Нэнси Кресс. Свет чужого солнца
страница №10
... Одним быстрым движением Гракс наклонился и поднял Эйрис. Боль резкоотозвалась в ноге, и она вскрикнула, не только от боли, но и от внезапного
испуга. Ей вспомнилось, как гед нес варвара внутрь Стены. Руки Гракса,
державшие ее, были вовсе не руками, в обычном смысле слова, женщину
поддерживал вроф - твердая, прозрачная броня, окружавшая геда и его
воздух. Ондар рванулась вперед, но подбежав к подруге, остановилась, не
зная, что делать дальше. Тем временем гед успел положить Эйрис на стул, и
чудо свершилось.
Больная сидела на одном куске ткани, другой кусок поддерживал ей спину.
Металлические трубки окружали сломанную ногу, которая внезапно перестала
болеть.
- Что происходит? - спросила женщина.
- Твоя нога сейчас находится в заряженном поле, - объяснил Гракс. - Она
в другом пространстве-времени, не в том, где боль.
Эйрис изумленно взглянула сначала на геда, потом на свою ногу. Ее
окружал едва заметный слой, не тот блеск, что окружал стены из врофа, а
словно сгустившийся воздух. Казалось, ногу окутал легкий туман.
- Это сила, природу которой ты пока не сможешь понять, - продолжал
Гракс, - как раньше не могла понять электричества. Та сила, которая сейчас
поддерживает твою ногу, переносит корабли между мирами. Ты сидишь в
единственной такой... машине в Эр-Фроу, единственной машине в этом мире. Я
покажу тебе, как управлять ею.
И гед объяснил Эйрис, как надо нажимать на черный овал левой рукой.
Стул, сделанный из черной ткани, двигался вперед, в стороны,
поворачивался, медленно описывая четкий эллипс. Ондар в страхе прижалась к
Кариму, а Эйрис подумала: "Но я же не левша, мне легче нажимать на овал
правой рукой!"
Ее собственная глупость, явная неблагодарность и недальновидность
поразили женщину. Затем последовал всплеск ужаса, подобный тому, который
она испытала первый раз в Стене, когда магниты потянулись один к другому,
и она приняла их за странных зверей, живых и прожорливых. Потом ужас и
замешательство исчезли, и больная поняла, что это новое изобретение гедов,
они научились использовать такие естественные силы, как солнечный свет,
скрытый от людей просто потому, что Ком еще не повернулся из темноты к
Первоутру. Это не волшебство. Это не волшебство, а наука.
Эйрис уверенно положила ладони на ручки стула и едва не пропустила
выражение, появившееся на лице Гракса. Он рассматривал СуСу, неподвижно
сжавшуюся в углу, и к чему-то прислушивался. Карим достал дробиночную
трубку и угрожающе взглянул на геда.
- Это всего лишь стул для раненых, - спокойно сказал ему Гракс. - Здесь
нечего бояться. Смотри. Она может в нем двигаться.
- Все в порядке, - сказала Эйрис Кариму и подумала: "А так ли это?"
- Но по лестнице на стуле спускаться нельзя, - продолжал гед. - Тебя
придется нести. Находясь в нем, ты избежишь боли и смещения кости, которую
вправил джелийский лекарь.
"О каком лекаре он говорит? - подумала Эйрис. - Наверное, гед узнал,
что Дахар заново вправил ей кость, а может, он имеет в виду молоденькую
сестру-легионера, за которой послала Джехан?" Она закрыла оранжевый круг в
своей комнате, но геды все могли видеть через другие круги, в коридорах,
мимо них Дахар проходил. Были круги и у лестницы, по которой он
поднимался...
- Гракс, спасибо тебе за стул. Наука гедов обладает великой целительной
силой. Ты не взглянешь на мою ногу - хорошо ли вправлена кость?
Последовала короткая пауза. Гед слушал что-то внутри своего шлема.
- Она вправлена хорошо. С помощью нашей науки мы не смогли бы вправить
кость лучше, чем это сделал лекарь.
Эйрис спросила осторожно, стараясь не подчеркивать второе слово:
- Наша целительница очень молода, все ли она сделала правильно? Я не
буду хромать?
- Ты не будешь хромать.
- Откуда ты знаешь?
- Гед, который изучает лечение людей, наблюдал, как вправляли кость.
- Когда это было?
- Геда позвали туда, где на тебя напали.
Это была правда - теперь Эйрис припоминала, сквозь туман боли и
наркотика, склонившееся над ней мерцающее лицо с тремя глазами. Но тогда
ее кость вправили плохо, так сказал Дахар, когда вправлял ее заново.
Значит ли, что геды не могут отличить хорошо или плохо вправленную кость?
Возможно, они знали, что джелийка плохо вправила ее, и сейчас Гракс ей
лгал. Или - третий вариант - оранжевый круг наблюдал за всем, что
происходило в комнате, и сквозь сложенную в шесть раз ткань гед видел, как
Дахар вправил ей ногу, но не хотел об этом говорить. "Ты не будешь
хромать", - сказал Гракс, но откуда он знает это?
Эйрис рассматривала лицо Гракса сквозь прозрачный шлем: заостренный
череп, неподвижный рот, два спокойных глаза, и третий, высокий, пугающий,
затянутый пленкой. Она не могла понять, лгал чужак или говорил правду.
- Почему ты не дал мне эту машину вчера, если гед приходил на то место,
где на меня напали?
- Вчера она еще не была сделана. Ее части могут стать другими машинами,
так же, как и провода и электромагниты, что у тебя здесь, в зависимости от
того. Как их соединить.
- В Эр-Фроу были и другие больные. Ты не дал эту машину белому
великану. Почему?
Еще одна пауза, на этот раз длиннее.
- У него болела не нога, а мозг. Нельзя поместить мозг в другое
пространство-время, отделив его от тела, точно так же, как делизийский
командир не может быть вдали от тех, с кем он поет в гармонии.
Невозможно понять, всю ли правду он говорит, или лжет. Эйрис охватило
раздражение. Уголком глаза она посмотрела на СуСу, неподвижно свернувшуюся
в уголке комнаты. И спросила геда в упор:
- Оранжевые круги по всему Эр-Фроу - это глаза, которые видят все, что
делают люди?
Ондар в ужасе вскрикнула. Карим, все еще сжимавший оружие, сначала
побелел, потом покраснел. Лицо Гракса не изменилось, он во что-то
напряженно вслушивался и, казалось, не собирался отвечать.
- Да. Оранжевые круги это наши глаза, - произнес он наконец.
После секундного замешательства Ондар начала вопить. Она ругалась и
негодовала, забыв о страхе, который ей внушали геды. А Эйрис испытывала
необыкновенное облегчение и торжество. Ее догадка оказалась верной, и гед
не солгал ей, значит, все, что они говорили, - правда, сущая правда. Гракс
мог бы и не сказать ей, для чего предназначались оранжевые круги, но он
ответил на ее вопрос. Если раньше действия чужаков казались людям
подозрительными, то это только потому, что они не умели задавать
правильных вопросов. Надо научиться спрашивать, и геды на все ответят. Им
можно доверять.
- ...и не сказать нам? - продолжала кричать Ондар.
- Вы не спрашивали, - пророкотал Гракс, глядя не на нее, а на Эйрис.
- Я хочу спросить еще кое-что, - перебила Эйрис вопящую женщину. - Эта
джелийская девушка - СуСу - не двигается и не говорит с тех пор, как вы
забрали ее друга к себе. Я знаю, что есть лекарство, которое может вывести
ее из шока, но делизийские лекари не так искусны, как... геды. Ты смог
облегчить мою боль, так скажи, как приготовить лекарство, которое поможет
СуСу?
Гракс перевел взгляд на бывшую проститутку.
- У людей есть лекарства, которые действуют на мозг?
Даже Ондар и Карим расслышали в его голосе напряженность,
несвойственную гедам.
- У людей есть лекарства, которые действуют на мозг? - повторил свой
вопрос Гракс. Теперь он обращался прямо к Кариму.
- Шок на поле сражения можно прервать нужным лекарством, - холодно
ответил Карим.
Гед опустился на колени возле СуСу. Он не коснулся ее, но Эйрис
показалось, что его взгляд исследовал едва заметные изгибы черепа девушки,
будто это была незнакомая страна.
- Белый варвар умер, - проговорила Эйрис. Она уже догадалась об этом.
- Да. Я заберу девушку внутрь Стены. Мы не смогли помочь великану, но,
может быть, сможем помочь ей.
- Почему бы не помочь СуСу здесь? - с подозрением спросила Эйрис,
сердце у нее сжалось.
- Болезнь надо изучить, - Гракс выпрямился.
- Вы не знаете лекарства, чтобы прервать шок, да?
- Болезнь надо изучить, а потом применять лекарства. Дай мне забрать
ее.
Странно! Раньше геды не спрашивали - они просто забрали варвара и все.
Зачем же делать это сейчас? И почему спрашивают именно ее, она не
принадлежит к народу СуСу, не командует?
- Нет. Пусть она останется здесь - сказала Эйрис. Она хотела проверить,
что скрывается за предложением геда. - СуСу должна говорить с людьми,
чтобы справиться с шоком. Я видела такое раньше, не на поле битвы, как
Карим, а после несчастного случая в стеклодувне. В Делизии. Пусть она
останется со мной.
- Как хочешь, - отозвался Гракс и нахмурился.
Он нахмурился. Но Эйрис никогда прежде не видела, чтобы геды хмурились
- она даже не была уверена, что правильно поняла выражение лица Гракса. На
нем появилась гримаса и быстро исчезла. И все это было похоже на то, что
он хмурится. И разрешает ей оставить СуСу у себя. Почему?
- Ты придешь завтра в Дом Обучения, - снова обратился Гракс к Эйрис. -
Для всех людей Эр-Фроу Обучение закончилось, за исключением Обучения
Оружию. Оно будет продолжаться. Обучение остальному окончилось, и только
те, кто захочет, будут приходить на занятия гедов. Новое Обучение пойдет
быстрее и легче, потому что учиться будут только те, у кого есть к этому
склонности.
Он снова слегка нахмурился, и на этот раз Эйрис поняла, что гед не
заметил того, что сделал.
Но Гракс, который уже начал перенимать мимику людей, еще не научился их
вежливости. Он вышел сразу, как только сказал все, что хотел.
- Наблюдают за нами! В каждой комнате! - снова взорвалась Ондар.
- Эйрис, как ты узнала об этом? - спокойно спросил Карим. Он смотрел на
нее глазами солдата: оценивающе и немного жестко.
- Не знаю. Догадалась, глядя на то, что могут сделать геды.
Карим оглянулся, на кучу предметов, которые Эйрис сумела сделать сама,
но его лицо не смягчилось.
- Наблюдают за нами, - продолжала Ондар. - Это же отвратительно! Они
видят все, чем мы занимаемся. Нет, я поступлю так же, как ты, - повешу на
круг ткань! Карим, куда ты?
- Пойду расскажу обо всем Калиду.
- Скажи, Эйрис, почему это гед так старался угодить тебе? - спросила
Ондар.
- О чем ты? - Карим остановился на полпути к двери и обернулся.
- Гед старался угодить Эйрис. Это же ясно. Стул для ноги принес,
позволил ей самой решить, что делать с девчонкой, пригласил на эти
дополнительные занятия - он старался угодить ей. Зачем?
- Я не знаю, - неуверенно ответила Эйрис.
- Ты пойдешь на эти специальные занятия?
"Для тех, у кого есть склонности и кто способен многое понять", -
женщина вспомнила слова геда и подумала о Дахаре.
- Да, пойду. - Она повернулась, чтобы посмотреть на Карима, увидеть
выражение его лица, но он уже подошел к двери и открыл ее. В коридоре,
узнав о том, что к Эйрис приходил Гракс, собралось много людей. Карим
захлопнул перед ними дверь.
Больная нажала на овал, вделанный в ручку стула, заставила стул
подняться, и двинулась влево.
- Не ходи ни на какие занятия одна, это опасно, - сказала Ондар. Эйрис
двинула стул вправо.
- Ты заметила, что гед даже не почувствовал запаха, который исходит от
СуСу? Мне кажется, они в своих шлемах не чувствуют запаха.
Эйрис остановила стул прямо над тюфяком, устланном подушками.
- Они не люди, я им не доверяю, - взволнованно продолжала Ондар. - Я
скорее начну доверять джелийцам, чем этим чудовищам, которые шпионят за
нами! Черта с два!
- И поэтому ты заставила Карима принести сюда эту джелийскую девчонку?
- Эйрис в раздумье барабанила пальцами по овалу на ручке стула. В дверь
начали стучать.
- Нет... У меня... ты тогда спрашивала, - проговорила Ондар, ее голос
задрожал от внезапной боли. - У меня были дети. - Она быстро повернулась и
распахнула дверь.
Эйрис опустилась на своем устройстве точно на тюфяк и засунула темный
прямоугольник, который взяла у СуСу, под сиденье стула именно в тот
момент, когда Калид Т'Алира отстранил Карима и направился к женщине. Его
лицо было серьезным - он собрался задать ей множество вопросов о гедах.
42
На настенных экранах не было никаких изображений - на всех, кроме
одного.
Гракс, Р'греф и Фрегк сидели в комнате, когда Энциклопедист неожиданно
включил один экран. Остальные не работали, так как люди закрыли все
оранжевые круги в Эр-Фроу. Они использовали ткань, дерево, клей, глину -
все, что могло закрыть мониторы. Трое гедов следили только за разговорами
людей. Из сотен одновременно передаваемых бесед, ругани и криков
Энциклопедист выбирал достаточно важные, чтобы привлечь внимание всех
гедов как внутри периметра, так и снаружи. Они слушали, о чем говорят
люди, через передающие шлемы.
- Она запросила одиннадцать харбинов, - раздался голос делизийки Ондар.
- Жадная кридогиха. Но другой лекарь просил еще больше. Это за одну-то
чашу! Вот твоя сдача, Эйрис. Извини, я не могла выторговать больше.
- Неважно, - отозвалась больная. - Как нам заставить СуСу принять это?
- Проглотит, - мрачно произнесла Ондар. - Надо только помассировать шею
в нужном месте. Смотри.
Феромоны гедов запахли раздражением. Где это "нужное место"? Они не
видели.
И все же Энциклопедист был прав, когда посоветовал Граксу сказать Эйрис
правду об оранжевых кругах. Все согласились, что это поможет делизийке
переменить вид, перейти на сторону гедов, хотя не было грамматической
конструкции, позволяющей связать "изменить" и "вид" в одно предложение.
Крак'гар, поэт, испускал по этому поводу легкие феромоны неудовольствия.
Он очень заботился о чистоте языка гедов.
Один круг остался незакрытым. Гракс пристально смотрел на изображение
единственного экрана, который оставался включенным. Дахар склонился над
столом в Доме Обучения, не в пустой запертой комнате, где он проспал целый
день, не в комнате, где проходили занятия Красной группы, а в другой,
запертой комнате, где он и Гракс вместе работали во время долгих ночей в
пустом зале. Комната была набита оборудованием, взятым из Дома Биологии.
Некоторые понятия получили названия, придуманные на основе человеческого
языка для предметов, которые не были известны жителям Кома: увеличители,
чаши роста, кровяные трубки, спирали-сердца. Некоторые носили названия
чужаков: бактерия, противоядие, питательный бульон. Когда их пытался
выговорить Дахар, феромоны Гракса приходили в беспокойство - ему не
нравилось произношение жреца.
Дахар склонился над увеличителем, приспособленным для человеческого
глаза. Пальцы на его правой руке - Граксу она казалась уродливой и
заплывшей жиром - по непонятной причине сжимались и разжимались, как будто
пытаясь ухватить то, что жрец видел под увеличителем. Левая рука,
державшая срез ткани, оставалась совершенно неподвижной.
С другого, пустого, экрана раздался голос Эйрис:
- Она не станет пить, Ондар. Все выливается через уголок рта.
- Она выпьет. Выпьет. Держи голову выше. Вот так - теперь вода течет в
рот. Держи ее крепче, Эйрис, - когда лекарство подействует, она начнет
брыкаться и метаться... может даже укусить. Ты сможешь ее удержать? Как
твоя нога?
- Я не чувствую никакой боли и, конечно, удержу СуСу, она такая
маленькая.
- Да, - печально повторила Ондар. - Очень маленькая.
Дахар оторвался от увеличителя и подошел к другому столу. На нем лежало
тело кридога с большой открытой язвой на боку. Животное было убито
недавно: из язвы все еще сочился гной. Осторожно, как учил его Гракс,
Дахар соскреб гной и размазал его по кружку из прозрачного врофа. Он
положил второй кружок на первый и плотно прижал их друг к другу. Теперь
между ними оставался только один слой клеток.
- Началось, - произнес голос Эйрис.
- Держи с этой стороны. О...
Кто-то застонал, сначала негромко, потом все пронзительней. Протяжный
дрожащий вой горя и отчаяния, достигал высоты, до которой прежде не
поднимался ни один человеческий голос, который слышали геды. Р'греф закрыл
уши и испустил запах боли. Энциклопедист убавил громкость.
- Держи ее, Ондар!
- Она у меня...
- Сколько это будет продолжаться? - задыхаясь, спросил голос Эйрис.
- Еще несколько минут, не дай ей укусить тебя! Лекарство...
- СуСу... СуСу...
На светящемся экране Дахар поместил клетки гноя под увеличитель,
настроил его так, чтобы изображение стало четким, и принялся тщательно
изучать клетки. Пальцы джелийца сжимались и разжимались.
Вой СуСу перешел в визг, оборвался, раскатился долгим глухим стоном,
потом шепотом отчаяния.
- Жалко, - прошептал голос Ондар. - Как жалко...
- Дай ее мне, Ондар.
- Она узнает нас. Посмотри ей в глаза, к ней вернулся разум. Она узнает
нас.
- О да, - мрачно отозвалась Эйрис. - Узнает.
Дахар вынул образец гноя из-под увеличителя и снял круглый вроф с
образца. Крохотной трубочкой он добавил на больную ткань одну каплю
простого противоядия из чаши роста. Это противоядие помог Дахару
приготовить Гракс. Джелиец вернул кружок из врофа на место, поместил
образец в увеличитель и снова склонился над прибором.
- Она укусила меня, - вскрикнула Ондар.
- Она не виновата, давай ее мне...
Тишину снова разорвал истошный женский крик, теперь в нем слышалась
боль разбитого сердца, а не сумасшествие. Крик. Снова и снова.
- Как жаль...
- Она тебя укусила?
- Ерунда, царапина. Почему она позволяет тебе держать ее, Эйрис?
- Не знаю. Однажды я ей помогла. Но, наверное, в этот раз не надо было
ее трогать...
В голосе Ондар звучало изумление:
- Что ты говоришь? Девчонка умерла бы с голоду. Рассудок должен
вернуться к ней!
Дахар долго смотрел в увеличитель. Гракс знал, что должен был увидеть
жрец: противоядие уничтожало клетки бактерий в образцах тканей. Это были
простые вещи, которые можно было демонстрировать детям, как только они
начинали задавать вопросы по биологии, но на их открытия у гедов ушли
тысячи лет эволюции. Зато теперь они могли спасать жизнь животных и людей,
населяющих Кому, от опустошительных болезней.
Дахар поднял голову. Его странные, неприятно темные глаза светились.
Гракс уже научился понимать: человек взволнован. Его толстые пальцы слегка
дрожали. Дахар повернулся к оранжевому кругу на стене - единственному
оранжевому кругу в Эр-Фроу, который остался открытым, хотя Гракс сказал
Дахару то же, что и Эйрис. Дахар посмотрел прямо на него. Он смотрел
дольше, чем люди обычно могли сосредоточенно смотреть на что-нибудь, так
долго, как смотрят только геды. Его глаза встретились с глазами Гракса,
хотя он и не мог знать, что тот за ним наблюдает. Человеческие глаза,
черные, как космос, были заполнены светом звезд.
- А что будет дальше? - неуверенно спросил голос Эйрис. - Она
успокаивается.
- Она останется спокойной до тех пор пока не пройдет действие
наркотика, - ответил голос Ондар. - Сейчас ты можешь приказать ей, и она
сделает все, что угодно. Девочка сейчас как завороженная. Знахарка сказала
мне, что в Делизии этот наркотик используют не только для того, чтобы
прерывать шок. Самые дурные торговцы...
- Я не хочу об этом знать, - раздраженно сказала Эйрис. - Не
рассказывай.
С экрана на Гракса смотрел Дахар.
Двое других гедов замерли и тоже уставились на Гракса. Почувствовав их
феромоны - удивленные, ошеломленные, - Гракс неожиданно ощутил свои
собственные. Феромоны других немедленно изменились: они вежливо выделяли
понимание, прикрытое ошеломлением. Гракс знал, что они подумали. На Геде
он учил детей, учитель привыкает наблюдать за движением незрелого мозга,
учитель может гордиться даже постижением простейшего. Понятно, что Гракс
следит за своим учеником, - что на мгновение численно-рациональное
движение мозга Дахара захватило учителя больше, чем нецивилизованная и
аморальная натура жреца. Это было понятно - и простительно, - что на
мгновение Гракс забылся и испустил запах гордости. На мгновение.
- Важные данные, - громко объявил Энциклопедист. - Важные данные.
Первый уровень.
43
Изображение, передаваемое зондом с острова, начало двигаться. Бородатый
мужчина медленно поднялся и захромал. Его лицо увеличивалось на экране до
тех пор, пока грязь на морщинистых щеках не превратилась в сетку черных
полосок. Пятипалая рука потянулась вперед, закрыла экран и бессильно
упала.
- Откуда? - прошептал человек. Энциклопедисту пришлось делать поправку
на странный акцент и на дребезжание старческого голоса. - Почему сейчас?
Зонд повернулся налево, давая наибольший обзор комнаты, но не теряя из
вида лица астронавта.
Человек внезапно расправил сутулые плечи, согнувшиеся под бременем лет.
- Фахуд аль-Амир, Флот Соединенных Штатов, 614289ФА. Со "Звезды Мекки".
Флот Соединенных Штатов нанял медицинский корабль сопровождать колонистов
с Новой Аравии на... на... - Он согнулся и закашлялся.
Зонд сдвинулся еще немного влево. Комната в хижине, сооруженной возле
огромных руин поверженного корабля, освещалась временными примитивными
экранами. Экраны, электрогенераторы, давно отошедшие в прошлое плоские
клавишные панели управления.
Человек утер рот и попытался снова расправить плечи.
- Она упала, - прошептал он. - Она... упала. Враг попал в нас Это были
геды. И стазис-генератор... Который сейчас год?
Зонд, завершив поворот, снова сфокусировался на лице астронавта.
- Кто вы?
Старик протянул руку, тонкие, как проволока, пальцы дрожали.
- Пожалуйста...
Зонд придвинулся к примитивной клавиатуре, переключившись на крупный
план.
- Пожалуйста... кто выиграл войну?
Изображение замерло.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. БОЛЕЗНЬ И ЛЕКАРСТВО
Начало Вселенной суть атомы и пустота,
все остальное считается несуществующим.
Демокрит из Абдеры
44
Эйрис завтракала с Каримом и Ондар. Удобно расположившись в гедийском
кресле, она оглядела зал: три-четыре делизийца ели за соседними столами;
большинство предпочитало забирать еду в свои комнаты наверху. Люди искоса
поглядывали на Эйрис. Карим, не снимая руки с теплового пистолета - нового
гедийского оружия, холодно встречал каждый взгляд. Таким пистолетом можно
опалить тело, но только с близкого расстояния. Эйрис заметила, что оружие,
которое, как обещали геды, люди смогут через год воспроизвести - дробовая
трубка, триболо, - смертоноснее, чем то, повторить которое людям не под
силу.
Иногда Карим, ставший молчаливее и мрачнее за две недели, прошедшие
после соглашения "Кридогов", проводил целый вечер, полируя новые игрушки,
пока Ондар с нарочитой жизнерадостностью болтала с Эйрис.
Через южную арку в дом делизийцев вошел солдат. Он вперился в Эйрис, и
та закусила губу. Карим уставился на солдата и сверлил его взглядом до тех
пор, пока тот не опустил глаза.
- Я провожу тебя на занятия.
- Не надо, - отказалась Эйрис.
- Пусть пойдет, - вмешалась Ондар. - Еще один делизиец подхватил эту
чесотку.
- Кто?
- Аркам, солдат из соседнего дома, вчера вечером.
- Откуда ты знаешь? - спросила Эйрис. Впрочем, Ондар всегда была в
курсе подобных происшествий. Поговаривали, будто даже сам Калид приходил к
ней, чтобы узнать про обстановку в делизийском лагере. Эйрис никогда ее об
этом не спрашивала, а подруга никогда не интересовалась, чем занимаются
шесть человек в пустующем Доме Обучения. Эйрис понимала - чрезмерное
любопытство может разрушить добрые отношения.
- Какие у него симптомы? - поинтересовалась она.
- Ты говоришь словно лекарь, - без улыбки заметил Карим, и Эйрис
вспыхнула. Кариму она тоже никогда не задавала вопросов.
- Те же, что у двух других, - ответила Ондар. - Красные пятна на коже.
Они быстро распространяются и жутко чешутся. Аркам все время скребется.
Его любовница опасается, что он выцарапает себе глаза. Пусть Карим
проводит тебя до Дома Обучения.
- Но как Карим сможет уберечь меня от заразы? Только не считай меня
неблагодарной, Карим, но...
- О, не спорь, Эйрис! Мы не знаем, откуда она взялась. Она появилась
как раз, когда джелийские мерзавцы напали на тебя и когда их первый
лейтенант, который и раньше был знатоком в разных снадобьях, теперь,
благодаря гедам, узнал еще больше. Он там днюет и ночует. Болезнь - всего
лишь результат действия яда, разве не так говорят геды? И эта чесотка
может быть вызвана джелийским ядом!
- Но...
- Как геды называют это. Карим? Бактер...? Что-то не слышно ни об одном
джелийце, подхватившем чесотку.
Карим пристально посмотрел на Ондар, которая вдруг покраснела и
опустила глаза, но Эйрис все же успела перехватить ее смущенный взгляд.
Ондар сболтнула лишнего. Она не должна была говорить этого. Эйрис стало
неуютно и одиноко. Конечно, Карима нельзя винить за то, что он относится к
ней подозрительно. Каждый день она, не обращая внимания на косые взгляды
бывших соучеников, отправляется на занятия под руководством одного из
гедов, шпионивших за делизийцами, и в компании двух джелийцев, исконных
врагов Делизии. Она передвигается по Эр-Фроу в каком-то странном кресле. А
гедийскую медицину, даже после того, как о ней многое стало известно,
некоторые считали черной магией. Да еще эта СуСу.
Не все относились к джелийской проститутке так же сочувственно, как
Ондар. С тех пор, как снадобье, которое влили в бедную девочку, прекратило
действовать, она не произнесла ни слова. Она ела, спала, умывалась, ходила
за Эйрис по пятам, куда бы та не пошла, но ее темные глаза оставались
пустыми. В них чудилось отражение города, дотла сожженного врагом. СуСу
никому, даже Эйрис, не позволяла прикасаться к себе, и после двух
неудачных попыток - сначала Карим решил помочь ей спуститься по
ступенькам, а потом Ондар в порыве жалости попробовала приласкать ее -
никто больше не отваживался на это. Оба раза СуСу принималась лягаться,
кусаться и царапаться. И все - без единого звука, в полной тишине.
Молчание девочки казалось страшнее, чем бешенство, вселившееся в ее
хрупкое тело. Это молчание, странное, неестественное, вызывало недоверие и
косые взгляды. Кое-кто ворчал, что она шпионка Джелы.
Иногда Эйрис задавалась вопросом, а что же думают о ней самой? Особенно
те трое, что каждый день отправлялись в Дом Обучения - Илабор, Тей,
Криджин?
- Ондар, - мягко возразила Эйрис, - бактерии вызывают болезни, это
правда. Но это не яд - их нельзя изготовить и подсыпать в пищу или подлить
в питье.
Карим с явным подозрением поглядел на Эйрис. А ведь он еще не знал о
той ночи с Дахаром...
Мысль о Дахаре причинила ей боль. Нажав на ручку кресла, она заставила
его приподняться и отодвинуться от стола.
- Ладно, мне пора.
- Иди с ней, Карим, - сказала Ондар, не глядя на Эйрис.
Карим последовал за Эйрис. Они молчали. Серебристая дорожка вилась
среди деревьев и кустарников, которые с каждым днем сбрасывали все больше
и больше листьев. СуСу молча плелась сзади. Уже почти дойдя до места,
Карим вдруг сказал:
- Келовару не нравится, что джелийская проститутка ночует у тебя в
комнате.
- Это не его забота!
- Ему это не нравится.
Эйрис развернула кресло и уставилась прямо в лицо Кариму:
- И где же он предлагает ей ночевать? А может быть, ты что-нибудь
предложишь? Только что с ней будет, если ее не спрятать в моей комнате?
Карим раздраженно отмахнулся, бросил взгляд на СуСу и отвел глаза.
Эйрис заметила, что он смутился: жалея СуСу, он в то же время разделял
мнение Келовара. Солдатская прямолинейность мешала правильному решению.
Карим презирал себя за колебания, и Эйрис знала, в чем причина. Только
Ондар сдерживала своего друга.
- Келовар ведь еще не командир, правда, Карим? Разве Калид запретил мне
оставить СуСу у себя комнате?
Карим сосредоточенно разглядывал кусты вдоль дорожки.
- Запретил или не запретил?
- Нет еще.
- Но Келовар настаивает?
Карим снова смолчал. Упрямо выставленный подбородок выражал явное
неодобрение. Эйрис так и не поняла, как собирался поступить Калид. Она
скрыла от командира увеличитель, который вовсе не был увеличителем. Она не
сказала ему о секрете гедийских шлемов и не рассказала, кто заново вправил
ей кость.
Неожиданно в ней проснулась ненависть ко всем этим тайнам, подозрениям
и недомолвкам. Когда же все это кончится?
- Дальше я доберусь сама, - довольно резко бросила она своему
провожатому.
Но солдат ни на шаг не отставал от летящего по воздуху гедийского
кресла.
- Ради всего святого! Дом Обучения прямо перед нами! Или ты и впрямь
боишься полчищ бактерий, подкарауливающих делизийцев?
Она думала, что он надуется, как это сделал бы Келовар, или разозлится,
как Джехан. Но Карим не сделал ни того, ни другого, а наклонился так, что
их лица оказались на одном уровне, ни на секунду, однако, не выпуская из
виду заросли кустарника. Он как будто вдруг решился высказаться
откровенно.
- Вот что я тебе скажу. Берегись. Многие делизийцы... Я думаю, Ондар
права, когда говорит, что ты ходишь сюда потому, что была стеклодувом и
изобретения гедов напоминают тебе о твоем ремесле. В таких вещах Ондар
разбирается. Но другие... Будь осторожна. - Он выпрямился и зашагал к
делизийскому лагерю.
Будь осторожна.
Растроганная и встревоженная одновременно, Эйрис повернулась в кресле,
чтобы посмотреть ему вслед. Потом двинулась в Дом Обучения, направила свое
кресло прямо по коридору и неожиданно замерла под аркой входа.
В комнате царил страшный разгром. Это было очень странно - никто не
знал, как повредить вроф. На полу валялись обломки приборов, с которыми
работали шестеро оставшихся учеников, изодранные образцы тканей,
скрученная проволока, пролитые растворы, масло, разбитые линзы, которые
учился шлифовать бывший ремесленник из Джелы Лахаб (стекло варила Эйрис).
В луже крови устрашающе скалилась голова кридога.
Посреди разгрома стояли Лахаб и Дахар. Левая щека ремесленника
покраснела от удара, с левой руки капала кровь. Он не шевелился, а Дахар,
стоявший спиной к Эйрис, осторожно приподнимал ему веко и осматривал глаз.
Гракс, который тоже был здесь, заметил Эйрис и сказал:
- Ничего серьезного. Все опасные бактерии, предназначенные для опытов,
на ночь были заключены во врофовый контейнер. - Он показал на прозрачный
куб, стоявший на грязном полу у самых ног Эйрис. В нем в подставке стояли
четыре пробирки. Жидкость пролилась, оставив потеки на внутренних стенках
куба. Теперь смертоносная жидкость напоминала чернила, налитые в
квадратную бутыль.
- Кто это сделал? - взволнованно спросила Эйрис.
Услышав ее голос, Дахар прервал осмотр и повернулся. Чувствам,
искажавшим его лицо, она и названия подобрать не могла. Ей показалось, что
он ее не видит.
- Двое мужчин и одна женщина, - ответил Гракс.
- Как они сюда попали? - спросила Эйрис. - Открыть эту дверь могут
только шестеро.
- Они ворвались, пока Лахаб был один, и принялись все громить, -
ответил Гракс. - Лахаб пришел пораньше, чтобы поработать с линзами, и
оставил дверь открытой. Затем подоспел я и выгнал людей прочь.
Эйрис затаила дыхание, встревоженная не столько тем, что Гракс сказал,
сколько тем, о чем он умолчал.
- Кто они - делизийцы или джелийцы? - наконец выдавила она из себя.
- Джелийцы, - спокойно ответил Гракс. - Им не нравится, что Лахаб ходит
сюда. Мне известно, что Белазир пела в гармонии с ними.
Эйрис заметила, как при имени главнокомандующей под рубахой Дахара
расслабились напружиненные мышцы.
- И ты просто прогнал их... - повторила Эйрис.
- Да.
Глупо было спрашивать, как он это сделал. Если гед хотел кого-то
выпроводить, он его выпроваживал. Эйрис вспомнила, как выросшая вдруг
стена отгородила ее и СуСу от умирающего варвара. Просто мягко вытолкнула
их наружу.
От двери послышались удивленные восклицания. Делизийцы появились все
вместе. Илабор, бывший солдат, выхватил оружие и встал спиной стене. Тей,
маленький торговец с мелодичным голосом и глазками-бусинками, окинул
взглядом комнату и замер, как столб. Криджин, недавно ставшая возлюбленной
Тея, даже не пыталась скрыть испуг.
Гракс слово в слово повторил свой бесстрастный отчет о происшедшем. Тей
подошел к Лахабу и Дахару.
- Как сильно пострадал твой горожанин, лекарь?
Эйрис скорее почувствовала, чем увидела, как напрягся Дахар.
Тей единственный из делизийцев обращался к нему прямо, и всегда в его
словах звучала скрытая насмешка, словно ему доставляло удовольствие
унижать разжалованного жреца-легионера, обращаясь к нему, как к
простолюдину. Тей частенько ухмылялся, поглядывая на Дахара, и, казалось,
его ничуть не смущали ответные мрачные взгляды жреца. Илабор джелийца
старательно не замечал, а Криджин, самая увлеченная после Дахара
исследовательница человеческих болезней, могла часами ассистировать жрецу,
даже не глядя на него. Был еще Лахаб, джелиец. Молчаливый и
неповоротливый, слишком угрюмый, чтобы над кем-то насмехаться, этот
горожанин продолжал оказывать Дахару уважение, положенное первому
лейтенанту, и Эйрис подозревала, что Дахара от такой вежливости коробило.
Но только подозревала. Они с Дахаром общались исключительно на языке
терминов гедийской науки, и за долгие часы, проведенные в Доме Обучения,
он ни разу не позволил себе встретиться с ней глазами.
Лахаб ответил Тею в своей медлительной манере:
- Я не пострадал. Гракс пришел вслед за воинами.
- Надо же, какая удача. - Тей улыбнулся одной из своих
многозначительных улыбок.
- Да, - серьезно согласился Гракс. - Мы поем в гармонии. Я позабочусь,
чтобы из Стены доставили новое оборудование. Это займет немного времени.
- Но эксперименты... - начала Криджин.
- Мы приступим к новым экспериментам. У нас запланирован новый
эксперимент.
- Интересно, какой? - резко спросил Илабор.
- Мы должны обнаружить бактерию - возбудитель чесотки.
Дахар медленно оторвался от ран ремесленника, которые он промывал.
- Болезнь появилась в пяти жилищах людей из девяти, - продолжал Гракс.
- Вам теперь известно, как бактерии вызывают болезнь. Мы найдем бактерию и
создадим антибиотик.
Чужое, незнакомое слово на мгновение будто повисло в воздухе.
- Раньше в Эр-Фроу не было болезней, - сказал Илабор.
- Да, - согласился Гракс. - Но только потому, что, оказавшись в Стене,
каждый человек сразу получил дозу сильного антибиотика, который убил все
бактерии. Тогда вы бы не поняли, а теперь понимаете, что это значит. Но
эта бактерия - новая. У нас нет для нее антибиотика. Мы испробуем все, что
уже имеем, а потом синтезируем новый. Так вы научитесь применять знания на
практике.
- И люди смогут этому научиться? - спросил Илабор почти сердито.
- Да.
Эйрис наблюдала за Дахаром. Он стоял неподвижно, только глаза
лихорадочно блестели.
- А сможем мы самостоятельно готовить эти антибиотики, после того как
уйдем из Эр-Фроу? - осведомился Тей.
- На продажу? - вызывающе спросил Илабор, но тут же рассмеялся. Его
гнев прошел.
- Да, люди смогут готовить антибиотики и после того, как геды уйдут, -
ответил Гракс. - Но лишь в том случае, если наши занятия больше не будут
прерываться насилием. Напавшие на Лахаба так и рассчитывали, что он
забудет запереть комнату, и тогда они его убьют. Они не ожидали, что
кто-нибудь другой успеет им помешать. Больше этого не повторится. Я дам
каждому из вас отдельную комнату, где вы сможете спать и есть, если
захотите. Еду вам будут доставлять прямо туда, как в общие залы. Вы
сможете работать в безопасности, когда захотите.
- И будем сидеть здесь, словно в клетке, как наш лекарь, - скривился
Тей.
Его перебил Илабор:
- Почему геды хотят, чтобы мы жили здесь, а не вместе со своим народом?
- Мы не настаиваем, - ответил Гракс, - мы просто предлагаем. Выбор за
вами.
Внезапно в комнате разлилось напряжение. Гракс посмотрел на Лахаба.
Коренастый, с грубым лицом, ремесленник, столь самозабвенно колдовавший
над пучками света и линзами, проводивший здесь по шестнадцать часов в
сутки, не выказал радости. Левая сторона его лица распухла, глаз
наполовину заплыл под огромным синяком.
- Я останусь в доме горожан, - произнес Лахаб.
Дахар резко повернулся к нему.
- Почему?
Пока Лахаб подыскивал объяснение, жрец, терзаемый собственными мыслями,
нетерпеливо повторил:
- Горожанин, я тебя спрашиваю: почему?
Вместо Лахаба ответил Тей:
- Вероятно, потому, что он джелиец. - И своим мелодичным голосом
уточнил: - Джелийский горожанин.
Дахар никак не отреагировал на эти слова. Тей с еле заметной усмешкой
повернулся к Криджин.
- Мы тоже останемся, правда, солнышко?
Криджин молча, не поднимая глаз, кивнула.
- Илабор? - спросил Гракс.
- Я останусь со своими!
- Эйрис?
Все посмотрели на нее, даже Дахар, Эйрис не осмелилась взглянуть на
него.
- Ты не можешь сама спускаться и подниматься по лестницам, кто-то
должен тебя переносить, - сказал Гракс. - Здесь лестниц нет. Это вполне
веская причина, по которой ты можешь остаться жить здесь.
Гракс пытался облегчить ей выбор. Зачем? Гед должен знать о том, что
Дахар провел ночь в ее комнате, он должен был увидеть его через незакрытые
оранжевые круги в коридоре. Знал ли Гракс, чем они рисковали? Знал ли
он... Как узнать, что он знает, а что - нет? Гед обращался одинаково ровно
с джелийцами и делизийцами, будто вражда между обоими городами ничего для
него не значила. Может, так оно и есть, а может, и совсем наоборот.
- Твое решение, Эйрис? - напомнил Илабор.
- Гракс, - медленно начала Эйрис, - ты сказал, что Лахаб пришел очень
рано, открыл эту комнату, чтобы шлифовать линзы. Напавшие на него не
ожидали встретить здесь кого-нибудь еще. Но ты пришел и спас Лахаба. Как
ты узнал, что здесь требуется твоя помощь?
Гракс указал на стену.
- Ты знаешь ответ. Когда мы вчера вечером работали, Дахар оставил
оранжевый круг открытым. Мы просто увидели, что происходит.
- Но вы должны были видеть и другие случаи насилия, те, что окончились
убийством. Оранжевые круги, пока мы не закрыли их, показывали вам весь
Эр-Фроу. Вы должны были видеть и первое убийство, с которого все
началось... Почему же вмешались только сейчас и не сделали этого раньше?
Гракс долго молчал, к чему-то прислушиваясь.
- Мы не остановили другие убийства, потому что не успели. Все
происходило слишком быстро. А это нападение затянулось. Подобный случай -
нападение на тебя, Эйрис. Джелийка Джехан вмешалась прежде, чем появился
гед.
Это звучало убедительно. Эйрис посмотрела на остальных. Только двое
выдержали ее взгляд - Илабор, вдруг посуровевший, при напоминании о том,
что она воспользовалась помощью Джехан, и Джехан, в глазах которой тоже
промелькнула настороженность.
- Действительно, какая удача, что ты подоспел вовремя! - сказал Тей
Граксу, - иначе бы произошло еще одно убийство, новая задачка для
"Кридогов".
Но на этот раз шпилька, предназначенная Дахару, попала в другую жертву.
Солдат Илабор, так же ненавидевший сделку "Кридогов", как Келовар или
Карим, с гневом набросился на Тея:
- Придержи язык, торговец, или тебе его укоротят!
Тей быстро придвинулся к Граксу. Тот не шелохнулся. Эйрис в упор
смотрела на открытый оранжевый круг. Неужели геды и сейчас наблюдают за
ними, используя какую-то систему трубок и линз?
- Я отправлюсь за новым оборудованием, которое нам потребуется, -
спокойно произнес Гракс. - Дахар и Лахаб пойдут со мной, чтобы помочь
перенести крупные предметы, которые нельзя доставить через столы. Илабор,
Тей, Эйрис и Криджин останутся здесь, пока я не вернусь. Заприте за мной
дверь, - Илабор презрительно пожал плечами. - Если хотите, - добавил
Гракс. - Я скоро вернусь. Мы должны многому научить людей. Геды хотят
помочь вам найти лекарство от чесотки.
"Зачем?" - подумала Эйрис, и стиснула кулаки. Дахар отвернулся от нее,
как будто она произнесла это вслух. А может быть, он просто увидел новое
оборудование Гракса.
45
О, как они все устали! А люди оставались непостижимыми. В Галактике
были виды с изменчивым наследственным аппаратом; другие при помощи
химических веществ меняли свойства своего разума. Геды относились к ним
терпимо, хотя и с оттенком отвращения. Вернее, с оттенком презрения
существ, которые знают, что цивилизации присуще осознание вселенской
упорядоченности к тем, кто считает, будто она развивается путем отхода от
шаблонов. Но даже у чуждых видов, подверженных изменениям организма или
мышления доля отклонений, вызываемых намеренно, бывала невелика. На первом
месте стояла сплоченность - сплоченность вида, крохотными шажками
бредущего вверх по тысячелетним ступенькам эволюции. Рационально мыслящие,
пусть даже и изменчивые расы, не вводили в свою наследственность гены,
которые могли бы разрушить их единство. Никаких искажений, которые привели
бы к необратимым последствиям для расы или отдельной личности.
Никакого сравнения с тем, как примитивный препарат органического
происхождения подействовал на СуСу. Снадобье резко изменило и поведение
человека, молодой "джелийки", и ее внешний вид. Причем действовало оно не
на генном уровне. Физиология СуСу осталась прежней. То есть люди не просто
стимулировали центр удовольствия, как делали представители некоторых рае,
не просто вывели ее из биологического шока - СуСу привели в такое
состояние, что она превратилась в автомат и делала то, что ей приказывали
- по крайней мере до тех пор, пока химикат оставался у нее в организме.
Это не лезло ни в какие ворота. Геды старались связать новую информацию
с той, которой уже располагали. Неистовые, с изменчивой наследственностью,
рационально мыслящие существа, способные на предательство, даже когда это
им не на руку, вдруг становились полностью управляемыми под воздействием
какого-то химиката. Поразительно! Как же человек осознает себя как
личность? Личность определяется и поведением. Оно - основа, на которой
строится тело и разум. Основа основ. Если же поведение человека можно
изменить, если человек не до конца предан собственному виду, если
сплоченность людей так легко разрушить, и начинается насилие против
личности - что же тогда определяет личность? Не видовая принадлежность, не
место в мире и даже не разум. Индивид просто плывет по течению. При таком
положении вещей люди должны постоянно проигрывать.
На борту корабля наши управляемые посредством химических препаратов
подопытные люди будут гораздо безопаснее тех, кем управляют лишь
собственные непредсказуемые побуждения.
- Нам понадобится много человеческих экземпляров для экспериментов, -
сказал Враггаф.
- Да. Гармония поет с нами.
- Много экземпляров.
- Много. И пусть это длится вечно.
- Гармония.
Шесть человек, которых должны взять на борт корабля, по-прежнему будут
получать помощь, защиту, знания, поощрение. Все это настолько привяжет их
к гедам, что они с радостью останутся на корабле. Последнее вытекало из
неочевидной гипотезы, согласно которой, система поощрений вкупе с
отсутствием внутривидового единства заставит людей платить преданностью
своим покровителям. Энциклопедист согласился. Шестеро жителей Кома должны
помочь гедам победить человечество в космосе. И если потребуется,
шестеркой избранных помогут управлять корректирующие препараты,
предварительно испытанные на достаточном количестве подопытных в Эр-Фроу.
В комнате запахло надеждой.
46
Джехан и Талот сидели в зале дома сестер-легионеров. Джехан сунула в
рот два больших куска "жаркого" и со вкусом облизала пальцы. Талот своими
тонкими пальцами выудила из чаши кусочек, подержала его и положила назад.
Джехан нахмурилась: в последнее время подруга таяла на глазах.
- Ты что, так и не собираешься ничего есть?
- Собираюсь.
Талот склонилась над чашей. Ее рыжие волосы рассыпались по плечам,
такие же непокорные, как всегда, только теперь в них серебрилась еще одна
прядь. Рыжий огонь озарял безжизненное бледное лицо. Сердце Джехан
защемило от любви и жалости, но следом пришло раздражение. Талот слишком
худая, слишком задумчивая, слишком... Пора бы ей прекратить себя терзать.
Хоть бы уж чего-нибудь поела...
- Ладно, пойдем, - сказала Джехан. - Нас ждут на тренировочной
площадке.
Секунду помедлив, Талот подняла глаза.
- Ты действительно так думаешь?
- А иначе зачем бы я стала говорить! Черт возьми, Талот, да очнись же
ты наконец! Ну что ты распустила себя, как глупая горожанка? Хватит себя
изводить!
Если бы подруга разозлилась на нее или накричала, Джехан бы только
обрадовалась. Гнев - это хорошо, гнев - это признак жизни. Но Талот просто
встала из-за стола. Жаркое осталось нетронутым.
Дом был почти пуст. Девушка направилась к выходу, подруга молча
следовала за ней. И вдруг стены заговорили.
Рука Джехан рванулась к оружию - стены молчали с тех самых пор, как
объявили о запрещении всякого насилия в Эр-Фроу. Только что толку в этой
дробовой трубке - не палить же из нее в стену!
- Люди Эр-Фроу, - раздался ровный бесстрастный голос. - У семерых из
вас началось кожное заболевание. На сгибах рук и ног, в складках кожи на
шее, в паху и под мышками появляются красные пятна, вызывающие зуд и боль.
Затем пятна начинают распространяться по всему телу. Каждый, кто обнаружит
у себя эту болезнь, должен прийти к гедам в пустой дом у северной стены.
Инфицированных людей отправят внутрь Стены и быстро вылечат. Болезнь не
опасна, но передается при непосредственном контакте с больным.
После короткой паузы стены повторили сообщение. Джехан не стала
дожидаться, пока они повторят его в третий раз, и повернулась к Талот.
- У тебя есть на теле какие-нибудь зудящие пятна?
- Нет, - неожиданно живо отозвалась Талот, - а если бы и были, то я бы
к ним не пошла!
- Я тоже. И не потому, что их боюсь.
- А я боюсь, - снова поникнув, отозвалась Талот и зашагала к
тренировочной площадке, на ходу отвязывая от пояса триболо.
47
Дахар проснулся от стука в дверь. Еще не открыв ее, он уже знал, кто
там стоит.
Вчера они все, за исключением Илабора, который ушел сразу после
полудня, заработались допоздна. Потом ушла Эйрис - она быстро утомлялась.
Гракс последовал за ней, чтобы сделать для нее дверной замок в одной из
комнат. Проститутка СуСу, как всегда, ушла вместе с Эйрис. Остальные
четверо продолжали работать. Их потрясла глубина открывшихся знаний, часть
которых приходилось постигать с нуля самому Граксу. Биология человека была
ему неизвестна.
Сердце Дахара щемило от жалости. Если бы знать все это раньше! Если бы
жрецы-легионеры знали то, что сейчас показывал им Гракс, - сколько жизней
они могли бы спасти! Скольких страданий можно было бы избежать!
Красно-синие, ослепленные самодовольным невежеством, снова и снова
повторяли одни и те же ошибки, стоившие жизни не одному пациенту.
К вечеру все очень устали и перестали усваивать информацию. Но первым
все же закончил Гракс.
- Я покидаю вас до завтра. Я очень устал.
Дахар посмотрел на Гракса и понял, что не знает, как выглядит усталый
гед. В облике инопланетянина не было и намека на усталость.
Дахар думал, что не сможет заснуть. Однако едва успел добраться до
постели, как тут же его сморил сон. Но вскоре сон был прерван стуком в
дверь.
Молча сидя в кресле, на него смотрела Эйрис. Коридор за ее спиной был
темен и пуст. Только четыре входные арки светились тусклым "ночным"
светом. По привычке Дахар, занявший оборонительную позицию, пристально
вглядывался в темноту. Он посторонился, и Эйрис вплыла в его комнату.
Дахар запер дверь.
Здесь, в спальне, он оранжевый круг завесил.
С той ночи они почти не видели друг друга. Дахар не знал, то ли это
сон, то ли явь, как и тогда, когда он пришел к ней, опустошенный,
отчаявшийся, неуверенный в себе, не понимавший, почему он это делает. В
нем проснулось почти забытое смущение той ночи, возродилась неуверенность.
Все, что томило и тревожило его последние десятициклы, старательно
подавляемое, загнанное вглубь, заворочалось, грозя новым душевным
разладом.
- Здравствуй, - внешне спокойно сказала Эйрис, но он почувствовал ее
тревогу и промолчал. Защитная реакция сработала, и, словно раздвоившись,
Дахар как бы со стороны наблюдал за собой и за своей подругой. - Ты ни
разу не взглянул на меня во время занятий, - наконец продолжила она. Ее
тон поразил Дахара: без интонации, как у гедов, без намека на страх или
заискивание. - А если бы взглянул - кого бы ты увидел?
Она высказала его собственные мысли. Дахар вспыхнул, но снова
промолчал.
- Думаю, не меня, - ответила она за него, и Дахар уловил волнение,
сдерживаемое усилием воли. Для делизийки, привыкшей открыто выражать свои
чувства, это казалось странным. - Я думаю, - осторожно продолжала Эйрис, -
что, если бы ты на меня взглянул, то увидел бы проститутку.
Он и не знал, сколько отваги в этой удивительной женщине. Умная,
смелая, желанная! Но, глядя на нее, жрец сразу вспоминал о Келоваре,
вспоминал о мужчинах, которые были у нее до неведомого солдата - отца ее
дочери. Этому не требовалось подбирать названия - оно давно существовало:
проститутка. Он нисколько не сомневался в этом определении, но ответил как
можно убедительнее:
- Нет!
- Не лги, Дахар. - Она вдруг рассмеялась. - Ты не умеешь врать, разве
ты не знаешь?
- Да, Эйрис, - ответил он, удивляясь собственной прямоте. - Я знаю
сестер-легионеров, матерей-легионеров, горожанок и проституток...
- Да, это трудно - отрешиться от того, к чему привык. Никто из нас не
способен научиться думать по-новому, потому что мы не можем выдвигать
новые... гипотезы. - Она произнесла гедийское слово, которому в языке Кома
не нашлось эквивалента, запнувшись, но только на мгновение. - А может
быть, тебе и не надо менять свой взгляд на женщин? Ведь он вполне тебя
устраивает. Доказательство тому - СуСу. И не был ли ты одним из тех
доблестных братьев-легионеров, которые довели ее до теперешнего состояния?
Дахар снова ничего не ответил и услышал, как Эйрис перевела дыхание.
- Ты принуждал ее, Дахар? Принуждал? Ведь если ты силой взял ребенка...
- Я ни од...
