Джек Вэнс. Дирдиры
страница №3
...етвей, и они оказались в плену В тот же миг появилисьнесказанно злорадствующие и довольные люди! Хитрость, ловушка! С
убийственной яростью они тщетно сражались с сеткой в сомнительном стремлении
освободиться и преподать злым людям урок ненависти и отмщения.... Дирдиры
были заколоты, разрублены и убиты лопатами.
Сетку подняли, забрали у убитых секвины. оттащили трупы в сторону и
снова привели смертельную ловушку в рабочее состояние.
С северного склона спускалась вторая группа. Только трое, но сияющие,
отмеченные лавровым венком герои, со сверкающими, словно раскаленные
проволоки, антеннами. Анахо благоговейно сказал — Это Превосходительства с
сотней трофеев!
— Тем лучше. — Рейт дал знак Трезу — Приведи их сюда. Мы научим их
превосходству.
Трез сделал то же самое, что и прежде, он показался и помчался, словно
слепой безумец. Превосходительства преследовали его вполсилы. У них была
успешная охота. Тропа под деревьями была уже протоптана, возможно, другими
охотниками. Добыча проявила слишком мало отчаянного проворства, и этого
оказалось достаточно, чтобы сделать охоту возбуждающей. Неожиданно человек
повернулся и посмотрел на них, прислонившись спиной к огромному ветвистому
табачному кусту. Фантастика! Он выхватил кинжал. Неужели он собирался
вызвать их, Превосходительств, на бой!? Бросайтесь вперед, прыгайте на него,
бросьте его на землю! Трофей принадлежит тому, кто первым до него
дотронется! Но — о, ужас! — земля разверзлась, лес падает; дурацкая
неразбериха! И только посмотрите, полулюди идут с клинками, колют, рубят!
Разрывающий сознание гнев, сумасшедшие попытки вырваться, шипение и крик --
затем кинжал...
В первый день произошли четыре такие схватки, четыре на следующий, пять
на третий. К этому времени процедура превратилась в отработанный механизм.
Утром и вечером закапывали трупы, ремонтировали сети. Все это казалось Рейту
таким же безобидным, как рыбалка — пока у него в памяти снова не возникала
охота, свидетелем которой он стал; и это только больше возбуждало его
воображение.
Решение прекратить операцию возникло не по причине уменьшающейся добычи
— каждая группа охотников имела при себе по двадцати тысяч секвинов — или
из-за того, что у них пропало желание. Просто после того, как они
отсортировали бесцветные, молочно-белые и сарды, добыча осталась настолько
большой, что пессимизм Анахо уступил место озабоченности.
— Рано или поздно отсутствие дирдиров будет замечено, и будет
организована поисковая группа. Как нам удастся избежать встречи с ней?
— Нас ждет еще одно убийство, — сказал Трез — Как раз приближается
группа, которую охота сделает богатой.
— Но зачем? У нас уже столько секвинов, что мы все уже не сможем
унести.
— Мы можем оставить сарды и некоторое количество изумрудно-зеленых и
взять только красные и пурпурные. Анахо посмотрел на Рейта, который только
пожал плечами.
— Еще только одну группу.
Трез отправился на опушку леса и изобразил уже хорошо отработанную
панику. Дирдиры не отреагировали. Может быть они его не увидели!? Они
продолжали двигаться дальше, неубыстряя шага. Трез какое-то мгновение
размышлял, после чего показался им еще раз. Дирдиры его заметили. По всей
видимости, они заметили его и в первый раз, но вместо того, чтобы начать
преследование, они легкой рысью продолжали свой путь. Рейт наблюдал за ними
из тени и старался понять, показалось ли им что-то подозрительным или им уже
просто надоела охота.
Дирдиры остановились и осмотрели следы, ведущие в лес. Затем они
медленно в него вошли: один впереди, следующий за ним и двое в прикрытии.
Рейт поспешил занять свой пост.
— Возникли трудности, — предупредил он Анахо. — Возможно, нам
придется пробиваться с боем.
— Пробиваться? — воскликнул Анахо. — Четверо дирдиров против трех
человек?!
Трез, стоявший метрах в девяноста дальше на тропе, решил подразнить
дирдиров. Он вышел из укрытия, прицелился из катапульты в первую из тварей и
выпустил стрелу дирдиру в грудь. Тот издал гневный свист и прыгнул вперед с
вертикально поднятыми и мерцающими от негодования антеннами. Трез прыгнул
назад и остановился на обычном месте, причем на лице его была неестественно
довольная улыбка. Он угрожающе взмахнул своим кинжалом. Удивленный дирдир
бросился на него и провалился в ловушку. Его вопли звучали, как громкие
жалобы на боль и разочарование. Остальные трое от неожиданности
остановились, но затем, пылая гневом, шаг за шагом подошли ближе. Рейт
потянул за веревку, освобождавшую сеть, и она упала вниз, накрыв собой
двоих; последний успел увернуться.
Рейт выскочил и крикнул Анахо и Трезу:
— Убейте дирдиров под сеткой!
Он сам выпрыгнул из-за переплетенных зарослей кустарника, чтобы
предстать перед оставшимся дирдиром. Его нельзя было упускать. Но дирдир и
не думал убегать. Он прыгнул на Рейта, словно леопард, и вцепился в его тело
когтями. Трез побежал, угрожающе поднял кинжал и бросился на спину дирдиру.
Дирдир перекатился через спину, разорвал Трезу ногу и отбил удар своим
собственным кинжалом. На помощь поспешил Анахо и мощным ударом меча отрубил
дирдиру руку. Вторым ударом он расколол ему голову. Шатаясь. ругаясь и с
трудом дыша, они добили последнего дирдира. Лишь после этого они испытали
огромное облегчение, что им все-таки повезло. Из ноги Треза лилась кровь.
Рейт пережал ему артерию и раскрыл аптечку, которая в свое время прибыла на
Чай вместе с ним. Он продезинфицировал рану, наложил эластичный перевязочный
материал, обработал края раны, побрызгал на рану раствором искусственной
кожи и ослабил жгут. Трез скорчил гримасу, но с его губ не сорвалось ни
единого стона, ни одной жалобы Рейт протянул ему таблетку
— Проглоти это. Ты можешь стоять? Не сгибая ноги Трез встал.
— Ты идти можешь?
— Не очень хорошо.
— Попытайся двигаться, чтобы нога не затекла.
Рейт и Анахо обыскали трупы одна пурпурная гроздь, две ярко-красные,
одна темно-синяя, три светло-зеленые и две светло-синие. Рейт удивленно и
озабоченно покачал головой.
— Богатство! Но бессмысленное, так как мы не сможем донести его в
Mayст. Он наблюдал, как Трез с видимым усилием топтался взад и вперед.
— Мы не сможем унести все.
Они свалили трупы в ловушку и присыпали их землей, сеть они забросили в
кусты. Затем еще раз перебрали секвины и разложили их в три узелка: два
тяжелых и одни легкий. Оставалось еще большое количество лишних бесцветных,
молочно-белых, сардов, темно-синих и зеленых. Все оставшиеся они засунули в
четвертый сверток, который спрятали в корнях большого табачного дерева.
До захода солнца еще оставалось два часа. Они взяли свои узлы и пошли к
восточной опушке, причем все время приходилось подстраиваться под шаги
Треза. Здесь они посовещались насчет возможности разбить лагерь, пока у
Треза не заживет нога. Но Трез об этом даже слышать не хотел.
— Я могу идти вместе с вами, пока не придется бежать.
— Бег нам все равно не поможет, — ответил на это Рейт
— Если они нас обнаружат, — сказал Анахо, — нам придется бежать. Но
уже с нервным возбудителем в мозгах.
Вечерний свет превратился из золотистого в темно-золотистый. Карина
4269 опустилась за горизонт, и на планету упала чернильная тьма. На холмах
появились маленькие язычки пламени. Три человека начали ужасный путь
обратно: через весь южный сектор, от одного черного дерева к другому.
Наконец, они добрались до склонов и стали ожесточенно карабкаться вверх.
Предрассветные сумерки догнали их уже за гребнем цепи холмов, и охотники, и
те, на кого охотились, были уже на ногах. Далеко вокруг не было никакого
укрытия. Они забрались в небольшой овраг и из веток соорудили себе убежище.
День начался. Анахо и Рейт подремывали, в то время, как Трез смотрел на
небо. Из-за вынужденной бездеятельности у него могла одеревенеть нога. Около
полудня через горный хребет прошла гордая группа из четырех дирдиров в
сверкающих шлемах. На какое-то мгновение они остановились, видимо, чувствуя
поблизости добычу. Но их внимание привлекли к себе другие вещи, и они
отправились дальше на север.
Солнце садилось и осветило при этом восточную стену оврага. У Анахо
вырвался неестественный хрюкающий смешок.
— Посмотрите сюда.
Он показал пальцем направление. На расстоянии менее шести метров от
стенки отвалился кусок земли, и оттуда выглядывала оболочка большой
морщинистой грозди зрелой хризопинады.
— Как минимум, ярко-красные. А может, и пурпурные. Рейт отмахнулся с
печальным равнодушием.
— Мы почти не в состоянии нести и то, что у нас уже есть. Этого
достаточно.
— Ты недооцениваешь жадности Сивиша, — выругался Анахо. — К тому.
что у нас есть, надо добавить еще два раза по столько же. — Он откопал
жилу. — Пурпурная. Мы не можем ее здесь оставить.
— Ну. хорошо, — сказал Рейт-- Я ее понесу.
— Нет, я, — возразил Трез. — Вы вдвоем и так тащите самые большие
узлы.
— Тогда мы ее поделим, — заявил Рейт. — Так это не очень повлияет на
общий вес.
Наконец наступила ночь. Они взвалили поклажу на плечи и пошли дальше.
Трез ковылял и морщился от боли. Они спустились по северному склону. Чем
ближе они подходили к Воротам Надежды, тем более призрачной и мерзкой
казалась им Зона.
На рассвете они были у подножья холма, ворота находились от них еще в
шестнадцати километрах. Когда устроились на привал в затененной трещине,
Рейт осмотрел в сканоскоп близлежащую местность. Окраина Зоны казалась
спокойной и даже какой-то вымершей. Далеко на северо-западе несколько
силуэтов мчались к Воротам Надежды. Они стремились еще до наступления дня
оказаться в безопасности и бежали в типичном согнутом положении, которое
люди инстинктивно принимали, попадая в Зону. Им казалось, что таким образом
они были менее заметны. Свора охотников стояла — неподвижно и настороженно,
словно орлы — на сравнительно близко расположенной верхушке скалы. Все трое
сочувственно наблюдали за бегущими людьми. Рейт отбросил всякую надежду
добраться до Ворот Надежды еще до наступления дня. Им пришлось провести еще
один безрадостный день под скалой, накрывшись маскировочными
приспособлениями.
Утром над их головами пролетел планер.
— Они ищут исчезнувшие группы охотников, — шепотом объяснил Анахо. --
Несомненно, наступил тсаугш... Мы в большой опасности, Рейт посмотрел вслед
планеру, затем оценил расстояние до Ворот.
— В полночь мы должны быть уже в безопасности.
— Возможно, что так долго мы не проживем, если дирдиры догадаются
оцепить эту территорию. А это легко предположить.
— Но сейчас нам идти совершенно невозможно. Нас наверняка схватят
Анахо мрачно кивнул:
— Правильно!
После обеда над окраинными территориями пролетел второй планер. Анахо
сквозь зубы прошептал.
— Мы сидим в ловушке.
Но через полчаса планер снова возвратился и, перелетев через холмы,
исчез в южном направлении. Рейт внимательно следил за местностью.
— Я не вижу никаких охотников. Шестнадцать километров — это примерно
два часа ходу. Сделаем рывок? Трез с болью посмотрел на свою ногу.
— Вы вдвоем идите вперед. А я пойду, когда сядет солнце.
— Тогда уже будет слишком поздно, — заявил Анахо. — Даже теперь уже
слишком поздно.
Рейт еще раз обследовал вершины холмов и помог Трезу подняться на ноги.
— Или все, или никто,
Они вышли на пустынную равнину и сразу же почувствовали себя голыми и
уязвимыми. Любой охотник, случайно посмотревший с гребня на этот сектор,
легко бы их заметил.
Так они и пробирались — как и другие, полупригнувшись — в течение
получаса. Время от времени Рейт останавливался, чтобы осмотреть пространство
сзади. Он боялся увидеть за собой преследующие их ужасные фигуры. Но они
преодолевали милю за милей, и постепенно в душе начала теплиться надежда.
Лицо Треза от боли и напряжения стало серым. Тем не менее, он еще ускорил
шаг и почти бегом ковылял дальше. Рейт предположил, что он бежит почти в
истерике. Неожиданно Трез остановился и бросил взгляд на цепь холмов.
— За нами наблюдают.
Рейт последовательно осмотрел вершины, склоны и темные ущелья, но
ничего не заметил. Трез уже мчался дальше неописуемым галопом, и Анахо
спешно последовал за ним. Рейт поспешил замкнуть шествие. Через сто метров
он снова резко остановился, и на этот раз ему показалось, что он заметил
блеск металла. Дирдиры!!! Рейт посмотрел на лежавшее перед ними
пространство. Они прошли по мрачной пустыне уже примерно половину пути. Рейт
набрал в легкие воздуха и побежал догонять Треза и Анахо. Можно было
предположить, что дирдиры не будут преследовать их так далеко на краю Зоны.
Он снова остановился и посмотрел назад. Теперь не возникало никаких
сомнений: четыре фигуры прыгали вниз по склону. Их намерения вопросов не
вызвали.
Рейт догнал Треза и Анахо. Трез мчапся с остекленевшими глазами и
открытым ртом, так что были видны все его зубы. Рейт забрал у него тяжелый
сверток и взвалил его себе на спину. Трез задыхался и еще больше замедлил
шаг. Анахо оценивающе прикинул расстояние и внимательно посмотрел на
преследовавших их дирдиров.
— У нас нет никаких шансов.
Впереди показались Ворота Надежды: великолепная и надежная гавань.
Сзади большими прыжками их догоняли охотники. Когда до Ворот оставалось еще
восемьсот метров, Трез зашатался.
— Онмале! — заорал Рейт.
Действие оказалось впечатляющим. Казалось, что Трез выпрямился и даже
стал выше. Он неожиданно собрался и повернулся к преследователям, чтобы
встретиться с ними лицом к лицу. Его лицо было лицом другого человека: оно
принадлежало устремленному, яростному и властному человеку — личному
воплощению Онмале.
Онмале была слишком гордой, чтобы спасаться бегством.
— Беги! — заорал Рейт в приступе паники. — Если нам и придется
драться, то мы примем бой в других условиях!
Трез, или Онмале — теперь два этих понятия воплощались в одном
человеке — схватил один узел у Рейта, другой у Анахо и прыгнул в сторону
ворот. Рейт потратил полсекунды, чтобы оценить расстояние до первого
дирдира: затем он снова пустился бежать. Трез мчался по пустыне. Анахо бежал
за ним с красным и искаженным лицом и тяжело дышал. Трез добежал до Ворот и
повернулся к ним лицом, держа в одной руке катапульту, в другой меч. В
ворота влетел Анахо, а за ним и Рейт, от которого до первого преследователя
оставалось каких-то пятнадцать метров. Трез отошел, встал прямо перед линией
границы и вызвал дирдира на бой Дирдир издал резкий, гневный вопль, нагнул
голову, и его вертикально направленные антенны задрожали. Затем он длинными
прыжками убрался на юг, догоняя своих товарищей, возвращавшихся обратно в
горы.
Анахо, надрывно дыша, прислонился к Воротам Надежды. Хрипло дышавший
Рейт тоже встал рядом с ним. Лицо Треза было серым, и на нем полностью
отсутствовало какое бы то ни было выражение. Его колени подогнулись, и он
упал на землю, неподвижно на ней замерев.
Рейт бросился к нему и перевернул его на спину. Казалось, что Трез не
дышал. Рейт уселся на него верхом и стал делать прямое искусственное
дыхание. Несколько раз Трез с душераздирающим хрипом вздохнул и уже скоро
начал равномерно дышать.
Зазывалы, искатели клиентов и нищие, которые обычно торчали у Ворот
Надежды, при появлении дирдиров рассыпались в разные стороны. Первым
вернулся молодой человек в каштановом кителе и заботливо посмотрел на Треза.
— То, что позволяют себе дирдиры — это позор! — посетовал он. — Им
никогда не позволялось охотиться так близко от Ворот. Они почти убили
бедного юношу!
— Замолчи! — рявкнул на него Анахо — Ты нам мешаешь!
Молодой человек отошел в сторону. Рейт и Анахо поставили Треза на ноги,
и он совершенно бессознательно остался стоять. Молодой человек опять
приблизился к ним. Его кроткие коричневые глаза все видели и все знали.
— Разрешите мне помочь. Я Иссам Танг и представляю гостиницу
"Многообещающий риск", в которой вы можете найти удобные для отдыха комнаты.
Разрешите мне помочь нести ваши вещи.
Когда он поднял узел Треза, то растерянно посмотрел на Рейта и Анахо:
— Секвины?
Анахо вырвал у него узел:
— Убирайся! У нас есть свои планы!
— Как хотите, — отошел в сторону Иссам Танг — Но гостиница
"Многообещающий риск" расположена совсем рядом. Кроме того, она находится в
стороне от шума и игры. Несмотря на предоставляемые удобства, стоимость
размещения в ней даже близко не приближается к стоимости в "Алаване" с его
бессовестными ценами.
— Ладно, — решил Рейт. — Веди нас в "Многообещающий риск". Анахо
тихо выругался, на что Иссам Танг отшатнулся, посмотрев на Анахо с легким
осуждением.
— Сюда, пожалуйста, если вы не возражаете. Они побрели в сторону
Мауста. Трез хромал, волоча задеревеневшую ногу.
— Сейчас я могу вспомнить лишь какую-то путаницу; — бормотал он — Я
припоминаю, что мы мчались по окраине Зоны и кто-то что-то крикнул мне на
ухо...
— Это был я. — признался Рейт.
— ... после чего я ничего не помню. Следующее — это уже то, как я
лежал возле Ворот, — и через минуту он громко добавил, — я слышал сердитые
голоса. Тысячи лиц смотрели на меня — гневные лица воинов. Я уже видел
такие вещи во сне.
Его голос сорвался, и больше он ничего не сказал.
Глава7
Гостиница "Многообещающий риск" стояла в конце узкого переулка --
стесненное, почерневшее от времени здание. Судя по ее ресторану, который был
тихим и темным, она не пользовалась особым спросом. Как выяснилось, Иссам
был ее владельцем. Он был чрезвычайно гостеприимен и распорядился, чтобы
воду, лампы и постельное белье принесли в апартаменты, называемые "Княжеское
убежище". Эти приказы выполнял угрюмый слуга с огромными красными руками и
копной жестких рыжих волос. Они поднялись вверх по винтовой лестнице, прямо
к апартаментам, состоявшим из большой гостиной, ванной и нескольких
беспорядочно размещенных спальных ниш с кисло пахнувшими диванами. Слуга
поставил лампы, принес бутылки с вином и ушел. Анахо исследовал свинцовые и
восковые пробки и отставил бутылки в сторону.
— Слишком рискованно, если учитывать возможность подмешанных
наркотиков или яда. Когда человек снова просыпается — если он вообще
просыпается — секвинов у него уже нет — его ограбили. Я недоволен.
"Алаван" подошел бы нам больше.
— Завтра снова будет день, — сказал Рейт и устало опустился на стул.
— Завтра нам необходимо покинуть Мауст, — предостерег Анахо.
— Если нас пока еще не взяли на примету, то уже очень скоро возьмут...
Он ушел и очень скоро вернулся с хлебом, мясом и вином. Они поели и
запили ужин. После этого Анахо проверил замок и засов.
— Кто знает, что в действительности происходит в этих старых стенах.
Нож в темноте, короткий крик и кто, кроме самого Иссама Танга, узнает
правду?
Они втроем еще раз проверили запорные устройства и стали готовиться ко
сну. Анахо заявил, что у него очень чуткий сон и положил секвины между собой
и стенкой. Они погасили все лампы, не оставив даже мерцающего ночника. Через
несколько минут Анахо беззвучно проскользнул через комнату к кровати Рейта.
— Я думаю, что здесь имеются глазки и подслушивающие трубки, --
прошептал он. — Здесь секвины. Положи их рядом с собой. Посидим тихо
некоторое время и понаблюдаем.
Рейт принудил себя оставаться бодрым, но постепенно усталость победила.
Веки медленно сомкнулись. Он заснул.
Шло время. Рейта разбудил локоть Анахо, которым он толкнул товарища. С
чувством вины Рейт подскочил.
— Тихо! — приказал Анахо еле слышно.
— Посмотри-ка в ту сторону
Рейт всмотрелся в темноту. Шорох, какое-то движение в темноте, темная
фигура... Неожиданно загорелся свет. Посередине комнаты с горящими глазами и
спрятав руки за спиной, стоял Трез.
Оба человека возле кровати Анахо обернулись и ошеломленно и испуганно
уставились на лампу. Один из них оказался Иссамом Тангом, второй --
коренастым слугой, который своими огромными руками пытался нащупать горло
Анахо, спавшего по его расчетам на этой постели. Слуга странно и возбужденно
зашипел и, растопырив руки, прыгнул через комнату. Трез выстрелил из
катапульты прямо в перекошенное лицо. Человек беззвучно свалился на пол и
замер, ничего не поняв и ни в чем не раскаиваясь, Иссам поспешил к отверстию
в стене, но Рейт швырнул его на пол. Иссам ожесточенно сопротивлялся.
Несмотря на свою стройную и слабую на вид фигуру, он оказался сильным и
гибким, как змея. Рейт захватил его в ключ и сильно дернул вверх, так что
тот натужно закричал.
Анахо накинул на горло Иссама веревку и собирался затянуть петлю. Рейт
скривился, но. тем не мене. возражений с его стороны не последовало. Так в
Маусте вершили суд над ворами. Было только слишком просто, что Иссам должен
был прямо здесь, в мерцающем свете ламп, отправиться в ад.
Иссам страстно воскликнул:
— Нет! Я всего лишь несчастный танг. Не убивайте меня! Я клянусь, что
помогу вам! Я помогу вам скрыться!
— Подожди! — попросил Рейт и обратился к Иссаму. — Что ты имеешь в
виду, предлагая нам бежать? Разве нам что-то угрожает?
— Да, конечно! А чего же вы еще ожидали?
— Расскажи нам об этой опасности!
Почувствовав возможность пощады. Иссам выпрямился и недовольно сбросил
с себя руки Анахо.
— Эта информация дорого стоит. Сколько вы мне заплатите? Рейт кивнул
Анахо:
— Продолжай!
Анахо натянул веревку Иссам душераздирающе взвыл:
— Нет, нет! Подарите мне жизнь в обмен за ваши три — разве этого
недостаточно?
— Если это правда.
— Это правда. Так что откажитесь от своего намерения. Снимите с меня
петлю.
— Нет. пока мы не узнаем, какой опасности мы подвергаемся. Иссам
переводил взгляд с одного лица на другое и не увидел ничего, что добавило бы
ему мужества.
— Ну, хорошо. Мне передали секретное сообщение, что дирдиры кипят от
злости. Кто-то уничтожил невиданно много охотников и украл добычу — все
двести тысяч секвинов. Специальные агенты начеку — здесь и в других местах.
Кто даст наводящую информацию, тому обещано большое вознаграждение. Если вы
являетесь именно теми. кого разыскивают — а я предполагаю, что это именно
так — то вы сможете покинуть Мауст в лучшем случае в терновых воротниках --
разве что я вам помогу.
Рейт осторожно спросил:
— Как?
— Я могу вас спасти — но только за вознаграждение. Рейт посмотрел на
Анахо, и тот снова натянул веревку. Иссам схватился за петлю, глаза его
полезли из орбит. Петлю ослабили.
Иссам прохрипел:
— Моя жизнь за ваши. Таково наше соглашение.
— Тогда больше ничего не говори ни о каком вознаграждении. Надеюсь,
что тебе не нужно доказывать того, что ты не сможешь нас перехитрить?
— Никогда, никогда! — хрипел Иссам — Я буду жить или умру вместе с
вами! Ваша жизнь — это и моя! Нам нужно уходить прямо сейчас. Завтра будет
уже поздно.
— Как? Пешком?
— Я думаю, что это необязательно. Собирайтесь. В этих сумках и узлах
случайно не секвины?
— Ярко-красные и пурпурные, — с садистской радостью подтвердил Анахо.
— Если тебе тоже хочется таких же, то сходи в Зону и убей дирдиров.
Иссама пробрала дрожь.
— Вы уже готовы?
Он нетерпеливо ждал, пока все трое одевались. Вдруг его осенило: он
бросился на колени, вытрусил карманы слуги и довольно позвенел полной
горстью бесцветных и молочно-белых секвинов, которые нашел в кошельке
убитого.
Три друга были уже готовы. Несмотря на протесты Иссама, Анахо оставил
петлю на его шее.
— Так у нас не возникнет недоразумений.
— Значит, я все время должен буду идти с не доверяющими мне
спутниками?
На главной улице Мауста пульсировала жизнь. В глазах рябило от
всевозможных лиц и пестрых фонарей. Из таверен доносилась дребезжащая
музыка, пьяные разговоры, а иногда и гневные крики. По затерянным закоулкам
и темным дворам Иссам привел их к конюшне в северной части города, где на
стук Иссама открыл дверь мрачно глядевший смотритель. Результатом
пятиминутной торговли стали четыре оседланных коня. В то время, как луны Эз
и Брез одновременно взошли на востоке, Рейт. Анахо, Трез и Иссам скакали на
больших белых конях каханской породы на север, оставляя Мауст за спиной.
Они скакали всю ночь, и к восходу солнца добрались до Хораи. Дым
струился из железных труб и рассеивался над Первым Морем, которое вследствие
такого светового эффекта выглядело черным, полным неприятностей; фон
создавало северное небо сливового цвета.
Проследовав через Хораи вниз к порту, они сошли с коней. Иссам с
чрезвычайно скромной улыбкой поклонился Рейту, спрятав руки в карманах
темно-красного кителя.
— Я достиг своей цели. Мои друзья добрались до Хораи.
— Друзья, которых ты еще несколько часов назад собирался задушить.
Улыбавшиеся губы Иссама задрожали.
— Это же было в Маусте! Человек должен веет себя там соответственно.
— Что касается меня, то ты можешь возвращаться домой. Иссам поклонился
на этот раз особенно глубоко.
— Пусть девятиглавый Сагорио перемелет всех ваших врагов! Всего вам
наилучшего!
Иссам повел оставленных скакунов снова через Хораи и вскоре исчез из
вида.
Планер все еще стоял на том же месте, где они его оставили. Взойдя на
борт, они увидели владельца порта, вид у него был мрачный, но он ничего им
не сказал. Думая о дикости хоров, все трое старались не принимать его во
внимание.
Планер поднялся в утреннее небо и поплыл над побережьем Первого Моря.
Так началось путешествие в Сивиш.
Глава 8
Планер летел на восток. Южнее под ними простиралась широкая пустыня,
северное Первое Море. Под ними. насколько хватало взгляда, с монотонной
последовательностью сменялись болота и песчаные возвышенности.
Трез спал в абсолютном изнеможении. Анахо сидел напротив него,
равнодушно и ничем не интересуясь, как будто страх и неудобства были ему
чужды. Хоть Рейт и был смертельно уставшим, он изредка отрывал глаза от
экрана радара, чтобы осмотреть небо. Наконец, беспечность Анахо начала
действовать ему на нервы. Он посмотрел на него красными от бессонницы
глазами и недовольно сказал:
— Для беглеца ты слишком беззаботен. Я удивляюсь твоему спокойствию.
Анахо сделал жест рукой:
— То, что ты называешь спокойствием — это детская доверчивость. Я
стал суеверным. Сам подумай: мы пробрались в Карабас, убили десятки
дирдиров-суперсозданий и еще вынесли оттуда их секвины. Почему же я теперь
должен принимать во внимание возможность какого-либо трагического случая?
— Твоя доверчивость больше моей — сердито возразил Рейт. — Я
считаюсь с тем, что все силы империи дирдиров разыскивают нас в небе. Анахо
снисходительно улыбнулся:
— Это не в их правилах! Ты переносишь свои собственные воззрения на
дирдиров. Не забывай, что они не считают общество наиважнейшим. Это свойство
присуще людям. Дирдиры существуют только поодиночке — как существа,
отвечающие за все только перед своей собственной гордостью. Дирдир
сотрудничает со своими соплеменниками лишь тогда, когда ему это нужно.
Рейт скептически покачал головой и продолжал наблюдать за экраном
радара.
— Мне кажется, должно быть что-то большее, чем это. Что же тогда
удерживает общество вместе? Как дирдиры могут сохранять интересы к
долгосрочным перспективам?
— Очень просто. Каждый дирдир похож на другого. Существуют присущие
расе силы, которые равно всех их объединяют. Полулюдям известны такие силы в
очень ослабленном виде, называемые "традицией", "положением в обществе",
"тактичностью". В обществе дирдиров они превратились в безусловное
принуждение. Каждая из них связана с обычаями рас. Если дирдиру нужна
помощь, ему достаточно только выкрикнуть хс'аи, хс'аи, хс'аи, после чего он
ее сразу же получит. Если дирдира что-то задело, он кричит др'сса, др'сса,
др'сса и требует разрешения спора. Если ему не нравится приговор, он может
вызвать на поединок судью, функции которых обычно исполняют
Превосходительства. Если он побеждает судью, значит он прав. Но чаще он сам
оказывается побежденным. В таком случае ему отрывают антенны и объявляют
изгнанным... Но обычно такие решения не оспариваются.
— Но при таких условиях общество должно быть в высшей степени
консервативным.
— Да, пока не наступает время перелома. В таком случае дирдиры
воспринимают эту проблему с "тактичностью". Они могут мыслить творчески. Их
мозг подвижен и восприимчив. Они не растрачивают энергию на жеманные манеры.
Конечно, полигамия и "таинства" служат для отвлечения, но такие вещи, как
охота, воспринимаются со страстью, превосходящей человеческое восприятие.
— Все это хорошо. Но почему они так просто должны отказаться от наших
поисков"?
— Но это же ясно, как божий день, — мягко ответил Анахо. — Как
дирдиры вообще могут предположить, что мы летим на планере в направлении
Сивиша? И ничто не сможет навести их на мысль провести параллель между
людьми, которые появятся в Сивише, и людьми, которые в Карабасе убили
дирдиров. Возможно, со временем эти факты и сопоставят, если, например,
допросят Иссама Танга. А до тех пор им и в голову не придет, что у нас
имеется планер. К чему же им тогда применять радарные установки?
— Хочется надеяться, что ты прав, — пробормотал Рейт.
— Это проявится. А мы тем временем живем, удобно летим на планере,
обладаем более, чем двумястами тысячами секвинов. Посмотри вперед: мыс
Браиз! За ним находится Шанизада. Сейчас мы изменим курс и полетим на Хаулк.
Кто обратит внимание на планер, один из сотен, пролетающих здесь? В Сивише
мы затеряемся в толпе, в то время, как дирдиры будут искать нас в Жааркене,
в Ялке или вообще в Хангхусской тундре.
Пока Рейт размышлял о душе расы дирдиров, корабль успел пролететь много
километров. Он спросил:
— Предположим, один из нас — ты или я — оказался бы в сложной
ситуации и выкрикнул бы др'сса, др'ссэ, др'сса?
-- Это требование на проведение справедливого суда. Хс'аи хс'аи, хс'аи
обозначает просьбу о помощи.
— Ну, хорошо Хс'аи, хс'аи, хс'аи. Вынудило ли бы это дирдиров оказать
помощь?
— Да, на основании традиции. Это следует автоматически, как рефлекс.
Связующее звено, которое сплачивает необузданную, похожую на ртуть расу.
За два часа до захода солнца со стороны Шанизады налетел ураганный
ветер. Карина превратилась в размытый коричневый круг и, наконец, совсем
исчезла, когда черные тучи затянули небо. Прибой, словно грязная пивная
пена, переливался через берег, доходя до огромных стволов черных деревьев,
разнообразивших пустынность побережья. Похожие на веники стволы сгибались
под шквалами ветра, задирая вверх гладкие серые прутья. По черной
поверхности пробегала волнующая дрожь.
Планер пробивался сквозь темно-коричневую полутьму на юг и наконец, при
последнем проблеске света приземлился на отгороженном от ветра базальтовой
скалой участке. Все трое, скорчившись. устроились на сиденьях и, игнорируя
запах дирдиров, заснули под шум ветра и океана.
Сумерки принесли с собой странное свечение, как будто свет проникал
через коричневое бутылочное стекло. В планере не было ни пищи, ни воды; но в
степи росло растение паломников, а невдалеке протекала солоноватая речка.
Трез молча пошел вдоль берега и выгнул шею, чтобы заглянуть сквозь блестящую
поверхность в воду. Вдруг он остановился, согнулся, погрузил руку в воду и
вытащил на берег желтое существо, состоявшее только из извивающихся щупалец;
он и Анахо умяли его в сыром виде. Рейт же предпочел растение паломников.
По окончании трапезы они устроились возле планера и стали загорать под
темно-желтым светом и наслаждаться спокойным утром.
— Завтра мы доберемся до Сивиша. — сообщил Анахо. — Наша жизнь
делает еще один поворот. Скоро мы перестанем быть ворами и бандитами и
станем преуспевающими людьми — или, как минимум, должны будем произвести
такое впечатление.
— Хорошо, — произнес Рейт — А что будет потом?
— Нам нужно поступить обдуманно. Сразу же бежать к космическим ангарам
с нашими секвинами ни в коем случае нельзя.
— Согласен, — подтвердил Рейт. — На Чае все, что кажется приемлемым,
является неправильным.
— Невозможно что-либо предпринять без поддержки влиятельной персоны,
— заявил Анахо — Нашей первоочередной заботой должна стать именно такая
персона.
— Дирдир? Или дирдир-человек?
— Город Сивиш принадлежит полулюдям. Дирдиры и дирдир-люди живут в
Хее, в укреплении. Ты сам это увидишь.
Глава 9
Хэулк лежал у Кослована, словно уродливый, изогнутый червяк на вздутом
животе. На западе была Шанизада, на востоке — залив Азьяна. В верхней части
залива располагался остров Сивиш с беспорядочным нагромождением фабрик на
северной его окраине. С материком и городом дирдиров Хеем его соединяла
дамба. В центре Хея, возвышаясь над всеми окрестностями, стояло серое
стеклянное строение. Оно имело восемь километров в длину и пять километров в
ширину, а высота его составляла около трехсот метров. Сооружение было
настолько огромным, что его перспективы казались искаженными. Комплекс был
окружен целым лесом из остроконечных башен. Все эти башни достигали тридцати
метров в высоту. Большинство из них были ярко-красного или пурпурного цвета,
а самые крайние были бледно-лиловыми, серыми и белыми.
Анахо показал на башни.
— Каждой из них владеет определенный клан. Когда-нибудь я тебе
расскажу подробно о жизни Хея — о балах, о таинствах полигамии, о кастах и
кланах. Но тебе будет особенно интересно узнать, что здесь находится
космопорт.
Посередине острова Рейт увидел территорию, окруженную магазинами,
лавками, станциями и ангарами. На стояночных площадках с одной ее стороны
стояли шесть больших космических кораблей и три маленьких. Голос Анахо
прервал его размышления.
— Космические корабли хорошо охраняются, и дирдиры в этом отношении
намного строже, чем вонки. В этом проявляются их чувство осторожности и
инстинкт, несмотря на то, что до сих пор еще никто не пытался похитить
космический корабль.
— Но до сих пор никто не приезжал сюда с двумястами тысячами секвинов.
Такие деньги смогут открыть много дверей.
— Чем смогут помочь секвины в Стеклянном Доме? Рейт больше не сказал
ничего. Анахо приземлил планер на вымощенной площадке около космопорта.
— Сейчас решится наша судьба, — спокойно произнес он. Рейт сразу же
отреагировал:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Если наши следы все-таки обнаружили и нашего прилета ожидали, нас
немедленно арестуют. И в этом случае с нами скоро будет все кончено. Но
станция выглядит совершенно спокойно. Пока что я не вижу ничего, что могло
бы означать для нас катастрофу. Теперь не забывайте о том, что мы уже
прибыли в Сивиш. Я — дирдир-человек, а вы — полулюди. Так что ведите себя
соответственно.
Рейт с сомнением осмотрел площадку. Анахо правильно оценил обстановку,
и казалось, что ничто не предвещало беды.
Планер приземлился. Все трое сошли на землю. Пока Рейт и Трез выгружали
багаж, Анахо просто стоял рядом
Подъехал электромобиль и прикрепил к планеру винтовые клеммы. Водитель
— смесь дирдир-человека и какой-то другой, неизвестной расы — смотрел на
Анахо с равнодушным любопытством, не обращая на Рейта и Треза абсолютно
никакого внимания.
— Какие последуют распоряжения?
— До вызова — временное подчинение, — ответил Анахо.
— По какой категории расценок?
— По наивысшей категории Я выплачиваю также и доплату за услуги.
— Номер шестьдесят четыре — Служащий протянул Анахо медный кружок-- С
вас двадцать секвинов.
— Двадцать и пять для тебя.
Буксир потащил планер в пронумерованную стояночную нишу. Анахо подошел
к движущейся дорожке. Рейт и Трез тащили багаж за ним. Они встали на дорожку
и доехали до широкой улицы с
довольно оживленным движением. Здесь Анахо остановился и задумчиво
произнес:
— Я так давно здесь не был, путешествовал в таких далеких краях, что
даже позабыл Сивиш. Сначала нам, конечно, нужно найти гостиницу. На другой
стороне улицы, насколько я припоминаю, находится весьма подходящая
гостиница. В гостиницу "Старый Имперский Двор" три друга прошли через
отделанный черной и белой плиткой вход, ведущий к номерам и выходящий во
внутренний дворик. Там на скамейках сидело около десятка женщин. Они следили
за окнами: не понадобятся ли их услуги.
Две из них были скорее всего дирдир-женщинами: тонкие белоснежные
создания с острыми лицами и редким серым пушком на затылке. Анахо задумчиво
на них посмотрел, затем обернулся.
— Конечно, мы беглецы, — сказал он, — и должны быть начеку. Но, тем
не менее, здесь, в Сивише, куда ежедневно приезжает и откуда уезжает
множество людей, мы можем чувствовать себя надежнее, чем где бы то ни было.
Дирдиров Сивиш совершенно не интересует, кроме случаев, когда им что-либо не
нравится. Тогда в Стеклянный Дом отправляется бургомистр. А вообще-то у него
развязаны руки. Он устанавливает налоги и руководит полицией, он вершит суд,
наказывая и поощряя так, как считает нужным. Поэтому в Сивише бургомистр
неподкупен. Влиятельную помощь нам нужно искать где-нибудь в другом месте.
Завтра я обо всем порасспрашиваю. Следующее, что нам необходимо — это
здание, подходящее по размерам и неподапеку от космопорта, на которое не
могло бы пасть подозрение. Расспросы тоже надо провести тактично. Теперь --
самое щекотливое нам нужно завербовать техников, которые смогут собрать
отдельные части и провести необходимые котировочные работы. Если мы будем
платить за это большие деньги, нам несомненно удастся найти нужных людей. Я
буду представляться, как Избранный — это мой настоящий прежний ранг. Я не
вижу причины, по которой предприятие могло бы не удаться, кроме разве что,
аномальных явлений природы.
— Другими словами, — сказал Рейт, — мы имеем неплохие шансы. Анахо
пропустил это замечание мимо ушей.
— Еще одно предостережение город кишит интриганами. Люди приезжают в
Сивиш лишь затем, чтобы получить для себя выгоду. Город — это сплетение из
нелегальной торговли, воровства, вымогательства, разврата, азартных игр,
обжорства, утрированной помпы, надувательства. Эти пороки здесь уже в крови,
и у жертв нет надежды их избежать. Дирдиров это совершенно не волнует --
финты полулюдей для них ничего не значат. Бургомистр же интересуется лишь
тем, чтобы в какой-то мере поддерживался порядок. Так что, будьте осторожны!
Никому не доверяйте! Не отвечайте ни на какие вопросы! Выдавайте себя за
кочевников, ищущих работу. Старайтесь показаться глупыми. Таким образом нам
удастся ограничить риск
Глава 10
На утро Анахо отправился в город, чтобы навести необходимые справки.
Рейт и Трез спустились вниз в выходящее на улицу кафе и наблюдали за
пешеходами. Трез был недоволен абсолютно всем, что видел.
— Все города неприятны, — бормотал он. — Этот же самый плохой...
Мерзкое место. Ты чувствуешь его вонь? Химикаты, дым, болезни, нагромождение
камней. Запах заражает людей. Ты только посмотри на эти лица!
Рейт не мог отрицать, что жители Сивиша выглядели непривлекательно.
Цвет их лиц отражал всю палитру: от неряшливо-коричневых до белых у
дирдир-людей. Их физиономии отражали результат более, чем тысячелетней почти
целенаправленной мутации. Никогда еще Рейту не приходилось сталкиваться с
такими подозрительными и замкнутыми людьми. То, что они жили рядом с чужой
расой, не повлияло на развитие у них чувства общности. В Сивише каждый был
для другого чужим. Положительным результатом такого положения вещей стало
то, что Рейт и Трез ни у кого не вызывали никаких подозрений. Никто на них
особого внимания не обращал.
Рейт расслабленно и даже умиротворенно сидел за бокалом светлого вина.
В то время, как он размышлял о старом Чае, ему пришло в голову, что только
язык единый для всей планеты, являлся объединяющим фактором для всех.
Возможно, обитатели планеты потому и сохранили свое всеобщее равнодушие, так
как все решал вопрос жизни и смерти. Язык общения был нужен для выживания,
тот, кто не мог артикулировать, был обречен на смерть. Возможно, корни этого
языка в основе своей были земными. Но он не был похож ни на один другой,
известный Рейту. Он думал о некоторых ключевых словах. Слово "вам" значило
"мать", "татаром" называли отца, "иссир" обозначал "меч". Количественные
числительные звучали: аине, сей, дрос, энсер, ниф, хисз, иага, манага,
нуваи, тике. Значительных параллелей не было, но иногда появлялось до боли
знакомое эхо земных звучаний...
В общем, размышлял Рейт, жизнь на Чае охватывала более широкую шкалу,
чем на Земле. Чувства здесь были более интенсивными, горе более глубоким,
радость более восторженной. Люди поступали более раскованно. В отличие от
них, земляне казались более задумчивыми, контактными и солидными. Смех на
Земле звучал не так непосредственно. Но на ней было намного меньше и
жалостливых причитаний.
И сейчас Рейт часто спрашивал себя: "Предположим, я возвращусь на
Землю. А что потом? Смогу ли я снова привыкнуть к той жизни, такой мирной и
спокойной? Или я всю оставшуюся жизнь буду тосковать по степям и морям Чая?
" Рейт грустно улыбнулся. Он с удовольствием бы столкнулся с этой проблемой,
Пришел Анахо. Бросив быстрый взгляд налево и направо, он подсел за
столик. Вид его был безрадостным.
— Мой оптимизм был необоснованно велик, — пробормотал он. — Я
слишком уж сильно полагался на свои воспоминания.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Рейт.
— Ничего конкретного. Просто, кажется, я недооценил ситуацию. Я
сегодня уже дважды слышал, как говорили о сумасшедших, пробравшихся в
Карабас и поубивавших дирдиров, словно комаров. В Хее все вне себя от злости
— во всяком случае, так поговаривают. Готовятся разные тсау'гш. Никто не
хотел бы оказаться на месте этих шутников, когда их поймают.
Трез вскипел.
— Дирдиры отправляются в Карабас. чтобы убивать людей. — разбушевался
он. — Почему же им так неприятно, когда их самих там убивают?
— Tсc! — шикнул Анахо, — Не так громко! Ты хочешь, чтобы на нас
обратили внимание? В Сивише никто не говорит того, что думает. Здесь это
нездорово.
— Еще одна отрицательная сторона этого запущенного города! — заявил
Трез, но уже несколько потише.
— Подождите! — взволнованно попросил Анахо — Еще не все потеряно.
Подумайте сами! Пока дирдиры будут обыскивать континенты, мы сидим здесь, в
"Старом Имперском Дворе", в Сивише.
— Довольно сомнительное удовольствие, — констатировал Рейт. — Что
еще тебе удалось выяснить?
— Правителя-бургомистра зовут Клодо Эрпиус. Как раз недавно он был
назначен на эту должность. Я не знаю, сможем ли мы извлечь из этого
какую-нибудь выгоду, но, как говорится в старой пословице, новая метла
по-новому метет. Я провел аккуратные расспросы. Но так как я числюсь
Избранным, со мной говорили не особенно открыто. Тем не менее, в разговорах
одно имя было упомянуто дважды: Аила Вудивер. Его официальное занятие --
обеспечение транспортом и строительными материалами. Он известен, как гурман
и любитель повеселиться, и его стремление к удовольствиям настолько велико,
роскошно и непреодолимо, что поглощает огромные суммы. Эту информацию
сообщили мне добровольно и с долей завистливого восхищения в голосе.
Нелегальные же дела Вудивера прямо не назывались, а прозвучали лишь в
намеках.
— Вудивер представляется мне довольно неприятной личностью, --
высказался Рейт. Анахо ехидно фыркнул:
— Ты требуешь, чтобы я нашел тебе кого-то с безупречной репутацией, но
разбирающегося в противозаконных операциях и воровстве. Но если бы мне и
удалось найти такого человека, ты все равно остался бы чем-нибудь недоволен.
Рейт улыбнулся:
— А другие имена не упоминались?
— Один человек осторожно намекал, что любое необычное действие
обязательно должно привлечь внимание Вудивера. Создается впечатление, что
это именно тот человек, который нам нужен. В определенном смысле его
репутация успокаивает. Он поневоле имеет в своем распоряжении необходимую
информацию.
В разговор включился Трез:
— А что, если этот Вудивер не согласится нам помочь или будет
колебаться? Не будем ли мы тогда зависеть от его милости или немилости? И не
сможет ли он тогда отнять у нас наши секвины?
Анахо сложил губы бантиком и пожал плечами.
— Такое дело никогда не может быть абсолютно надежным. По-моему, Аила
Вудивер должен оказаться именно тем, кто нам нужен. У него есть доступ к
источникам, он владеет транспортом и по возможности может организовать
подходящее помещение, в котором можно производить сборку корабля.
Рейт. еще колеблясь, сказал:
— Нам нужен самый опытный человек и. если мы его получим, то, думаю,
нам не нужно будет вникать в его личные качества. С другой стороны... Ну,
хорошо. Какой предлог мы сможем использовать?
— Ту же историю, которую ты рассказал локарам: нам нужен космический
корабль, чтобы добыть сокровища. Она должна подействовать ничуть не хуже и
не лучше, чем что-либо другое. В любом случае, Вудивер подвергнет сомнению
все, что будет ему сообщено. Ему приходится считаться с неправдой, поэтому
эта история ничем не хуже других.
Трез пробормотал:
— Осторожно! Приближаются дирдиры!
Их было трое, и они энергично шли вдоль улицы. На затылках их белых,
как кость черепов, были надеты какие-то решетчатые конструкции из серебряной
проволоки. Глянцевые антенны были выгнуты на обе стороны и свисали почти до
плечей. Мягкие, светлые полоски кожи свисали с их рук почти до земли. Другие
такие же полоски болтались спереди и сзади, на них вертикальными рядами были
нанесены какие-то круглые красные и черные символы.
— Инспекторы. — пробормотал Анахо и огорченно опустил уголки рта. --
Они появляются в Сивише только тогда, когда поступают жалобы.
— Они смогут определить в тебе дирдир-человека?
— Конечно. Но надеюсь, что они не узнают во мне беглеца Анке ат афрам
Анахо.
Дирдиры прошли мимо. Рейт безучастно наблюдал за ними несмотря на то,
что под их взглядом по коже у него пробежали мурашки. Они не обратили на
трех сидящих людей никакого внимания и прошли дальше; бледные кожаные
полоски покачивались в такт их шагам.
С лица Анахо спало напряжение. Рейт тихо сказал:
— Чем скорее мы покинем Сивиш, тем лучше.
Анахо постучал пальцами по столу, затем, решительно ударив ладонью,
сказал:
— Хорошо. Я позвоню Аиле Вудиверу и организую встречу. Он вышел во
двор и быстро вернулся.
— Через некоторое время за нами приедет машина, — сообщил он.
К такой быстрой реакции Рейт совершенно не был готов.
— Что ты ему сказал? — спросил он недовольно.
— Что мы хотим поговорить с ним по делу.
— Хм — Рейт откинулся на спинку стула, — Спешка — это так же плохо,
как и промедление.
Анахо обессиленно поднял руки.
— Какие у тебя есть основания, чтобы откладывать дело в долгий ящик?
— В общем-то никаких. Просто Сивиш для меня чужой город, и у меня от
него не очень хорошее впечатление. Поэтому меня это несколько волнует.
— Для волнения нет никакого повода. Когда ты поближе познакомишься с
городом, Сивиш не будет так сильно тебя раздражать.
Рейт ничего не ответил. Через пятнадцать минут перед гостиницей
остановился черный автомобиль, который раньше, видимо, был впечатляющим
роскошным лимузином. Грубый, свирепый человек среднего возраста выглянул в
окно. Он кивнул головой на Анахо:
— Вы ждете машину? — К Вудиверу!?
— Садитесь.
Они сели в машину, которая медленно поехала вниз по улице, затем
свернула на юг и направилась в район с неопрятными жилыми домами --
безвкусно и беспорядочно построенными сооружениями. Здесь не было даже двух
дверей, хотя бы приблизительно похожих одна на другую, окна разнообразнейшей
формы и величины были разбросаны по толстым стенам без всякой системы. Люди
с бледными лицами стояли в нишах или выглядывали на улицу; все они
оборачивались вслед проезжавшему мимо автомобилю.
— Рабочие, — объяснил Анахо со своим ироническим фырканьем. --
Керанеры, танги, бедные островитяне. Они приходят сюда со своего Кослована.
а также с территорий центрального континента.
Машина проехала через заросшую сорняками площадь на улицу, где стояли
маленькие магазинчики с тяжелыми металлическими жалюзи. Анахо спросил
водителя:
— Далеко ли еще до Вудивера?
— Не далеко, — ответил тот, почти не шевеля губами.
— А где он живет? На холмах за городом?
— На возвышенности Замия.
Рейт разглядывал его крючковатый нос и недовольные складки вокруг
бескровного рта. Это лицо напоминало лицо палача,
Дорога пошла вверх и привела на невысокие холмы. Дома соответствовали
запущенным садам. Машина остановилась в конце просеки. Водитель рукой сделал
им знак выходить: он провел их вдоль затемненной дорожки, пахнувшей сыростью
и затхлостью, по сводчатому коридору, через двор. затем вверх по плоской
лестнице в помещение с горчично-желтыми стенами.
— Подождите здесь.
Он вошел в дверь из черного дерева, обитого железом. Через мгновение он
снова появился перед ними и поманил пальцем:
— Идемте.
Друг за другом они вошли в большое, окрашенное в белый цвет помещение.
Пол покрывал ярко-красный с каштановым ковер.
Обстановка состояла из стульев, обитых розовым, красным и желтым
плюшем; тяжелого стола с резными украшениями по восковому дереву: кадила, из
которого поднимались клубы дыма. За столом стоял желтокож...
