Алан Дин Фостер. Последнее приключение Флинкса
страница №7
...измы существуют в таких формах, о которых мы и неподозреваем. Уже одно это — довольно веская причина, чтобы бороться за
сохранение исследовательской станции. Ведь ежедневно мы вносим свой вклад в
копилку человеческого познания и прибавляем людям и транксам хоть чуточку
комфорта. Транксы, которые работают здесь, полагают, что могут начать серию
экспериментов с пожирателями сульфидов. По их мнению этих пожирателей можно
с помощью генной инженерии приспособить для восстановления экзоскелета.
Обычно хитин не поддается регенерации, но пожиратели выделяют его как
побочный продукт. Вы помещаете их в рану и ждете, пока она не зарастет,
словно ее и не было. Ты понимаешь, насколько это важно для транксов? Тебе же
ведь известно, как они страшатся повреждения экзоселета. Для них это самая
серьезная внешняя травма, которую они могут победить. Они пока что не
подобрали ключика к решению задачи, но мы пытаемся им помочь. А доходы от
открытия мы поделим пополам. Оно наверняка станет крупнейшим достижением в
области лечения травм их скелетов и спасет не одну жизнь. Разве ради этого
не стоит бороться?
— Трудно сказать, — Флинкс отвернулся от нее и уставился в стену. --
Я еще слишком молод, чтобы обсуждать серьезные этические проблемы. С меня
достаточно того, что мне постоянно приходится разбираться в собственном
понимании этики, не говоря уже об общечеловеческой или об этике транксов.
Клэрити была явно расстроена.
— Так значит, ты не согласен, что проводимые нами исследования стоят
незначительного вмешательства в экосистему?
— Разумеется, они стоят того в глазах вашей фирмы. Что до остального,
то я не возьмусь сказать что-либо определенное.
— Но мы же не наносим вреда здешней экосистеме! — совсем потерянным
голосом сказала она. — Те грибки, которые стали Сплетением Вердидион,
существуют и в своем естественном состоянии. Мы же выращиваем только ту их
разновидность, которая была получена с помощью генной инженерии. На
подземный же мир мы не оказываем ровно никакого воздействия.
Он повернулся так резко, что она вздрогнула.
— Я здесь исключительно ради тебя. И не имею права высказывать
собственного мнения в чью бы то ни было пользу. — Он сделал шаг навстречу
ей, а потом замер как вкопанный и уставился в пол. — К тому же мне уже
давно пора отправиться восвояси.
— Ты улетаешь? — Клэрити отказывалась верить собственным ушам. — Но
ты ведь только что прилетел сюда. К тому же ты сам сказал, что ты студент. Я
думала, тебе у нас интересно взглянуть на оборудование, познакомиться с
другими работниками, побольше узнать о наших исследованиях. Если же это
наводит на тебя тоску, почему бы тебе поближе не познакомиться с самими
пещерами? Возьми снаряжение и глазей себе на местные подземные красоты
сколько душа пожелает.
Он в упор посмотрел на нее.
— А что тебе до этого? Почему тебя так интересует, чем я занимаюсь?
— Потому что ты спас мне жизнь, разумеется. И тем самым, возможно,
спас всю нашу лабораторию. И еще потому, что ты мне нравишься, — произнеся
эти слова, она нахмурилась. — Странно, вообще-то. Обычно я предпочитаю
мужчин постарше. Но в тебе, Флинкс, определенно что-то есть. Я имею в виду
не только то, чем мы занимались по пути сюда.
— А что именно?
Вопрос прозвучал немного резче, чем ему хотелось бы, но Флинксу всегда
мерещилась проницательность там, где в действительности была лишь наивность
и бесхитростность.
— Просто ты... другой.
Она шагнула ближе. Пип нахохлилась, но осталась сидеть у него на плече.
Клэрити же, подойдя к нему, обхватила его обеими руками. Ее прикосновение
заставило Флинкса вздрогнуть.
— Наверное, я не совсем ясно выразилась, — прошептала она. — Мне
почему-то лучше удается выражаться на экране монитора. Я только хочу
сказать, Флинкс, что испытываю к тебе нечто большее, чем простое влечение.
Мне хотелось бы, чтобы ты здесь остался. Не для учебы. Для того, чтобы быть
со мной. У меня еще не было времени, чтобы поговорить с тобой об этом, не
было ни единой минуты с тех самых пор, как я вернулась сюда. Я только и
делала, что говорила о Длинном Тоннеле, о его значении, о своей работе.
Настало время поговорить о нас с тобой.
— а о чем здесь говорить?
Ему хотелось, чтобы слова прозвучали совершенно спокойно, безразлично,
равнодушно, но близость ее тела сделала это невозможным. Клэрити ощутила его
сомнения и обняла Флинкса еще сильнее.
— Есть о чем. Ты ведь для меня так много значишь. Мне бы хотелось
думать, что я для тебя тоже. По-моему, наши отношения, если их подпитывать,
могли бы перерасти в нечто большее.
— Прекрати!
Столь бурная реакция напугала ее, и она опустила руки.
— Я думала...
— Ты думала! О чем тут можно думать, Клэрити! Ты ничего не понимаешь,
ты совершенно ничего не понимаешь во мне.
Встревоженная гневной вспышкой хозяина, Пип взмыла в воздух в поисках
невидимого врага. Но его не оказалось, потому что Флинкс злился на самого
себя.
Клэрити призналась ему разве что не в любви, и это камня на камне не
оставило от душевного равновесия, которое Флинксу с таким трудом удавалось
сохранять в последние дни. И это вовсе не потому, что она не скрывала своей
увлеченности им. С этим он уже имел дело раньше. Истина была в том, что его
тоже неодолимо влекло к ней не только душевно, но и физически. Она была
умна, красива, старше, чем он, но никогда не разговаривала с ним
покровительственным тоном. Впервые в жизни ему довелось наблюдать, как
женщину с головой захлестывает волна чувств. И как никто другой на свете
Флинкс понимал, что в этом нет никакого притворства. Поэтому для того, чтобы
противостоять этому натиску чувств, ему ничего не оставалось, как прибегнуть
к единственному известному ему способу — отталкиванию. Он изо всех сил
пытался отстраниться от нее и сохранить резвый взгляд на вещи. Но вскоре
Флинкс с ужасом обнаружил, что ему не удается достичь и половину той
холодности, которую он вознамерился сохранить в себе. Как оказалось на деле,
любовь — гораздо более сложная вещь, чем любое философское понятие.
— Что-то не так, Флинкс? Скажи мне!
— Ты ведь по-настоящему не знаешь меня. Ты знаешь только то, что лежит
на поверхности.
— В таком случае, позволь мне заглянуть поглубже. Я хочу понять тебя
до конца, — она почти умоляла его. — Дай мне эту возможность. Я постараюсь
изучить тебя, чтобы нам обоим быть счастливее.
— Мы бы никогда не были счастливы вместе, — решительно возразил он.
— Я ни с кем не могу быть счастлив.
Растерянность в ее голосе сменилась обидой.
— Ты противоречишь самому себе.
Флинксу ничего не оставалось, как броситься в эту пучину с головой. Он
был подобен небольшому плотику, который безжалостно кидало и подбрасывало на
стремнине жизни и, казалось, ему никогда не прибиться к берегу.
— Ты — генный инженер и притом неплохой. Наверняка тебе приходилось
слышать об Обществе Облагораживателей.
— Обла... — она запнулась, и было ясно, как Божий день, что этого она
никак не ожидала услышать от него. Однако она быстро пришла в себя. --
Преступники из преступников. Выродки-евгенисты. Они производили генные
манипуляции на еще не родившихся людях без всякого согласия.
— Именно, — внезапно Флинкс ощутил усталость. — Их намерения
заслуживали всяческих похвал, но их методы были преступны. Своими действиями
они нарушали буквально каждую строчку закона, касающегося комбинирования
генов и косметической хирургии ДНК. Как я понимаю, потом в Кодекс были
добавлены новые статьи исключительно для того, чтобы наказать этих
преступников.
— И что с ними стало? Насколько я помню, в конце концов был обнаружен
последний из них. Его поместили в больницу и подвергли полной очистке
памяти. Но это было так давно.
— Не так уж и давно. По крайней мере, не так давно, как говорится в
официальной версии. Последние представители вовсю творили свои дела еще
несколько лет назад. — Он как-то странно посмотрел на нее. — Ты
дипломированный генный инженер. Я надеюсь, ты относишься к ним с большей
степенью неодобрения, чем рядовой гражданин.
— Разумеется, что за вопрос! Но подробности их работы никогда не
предавались огласке. Правительство пыталось замять это дело. Но так как это
моя специальность, еще студенткой я имела доступ к тем крохам информации,
которые просачивались сквозь фильтры секретности. Мне известно, чем
занимались Облагораживатели, вернее, чего они пытались достичь. Они в
точности повторяли варварские эксперименты двадцатого века до эры
Содружества, но в более крупных масштабах. Теперь они принадлежат истории.
Это были преступники с научной степенью. И ни один из их проектов никогда не
получит доступа на страницы любого уважающего себя журнала, посвященного
генной инженерии. Правительство распорядилось поставить на всем этом печать
секретности.
— Верно. Но при этом осталась одна нерешенная проблема. Одно дело --
поставить крест на исследованиях Облагораживателей и совсем другое --
выявить результаты всех их экспериментов. Да, правительство отследило
большую часть их жертв, излечило тех, кто еще поддавался лечению, дало
возможность сносного существования тем, кто был искалечен безнадежно. Но ему
не удалось найти всех жертв, до последней. По крайней мере, один из
подопытных кроликов Облагораживателей доспи зрелости, ничем не выдавая себя
и не проявив признаков какого-либо тяжелого заболевания. Возможно, по сей
день здравствуют и другие. Об этом никто не ведает. Даже сама Церковь.
— Я как-то не задумывалась над этим. В заключительном докладе по этому
вопросу, который является единственным доступным источником информации,
говорится, что последний из этих преступников был пойман и осужден много лет
назад и что вся их работа была так или иначе проанализирована.
— Не вся. Кое-что они проглядели, — он впился взглядом ей в глаза. --
Они проглядели меня.
Пип наконец успокоилась, усевшись на какой-то поручень рядом. Поскребыш
отлетел от Клэрити, чтобы быть поближе к мамаше. Он был настолько напуган и
сбит с толку вспышкой эмоций Флинкса, что попытался забраться под крыло Пип.
Клэрити неотрывно смотрела на юношу, который вдруг отпрянул от нее.
Наконец она улыбнулась, но то была кривая и растерянная улыбка.
— О чем ты говоришь? "Они проглядели меня!" Ты ведь слишком молод,
чтобы быть одним из членов Общества даже в последние дни его существования.
Настала очередь Флинкса улыбнуться безрадостной улыбкой.
— Я же сказал, что ты ничего не понимаешь. Какой я член Общества, я --
плод их экспериментов. Смешно, не правда ли? На вид я вроде бы как нормален.
— Да ты и есть такой, — с горячностью подхватила она. — Тем более
нормален, чем кто-либо еще, кого мне доводилось встречать. Застенчив, это
верно. Но это только еще один признак нормальности.
— Я вовсе не застенчив. Я осторожен. Я прячу себя среди теней,
предпочитаю темноту и пытаюсь не оставлять после себя никаких воспоминаний.
— Что касается меня, то это тебе явно не удалось. Флинкс, ты должно
быть, шутишь. Да и вообще, откуда тебе знать обо всем этом.
— Я был на Мотыльке, когда последние члены Общества сражались с
правительством, видел, как эти две группировки разнесли друг друга к
чертовой матери. Они сражались из-за меня. Но я не дал себя уничтожить. Я
бежал.
Он не стал рассказывать ей, как ему удалось спастись, потому что сам
еще не до конца понимал, как это случилось. К тому же, он не любил
задумываться над этим.
Она изучала его глазами. Он с внутренней усмешкой подумал о том, что,
по всей вероятности, она пытается увидеть шишковатый лоб, лишние пальцы или
что-нибудь еще в этом роде. Но ничего она не найдет. Изменения, которые были
заложены в него, имели место еще во внутриутробном возрасте. Правда, Флинкс
подозревал, что их можно увидеть и глазами.
— Я не был рожден как все, Клэрити. Меня сконструировали. Да, да,
клетка за клеткой, согласно проекту, разработанному компьютером. — Он
постучал пальцами по виску. — Там внутри — надругательство над природой. Я
всего лишь рабочая гипотеза. Люди, задумавшие меня, мертвы либо подвергнуты
стерилизации памяти. Поэтому нет никого, кто бы знал, что они пытались из
меня сделать. Разумеется, я такой же нарушитель законов, как и любой член
общества. Но это вина, унаследованная с рождением, а не по причине
сотрудничества. Если власти узнают, кто я такой, меня тотчас посадят за
решетку и начнут допросы и вынюхивание. Если они решат, что я не представляю
опасности и могу быть признан приемлемым, меня, возможно, отпустят восвояси.
Но если нет, то...
— Флинкс, ну как ты можешь заявлять об этом с такой уверенностью!
Независимо от того, что ты видел, что ты узнал, что тебе когда-либо
говорилось!
Флинкс понимал, что его признание не только шокировало Клэрити, но и
заставило ее усомниться. Ее отношение к нему, полное надежд, было
по-прежнему теплым и нежным, но уже не столь безоглядным. И поток ее чувств
постепенно ослабевал под тяжестью вопросов, гнетущим грузом ложившихся ей в
душу. Разумеется, с его стороны было низко выуживать из нее признания, но
при всем желании он уже не мог удержаться. Она больше не знала, как ей
относиться к мужчине, что стоял напротив нее. Радужные очки, сквозь которые
она до этого смотрела на него, оказались разбиты. Вместе с ними что-то
исчезло из их отношений и, как опасался Флинкс, навсегда.
Конечно, у Флинкса оставался выбор. Главное, чтобы Клэрити на минутку
сделала шаг назад, чтобы получше разглядеть, с кем имеет дело. А все потому,
что он был готов вот-вот безоглядно влюбиться в нее и одновременно не мог
себе этого позволить. Возможно, так никогда и не сможет.
— Флинкс, я не знаю, что и думать, — столько всего ты наговорил. Не
знаю даже, смогу ли я поверить хоть одному твоему слову. Ты, судя по всему,
и сам не всему веришь, о чем говорил. Я точно знаю только одно — ты добрый,
заботливый и отзывчивый. В этом я не позволю себе усомниться, я это видела
своими глазами. Не думаю, что хотя бы частично это было... — Она запнулась,
подыскивая нужное слово. — Запрограммировано в тебя еще до твоего рождения.
Эти качества являются частью твоего "Я" и именно они оказались для меня
наиболее притягательными.
Клэрити была честна, она говорила то, что думает, Флинкс видел это. В
ответ на это бесхитростное излияние чувств что-то дрогнуло у него внутри.
— У каждого из нас свои проблемы, — продолжала она. — И если то, что
ты поведал, хотя бы частично правда, то кто, скажи на милость, сможет лучше
тебя понять, чем я? У кого ты найдешь сочувствие всем твоим бедам?
— Но я понятия не имею, на что я способен, — предостерег он Клэрити.
— Я не знаю самого себя. Становясь старше, я ощущаю, как во мне происходят
перемены. Я не имею в виду переход от юности к зрелости. Все гораздо глубже.
И имеет физическую основу. Вот здесь.
Он снова прикоснулся к виску.
— Какие перемены?
— Не знаю. Не могу сказать. Это невозможно выразить. Просто у меня
такое ощущение, будто со мной происходит что-то сверхважное, но я это не
способен контролировать. Раньше мне казалось, что я знаю, в чем тут дело,
что я смогу понять суть этих перемен и затем научусь управлять ими. Теперь
во мне нет былой уверенности. У меня такое чувство, что это гораздо
серьезнее, чем я сначала думал. Мутация влечет за собой нечто такое, что
может быть известно одному лишь Богу.
Когда человек становится старше, он, как известно, начинает находить
ответы на свои вопросы. Я же, как мне кажется, нахожу одни только вопросы.
Порой это выводит из себя, — заметив выражение ее лица, он поспешил
успокоить ее. — Я не имею в виду, будто мне хочется крушить все вокруг,
просто временами я ощущаю себя в полной беспомощности и растерянности.
Она выдавила из себя слабую улыбку.
— И со мной случается точно такое же, Флинкс. Оно бывает у всех. Я
думаю, если мы будем вместе, если ты будешь испытывать ко мне те же чувства,
что и я к тебе, нам не страшны любые беды. У меня есть доступ к секретным
файлам. Моя служебная репутация ничем незапятнана. Пусть "Колдстрайп"
небольшое предприятие, у нас отличные связи.
Флинкс отрицательно покачал головой.
— Тебе ни за что не добыть архивных документов Церкви, касающихся
деятельности Общества. На них лежит моральное табу. Я знаю это, я уже
пытался. Если с правительственными копиями можно не мытьем, так катаньем
добиться своего, то с Церковью этот номер не пройдет.
— Мы сумеем. Когда человек любит, ему любые горы по плечу.
— А ты уверена, что любишь?
— Ты не позволишь мне небольшую натяжку?
— Нет. Так ты уверена?
— Теперь не совсем. Я думала, что да, но скажи, в чем можно быть
уверенным до конца? — Ее улыбка стала шире. — Понимаешь, ты не
единственный, кого тревожат происходящие с ним перемены. Я только не могу
взять в толк, почему ты постоянно отталкиваешь меня от себя, когда все, чего
я хочу — это понять и помочь. Ну почему ты не хочешь, чтобы я помогла тебе?
— Потому что я опасен. Неужели это не ясно?
— Вовсе нет. Неужели ты думаешь, что если какие-то горе-ученые
наломали дров с твоими генами еще до рождения, то от этого ты мгновенно
превратился в угрозу обществу? Когда я смотрю на тебя, я вижу обыкновенного
молодого человека, сомневающегося в себе и в своем будущем. Этот молодой
человек сделал все, чтобы помочь мне, когда я оказалась в беде, а ведь он
вполне мог бы бросить меня на произвол судьбы и жить себе дальше припеваючи.
Молодой человек, рискующий собственной жизнью, чтобы спасти незнакомого ему
человека. Человек отзывчивого сердца, доброй души, тонкого ума, пусть даже
временами чуточку циник. Объясни, почему во всем этом я должна видеть
угрозу?
— Потому что ты не знаешь, на что я способен. Потому что я сам этого
не знаю.
Теперь он почти умолял ее, надеясь сохранить возникшую между ними
дистанцию и одновременно не желая отпугнуть ее от себя.
— Насколько я припоминаю, Облагораживатели пытались улучшить
человеческую природу. И если твое сознание отражает твой нравственный
кодекс, то мне совершенно не о чем волноваться.
— Клэрити, ну неужели ты так ничего и не поняла?
— Ты же сказал, что я не смогу. Вот и помоги мне, Флинкс!
Она сделала шаг навстречу ему и остановилась. Ей всем сердцем хотелось
обнять его, приласкать, убедить в том, что даже если что-то не так, в
конечном счете все устроится. И в то же время не могла сбросить со счетов
его предостережение.
Они оба разрывались надвое между тем, что хотели их сердца и чего
требовал от них рассудок. Правда, каждый разрывался по своим причинам.
Пожалуй, они сумели бы решить все свои вопросы, смогли бы изменить свои
жизни в ту или другую сторону, но так уж случилось, что внезапно их разговор
оборвался.
Глава 10
Казалось, взрыв отозвался по тоннелям и коридорам бесконечными
раскатами эха. Прикрепленные к стенам и потолку флуоресцентные лампы, к
счастью, продолжали светить, так как каждая из них была независима от
соседней.
Вскоре за первым взрывом последовал второй. Он раздался со стороны
входа в пещеру "Колдстрайп" чуть выше лабораторий и жилой зоны.
— Несчастный случай! — крикнула Клэрити. Флинкс покачал головой.
— Вряд ли.
Он узнал отдачу разрушительного заряда ограниченного действия, но не
хотел понапрасну пугать Клэрити, пока полностью не удостоверится.
Он проклинал себя за свою идиотскую самоуверенность. Ведь на борту
"Учителя" было оружие, но он не посчитал нужным взять его с собой в
убеждении, что без него доставит Клэрити ее коллегам и преспокойно
отправится дальше. Разумеется, Флинкс с самого начала предполагал, что
похитители не отступятся от задуманного, но чтобы они проявили себя так
быстро, этого он не ожидал. Экскурсии по лаборатории усыпили его
бдительность — и вот результат.
Но на свете не бывает непреодолимых преград. Дзе-Мэллори наверняка
разочаровался бы в нем. Этот старина изо всех сил старался вложить в
черепную коробку своего юного друга такой же объем знаний по стратегии и
тактике, какой имел по гуманитарным и точным наукам.
— В основе нашей цивилизации лежат закон и здравый смысл, — как-то
раз сказал он Флинксу. — Но никогда не забывай, что на ее окраинах
постоянно бродят темные силы, пробуя ее на прочность, пытаясь проникнуть
внутрь. Меня в первую очередь страшат не они, а внутреннее разложение,
падение нравов. Ведь для некоторых мораль — лишь помеха в жизни. Против
таких постоянно нужно быть начеку, потому что они способны исподтишка
подрывать цивилизацию, словно простуда, которая, если ее проморгать, может
перерасти в пневмонию, и тогда конец. Причем их жертвами могут стать как
отдельные люди, так и целые общественные институты. Вот для чего существует
Объединенная Церковь — для того, чтобы обеспечить моральное лидерство и
приходить на помощь тем, кто в ней нуждается. Разумеется, она далека от
совершенства, и ее отцам это хорошо известно.
Флинкс подумал, что сейчас ему позарез нужно оружие, а не моральная
поддержка. Он со всех ног мчался по коридору, увлекая за собой Клэрити.
Крики и панические вопли слились с затихающим эхом взрыва.
— Твои друзья вернулись за тобой, — сказал Флинкс, стараясь
преодолеть шум.
— Невозможно! Как они могли проникнуть через контрольные посты?
Пип мельтешила над головой Флинкса, постреливая глазами вглубь
коридора.
— А если они проникли где-нибудь в другом месте? — спросил он
Клэрити.
— Нет здесь другого места, — не унималась она. — Лучший из "шаттлов"
имеет шансы пятьдесят на пятьдесят остаться целым, если вздумает
приземлиться где-нибудь еще. А шансы на успешный взлет и того ниже. Что же
касается контрольно-пропускного пункта, то там один-единственный вход и
заслонка, под которой мы вкатились внутрь. Если нарушитель попробует
прорваться без разрешения, он тотчас наткнется на эту преграду. Любой
прибывающий на планету неминуемо проходит через этот пост.
— Все время, что я здесь, только и слышу о разветвленной системе пещер
Тоннеля. И если террористам удалось проникнуть внутрь, неужели они не могли
отыскать или расширить другое отверстие. Ведь непременно должны существовать
и другие выходы на поверхность, кроме того, что был приспособлен под
официальный пропускной пункт.
— Это можно представить. Да, такое вполне возможно. Тот, кто пытается
отыскать новый вход, наверняка обзаведется полным спелеологическим
оборудованием. Здесь у нас есть страшнющие пропасти и отвесные бездны, но у
этих фанатов, похоже хватает решимости справляться с подобными задачами.
— Вернее, фанатизма.
Они поворачивали за угол, когда в глубине тоннеля прогрохотал третий
взрыв, который был чуть слабее предыдущих. Флинкс успел вовремя
остановиться.
Следующий заряд взорвался впереди и чуть правее от них, причем
настолько близко, что они ощутили тепловую волну и увидели вспышку. Потолок,
к счастью, был полностью очищен от наростов, иначе бы беглецов пригвоздило к
полу падающими сталактитами. Однако силы взрыва оказалось достаточно, чтобы
с потолка посыпались камни, сбив Клэрити и Флинкса с ног.
— С тобой все в порядке?
Флинкс помог Клэрити подняться на ноги и в этот момент заметил высокую
блондинку в костюме-хамелеоне. Она как раз вбегала в помещение, с которого
только что взрывом снесло дверь. Вслед за ней туда прошмыгнули еще несколько
человек ниже ростом, облаченные в такие же костюмы. Некоторые из них
показались Флинксу уже немолодыми для подобных дел, но, как известно,
фанатизм не знает возраста.
Для того, чтобы проникнуть в исследовательский комплекс, они
воспользовались маскировочными костюмами. Но теперь, когда прятаться было ни
к чему, бандиты сбросили с голов капюшоны, чтобы лучше видеть и слышать.
В коридоре валялось два тела. Один человек еще стонал и перекатывался
на полу, прижимая к себе оторванную левую руку. Клэрити бросилась к ним, но
ее удержал Флинкс.
— Но это же Сара! Она ранена!
— Мы ничего не сумеем сделать. Ведь они совсем рядом. Если ты снова
попадешь к ним в лапы, я уже не смогу тебе ничем помочь. О ней позаботится
кто-нибудь другой.
Отступая, он потащил ее за собой. Флинкс был не только выше ростом, он
вдобавок имел силу гораздо большую, чем это казалось на первый взгляд.
Сказывалась тренировка, полученная в его воровской жизни, когда приходилось
висеть на пальцах, прыгать со стен, спасаясь от полиции.
В помещении, захваченном террористами, прогремел новый взрыв. Вверх
рванулось желтое пламя и начало быстро распространяться по потолку.
— О Господи! — простонала Клэрити. — Ведь это отделение
микрохирургии. Для того, чтобы поставить сюда кое-что из оборудования,
потребовались годы.
— По-моему, для тебя настало время позаботиться о судьбе оборудования
между твоей прической и ботинками. На его замену уйдет гораздо больше
времени, — резко оборвал он ее.
Пещера наполнилась треском ручного оружия и тихим шипением лазеров.
Лазерные пули беспорядочно пробивали тонкие пластиковые стенки. Коридор
начали застилать клубы дыма — это загорелись воспламеняющиеся материалы.
Клэрити с Флинксом слышали, как пламя пожирает прохладный воздух пещер.
Другие помещения и лабораторное оборудование были охвачены огнем. Террористы
разрушали содержимое пещер методичностью и безжалостностью. Каким бы образом
террористы ни проникли внутрь, Флинкс заметил, что первое их действие было
направлено на то, чтобы отрезать "Колдстрайп" от остальных подземных
обиталищ. После этого они начали отступление, разрушая на обратном пути все,
что только возможно.
— Ну почему! — кричала Клэрити, пока Флинкс не то вел, не то тащил ее
вдоль тоннеля. — Ну почему?
— Одного твоего похищения им было мало, — буркнул он, осматривая
каждую дверь, каждый проход и лишь затем устремляясь дальше. — Твой побег
вынудил их действовать открыто. Ты ведь сама, кажется, говорила, что
конечная их цель — приостановить ваши исследования.
— Но не таким же образом! Зачем убивать, жечь?
— В их глазах это нечто вроде очистительной операции. Не думаю, что
убийства входят в их первоочередные планы. Им просто не терпится уничтожить
лабораторное оборудование. Это, разумеется, не означает, что они готовы
остановиться и вступить в дискуссию с теми, кто придерживается иных взглядов
или просто окажется у них на пути. Неожиданно Клэрити подняла глаза.
— Ты думаешь, им известно о моем возвращении?
— Кто знает? По крайней мере, их служба оповещения гораздо
эффективнее, чем это можно было предположить.
Становилось все труднее смотреть сквозь сгущающий дым. Справа от
Флинкса из мрака выскочил какой-то человек. Он представлял собой такое
комичное зрелище, что какое-то мгновение Флинкс не мог сообразить, как ему
реагировать.
Это был коротышка с проплешинами на голове, густыми белыми
бакенбардами, обрамлявшими мощную челюсть, и заметно выпиравшим брюшком.
Защитный костюм был ему слишком велик и, собравшись в складки на груди и
бедрах, почти полностью утратил свои маскировочные качества. Респиратор
прилип к лицу коротышки, придавая ему сходство с морскими арахнидами. Но это
было лишь еще одним доказательством того, что террористы заранее
приготовились действовать среди дыма и отравленного воздуха.
Человек этот шагнул из служебного коридора, наполненного едким дымом. И
хотя вид коротышки был далек оттого, чтобы внушать ужас, глаза его грели
безумием, не вязавшимся с несуразной внешностью. Кроме того, он обеими
руками сжимал мощный пистолет, отчего Флинксу сразу стало не до смеха. Как
только террорист заметил беглецов, то сразу попытался взять их на мушку.
Говорил он визгливым истеричным голосом, в котором не было ничего смешного.
— Для вас все кончено, черт возьми! Вам крышка, финиш. С вашим
богохульством будет покончено навсегда! И это лишь первый шаг, только самое
начало, — пистолет в его руках все еще искал цель. — Смерть разрушителям
окружающей среды!
Флинкс с силой толкнул Клэрити, а сам бросился в противоположную
сторону. Лазерная пуля просвистела мимо, слегка задев его плечо. Флинкс
машинально вскинул руку, упал, живо перевернулся, привстал и снова увидел
направленное на него дуло. Однако второго выстрела не последовало. Коротышка
зашелся в душераздирающем крике — это Пип попала ему прямехонько в глаза.
Возможно, до этого он никогда не видел летучих змеев. Пип настолько
увлеклась, защищая своего хозяина от опасности, угрожавшей тому из глубины
коридора, что не сразу пресекла действия бандита, дав ему время на выстрел.
Однако хоть и с некоторым опозданием, она обезвредила врага.
Коротышка упал на спину, отбросив в сторону пистолет, и впился пальцами
в разлагающееся на глазах лицо. Яд все глубже проникал под кожу и от нее шел
пар. И хотя несчастный еще не догадывался об этом, фактически он уже был
мертвецом.
Когда Флинкс помог Клэрити подняться на ноги, террорист неподвижно
лежал на спине. Падая на каменный пол, Клэрити поранила себе руки и колени.
Убедившись, что она в состоянии держаться на ногах, Флинкс отошел, чтобы
снять с коротышки респиратор, не забыв однако и про пистолет. Пара мощных
патронов прекрасно разместилась в его карманах. Быстро обыскав костюм
террориста, Флинкс не обнаружил ничего, указывающего на личность или
принадлежность убитого.
Проверив на ходу пистолет, Флинкс догнал Клэрити.
— Кем бы они ни были, в предусмотрительности им не откажешь. Никаких
зацепок. Кто они, откуда, где их база, ровным счетом ничего.
Клэрити по-прежнему стояла, уставившись в пространство. Флинкс поднял
руку, словно собирался ударить ее.
— Клэрити! Проснись!
Она машинально вскинула обе руки, защищаясь. Этого оказалось
достаточно, чтобы скинуть с себя оцепенение.
— Извини. Я... ладно, все нормально. Позади них в потолок с шипением
впился лазерный луч, пробуравив отверстие во влажном известняке. Описав
рукой с пистолетом плавную дугу, Флинкс выстрелил в том направлении, откуда
был направлен луч. Из клубов дыма никто не выскочил и ответного выстрела не
последовало.
— К такому повороту событий они явно не готовы, — буркнул Флинкс,
чтобы успокоить Клэрити и заодно себя самого. — Солдаты из них неважнецкие.
Они в основном полагаются на неожиданность атаки и готовность стоять до
конца. Что ж, того и другого им не занимать. Но на продуманную военную
операцию все это не похоже. Будь они профессионалами, мы бы уже давным давно
оказались бы либо на том свете, либо у них в плену.
Флике пытался разглядеть, что происходит за клубами дыма.
— Если не ошибаюсь, представители Службы Безопасности открыли ответный
огонь.
Верхние ярусы пещеры "Колдстрайпа" были полны дыма и пламени. В таких
условиях трудно было разобрать, где свои, а где чужие. Местная система
вентиляции, к счастью, еще функционировала, в противном случае все бы уже
давным-давно задохнулись.
Флинкс старался не думать о возможности заражения различного рода
токсинами, попавшими в воздух замкнутого пространства пещеры во время
взрывов. Не случайно фанатики захватили с собой респираторы. А вот работники
"Колдстрайпа" к этому оказались не готовы.
Интересно, остановятся ли эти безумцы после того, как они полностью
уничтожили исследовательскую лабораторию. Не окажется ли эта их победа
чем-то вроде мощного наркотика. Вдруг им придет мысль овладеть всей
колонией? Кто может поручиться за то, что на орбите у них нет подкрепления
из таких же фанатиков, которым не терпится последовать за первой командой? А
если они сумеют овладеть портом, все на Длинном Тоннеле окажутся их
заложниками. Не исключено, что это может понадобиться для того, чтобы
поставить условия правительству.
— Скажи, а есть тут у вас другой проход к ангару и порту?
Глаза Клэрити слезились от дыма. Прежде чем ответить, она прокашлялась.
— Нету. У каждой фирмы свой собственный подземный комплекс.
Единственный путь назад к поверхности — это тот, которым я тебя привела
сюда. Некоторые исследовательские станции, финансируемые университетами, в
целях экономии занимают одну общую пещеру, но каждая частная фирма, как,
например, "Колдстрайп", имеет собственную пещеру с отдельным входом. Это в
целях обеспечения безопасности. Так что, если они прорвались в помещение
порта...
— Именно это и не дает мне покоя. По крайней мере, теперь я знаю, что
к поверхности ведут несколько коридоров. Террористы проникли сюда, не
прибегая к взрывам. Поэтому, если существует один-единственный проход,
ведущий внутрь, то должен быть и другой, ведущий отсюда к порту.
— В таком случае, он не отмечен на карте, — настаивала Клэрити, пока
они, спотыкаясь, бежали сквозь дым. — Даже в качестве трещины, которую
можно преодолеть лишь ползком.
Флинкс сосредоточенно всматривался перед собой. Странно, что
обыкновенный дым может так разъедать глаза. Должно быть, это из-за
пластиковых перегородок.
— Нам надо захватить с собой фонарь, — Флинкс с тоской посмотрел на
трубки химических ламп, освещавших им путь, но те были прикреплены намертво.
Так или иначе, нам надо выбраться за пределы комплекса. Не думаю, чтобы им
пришло в голову специально разыскивать тебя. По крайней мере, не сейчас.
Вокруг слишком много мертвых. Прежде всего, им нужно удержать то, что они до
сих пор захватили, а потом поразмыслить, что с этим делать дальше. И только
после этого действовать.
— Какая разница, особенно теперь, — Клэрити рыдала вовсе не из-за
едкого дыма. — Они рушат все! Вся наша работа, все наши образцы, наш
научный архив! Все пропало!
— Неужели ты думала, что они будут действовать выборочно?
Эта фраза вырвалась у него гораздо резче, чем ему бы хотелось.
— Разборчивость предполагает наличие системы ценностей. Гораздо проще
уничтожать все подряд, чем тратить время на рассуждения о своих действиях. У
них свои принципы, которые весьма отличаются от общечеловеческих. Ты сама
видела, какое выражение лица было у того типа. — Он махнул рукой в сторону
коротышки, убитого Пип. — Некоторым из них участие в нападении щекочет
нервы куда сильнее, чем какие-то словопрения о морали. Они получают
удовлетворение не отходя от кассы. Сейчас они наверняка возомнили, что весь
мир в их руках. К счастью, в их руках только малюсенькая часть планеты, но
для них это не имеет значения. Особенно сейчас, в эти минуты.
Косичка Клэрити задела его по уху.
— А откуда у тебя такие знания о психологии толпы?
— У меня были учителя, которые прекрасно в ней разбирались. Но
давай-ка брать ноги в руки.
Теперь она бежала свободно, позволяя увлекать себя все дальше вглубь,
поближе к складам "Колдстрайпа". Вскоре они оказались среди сложенных
штабелями ящиков. Осветительные трубки мерцали тускло — большинство из них
нуждались в замене. Они были меньше по размеру, чем те, которые освещали
лаборатории, но все же великоваты по сравнению с теми, которые искал для
себя Флинкс. Он пытался узнать хоть что-то о таких трубках у Клэрити, но не
особенно надеялся на успех. В конце концов, она генный инженер, а не завхоз.
Вдвоем они принялись осматривать ящики и читать этикетки на них, досадуя,
что не имеют сканера для чтения электронной маркировки.
Им удалось обнаружить целую гору концентратов, которыми они тут же
набили карманы. В глубине обширного склада беглецы наткнулись на несколько
небольших пещер, опечатанных от непрошеных гостей. Некоторые ящики по ту
сторону барьера были помечены, как радиоактивные. Другие же были помещены
под замок из-за дороговизны их содержимого. Барьеры же эти оказались
довольно примитивными. По-видимому, они предназначались для мелких воришек.
Ни один из них не устоял перед профессионалом, каковым, несомненно, являлся
Флинкс. В карманах он нашел инструменты, которые сослужили ему добрую службу
на Аляспине. По иронии судьбы обстоятельства складывались таким образом, что
ему рано было выходить на пенсию и бросать занятия своей ранней юности.
Клэрити наблюдала, как он буквально за минуту разделался с замками и
открыл ворота.
— Судя по всему, ты был мастером своего дела.
— Был. Но затем начал взрослеть и забросил свою профессию. Рослому
вору трудно оставаться неприметным.
Он оттянул ворота в сторону. Дорогостоящая электроника и научные
приборы не интересовали его. Ему нужны были исключительно мощные, но
компактные осветительные трубки вроде тех, которые освещали склад. Каждая из
них была в длину около полуметра. Флинкс без особого труда отвинтил от стены
парочку сияющих цилиндров. Один светильник он вручил Клэрити, а второй
оставил себе. Он постарался выбрать самые яркие трубки. Лампы были
рассчитаны на длительный период эксплуатации, не требовали никаких батарей
или подзарядки. Пока трубка была цела, она очень долго испускала свет.
— А как быть с водой? Ведь пока ситуация прояснится, пройдет какое-то
время.
Теперь, когда у них была пища и свет, Флинкс чувствовал себя намного
спокойнее.
— На Тоннеле можно не запасаться водой. Пещеры полны ею до краев. Не
забывай, что в наших подземельях текут настоящие реки. — Клэрити неуверенно
взглянула на него. — Что ты задумал, Флинкс?
— Нам нужно переждать. Мы найдем себе тихое укромное местечко, где
никто не стреляет, и будем ждать. Через пару деньков мы вернемся и
посмотрим, что к чему. Если порт все еще не захвачен, попробуем пробиться к
нему. Ведь после первых боев стороны, как правило, начинают переговоры. Кто
знает, может террористы ограничатся разрушением "Колдстрайпа". Вдруг они
потребуют, чтобы им предоставили возможность беспрепятственно покинуть
планету и действительно отправятся восвояси. Кто знает? А если им удалось
захватить весь порт целиком, нам придется попробовать подобраться к моему
"шаттлу". Ты знаешь дорогу по незанятым пещерам?
— Нет. У меня ни разу не возникло необходимости идти глубже, чем самая
дальняя лаборатория. Некоторые из моих друзей увлекались спелеологией, но
только не я.
— Ладно, что делать? Как-нибудь выкрутимся.
Они снова вернулись в главное помещение склада. Оба старались ступать
как можно тише, прячась за ящиками и коробками. В конце концов путь им
преградила стена из пластикового напыления. Это была скорее символическая
преграда — тонкая, как картон. Флинкс пощупал ее — она оказалась легкой и
податливой.
— А что за стеной?
Не дожидаясь ответа, он откинул тонкую, как бумага, задвижку, на
которую была заперта пластиковая дверь. Она открылась внутрь. Флинкс
просунул в зияющий проем световую трубку. С той стороны перегородки
освещение отсутствовало — ни адаматиновых ламп на потолке, ни биотрубок
вдоль пола. Под ногами перекатывались камни.
— Ничего, — сказала Клэрити. — Просто пустая пещера. Одна из многих
на Тоннеле.
— А насколько здесь распространены те опасные твари, о которых ты
говорила? Или все они не страшнее фотоморфов?
— Ты бы не стал утверждать, что фотоморф не опасен, если бы он напал
на тебя. Обычно спасает то, что они медлительны, — она пыталась разглядеть
что-то в темноте. — Они, конечно, опасаются бродить рядом с лабораторией.
Здесь слишком светло и шумно.
— Это именно то, что нам надо. Темно и пусто, — Флинкс шагнул через
порог. — Пойдем, чего ты ждешь?
Он пытался смотреть поверх полок и цистерн, заполнявших складскую
пещеру. Пока никого из террористов здесь не было, но они вполне могли
нагрянуть и сюда, чтобы разгромить или ограбить склад. Этих фанатиков можно
было ожидать с минуты на минуту, а у Флинкса не было никакого желания
столкнуться с ними нос к носу.
Должно быть, те же самые мысли посетили и Клэрити, но она почему-то
упорствовала.
— Не могу, — выдавила она наконец.
— Не можешь? Объясни, пожалуйста, чего ты не можешь? Ты боишься
подземных страшилищ?
— Нет, дело не в этом, — она говорила с трудом и так тихо, что слова
едва можно было разобрать. — Просто я... Флинкс... я боюсь темноты.
Тот даже раскрыл рот от удивления.
— И ты прилетела сюда? Выбрала для себя такое местечко?
— Но у нас же не всегда темно, — с вызовом ответила она. — Биотрубки
горят круглосуточно, большинство сотрудников работают посменно. Темно бывает
только тогда, когда выключаешь свет в жилом помещении. А это совсем другая
темнота, — и Клэрити кивнула в сторону бездны, поглотившей свет от трубки
Флинкса. — Ведь кого там только нет, Флинкс. На одного найденного нами
зверя приходится сотни других, о которых мы даже не ведаем.
— Значит, тебе придется выбирать между тем, о чем ты не ведаешь и тем,
что тебе хорошо известно. Я имею в виду происходящее, — и он махнул
осветительной трубкой в сторону коридора, по которому они пришли сюда.
Пока Клэрити стояла в нерешительности, оттуда раздался чей-то крик. Это
был долгий душераздирающий вопль. Так не стал бы кричать человек, сраженный
оружием. Для Клэрити этого оказалось достаточно.
— Я с тобой, только будь добр, сделай одно одолжение.
— Какое?
— Возьми меня за руку, ладно?
Клэрити была взрослым, разумным человеком. В конце концов она была уже
ученым! Как можно страшиться простого отсутствия света? Ведь само по себе
оно почти ничем не грозило, не таило ровным счетом ничего опасного. И тем не
менее вполне здравомыслящие люди испытывали перед темнотой первобытный ужас.
Флинкс ощущал этот ужас внутри Клэрити и понимал, что она не шутит. Но
сейчас было не время и не место обсуждать эту слабость. Флинкс просто взял
ее за руку и заботливо провел сквозь проход, после чего закрыл за собой
тонкую дверь. Две световые трубки обволакивали их свечением на несколько
метров в диаметре, заставляя темноту держаться на почтительном расстоянии.
Флинкс вообще не ощущал на себе давления мрака. Подумаешь, темнота!
Первое, что следовало сделать, это углубиться на достаточное расстояние
в следующую пещеру, так чтобы любой, кто сунет нос в дверь, сквозь которую
они только что прошли, не смог обнаружить их по свечению трубок. Флинкс
сомневался, что кому-либо придет в голову устраивать проверки, ведь первое,
что пришло бы на ум любому, задумавшему спастись бегством, — это попытаться
пробраться в относительно безопасный порт. Но Флинкс не собирался понапрасну
рисковать.
Пол был относительно гладким, если не считать рассыпанных по нему
камешков. В некоторых местах вода промыла ровную, скользкую дорожку. Беглецы
пересекли какую-то речушку, и Флинкс задержался, чтобы сделать глоток чистой
студеной воды. Как только он нагнулся к подземной речке, из-под его ног
бросилась наутек целая стайка крошечных белых безногих существ. Одновременно
до Флинкса донесся другой, скрипучий звук, словно некое гораздо более
крупное существо метнулось в сторону, ища укрытия в темноте. Он резко
обернулся, обшаривая мрак своим импровизированным фонариком. Но там ничего
не было видно — ничего такого, что похоже было бы на какое-то движение
между сверкающими сталагмитами. И все равно Флинкс ощущал вокруг себя
присутствие живых существ, затаившихся в своих укрытиях.
Беглецы все дальше углублялись в пещеры. Иногда уже за пределами
досягаемости их световых трубок Флинкс мог различить отдельные точечные
вспышки света. Должно быть, фотоморфы или еще какой-нибудь удивительный вид
биолюминисцентных существ, которые еще могли быть неизвестны науке. Но кем
бы они ни были, их огоньки неизменно гасли, как только к ним приближались
куда более мощные источники света беглецов. Пройдя мимо, Флинкс, как
правило, оборачивался, и у него перед глазами снова вспыхивали ослепительные
точки.
Дорога была достаточно гладкой, и они за короткое время преодолели
значительное расстояние. В течение какого-то времени до них еще доносились
крики и взрывы. Вскоре звуки стали значительно глуше.
У Флинкса было впечатление, что террористы добрались до склада. Они с
Клэрити вовремя успели унести ноги. Флинкс попытался представить себя на
месте этих фанатиков. Если у них хватит мозгов, они наверняка выставят у
входа в склад парочку охранников. Однако Флинкс не мог определить, насколько
у них развит боевой дух. Скорее всего, он довольно высок. Об этом говорило
то, что они решились на открытое нападение. Акция по уничтожению вполне
законного коммерческого предприятия, не говоря уже о целой колонии
Содружества, подтверждала их преданность своим бредовым идеям и готовность
пожертвовать ради них не только чужими, но и своими жизнями. Но это еще не
было доказательством того, что они будут последовательны в своих действиях.
Беглецы были уже достаточно далеко от опасности со стороны людей и
могли расслабиться. Однако Флинкс не спешил останавливаться. Он наметил себе
найти еще один студеный ручей и там строить привал, пережидая нападение. А
там, глядишь, все кончится, бандиты уйдут, власти же порта возьмут ситуацию
под контроль. Если где-то поблизости окажутся миротворческие силы, это
только подстегнет террористов убраться восвояси. Однако Флинкс помнил, что
здесь нет установки для глубокой связи, и боевому кораблю для того, чтобы
уловить сигнал бедствия, действительно нужно быть где-то совсем близко.
Флинкс проверил хронометр. Теоретически сейчас была ночь, но здесь, в
подземелье, это было единственное время суток. И хотя Флинкс приучил себя
при необходимости дремать урывками, он сомневался, что Клэрити наделена
подобной способностью. Поэтому ради нее им придется придерживаться
привычного двадцатичетырехчасового цикла.
Конечно, было бы просто прекрасно, сумей они более основательно
подготовиться к переходу — запастись веревками, шлемами, мощными фонарями и
даже палаткой со спальными мешками.
Нет, Флинкс не жаловался. Уже одно то, что им вовремя удалось унести
ноги, было хорошо. Слава Богу, что у них есть пища и осветительные трубки,
ведь хоть Флинкс и не боялся темноты, он вовсе не горел желанием бродить по
пещерам вслепую, спотыкаясь на каждом шагу. Ведь здесь очень просто сбиться
с дороги, заблудиться и скитаться по бесконечным пещерам, пока не кончится
пища, а вместе с ней и надежда.
— Нам придется переждать здесь несколько дней, — пробормотал Флинкс,
рассуждая вслух. — Если террористы не ушли, это значит, что они решили
задержаться здесь на какое-то время. А если порт все еще оказывает им
сопротивление, нам придется предпринять что-то еще. Я, конечно, понимаю, что
это доставляет тебе мало удовольствия.
— Какой ты, однако, наблюдательный! — сказала Клэрити, хотя в душе
вовсе не собиралась язвить. — А что ты намерен предпринять?
— После того, как все уляжется, я сделаю разведывательную вылазку с
Пип. Бандиты наверняка тщательно прочешут все помещения и вряд ли будут
готовы к моему визиту. Если мне удастся засечь парочку моей комплекции, я
постараюсь тихонько уложить их. Мне нужны их маскировочные костюмы с
капюшонами. Они дадут нам возможность под видом боевиков пробиться к порту.
Но я не хочу рисковать до тех пор, пока не подвернется подходящий момент. Уж
лучше тогда пересидеть здесь. Если, конечно, ты согласна потерпеть.
— Нет. Не согласна. Неужели ты и впрямь считаешь, что они выторгуют
себе "шаттл" и уберутся восвояси?
— Все зависит от того, каковы их конечные цели. Если в их планы
входило одно только уничтожение "Колдстрайпа", можно считать, что им это
удалось. Если же они намерены обосноваться здесь надолго...
— То у нас кончатся припасы. — Ее глаза настороженно бегали из
стороны в сторону, словно ожидая, что из мрака на нее вот-вот кто-то
прыгнет. Решительный, уверенный в себе исследователь постепенно уступал в ее
душе место маленькой испуганной девчушке. Флинкс не питал иллюзий — в
пещерах она протянет не более недели. И все из-за того, что ей здесь
недостаточно света.
— Тебе нельзя поддаваться страху.
— Я и без тебя это знаю! — огрызнулась она, — Это глупо, это
по-детски — вот так, без всяких причин бояться темноты. Я сама все
прекрасно понимаю. Мне известно, как это называется в медицине и чем бывает
вызвано. Но какая, к чертям собачьим, разница! Не будь тебя здесь со мной, и
мне конец. Я либо окаменею от страха, либо запаникую и начну метаться как
сумасшедшая, пока с разбегу не налечу на что-либо. Или кто-либо налетит на
меня.
— Но ведь я здесь, успокойся, — ласково проговорил он. — Не принимай
близко к сердцу. Мы отдохнем, чего-нибудь перекусим, может быть, даже
поспим. Если ты так боишься, я перенесу свою вылазку на завтра.
— Все мои друзья, — теперь она говорила сама с собой. — Максим,
Линг, Шорона...
— Но нам на пути попались лишь двое раненых, с чего ты взяла, будто
все погибли. Не считая того типа, которого уложила Пип. Ведь бандитам для
того, чтобы прекратить ваши исследования, вовсе не обязательно убивать
людей. Скорее всего они нагрянули сюда для разрушения вашего
исследовательского комплекса. Имея же за собой несколько убийств, им нелегко
будет вести переговоры о том, чтобы их отпустили с планеты. Возможно, они не
в состоянии выбраться отсюда тем же путем, каким проникли сюда. Не
исключено, что им понадобятся заложники. К тому же твои друзья не из тех,
кто привык оказывать сопротивление. Ведь это за них должны делать охранники.
— А как, скажи, смогли бы сражаться мои друзья, если у них нет оружия?
— Вот видишь, это значит, что скорее всего перестрелка их не
коснулась, и они просто пережидают, пока не выяснится, чья взяла. Стоят себе
где-нибудь у стеночки и в...
