Нэнси Кресс. Свет чужого солнца
страница №7
...вые ее увидела.- Ты донесешь на меня?
- Он нарушил приказ! - закричала Джехан, но даже крик не подействовал
на ее подругу. Талот продолжала молча рассматривать ее.
Джехан, чтобы заняться чем-то - нельзя же сидеть сложа руки, только
мокрицы бездействуют, - вскочила и принялась натягивать рубашку и брюки.
Она не позволит Талот выгораживать легионера, который действовал вразрез с
прямым приказом...
Полуодетая, босая, она вдруг застыла на холодном полу с зажмуренными
глазами.
- Ты опять была с ним?
- Нет! Не так, как ты думаешь. Мы вместе несли караул. Его пост был
рядом, и я слышала, как он покинул его. Позже я услышала, как он вернулся
и...
- И ты не попыталась его остановить, когда он уходил?
- Мы не разговариваем друг с другом. Но когда он вернулся, я увидела,
что он ранен. Нож делизийца задел его. Я предупредила, что обязана
доложить Дахару о его отлучке, а он сказал, что, если я это сделаю, он
умрет, и поэтому я пришла... сюда.
- Ты все еще хочешь его? - в бешенстве спросила Джехан.
- Нет. Нет, Джехан, поверь. Но мы ведь спали вместе, лежали в темноте и
разговаривали так же, как разговариваем сейчас с тобой, и я, я... не хочу
быть причиной его смерти.
- Он сам виноват. Он ее заслужил.
- За убийство делизийца? Вспомни, как мы сами собирались сделать то же
самое, сколько раз...
- Он должен принять смерть за нарушение приказа главнокомандующей.
Талот оцепенела. Стоя над ней с рубашкой в руке, Джехан смотрела на шею
подруги - бледную (загар поблек под небом Эр-Фроу) и такую беззащитную под
узлом рыжих кос. В бешенстве девушка резко натянула рубашку через голову и
заставила себя говорить спокойно, хотя ее тошнило от собственных речей.
- Белазир может и пощадить его. Он повинен в смерти, но вдруг его
накажут не столь сурово, ведь мы... здесь нам дорог каждый человек.
Делизийцев больше. Командующей нужны все легионеры. Она может... Никто не
знает, на что способна главнокомандующая. Она выкидывала такие коленца, на
которые не отважился бы никто за пределами города чужаков. Она может
просто разжаловать его, или выпороть, или... еще что-нибудь.
Лицо Талот, обращенное к подруге, внезапно озарилось надеждой. Высечь
до полусмерти, подумала Джехан и сжала в руке воображаемый кнут. С каким
наслаждением она пустила бы его в ход! Ревность застилала ей глаза.
Талот нехотя кивнула, ее лицо немного разгладилось.
- Да. Это правда. Белазир нужны все ее легионеры.
Джехан отвернулась и, не глядя на подругу, потянулась за сандалиями.
- Кто он, Талот?
Подруга заколебалась, но все же ответила:
- Джаллалудин.
Джехан его знала. Рослый, широкоплечий и узкобедрый, очень сильный даже
для брата-легионера, он казался ей уродом. Девушки гораздо красивее - и
плечи у них поуже, и бедра полнее. Но Талот, очевидно, не считает мужчин
уродами...
Джехан стиснула зубы, обулась и молча заплела косы.
- Джехан...
- Скажи Дахару. Это вопрос чести.
Талот протянула руки, чтобы обнять Джехан, но, услышав ее слова,
замерла. Она только прошептала:
- Я люблю тебя, Джехан.
- А как же твой?..
- Но ты знала о нем и раньше. Я же тебе во всем призналась!
- Ты не говорила, что он здесь, в Эр-Фроу! Скрывала, что тебя все еще
тянет к нему. Вела себя как проститутка!
Талот одеревенела. И Джехан вдруг стало ее жалко, захотелось обнять
Талот, сказать ей... но Девушка побледнела, попятилась и холодно
проговорила:
- Я сейчас же отправлюсь к Дахару.
- Это твой долг, - отозвалась Джехан так же холодно.
Талот рывком распахнула дверь, но Джехан пинком захлопнула ее. Их руки
сплелись. Она заставила себя еще раз произнести утешительные фразы. Слова
застревали у нее в горле.
- Может быть, он не умрет. Белазир нужны все ее люди. - Но в то же
мгновение, когда они слетели с языка, поняла, что не верит в это.
Талот вымученно улыбнулась и убежала. Джехан ждала на пороге, пока не
убедилась, что Талот спустилась по лестнице, потом подняла свой триболо и
изо всей силы запустила его в стену. Талот и брат-легионер. Талот и
Джаллалудин. Талот...
Триболо с чудовищной силой срикошетило от стены и пронеслось по
комнате, разбив глиняную чашу. Джехан ударила в стену кулаком, в кровь
разбив костяшки пальцев. Она неправильно развернулась перед ударом, и руку
пронзила боль до самого плеча. На стене не осталось и следа. Ее сделали
геды.
27
Ни Белазир, ни Дахар не пришли утром во двор тренировок. Не вернулась и
Талот. Джехан, искупавшись после тренировки, отправилась в Дом Обучения.
Талот и Дахар будут там, а если нет, их приведут геды.
Начался дождь - второй за время их пребывания в Эр-Фроу. Капли мягким
туманом моросили с неба - все-таки это было небо, несмотря на сумасшедшие
слухи, которые росли, как снежный ком. Небо - это то, что вверху, и оно
вверху - логично? Из-за этой глупой болтовни все смешалось и перепуталось:
и клетки, и силы, и "бактерии". Болтовня о двойной спирали, нескончаемая
болтовня... Джелийцам не пристало жить за этими стенами, словно зверям в
клетке. Они не занимаются ничем, кроме пустопорожних разговоров. Даже
оружие не стоит этого... Хотя нет, оружие как раз стоит этого. У нее на
поясе висел нож гедов, который невозможно сломать, были парализующий
лоскут, трубка, стреляющая маленькой дробинкой, которой можно убить
кридога на другом берегу реки. Джехан не знала, как стреляет эта трубка,
да это ее мало заботило. Главное, что она стреляет. Сумасшедшие геды
хороши по крайней мере этим, и еще тем, что Талот придется прийти в Дом
Обучения. Гракс не начнет свою болтовню до тех пор, пока не соберется вся
группа.
Талот не пришла, но Гракс начал говорить. На столах появилось новое
оборудование - не игрушки, а красно-синие непонятные предметы, до которых
никто, кроме Дахара, Гракса, и делизийки-стеклодува, никогда не
дотрагивался. Этим утром к ним прикасалась одна Эйрис: Дахар тоже
отсутствовал.
Воины украдкой переглядывались. Делизийские горожане шептались. Солдаты
смотрели прямо перед собой с жестким и холодным выражением. Неожиданный
страх сжал сердце Джехан - вдруг Талот и Дахара прикончили в отместку за
убитого делизийца? Нет. Если бы это произошло, солдаты были бы в другом
настроении. Их холодное бешенство говорило, что отмщение до сих пор не
свершилось и Делизия до сих пор чувствует себя оскорбленной. А глупый гед
все продолжал нести ахинею о каких-то белых тельцах в крови.
Почему чужак не дождался Талот и Дахара или, по крайней мере, не
спросил, где они? Наверное, уже знал обо всем. Ладжариан принял
командование. Если он ни о чем не спрашивает геда, то и Джехан не станет.
Ладжариан стоял, поджав губы, положив руку на рукоять ножа, и внимательно
наблюдал за командиром делизийцев.
Гед продолжал вещать, а размазня-стеклодув тихим голосом задавала ему
вопросы. Делизийские горожане перешептывались, даже простолюдины-джелийцы
тихо роптали, а Ладжариан почему-то не приказал всем им заткнуться.
Только белый варвар и проститутка сидели тихо. Джехан в первый раз за
долгое время снова обратила внимание на эту пару, сидевшую в одиночестве в
дальнем углу комнаты. Две безмолвные статуи, одна - огромная, другая -
маленькая. Но этим утром даже они выглядели по-другому.
Джехан присмотрелась внимательнее. Гигант казался больным. Его белые
глаза подернулись туманом, под туникой слишком быстро вздымалась и
опускалась огромная грудь, он дышал часто и с усилием. Уголки рта
опустились. Джехан сама никогда не болела и знала, что в Эр-Фроу не болел
ни один человек. Она поняла, что с варваром, определенно, сегодня что-то
не в порядке. Да и с проституткой тоже, хотя и по-другому. Побледневшая,
она не отрывала глаз от гиганта; маленькая ручка сжалась в кулачок, да так
сильно, что побелели суставы.
Джехан посмотрела на свою руку. Ее суставы были в ссадинах от удара в
стену. Из-за Талот. Думать о СуСу с ее белым любовником и одновременно о
Талот значило бесчестить сестру-легионера. Теперь Джехан должна перед ней
извиниться. А все из-за этого дурацкого сборища, из-за дурацких
разговоров, которые так действуют на нервы, что начинаешь думать даже о
проститутке как о личности, когда она - дрянь, не лучше делизиек. Все
из-за этих дурацких стен...
- А-аах! - СуСу вдруг издала жуткий стон. Огромный варвар валился
набок, грозя придавить ее. Он вцепился в край ближайшего стола и хрипел, в
уголках бесцветных губ выступила розоватая пена.
СуСу, стараясь поддержать его, уперлась в великана обеими руками.
Гигант медленно выпрямился, и она обняла его, чтобы он не упал в другую
сторону. Глаза великана закатились, язык вывалился наружу - мокрый розовый
пласт.
- Помогите! - закричала СуСу жалобно и отчаянно. Охваченная ужасом, она
попыталась помочь гиганту. Он немного пришел в себя и недоуменно глядел на
СуСу.
Джехан заметила этот взгляд.
Каким-то чудом проститутке удалось поставить своего друга на ноги.
Обняв его, она повела великана к двери. Каждый ее мускул дрожал от
напряжения. Джехан вдруг узнала это отчаянное напряжение: так выглядит
раненый лорус, пытающийся укрыться от преследователя в безопасности своего
логова.
Гигант споткнулся, удержался на ногах и споткнулся снова. Он стоял,
пошатываясь, закрыв глаза, не в состоянии сделать ни шага. СуСу тянула его
к двери изо всех сил, но не могла сдвинуть с места.
К удивлению Джехан, гед даже не пошевелился, чтобы помочь им. Он снова
как будто к чему-то прислушивался, хотя комната погрузилась в тишину,
нарушаемую лишь тяжелым дыханием великана - короткими всхрипами,
напоминавшими звук рвущейся ткани. Джелийцы холодно наблюдали за
происходящим. Два брата-легионера погибли от рук варвара, а СуСу - всего
лишь проститутка, которая вообразила о себе невесть что. Джехан покосилась
на сестру-легионера слева от себя - та улыбнулась. На делизийской половине
комнаты толстая горожанка испуганно моргала.
СуСу громко всхлипнула. Ее руки были слишком малы, чтобы обхватить
великана. На фоне его туники они казались руками ребенка, ребенка не
старше одиннадцати лет.
Делизийка-стеклодув поднялась со своего места за столом Гракса. Джехан
ясно увидела взгляд Эйрис - таинственный, устремленный в пространство;
Джехан могла поклясться, что делизийка видит не СуСу, а кого-то другого.
Обняв шатающегося гиганта с другой стороны, Эйрис потянула его вперед. Он
споткнулся, и женщинам пришлось приложить все усилия, чтобы не упасть.
Когда варвар останавливался, обе терпеливо ждали. Так, поддерживаемый с
двух сторон, он добрел до двери.
В комнате снова зашептались. Делизийская горожанка, та, что хлопала
глазами, теперь вылупилась вслед Эйрис. Она похожа на безмозглую рыбу,
подумала Джехан.
А гед спокойно наблюдал. Какого кридога, что здесь происходит?
Одни прогуливают, другие спокойно покидают занятия, мокрица Эйрис
помогает великану, совсем больному, хотя в Эр-Фроу никто никогда не
болеет, а проститутка с поднятым вверх лицом, похожая... похожая...
Где же Талот?
28
Пятеро стояли на поляне в заброшенном уголке Эр-Фроу неподалеку от двух
каменных плит, из-под которых выбивался ручей. Слишком низкие для засады,
плиты служили ориентиром. По струившейся между плитами воде, булькали
капли дождя.
- Заставляют нас ждать, - заметила Белазир. У нее под подбородком слабо
пульсировала жилка.
- Они осмотрительны, - отозвался Дахар.
- Талот, не прикасайся к оружию! - от резкого голоса Белазир Талот
вздрогнула и отдернула руку от рукояти кинжала. Дахар подумал, что девушка
потянулась к оружию машинально. От напряжения лицо Талот стало серым, а
глаза - огромными.
Слева от нее стоял Исхак, глава братьев-легионеров, коренастый,
молчаливый человек, даже не пытавшийся скрыть отвращения к предстоящим
переговорам. Между ним и Талот стоял связанный по рукам и ногам
Джаллалудин. Он отбивался, когда Дахар и Исхак пришли за ним, и был ранен.
Правый рукав его рубашки намок от крови. Но сейчас он стоял спокойно,
гордо подняв голову. Его лицо пылало еще большей ненавистью, чем лицо
Исхака.
Дахар, внутренне раздвоившись, отстраненно наблюдая за этой сценой,
знал, что все равно поступит так, как собирался. Он понимал, что его
отрешенность не может длиться вечно. Стена внутри него, как и все стены,
рано или поздно рухнет, но какое-то время он продержится.
Второй Дахар спокойно говорил первому: "Постарайся не испытывать
никаких чувств".
Трое делизийцев появились на поляне с трех сторон, с оружием, готовым к
бою. Рука Исхака невольно потянулась к оружию, но он вовремя себя одернул.
- Мы пришли. - В голосе Калида слышалась откровенная неприязнь.
Дахар внимательно оглядел трех солдат: все атлеты, один с обнаженным
ножом, двое других с новыми дробиночными трубками гедов. Все говорило о
том, как они будут действовать в случае схватки. Воин в Дахаре быстро
просчитал все варианты атаки, контрдвижения, возможную реакцию Белазир и
Исхака, обдумал, как лучше использовать их позицию. Связанный Джаллалудин
- щит; Талот - неиспытанная и неизвестная. Дахар переместился ближе к
Белазир, чтобы укрепить защиту. Не взглянув на них, Калид сделал ответный
маневр. Действовал он превосходно.
- Этот легионер, - указала Белазир, - убил вашего солдата.
Калид взглянул на Джаллалудина. Что-то промелькнуло в серых глазах
делизийца, не просто подозрение или вражда. "Он размышляет, - мелькнуло в
голове у Дахара, - не просто действует".
Он видит то, на что смотрит, и думает о том, что видит.
- Уберите оружие, - продолжала Белазир. - Мы свое не обнажили.
- Пока ты четко выполняла все условия нашей встречи, главнокомандующая.
Я признаю это, но ты могла спрятать своих легионеров в лесу.
- Разве ты не убедился, прежде чем пришел сюда, что я этого не сделала?
- Вряд ли мы втроем могли провести доскональную разведку.
- Как и вчетвером. Нападение исподтишка больше в духе делизийцев.
- Но встречу предложила ты. Я не желаю рисковать.
Только на мгновение Белазир повернулась в сторону Дахара и почти сразу
же отвела глаза, но Дахар увидел: она уже пожалела, что посмотрела на
него. Калид успел перехватить взгляд командующей и задумчиво уставился на
Дахара.
- Геды запретили убийства в Эр-Фроу, - заговорила Белазир. - Я
приказала своим легионам не атаковать делизийцев. Этот брат-легионер
нарушил мой приказ, и должен умереть от моей руки. - Однако Делизия, -
голос Белазир оставался спокойным, но подбородок напрягся, а глаза
вспыхнули, - могла не поверить в это. Всем известно, что некоторые
делизийские солдаты избегают наказания, если им посчастливилось родиться в
состоятельной семье, и вы можете решить, что такое практикуется и у нас.
Дахар пристально следил за Калидом. Тот сделал вид, что не слышал
оскорбления, которое в Джеле звучало бы подобно смертному приговору, но
один из его солдат подавил презрительную усмешку. Мелкий дождь все так же
барабанил по плитам.
- Джела нарушила перемирие, установленное гедами, - продолжала Белазир.
- Чтобы уравновесить это зло, вы имеете право сами казнить легионера,
убившего вашего солдата.
- Ты передаешь это право мне? - удивился Калид.
- Да.
- И ты думаешь, я в это поверю?
Белазир стояла, как каменная.
- Я помню сражения, - продолжал Калид, - когда Джела добивала своих
раненых, лишь бы не оставлять их делизийцам. Почему же сейчас ты отдаешь
мне своего легионера?
- Я уже сказала тебе.
- Ты сказала: "Чтобы уравновесить зло". Но, командующая, Джела никогда
не считала злом убийство делизийца.
Главнокомандующей и без того не нравилось это соглашение, а Калид,
похоже, стремился подогреть ее недовольство, он словно подталкивал Белазир
забрать своего легионера назад. Зачем он это делал?
- Джела никогда раньше не была в Эр-Фроу, - сдерживаясь, возразила
командующая.
- Чем же убийство в Эр-Фроу отличается от убийства на Холодной Реке?
Джелийская жестокость остается джелийской жестокостью.
- А делизийское предательство - делизийским предательством. Но в
Эр-Фроу правим не ты и не я. Хозяева здесь геды, и мы стоим с ними на
одном клинке чести.
- Тогда предложи своего недисциплинированного легионера им, - жестко
сказал Калид.
Командующая молчала. В ее молчании Дахар уловил нечто большее, чем
гнев, и понял, что потеряет Эр-Фроу. Белазир попыталась свалить
Джаллалудина на Калида; тот по каким-то своим причинам отказывается. Она
не станет уговаривать его. Калид уже нанес оскорбление джелийской чести, и
Дахар подозревал, что сделал это намеренно. Он хотел заставить Белазир
взять грех за смерть Джаллалудина на себя, ведь наказать убийцу должна
была именно она. Но тогда из Эр-Фроу будут изгнаны только джелийцы.
Изгнание...
Калид воспользовался своим преимуществом:
- Отведи легионера к своим хозяевам, гедам.
Приступ бешенства исказил лицо Белазир. Дахар ясно представил, как
перед ним закрываются двери Эр-Фроу, и он навсегда прощается с мечтой
овладеть наукой гедов, в которой скрыт ключ к самой жизни. Но второй Дахар
продолжал хладнокровно наблюдать за всем как будто со стороны.
"Главнокомандующая запретила тебе встревать в разговор", - промелькнуло
у него в голове, и в тот же миг услышал свой голос:
- Он уже стоял перед гедами.
Калид повернулся и в упор посмотрел на Дахара.
- Геды сказали, что люди должны разобраться сами, - продолжал
лейтенант. - Они сказали, что не станут вмешиваться. И еще они сказали,
что хотели бы узнать, чем все закончится.
Услышав эти слова, Белазир словно окаменела. Дахар лгал: Джаллалудина
не показывали гедам.
- А разве ты хочешь, чтобы они вмешались? - спросил Дахар, прощупывая
почву.
- Я так не говорил, - ответил Калид, пожалуй, слишком поспешно.
Где-то здесь было слабое место, брешь в линии обороны. Но где? Если он
не собирался убивать Джаллалудина, то зачем явился на переговоры? Почему
бы своим бездействием не позволить гедам изгнать Джелу из Эр-Фроу?
- Я думал, Джела в состоянии следить за дисциплиной своих легионеров, -
добавил Калид. - Разве дисциплина - не главная ваша гордость?
Сильный удар по самолюбию джелийцев, но Дахар не дал втянуть себя в
спор.
- Геды с самого начала запретили кровопролития.
- А джелийцы дважды нарушили запрет.
- Верно. Поэтому мы и предлагаем вам казнить преступника.
Лейтенант Калида - тот, что повыше - переступил с ноги на ногу. Дахар
оценивающе взглянул на него. У солдата были странные, очень светлые, даже
для делизийца глаза, и в них неожиданно полыхнула слепая, звериная
ненависть.
- Жизнь брата-легионера принадлежит тебе. Ты берешь ее или нет? - резко
спросила Белазир.
- Интересно, почему этого хочешь ты? - быстро отозвался Калид. - Геды
сказали, что выгонят людей, если в Эр-Фроу не прекратятся убийства. Джела
убивала, а Делизия - нет. Не предлагаешь ли ты нам эту смерть для того,
чтобы мы тоже были виновны в нарушении законов гедов? Чтобы нас тоже
изгнали из Эр-Фроу и лишили оружия? Благородная сделка с благородной
Джелой!
Он играл на каждой слабости Белазир. Собственное чувство стыда привело
ее в бешенство.
- Неужели ты думаешь, что я буду умолять тебя взять жизнь воина? Избавь
нас от твоей делизийской торговли и ответь - сейчас или никогда - ты
убьешь его в расплату за смерть твоего солдата или нет?
На лице Калида ничего не отразилось. Дахар следил не за ним, а за его
лейтенантами, стоявшими чуть сзади. Когда Калид упомянул о потере оружия в
том случае, если Делизия убьет Джаллалудина, лицо человека пониже
дрогнуло, челюсти сжались. Он почувствовал силу довода Калида. Но после
слов Белазир колебание уступило место ненависти. Другой солдат, тот, что с
прозрачными глазами, не колебался. Он жаждал смерти Джаллалудина больше
чего бы то ни было, в его глазах светилась откровенная кровожадность. И
Калид не мог повлиять на своих подчиненных. Дахар понял: в этом и
заключается слабость позиции Калида. Вот почему ему пришлось пойти на
переговоры, участвовать в торге, от которого он с радостью бы отказался.
Делизийский командир управлял с согласия своих солдат и потому опасался,
отказавшись казнить Джаллалудина, что его люди добьются своего другим
путем. И тогда уже никакой командир не удержит их в повиновении. Калид
прикидывался перед своими людьми, что оскорбляет Белазир просто из
удовольствия, чтобы понаблюдать, как она стерпит его оскорбления, а на
самом деле пытался вынудить ее совершить все своими руками.
Теперь все, что нужно сделать Дахару, - это подогреть ненависть
делизийских лейтенантов до отметки, за которой Калиду не удастся удержать
ее под контролем или погасить доводами о благе Делизии. На стороне Калида
был разум, на стороне лейтенантов - жажда крови.
То не было состязанием чувств и разума, то было нечто другое. Дахару
казалось, что он ощущает на своей щеке дыхание Джаллалудина. Смерть уже
отметила брата-легионера своей печатью, витала в воздухе, в туманном
дожде. Все теперь зависело от слов Дахара. Если побольнее уколоть людей
Калида, через несколько мгновений Джаллалудин умрет в этом мокром
оранжевом свете Эр-Фроу. Белазир запретила ему торопить события, говорить,
лгать, но он уже солгал... И все ради того, чтобы остаться в Эр-Фроу...
"Никаких эмоций", - приказал второй человек, сидевший в Дахаре.
- Может, делизийцы не жаждут мести, - спросил он, глядя прямо в
прозрачные глаза делизийского лейтенанта, - потому что жизнь вашего
солдата ничего не стоит? Даже в глазах его братьев-солдат.
Калид впился взглядом в Дахара.
- Мы сделали предложение, - язвительно продолжал Дахар, - честное
предложение. Жизнь за жизнь. Но, если даже для своих жизнь делизийца стоит
меньше, чем жизнь джелийца, мы заберем его.
- Калид, - позвал делизийский лейтенант. Командир быстро отвел своих
людей в сторону. Дахар бросил им вслед:
- Пожалуй, пора переиначить фразу "Делизия для предательства" на
"Делизия для трусости".
Калид и его эскорт возбужденно переговаривались. Слов было не
разобрать. Белазир долгим взглядом посмотрела на Дахара, но ничего не
сказала. Исхак глядел на него с нескрываемой ненавистью. Юная
сестра-легионер подняла на него огромные глаза, беззащитная в своем
отчаянии.
Дахар заставил себя взглянул на Джаллалудина. Брат-легионер побледнел,
но не обронил ни слова. Было бы лучше, если бы он закричал.
Удержаться в Эр-Фроу...
Спор делизийцев был жарким, но коротким, и Калид, чье красноватое лицо
совсем побагровело, объявил Белазир:
- Мы согласны принять жизнь твоего легионера за убийство нашего
солдата.
Лейтенанты придвинулись ближе к своему командиру. Тот, что был пониже
ростом, направил на Исхака и Белазир трубку гедов; светлоглазый не захотел
расстаться с кинжалом. Калид тоже вытащил было делизийский кинжал, но
вдруг сунул его обратно за пояс и, достав вместо него клинок гедов,
направился к Джаллалудину. Раздался крик, напоминающий стон:
- Неееет...
Талот забыла свою подготовку, дисциплину сестры-легионера - в ней
проснулась женщина. Калид заколебался, почувствовав отвращение к убийству
беззащитного, связанного человека. Но колебался он только мгновение.
Быстрым, уверенным движением Калид положил руку на горло Джаллалудина,
вонзил нож ему в живот и с резко повернул клинок вверх, к сердцу.
Джаллалудин замер с выпученными глазами. Калид держал его, не давая
вздохнуть, до тех пор, пока он не умер, потом резко толкнул тело и шагнул
в сторону. Джаллалудин рухнул на спину, его черные глаза были широко
открыты и смотрели вверх, на падающий дождь.
Никто не вымолвил ни слова.
Калид оставил свой нож в теле убитого. Светлоглазый лейтенант
наклонился, чтобы извлечь его.
- Оставь, - приказал Калид каким-то странным, осипшим голосом. - Я
сказал: оставь его.
Выпрямившись, лейтенант улыбнулся.
- Слушайте меня, - продолжал сипеть Калид. - Командующая, мы сделали
так, как ты хотела. Твой легионер мертв, убит, как... но теперь и Делизия,
и Джела нарушили закон гедов. Остановимся на этом. Если нас всех не
изгонят из Эр-Фроу, остановимся на этом. Хватит убийств и с той, и с
другой стороны. Мы оставили Делизию и Джелу во время перемирия, пусть же
перемирие распространится на Эр-Фроу. И не только потому, что так
приказали геды, а потому что так решили мы сами.
Делизийский лейтенант больше не улыбался.
- Мы предложили вам соглашение именно для того, чтобы остановить
убийства, - сказала Белазир, еле сдерживая ярость.
- Тогда наша встреча удалась, - презрительно усмехнулся Калид. - Теперь
мы в расчете. Жизнь за жизнь. Ты можешь пойти и сказать это гедам.
"Делизиец ненавидит это соглашение так же, как и Белазир".
Сочла ли Командующая гнев Калида проявлением достоинства и чести,
которой я только что лишился? - спросил себя Дахар, а второй человек в нем
ответил: "Не обращай ни на что внимания, забудь про эмоции".
- Так мы остановим кровопролитие, - мрачно твердила Белазир. - Между
Джелой и Делизией наступит перемирие.
Калид повернулся к своим лейтенантам - каково будет их мнение теперь,
когда он сделал то, чего от него хотели? Тот, что пониже, поколебался,
переминаясь с ноги на ногу, и кивнул. Другой, светлоглазый, спокойно
встретил взгляд своего командира и никак не отреагировал на его немой
вопрос. Но Калиду это было уже безразлично: он убил Джаллалудина, и теперь
у лейтенанта не осталось повода к бунту.
- Верните нам тело нашего солдата и заберите своего, - сказал Калид
Дахару. - И покончим с этим.
- Подожди, это еще не все, - остановил его Дахар.
Калид, собиравшийся уходить, обернулся. На лице Белазир не дрогнул ни
один мускул. Она могла бы заставить Дахара замолчать, но теперь ей стало
любопытно, от чего еще готов отказаться ее первый лейтенант ради того,
чтобы остаться в Эр-Фроу. Дахар понял, что проиграл, как только вопреки ее
приказу в первый раз заговорил, как только в первый раз солгал, как только
она поняла, что он намерен идти до конца, спорить, как делизийский
торговец, - и продать жизнь брата-легионера ради науки гедов.
"Никаких эмоций", - снова приказал он себе и обратился к Калиду:
- Перемирие может быть нарушено не только в результате предательства.
Воины и солдаты могут действовать вопреки приказам своих командиров, не
подчиняться им. Такое уже бывало. Сейчас оба командующих здесь, и надо
обсудить, как это пресечь.
Потом Дахар сказал Калиду и Белазир, что, по его мнению, командующие
лишены возможности отбирать людей в свое войско - в Эр-Фроу в основном
попали людские отбросы, изгои и неудачники.
Его слова звучали оскорбительно, но в них была правда. Глаза Калида
сузились.
Дахар снова обратился только к нему:
- За это двойное убийство геды могут изгнать всех, но если все-таки не
изгонят, если их терпение не лопнет сейчас, оно может выдержать и в другой
раз - если мы сможем убедить их, что поем в гармонии со всеми джелийцами и
делизийцами.
- Что-что мы делаем? - переспросил Калид.
Дахар вспыхнул.
- Если произойдет еще одно убийство - неважно, кто это сделает, - геды
должны знать, что мы не стоим за ним, даже тайно, что не давали даже
молчаливого согласия на убийство.
За спиной Дахар услышал возмущенное сопение Исхака. Но лейтенант вовсе
не имел в виду, что Белазир, или даже Калид, способны на такой бесчестный
поступок. Он думал только о том, на что способны геды, как они
воспринимают поступки людей, о том, чтобы получить необыкновенные знания,
которыми джелийцы и делизийцы - недальновидные слепцы - не обладали, не
ценили их, но, овладев ими, могли бы коренным образом измениться.
В какой-то момент он даже едва не сказал Калиду прямо, что поставлено
на карту. Но Калид не понял выражения гедов "петь в гармонии". Он не
проводил ночей в Доме Обучения, приобщаясь к поразительным сокровищам
бесстрастных чужаков. И говорить ему что-либо бесполезно - все равно не
поймет.
Неожиданно для себя Дахар вдруг осознал, что и не смог бы ничего ему
сказать. При мысли о том, что придется уговаривать командира делизийцев,
все в нем восставало, чувства пересиливали разум. Нет, он не станет
уговаривать Калида! Он может только торговаться с ним, и этот торг
состоялся. Брат-легионер, живший в душе Дахара, сгорал от стыда.
- Не Делизия нарушила закон, - заметил Калид. - Если Джела неспособна
удержать собственных людей, то это не наша забота.
- А если в другой раз закон нарушит делизиец? - спросил Дахар, и по
лицу Калида пробежала тень.
- Что ж, допустим, - ответил Калид. - И что же предлагает Джела?
Белазир шагнула вперед, Дахар всей кожей почувствовал жар ее ярости и
постарался охладить этот жар:
- Наша командующая знает, что в этом случае предпринять, - быстро
произнес он. - Я только указал на возможность подобного события.
Калид повернулся к Белазир.
- По-видимому, ты захочешь, чтобы мы отдали тебе провинившегося? Нет,
это невозможно. - Он сделал слабое ударение на слове "это" - и не взглянул
в сторону своих лейтенантов. Выразительная пауза сказала столько же,
сколько и выделенное слово: только не это; выдача исключена, но что-нибудь
другое...
Калид готов приветствовать любое соглашение, если оно не подорвет его
власть над лейтенантами. Напрасно он взял с собой на встречу светлоглазого
солдата. Но, возможно, у него не было выбора.
- Ты убил одного нашего, - сказала Белазир.
- Как ты хотела.
- И ты тоже хотел.
- Что ты предлагаешь?
Дахар видел, что Белазир колеблется, и замер не шевелясь Теперь все
зависело от нее. Он сделал все, что мог; у него в запасе не осталось ни
доводов, ни авторитета, ни влияния. Командовала она, а не он, и Дахар
поставил на карту все, рассчитывая, что Белазир именно такая, какой он ее
представлял, для которой благо Джелы превыше гнева на своего лейтенанта.
Белазир уничтожит его, да - но в сером утреннем свете дома
сестер-легионеров она проникла в тайную суть соглашения с Калидом. Пойдет
ли она до конца?
Калид неотрывно глядел на Белазир. За ним под моросящим дождем стоял
светлоглазый солдат. Он смотрел в спину своего командира. Позади Дахара
кто-то пошевелился - Талот.
- Я предлагаю то же самое, - произнесла Белазир. - Трое с вашей стороны
и трое с нашей. Кто бы ни нарушил приказ, мы покараем убийцу, но в
присутствии всех шестерых и как можно быстрее. Соглашение заключается для
того, чтобы предотвратить большое кровопролитие и остаться на клинке чести
с гедами.
- Ох уж эта честь! - Исхак плюнул. - Будь проклят день, когда я их
увидел.
Его несдержанность открыла перед вздохнувшим от облегчения Дахаром
возможность, в которой он так нуждался.
- Молчи. Решает главнокомандующая, а не ты. Слово за ней.
- И за мной, - добавил Калид с вызовом.
Низенький делизиец опустил глаза. Дахар понял, что Калид прекрасно
знает: первый лейтенант Джелы не должен распекать своих людей перед лицом
врага, - и заключил, что Дахар пытается воздействовать на Белазир - так
же, как он пытается воздействовать на своих солдат.
- Геды обещали нам оружие, и делизийцы не хотят его лишиться, - сказал
Калид. - Если Джела получит его одна, то ее мощь слишком возрастет. Всем
нам выгодно остаться в Эр-Фроу, и потому необходимо соблюдать законы
гедов. Следовательно, нам выгодно перемирие с целью соблюсти эти законы.
По этой причине - а не из каких-то соображений о чести Джелы - мои солдаты
и я принимаем твое предложение, командующая. Нас трое и вас трое, и если
солдат или легионер совершит убийство, мы приведем его сюда, на это место,
чтобы вшестером засвидетельствовать его смерть. Я согласен на это ради
Делизии.
Калид посмотрел на светлоглазого. Тот с такой силой сжал зубы, что даже
сквозь щетину было видно, как побелел его подбородок. После долгой паузы
солдат кивнул.
- Мы стоим, - начал Калид, полуискренне-полунасмешливо, - на одном
клинке, связанные...
- Замолчи! - Белазир плюнула. - Неужели у тебя нет хоть капли стыда,
делизиец? То, что мы согласились на все это, не дает тебе права поганить
своими устами слова, которые тебе не дано понять. А теперь оставь нас с
нашим покойным.
В глазах Калида вспыхнул гнев; Дахар заметил, как он напрягся. Впрочем,
они все были напряжены. Но Калид сдержался. Он дал знак солдатам, и они
втроем, с оружием наизготовку, двинулись через поляну к лесу. Светлоглазый
замешкался, но, двинувшись первым, Калид не оставил ему выбора. Солдат не
мог один противостоять четырем, но прежде, чем последовать за остальными,
произнес, не скрывая своей ярости и обращаясь прямо к Дахару:
- Мое имя Келовар. Запомни его, джелиец.
Дахар опустился на колени рядом с Джаллалудином. Рукоятка кинжала,
выполненного с чисто делизийским пристрастием к чрезмерному
украшательству, была покрыта каплями дождя. Капли собирались в струйки и
скапливались в витых узорах. На ощупь рукоять была скользкой. Невидящие
глаза Джаллалудина, смотрели на Дахара. Он выдернул клинок, и кровь
брызнула из раны ему на руку. Он стоял, глядя на свою рубашку, на которой
тоже была кровь.
Белазир шагнула к жрецу и сорвала с его плеча двойную спираль. Подняв
левую руку - ту, в которой командующая никогда не держала оружия, - она
трижды ударила лейтенанта по лицу. С этого момента Дахар перестал быть ее
братом-легионером.
Лица Исхака и Талот изумленно вытянулись. Они не знали о приказе
Белазир, не поняли, что лейтенант ослушался командующую в своих интересах,
ради Эр-Фроу. Глаза Талот широко распахнулись, а у Исхака, после того, как
прошло первое изумление, - прищурились. Он пытался разобраться в
происходящем.
Белазир стояла с двойной спиралью в руке. Ее неподвижность могла
означать неуверенность... Превозмогая себя, Дахар заговорил:
- Командующая. Мы только что заключили соглашение. Разжаловать меня
сейчас, когда в легионах уже зреет недовольство...
- Молчи, - спокойно оборвала его Белазир.
Лицо ее стало пепельным, черные глаза как-то странно остекленели. Дахар
понял, что недооценил ее стремление добиться нового оружия для Джелы; ради
него она была готова пойти до конца. Он сам, "Кридоги", Эр-Фроу подвели ее
к черте, за которой рушатся идеалы. Она верила в них всю свою жизнь,
считала невозможной измену. Здесь она узнала, что клинок чести
обоюдоострый; события обернулись против нее. Если соглашение, на которое
она пошла, - просто сделка, если первый лейтенант, которому она доверяла,
недостоин доверия...
- Можно ли увидеть заход Маяка? - тихо произнесла Белазир изменившимся
голосом.
Исхак взглянул на нее с удивлением. Талот - с изумлением. Еще минуту
Белазир молча стояла на мокрой траве с двойной спиралью Дахара в руке.
Глаза ее были устремлены вдаль. Потом она тряхнула головой, и Дахар видел,
какого усилия, какого чудовищного проявления воли потребовал от нее
возврат к реальности. Она снова стала главнокомандующей легионов Джелы во
враждебном городе Эр-Фроу. И еще он заметил, что отныне ее воля будет
непоколебима.
- Командующая, - уже безо всякой надежды произнес он. - Подумай. Я
зайду к тебе позже...
Белазир швырнула эмблему с двойной спиралью на землю. Не ответив ни
слова, сделала знак следовать за ней. Дахара этот приказ не касался. Он
провожал их глазами. Исхак шел рядом с Белазир, защищая командующую слева.
Теперь он стал первым лейтенантом Эр-Фроу.
Внутренняя стена рухнула, и к Дахару вернулась способность чувствовать.
Кридоги!
Капли дождя падали из-под купола гедов, под которым у ног Дахара лежал
убитый.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ДВОЙНАЯ СПИРАЛЬ
Я лучше овладею любым ремеслом,
чем стану царем Персии.
Демокрит из Абдеры
29
Когда варвар спотыкался, СуСу и Эйрис, сменяя друг друга, напрягали
последние силы, чтобы поддержать его и тянуть по дорожке из врофа. Во
время очередной остановки, собираясь с силами, Эйрис задумалась, почему же
она не испытывает страха. От него пахло мужчиной, а не болезнью. С другой
стороны руки СуСу - маленькие ручки девочки, ручки Эмбри - обнимали его
грудь. Эйрис видела, что СуСу страшно, и заговорила с ней:
- От него не пахнет болезнью. Правда, не пахнет. Такие... приступы
бывали и раньше?
- Да, - отозвалась СуСу так тихо, что Эйрис едва могла расслышать ее.
- Нет ли у тебя или у великана какого-нибудь лекарства? Быть может, оно
есть у воинов-жрецов?.. - спросила Эйрис и споткнулась, вспомнила - СуСу
была джелийской проституткой. Могли вообще воин-жрец лечить проститутку,
или чужака, который ее похитил? Но если нет, если глупость Джелы помешала
этому, разве не научились джелийские проститутки лечить самих себя? Однако
девушка была еще почти ребенком...
- Ты знаешь, что это за болезнь? Он тебе сказал? - продолжала
расспрашивать Эйрис и подумала о том, что, возможно, гигант был нем, она
никогда не слышала его голоса.
СуСу не ответила. Гигант вдруг споткнулся и упал на колени, тяжело
дыша. Каждый вздох напоминал хлюпанье болота. Эйрис опять пришлось
поддерживать варвара, пока тот не поднялся, и они снова побрели вперед.
- СуСу, у тебя есть лекарства для него? Есть?
- Нету.
- А у него?
- Нету. - Услышав отчаяние в юном голосе, Эйрис почувствовала
сострадание. Эмбри по крайней мере осталась с лекарями, окруженная
заботой...
Они не встретили ни души на этой врофовой дорожке, бежавшей под
нависавшими деревьями. Все: люди и геды, остались в Доме Обучения. Нет, не
все, подумала Эйрис, и отогнала от себя видение, стараясь ради СуСу
сохранять спокойствие. Им понадобилось много времени, много долгих
остановок, чтобы добраться до дома гиганта в той части Эр-Фроу, где Эйрис
раньше никогда не бывала: возле северной стены, немного западнее залов
Джелы. Серые здания из врофа, открытые арки входов, круглые столы - все
это ничем не отличалось от ее зала.
- Положим его здесь, подальше от арки, здесь нет ни дождя, ни ветра, -
предложила Эйрис.
- Нет, надо поднять его наверх.
- СуСу, у нас не хватит сил, а сам он не сможет взобраться по лестнице.
Давай принесем сюда одеяла и подушки!
- Наверх, - произнесла СуСу, и в ее мягком голосе послышались
истеричные нотки. Эйрис прекратила спор.
На половине пути варвар чуть не упал, СуСу вскрикнула и попыталась
схватить его за руки. Эйрис опустилась на ступеньку ниже и обхватила
гиганта за бедра. Тот вздрогнул и наклонился назад так сильно, что,
казалось, ей уже не удастся его удержать, но в последнее мгновение
выпрямился. Наконец они отвели его в комнату, под защиту прочной двери,
которую СуСу немедленно захлопнула.
- Положим его на подушки, - сказала Эйрис. - Его трясет как в
лихорадке. Нет, опускай его вот так.
В одном углу были сложены огромные одеяла. Все необходимое в быту тоже
было свалено по углам, потому что СуСу старалась, насколько это возможно,
не выходить из комнаты. Эйрис с любопытством огляделась. Пища, вода,
одеяла из яркой ткани гедов, маленькие шкурки, сандалии и глиняные сосуды
- варвар был отличным мастером.
Был. Раньше.
- Неужели здесь нет лекарств? - мягко спросила Эйрис. - Я не знаю, что
это за болезнь, но по крайней мере нужны травы, чтобы очистить легкие и
заставить его пропотеть. Жрец-легионер...
СуСу резко повернулась и взглянула на Эйрис с такой ненавистью, что та
была поражена, потом догадалась, что ненависть была обращена не к ней. Она
попыталась уговорить ее снова.
- По крайней мере ему надо поесть. Скоро на столах появится пища. Я
могу принести чего-нибудь свежего.
СуСу, глядя на закрытые глаза и тяжело вздымающуюся грудь гиганта,
ничего не ответила. Эйрис открыла дверь.
- Нет! Нет, закрой ее!
- Я только хотела...
СуСу зажала уши руками. Эйрис взглянула на лицо молодой женщины,
выскользнула в коридор и захлопнула за собой дверь.
Ждать ей пришлось совсем недолго. Вскоре в нижнем зале поднялись столы.
В тишине пустого зала это зрелище выглядело жутко. Все было серым: воздух,
свет, стены. Только яркий оранжевый кружок лучился возле лестницы. Снаружи
дождь барабанил по листьям серых деревьев.
Набрав как можно больше чаш дымящегося жаркого, Эйрис отправилась
наверх.
- СуСу, я принесла пищу, открой.
- Уходи!
В изумлении Эйрис стояла в пустом коридоре, с трудом удерживая в руках
чаши.
- Но я принесла еду. Ему надо поесть, иначе он... Открой дверь, СуСу.
- Кто с тобой?
Сначала Эйрис подумалось, а в своем ли уме девушка? Но потом она
поняла, что та могла не узнать ее голос, который за дверью звучал
приглушенно.
- Со мной никого нет. Я одна. Я делизийка, которая помогла тебе
добраться сюда из Дома Обучения.
Женщина. Делизийка. Не испугает ли это СуСу еще больше? Эйрис ждала.
Серый коридор стал мрачным и тихим. Наконец СуСу, с белым от страха лицом,
слегка приоткрыла дверь. Эйрис проскользнула внутрь комнаты, и захлопнула
дверь за собой.
Больной отказывался есть. Сначала его пыталась накормить Эйрис, потом
СуСу, потом снова Эйрис. Он пил воду, когда они капля за каплей вливали ее
ему в рот, но у него, казалось, не было сил жевать. После того как он лег,
дыхание выровнялось, но кожа оставалась холодной и влажной. Во всем этом
громадном теле жили только глаза. Бесцветные, сверхъестественно
напряженные, они следовали за СуСу, куда бы та ни двинулась, но Эйрис не
могла понять, что же видели эти глаза на самом деле. Ей казалось, что
гигант то приходит в себя, то снова теряет сознание. За все это время он
не произнес ни слова, и СуСу ни разу не обратилась к нему.
Текли часы у постели больного, и Эйрис все больше становилось не по
себе от этой тишины. Запертая комната, безмолвные страдания, тишина - как
в могиле, хотя она и не могла сказать, умирает варвар или нет. Почему СуСу
не говорит с ним, не напевает, не шепчет слова утешения, которые
успокаивают не только трогательной ложью, но и нежностью интонации?
Наконец гигант зашевелился и перевел взгляд с СуСу на Эйрис.
Огромная рука поднялась, замерла и упала. Лицо гиганта исказила ужасная
гримаса, на него было страшно смотреть. Варвар поднял руку и положил ее
себе на грудь. Он направил все пять пальцев вверх и изобразил, что они
поднимаются с его груди, описывая четкую дугу.
- Что? - спросила Эйрис. - Я не понимаю.
Гигант повторил свой жест, но Эйрис снова покачала головой.
Бесцветные глаза гиганта в отчаянии закрылись. Через несколько секунд
он открыл их снова. Ему потребовалось огромное усилие, чтобы поднять руки
к груди. Положив ладони на грудь, он слегка постучал всеми десятью
пальцами по груди, каждый палец по очереди с огромной быстротой касался
поверхности его тела, выстукивая... что?
- Я не понимаю, - проговорила Эйрис. - Это танец?
Огромные руки мужчины бессильно упали по бокам. Великан посмотрел на
нее с глубокой печалью, потом еще раз попытался начертить в воздухе дугу,
какой-то предмет, быстро поднимающийся в небо...
Внезапно он судорожно вдохнул, попробовал сесть, но только хватался за
воздух. Его глаза затуманились, лицо опять исказила гримаса боли, он упал
на подушки, закрыл глаза и начал часто дышать, совсем не так, как до того,
как пытался сказать ей... что?
- Я должна найти для него лекарства, - настойчиво проговорила Эйрис. -
СуСу, ты слышишь меня? Ему нужны лекарства.
- Нет!
- Да. Ему нужен лекарь, иначе он умрет. Нет, я не пойду за
жрецом-легионером, найду кого-нибудь другого. - Эйрис недоумевала, что
такого джелийцы могли сделать с этим ребенком, что она так их
возненавидела? - Я позову Гракса или другого геда. Геды рассказывают нам о
болезнях, о крови и бактериях. Ты же была в Доме Обучения...
СуСу не слышала женщину. Да она ничего и не понимала в рассказах гедов
о бактериях, этих маленьких, смертельно опасных существах. Единственный,
кто по-настоящему понимал - это Дахар. Эйрис не раз видела, как он
склонялся над увеличителем, его темное, некрасивое лицо горело радостью
открытия, но сегодня утром его почему-то не было в Доме. Интересно,
который сейчас час? Если прошли часы, отведенные для Обучения, то все геды
уже удалились в Серую Стену.
- Я приведу Гракса или делизийского целителя, например...
- Нет! - взвизгнула СуСу и зажала уши руками, сжимая голову ладонями
так сильно, будто пыталась заглушить вообще все звуки на свете. - Нет,
нет!
- Нет, так нет. Не кричи, СуСу. Ты испугаешь своего друга. - Но лицо
варвара оставалось бесстрастным, будто он больше ничего не слышал и не
видел. Он все еще дышал, но тихо и прерывисто. - Сюда не придет никто,
если ты не захочешь...
Раздались удары в дверь. СуСу замерла. Эйрис повернулась к двери.
- Откройте, пожалуйста. Откройте, скорее.
- Это геды, СуСу. - Эйрис почувствовала облегчение. - Они могут ему
помочь! - Она поднялась на ноги.
Мгновенно СуСу оказалась между ней и дверью, прислонившись к ней, она
распластала по металлу свои тоненькие руки, глаза девушки широко
раскрылись, оранжевый круг окрасил одну щеку в болезненный цвет.
- Это гед, - сказала Эйрис. - Он может помочь.
- Нет!
- Без лекарств твой друг умрет...
- Нет!
- Откройте, пожалуйста. Скорее!
Эйрис стояла, не зная, что делать, беспомощная и обеспокоенная. СуСу
прижала маленькие ладони к металлической стене. Огромный варвар на полу
задышал чаще. Дверь распахнулась, СуСу попыталась закрыть ее, но сил не
хватило, и открывшаяся дверь отбросила ее в глубь комнаты. Вошел Гракс с
оранжевым лоскутом, обернутым вокруг большого пальца. Позади него стоял
Дахар.
У Эйрис что-то перевернулось в груди. Лицо Дахара посерело от пережитых
за последнее время испытаний, рот превратился в узкую щель, а выражение
его глаз было таким, какого Эйрис никогда не видела у него прежде:
напряженное и лихорадочное. Казалось, он охвачен ужасом или похожим на
него чувством, которому она не могла найти названия. Его рубашка намокла
от дождя, ее покрывали пятна грязи и темно-красные, коричневатые брызги.
Увидев Эйрис, он замер.
- Его нужно отнести внутрь Стены, - сказал Гракс.
Он имел в виду варвара и обращался к СуСу. Эйрис подумала, что девушка
попытается загородить собой гиганта, но она этого не сделала. Когда Гракс
вошел в комнату, даже мысль о сопротивлении, казалось, покинула ее. Теперь
на лице СуСу читалось только отчаяние, маленькое тело сжалось в комок.
Почувствовав жалость, Эйрис обняла СуСу и прижала к себе, ей показалось,
будто она обнимает ребенка.
- СуСу, геды помогут ему там, в Стене. Гракс прав. У них наверняка есть
оборудование и лекарства. Ты ведь можешь помочь ему, да? - спросила она у
Гракса.
- Его нужно отнести внутрь Стены, - ответил он, как всегда,
бесстрастно. Гед взял гиганта за плечи, Дахар - за ноги. Ну конечно,
подумала Эйрис, вот зачем Гракс привел Дахара - джелийский лейтенант был
достаточно силен, чтобы помочь нести огромного варвара. Но почему он
позвал не другого геда? Да и Дахар в этот момент отнюдь не выглядел
слишком сильным. Он казался человеком, который дошел до предела. Что
произошло с ним за те часы, которые она провела здесь, пытаясь напоить
больного, пытаясь дать СуСу спокойствие, которого ей так не хватало?
Великан бессильно повис на руках у Дахара и геда. Он был так огромен,
что, казалось, даже этим двоим не под силу сдвинуть его с места. СуСу с
безразличием наблюдала за всем происходящим. Эйрис не смогла этого
вынести.
- Гракс, ну скажи ей, что геды могут помочь! Ваши знания, то, чему вы
учили нас...
Гракс посмотрел на нее, но ничего не ответил. Он выглядел так, будто к
чему-то прислушивался. Дахар смотрел на Эйрис, которая все еще обнимала
СуСу, и Эйрис внезапно пришло в голову, что СуСу была проституткой, а
Дахар - жрецом-легионером, и что это все могло значить. Ее охватило
бешенство, то же безрассудное бешенство, которое закипело в ней в вельде
рядом с Джехан, и как и в тот раз, она почувствовала, что в ней
просыпается сумасшедшая храбрость, которая, как она знала, скоро исчезнет.
- Ты дашь ему лекарства, Гракс? Наркотики? Дашь или нет?
Несмотря на то, что Гракс нес варвара, и ему было тяжело, гед
остановился и пристально посмотрел на Эйрис, напряженно прислушиваясь к
чему-то.
- Мы дадим ему наркотики.
- СуСу, послушай, они ему помогут... не плачь.
Она не плакала. Бесшумно, с сухими глазами, бывшая проститутка
последовала за великаном, даже не оглянувшись на Эйрис. Дверь в комнату
она не закрыла. Эйрис поняла, что СуСу больше не считает эту комнату своим
убежищем. Но кто же знал, что геды могут открыть любую дверь в Эр-Фроу?
Гракс и Дахар пронесли великана через арку и направились к северной
стене. Дождь кончился. Ноги скользили по мокрой траве. Эйрис показалось,
что начинает темнеть, день заканчивался, хотя здесь ни о чем нельзя было
судить с уверенностью.
Около Стены Гракс извлек из своего силового щита маленькую темную
коробочку. Сначала Эйрис подумала, что он держит увеличитель, и невольно
взглянула на Дахара, но вроф был на коробочке темнее, чем на увеличителях,
а на двух ее сторонах виднелись небольшие углубления. Гракс пальцами
надавил на них, и часть Стены исчезла.
- Ваш воздух сейчас заполнит эту часть периметра, - сказал Гракс
Дахару. - Внесем его.
Они оказались в большой пустой комнате. В ней были только запахи.
Ноздри Эйрис затрепетали: неприятно пахло кридогами. Откуда-то доносился
их неистовый вой. Заглушая тяжелый запах кридогов, в воздухе витал также
запах еды: неужели именно здесь наполняли чаши, которые появлялись потом
на столах в залах? Но женщина не увидела никаких чаш. Но ведь раньше она
не видела и никакого прохода в Серой Стене.
Страх перед гедами, убаюканный десятициклами общения, проснулся в ней
снова. Сила, которой они владеют, ужасала...
Гракс и Дахар опустили белого гиганта на пол. Гед прикоснулся к темной
коробочке, и варвар поднялся вверх на огромном столе. Дыхание великана
ухудшилось, Эйрис слышала теперь вой кридогов только в перерывах между его
тяжелыми всхлипами.
- Вы должны уйти, - сказал Гракс.
СуСу не шевельнулась....
