопределенным. Согласно инструкциям,
Борнхальду предписывалось сотрудничать с ним и пользоваться его советами.
Судя по тону приказов, Лорд Капитан-Командор считал, что Борнхальду и впрямь
потребуются советы этого типа. Все это не вызывало восторга. Оставалось
неясным, находится ли Ордейт в его, Борнхальда, подчинении. Строго говоря,
непонятно было и то, чего ради такой большой отряд Детей Света послали в это
захолустье. Распространять Свет и искоренять Приспешников Темного - это-то
ясно и без слов. Однако риск для ордена был слишком велик. Послать чуть ли
не половину легиона в глубь Андора - страшно и подумать, что будет, если
весть об этом дойдет до королевы в Кэймлине. И те невразумительные
разъяснения, которые были даны Борнхальду, никак не уравновешивали этот
риск.
И снова мысли Борнхальда вернулись к Ордейту. Он не мог взять в толк,
как Лорд Капитан-Командор мог довериться подобному человеку, - ох уж эта его
кривая ухмылка, высокомерный взгляд, неожиданные приступы ярости и прочие
причуды, не говоря уже о том, что у него то и дело меняется акцент. От
такого типа никогда не знаешь, чего ждать. Полсотни Чад, сопровождавших
Ордейта, были самыми хмурыми и угрюмыми солдатами, каких Борнхальду
доводилось встречать. Наверное, Ордейт подбирал спутников себе под стать, и
то, что он ухитрился собрать воедино столько кислых рож, кое-что о нем
говорило. Да и имечко у него подходящее, ведь Ордейт на Древнем Языке
означает "полынь", "горечь". Так или иначе, у Борнхальда были причины желать
быть там, где он находился. И он будет сотрудничать с этим человеком до тех
пор, пока этого не избежать. Но только до тех пор.
- Мастер Ордейт, - промолвил он нарочито спокойным тоном, - попасть в
Двуречье можно только этим паромом.
Однако тут Борнхальд слукавил. Если верить карте, которой его снабдили,
другой возможности действительно не было, поскольку перебраться вброд через
подступавшие с юга плесы Манетерендрелле было невозможно, а с востока путь
преграждали непроходимые топи. Но существовал и западный путь, через
Туманные Горы. Этой дальней окраины не было на карте. Борнхальд имел этот
путь в виду лишь на крайний случай, понимая, что многие из его людей не
вынесут трудного перехода, и он не хотел, чтобы Ордейт догадывался о такой
возможности.
- Если, когда придет время переправляться, я увижу на том берегу
андорских солдат, вы приступите к переправе в первых рядах. Думаю, вам будет
интересно поглядеть, каково форсировать широкую реку под вражескими
стрелами.
- Вы ведь, кажется, впервые командуете отдельным отрядом? - В голосе
Ордейта послышалась легкая насмешка.
- На карте эти земли отмечены как владения Андора, - отозвался
Борнхальд, - но Кэймлин уже долгие годы не посылал так далеко на запад даже
сборщиков податей. Если эти трое и поднимут тревогу, кто будет слушать
каких-то Лудильщиков? А коли вам покажется, что опасность слишком велика,
советую вспомнить, чьими печатями скреплены полученные вами приказы.
Фарран бросил взгляд на Борнхальда и потянулся к рукояти меча, но
Борнхальд едва заметно покачал головой, и сотник опустил руку.
- Я намерен переправиться через реку, мастер Ордейт. И переправлюсь,
даже если узнаю, что Гарет Брин со всей королевской гвардией будет здесь еще
до заката.
- Понятно, - отозвался Ордейт неожиданно мягким тоном. - А здесь можно
стяжать не меньшую славу, чем в Тар Валоне, уж поверьте. - Его ввалившиеся
темные глаза устремились куда-то вдаль. - Хотя и в Тар Валоне для меня есть
кое-что небезынтересное.
Борнхальд молча покачал головой. И с этим человеком я должен
сотрудничать.
Подъехал Джарет Байар и, соскочив с седла, встал рядом с Фарраном.
Смуглый, узколицый Байар с глубоко посаженными темными глазами ростом не
уступал Фаррану, но выглядел очень поджарым - будто из него было вытоплено
все сало до последней унции.
- Милорд, в селении безопасно. Луселлин следит за тем, чтобы никто не
сбежал, но особой нужды в этом нет. Они там все здорово струхнули, стоило
мне упомянуть Приспешников Темного. Уж в нашей-то деревне, говорят, таких
отродясь не видывали. Зато дальше к югу живет народ, сильно смахивающий на
Приспешников Темного. Так и сказали.
- Значит, дальше к югу? - отрывисто переспросил Борнхальд. - Ну,
посмотрим. Байар, пошли три сотни за реку, Фарран переправляется первым,
остальные после того, как переправятся Лудильщики. И приглядывай, чтоб никто
не улизнул, ясно?
- Мы очистим Двуречье, - неожиданно встрял Ордейт, брызжа слюной, - мы
их перетрясем, выпотрошим и испепелим их душонки! Клянусь, он от меня не
уйдет! Ни за что не уйдет!
Борнхальд кивнул Фаррану и Байару - пусть выполняют приказ.
Сумасшедший, подумал он. Лорд Капитан-Командор навязал мне на шею
сумасшедшего. Но, в конце концов, у меня своя цель. Я разыщу Перрина из
Двуречья, чего бы мне это ни стоило, и поквитаюсь за смерть отца!
x x x
С окаймленной колоннадой террасы на вершине холма леди Сюрот окинула
взглядом покрытую рябью чашу Канторинской гавани. Виски ее были высоко
подбриты, черные волосы пышной волной ниспадали на спину. Руки высокородной
леди опирались о каменную балюстраду, такую же белоснежную, как ее
просторное, все в складках платье. Сюрот машинально постукивала по камню
ноготками дюймовой длины; два ногтя на каждой руке были покрыты голубым
лаком.
В прохладном бризе с Океана Арит ощущался запах морской соли. За спиной
высокородной леди у стены, держа в руках опахала, стояли на коленях две
молодые женщины, готовые обмахивать госпожу, если ветерок стихнет. Еще две
девушки и четверо юношей замерли в раболепных позах в ожидании распоряжений
своей повелительницы. Все восемь - и юноши, и девушки - были босы и носили
полупрозрачные туники, чтобы радовать взгляд высокородной леди четкими
линиями гибких тел и грацией движений. Однако сейчас Сюрот обращала на слуг
не больше внимания, чем на мебель.
Она смотрела на шестерых гвардейцев. Стражи Последнего Часа статуями
застыли по обе стороны колоннады, сжимая в руках черные лакированные щиты и
копья, древки которых были украшены черными кистями. Стражи Последнего Часа,
отборные гвардейцы Императрицы. Такой эскорт полагался лишь высшим
сановникам, представлявшим персону самой государыни. Оказаться под охраной
этих гвардейцев, которые не щадили ни чужой, ни своей крови и готовы были
бестрепетно пойти на смерть по первому повелению, значило добиться
величайшего триумфа, но в этом таилась и величайшая опасность. "Чем выше в
горы, тем круче тропы, вымощенные кинжалами", - гласила древняя пословица.
Ноготки Сюрот ритмично постукивали по балюстраде. Да, она балансировала
на лезвии бритвы, и каждый неверный шаг мог оказаться последним.
Она окинула взглядом заполнявшие гавань за молом корабли Ата'ан Миэйр,
Морского Народа, казавшиеся слишком узкими в сравнении с длиной их корпусов.
Из-за сильной качки суда плясали на воде, их мачты и реи клонились под
немыслимыми углами. Палубы были пусты - команды свезли на берег и заключили
под стражу. Так же поступили и со всеми жителями этих островов, которые
умели ходить под парусом. Выход в море был перекрыт мощными крутобортыми
кораблями Шончан, а один корабль, ребристые паруса которого были наполнены
ветром, гнал к порту целую стайку рыбацких лодчонок. Вздумай рыбаки
броситься врассыпную, кому-то из них, возможно, и удалось бы скрыться, но на
борту шончанского корабля имелась дамани - достаточно было один раз
продемонстрировать ее возможности, чтобы и самые отчаянные головы отказались
от мыслей о побеге. У входа в гавань и сейчас можно было видеть выброшенный
на берег обугленный корпус судна Морского Народа.
Сюрот не знала, долго ли ей удастся хранить в тайне то, что она
завладела этими островами, - и от других поселений Морского Народа, и от
ненавистных жителей материка. Долго, твердила она себе, столько, сколько
потребуется.
То, что она совершила, было своего рода чудом. Она ухитрилась собрать
под своим командованием почти все, что уцелело от шончанской армады
Верховного Лорда Турака, подвергнувшейся сокрушительному разгрому. Большая
часть рассеявшейся было флотилии признала ее верховенство, и никто не
оспаривал права Верховной Леди командовать Хайлине, Предвестниками. И если
удача ей не изменит, никто на материке не заподозрит, что острова и порт
заняты Шончан. А тем временем Шончан будут поджидать удобного случая, чтобы
вернуть отнятые некогда земли и осуществить Коринне - Возвращение. Именно
таков был приказ Императрицы. Если все и дальше пойдет столь же успешно,
высокородной леди не придется возвращаться ко Двору Девяти Лун, чтобы
принести извинения Императрице, к тому же за неудачу, в которой она не была
повинна.
При одной только мысли об этом Сюрот проняла дрожь. Все эти покаянные
церемонии всегда были унизительны и воспринимались болезненно, но более
всего леди боялась того, что Императрица откажет ей в праве уйти из жизни и
вынудит жить так, будто ничего не случилось, тогда как и высокородные, и
даже чернь будут знать о ее позоре.
Юный миловидный слуга, напряженно следивший за госпожой, стараясь
угадать ее желание, подскочил к ней и протянул бледно-зеленое одеяние,
расшитое изображениями птиц наслаждения с их роскошными плюмажами. Сюрот
сунула руки в рукава, обратив на слугу не больше внимания, чем на комок
грязи возле своей бархатной туфельки.
Чтобы избежать покаянной церемонии, она обязана вернуть Шончан земли,
утраченные ими тысячу лет назад. А для этого ей необходимо разобраться с тем
странным молодым человеком, который, как доносили лазутчики, объявил себя
Возрожденным Драконом. И если я не сумею совладать с ним, неудовольствие
императрицы будет не самым худшим, что меня ожидает.
Повернувшись, Сюрот прошла в длинную комнату, примыкавшую к террасе.
Выходившая к морю стена комнаты была прорезана множеством высоких дверей и
стрельчатых окон, сквозь которые проникало дуновение ветерка. Всю
обстановку, принадлежавшую прежнему владельцу покоев, правителю Канторина из
Морского Народа, Сюрот приказала убрать, остались лишь приглянувшиеся ей
стенные панели из светлого полированного дерева, переливавшиеся точно атлас.
Теперь комнату разгораживали высокие ширмы, расписанные главным образом
изображениями цветов и птиц. С одной из ширм на нее взирал огромный,
размером с доброго пони, пятнистый кот - такие звери водились в Сен Т'джоре,
с другой - черный горный орел. Хохолок из белоснежных перьев венчал голову
царственной птицы, распростершей украшенные по краям такой же белоснежной
каймой крылья на целых семь футов. Вообще-то такие ширмы считались
вульгарными, но Сюрот любила животных. И раз уж нельзя было взять с собой
из-за океана свой зверинец, она распорядилась изобразить своих любимцев на
ширмах. Сюрот не привыкла в чем-либо себе отказывать.
Прислужницы дожидались там, где она их оставила, - две стояли на
коленях, третья распростерлась на голом полу, выложенном светлыми и темными
паркетными плашками. Женщины, стоявшие на коленях, были в темно-синих
платьях - отличительной одежде сул'дам. На груди и бедрах были нашиты полосы
пурпурной ткани, на которых красовались вышитые серебряной канителью
раздвоенные молнии. У одной из них, Элвин, голубоглазой женщины с резкими
чертами лица и недобрым взглядом, голова слева была выбрита, а оставшиеся
справа волосы заплетены в светло-каштановую косу, падавшую на плечо.
При виде Элвин Сюрот поджала губы. До сих пор ни одной из сул'дам не
удавалось возвыситься до ранга со'джин и попасть в наследственную касту
высших служителей Высокородных. В лучшем случае они становились Глашатаями
Высокородных, но для возвышения Элвин была причина - она слишком много
знала. Внимание Сюрот обратилось к распростертой на полу женщине в простом
темно-сером платье. Шею ее плотно охватывал ошейник из серебристого металла,
соединенный поблескивающим поводком с браслетом из того же материала на
запястье второй сул'дам - Тайсы. С помощью браслета и ошейника сул'дам могла
держать под контролем женщину в сером. А ее следовало держать под контролем:
она была дамани - женщиной, способной направлять Силу, и, стало быть,
слишком опасной, чтобы позволить ей разгуливать на свободе. Минула уже
тысяча лет, но воспоминания об Армиях Ночи были еще живы в памяти Шончан.
Сюрот перевела взгляд на обеих сул'дам, и глаза ее настороженно
сверкнули. Она больше не доверяла никому из сул'дам, но сейчас ей
приходилось полагаться на них, ибо выбора у нее не было. Без сул'дам
невозможно управлять дамани, ну а без дамани... О таком и подумать
немыслимо. Мощь Шончан, все могущество Хрустального Трона зижделось на
умении управлять дамани и пользоваться их силой. Что поделать, Сюрот нередко
оказывалась в положении, когда у нее не было выбора. Взять хотя бы Элвин -
приходится терпеть эту наглую особу, которая ведет себя так, будто и на свет
родилась со'джин. Да что там со'джин - у нее такой вид, будто она сама из
Высокородных и стоит на коленях только потому, что ей так вздумалось.
- Пура, - произнесла Верховная Леди. Должно быть, прежде, когда
нынешняя дамани еще не угодила в руки Шончан и была одной из ненавистных Айз
Седай, у нее было другое имя, но Сюрот никогда его не слышала, да и не
стремилась узнать. Лежавшая на полу женщина напряглась, но не подняла
головы, она была хорошо вымуштрована.
- Пура, я к тебе обращаюсь. Скажи, каким образом Белая Башня управляет
человеком, именующим себя Возрожденным Драконом?
Дамани слегка повернула голову и бросила испуганный взгляд на Тайсу.
Она знала: если ее ответ не устроит Высокородную леди, сул'дам заставит ее
испытывать нестерпимые муки, не шевельнув и пальцем, - для этого служил
ай'дам, серебристый браслет.
- Башня никогда бы не стала использовать Лжедракона, Верховная Леди, -
промолвила Пура, едва дыша. - Сестры захватили бы его и усмирили.
Тайса устремила на Верховную Леди вопросительный взгляд, в котором
сквозило возмущение. Дамани посмела уклониться от прямого ответа, более
того, позволила себе намекнуть, что слова одной из Высокородных могут не
соответствовать истине. Сюрот едва заметно покачала головой - она не хотела
ждать, пока дамани оправится от боли.
- Я еще раз спрашиваю тебя, Пура, что тебе известно о том, как Айз
Седай... - Рот Сюрот скривился от отвращения, будто она осквернила его,
вымолвив эти слова. Элвин недовольно хмыкнула. - Как Айз Седай помогают
этому человеку? Не вздумай отрицать это, наши солдаты сражались в Фалме с
женщинами из Башни, с женщинами, способными направлять Силу.
- Пура... Пура не знает. Верховная Леди. - Судя по тому, как жалобно и
неуверенно звучал ее голос, дамани изо всех сил старалась, чтобы ей
поверили. Она бросила отчаянный взгляд на Тайсу:
- Может быть, Амерлин... или Совет Башни... нет, они ни за что бы не
стали... Пура не знает. Верховная Леди.
- Этот человек может направлять Силу, - резко бросила Сюрот.
Женщина на полу испуганно застонала - ей было известно, что мысль об
этом приводит Леди в ярость. Сюрот передернулась, произнося эти слова, но
выражение ее лица не изменилось. Многое из того, что случилось в Фалме,
нельзя было приписать только Айз Седай: дамани ощущали присутствие женщин,
направляющих Силу, и ничего не могли скрыть от сул'дам, носивших браслеты.
Выходит, к этому был причастен мужчина, причем мужчина, наделенный
невероятной мощью. Несколько раз Сюрот с беспокойством ловила себя на мысли,
что этот человек, возможно, и впрямь Возрожденный Дракон. Впрочем, в любом
случае это не заставило бы ее изменить свои планы.
- Невозможно поверить, - продолжала она, - чтобы Белая Башня позволила
такому человеку остаться на свободе. Они управляют им, и ты ответишь мне
как.
Плечи лежавшей на полу дамани задрожали - она рыдала.
- Отвечай Верховной Леди, - рявкнула Тайса, и Пура вздрогнула, словно
ее хлестнули кнутом, - жгучая боль пронзила ее, пройдя через аи'дам.
- Пура не з-з-нает, - простонала дамани, нерешительно протянув руку,
будто хотела коснуться ноги Сюрот. -Пожалуйста. Пура научилась повиноваться.
Пура говорит только правду. Пожалуйста, не наказывайте Пуру.
Сюрот слегка отступила, ничем не выдав своего раздражения. Дамани
принудила ее двинуться. И эта нечистая тварь чуть было к ней не
прикоснулась. Леди почувствовала желание ополоснуться, как будто дамани и
впрямь коснулась ее.
При виде столь кощунственного поведения дамани Тайса побагровела от
ярости, и глаза ее едва не выскочили из орбит. Она, казалось, разрывалась
между желанием пасть ниц рядом с дамани, чтобы молить госпожу о прощении, и
стремлением поскорее наказать провинившуюся, да так, чтобы та надолго
запомнила свой проступок. Поджав тонкие губы, Элвин устремила на Тайсу
презрительный взгляд, всем своим видом давая понять, что в те дни, когда
носила браслет она, ничего подобного не случалось.
Сюрот слегка приподняла палец и шевельнула им - каждая со'джин с
рождения знала этот жест, означавший разрешение удалиться.
Элвин не сразу сообразила, что приказывает госпожа, - пытаясь скрыть
свой промах, она набросилась на Тайсу:
- Убери это... существо с глаз Верховной Леди Сюрот. А после того как
накажешь ее, отправляйся к Суреле и доложи ей, что сегодня ты выполняла свои
обязанности так, будто впервые в жизни надела браслет. Скажи ей, что ты
заслуживаешь...
Сюрот заставила себя не слышать голос служительницы. Она приказала
всего лишь удалиться, а обращать внимание на свары между сул'дам было ниже
ее достоинства. Жаль, что она так и не узнала, пыталась ли Пура что-то
скрыть. Ее соглядатаи доносили, что женщины из Белой Башни вообще не могут
лгать. И действительно, даже под страхом наказания невозможно было заставить
Пуру сказать неправду, например, назвать белый шарф черным. Впрочем, это еще
ничего не доказывает. Она, Сюрот, не из тех, кто склонен принимать на веру
слезы и мольбы какой-то дамани, заверявшей, что, несмотря на все муки, она
не способна на ложь. В противном случае Верховная Леди вряд ли оказалась бы
достойной возглавить Возвращение. Не исключено, что у Пуры сохранился
остаток собственной воли, и возможно, ей хватило сообразительности на то,
чтобы попытаться сыграть на распространенном убеждении, что Айз Седай не
могут лгать. Ни одна из женщин, захваченных на материке, не проявила должной
покорности, и ни одна из них не заслуживала доверия - не то что дамани,
привезенные с Шончан. Только шончанские дамани, в отличие от прочих, смогли
смириться со своей участью. Но кто знает, какие тайны может скрывать та, что
именовала себя прежде Айз Седай.
Не в первый раз Сюрот пожалела о том, что при ней не осталась и вторая
Айз Седай, попавшая в плен на Мысе Томан. Если бы только можно было
допросить обеих, то, сопоставляя ответы, она сумела бы обнаружить любые
увертки и распознать ложь. Но сокрушаться было бесполезно. Возможно, вторая
пленница покоится на морском дне, хотя не исключено, что ее выставили на
обозрение при Дворе Девяти Лун. Те из судов, которые Сюрот не удалось
прибрать к рукам, должно быть, пустились в обратный путь, через океан;
вполне вероятно, на борту одного из них и находится эта женщина.
Сюрот и сама снарядила корабль с осторожным и взвешенным донесением.
Она послала его полгода назад - сразу после того, как установила полный
контроль над Предвестниками с помощью капи...
