Джон Джейкс. Планета шестизарядного пистолета
страница №2
...ным Хенси,и к тем, кто поддерживал их: они относились к сильнейшим, и никогда не
обходились без револьвера. Хенси и Фритци Бонн, задававшиеся перед всеми
своими старомодными нарядами, которые когда-то носили на Террафирме, с
массивными фаллическими пистолетами, прикрепленными к бедрам, были ничем
не хуже, чем остальные закоренелые хулиганы, но и лучше тоже не были.
Скоты. Твари. Они распотрошат тебя, если им не понравится твоя улыбка. Они
стреляют при любом удобном случае, чтобы разрешить пустяковый конфликт. И
в результате всего этого Шейн трясет от страха перед ними.
Так было в каждом маленьком городишке северного континента планеты.
Тон задавали отъявленные жестокие негодяи, и их поведение оправдывали тем,
что они просто от рождения являются воинственно настроенными и мятежными
личностями. "Индивидуализм, чепуха", - думал Зак, пребывая в забытьи, но
не в силах заснуть, хотя кровать и укачивала его. Поворот часов назад
привел лишь к ухудшению обстановки на планете. Здесь действовал только
один закон, и его можно было выразить одним словом - ружье.
Вот в чем заключается весь этот отвратительный фарс! Хотя местные
жители - большинство из которых средне- и южноевропейского происхождения,
потомки первых колонизаторов Террафирмы - верят в это!
Миссури открыл и нанес на карту капитан одного американского корабля
с Террафирмы. Отсюда и название, которое напоминает о планете, некогда
существовавшей. Благодаря огромным запасам полезных ископаемых, например,
гасанта, рума и железа Флуки, на Миссури начали быстро разрастаться первые
колонии. Вскоре она стала высоко организованной, относительно
цивилизованной планетой.
Но в процессе быстро изменяющихся циклов послеатомной истории, через
сто лет после создания первого поселения на Миссури, ее города были уже
перенаселены и находились в финансовом затруднении. Население возрастало.
Правительственный бюрократизм, по своему происхождению основывающийся на
начальной федеративной форме Косфеда, стал более централизованным. Это
требовало чрезвычайной власти. Создали государство всеобщего
благосостояния.
Правительство было свергнуто в кровавой борьбе, которой руководили
реакционно-революционные элементы, выступавшие за восстановление идеалов и
ценностей более простого, более нравственного времени, когда права
принадлежали не крупным управлениям, а отдельным лицам, способным удержать
власть в своих руках. К сожалению, тот образ, который привлекал и восхищал
потомков европейцев в революционерах, представлял собой мстителя
высоченного роста с плотно сжатыми губами, вооруженного до зубов. Это был
неприступный человек из древних художественных и документальных фильмов,
мифический герой давно погибшей мистической планеты Террафирма.
Революционеры уничтожили города с тем, чтобы снова восстановить их,
но по новым схемам. Децентрализация населения в соответствии с декретами
привела к массовым переворотам и кровопролитиям. Через свои временные
комитеты вождь революции постановил, что планета будет развиваться по
законам, которые были установлены на ранних этапах развития запада Америки
на планете Террафирме. То тут, то там в завуалированных рассказах Зак
читал о том, что несколько ученых и педагогов пытались остановить безумие,
которое происходило приблизительно сто сорок лет назад. Но их
сопротивление подавили.
Итак, снова основали города. Это были маленькие потрепанные
городишки: названия, образы, невероятные правила поведения - все с особой
кропотливостью восстанавливали по старым кинолентам. Не имело никакого
значения, что содержание этих кинолент было совершенно фантастическим.
Этот миф дал начало ауре идеализированной правды: в унаследованном далеком
прошлом люди были свободными и сильными, потому что открыто бросали вызов
другим людям и природе, и выживали самые приспособленные.
Руководители революции основали городки поблизости от рудников и
шахт. Был отдан указ об устранении всех двуногих роботов, которые
выполняли тяжелую работу с тем, чтобы все горожане могли работать. Большую
часть обслуживающих профессий упразднили, осуществив это в процессе
всеобщей чистки и разрушения городов. Сбитые с толку люди, которые хотели
найти простые ответы на вопросы, ставшие теперь трудноразрешимыми, горячо
поддерживали программу революционной верхушки. Естественно, что в эту
мечту легче поверили в тех местах, где было скопление людей, а именно в
городах Миссури, разбухших от населения и сверхналогов. Зак, который
уделял много времени самообразованию, кое-что знал из истории. Он понимал,
что отклонения в душевном состоянии народа обычно невозможно объяснить
через длительный период времени, но если эти отклонения наблюдают
современники, то чаще всего, они просто не обращают на них внимания. В
сотнях кинолент, которые пользовались невероятной популярностью у жителей
Миссури старого поколения и у их европейских предков, можно было найти
четкий ответ на вопрос о социальном хаосе: перестройка настоящего в лучших
традициях прошлого.
Да, но реальность доказала обратное.
Рудники и шахты истощались, что было вызвано недостаточным
применением технических средств. Современные методы добычи полезных
ископаемых были запрещены наряду с другими нововведениями, утвержденными
давно умершим руководством революции. В связи с этим маленькие городки,
изолированные друг от друга, стали считать себя более европеизированными и
попытались привлечь туристов. Но туристов становилось все меньше, потому
что о целях руководства революции давно забыли, остались лишь последствия.
На Миссури было опасно приезжать. Хенси Бонна почитали здесь почти также,
как и старого быка с Террафирмы, доведенного до бешенства половым
возбуждением. Идеал исчез.
При одной только мысли об этом Зака начинала бить мелкая дрожь в его
маленькой клетушке, обработанной транквилизатором. Идеал исчез. Осталось
отвратительное ружье. Часы были повернуты вспять, причем достаточно
далеко. Они намертво остановились. Если бы не фороспоры, которые так
изумительно цвели на ярком оранжевом солнце, он бы не прочь был расстаться
с жизнью. О, господи, ни за что!
Ему, наконец, удалось заснуть, покачиваясь и вдыхая запахи, которые
исходили от лекарственных средств. Он проснулся под вечер от звука часов,
прихватил свои вещи и едва дотащился до Эпплджека Коррала, чтобы оседлать
робота-пони и попрощаться с фортом Пропалшн, Зак покидал его с ужасным
предчувствием, что он не просто возвращается верхом в жалкую кутерьму
прошлого. И это было именно так.
6
Сумерки в тот же день.
Жуткие, словно зубья пилы, тени Джеронимос простирались вдоль всей
местности. Такими же отвратительными казались и остроконечные кактусы. Зак
задержал взгляд на горизонте, высматривая дикарей. Дикари были еще хуже,
чем бандиты, которые рыскали в городках. По крайней мере, бандиты
разговаривали на лингва франка.
Заку показалось, что у подножия гор поднимается пурпурный дым. Его
передернуло. Затем он понял, что дым исходит от костра, разведенного в
каком-то овраге. Зак подстегнул своего робота-коня. Где-то внутри у него
сработал механизм, он пронзительно заржал, но ускорил шаг. Зак откинул
поводья, дотянулся до вещей, чтобы достать последние заряды с
транквилизаторами для своей шестизарядки.
Но в этом не было никакой необходимости. Он с облегчением вздохнул.
Внизу, в темноте оврага, он увидел разоренный и разбитый яркий
вагончик для торговли разнообразными товарами. По-видимому, он просто
застрял в овраге. Мягкий свет выделял имя владельца. Буквы в стиле рококо
были желтого и ярко-зеленого цвета: ВЫЕЗДНОЙ ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР ДОКТОРА
БАСТЕРА. С радостными возгласами Зак понесся в сторону костра.
Пожилой человек, лица которого не было видно, появился из вагончика с
пистолетом наготове. Это был высокий джентльмен в темных брюках и сапогах,
белом фраке, грязном цилиндре, узком галстуке и цветном жилете, отделанном
бисером и старомодными блестками.
Зак помахал шляпой и спустился в овраг. "Убери это оружие, Бастер!
Это я! Зак Рендольф".
- Зак Рендольф? Черт возьми, если я не прав! Не видел тебя еще с луны
Киова! Спускайся сюда!
Мудрые глаза старика смотрели серьезно, хотя лицо искрилось улыбкой.
Улыбка обнажила потерявшие белизну зубы. Слишком редко приходилось
встречать человека в этих местах.
Зак остановил своего робота-коня и спешился. Он поднес вещи к костру,
и Бастер Левинсон похлопал его по плечу своей тяжелой ладонью.
- Как дела, мальчик? Как дела в Шейне? Я не видел тебя уже шесть
месяцев, с тех пор, когда в последний раз заезжал туда. - Старик присел у
того места, где кипятился котелок с горьковатым кофе. Из-под бровей были
видны его глаза с каким-то волчьим взглядом. - Полагаю, все по-прежнему?
Азартные головы продолжают стрелять и держаться самодовольно и развязно?
- Все, как и прежде. - Зак усмехнулся, почти расслабившись. - Ничего
в Шейне не меняется, только становится еще хуже.
- Да, да, действительно. Не существует рынка культуры. Никто не
покупает те книги, которые есть у меня. - Он выругался. - Обычно я продаю
книги с анекдотами. Они хорошо расходятся вместе с иглами, кастрюлями и
свиным салом. Легче обмануть немого, чем мудрого. Но все-таки, расскажи
мне, почему ты возвращаешься этой дорогой? Ты ведь направляешься из форта?
- Да. - Зак не смотрел в глаза старика. - Бизнес.
Погрузочно-разгрузочные работы.
Бастер Левинсон сплюнул.
- Что-то не верится. Не твое это дело, слишком мирный ты человек.
Скакать верхом по местности, где обитают дикари из-за
погрузочно-разгрузочных работ? Ладно, я не настаиваю. Одним из преимуществ
подобного образа жизни, как говорят здесь, является то, что каждый человек
имеет право на собственные тайны. Но при малейшем проколе тебя могут
пристрелить. Ради собственной же безопасности пусть твое останется при
тебе. Выпей немного кофе и съешь фасоль, мой мальчик. А потом я расскажу
тебе новости, которые узнал во время своей поездки, а ты расскажешь мне о
своих новостях.
Присев у костра, Зак с удовольствием принялся за еду. Вкус сахарных
суррогатных бобов был насыщенным и сладковатым. Он наслаждался чистым
резковатым ночным воздухом. Как же давно он не был на природе!
Он запил еду черной подкисленной жидкостью из голубого металлического
котелка Бастера и даже позволил себе закурить сигару, которую ему
предложил торговец. На бедре доктора Бастера поблескивал револьвер,
переливаясь от света, исходившего от оранжевых угольков. Старик
усмехнулся, выпустил облако голубого дыма и сказал: "Теперь порядок, Зак.
Ну, выкладывай свои новости".
- Я же говорил вам, ничего особенного. Кроме того, что бандитов
становится все больше, и с каждым днем они все более наглеют.
Бастер задумчиво сплюнул. "Что же еще можно ожидать при таком
бескультурье, мой мальчик? В каждом городишке бандиты расстреливают ни в
чем неповинных горожан и прибирают к рукам все большее количество женщин".
У доктора Бастера нашелся полупорнографический альбом голографий,
который он собирался продать при случае. Он поспешно закрыл его, когда Зак
сказал, что его это не интересует.
- Да, мальчик, я совсем забыл, что у тебя есть чудесная маленькая
танцовщица. Почему она водится с тобой, если ее обхаживают все эти
красивые решительные парни, хватая за ноги в "Последнем шансе"? Мне это
непонятно. - Он рассмеялся.
- Белл благодарна богу за то, что остались еще интеллигентные люди, -
ощетинился Зак. Но иногда, особенно в темноте ночи, он сам удивлялся,
почему Белл так долго поддерживает с ним отношения.
- Странные вещи происходят в Шеттерхенде, - заметил доктор Бастер. -
Говорят, что там творятся беззакония.
Зак кивнул. Он знал об этом далеком городке только понаслышке. Он
поближе пододвинулся к огню, чтобы согреться, а старик продолжал. "В самом
деле, какие-то невероятные слухи!"
- Что произошло?
- Однажды горожане пришли к выводу, что настало время возвратиться к
законности и правопорядку. Действительно, дела зашли слишком далеко, и
горожане решили приструнить бандитов. Тогда один из них убил начальника
полицейского участка, пристрелив его из ружья. Этого тупицу звали Браун.
Все полицейские в этом городке тупицы, не правда ли?
Зак согласился с ним.
- Может быть, это была простая случайность. Так или иначе, но это
убийство переполнило чашу терпения. Жители города организовали "комитет
бдительности". Ночью, после убийства полицейского, они повесили
провинившегося бандита. После этого в городе начали твориться какие-то
странные вещи. Тело полицейского исчезло, - Бастер хлопнул в ладоши, - из
погребального дома несколько часов спустя после проведения публичного
прощания. Его так никто и не нашел. Ночью вожаки бандитов отправились на
лошадях в Джеронимос. Отгадай, кого же они привели оттуда.
Непонятно почему, но волосы на голове Зака встали дыбом. "Не Буффало
ли Юнга, в конце концов?"
- Черт бы меня побрал, если это не так!
- Но ведь такого человека просто не существует, Бастер. Это все
сказки.
- Вы рассказываете сказки в Шеттерхенде. Вы рассказываете им, а они,
в свою очередь, рассказывают вам, но это был он. Самый влиятельный,
мерзкий, самый упрямый и ловкий вооруженный бандит, когда-либо попадавший
на Миссури со времен трагедии. Это был он в сопровождении трех своих
телохранителей. Все они были одеты в черное, словно верховые,
сопровождавшие экипаж в Грейт Шейд. На нем была куртка с бахромой. У него
были гнилые зубы, длинные усы, от него за версту разило виски. - Бастер
сделал жест рукой, дымок от сигары потянулся вверх. В голубизне дыма Зак
увидел устрашающий плотоядный взгляд призрака. - Он извергал невероятные
ругательства и держал в руках два красавца-револьвера с перламутровыми
рукоятками. Вместо полицейского горожане решили подставить одного бедного,
но честного простофилю. Он столкнулся с Юнгом на улице лицом к лицу. Юнг
выпустил из него мозги, произведя всего три выстрела. Бандиты еще больше
обнаглели. Тогда испуганный народ выбрал второго простофилю и каким-то
чудом тот оказался на долю секунды проворнее. Буффало Юнг умер не сходя с
места. Они похоронили его у подножия горы в Шеттерхенде. Я видел только
могилу, но не останки.
- С тех пор стало спокойнее?
- Только внешне. Некоторые дома с красными фонарями прикрыли, пивные
стали закрывать пораньше. Но насколько мне известно, вместо бандитов
начали расстреливать членов "комитета бдительности". И угадай, кого
избрали предводителем? Конечно же, бедного малого, который по воле случая
убил Буффало Юнга и теперь расхаживал по городу с важным видом. Он стал
совершенно омерзительным типом, гораздо хуже самих бандитов. - Доктор
Бастер глубоко вздохнул. - Но самое поразительное случилось почти четыре
месяца тому назад. Хотя, возможно, факты несколько и приукрашены.
- Бастер, я не верю в то, что Буффало Юнг существует. Просто желаемое
выдают за действительное. Все это мерзкие шутки.
Доктор Бастер пожал плечами. "Может быть, ты и прав. Я никогда не был
до конца уверен в том, что Юнг существует на самом деле".
Зак продолжал настаивать на своем.
- Вам когда-нибудь приходилось встречаться с этим Юнгом?
- Разве я бы не рассказал тебе об этом, мальчик? Но мне не раз
приходилось сталкиваться с добрыми людьми Шеттерхенда, которые уверяли
меня в том, что его застрелили, и они видели его тело. Их было много,
таких же людей, как и мы с тобой, которые блуждали по этим долинам и
клялись, что они своими глазами видели Юнга и троих его телохранителей на
лошадях. Я встречался с ними уже после этих событий в Шеттерхенде.
Какое-то время разговор не клеился. Затем Зак попросил: "Продолжай,
Бастер. Тебе известны многие легенды. Я услышал историю о Юнге на второй
день после прибытия в Шейн от одной старушки, которой уже нет в живых. Она
клялась, что разговаривала с ним, когда он подошел во время грозы к двери
ее дома и попросил поесть. Я до сих пор помню, как она описывала блеск
молнии, который отражался в перламутровых рукоятках его револьверов. Держу
пари, что настоящая разгадка заключается в том, что многие люди
пользовались этим вымышленным именем.
Бастер пожевал конец своей сигары, издавая какие-то звуки. "Может
быть, может быть. Но все эти описания..."
- Описания?
- Все описания сходятся, мальчик. Каждый раз упоминают о свисающих
вниз усах, гнилых зубах и револьверах. Я бы не объяснял это невежеством
людей.
Неожиданно Зак засмеялся.
- Веди себя вежливо и попридержи свой пыл. Я повторяю, что не в
состоянии объяснить такую продолжительную преемственность. Запах виски.
Перламутровые рукоятки. Три бандита с болезненными лицами, всегда и везде
сопровождающие его. А что, если он прискачет, мальчик?
На мгновение испещренное морщинами лицо Бастера исказилось от ужаса,
который проникал в самую душу. Подобное напряжение было свойственно людям,
которые попадали на Миссури. Оно поражало глубину человеческой натуры,
поднимая в человеке все прежние переживания, связанные со страхом.
В темноте, невдалеке от разрисованного яркими красками вагончика, Зак
услыхал топот копыт. Доктор Бастер вздрогнул. Он поднялся, и его старые
суставы заскрипели под поношенными выцветшими брюками.
- Возможно, это просто пустая болтовня, как ты говоришь. Выпей
немного кофе, а потом мы поговорим еще. Осмелюсь заметить, тебе это не
помешает. Ты выглядишь более ослабленным и изможденным, чем тогда, когда я
в последний раз встретился с тобой случайно в Шейне. Уверен, у тебя все в
порядке, не так ли?
Отталкивая от себя мысли о Миколасе Сефране, Хенси Бонне, а также обо
всем, что ожидало его впереди, Зак раздраженно ответил: "В порядке".
Доктор Бастер налил кофе им обоим. Его ворчание свидетельствовало о
том, что ему и верится и не верится. Но он промолчал.
7
Под палящим полуденным солнцем они лениво проследовали по направлению
к Шейну. Заку нравилось, что его качающаяся лошадь идет легким шагом на
небольшой скорости рядом с грохочущим вагончиком.
Местность была совершенно безлюдной, словно здесь не ступала нога
человека. В полдень в тени кактуса доктор Бастер поджарил на скорую руку
растворимые эрзац-оладьи. Они поели в прохладном вагончике, а потом Зак
порылся в запыленной коллекции старых документальных микропленок, которые
собирал доктор Бастер. Немного поторговавшись, он купил два самых лучших
документальных ролика из истории Террафирмы. Один рассказывал о древнем
Гиббоне, другой - о менее древнем Джобеби Кикиюбладихендз. Он вынес их из
вагончика и положил в вещевой мешок.
- Уверен, что большая часть моей коллекции тебя не интересует.
Например, настоящие романы-вестерны - "Луна мстителя" и "Мои ружья требуют
справедливости"?
Зак вновь мрачно усмехнулся. "Вы же знаете, как я отношусь ко всей
этой макулатуре".
Старый торговец вздохнул, обмахивая вспотевшее лицо. Он указал на
странный металлический прибор с наушниками и множеством дисков управления.
Это устройство валялось среди пакетиков с иголками, кастрюль, мешков с
искусственной мукой, ящиков с патронами, винтами, которые импортировали от
Дюпон Бренд.
- А как насчет ускоренного курса по разведению пчел, который основан
на гипнозе? Или о домоводстве? За умеренную плату я могу сделать тебя
экспертом практически в любой области всего за одну ночь. Стрельба из
лука? Танцы с толкованием?
Зак объяснил, что его не интересует вдалбливание новых знаний в
голову или новых навыков и умений в переученные мускулы и нервы. Он
пристально смотрел вдаль, на сверкающий перед ним пейзаж и упорно
доказывал себе, что с радостью возвращается в Шейн. Там он сможет забыться
рядом со своими прекрасными фороспорами и отстегнуть фальшивый пояс с
револьверами, наполненными зарядами с транквилизаторами.
Он ненавидел себя за разыгрывание этого фарса. Путешествуя в
одиночку, просто необходимо иметь при себе холодное и огнестрельное
оружие, что и доказали недавние события. Но ему не хотелось, чтобы у
кого-нибудь возникла мысль, что он носит при себе настоящий револьвер.
Шестизарядка была самым простейшим оружием, потому что заряд можно было
посылать в любую точку тела и при этом достигать прекрасного эффекта. И
все равно ему отвратительно было само название. Он был бы счастлив
избавиться от груза, прикрепленного к его бедру.
- Не хочешь обучаться под гипнозом, мой мальчик? - Доктор Бастер был
прирожденным торговцем. Он не мог сдаться так просто. - Тебя не интересуют
даже фантастические рыцарские романы, вестерны? Как ты еще живешь и дышишь
в обществе с такой культурой, просто не понимаю. Но ты живешь, поэтому я
догадываюсь, что ты не дурак. Я знаю, что ты умный. Ты практически мой
единственный покупатель литературы о Гиббоне и Кикиюбладихендзе. Я держу
такой товар как память о культуре. Ведь моя святая матушка действительно
учила меня чему-то настоящему. Она работала в школе в местечке Джонуэйн.
- Припоминаю, - проворчал Зак.
Доктор Бастер смахнул пыль со своих брюк, обошел Зака и вышел из
вагончика. - Я насмехаюсь над тобой, мой мальчик, только потому, что ты
мне нравишься. И, конечно же, сегодня я получил прекрасную прибыль. Мы
должны выбросить тарелки в жестянку в самом конце вагончика и поскорей
сматываться.
Они тронулись в путь, и ритмичный топот копыт действовал на них
усыпляюще. Незадолго до сумерек они поднялись на гору и, неожиданно для
Зака, увидели у подножия склона несколько сотен жилых строений.
Шейн находился недалеко от устья реки. Река была достаточно глубокой,
и вода просачивалась тонкой струйкой между вонючими скользкими
водорослями. Городок выглядел приятным, пыльным и причудливым в сумерках
раннего вечера, при вспышках фонарей. Дул слабый ветерок, слышался лай
собаки-робота, а из пивной "Последний шанс" раздавались звуки пианино.
Играли старинную народную мелодию. На фоне остроконечных вершин Джеронимос
все выглядело, как показалось Заку, тихо и спокойно. Обманчиво, словно в
аду.
Торговец, восседавший на высоком сидении вагончика, и человек с
усами, ехавший верхом, медленно спускались по склону мимо холма, у
подножия которого был расположен Шейн. Зак машинально считал возвышающиеся
кресты, и наконец обнаружил самый последний. На крестовине еще были видны
белые шероховатые концы досок, изготовленных из синтетической древесины.
Доктор Бастер обратил внимание на обеспокоенный взгляд Зака.
- Еще кто-то умер?
- Да. Я предчувствую.
Слабый ветерок донес до них хохот мужчин, которые находились в
"Последнем шансе". Даже с такого расстояния Заку было легко различить
ржание лошадей, привязанных к ограде перед единственной в городе пивной,
которая находилась на полпути от длинной и пыльной Мейн Стрит.
Две другие улицы Шейна были расположены параллельно к ней. В конце
самой отдаленной из трех улиц Зак увидел свой маленький домик с садом,
обнесенным стеной, знакомые очертания под нависшим небом. Большинство
жителей городка находились у себя дома. Они ужинали. Несколько человек,
которые были на улице, заметили возвращение Зака. Некоторые окидывали его
пристальным взглядом, другие, в лучшем случае, кивали головой. Никто не
проявил к нему интереса.
Когда перекресток резко закончился улицей, которая вела направо к
высохшему устью реки, доктор Бастер притормозил вагончик.
- Думаю, что устроюсь здесь, мой мальчик, а потом отправлюсь в
"Шанс", чтобы выпить. Пойдешь со мной? Я угощаю. Конечно же, из той
прибыли, которую я получил при нашей сделке.
- Спасибо. У меня дела. - Дела, которыми ему противно было
заниматься.
Доктор Бастер махнул рукой на прощанье. "Ладно, в другой раз. Я
рассчитываю немного побыть здесь. Приходи навестить меня".
Вагончик загрохотал и растворился в голубоватых тенях боковой улицы.
Зак поскакал дальше. Когда он добрался до "Последнего шанса", у него
зачесались руки.
Он распознал многих лошадей, которые стояли впереди. Грохот изнутри -
звуки пианино, топот ног, отбивающих такт танца, визгливые женские голоса,
хохот мужчин - все это он ненавидел до содрогания. Все окна "Шанса",
отделанные полупрозрачными разноцветными стеклышками, переливались и
отбрасывали разнообразные тени. "Похоже на преисподнюю", подумал Зак. И
там находилась Белл. Она работала. Работала, о господи, в подобном
заведении!
Ему хотелось увидеть ее. Чтобы она получила удовольствие в его
компании, очаровывая его и, что самое главное, согревая его своим теплом.
Она была уроженкой Миссури и ей были непонятны многие мысли, которые
поддерживал или отвергал Зак. Но когда он приезжал домой в сумерки, как
приехал сейчас, он был благодарен ей за то, что она умела очаровывать его,
несмотря на второсортность своего ума. Она умела стрелять, а он умел
читать. Иногда относительность имеет свои добродетели.
Он долго просидел на коне, собирая все свое мужество, чтобы войти в
этот грохот и поздороваться. По тротуару, шатаясь, прошел какой-то тучный
человек.
- Черт возьми! Ты посмотри, кто вернулся! Это же сам мистер "Большие
карманы" - "Недюжинный ум".
Мужчина сделал глубокий поклон, чуть не уронив старую, ветхую,
помятую шляпу. Дрожащая рука вовремя подхватила ее. Зак проглотил слюну и
медленно произнес: "Добрый вечер, Филемон".
Он едва ли мог точно определить, ненавидит ли он этого человека или
же просто недолюбливает. Филемон Ресмассен был старой развалиной. Его
фигура напоминала бутылку. На голове был пучок коротких седых волос.
Всегда в грязной одежде, он издавал запах свинарника, а его маленькие
глазки на жирном лице смотрели недоброжелательно, когда он бывал трезвым,
и становились еще более подлыми, когда он был пьяным. Насколько Зак мог
установить, несмотря на то, что Филемон уцепился за поручень ограды
"Шанса", чтобы не упасть, он был трезв.
Зак глубоко вздохнул. "Ты не откажешься пойти и сообщить Белл, что я
вернулся?"
Филемон запыхтел: "Зачем этой сладкой маленькой шлюшке скучать с
таким, как ты..."
- Попридержи язык, ты, старый пьяница.
Филемон выслушал его. "...Это невероятная тайна. Может быть, ты дал
ей понять, насколько ты ловок. Ты ведь и в городе всех облапошиваешь, ты
агент Косфеда и этим все объясняется". С наглым видом он сплюнул: "Потому
что у этого человека репутация образованного, и это образование он дал
себе сам".
Зак презрительно бросил большую монету. Она уловила блеск заходящего
оранжевого солнца. Филемон Ресмассен утер безобразным рукавом рот. "Поди
скажи ей, что я вернулся и буду ждать ее здесь после закрытия "Шанса".
Лицо Филемона стало недоброжелательным и вызывающим.
- Все, на что ты способен, так это подкупить старого пьяницу, ты
трус. Однажды один из парней вызовет тебя. Тогда мы посмотрим, как
трусливая кровь польется из твоей ноги, и именно так и будет! - он указал
большим пальцем в сторону пивной, откуда раздавались шумные голоса.
Зак едва сдерживался. Он сказал: "Кстати, кого это убили?"
Маленькие глазки Филемона сосредоточились, припоминая.
- А, ты имеешь в виду вчера? Старшего парня вдовы Ид. Слишком был
разумный для своих джинсов. Ему не следовало вылезать на Кидз-вью с
тротуара.
- Не следовало вылезать... - остальное он упустил. - Парню ведь не
было и двадцати!
- Парень-то был прехорошенький, ты трус. Что ты скажешь на это?
Почувствовав отвращение, Зак пустил робота-коня вперед, а пьяница все
продолжал ругаться и плеваться. Один раз Зак все же обернулся. В мгновение
ока он заметил, что большая монета исчезла с пыльной дороги. В окнах
отразилась новая цилиндрическая тень.
8
В последнем доме, расположенном в самом конце Мейн Стрит, было две
комнаты - комната для тюремного заключения и кабинет начальника полиции.
Теснота и месторасположение в пределах города наложили отпечаток на
правоохранительный орган города Шейна.
Зак появился там незадолго до полуночи, предварительно переодевшись
дома, прилично подкрепившись, осмотрев цветущий сад, заполненный
фороспорами, а затем проехавшись по улицам, по которым он ненавидел ходить
ночью.
В баке пыхтело какое-то питье. Начальник полицейского участка Люк
Смитт, плотный, грубоватый человек, выглядел совершенно расслабленным. Он
сидел, закинув ноги на высокий стол, и читал еженедельник Шейна "Пионер -
Адвокат". Когда Зак вошел, Люк пожевал табак, который был у него во рту и
посмотрел на него своими флегматичными желтыми глазами. "Добрый вечер,
Зак. Почему ты вернулся так скоро?"
Это было сказано равнодушным голосом. Начальник полицейского участка
убрал ноги со стола и поставил их на пол. Казалось, прошла вечность. Он
сложил "Пионер - Адвокат", передовица которого касалась убийства парня
вдовы Ид.
- Догадываюсь, пока меня не было убили еще кого-то, - сказал Зак.
- Да. - Люк кашлянул и пристально посмотрел на пол. - Очень печально.
- Очень печально, что мерзавец, который пристрелил его, гуляет на
свободе.
Люк Смитт поднял громадную голову и сделал какой-то напыщенный жест.
"Нет свидетелей".
- Нет свидетелей! Ты имеешь в виду, что никто не видел, как его
пристрелили? Филемон рассказывал, что, вроде все это произошло у него на
глазах.
- Может быть, кто-то и видел. - Люк снова пожевал челюстями. - Никто
не говорит об этом.
- Ради бога, Люк, Шейн захлебывается в крови, а ты сидишь здесь и
киваешь головой.
- Я предпринял уже кое-что, - снова серьезно промолвил Люк. - Всему
свое время. Да, у нас будут доказательства и свидетели, и мы все сделаем,
что полагается. В свое время.
Поняв, что все его старания бесполезны, Зак не знал, продолжать ли
ему. Но он подавил в себе желание уйти. Ему нужна была поддержка этого
флегматичного, практически бесчувственного создания. Казалось, ничто не
может вывести его из себя.
На самом деле Люк был достаточно умным и способным человеком. Его
глубоко сидящие глаза и грубое плоское лицо блестели в свете одинокого
фонаря с зеленоватым колпаком. И все-таки начальник полицейского участка
производил впечатление совершенно равнодушного человека, неспособного
контролировать даже самые вопиющие преступления, совершаемые в городке.
Смерть парня Ид была еще одним доказательством этого. Тем не менее, Зак
ничего не сказал, так как надеялся на поддержку Люка Смитта в более важном
деле.
- Люк, у меня проблема. Тебе известно о моем последнем контракте на
живой антиквариат?
Люк перекатил жвачку слева направо. "Ага".
- Он сбежал. Снова вернулся сюда. Я попытался переговорить со своим
клиентом по контракту в форте силовых установок, но это бесполезно. Он
настаивает на том, чтобы я доставил Хенси к нему, поэтому мне нужно найти
его. Он здесь, в городе.
Люк перекатил жвачку слева направо. "Ага".
- Он здесь, всем это известно, включая тебя, но я не знаю, где его
искать. - Зак подался вперед. - В Шейне не так уж много людей, которым я
бы доверился, но я считаю, что тебе можно доверять. Тебе известно, где
скрывается Хенси?
Люк прекратил жевать. "Нет".
- Ты видел его?
Люк мутным взглядом посмотрел на коптящую лампу. "Нет".
- Черт возьми, Люк, если все вы только и будете говорить "ага" и
"нет"!
- Я буду начеку. Это все, что я могу для тебя сделать, Зак. Ты
найдешь его. - Рука начальника полицейского участка потянулась к сложенной
газете, правый носок его сапога начал слегка постукивать. Зак отчетливо
ощущал громкие удары часов, висевших на стене. "В свое время, Зак, ты
столкнешься с ним, уверяю тебя. Но несмотря на это, я буду начеку".
- Большое спасибо за поддержку, - промолвил Зак и вышел. Он побрел
вниз по Мейн Стрит, поднимая пыль, которая блестела при свете желтой луны.
Подобно многим уроженцам Миссури, Люк Смитт был потомком одной из
европейских семей, которые когда-то переселились с Террафирмы. Поведение
начальника полицейского участка было каким-то загадочным. Но одно Зак знал
определенно, что Люк Смитт был его единственной надеждой в деле сбора
сведений о Хенси Бонне. Поэтому воспоминания об отрывисто-грубой и
бесполезной беседе разожгли его гнев.
Он продолжал идти, хотя уже давно прошел магазин Меркантайла и
Рапопорта, магазин-парикмахерскую для мужчин. Почти везде были разбиты
витрины.
В пивной "Последний шанс" уже погасили свет. Заку показалось, что он
увидел, как сверкают красивые волосы Белл. Он ускорил шаги.
9
Чем ближе подходил Зак к пивной "Последний шанс", тем отчетливее
начинал осознавать, какое отвращение испытывал каждый раз, когда ему
приходилось приближаться к этому месту. У него начинало урчать в животе, и
он признавал, что здесь существует и правит над всеми безмолвная пьяная
правда.
Из помещения раздавались грубые ругательства. Неожиданно послышался
звон разбитого стекла, который сопровождался грохотом и топотом. На
крыльце, наполовину скрытая из-за привязанных роботов-лошадей, стояла Белл
Новак, наблюдавшая за приближением Зака. Вдруг она закричала вульгарным
голосом: "Черт бы тебя побрал, Фритци, это уже второе зеркало за неделю!"
Непристойный голос ответил: "Ну-ка иди сюда, Белл, и повтори это. Я
сдеру с тебя трусы и потащу наверх, а потом..."
- Я - леди, ты что забыл об этом, вонючий шалопай!
Зак подождал в тени, охваченный благоговением и отвращением
одновременно. Конечно, Белл умела постоять за себя, когда это было нужно.
При ее профессии, которую она приобрела, как только стала взрослой
девушкой (потому что хорошенькой девушке практически нечем больше
заниматься в Шейне), необходимо было либо научиться стрелять, драться,
смеяться и защищать себя всеми возможными средствами, либо ожидать, пока
тебя изнасилуют, изобьют, оскорбят, унизят или же сделают все это
одновременно. Но несмотря на это, Зак кипятился, когда Белл по
необходимости вела себя грубо, чтобы отвадить бандитов.
Какое-то мгновение она стояла боком к нему, так что ему был виден ее
дерзкий профиль. Свет, падавший на нее из пивной, освещал низкий вырез ее
дешевого платья, украшенного блестками. Выделялась ее полная грудь. Белл
была невысокого роста, несколько приземиста, крепкого телосложения. Но при
этом у нее было приятное и ласковое личико, черты которого трудно было
различить при слабом освещении. Ее карие глаза и светлые волосы искрились.
По позе с зажатыми кулаками на боках можно было определить, что она в
ярости.
Изнутри раздалась еще большая какофония. Затем снова захохотали. Белл
пронзительно закричала: "Ты слышишь, что я говорю? Ты воняешь, воняешь,
воняешь!"
- Ох, сейчас подойду и поцелую эту телку, - закричал Фритци Бонн в
ответ. - Разберусь с этим барменом и тотчас выйду и размозжу это
венерическое личико, не так ли, парни?
Раздались возгласы одобрения, ругательства, звуки разламывающейся
мебели. У Зака похолодели ладони.
- Мы еще не напились. Мы не позволим закрыть это заведение. - Бармен!
- послышался изнутри лукавый женский голос. - Мы все свободные души, а ты
один из тех, кого наши революционные праотцы сделали опасным. Один из тех,
кто мешает свободе личности других. Ты дрянь... - Сопровождаемая хохотом и
аплодисментами девушка что-то швырнула, - теоретик, паршивый социальный
мыслитель... - Одобрение переросло в гром оваций. - Тупица! Если ты
закроешь эту чертову пивную, я раздавлю твои яйца!
Помимо рева веселья и ликования, раздавались подбадривающие возгласы.
"Ты молодец, Келемити!"
- Ей все известно об этих "умниках" и об их теоретиках.
- Ура, Келемити, она умеет читать!
При этом последний кричавший, отвратительный молодой хулиган с
безобразным ртом и змеиными глазами, еле выполз из пивной, отвязал лошадь
и поставил ее на колени у крыльца. Белл отскочила назад, чтобы не быть
растоптанной. На мгновение Заку показалось, что он узнал Хенси. Но когда
наездник опустил голову, чтобы не удариться о дверь пивной, фонарь осветил
яркий шрам на его щеке. Только по этому шраму Зак мог отличать близнецов.
Фритци Бонн ворвался в "Шанс" и начал стрелять из револьвера. Он
вдребезги разнес несколько ламп.
Зак поспешно направился к Белл, вдыхая сиреневые духи, которые она
обычно употребляла в большом количестве. Это приятно возбуждало его. Но
сегодня он не отреагировал на них. Он был охвачен презрением и гневом.
- Белл...
- Зак, сладкий! Я так рада видеть тебя!
- Давай поскорей уйдем отсюда. Ты слышала, что выкрикивали эти дураки
там, в пивной?
- Ты разыгрываешь меня? Слышу ли я их крики? Они требуют, чтобы
пивную не закрывали, - она произнесла это так простодушно, что он не смог
сдержать улыбку.
Размахивая руками, он воскликнул: "Это кучка невежд. Они говорят о
мыслителях и революции на Миссури, но никто из этих безмозглых не знает
ничего об этом! Совершенно ничего! Они просто ухватились за какие-то
глупые лозунги, которые все повторяют уже многие годы и используют их для
собственного успокоения..."
Казалось, что Белл слишком откровенно прижимается своей грудью к
груди Зака. Может быть, она просто приветствует его возвращение со
свойственной ей теплотой? Он не успел подумать об этом, а она уже гладила
его подбородок своими пальчиками, улыбалась. Он продолжал говорить еще
какое-то время, не замечая теней, которые двигались у двери пивной, не
обращая внимания на то, что из-за тусклого освещения еще больше усилились
выкрики, хохот и топот внутри пивной. Белл продолжала смеяться, прижимаясь
к его груди.
- Хорошо, Зак, сладкий мой, давай прогуляемся. Туда, куда ты хотел.
Здесь ужасно шумно. Я целый день на ногах. - Она потянула его за собой.
Свет фонаря, который упал на ее щеки, осветил несколько капелек пота,
выступивших из-под пудры.
Зак раздраженно отстранил ее и вернулся на прежнее место.
- Пытаешься закрыть мне рот! От подобного обращения меня тошнит. - Он
фыркнул, когда произносил звук "т", а потом в ярости взмахнул рукой, как
бы обвиняя этим жестом всех демонов, которые находились внутри пивной. В
темноте сверкнула спичка, осветившая лицо, в котором было что-то
сатанинское. Человек, которому принадлежало это лицо, лениво и небрежно
стоял у стены пивной. Он поднес спичку к концу своей длинной сигары, а
затем отшвырнул ее. Спичка отлетела и попала в щеку Зака.
"О господи", - подумал Зак. Он узнал человека, вышедшего из пивной,
собрал все свое мужество и повернулся к нему лицом.
- Добрый вечер, Кид.
- Добрый вечер, Зак, - ответил Арривидерчи Кид по прозвищу Малыш.
Кид был высоким, имел нездоровый вид, вощил свои усы и носил
серебряные шпоры, которые позвякивали при ходьбе. Его кобура с
револьверами была очень старой, видавшей виды. Глаза Кида заблестели,
когда он затянулся сигарой. Изо рта у него капало что-то липкое,
напоминавшее соус для спагетти.
- Итак, за нашими спинами ты делаешь свое черное дело, Зак? Ты не
считаешь нас свободными людьми Миссури. Извини меня, - промолвил Кид с
издевкой, - если, конечно, ты не будешь больше клеветать на нас,
свободных, демократически настроенных горожан.
Предусмотрительность помогла Заку сдержаться и ничего не ответить.
Белл снова потянула его за рукав. Он отстранил ее и в ярости покачал
головой, больше злясь на себя, чем на Кида. Спор с этим мерзавцем ни к
чему не приведет, кроме, как к драке. Но, переведя дух, он выпалил:
- Во всем этом много гадкого, Кид. Вы даже не понимаете сути этой
революции.
- Значит, я тоже тупица? Да? Ты действительно хочешь иметь
неприятности от джентльменов города, мистер Рендольф? Но мы простим тебя,
потому что ты сам тупица. Ты не понимаешь, что мне совершенно безразлично,
что я не умею читать. Я прекрасно знаю, какая произошла трагедия, несмотря
на то, что не могу прочитать обо всей этой исторической чепухе.
Он с наслаждением затянулся. Глаза его были веселыми, в них
отражались огоньки горящей сигары.
"Я прекрасно знаю, что революция дала возможность человеку делать
все, что он пожелает и никто не имеет права трогать его. Парни в те
далекие времена были уверены в том, что это лишь эксперимент, но эти
мыслители просто не были приспособлены к жизни. - Кид наклонился, улыбаясь
и трогая ружье. - Еще один вид самцов. Он наводит тоску от одного только
слова "танцуй".
Револьвер повис в воздухе, зажатый в его руке.
Взрыв смеха Кида раздался одновременно с выстрелом. Белл пронзительно
вскрикнула. Зак высоко подпрыгнул, чтобы пуля не угодила в него. Потом он
выпрямился, словно чурбан, увидел, как губы Кида раскрылись, чтобы
выпустить дым, и он проговорил сквозь зубы: "Танцуй, пижон, ну давай".
Зак скорчился. Он сжал кулаки. Белл встала между ними, в ее карих
глазах был страх:
- Оставь его в покое, Кид. Тебе ведь известно, что он живет не так,
как все остальные.
- Конечно же. Он считает всех нас безмозглыми тупицами. Не так ли,
мистер Закки Рендольф?
Белл засмеялась слишком натянуто: "Парни, это всего лишь шутка".
- В его словах не было и намека на шутку, - настаивал Кид. - Это было
оскорбление.
- Парни, - в отчаянии воскликнула Белл, - мы можем уладить все прямо
сейчас.
- Согласен, - промолвил Кид, потянувшись за блестящим пистолетом. -
Если только Закки громко скажет, что он безмозглый тупица.
В это время грохот в пивной несколько поутих. Посетителей привлекли
события, которые разворачивались на крыльце, и выстрелы из револьвера.
Неприятный на вид парень высунул голову, похожую на котелок, и поднял
брови. От него исходил отвратительный запах гнили. Он был кривоног, но
выглядел щеголем. Концы его фрака были укорочены, чтобы не мешать ему
свободно играть парой револьверов, опущенных вниз, но направленных вперед.
- Я ничего подобного не скажу, - фыркнул Зак. - Я даже не хочу
удостаивать тебя ответом, ты, кровожадное животное. Ты убил сына вдовы Ид.
Арривидерчи Кид вздрогнул. "Этого тошнотворного мальчишку? Он был
такой наглый и дерзкий".
- Наглый? - Зак не в силах был продолжать. Он дрожал от гнева и
страха одновременно, потому что все шло из рук вон плохо. Кроме мерзавца с
головой, похожей на котелок, остальные посетители тоже вывалили толпой из
помещения. Из всех выделялся Фритци Бонн, сидевший верхом на коне. Это
было столь невероятным! Это не могло происходить на самом деле!
Но все это происходило.
Вооруженные до зубов дикари и ведьмы образовали полукруг, чтобы
сражаться с ним. Человек в котелке взялся за оружие, взвел курок и
заметил: - Это ты, Рендольф? Ты всегда изображаешь из себя непонятно кого.
Повернись ко мне, Рендольф, и я пощекочу тебе нервишки за то, что ты вывел
из себя моего друга Кида. Жаль, что ему не удалось всадить в тебя пулю. Ты
либо нервный, либо слабоумный.
- Он сумасшедший, но не опасный, Дикий Билл, - ответил Кид. - Он
просто тупица. Я собираюсь заставить его признаться в этом, как только вы,
все мои друзья, приготовитесь к представлению.
Дикому Биллу Корзибски понравилась эта мысль. Он начал приглашать
вновь прибывших принять участие в спектакле. Крыльцо гудело от голосов.
Белл встала на цыпочки и прошептала Заку на ухо:
- Я пыталась освободить тебя, глупый болван. Больше я ничем не могу
помочь, иначе потеряю работу.
Он повернулся к ней, уже готовый крикнуть, что не желает, чтобы она
что-нибудь делала для него. Но промолчал. В ее карих глазах горели гневные
огоньки. Она произнесла: "А теперь тебе остается либо попросить прощения,
либо драться".
В это просто невозможно поверить! Это лишено здравого смысла! То, что
на любой другой планете расценили бы, как обыкновенный интеллектуальный
разговор, здесь превратили в страшное безобразие.
Тени гудели и сгущались на крыльце пивной. Ночной воздух наполнился
запахом искусственного пота, который исходил от лошади Фритци Бонна. Зак
прошипел Белл: "Я отказываюсь и от того, и от другого".
- Ты чертов глупец! - воскликнула Белл, чуть не плача. Зак еще не
знал, что ему делать.
10
Толпа людей, стоявших на крыльце пивной "Последний шанс", совершала
последние предупредительные перемещения. Какое-то громадное чучело в
цилиндре скатилось вниз, держась за опоры, которые поддерживали крышу и
спускались на крыльцо, в то время, как со второго этажа уже повысовывались
проститутки, желавшие узнать, что происходит. Когда, наконец, разговор
закончился, Зак заметил, что опору подпирает Филемон, уцепившись каблуками
за перила. Их взгляды встретились. Филемон коснулся своего цилиндра и
начал напевать старый похоронный марш.
- Итак!
Женщина с грубым голосом вышла из пивной и выступила вперед. Это была
ужасная толстуха в укороченных штанах, грязной блузе и жилетке. У нее были
выпученные лягушачьи глаза, короткая мужская стрижка. Грязная шляпа
свисала за спиной. Кроме того, на ее лице были странные усы. Только по
обрубленным штанам и груди можно было догадаться, что она родилась
женщиной.
- Итак, это и есть маленький приятель из Косфеда, не так ли? И он
кукарекает везде о том, что мы всего лишь куча отбросов? - голос Келемити
Фазерингейл был грубым и дребезжащим, потому что она пыталась говорить
напыщенно. - Мне никогда не нравилась твоя наглость, Рендольф, и, ей богу,
это правда. Белл должно быть стыдно за то, что она поддерживает отношения
с таким типом. Ты еще до сих пор занимаешься этими дурацкими
драгоценностями, Рендольф?
Дикий Билл Корзибски сплюнул между кончиками сапог.
- Она для него такая же острая и возбуждающая, как перец, потому что
умеет читать и провозглашать теории тупиц. И вообще он не с Миссури.
Кошмар.
- Втянул моего братца в одно из своих паршивых дел, - прорычал Фритци
Бонн, нагибаясь, чтобы не удариться о крышу пивной.
Зак не смог сдержаться.
- Да. Я вернулся сюда снова, чтобы найти его и заставить выполнить
условия сделки.
- Только поосторожней! - взвизгнула Келемити. - Ты и стадо
вооруженных лошадей-охранников, мистер Спесивость!
Толпа выразила свое одобрение аплодисментами и криками "ура". Зака
охватило страстное желание вырваться и убежать. Усилием воли он подавил
это желание, хотя у него внутри все клокотало от страха. Комическая
жестокость людей, стоявших на крыльце, в любой момент могла стать для него
ловушкой, из которой он не сможет выбраться. Белл тоже чувствовала это.
Она тянула его за куртку, наполовину спрятавшись за его спиной.
Последовало несколько грубых предложений о следующем этапе разборки,
включая поджог Зака и кастрацию его тупым охотничьим ножом. На что
Арривидерчи Кид ответил отрицательно, потрясая в воздухе длинным дулом
револьвера почти у самого лица Зака. - Нет... - Кид пощупал один
навощенный ус. - Мне просто хочется заставить его сказать во всеуслышание,
что он тупица.
Зак глубоко вздохнул: "Я не признаю этого никогда".
- Давай привяжем его позади моей лошади и пусть потащит его... -
начал Фритци, у которого лицо было обезображено шрамом. На этот раз рука
Кида описала в воздухе круг настолько быстро, словно он орудовал ножом, и
Зак понял, что игра становится слишком опасной и не сулит ничего хорошего.
Эти люди действительно были уверены в том, что они свободны и могут
подобным образом разрешать любые споры.
Револьвер Кида дрожал у самого лица Зака. Он сказал очень мягко: "Ну.
Право выбора принадлежит мне, Рендольф!"
- Я ничего не скажу такому человеку, как ты.
- В таком случае, - побледнев сказал Кид, - я бросаю тебе вызов.
Раздался взрыв аплодисментов.
Филемон Ресмассен хотел было вмешаться, но потерял равновесие и упал
в пыль, продолжая хлопать в ладоши в состоянии пьяного веселья.
Аплодисменты не прекращались. Фритци Бонн выхватил револьвер из кобуры,
бросил его Заку, так что он заблестел в свете желтой луны. Вместо того,
чтобы протянуть обе руки и схватить его, Зак даже не пошевелился, и
револьвер упал.
Шум превратился в грохот и рев. Затем воцарилась тишина, за которой
последовал слабый возглас удивления. Зак чувствовал, как за его спиной
дрожит Белл.
Кид сделал большой шаг вперед. Его серебряные шпоры блестели, зубы
были стиснуты, в глазах застыл ядовитый блеск. Он промолвил: "Я сказал,
что бросаю тебе вызов".
Зак тяжело покачал головой. Он заставил себя не отводить взгляда от
лица Кида, но для этого ему пришлось собрать воедино все свое мужество.
"Нет. Не думаю, чтобы убийство что-то решило или доказало".
Послышались ошеломленные вздохи. Келемити Фазерингейл сделала
непристойные намеки мужчинам, которые окружали ее. Зак вспыхнул. Фритци
Бонн обозвал его сукиным сыном и выкрикнул еще какие-то ругательства в его
адрес. Сейчас Белл уже была не в состоянии что-то шептать, она дергала его
за руку и вопила, как все остальные: "Не позволяй им, Зак, обзывать себя
подобными словами. Почему ты терпишь все это?"
- Глупые слова, Белл. Они ничего не значат.
- Ты не смеешь позволять им издеваться над собой, Зак! - Белл чуть не
рыдала.
- Очевидно, он может и будет, - раздался голос Келемити. Она выразила
свои сомнения по поводу того, к какому роду относится Зак.
Его щеки из ледяных стали воспаленными от жара. Ногти глубоко впились
в мякоть ладоней. Но он продолжал держаться, отказываясь отвечать на
омерзительные обидные слова, сыпавшиеся на него отовсюду и доводившие его
чуть ли не до безумия. Кид подошел к нему еще ближе. Его глаза были
подобны маленьким очажкам, отражающим блеск желтой луны.
- Подними железку, Рендольф.
У Зака ныли челюсти. Ноги в подъеме горели. "Нет".
- Ты... - Кид находился на грани срыва. - Я сказал, подними пистолет.
- Ты и подними его, Кид. Тебе он нужен больше, чем мне. Тебе он
необходим для того, чтобы доказать что-нибудь.
- Я предупреждаю тебя... - Кид произносил слова
полушепотом-полусвистом...
