Нэнси Кресс. Свет чужого солнца
страница №5
...ловно гальку на морском берегу,собирая знания. Но те знания не могли утолить безымянного стремления к
чему-то.
Сеть постов, конечно, была надежна, но все же не настолько, чтобы Дахар
не смог проскользнуть сквозь нее, когда хотел. Он опустился на траву и
начал пробираться мимо караульных к Дому Обучения.
16
Стук в дверь давно прекратился, а она все никак не могла поверить в
наступившую тишину.
Лежа на подушках со стиснутыми кулаками, СуСу слушала, как легионеры
снова и снова принимались дубасить в дверь. Сначала одним кулаком, потом
обоими. Удары становились все тяжелее, толстая дверь из врофа заглушала
их, но не совсем. Она слышала каждый удар. Каждый. Затем удары участились,
напоминая грохот марширующего легиона. Они развлекались. Но когда ни один
легионер так и не вышел из ее комнаты, чтобы объявить нетерпеливым
собратьям, что путь свободен, наступила короткая пауза. А потом в ход
пошли не только кулаки, но и башмаки. За дверью неистовствовали по крайней
мере два брата-легионера. От каждого удара СуСу вздрагивала, словно от
тяжелых толчков их плоти внутри себя. Но к двери так и не подошла.
А потом наступила тишина.
Она ждала, что странный вкрадчивый голос снова примется колоть и язвить
ее - "ты можешь не делать этого в Эр-Фроу, ты можешь не делать этого
здесь, в Эр-Фроу", - но она сама не отперла дверь, и голос так и не возник
в ее мозгу.
В комнате воцарилась восхитительная тишина.
Доводилось ли ей когда-нибудь слышать такую тишину? Никогда. Просыпаясь
в холоде кромешной тьмы Третьеночи на улице проституток, СуСу, уже
достаточно взрослая, чтобы понимать, что не должна лезть в теплую
материнскую постель, слушала другую тишину. Внезапно начинал стонать
ребенок, раздавались нетвердые шаги по аллее, звучало приглушенное
хихиканье матери, казавшееся хуже, чем плач. Девочка думала, что тишина
похожа на ужас, и пряталась, чтобы никто не нашел ее. Но звуки, словно
свора гончих, настигали СуСу везде, а тишина казалась ужаснее и
безнадежнее звука.
Теперь же тишина была обволакивающей, обманчивой. Вкрадчивый голос
каким-то образом превратился в тишину, но СуСу не боялась ее. Она долго
лежала, размышляя об этом. Эр-Фроу исцелил ее от язв, и он же каким-то
образом избавил ее от мучительного голоса, подарив ей эту ласковую тишину.
Или, может быть, это тишина избавила ее от обоих: от голоса и от нарывов.
Удары в дверь прекратились. Братья-легионеры ушли. Никто, кроме
Фалональ, еще одной проститутки, не мог открыть ее замка. Никто не мог
войти в комнату, и СуСу почувствовала себя счастливой.
В комнате было тепло, можно спать раздетой, но она не стала снимать
тунику и даже натянула на себя одеяло, сделанное из подушек. Как хорошо
спать одной! Вокруг клубилась, убаюкивая, теплая, темная, сладкая тишина.
СуСу уснула.
- Ты что, никого не впустила к себе этой ночью? - спросила Фалональ,
нагоняя СуСу, когда та направлялась по дорожке к Дому Обучения. День, по
обыкновению, стоял теплый и пасмурный.
- Нет.
- У тебя было кровотечение?
- Нет, - ответила СуСу. Она шагала, слегка наклонив голову, босиком по
чистой серой дорожке из врофа.
- Почему ты так поступила? Мы с Джамилой не в состоянии обслужить всех
желающих.
- Придется, - мягко проговорила СуСу. - Я не хочу больше быть
проституткой.
- Ты в своем уме? - уставилась на нее Фалональ.
- Я бросила.
- Б_р_о_с_и_л_а_?
- Меня остановили, - сказала СуСу и замерла, ожидая услышать тихий
вкрадчивый голос. Но он не появился.
- Кто остановил?
- Меня остановили, - повторила СуСу, слегка улыбнувшись, затем
исподлобья взглянула на Фалональ. Темные, слегка запавшие глаза спутницы
превратились в узенькие щели. У нее была смуглая, загорелая кожа, хотя она
почти не бывала на солнце, и круглый, выдающийся подбородок, напоминавший
выступающий из земли камень.
- Ты не можешь бросить свое ремесло.
СуСу промолчала.
- Ты не сделаешь этого, потому что ты проститутка. - Фалональ
нахмурилась, резко рассмеялась и снова нахмурилась. - Думаешь, это легко?
- Здесь мы сыты, Фалональ, и нам тепло. Я... бросила, - почти неслышно
повторила она.
- Тебе не позволят, - сердито возразила Фалональ. - Что прикажешь
делать легионерам, если все проститутки захотят бросить свое занятие? Они
не позволят тебе!
- Мне позволила тишина.
Фалональ уперлась руками в бедра и изучающе посмотрела на СуСу. Уголки
ее губ опустились, подбородок, казалось, стал еще тяжелее.
- Чем ты лучше нас с Джамилой?
- Но вы тоже можете бросить.
- Да ты и вправду сошла с ума! - вскричала Фалональ.
Громкое восклицание привлекло Джамилу, которая шла по дорожке следом за
ними.
- В чем дело?
- СуСу больше не хочет быть проституткой.
Джамила, хорошенькая, пухленькая, с голубыми камешками в изящных ушках,
вопросительно взглянула на СуСу.
- Почему?
СуСу пожала плечами.
- Что это тебе взбрело в голову? - искренне удивилась Джамила. - Здесь
платят больше, чем в Джеле. И клиентов столько, сколько сможешь обслужить.
Сегодня ночью я приняла двенадцать легионеров.
- Вряд ли они позволят тебе бросить, - вставила Фалональ.
- Но почему ты не хочешь? - настаивала Джамила.
СуСу ничего не ответила ни той, ни другой, отвернулась и зашагала по
дорожке. Ей вдогонку донеслось злобное шипение Фалональ:
- Ты проститутка, СуСу, _п_р_о_с_т_и_т_у_т_к_а_. Ты из такого же теста,
что и мы с Джамилой. Не воображай, будто ты одна из этих чистюль-сестер.
Я-то знаю тебе цену!
СуСу промолчала. Войдя в Дом Обучения, она отыскала комнату, помеченную
красным кружком, и уселась, как всегда, в дальнем углу, стараясь занимать
как можно меньше места. Голова ее привычно опустилась, и СуСу осталась в
одиночестве на спасительном островке. Она не слышала разговоров. Тишина -
обволакивающая, темная - нежно плескалась о берег ее новой жизни.
Сегодня в Доме Обучения не раздавался стук игральных костей. Никто не
торговался, не шептался, не подпирал лениво стены. Кадровые военные и
солдаты стояли, угрюмо глядя друг на друга, за поясами у них поблескивали
джелийские ножи, делизийские дубинки с двумя зубцами и кинжалы гедов из
тусклого врофа. Горожане скучились в углу и молчали. Только огромный белый
варвар пассивно и отрешенно сидел, как всегда, в центре, моргая большими
розовыми глазами. Он смотрел на геда. Знает ли гигант о сапожнике или его
ничто на свете не интересует? - подумала Эйрис, усаживаясь на свое место
на делизийской половине, поближе к геду, за первый стол. На этом столе
чужак показывает разные предметы и материалы и рассказывает об их
свойствах. Это лучшее место в зале. Отсюда все видно и удобно задавать
вопросы. Однако оно ближе всего и к джелийцам... но Эйрис старалась об
этом не думать.
Взгляд Эйрис остановился на Граксе, к горлу вдруг подступил комок.
"Если людей выгонят из Эр-Фроу..."
Гракс взмахнул рукой, и крышка стола растаяла, уступив место другой, на
которой лежали уже знакомые предметы. Гед на них даже не взглянул. Он
рассматривал лица людей, а когда открыл рот, начиная беседу, в воздухе
внезапно разлилось напряжение, и Эйрис послышалось, что сзади кто-то
судорожно втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы. Упомянет ли гед об
убийстве? Что он скажет?
- Это не медь, - произнес Гракс. - Поток электронов будет течь по этому
веществу гораздо быстрее, чем по меди.
Он не собирался говорить об убийстве! Эйрис почувствовала, что вот-вот
упадет. Она взглянула налево - лицо командира делизийцев потемнело от
гнева.
- Эта проволока, - продолжал Гракс, - изготовлена из особого сплава при
очень высокой температуре. - Больше он ничего не добавил - геды никогда не
открывали секретов своей технологии, а только приводили факты, отвечали на
вопросы. И все.
Все сидели неподвижно. Пауза затягивалась. Ни новая проволока, ни
другие предметы не спешили исчезнуть со столов в складках джелийских или
делизийских туник. Гракс ждал вопросов, а Эйрис снова подумала, что это
терпеливое ожидание куда необычнее, чем три глаза. Гед мог ждать часами,
мог провести в Доме Обучения целый день, не сказав ни слова, пока
кто-нибудь не заговорит. Но должен же он понимать, что сегодня людей
волнует совсем другое, они хотят знать, каким будет суд гедов! Геды
определили законы, а законы подразумевают наказания. Хотя, как заметила
Эйрис, в других городах часто творилось беззаконие.
Когда молчание стало невыносимым, делизийского командира вдруг
прорвало:
- Джелийский мерзавец убил делизийца.
Ножи выскользнули из-за поясов.
Гракс повернул голову, чтобы взглянуть на говорящего. Такое с ним редко
случалось. Обычно он смотрел только на тех, кто интересовался наукой
гедов. Он произнес спокойно, как в первый день:
- Вы пришли сюда, чтобы получить Знание.
Командир нахмурился и, сжимая в руке нож, шагнул вперед. Эйрис скорее
догадалась, чем увидела, как справа от нее напряглись джелийцы. Но солдат
смотрел не на них, а на геда, и Эйрис неожиданно вспомнила о невидимой
броне, которая покрывала чужака. Гракс не шелохнулся. Командир
обескураженно застыл на месте.
- Вы пришли сюда, чтобы получить Знание, - повторил Гракс и вновь
уставился на столик.
Гнев исказил лицо командира. Но, видимо, он понял, что нападать на
Гракса бесполезно, а затевать драку с джелийцами здесь, в запертой
комнате, где у них численное преимущество, - глупо. И он отступил к стене.
Эйрис разжала стиснутые кулаки и положила руки на стол. Под ногтями
выступили капельки крови.
Проволока была серебристо-серой. Эйрис сосредоточилась на ней, не глядя
по сторонам. Проходили секунды, минуты, никто не бросился с оружием в
руках на соседнюю половину комнаты. Наконец слева от себя она услышала
какой-то шорох и, повернувшись, увидела, что делизиец-горожанин тихонько
тянет проволоку со стола себе под рубашку.
Предметы начали исчезать со всех столов, утро входило в привычное
русло. Эйрис протянула руку, накрыла свой моток проволоки, чтобы никто его
не украл, и подумала: "Обучение Знанию! Чужаков явно не заботит, чем
занимаются люди в Доме Обучения - учатся или воруют. Тогда к чему этот
обет послушания?"
Делизиец, сбитый с толку неподвижностью Эйрис, потянулся к чаше из
врофа, стоявшей перед ней. Но она накрыла чашу ладонью, и воришка убрался
восвояси.
На столе стояли две чаши, наполненные кислотой. С этой кислотой Эйрис
работала в стеклодувной мастерской. Она поместила в чаши четыре
металлические пластины. Теперь у нее получилось два элемента. Где бы
достать третий? Ах, опоздала! Все делизийские столы уже опустели. Пластины
с чашами стояли только перед гигантом-альбиносом, который никогда к ним не
притрагивался, но никто не решался подойти и забрать их у него.
Эйрис прикрепила проволоку к обоим элементам и чуть не вскрикнула от
боли. Засунув палец в рот, она принялась рассматривать проволоку, которая
ударила ее сильнее, чем медная. Почему это произошло и как теперь до нее
дотронуться? Немного подумав, женщина-стеклодув догадалась, что надо
поступить так же, как она обращалась с кислотой у себя в мастерской.
Осторожно достала из-под туники щепку и подтолкнула конец проволоки ко
второму элементу. Коснувшись его, проволока не засветилась. Эйрис поднесла
к ней палец, ощутила поток тепла и удивилась его силе. Огонь - это было
похоже на огонь, о котором никто не вспоминал с момента переселения в
Эр-Фроу.
Что еще можно предпринять? Мозг Эйрис напряженно работал; она так
увлеклась, что перестала замечать окружающее, ее дыхание участилось,
опытные пальцы стеклодува действовали умело и проворно, а в голову
приходили новые и новые идеи.
Надо так раскалить проволоку, чтобы она согревала охотника в вельде во
время Третьеночи или больного ребенка, надо каким-то способом увеличить
жар, но чтобы проволока не обжигала кожу. Батарею сделать компактнее. А
что, если добавить третий элемент? Жаль, что она не сможет поместить все
это во вроф, здесь просто нет больших чаш. Кроме того, потребуется
проволока подлиннее, ведь она не должна так раскаляться...
Эйрис уловила какое-то движение справа. Джелиец смотрел на ее элементы.
У него их было тоже два. Он соединил их так же, как она, коснулся
проволоки, отдернул руку и нахмурился, затем низко склонился над столом, а
когда выпрямился, Эйрис увидела, что он согнул проволоку в кольца и прижал
их плотнее друг к другу. Получились этакие тяжелые витые браслеты, вроде
тех, что носили некоторые горожане. Джелиец прикрепил спираль к элементам
и поднес к ней руку. Эйрис скрутила свою так же. Интересно, даст ли
спираль что-нибудь новое? Спираль разогрелась, тепло теперь
концентрировалось в одном месте, но вместе с теплом сохранилась и угроза
удара. Нужен другой способ присоединения проволоки, не щепку... Эйрис еще
раз оглянулась на джелийца, он поднял голову, и она узнала Дахара. Глаза
их встретились. На столах перед ними лежали одинаковые кольца и элементы.
Темное лицо джелийца оставалось бесстрастным. Красно-синяя эмблема сияла у
него на плече. У Эйрис в животе зашевелилось что-то холодное. Страх, и все
же не совсем страх. Она отвела глаза от джелийского лейтенанта, взглянула
на витки проволоки, которые разогревались все сильнее, потом огляделась, и
ей показалось, что никто из присутствующих не заметил, что она и лейтенант
сделали два одинаковых витка проволоки.
Никто, кроме геда.
17
- Это новое оружие, - объявил гед.
Все собрались на центральном дворе Дома Обучения, который всегда
использовали для Обучения Оружию. СуСу стояла в сторонке и равнодушно
наблюдала за гедом, продемонстрировавшим кусок красной ткани размером с
ладонь. Десятицикл назад ей, как и всем, дали триболо, но она, конечно,
даже не попыталась метнуть его. Сестры-легионеры не позволили бы, хотя
братья-легионеры, возможно, и не стали бы мешать. СуСу, как и другие
проститутки, несколько раз пыталась научиться обращению с оружием
братьев-легионеров. Например, после того, как принимала клиента, но чаще
перед тем. И хотя манипуляции дилетанток нельзя было назвать образцом
ловкости, метать мячи многим понравилось. Но они прекрасно понимали:
застань их любая сестра-легионер, наказание последует незамедлительно.
СуСу выбросила свой триболо здесь же, во дворе. Должно быть, кто-то из
легионеров забрал его себе. С красным лоскутом она сделает то же самое.
- Новое оружие? Сейчас? - в голосе делизийского солдата слышалась
тревога.
- Да, - ответил гед. Лейтенант главнокомандующей ("Он взял тебя
однажды", - прозвучало в мозгу СуСу, но не так странно, как раньше, и она
не испугалась) угрюмо взглянул на геда, потом на делизийца, задавшего
вопрос.
- В моем мире, - продолжил гед, - его используют, чтобы ловить диких
животных, не убивая их. Оно не похоже на триболо и не причиняет боли. Сами
изготовить это оружие вы не сможете. По крайней мере сейчас. Потом
научитесь. Лоскут воздействует на внутренние органы, управляющие телом.
Пусть кто-нибудь из вас подойдет ко мне, и я покажу, как это происходит.
Никто не отважился. СуСу отрешенно уставилась в землю; все происходящее
ее мало волновало.
Дахар выступил вперед.
- Покажи на мне.
Джелийские легионеры украдкой переглянулись. СуСу заметила, как
вспыхнули щеки Джехан. Делизийцы загалдели.
- Очень хорошо, - согласился Гракс. - Сними рубашку. Лоскут можно
приложить в любом месте.
Гед пальцем провел по позвоночнику лейтенанта от шеи до поясницы.
Впервые СуСу видела, как гед прикасается к человеку. Дахар стоял
неподвижно. Несмотря на то, что лейтенант был среднего роста, он все же
оказался на голову выше геда. Его мускулы напряглись, обрисовывая широкие
плечи и спину. СуСу спокойно наблюдала за происходящим, а
сестры-легионеры, покраснев от бешенства, демонстративно опустили головы.
Гед приложил красный лоскут к позвоночнику лейтенанта. И тут же его
мощные мускулы ослабли, и Дахар рухнул к ногам геда.
Джелийские легионеры бросились было вперед, но замерли в
нерешительности. Поколебавшись, один из братьев-легионеров опустился на
колени и перевернул тело Дахара на спину. Сестры-легионеры обнажили клинки
и не сводили настороженных глаз с чужака, стараясь не глядеть на
распластанного полуобнаженного лейтенанта. Его широко открытые глаза
неподвижно уставились в пространство. Когда брат-легионер принялся трясти
Дахара, глаза лежащего закатились.
Делизийский командир шагнул вперед, чтобы лучше все видеть, но Джехан
загородила собой поверженного лейтенанта, и делизиец остановился.
- Еле дышит, - объявил брат-легионер.
- Подожди, - отозвался гед. Все замерли в ожидании.
Прошло несколько минут, потом глаза Дахара открылись. Он зашевелился,
помотал головой и встал. Красный лоскут, прилипший к его позвоночнику,
напоминал свежую кровь.
- Что это было? - спросил лейтенант.
- Ты как будто умер, - ответил побледневший от испуга брат-легионер.
- Сколько это продолжалось? - спросил Дахар таким грозным тоном, что
воин испугался еще больше.
- Несколько минут, - ответил гед.
- Вполне достаточно, чтобы схватить и связать. - Дахар повернулся к
геду. - Вы используете это оружие, чтобы парализовать жертву. Зачем?
- Взрослые геды используют его, чтобы ловить диких животных для
изучения, - добавил гед в абсолютной тишине.
- Но нам предлагаете в качестве оружия.
- Вы просили оружие.
Дахар промолчал. СуСу видела, как настороженно смотрели на него
легионеры, даже сестры, хотя он еще не успел натянуть рубашку.
Она поняла, что лейтенанту не понравилось новое оружие, другим же
пришлось по душе. Почему? СуСу даже не пыталась разобраться. Она больше не
думала о братьях-легионерах. Их дела ее не касаются. СуСу освободилась от
них.
- Вы хотите это новое оружие? - поинтересовался, гед.
- Д_а_, - отозвался Дахар. - И я хочу знать, как оно действует. Как оно
действует внутри тела?
Джехан посмотрела на рубашку Дахара, валявшуюся в пыли. Двойная спираль
выглядывала лишь наполовину. Делизийский командующий, которому Джехан
преградила путь к лейтенанту, тоже взглянул на спираль, и Джехан
нахмурилась.
- Как это работает - вопрос для Обучения Знанию, - ответил гед. -
Сейчас Обучение Оружию. Выходите по двое. Каждая пара испытает лоскут друг
на друге.
Джехан и Талот встали со своих мест. Затем поднялись два
брата-легионера, сестра-легионер с женщиной-горожанкой, дрожащей и
съежившейся от страха.
В паре с Дахаром оказался каменщик. Теперь лейтенант собирался
испробовать новое оружие на нем. Даже делизийцы без сопротивления
разделились на пары: сестра-солдат с братом-солдатом. СуСу неоднократно
слышала, что делизийки, даже солдаты, все поголовно проститутки. "Разве
это возможно? - подумала она. - Правда, об этом со смехом рассказывали
братья-легионеры. Они бахвалились, описывая, как поступят, если в бою
повстречают делизийку, и, возможно, просто привирали".
Когда все разделились на пары, гед выдал каждому второму по лоскуту. И
легионерам, и солдатам не терпелось испытать новое оружие на себе, чтобы
понять, как против него бороться. Одни переговаривались вполголоса, другие
уже стягивали с себя рубашки, третьи отворачивали воротники, чтобы
приложить лоскут к шее. Без пары остался только белый варвар.
СуСу, окаменев от страха, опустила глаза и прижала свои маленькие,
кулачки к бокам. Белый варвар, которому СуСу доставала до пояса, двинулся
к ней. На нее пахнуло крепким запахом мужского пота, и она от ужаса чуть
не упала в обморок. Он сорвет с нее тунику, приложит лоскуток, и она
рухнет на землю, как первый лейтенант! И тогда с ней можно будет делать
все что угодно! Прошло несколько минут, но ничего страшного с ней не
случилось. Чуть успокоившись, она краем глаза увидела падение Джехан. Над
ней преданным стражем высилась Талот. Девушка стала совершенно
беспомощной. Она не пала, как легионер в честном бою, а просто
превратилась в безжизненную куклу. СуСу стиснула кулаки. Сейчас белый
варвар проделает это с ней! На делизийской половине двора тоже кто-то
рухнул.
Белый гигант подходил к СуСу все ближе. Она боялась поднять глаза,
пыталась заглушить крик, рвавшийся из груди, но была не в силах этого
сделать, а откуда-то из глубины ее существа уже поднимался темный
вкрадчивый голос... Вдруг СуСу поняла, что кто-то заглядывает ей в лицо.
Белый гигант, опустившись на колени и стараясь не касаться ее, смотрел на
проститутку снизу вверх. С головы его свисали десятки шелковых косичек.
Странные дымчато-розовые глаза о чем-то молили СуСу, и тут она заметила,
что на его громадной ладони лежит красная тряпочка. Лоскут казался
маленьким пятнышком.
СуСу поняла - гигант хотел, чтобы она приложила лоскут к нему.
Потрясенная девушка взяла красный лоскут. Белый варвар поднялся, стянул
с себя рубашку и повернулся к проститутке спиной. Вскоре он, как и другие,
оказался на земле. По сравнению с горой мускулов гиганта даже Дахар
выглядел подростком.
СуСу с удивлением разглядывала белую кожу варвара, такую же чистую, как
ее собственная, без волос и пятен. Тело гиганта напоминало кусок скалы. А
сейчас он лежал у ее ног такой беспомощный и жалкий, что на мгновение ей
показалось, будто она была охотником, а он добычей.
Или проституткой.
Странная дрожь сотрясла СуСу. Она смотрела на гиганта сверху вниз и
впервые в жизни ощущала свою силу. Текли секунды.
Распростертые на земле постепенно начинали шевелиться, приходить в
себя, многие уже поднимались на ноги, а белый варвар бездыханной тушей все
еще лежал у ее ног. Но вот и он зашевелился, сел и наконец встал во весь
свой исполинский рост.
СуСу подняла глаза - он смотрел на нее и нежно улыбался! До сих пор
никто в Эр-Фроу не видел его улыбки. У гиганта были бескровные,
бесцветные, словно тихие облака, губы.
18
- Люди удивлены тем, что новое оружие им дали сразу же после акта
насилия, - произнесла поэтесса. Все повернулись к ней, хотя все они,
включая Энциклопедиста, уже об этом думали. (В противном случае она едва
ли решилась бы заговорить.)
Все восемнадцать гедов впервые собрались вместе после безумных дней,
когда в город впустили людей. Им нравилось сидеть в тусклом оранжевом
свете, так похожем на свет их далекой родины, и размышлять, слегка
похлопывая друг друга, обмениваясь феромонами, снова и снова на все лады,
повторяя очевидное. Их речи умиротворяюще сливались в один голос. Ах, как
приятно вновь почувствовать себя частицей цивилизации. Кто-то, дабы
отметить это событие, поднял температуру в комнате на два градуса.
По комнате расходились волны сложных комбинаций запахов. Р'греф,
молодой гед, потерявший в последнюю встречу контроль над своими
феромонами, испускал слабые феромоны стыда. Но со всех сторон к нему
упорно струились ободряющие флюиды.
Феромоны спаривания свободно витали в воздухе, готовя атмосферу
Единения, которое непременно свершится, когда наступит час. Хотя
беспокойство о Флоте никогда не покидало гедов, сейчас оно несколько
притупилось, отступило, лишь напоминая о себе на общем фоне удовольствия.
Удовольствия снова быть вместе, блаженства спаривания, которое только еще
грезилось; уюта и покоя вдали от грубых, беспокойных людей. Им никогда
сюда не добраться.
Геды лениво потягивались и, глубоко дыша, придвигались все ближе и
ближе друг к другу. Каждый голос вплетал новую тихую ноту в песнь, что
каждый уже слышал в себе раньше. "О геды, там, где созидание общего узора
считается высшим искусством, и феромоны художников и поэтов сплетаются в
причудливые гобелены, мы созерцаем в молчании. Но здесь, душераздирающий
скрежет людей наполняет нас тоской по изящным кружевам из слов и
феромонов!"
- Больше всего интеллекта в Доме Обучения высказали те, кто
интересовался парализующим лоскутом, - заявил Р'греф, и к ободряющим
флюидам примешалась радость от того, что он присоединился к обсуждению.
- Гармония поет с нами.
- Гармония поет с нами.
- И пусть это длится вечно.
- Это продлится вечно.
- Почему они так сильно разнятся интеллектом? - спросил один из гедов.
Давнишнее изумление, давнишнее, но непроходящее, разлилось по комнате.
Геды подозревали, что у генетически неустойчивых видов непременно должны
иметься различия в умственном развитии, но их все еще поражал диапазон
этих различий.
- Возможно, следовало повременить с парализующими лоскутами.
- Возможно. Гармония поет с нами.
- И пусть это длится вечно.
- Это продлится вечно.
- Мы можем компенсировать преждевременное возвращение людей, приобщая
всех, кто захочет, к новым знаниям.
- Мы согласны.
- Мы все согласны. Гармония поет с нами.
- Гармония поет с нами. Мы достигли соглашения.
- И пусть это длится вечно.
- Кого из людей следует больше всего оберегать от возвращения домой?
Кто кажется наиболее перспективным?
- Дахар. Группа Гракса.
- Да. Дахар. Мы согласны.
- В группе Враггафа - Криджин.
- Да. Криджин. Мы согласны.
Так, часами смакуя мирное сладострастие, приближаясь к наивысшему
наслаждению Единения, они говорили и говорили. В конце концов надумали
поступить так, как решили заранее - последовать совету Энциклопедиста,
дать людям некоторые знания об их собственном организме, полученные
Энциклопедистом при анатомировании и обеззараживании. Жрецы-легионеры
Должны донести эту информацию до наиболее способных. Знания о том, как
рожать и растить здоровых детей, должны заинтересовать беременных женщин,
которые уже появились в Эр-Фроу. Какой вид не оценит такого знания? Нужно
попытаться научить их всему: науке, медицине, военному делу - чему угодно,
только бы сохранить заинтересованность людей в Эр-Фроу, пока не разрешен
Ключевой парадокс.
После часов солидарности в комнате неожиданно пахнуло раздражением, но
никто не упомянул о Ключевом парадоксе вслух. Пробудившийся настенный
экран показал последний кадр, переданный зондом. На нем застыло
изображение бородатого старика в драном мундире с полумесяцем, звездами и
двойной спиралью. Разрушенный корабль излучал бесконтрольный стазис,
утраченную историю.
Три голоса одновременно пробормотали что-то в сторону Энциклопедиста.
Экран погас, картинка исчезла. Спариваться в Единении непередаваемо
сладостно; непозволительно портить такое удовольствие.
Откуда-то появился сосуд для жидкости, температура в комнате поднялась
на добрых пятнадцать градусов, и начался транс. И каждому спаривание
грезилось желаннее, чем когда бы то ни было.
19
- Дождь, - сказала Талот. - Пахнет дождем.
- В Эр-Фроу не бывает дождей, - возразила Джехан, но, посмотрев вверх,
нахмурилась.
- Подожди, у меня развязалась сандалия. - Талот нагнулась, а Джехан,
хотя они уже вернулись за цепь караульных постов, невольно продолжала
вести наблюдение. В руке она держала мертвого лоруса, другой свисал с
пояса Талот. Охота в чащобе Эр-Фроу оказалась удачной, несмотря на тяжелый
воздух и давящее небо, которое на самом деле не являлось таковым.
- Сейчас в баню, - сказала Талот.
- Тс-с!
Талот застыла, готовая к бою. Но то, что услышала Джехан, оказалось
лишь журчанием воды и шелестом листьев. Почти забытая глухая дробь
застучала прямо над головой, и через мгновение первые робкие капли упали
на плечи и запрокинутые лица девушек.
- Чтобы помыть деревья! - рассмеялась Талот. - Наконец-то.
Геды решили помыть деревья. На них больше пыли, чем гноя на
проститутке. Только посмотри - дождь!
- Жаль, что нет грома, - вдруг сказала Джехан. - Я люблю гром.
- Мне следовало об этом догадаться, - рассмеялась Талот.
- Каким образом, любимая? - улыбнулась Джехан.
- Просто догадалась бы, и все.
Джехан игриво толкнула подругу. Талот поймала ее руку, и они вместе
двинулись к баням сестер-легионеров. СуСу, прятавшаяся в чаще, ждала, пока
их голоса наконец не замолкли вдали.
Она купалась в одном из ключей, которых здесь было множество.
Проскользнуть в бани позади зала горожан она даже не пыталась, и только
натянула на себя еще мокрую после стирки тунику, как услышала Джехан и
Талот. Когда сестры-легионеры ушли, СуСу убедилась, что впереди больше
никого нет и, быстро пробежав под слабым дождиком по самой неприметной
дорожке среди раскидистых деревьев, скользнула в дом. Две горожанки,
оживленно болтая, поднимались по лестнице. СуСу тихо шла за ними. Свернув
в коридор, отведенный специально для нее, Фалональ и Джамилы, СуСу
ринулась вперед, прижала палец к своему замку, вбежала в комнату и
захлопнула дверь. Теперь она чувствовала себя в безопасности.
Тишина приветствовала ее, лаская нежными волнами. Девушка не стала
зажигать свет, тихо сидела в темной тишине, нежась в окружающем
спокойствии. В комнате нет окон; никто не подсматривает, звуки сюда не
просачиваются, а дверь заперта. СуСу улыбнулась, вытерла свои длинные
черные волосы, расчесала их, потом сняла мокрую одежду и расстелила ее
сушиться на полу.
Потом девушка снова уселась, прислонившись к стене. В комнате не было
ничего постороннего, никаких игрушек гедов, принесенных из Дома Обучения,
ничего, кроме подушек.
Она нуждалась только в тишине.
Ей нужна была только тишина.
Вскоре она свернулась калачиком и уснула.
Ее разбудил грохот распахнувшейся двери. Вскочив с подушек, СуСу дико
закричала; свет ослепил ее.
Д_в_е_р_ь_... дверь... Как могла она открыться? Перед СуСу мелькнуло
лицо Фалональ, торжествующее и смущенное, потом дверь захлопнулась, и она
увидела легионера, затем другого. Коридор исчез.
- Ну, кричи же, - зарычал первый сквозь зубы и ударил ее. СуСу упала и
закричала. У легионера не было уха.
- Больше пока не бей! - проворчал другой. - Мы еще не попользовались
ею.
Одноухий опять ударил ее по ребрам, потом по лицу. Рот СуСу наполнился
кровью; она начала задыхаться. Пытаясь отбиться от насильников, СуСу
скатилась с подушек на пол, но сильные руки схватили ее.
- Уже разделась - словно специально для нас.
- Я, я первый.
- Бери, черт с тобой!
Воин навалился на женщину, коленом раздвинул ноги, начал тискать груди.
Первый толчок заставил ее вскрикнуть от страшной боли. Умрет... сейчас она
умрет...
"...Ты проститутка, проститутка и навсегда останешься ею, - навязчиво
крутилось в голове. - Ты ничем не лучше, чем Джамила и Фалональ".
Внезапно жадные руки отпустили ее грудь, тело одноухого взметнулось в
воздух, и СуСу увидела огромного альбиноса. Его гигантская лапа свернула
голову насильника. Воин дернулся, глаза его выкатились из орбит, и он
затих. Варвар отбросил тело к стене, перешагнул через СуСу и двинулся ко
второму.
Джелиец не был трусом. Ожидая своей очереди, он снял пояс, на котором
висели ножи, но даже безоружный изготовился к схватке с гигантом,
примериваясь, чтобы нанести смертельный удар кулаком в горло. Великан
отступил в сторону, отвел удар рукой и схватил противника в охапку. Тем же
отработанным движением, что и раньше, он свернул ему шею. Предсмертный
крик легионера оглушил СуСу; она попыталась поднять руки, чтобы заглушить
этот крик, и потеряла сознание.
Очнувшись, девушка удивилась, что все еще жива. Какая-то ткань плотно
охватывала ее ребра, а наготу прикрывало одеяло. Потом она услышала
голоса. В дверном проеме толпились люди. Рядом с ней стоял огромный
варвар. Потом наступила тишина.
Гигант, склонив голову на бок, смотрел на нее добродушным любопытным
взглядом, словно большой спокойный зверь. СуСу снова закрыла глаза и
почувствовала, как он бережно поднял ее вместе с подушками и осторожно,
стараясь не задеть перевязанные ребра, понес к выходу.
Толпа зевак, в основном горожан, поспешно расступилась. Те, кто
оказался на пути гиганта, вжались в стены. Фалональ, распластавшись по
врофу и испуганно вращая глазами, крикнула:
- Это я впустила великана! Скажи ему, пусть не трогает меня! Я, я
впустила его, чтобы спасти тебя, СуСу! Скажи ему об этом!
СуСу не открывала глаз, позволяя заботливо снести себя вниз по
лестнице, прочь из джелийского жилища. Она не слышала ничего: ни воплей
Фалональ, ни дождя, ни приказа самой Белазир, который облетел все посты:
"Пропустить. Варвар - не враг".
Не слышала она и воплей, когда джелийцы обнаружили, что в то время, как
лейтенант главнокомандующей вместо того, чтобы обходить посты,
проскользнул мимо них в пустующий Дом Обучения, делизийский солдат
выследил и убил сестру-легионера, охотившуюся в густых зарослях. Ее нашли
с проломленным черепом; беспощадный джелийский кинжал валялся рядом.
20
Эйрис закончила мастерить устройство для обогрева людей в холоде
Третьеночи. Сидя на корточках в своей комнате, она смотрела на причудливое
сооружение из чаш для еды, проволоки и скрученной ткани. Ее щеки пылали от
возбуждения, она даже не обернулась, когда вошел Келовар.
- Работает! Попробуй, от него тепло.
Солдат наклонился над устройством, с его одежды стекала вода. Одна
капля упала на оголенную проволоку и зашипела.
- Приложи сюда руки, - попросила Эйрис. - Нет, не сюда - на ткань.
Чувствуешь? Греет!
Келовар отдернул руку, его глаза сузились. Эйрис прикоснулась рукой к
тому месту, где только что лежала его ладонь, и рассмеялась. Он медленно
повернул голову и пристально посмотрел на женщину. Она смеялась радостным,
легким смехом, которым всегда приветствовала свою удачу.
- Не знаю, правда, на сколько его хватит. Кислота разъедает цинковую
пластину, а геды не сказали, как этому помешать. Но ведь можно же
что-нибудь придумать. Главное, Келовар, оно работает! Охотники будут брать
такие с собой в вельд во время Третьеночи - ну, может, не такие, такие
слишком громоздки, но даже этот обогреватель можно использовать в главном
лагере вместо огня. И больные дети, младенцы, смогут греться возле него в
самую стужу. Только надо поставить туго натянутый экран, чтобы они не
обожглись. Или нет, стой-ка! Стекло! - можно поместить все это за стекло,
тепло все равно будет проходить сквозь него. Что бы я ни отдала сейчас за
мою печь! Впрочем, неважно. Он _р_а_б_о_т_а_е_т_!
Глаза Келовара превратились в узенькие щелки. Он пристально
рассматривал две чаши из врофа и два сосуда гедов, наполненные кислотой. В
кислоту были погружены по две металлические пластинки, удерживаемые в
вертикальном положении распорками. Пластины соседних сосудов
последовательно соединялись проволокой, а от самых крайних она вилась по
деревянным рейкам и исчезала под куском многослойного полотна гедов,
натянутого на каркас. На полотне свободно поместилось бы тельце
новорожденного. Все это устройство грело ровнее, чем огонь. Эйрис положила
ладонь на ткань и рассмеялась.
- В Эр-Фроу нет Третьеночи, - проговорил Келовар. В его интонации
слышалось медленно нараставшее раздражение, но опьяненная радостью Эйрис
отмахнулась:
- Ну и что? Главное, мое устройство работает!
- Где ты раздобыла все эти вещи?
- Купила. Выменяла. Принесла из Дома Обучения. Гракс не сказал мне,
какой должна быть пропорция воды и кислоты. Он спросил: "Как ты выяснила
это?" Я хотела ответить: "С помощью магии и ворожбы под обеими лунами", -
но он не понял бы шутки. А я нашла соотношение сама! И мне странно и
удивительно, что эта штуковина работает!
Эйрис убрала руку с обогревателя и сделала жест, к какому прибегали
мастера в стеклодувной мастерской, чтобы оповестить людей об успешной
плавке - полунасмешливый, полуторжественный щелчок большим пальцем, - и
снова положила руку на устройство. Ее глаза светились от счастья.
Келовар ничего не сказал.
- Ты знаешь, - продолжала она, сияя, - для этой штуки в Делизии можно
найти все, кроме проволоки. Однако опытный кузнец, возможно сообразит, как
ее сделать. Это сплав разных руд, как сказал Гракс, но даже если кузнец
или оружейник не сможет получить такого же, они сделают другой, который
будет так же сильно нагреваться, но не сгорать. Хочешь заняться этим -
попробовать разные смеси? Интересно, почему до сих пор ни один
мастер-стеклодув не додумался до такого? Мы просто используем одни и те же
материалы, меняя только их внешний вид и никогда не экспериментируем, как
геды. Может быть, если я расплавлю немного... Ондар сказала, что в
соседнем зала занимается кузнец. Я могу спросить у него!
Эйрис вскочила. Келовар, все еще стоявший на коленях возле ее
изобретения, грубо схватил ее за ногу. Она с удивлением уставилась на
него.
- Ты никуда не пойдешь. Твоя игрушка может подождать.
- Это не игрушка, - возразила женщина.
Он только нетерпеливо хмыкнул.
- Что бы это ни было. Нельзя выходить из дома. Час назад убили
джелийского легионера.
- Кого? - Эйрис опустилась на пол.
- Сестру-легионера. Она была безрассудна и слишком самоуверенна.
- Кто ее убил?
- Не знаю, - Келовар отвел взгляд. - Но зал внизу гудит, как
растревоженный улей.
- Я не спускалась вниз, я заканчивала... - Эйрис посмотрела на свое
устройство. Оно еще лучилось теплом и слабым светом.
- Не все играют в бирюльки. - Солдат отвернулся. Она заметила
заострившуюся линию его подбородка и странный огонь в глазах, то
разгорающийся, то стремящийся скрыться в глубине.
- Келовар... откуда ты узнал об убийстве?
- Внизу все только об этом и говорят.
- А как узнали они? Убийца похвастался?
- Нашли тело. Калид запретил месть.
Женщина помолчала, собираясь с мыслями.
- Келовар... это ты убил ее?
- Нет, но хотел бы.
Она не могла понять, шутит он или нет. Только животная ненависть в его
голосе не вызывала сомнений.
- А ты хотела бы, чтобы эта мерзавка уцелела, так? Или чтобы мы забыли
о делизийской гордости и позволили, чтобы убийство сапожника сошло им с
рук, будто мы жалкие трусливые кридоги! - Келовар взял Эйрис за подбородок
и поднял ее голову. - Но мы не кридоги!
Эйрис отшатнулась. Он зло рассмеялся, но сразу умолк. Смех заставил ее
вздрогнуть. И тут лицо Келовара изменилось, злобная гримаса исчезла, он
привлек к себе подругу и обнял за талию.
- Ты не солдат, мое солнышко, ты мой мастер-изобретатель игрушек. Не
думай о военных действиях. Это забота солдат. Я буду охранять тебя, а ты
будешь мастерить свои игрушки.
Он поцеловал ее в шею, но Эйрис с силой оттолкнула его.
- Что ты мелешь, Келовар! "Гордость Делизии, войска Делизии"! - Она
передразнивала его, слишком разгневанная, чтобы думать об осторожности. -
Но здесь не Делизия! Слышишь меня? _З_д_е_с_ь _н_е _Д_е_л_и_з_и_я_. Здесь
Эр-Фроу, и геды запретили убийства, а мы второй раз нарушили свое
обещание. Тебе не кажется, что их терпение не безгранично?
- Это убийство - ответное! Джела первая нарушила закон!
- А геды могут выгнать из Эр-Фроу всех!
- Ну и пусть!
Он будет только рад, прозрела вдруг Эйрис. Для Келовара Эр-Фроу
оказался не тем городом, куда он стремился. Ему тут слишком непривычно,
неуютно и даже страшно... Она нахмурилась, пытаясь понять, в чем тут дело.
Они долго смотрели друг на друга. Потом Келовар вымученно улыбнулся, но
глаза его не смеялись. Он снова потянулся к ней.
- Не будем спорить, любимая. На улице дождь, разве ты не знаешь? Я
промок до нитки и замерз. Согрей меня, Эйрис, милая.
- Келовар... не надо.
- Согрей меня.
Она отпрянула. Он - полушутя, полусерьезно - ринулся к ней и задел
тяжелым ботинком обогреватель. Раздался треск, и части устройства
разлетелись во все стороны. Проволока соскочила, жидкость разлилась по
полу, красноватое свечение исчезло.
Эйрис посмотрела на остатки своего изобретения, быстро подняла глаза, и
успела заметить выражение лица Келовара. Его лицо светилось удовольствием.
Келовар радовался, испортив ее устройство! Она не раз подмечала подобную
реакцию в стеклодувной мастерской на тупых лицах подмастерьев,
злорадствующих, когда изделие мастера, передержанное в печи, трескалось.
Изделие, которое этим тупицам никогда не удалось бы повторить.
- Прости, - сказал Келовар, но раскаяния в его голосе не чувствовалось.
- Уходи, Келовар. Я не буду спать с тобой. Пора с этим покончить.
- Потому что я сломал твою игрушку? Я ведь нечаянно.
- Нет. Не потому.
- Тогда почему, Эйрис? - Он искренне удивился. Обычно ссоры, которые то
и дело вспыхивали между ними, гасило влечение. Но сейчас Келовар, видимо,
понял, что их отношениям действительно пришел конец.
- Потому, что мы мучаем друг друга.
- Ты меня не мучаешь.
- Но я тебя не хочу.
Келовар вспылил:
- Ты хочешь кого-то другого!
- Нет.
- Я люблю тебя, Эйрис.
Она посмотрела на куски обогревателя и задумалась о человеке, который
так мало знал ее, хотя говорил о любви. Келовар следил за ее взглядом; его
подбородок дрожал.
- Мы неплохо ладили.
- Мы слишком разные и не подходим друг другу.
- Потому что меня не интересуют игрушки гедов, а тебя не интересует
Делизия? - Голос солдата вдруг стал необычно спокойным. - Так, любимая?
Стоит лишь упомянуть о Делизии, ты сразу съеживаешься. Я заметил это еще
раньше, за воротами Эр-Фроу. Почему?
Эйрис не ожидала от него такой проницательности. Кажется, они
действительно совсем не знают друг друга. Она хотела ответить уклончиво,
но Келовар опередил:
- Будь осторожна, солнышко. Иначе заподозрят, что гедам ты предана
больше, чем своим согражданам. Это опасно, дорогая.
Эйрис взглянула на него в упор.
- Угрожаешь?
Но солдат смотрел уже без вызова, лицо его обмякло, руки безвольно
опустились.
- Нет. Позволь мне остаться, Эйрис. Пожалуйста.
- И не проси!
Отчаяние исказило его лицо. Келовара вдруг охватило лихорадочное
возбуждение.
- Ты моя, Эйрис! Уйду я или останусь, все равно ты моя! В один
прекрасный день ты поймешь это. Я могу подождать.
- Уходи, Келовар. - Он не сдвинулся с места. - Пожалуйста.
Он ушел.
Эйрис уныло стояла, глядя на свое сломанное творение. Ее вдруг
зазнобило. Обняв себя руками, она зябко потерла плечи, но это не помогло.
Ей было холодно. Так холодно не было даже в вельде с Джехан, ни разу с тех
пор, как за ней навсегда захлопнулись южные ворота Делизии.
Эмбри. Делизия. "Твои сограждане".
Что произошло бы, покажи она обогреватель одному из сограждан? А если
бы она сказала Келовару: "Я сделала это так-то и так-то. Посмотри, как оно
работает..." Наверняка, он остался бы равнодушным. Даже в стеклодувных
мастерских люди интересовались только привычными методами, традиционными
формами.
Она снова увидела красно-синюю спираль, разбитую у реки, осколки,
мерцающие в лунном свете. Эйрис опустилась на колени и стала собирать
детали обогревателя. Хорошо, что это не стекло, - все части целы. Келовар,
в отличие от Джехан, не причинил ее творению непоправимого вреда.
"Сограждане"! Геды в своей проклятой тюрьме раскрепостили ее разум, и
бросили, как котенка в воду. И вот теперь она барахтается, не видя, что
стремнина несет ее на пороги, а геды наблюдают: выплывет - не выплывет? Но
геды не ее сограждане, что бы ни говорил Келовар. Они бесстрастно
наблюдают и слушают, только слушают и наблюдают, неспособные испытывать
никаких чувств по отношению к людям.
Почему ей так холодно?
Эйрис торопливо принялась восстанавливать свое устройство. Придется
приготовить еще порцию кислотной смеси. Келовар почти всю пролил.
Эйрис вытирала пол, когда стены заговорили, да так неожиданно, что она
чуть не вскрикнула.
Стены молчали с тех пор, как люди в первый день приложили пальцы к
замкам. Даже внешняя Стена никогда не говорила так громко. Голос,
напоминавший голос геда, разбудил бы и мертвого: его должны были услышать
те, кто находился далеко от дома. И все же он оставался спокойным - жуткий
спокойный рокот.
- В Эр-Фроу больше не будет убийств. Люди Кома сами позаботятся об
этом. В Эр-Фроу больше не будет убийств, иначе последует изгнание из
города, и люди не получат награды.
Эйрис застыла с мокрым полотенцем в руках. Голос повторил:
- В Эр-Фроу больше не будет убийств. Люди Кома сами позаботятся об
этом. В Эр-Фроу больше не будет убийств, иначе последует изгнание из
города, и люди не получат награды.
Изгнание из города. Изгнание. Для нее это катастрофа!
Эйрис закрыла лицо руками и истерически захохотала. Кажется, этот смех
был безумнее, чем в тот раз, когда Джехан решила, что делизийка спятила.
Но Эйрис знала, что пока здорова. Просто все, что с ней происходит, так
нелепо, так абсурдно, так невероятно... Изгнание сначала из одного города,
а теперь вот из другого. Сначала одни "сограждане" отказали ей в праве
жить по-своему, а теперь вот и другие...
Она взяла себя в руки, и смех оборвался.
Стена повторила сообщение в третий раз, и теперь Эйрис услышала в
предостережении неопределенность - намеренную неопределенность?
Геды не уточнили, кто именно будет изгнан, если про изойдет еще одно
убийство. Только убийца? Или заодно с ним и все его земляки? А может быть,
из Эр-Фроу про гонят вообще всех людей?
Эйрис вытерла лужицы и вышла за дверь. Коридор, лестница, нижний зал
гудели от разговоров, криков и споров. Всех волновал один вопрос: кто
будет изгнан?
И не было двух делизийцев, которые сошлись бы во мнениях.
Эйрис уже преодолела половину лестничного марша, когда в голове у нее
всплыла еще одна неясность. После окончания занятий в Доме Обучения геды
всегда исчезали. Они уходили через единственный проход в Стене с восточной
стороны. Никто, даже караульные и охотники в лесу, ни разу не видели ни
одного геда после наступления темноты.
Так как же геды узнали об убийстве?
21
- Где ты был?
- В Доме Обучения, - Дахар стоял перед главнокомандующей навытяжку. Он
почти физически ощущал ее раздражение.
- Почему без разрешения?
- До сих пор его не требовалось. Я проверил посты в положенное время.
Обычно я никому не докладывал, как провожу время между проверками.
На мгновение выйдя из образа командующей, пытавшейся держаться строго
официально, Белазир рубанула рукой по воздуху. На ее скулах проступили
красные пятна.
- Тысяча кридогов, Дахар! Я говорю не о твоем времяпрепровождении! Я
говорю о дисциплине! Ты же знал, что делизийцы попытаются отомстить за их
треклятого сапожника! Неужели Дом Обучения тебе важнее? И что ты там забыл
- игрушки, оружие?
- Нет.
- Какого же черта ты там делал?
- Ничего.
Белазир изучающе посмотрела на лейтенанта. Красные пятна исчезли, и она
сразу стала выглядеть старше своих лет. Дахар видел, что главнокомандующая
колеблется. Ее снедало любопытство, а надо было что-то решать с
наказанием. Так уже бывало, только сейчас он, к своему удивлению,
надеялся, что любопытство пересилит. Лейтенанту казалось, что он давно
приучил себя хладнокровно ожидать решений командующей.
В штабе Белазир, прямо напротив лестницы, поднимавшейся с первого
этажа, была единственная в Эр-Фроу расписанная стена. Кто-то изобразил на
ней воинские знаки различия Джелы - полумесяц, полумесяц со звездами, одно
солнце, два солнца, три солнца. Что же это за краска, которая держится на
гладком врофе? Дахар предположил было, что краска проституток, но потом
решил, что это совершенно невозможно.
- Дахар, я не собираюсь тебя наказывать, но другие запомнят. Они и так
косятся на твою двойную спираль. Я не хочу, чтобы поползли слухи о трениях
среди начальства. Особенно сейчас. Твое умение проскользнуть мимо постов
могло бы заставить наших воинов зауважать тебя, но то же самое ради визита
в зал гедов - совсем другое дело. Зачем ты туда ходил?
- Мне там просто нравится.
Белазир пристально смотрела на него. Дахар помолчал, но потом выдавил:
- Ты хочешь знать, есть ли там что-нибудь, связанное с ритуалами
красно-синих?
- Да.
- Нет. Никто не устраивает ни тайных оргий, ни знахарских плясок, ради
которых, как ты думаешь, я пробираюсь сквозь посты. Никто не пьет кровь и
не расчленяет человеческие тела.
Он понял, что хватил лишнего, обидел командующую. Белазир этого не
заслужила. В ее любопытстве чувствовался лишь намек на неприязнь, и Дахару
давно пора было смириться с этой неприязнью. Белазир - талантливая
командующая, и этого достаточно. Рассчитывать, что она поймет то, чего не
понимал он сам, - слишком самонадеянно.
- А если бы я был в это время с проституткой, разве смог бы я
предотвратить убийство?
- Не в этом дело. Я лишь надеюсь, что впредь ты будешь больше думать о
благе Джелы, и ничто не помешает тебе выполнить свой долг. Ты не имеешь
права уронить себя в глазах легионеров. Если бы я считала, что порка
пойдет тебе на пользу, я бы не задумываясь приказала тебя выпороть.
Дахар покраснел. Белазир нанесла жестокий удар по его самолюбию.
Она отвернулась и несколько минут стояла к нему спиной, глядя в
открытую дверь - дверь всегда открывали, когда в штабе находился
легионер-мужчина. Командующая была широка в плечах, под пучком седеющих
кос - традиционной прически сестер-легионеров - угадывалась мускулистая
шея. Неожиданно Дахар подумал: "Интересно, как она выглядела в молодости?"
Потом он перенесся мыслями в другую комнату и увидел своего
наставника...
- Но как двойная спираль попадает в тело? - спрашивал мальчик. Старик
пренебрежительно глянул на ученика. На плече у наставника - красно-синяя
эмблема, а волосы, точнее, то, что от них осталось, выстрижены, как у
мастера-воина. Он неприязненно скользнул взглядом по молодому, сильному
телу Дахара и ответил:
- Это тайна. Двойная спираль дана каждому из нас от рождения и исчезает
только после смерти. Жрецы-легионеры носят ее потому, что, врачуя,
стараются продлить ее жизнь в человеческом теле как можно дольше. Это все,
что тебе нужно знать, парнишка.
Подросток рассматривает что-то через грубо обработанные линзы.
- Это просто кровь. Состав крови неизменен и не зависит от ее
количества. В ней нет двойной спирали. Спираль скрыта только в одном месте
нашего тела - она-то и есть средоточие жизни. Все остальное - только
смерть, поджидающая ...
