Курт Воннегут. Утопия 14
страница №5
...лать с этим вчерашним допуском Финнерти натерриторию завода без сопровождающего?
- Я и рта не раскрою по этому поводу,- сказал Пол.
Шеферд глянул на него снизу вверх с наигранной радостью и
удивлением.
- О волке помолвка... - Он даже не сделал попытки освободить
место Пола.- Скажи-ка,- продолжал он с налетом дружеского
участия в голосе;- я думаю, что после вчерашнего у тебя трещит
голова, а? Нужно было взять свободный день. Я достаточно хорошо
знаю дело и мог бы тебя заменить.
- Спасибо.
- Не стоит благодарности. Ничего особенного.
- Я хотел, чтобы Катарина присмотрела здесь за всем и, если
нужно, вызвала меня.
- А ты знаешь, что подумал бы об этом Кронер? Не стоит
нарываться на неприятности. Пол.
- Не скажешь ли ты мне, чего хотел Кронер?
- О, конечно, скажу, он хотел, чтобы ты вместо четверга
пришел к нему сегодня вечером. Завтра вечером ему нужно быть в
Вашингтоне, и он останется там до конца недели.
- Ну и чудесно. А какие приятные новости приготовила мне
полиция?
Шеферд благодушно рассмеялся.
- Какая-то белиберда. Они всполошились относительно
пистолета, который они нашли у реки. Проверка показала, что
согласно номеру на этом пистолете он закреплен за тобой. Я им
сказал, чтобы они еще раз проверили,- человек, у которого
достаточно ума, чтобы управлять Заводами Айлиум, не так глуп,
чтобы швыряться пистолетами.
- Здорово ты их, Шеф. Не возражаешь, если я позвоню?
Шеферд пододвинул через стол телефон и продолжал ставить
подписи: "Лоусон Шеферд за отсутствием П. Протеуса".
- Ты ему сказал, что я с похмелья?
- Что ты, Пол. Я отлично прикрыл тебя.
- А что ты ему сказал?
- Нервы.
- Грандиозно!- Катарина как раз соединяла кабинет Кронера с
Полом.
- Доктор Протеус из Айлиума хочет поговорить с доктором
Кронером. Он звонит в ответ на звонок дотора Кронера,- сообщила
Катарина.
Сегодняшний день не годился для правильных оценок. Пол готов
был на всякие неприятности с Кронером, Шефердом и полицией и
относился ко всему этому с какой-то апатией. А вот сейчас его
взбесила церемония, отнимающая массу времени телефонного
этикета, взбесила; помпезность и условность, с любовью
поддерживаемая занимающими высокие должности сторонниками
максимальной эффективности.
- Доктор Протеус у телефона?- спросила секретарь Кронера.-
Доктор Кронер у себя.
- Минуточку,- сказала Катарина.- Доктор Протеус, доктор
Кронер у себя и будет разговаривать с вами.
- Хорошо. Я у телефона.
- Доктор Протеус на линии,- сказала Катарина.
- Доктор Кронер, доктор Протеус на линии.
- Пусть разговаривает,- сказал Кронер.
- Скажите доктору Протеусу, пусть разговаривает,- сказала
секретарь Кронера.
- Доктор Протеус, разговаривайте, пожалуйста,- сказала
Катарина.
- Это доктор Протеус, доктор Кронер. Я звоню в ответ на ваш
звонок.- Маленький звоночек зазвонил "тинк-тинк-тинк", давая ему
знать, что разговор его записывается на пленку.
- Шеферд сказал мне, мальчик, что у тебя неважно с нервами.
- Это не совсем так. По-видимому, я подхватил какой-то вирус.
- Сейчас много летает этой гадости. Ну как, достаточно ли
хорошо ты себя чувствуешь, чтобы прийти ко мне сегодня вечером?
- С превеликим удовольствием. Нужно ли мне что - нибудь
принести с собой - какие-нибудь материалы, которые вы хотели бы
со мной обсудить?
- Вроде Питсбурга? подсказал Шеферд театральным шепотом.-
Нет, это совершенно частный визит, Пол,- просто хорошенько
поболтаем, и все. Нам уже давно не удавалось хорошенько
поболтать. Мама и я, мы хотим повидать тебя совершенно частным
образом.
Пол прикинул. Его не приглашали частным образом к Кронеру уже
целый год, с того момента, как он получил свое последнее
повышение.
- Это звучит очень соблазнительно. В котором часу?
- В восемь - восемь тридцать.
- Анита тоже приглашена?- Это была ошибка. Он брякнул это, не
подумав.
- Конечно! Надеюсь, ты не наносишь частных визитов без нее,
не так ли?
- О, конечно, нет,сэр.
- Я надеюсь.- Кронер покровительственно рассмеялся.- Ну, до
свидания.
- Что он сказал?- спросил Шеферд.
- Он сказал, что это не твое собачье дело - подписывать за
меня эти докладные. Он сказал, чтобы Катарина Финч сразу же
сняла твои подписи смывателем для чернил.
- Ну-ну, валяй, валяй,- сказал Шеферд, вставая. Пол увидел,
что все ящики его стола приоткрыты. В нижнем на самом виду
торчало горлышко бутылки изпод виски. Он с грохотом задвинул.
один за другим все ящики. Дойдя до нижнего, он вытащил бутылку и
протянул ее Шеферду.
- Вот, пожалуйста,- хочешь? Это может очень пригодиться. Она
сверху донизу в отпечатках моих пальцев.
- Ты собираешься меня вышибить - так я должен это понимать?-
с готовностью заявил Шеферд.- Ты хочешь поднять вопрос перед
Кронером? Ну давай. Я всегда готов. Посмотрим, что у тебя
получится.
- Отправляйся, откуда пришел. Валяй. Очисти помещение и не
появляйся здесь, пока я тебя не позову. Катарина!
- Да?
- Если доктор Шеферд придет опять в этот кабинет без моего
разрешения, стреляйте в него.
Шеферд промчался мимо Пола и Катарины и выбежал наружу.
- Доктор Протеус, полиция у телефона,- сказала Катарина.
Пол крадучись выбрался из кабинета и пошел домой.
Сегодня у прислуги был выходной день, и Пол застал Аниту на
кухне. "Домашняя идиллия, детишек только не хватает",- подумал
он.
Кухня, если только можно так выразиться, была единственным
детищем Аниты. Анита испытала все муки и, радости созидательного
труда, планируя ее,- мучимая сомнениями, проклиная
ограниченность средств, одновременно страстно желая и страшно
боясь мнения других.
Теперь кухня была закончена, ею восхищались, а вердикт всего
общества порешил: Анита обладает художественными наклонностями.
Это была большая, просторная, просторнее большинства жилых
комната. Грубо обтесанные балки, добытые из старого сарая,
держались у потолка скрытыми болтами, вделанными в стальные
конструкции дома. Стены были обшиты сосновыми досками,
отделанными под старину, желтоватый налет на них был нанесен
льняным маслом.
Огромный очаг и датская печь из дикого камня занимали одну
стену. Над ними висело длинное, заряжающееся с дула ружье, рог с
порохом и мешочек для пуль. На каминной доске со следами от
восковых свечей стояли, кофейная мельница и утюг, а к решетке
камина был прикреплен таган со ржавым котелком. Чугунный котел,
достаточно вместительный, чтобы в нем можно было сварить
миссионера, висел на длинном стержне над очагом, а под ним
находился целый выводок маленьких черных горшочков. Деревянная,
маслобойка не давала закрытася двери, а пучки кукурузных
початков свешивались с полки через очень хорошо рассчитанные
интервалы. В углу к стене прислонена была старомодная коса, а
два бостонских кресла-качалки стояли на коврике ручной работы
перед холодным очагом, на котором оставленный без присмотра
котел так никогда и не кипел.
Прищурившись, Пол смотрел на эту живописно-колониальную
сценку и представил себе, что они с Анитой живут в отдаленном
закоулке страны, в глуши, где ближайший сосед находится в
двадцати восьми милях от них. Она сама варит дома мыло, делает
свечи и вяжет грубые шерстяные вещи в ожидании надвигающейся
суровой зимы, а он отливает пули, чтобы застрелить медведя, мясо
которого избавит их от голода. Сосредоточив все свое внимание на
этой картине, Пол сумел даже вызвать в себе чувство
благодарности к Аните за ее присутствие здесь, благодарность
богу за женщину, которая находится рядом с ним и помогает в
ошеломляющем количестве работы, необходимой для того, чтобы
просто выжить. И когда он в своих мечтах притащил Аните добытого
медведя, а она разделала и засолила тушу, он почувствовал
колоссальный подъем - вот они вдвоем своими мышцами и умом
отбили целую гору доброго красного мяса у этого негостеприимного
мира. И он отольет еще много пуль, а она наварит мыла и наделает
свечей из медвежьего жира, пока, наконец, поздним вечером они не
свалятся рядом на вязанку соломы в углу, потные и чертовски
усталые, и будут любить друг друга, а потом спать крепким сном
до самого холодного рассвета...
"Урдл-урдл-урдл,- булькала автоматическая стиральная машина.-
Урдл-урдл-ур-далл!!"
Пол неохотно окинул взглядом остальную часть комнаты, где в
кожаном кресле сидела Анита перед фальшивыми полками вишневого
цвета, скрывавшими гладильную доску. Сейчас гладильная доска
была выкачена из-за полок, которые снаружи представляли собой
целый фасад из ящиков и дверец, напоминающий маленький гараж для
гладильного оборудования. Дверцы углового отделения были
открыты. За ними находился экран телевизора, на который
внимательно смотрела Анита. На экране доктор как раз говорил
старой леди, что ее внук будет парализован от пояса и ниже на
всю жизнь.
"Урдл-урдл-урдл",- продолжала бормотать стиральная машина.
Анита не обращала на нее внимания. "Дзз-зз! Тарк!"- зазвенели
колокольчики. Но Анита продолжала игнорировать их. "Азззззз!
Фрумп!" Верхушка стиральной машины отскочила, и коробка с сухим
бельем выскользнула оттуда, как большая хризантема, белая,
благоухающая и безукоризненно чистая.
- Хелло!- сказал Пол.
Анита знаком показала ему, чтобы он молчал, пока не кончится
передача, а это означало - и рекламные передачи тоже.
- Хорошо,- наконец сказала она и выключила телевизор.- Твой
синий костюм лежит на кровати.
- Да? А зачем?
- То есть как это "зачем"? Для того чтобы идти к Кронерам.
- А ты откуда знаешь?
- Лоусон Шеферд позвонил и сказал мне.
- Чертовски мило с его стороны.
- Это мило со стороны любого-сказать мне, что происходит,
если ты сам не делаешь этого.
- А что еще он сказал?
- Он полагает, что вы с Фиинерти отлично провели время, судя
по тому, как ужасно ты выглядел сегодня.
- По-видимому, он знает об этом больше меня. Анита зажгла
сигарету, красиво отшвырнула спичку и покосилась на Пола сквозь
выпущенные носом струйки дыма.
- Там были девушки, Пол?
- Можно сказать, были. Марта и Барбара. Только не спрашивай
меня, кто с кем был.
- Был?
- Сидел.
Она сгорбилась в кресле, спокойно поглядела в окно,
раскуривая сигарету короткими сильными затяжками, глаза ее
увлажнились при драматическом пошмыгивании носа.
- Ты и не обязан говорить мне, если тебе не хочется.
- Говорить я не буду просто потому, что не помню.- Он
усмехнулся.- Одну звали Барбара, а вторую звали Марта, а все
остальное, как говорится, покрыто мраком.
- Значит, ты не знаешь, что случилось? Я говорю, значит,
могло произойти все что угодно.
Улыбка сошла с его лица.
- Я говорю, что все действительно было покрыто мраком и
ничего не могло произойти. Я лежал как тряпка, свернувшись в
кабине.
- И ты ничего не помнишь?
- Я помню человека по имени Элфи, который зарабатывает себе
на жизнь при помощи телевизора; человека по имени Люк Люббок,
который может быть чем угодно в зависимости от костюма;
проповедника, которого тошнит, когда он наблюдает, как весь мир
валится ко всем чертям, и...
- И Барбару с Мартой.
- И Барбару с Мартой. И еще парады - да, боже мой, ведь там
еще были и парады.
- Тебе стало лучше?
- Нет. Но тебе должно стать лучше, потому что Финнерти,
кажется, нашел себе новый дом и нового друга.
- Слава богу и на этом. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты
объяснил Кронеру, что Финнерти просто злоупотребил нашим
гостеприимством и что мы так же недовольны им, как и все
остальные.
- Это не совсем соответствует действительности.
- Ну что ж, держи тогда это про себя, если уж он так тебе
нравится.
Она подняла крышку своего бюро, где составляла ежедневные
меню и вела запись домашним расходам, сверяв свои записи с
поступающими из банка счетами, и вытащила оттуда три листка
бумаги.
- Я знаю, что ты считаешь меня глупой, но иногда стоит
немного побеспокоиться, чтобы все шло по-хорошему, Пол.
На бумаге были записаны какие-то, тезисы с основными
разделами, пронумерованными римскими цифрами и с под-под-под и
подразделами, помеченными маленькими буквами. С полным
сознанием, что его головная боль набирает все большую силу, он
наугад выбрал раздел III, А, I, а): "Не кури. Кронер пытается
бросить курить".
- Может быть, имело бы смысл прочесть это вслух,- сказала
Анита.
- Может быть, будет лучше, если я прочитаю это в одиночестве,
когда ничто не будет меня отвлекать.
- На это у меня ушел почти весь день.
- Еще бы. Это самая обстоятельная работа из всех сделанных
тобой. Спасибо, милая, я просто в восторге.
- Я люблю тебя, Пол.
- Я люблю тебя, Анита.
- Милый, а что касается Марты и Барбары...
- Даю тебе слово, я и не коснулся их.
- Я хотела только спросить, видел ли кто-нибудь тебя с ними?
- Полагаю, что видели, но не те люди, которые могли бы
причинить мне какой-нибудь вред, Шеферд-то уж конечно, не видел.
- Если бы это дошло до Кронера, то я просто не знала бы, что
и делать. Он может посмеяться над выпивкой, но что касается
женщин...
- Я спал с Барбарой,- внезапно сказал Пол.
- Я так и думала. Но это твое личное дело.
По-видимому, она уже устала от разговора и теперь с
нетерпением поглядывала на экран телевизора.
- И Шеферд видел, как я спускался из номеров с ней.
- Пол!
- Шучу.
Она приложила руку к сердцу.
- Ох, слава богу.
- "Любовь летом",- сказал Пол, пытливо приглядываясь к
экрану.
- Что это?
- Оркестр. Они играют "Любовь летом".- И он насвистал
несколько тактов.
- А как ты узнал, если звук выключен?
- А ты попробуй включи.
Она неохотно повернула ручку, и мелодия "Любви летом",
красивая и неудобоваримая,- как медовый пряник, наполнила
комнату.
Подпевая оркестру, Пол направился вверх в свою спальню,
зачитывая на ходу тезисы:
IV, А, I; "Если Кронерспросит тебя, почему ты хочешь в
Питсбург", скажи, что ты хочешь принести большую пользу... а)
Намекни на больший дом, повышение и престиж".
Постепенно Пол начал понимать, что поставил себя в дурацкое
положение в глазах обоих берегов реки. Он вспомнил, как он
кричал вчера вечером: "Мы должны встретиться посреди моста!", и
решил теперь, что он был единственным заинтересованным в этом
лицом, и к тому же единственным, кто не совсем уверен, к какому
берегу он относится.
Если бы его попытка сделаться новым мессией увенчалась
успехом и жители северного и южного берегов встретились бы на
середине моста и между ними оказался бы Пол, он не имел бы ни
малейшего представления, что же делать дальше. Он сознавал всем
сердцем что человечество зашло в жуткий тупик, но это был
настолько логически обоснованный тупик, и его завели в него
настолько умно, что он не видел, куда еще могло бы привести
историческое развитие.
Пол производил в уме сложнейшие расчеты - его сбережения плюс
страховки плюс стоимость дома плюс машины - и прикидывал,
достаточно ли у него денег, чтобы попросту уйти с работы,
перестать быть инструментом любого набора верований или любого
выбрыка истории, которые могли бы превратить в ад чью-либо
жизнь. Жить в доме у проселочной дороги...
XI
В дальнем конце гигантской пещеры шах Братпура, маленький и
элегантный, как старинная табакерка, протянул бутылку сумклиша
Хашдрахру Миазме. Он чихнул, так как минуту назад расстался с
летней жарой наверху, и звук этот задребезжал вдоль стен и замер
тихим шепотом в лежбищах летучих мышей в глубинах Карлсбадских
пещер.
Доктор Юинг Дж. Холъярд совершал свое тридцать седьмое
паломничество в подземные джунгли стали, проводов и стекла,
заполнявших залу, в которой они сейчас стояли, и еще тридцать
более крупных, лежащих за этой. Осмотр этого чуда света был
включен в качестве обязательного мероприятия в турне, которые
Холъярд проводил с множеством эксцентричных иностранных
магнатов. Всех их можно было привести к общему знаменателю в том
смысле, что их страны представляли собой великолепные рынки
сбыта для товаров могучей промышленности Америки.
Электрокар на резиновых колесах остановился у лифта, подле
которого стояла группа шаха, и вооруженный пистолетом армейский
майор тщательно проверил их документы.
- Нельзя ли это немножко ускорить, майор?- сказал Холъярд.-
Нам не хочется пропустить церемонию.
- Можно бы и ускорить,- сказал майор.- Однако в качестве
дежурного офицера я сегодня отвечаю за государственную
собственность стоимостью в девять миллиардов долларов, и если с
этой собственностью чтолибо произойдет, кое-кто будет недоволен
мной. Церемония к тому же отложена, и вы в любом случае ничего
не пропустите. Президент еще не показывался.
Наконец майор, был удовлетворен, и вся группа уселась в
открытую машину.
- Сики?- сказал шах.
- Это ЭПИКАК XIV,- объяснил Холъярд.- Это электронно-счетная
машина, иначе говоря - мозг. Одна только эта зала - самая
маленькая из тридцати одной залы - содержит достаточно проводов,
чтобы четыре раза покрыть расстояние отсюда до Луны. В одной
этой машине электронных ламп больше, чем их было во всем штате
Нью-Йорк перед второй, мировой войной.- Он так часто цитировал
эти цифры, что у него не было никакой необходимости заглядывать
в брошюрку, которую обычно вручали посетителям.
Хашдрахр пересказал все это шаху.
Шах подумал над этим и застенчиво захихикал, а Хашдрахр
присоединился к этому тихому восточному занятию.
- Шах сказал,- перевел Хашдрахр,- что мужчины его страны спят
с хорошенькими женщинами и производят дешевые и хорошие мозги.
Это экономит проволоки столько, что ее хватило бы на тысячу
расстояний отсюда до Луны.
Холъярд понимающе усмехнулся, поскольку именно за эту улыбку
ему и платили жалованье, отер слезы, вызванные очередным
приступом язвы, а затем объяснил, что дешевые и легко добываемые
мозги как раз и являлись причиной неполадок в тяжелом прошлом и
что ЭПИКАК XIV может обдумать и взвесить одновременно сотни, а
то и тысячи аспектов данного вопроса и сделать это совершенно
объективно, что ЭПИКАК XIV абсолютно свободен от запутывающих
решения эмоций, что ЭПИКАК XIV никогда ничего не забывает, что,
короче говоря, ЭПИКАК XIV всегда абсолютно прав во всем. И еще
Холъярд мысленно добавил, что процедура, описанная шахом,
совершалась уже триллион раз и пока что смогла произвести мозг,
на который можно положиться только лишь один раз на сотни
случаев.
Они проходили по самому старому отделению нынешней машины,
которая когда-то была целым ЭПИКАК I, а сейчас составляла не
более как придаток или довесок к ЭПИКАК XIV. И тем не менее
ЭПИКАК I был достаточно умен, достаточно невозмутим и достаточно
выгоден, чтобы убедить людей в том, что он лучше их может
заниматься планированием войны, которая в то время надвигалась
неотвратимо. Древняя фраза, которой пользовались генералы,
отчитываясь перед соответствующими комиссиями,- "все учтено"-
получила некоторую достоверность, будучи пережеванной ЭПИКАК I,
еще большую - ЭПИКАК II и так далее, по мере выпуска новых машин
этой серии. ЭПИКАК способен был обсудить преимущество
высоковзрывчатых бомб по сравнению с атомным оружием
тактического действия, не упуская при этом из виду наличие
взрывчатки сравнительно с расщепляемыми элементами,
рассредоточение вражеских одиночных окопов, потребность в
рабочей силе в соответствующей области промышленности, возможные
потери авиации при учете техники противовоздушной обороны врага
и так далее и так далее, вплоть до того, что, если появится в
этом необходимость, будет исчислено количество сигарет, плиток
шоколада и серебряных звезд, потребных для поднятия боевого духа
военно-воздушного флота. Пользуясь фактами, порожденные войной
серийные выпуски ЭГТИКАК осуществляли столь прекрасно
информированное руководство, что вдумчивому, правдивому,
блестящему и великолепно обученному ядру американских гениев на
это же понадобилось бы просвещенное руководство, неограниченные
ресурсы и к тому же еще две тысячи лет.
Во время войны и все послевоенные годы, вплоть до настоящего
времени, нервная система ЭПИКАК все расширялась, заполняя
Карлсбадские пещеры,- разум, приобретаемый ценой футов, фунтов и
киловатт. С каждым новым прибавлением рождался новый уникальный
индивидуум, и сегодня Холъярд, шах и Хашдрахр прибыли на
покрытую знаменами платформу, где президент Соединенных Штатов
Америки Джонатан Линн откроет для более счастливого и более
производительного будущего ЭПИКАК XIV.
Трио расселось на откидных стульях и тихо ждало вместе с
остальной выдающейся компанией. ЭПИКАК XIV, хотя официальное
открытие его еще не состоялось, был уже занят работой, решая,
сколько холодильников, ламп, сколько турбинных генераторов,
сколько втулок, обеденных тарелок, дверных ручек, резиновых
набоек к каблукам, сколько телевизоров, сколько фишек для
карточной игры - сколько всего этого Америка и ее покупатели
могут пожелать приобрести и сколько все это будет стоить. И
ЭПИКАК XIV единственный будет решать в последующие годы, сколько
инженеров, управляющих, исследовательских работников и
государственных служащих и в каких именно областях потребуется
для того, чтобы производить все эти товары; и какие ПИ и какие
показатели их возможностей выделят этих нужных людей из общей
массы бесполезных, и сколько сотрудников КРР и солдат можно
будет содержать, и с каким денежным окладом, и где, и...
- Леди и джентльмены,- сказал диктор телевидения,- перед вами
президент Соединенных Штатов.
Электрокар подкатил к платформе, и президент Джонатан Линн,
урожденный Альфред Планк, встал и, продемонстрировав свои белые
зубы и честные серые глаза, расправил свои широкие плечи и
провел своими сильными руками по чуть вьющимся волосам.
Телевизионные камеры забегали по нему, как по забавному и
добродушному динозавру, подавая его изображение во всех
возможных ракурсах. Линн был мальчишески строен, высок, красив и
обезоруживающе мил, и Холъярд с горечью подумал, что ведь сюда
он явился сразу же с трехчасовой телевизионной передачи из
Белого дома.
- Является ли этот человек духовным вождем американского
народа?- спросил Хашдрахр.
Холъярд пустился в объяснения того, что церковь отделена от
государства, и столкнулся, как он того и ожидал, с обычным
недоверием шаха и с намеками на то, что он, Холъярд, вообще не
понял заданного ему вопроса.
Президент с внушающей любовь юношеской комбинацией наглости и
застенчивости и с легчайшим налетом протяжного западного
произношения зачитывал речь, которую кто-то написал ему об
ЭПИКАК XIV. Он ничуть не скрывал, что он отнюдь не является
ученым, что он простой, самый обыкновенный человек, который
стоит сейчас здесь, присмиревший перед этим новейшим чудом
света, и что он находится здесь именно потому, что простые люди
Америки выбрали его затем, чтобы представлять их в случаях,
подобных этому, и что, глядя на это современное чудо, он
преисполнен чувства глубокого благоговения, смирения и
благодарности...
Холъярд зевнул, его раздражала мысль о том, что Линн, который
как раз сейчас прочел "порядок из хавоса" вместо "порядок из
хаоса", получает в три раза больше денег, чем он. Линн (или, как
Холъярд предпочитал мысленно называть его, Планк) не окончил
даже высшей школы, и Холъярд мог назвать пару ирландских
сеттеров, которые были ничуть не глупее его. И все же этого
подонка избрали на должность, приносящую ему более сотни тысяч
долларов в год!
- Вы хотите сказать, что человек этот правит без учета
духовных устремлений народа?- прошептал Хашдрахр.
- У него нет никаких религиозных обязанностей, за исключением
самых общих, чисто символических,- сказал Холъярд и тут же
принялся размышлять, в чем же, черт побери, заключаются
обязанности этого Линна. ЭПИКАК XIV и Национальное бюро
Промышленности, Коммерции, Связи, Продовольствия и Запасов
осуществляют все планирование, все, что связано с необходимостью
шевелит мозгами. А машины личного состава следят за тем, чтобы
все правительственные должности, имеющие хоть какое-либо
значение, заполнялись высококвалифицированными гражданскими
служащими. Чем больше задумывался Холъярд о получаемой Линном
кругленькой сумме, тем больше он приходил в бешенство, ибо все,
что требовалось от этого напыщенного болвана, было зачитывать
то, что вручалось ему для прочтения по торжественным случаям,
быть соответственно благоговейным и почтительным, как он сам
сказал, за всех обыкновенных и глупых людей, которые избрали его
на эту должность, и вещать мудрость, текущую к нему откуда-то
при помощи мощного микрофона, и распространять ее среди
остального оболваненного быдла.
Холъярду вдруг стало ясно, что подобно тому как столетия
назад правительство и религия были отделены друг от друга, так
теперь благодаря машинам политика и управление страной живут
рядом друг с другом, но почти ни в чем не соприкасаются. Он
поглядел на президента Джонатана Линна и вдруг с ужасом
представил себе, что было бы со страной, если бы какой-нибудь
чисто американский дурень благодаря сегодняшнему положению вещей
смог бы стать действительно президентом, но в условиях, когда
президенту и в самом деле приходится править страной!
Президент Линн объяснял, что сделает ЭПИКАК XIV для миллионов
простых людей, и Хашдрахр переводил все это шаху. Линн заявил,
что ЭПИКАК XIV, по существу, является величайшей в истории
личностью, что самый мудрый из всех когда-либо живших людей
является по сравнению с ЭПИКАК XIV тем, чем является червяк по
сравнению с самым мудрым из людей.
Впервые шах Братпура проявил интерес и даже волнение. Он не
очень задумывался над физическими размерами ЭПИКАК XIV, но
сравнение червя и человека дошло до него. Он огляделся с таким
выражением, будто электронные лампы и счетчики на всех стенах
следили за каждым его движением.
Речь была закончена, и аплодисменты уже замирали, когда
доктор Холъярд представил шаха президенту. Телевизионные камеры
уставились на них, передавая сцену.
- Сейчас президент обменивается рукопожатием с шахом
Братпура,- сказал телекомментатор.- Возможно, шах обменяется с
нами свежими впечатлениями гостя из отдаленной части света, где
господствует иной жизненный уклад.
- Алласан Хабоу пиллан?- неуверенно спросил шах.
- Он интересуется, можно ли ему задать вопрос,- сказал
Хашдрахр.
- Конечно, еще бы,- ободряюще сказал президент.- Если я не
буду знать ответа на этот вопрос, мне есть у кого его получить.
Неожиданно шах повернулся спиной к президенту и медленно
зашагал в одиночестве в опустевшую часть платформы.
- Я что-нибудь сделал не так?- спросил Линн.
-Шшшш!- яростно прошипел Хашдрахр и стал, как часовой, между
шахом и пораженной толпою.
Шах опустился на колени и поднял руки над головой. Маленький
коричневый человечек, казалось, внезапно заполнил всю пещеру
своим таинственным струящимся достоинством, один на пустой
платформе, общаясь с кем-то, чьего присутствия не чувствовал
никто из находящихся здесь.
- Мы, кажется, присутствуем при каком-то религиозном обряде,-
сказал телекомментатор.
- Не могли бы вы на минутку заткнуть свою луженую глотку?-
сказал Холъярд.
- Тихо!- сказал Хашдрахр.
Шах обратился к мерцающей стенке ЭПИКАК с вакуумными трубками
и выкрикнул певучим высоким голосом:
Аллакахи баку билла,
Моуми а фела нам;
Серами ассу тилла,
Тоури серин а сам.
- Этот придурок разговаривает с машиной,- прошептал Линн.
- Шшш!..- сказал Холъярд, странно растроганный происходящим.
- Сики?- выкрикнул шах. Он наклонил голову, прислушиваясь.-
Сики?- слово отдалось эхом и замерло, одинокое и затерявшееся.
- Ммммммммм...- мягко проговорил ЭПИКАК - Дит, дит. Ммммм...
Дит.
Шах вздохнул и встал. Он грустно покивал головой, донельзя
расстроенный.
- Нибо,- пробормотал он.- Нибо.
- Что он говорит?- спросил президент.
- "Нибо"- "ничего". Он задал машине вопрос, и машина не дала
ответа,- сказал Холъярд.- Нибо.
- В жизни не видывал большего идиотизма,- сказал президент.-
Вопросы нужно записать на таких штуковинах, и ответы придут на
таких же самых штуках. Ведь с ним нельзя просто говорить.- Тень
сомнения промелькнула по его лицу.- Я говорю, с ним нельзя
просто разговаривать, не правда ли?
- Конечно, нельзя, сэр,- сказал главный инженер проекта.- Как
вы правильно заметили, без этих вот самых штуковин с ним не
поговоришь.
- А что он ему сказал?- спросил Линн, уцепившись за рукав
Хашдрахра.
- Это древняя загадка,- сказал Хашдрахр, и было ясно, что
продолжать он не хочет, что здесь примешано что-то явно святое
для него. Но, помимо всего прочего, он был воспитанным
человеком, а вопрошающе уставившиеся на него глаза толпы
требовали более детального объяснения.
- Наш народ верит,- застенчиво сказал он,- что великий,
всеведущий бог снизойдет к нам в один прекрасный день и все мы
узнаем его потому, что он окажется в состоянии ответить на эту
загадку, на которую ЭПИКАК не смог ответить. Когда он придет,-
простодушно пояснил Хашдрахр,- на земле больше не будет
страданий.
- Скажите на милость, всеведущий бог, да?- сказал Линн. Он
облизал губы и пригладил опустившийся на лоб непокорный локон.-
А что это за загадка?
Хашдрахр прочитал:
Серебряные колокольчики осветят мой путь,
И девять раз по девять дев заполнят мой день,
И горные озера исчезнут с глаз моих,
И клыки тигра заполнят ночь мою.
Президент Линн задумчиво уставился на потолок пещеры.
- Ммм... Серебряные колокольчики, говорите вы, да?- Он
покачал головой.- А знаете ли, это что-то уж слишком мудрено
закручено. Я сдаюсь.
- Меня это не удивляет,- сказал Хашдрахр.- Меня это совсем не
удивляет. Я так И думал.
Холъярд помог шаху, который теперь после такой эмоциональной
нагрузки казался сразу постаревшим и усталым, сесть в
электрокар.
По пути к лифтам шах немножко оправился и ожил. Презрительно
скривив губы, он глядел на клубящееся вокруг них электронное
оборудование.
- Баку!- сказал он.
- Это что-то новое для меня,- сказал Холъярд Хашдрахру,
испытывая подлинную теплоту к маленькому переводчику, столь
блестяще посадившему в лужу Джонатана Линна.- Что это такое-
"баку"?
- Маленькие фигурки из грязи и соломы, которые делали
сурраси, нечестивое племя в стране шаха.
- Неужто все это напоминает ему солому и грязь?
- Он пользуется этим словом в более широком смысле, я
полагаю, в смысле ложного божества.
- Угу,- сказал Холъярд.- Ну, а что же сейчас поделывают эти
самые сурраси?
- Они вымерли от холеры прошлой весной.- И минуту спустя он
еще добавил:- Конечно.
И пожал плечами, как бы недоумевая, чего, собственно, еще
можно было ожидать.
- Баку.
XII
Стоявший на окраине Албани дом Кронера, в викторианском
стиле, прекрасно ухоженный, был восстановлен вплоть до
филигранных восточных желобов и железных шипов по гребню крыши.
Страстный поклонник показухи, Кронер предпочитал его удобным
моющимся сооружениям из стекла и стали, в которых жило
большинство инженеров и управляющих. Хотя Кронер никогда и
никому не объяснял причин покупки этого дома - если не считать
его утверждения, что он любит, чтобы было много комнат,- дом
этот настолько шел к нему, что никто всерьез не задумывался над
этим анахронизмом.
Портретист уловил правомочность подобного выбора и отразил
его на портрете Кронера. Художник этот делал портреты всех
руководителей района. Писал он их с фотографий, поскольку
управляющие были слишком заняты - или по крайней мере
утверждали, что заняты,- чтобы позировать. Художник усадил
Кронера с выставленным напоказ массивным обручальным кольцом в
красное плюшевое кресло на фоне тяжелых бархатных складок.
Здание было еще одним подтверждением веры Кронера в
незыблемость моральных и материальных ценностей.
- Входите,- мягко пророкотал Кронер, собственноручно открывая
им дверь. Казалось, он заполняет весь дом своей силой и каменным
спокойствием. Он был настолько неофициален, насколько
неофициальным он становился каждый раз, когда сменял свой
двубортный сюртук на однобортный, более светлого оттенка, с зам-
шевыми заплатами на локтях. Этот сюртук, пояснял он посетителям,
был преподнесен ему его супругой много лет назад, но только
недавно он, наконец, осмелился его носить.
- С каждым разом, как я вижу ваш дом, я все больше влюбляюсь
в него,- сказала Анита.
- Вам следовало бы сказать это Джейнис. - Это имя носила
миссис Кронер, которая мило улыбалась им из комнаты. Она была
заплывшим жиром хранилищем трюизмов, пословиц и проповедей, и
молодые инженеры и управляющие, обращаясь к ней, обычно называли
ее "мама".
Мама, припомнил Пол, никогда не любила этого гадкого мальчика
Финнерти, который ни разу не назвал ее мамой и не исповедался
ей. Однажды, когда она убеждала его, чтобы он поделился с ней
своими заботами и снял с себя их бремя, он довольно неделикатно
ответил ей, что уже смылся от одной матери. Пола она любила,
потому что Пол зеленым юнцом время от времени исповедовался ей.
Теперь он никогда больше не сделал бы этого, но его прежняя
покорность заставляла думать, что он не делает этого не из-за
охлаждения, а просто потому, что у него этих проблем не
возникает.
- Хелло, Мама,- сказал Пол.
- Хелло, Мама,- сказала Анита.
- Ну, детки, вы можете выкладывать здесь все свои беды,-
сказала Мама.- Рассказывайте-ка все о себе.
- О, мы переделали кухню,- начала Анита.
Мама, затрепетав от радости, потребовала подробнейшего
отчета.
Кронер наклонил свою тяжелую голову, как бы прислушиваясь к
веселому щебетанию или, что больше походило на правду, как
подумал Пол, отсчитывая секунды, по прошествии которых можно
было, не нарушая приличий, разделить по обычаю этого дома
мужское и женское общество.
Когда Анита приостановилась, чтобы перевести дух, Кронер
встал, просиял улыбкой и предложил Полу пойти с ним в кабинет
поглядеть на ружья. Это тоже было принято в доме - мужчины
должны были идти осматривать ружья. Много лет назад Анита
совершила ошибку, заявив, что она тоже интересуется ружьями.
Кронер очень вежливо ответил что у него ружья не той системы,
которые могут нравиться женщинам.
Мама всегда отвечала одинаково:
- Ох, эти ружья, я ненавижу их! Никак не могу понять, что
мужчины находят приятного, убивая маленьких зверюшек.
Честно говоря, Кронер никогда не стрелял из своих ружей. Все
его удовольствие, казалось, заключалось в том, что он попросту
владел ими. Он пользовался ими также для того, чтобы придать
оттенок неофициальности при разговорах с глазу на глаз с
мужчинами. Он объявлял о повышениях в должности, о понижениях и
снятиях с работы, хвалил или предупреждал всегда как бы между
прочим, прочищая стволы шомполом.
Пол прошел вслед за ним в отделанный темными панелями кабинет
и подождал, пока хозяин выберет ружье из пирамиды, занимающей в
кабинете одну из стен. Кронер провел указательным пальцем по
коллекции ружей, как палкой по палисаднику. Среди подчиненных
Кронера часто обсуждался вопрос, имеет ли выбор ружья
определяющее значение для темы предстоящего разговора. Долгое
время считалось, что дробовики означают плохие новости, а
нарезные ружья - хорошие. Однако утверждение это не выдержало
проверки временем.
Кронер выбрал, наконец, дробовик десятого калибра, открыл
затвор и осмотрел канал ствола, направив его на выходящее на
улицу окно.
- Я не решился бы выстрелить из этого ружья современным
патроном,- сказал Кронер.- Ствол изогнут, вся эта штука
разлетелась бы на куски. Но погляди-ка на инкрустации, Пол.
- Великолепные, им просто цены нет.
- Какой-то человек затратил на это, возможно, целых два года.
Время не очень ценилось в те годы. Это были беспросветные для
промышленности века, Пол.
- Именно, сэр.
Кронер выбрал шомпол и выложил на стол масленку, смазку и
тряпки.
- Приходится следить за стволами, иначе они...- Прищелкнув
пальцами, он обмакнул тряпочку в масло и навернул ее на конец
шомпола.- Особенно в таком климате.
- Да, сэр,- Пол собрался было зажечь сигарету, но вспомнил о
написанном Анитой предупреждении. Кронер надавил на шомпол.
- Кстати, где сейчас находится Эд Финнерти?
- Не знаю, сэр.
- Его разыскивает полиция.
- Неужели?
Не глядя на Пола, Кронер работал шомполом, двигая им вверх и
вниз.
- Гм. Он сейчас нигде не работает и обязан зарегистрироваться
в полиции, а он этого не сделал.
- Я расстался с ним в Усадьбе прошлым вечером.
- Я это знаю. Я думал, что, может, тебе известно, куда он
отправился.
У Кронера была привычка говорить, будто он давно знает то,
что ему только что сказали. Пол был уверен, что старик на самом
деле не знает абсолютно ничего о вчерашнем вечере.
- Не имею ни малейшего понятия.- Пол никому не хотел
доставлять неприятности. Пусть полиция сама узнает, что Финнерти
пребывает сейчас с Лэшером, если уж ей так это нужно.
- Угу. Видишь вон ту раковинку?- и Кронер протянул ружейный
ствол, держа его всего в нескольких дюймах от лица Пола и
указывая на темное пятнышко.- Вот что происходит со стволом,
если оставить его без присмотра хотя бы на месяц. Они появляются
моментально.
- Да, сэр.
- Ему, Пол, больше нельзя доверять. Он не совсем в своем уме,
и поэтому не стоит рисковать, общаясь с ним, не правда ли?
- Не стоит, сэр.
Уголком тряпки Кронер старательно протирал раковину.
- Я считал, что ты это и сам поймешь. Поэтому я просто диву
дался, зачем тебе понадобилось разрешать ему расхаживать по
заводу без сопровождающего.
Пол покраснел. Он не произносил ни слова.
- Или зачем тебе было давать ему свой пистолет. Ты ведь
понимаешь, что теперь у него не может быть разрешения на ношение
оружия. И все же мне сообщили, что нащли твой пистолет с
отпечатками его пальцев.
Прежде чем Пол собрался с мыслями, Кронер похлопал его по
колену и улыбнулся улыбкой доброго деда-мороза.
- Я настолько уверен, что у тебя были достаточные основания,
что даже не хочу выслушивать твоих объяснений. Я очень верю в
тебя, мой мальчик. И мне не хотелось бы увидеть, что ты впутался
в какие-то неприятности. Теперь, когда твой отец оставил нас, я
считаю себя в некотором роде обязанным присматривать за тобой.
- Это очень любезно с вашей стороны, сэр.
Повернувшись спиной к Полу, Кронер взял винтовку наизготовку
и прицелился в воображаемую птицу, вылетевшую из-за стола.
- Чик-чик-чик,- он выбросил затвором воображаемую гильзу.-
Сейчас очень опасное время - намного опаснее, чем кажется, когда
судишь по внешним проявлениям. Чик-чик-чик! Но в то же время это
Золотой век, не правда ли, Пол?
Пол кивнул.
Кронер обернулся и поглядел на него.
- Я сказал, не правда ли, что это Золотой век?
- Да, сэр. Я кивнул.
- Трах!- сказал Кронер, подразумевая на этот раз, по-
видимому, глиняных голубков.- Трах-трах! Всегда были
сомневающиеся предрекатели Судного дня, тормозители прогресса.
- Да, сэр. Что же касается Финнерти и этой истории с
пистолетом, то я...
- Это уже пройденный этап, все уже забыто,- нетерпеливо
прервал его Кронер.- С этим покончено. Я хотел только сказать,
что ты должен понять, как обстоят дела, потому что люди бодро и
смело шагают вперед, несмотря на тех, которые уговаривают их
этого не делать.
- Да, сэр.
- Чик-чик-чик! Некоторые люди пытаются принизить то, что
делаем мы, что делали люди, подобные твоему отцу, утверждая, что
это все простое трюкачество, да притом еще и сделанное на скорую
руку. Но это большое дело, Пол.
Пол наклонился вперед, надеясь услышать, в чем же заключается
смысл этого большого дела. В течение некоторого времени он уже
испытывал такое чувство, что все вокруг него должны просто
видеть нечто такое в системе, что ускользает от его внимания.
Возможно, это было то, чего ему недоставало, возможно, это было
начало того всеобъемлющего пыла, которым был преисполнен его
отец.
- Нет, это не простое трюкачество, говорю тебе, Пол.
- Да, сэр.
- Это сила, вера и решимость. Мы призваны распахнуть дверь
передовым шеренгам цивилизации. Именно этим и заняты инженеры и
управляющие. И нет на земле призвания выше этого.
Разочарованный, Пол опять опустился в кресло. Кронер навернул
свежую тряпочку на шомпол и снова принялся надраивать ствол.
- Пол, место в Питсбурге все еще не занято. Среди кандидатов
на него осталось, по существу, всего два человека.
Самое поразительное было то, что он произнес это именно так,
как предсказывала Анита. Пол попытался припомнить, что же
именно, по ее мысли, должен был он ответить. Он ведь так и не
дал ей договорить, к тому же он даже не прочитал этого пункта в
ее тезисах.
- Это прекраснейшая возможность принести настоящую пользу,-
сказал он. Он надеялся, что это очень близко к тому, что Анита
имела в виду.
Пол почувствовал облегчение, воспользовавшись мыслями Аниты
из-за недостатка собственного энтузиазма. Ему предлагали работу
в Питсбурге, намного больше денег, и, поскольку он продвинется
столь высоко в то время, когда большая часть его жизни все еще
впереди, можно было почти с уверенностью сказать, что он успеет
добраться до самого верха. Когда Пол получал повышения вроде
сегодняшнего, обычно происходил отмирающий ритуал удивления и
поздравлений, будто бы Пол, подобно его предкам, дошел до столь
высокого положения лишь благодаря своим способностям, упорству и
божьей воле или недосмотру дьявола.
- Очень трудно, Пол, сделать выбор между тобой и Фредом
Гартом.- Гарт был значительно старше Пола, почти в возрасте
Кронера, и стоял сейчас во главе Заводов Буффало.- Честно
говоря, у Гарта нет твоего технического воображения, Пол. В
качестве управляющего он великолепен, но если бы не наши
подталкивания, Заводы Буффало были бы точно такими, какими они
были пять лет назад, когда он их принял. Но он человек твердый и
заслуживающий доверия, Пол, и никогда не возникало вопроса о
том, является ли он одним из нас и ставит ли он интересы
прогресса и системы выше своих собственных.
- Гарт прекрасный человек,- сказал Пол.
И Гарт действительно был им: честный и неподкупный, он, по-
видимому, создал для себя некое антропоморфическое представление
о корпорации как о личности. К этому представлению Гарт
относился как страстный влюбленный. Пол нередко задумывался над
таким именно типом отношения и считал, что проблемой этой
следовало бы заняться сексологам. После некоторых размышлений он
решил все же, что подобный тип отношений, заключающийся в любви
к неведомому, уже имел место: символическое обручение монахинь с
Христом. Во всяком случае. Пол наблюдал Гарта на различных
стадиях развития этих любовных отношений - как он терял аппетит
от нетерпения во время маниакальных взлетов, готовый чуть ли не
проливать слезы при одном воспоминании о нежном начале
отношений. Короче говоря. Гарт проходил все стадии извечного
гадания, вроде "любит, не любит". Приводить в исполнение
приказания свыше, что для Пола было неприятной обязанностью, для
Гарта было то же, что оказать услугу даме сердца.
- Я был бы совсем не прочь увидеть Гарта на этом месте.
- Я был бы не прочь увидеть тебя на этом месте, Пол.-
Выражение лица Кронера явно указывало на то, что упоминание о
Гарте было лишь маскировкой.- У тебя есть воображение, и дух, и
способности.
- Благодарю вас, сэр.
- Дай мне закончить. Воображение, дух, способности, и,
насколько мне известно, я могу очень ошибиться, назвав здесь и
лояльность.
- Лояльность?
Кронер отложил в сторону дробовик и пододвинул кресло так,
чтобы оказаться лицом к лицу с Полом. Он положил свои большие
руки Полу на колени и нахмурил свои широкие брови. Все это
напоминало сейчас гипнотический сеанс, в котором Пол играл роль
медиума. Опять, как это было в Кантри-Клубе, когда Кронер взял
его руку в свою. Пол почувствовал силу И волю, излучаемые
стариком.
- Пол, я хочу, чтобы ты высказал то, что накопилось у тебя на
душе.
Руки Кронера сильнее сжали его колени. Пол с неприятным
чувством пытался побороть желание раскрыть свое сердце перед
этим милосердным, мудрым и мягким отцом. Однако замкнутость его
растаяла. Пол начал говорить.
Он понял, что расплывчатое недовольство и беспокойство,
которые он испытывал неделю назад, теперь приняли ясные
очертания. Сырье, послужившее основанием для его недовольства,
теперь оказалось в тиглях другого человека. Он говорил теперь о
том, что сказал Лэшер прошлым вечером, упомянув о духовном
опустении по ту сторону реки, об угрозе революции, о иерархии,
которая была кошмаром для большинства. То, как он говорил обо
всем этом, звучало не осуждением, а мольбою об опровержении.
Кронер, руки которого все еще лежали на коленях у Пола,
опускал голову все ниже и ниже.
Пол кончил говорить, и Кронер встал и, повернувшись к нему
спиной, поглядел в окно. Чары еще не улетучились, и Пол
выжидающе глядел на широкую спину, ожидая мудрости.
Кронер неожиданно обернулся.
- Значит, ты против нас?
- Я вовсе не хотел сказать этого. Просто существуют вопросы,
на которые следует немедленно дать ответ.
- Держись своей стороны реки, Пол! Твоя работа - это
управление и инженерное дело. Я не знаю Ответов на вопросы
Лэшера. Но зато я знаю, что намного легче задавать вопросы, чем
отвечать на них. Я знаю, что вопросы существовали всегда и
всегда находились люди, подобные Лэшеру, готовые создавать
трудности, поднимая их.
- Вы знаете о Лэшере?- Этого имени Пол не называл в
разговоре.
- Да, я знаю о нем уже довольно давно. И знаю еще и то, о чем
вы с Лэшером и Финнерти толковали прошлым вечером.- Лицо его
приняло грустное выражение.- В качестве чиновника ведомства
промышленной безопасности, отвечающего за целый район, я
вынужден знать об очень многом, Пол. И бывают моменты вроде
этого, когда мне страшно хотелось бы знать поменьше.
- Разве это не снимает вопроса о Питсбурге?
- Я все еще думаю, что ты подходишь для этого места. Я
собираюсь сделать вид, что я не знаю о том, что ты делал прошлым
вечером и что ты не говорил того, что ты сказал только что. Я не
верю, что все это идет от чистого сердца.
Пол был поражен. По какой-то причуде случая он утвердился на
этой должности - после того, как он прибыл сюда со смутным
намерением доказать свою непригодность.
- Так в общих чертах обстоит дело, Пол. Теперь все зависит от
тебя.
- Я мог бы исправиться.
- Боюсь, что все это не так просто. За очень короткое время
ты умудрился накопить довольно объемистое досье в полицейском
управлении: пистолет, разрешение Финнерти на прогулку по заводу,
неосмотрительное поведение вчерашней ночью - что ж, мне нужно
как-то удобоваримо объяснить все эти поступки, чтобы удовле-
творить Штаб. Знаешь, ведь ты чуть не угодил в тюрьму?
Пол нервно рассмеялся.
- Я хочу получить возможность сказать, что ты, Пол, выполнял
специальное задание службы безопасности по моему приказу, и хочу
сделать это с чистой совестью.
- Понимаю,- сказал Пол, хотя он ничего не мог понять.
- Ты и сам должен согласиться с тем, что Лэшер и Финнерти
опасные люди, потенциальные саботажники, которые должны быть
помещены туда, где они не смогут причинить вреда.- Он снова взял
из пирамиды дробовик и, морщась, принялся прочищать его
выбрасыватель зубочисткой.- И вот я,- продолжал Кронер после
минутного молчания,- я хочу, чтобы ты показал, что они пытались
втянуть тебя в заговор, направленный на саботаж на Заводах
Айлиум.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошел сияющий Бэйер.
- Поздравляю, мой мальчик. Поздравляю. Это великолепно,
великолепно, великолепно.
- Поздравляете с чем?- спросил Пол.
- С Питсбургом, мой мальчик, с Питсбургом.
- Это еще не вполне решено,- сказал Кронер.
- Но вы же сказали вчера...
- Кое-что изменилось со вчерашнего дня,- Кронер подмигнул
Полу.- Хотя ведь ничего серьезного, правда, Пол? Маленькая
накладочка.
- Угу, о, я понимаю, значит, маленькая накладочка, угу,
накладочка, да, конечно, накладочка.
Пол был смущен и потрясен происходившим, и отсутствие
самообладания он пытался прикрыть вымученной улыбкой. Он
подумал, не было ли появление Бэйера заранее запланировано.
- У Пола имеются кое-какие вопросы,- сказал Кронер.
- Вопросы? Вопросы, мой мальчик?
- Он хочет знать, не совершаем ли мы чего-нибудь дурного во
имя прогресса.
Бэйер уселся на стол, пощипывая нитки телефонного шнура. Он
очень глубоко задумался, и по выражению его лица Пол понял, что
вопрос этот никогда раньше не приходил Бэйеру в голову. Теперь
же, когда это, наконец, произошло, он пытался добросовестно его
обдумать.
- Плох ли прогресс? Гм, недурной вопрос.- Он оставил в покое
телефонный шнур.- Не знаю, не знаю... Очень может быть, что
прогресс и плох, а?
Кронер изумленно поглядел на него.
- Послушай-ка, ты ведь сам прекрасно знаешь, что история уже
тысячу раз давала ответ на этот вопрос.
- Отвечала? Давала, значит, ответ? А знаете, я не стал бы.
Тысячу раз давала ответ, не правда ли? Ну что ж, это хорошо, это
очень хорошо. Единственное, что я знаю, это что ты должен
поступать так, как она хочет, или сдаваться. Не знаю, мальчик,
ей-богу, не знаю. Думаю, что должен бы знать, да вот не знаю. Я
просто делаю свою дело. Возможно, это и неверно.
Теперь наступил черед Кронера испугаться.
- Ну, а что вы скажете относительно того, чтобы нам немного
освежиться?- бодро спросил он.
- Я целиком за что-нибудь прохладительное,- обрадованно
сказал Пол.
Кронер захихикал.
- Ну вот и прекрасно, не слишком ли тебе досталось, а?
- Нет, ничего.
- Ничего, мой мальчик, выше голову.
Когда Бэйер, Пол и Кронер входили в комнату, Мама как раз
говорила Аните, что в мире приходится встречаться с самыми
различными людьми.
- Я просто хотела убедиться в том, понимает ли каждый, что он
приехал по собственному приглашению,- сказала Анита.- И мы,
Мама, ничего не могли с ним поделать.
Кронер потер руки.
- Ну как, примете нас в свою компанию?
- Отлично, отлично, отлично,- сказал Бэйер.
- Ну как, мужчины, вы хорошо развлеклись с этими вашими
ужасными ружьями?- осведомилась Мама, сморщив нос.
- Шикарно, Мама,- сказал Пол.
Анита перехватила взгляд Пола и вопросительно подняла брови.
Пол чуть заметно кивнул.
Она улыбнулась и откинулась в кресле, усталая и
удовлетворенная.
Мама раздала маленькие стаканчики с портвейном, пока Кронер
возился с проигрывателем.
- Где она?- спросил он.
- Ну, вот еще, там, где всегда, на вертящемся столике,-
сказала Мама.
- Ах, верно, вот она. Я подумал было, что кто-нибудь еще
заводил, после того как я ими пользовался.
- Нет. Никто не подходил к проигрывателю со вчерашнего
вечера.
Кронер держал головку адаптера над вертящейся пластинкой.
- Это специально для тебя, Пол. Когда я говорил о приеме в
компанию, я скорее подразумевал именно это, а не вино. Это и
есть духовная пища. Это всегда помогает мне избавляться от
плохого настроения лучше, чем что бы там ни было.
- Я подарила ее ему в прошлом месяце, и я никогда не видела,
чтобы он чему-нибудь так радовался,- сказала Мама.
Кронер опустил иголку на пластинку, поспешил к креслу и
уселся, закрыв глаза, до того как начала звучать музыка.
Звук был включен на полную мощность, и внезапно репродуктор
завопил:
- Оооооо, дайте мне людей, которые тверды сердцем, которые
будут сражаться за правое дело, которое они обожают...
Пол обвел взглядом комнату. Кронер, притоптывая, подымал и
опускал ноги, одновременно покачивая головой из стороны в
сторону. Мама тоже качала головой, Бэйер - тоже, а Анита - Анита
проделывала это истовее их всех.
Пол вздохнул и принялся тоже покачивать головой.
- Плечом к плечу, смело, смело, они растут, шагая вперед!
Оооооооо...
XIII
Лежа в постели после вечера у людей с мужественными сердцами
в доме Кронера, доктор Пол Протеус, сын преуспевавшего человка,
сам человек богатый и имеющий все возможности стать ещ...
