Кэролайн Дж.Черри. Угасающее солнце: Шон'джир
сторінка №7
...ь лишь регулы и мри? Откуда ты? Каких женщин ты знал? Чего хотелот жизни?" Но Кесрит надо было забыть - как и многое другое, что касалось
его собственных воспоминаний... земных... запрещенных. Прошлого больше
нет; будущее наполняли неясные образы... кел'ена они не касаются, он не
должен интересоваться ими, смотреть на них, запоминать... как и то, что
находится за экраном.
Дункан допил сой, отставил чашку в сторону, где устроился дус - тот
сразу потянул к ней свой нос.
- Я хочу сыграть с тобой в круге, - сказал Ньюн.
Игра... так продолжалось уже день за днем... каждый день одно и то
же. Однообразие потихоньку начинало сводить с ума. И сегодня, все еще под
впечатлением от посещения святилища, Дункан закусил губу и, решив
усложнить себе жизнь, ответил по-другому.
- С оружием, - сказал он.
Глаза Ньюна испуганно мигнули. Он задумался, потом вытащил из-за
пояса ав-тлен - длинный, в две ладони, нож. Ньюн положил его перед собой;
потом слева, чуть в стороне, легли пистолет и тяжелые шнуры - кэй'ислэй,
которые свешивались с его пояса и были изукрашены орнаментом больше, чем
оружие. И из внутреннего кармана своего пояса мри извлек два небольших, с
рукоятками, клинка - ас'сеи, которыми Келы играли в шон'ай. Все это лежало
теперь на циновке между Дунканом и Ньюном: пистолет - слева, а ин'ейн,
древнее оружие, справа.
- Здесь нет ав-кела, - сказал Ньюн. - Но он здесь не нужен.
Меч кела: Дункану был знаком этот острый, как бритва, трехфутовый
клинок; он еще недавно вернул его мри, и теперь меч лежал, завернутый в
ткань, рядом с убогим ложем Ньюна.
- Ты можешь брать их, - сказал Ньюн; и, когда Дункан поднял изящные
лезвия ас'сеев, добавил: - Осторожнее. Со всем этим оружием, кел Дункан,
обращайся очень осторожно. Что касается... - он махнул рукой на пистолет,
- здесь я могу не опасаться за тебя. Но кел'ен, который сразу же, с
детства, начинает играть в Игру со сталью, гибнет. Ты же едва-едва можешь
играть с жезлами.
Знакомый липкий холодок страха заставил тело Дункана покрыться
мурашками, когда землянин взял в руки это неприметное оружие; то был не
панический ужас - Дункан давно уже научился справляться с ним, когда
начинал Игру... лишь пронзительная мысль о том, что это смертоносное
оружие было куда более чуждым, более затрагивающим личность и требующим
куда большего, чем Стэн мог себе представить до сих пор. Он прикинул
мастерство Ньюна и рефлексы мри, которые даже на первый взгляд казались на
смертоносную частичку быстрее человеческих, и внезапно испугался, что не
готов к подобному испытанию, и что именно такого признания ждет от него
Ньюн.
- Мне кажется, - сказал Дункан, - что не так уж и много кел'ейнов
погибло, пытаясь научиться играть сталью.
- Такая смерть почетна.
Стэн взглянул в открытое лицо мри, ища хотя бы тень насмешки, и не
нашел ничего.
- Ты принадлежишь к расе, - медленно заговорил Ньюн, - которая воюет
числом. Мы - нет. Оружие, извергающее огонь, захен'ейн - вот чему вы
отдаете предпочтение. Вы не понимаете нас, я вижу это. И много, много раз,
Дункан, пытались мы подступиться к землянам, думая, что вам знакомо
понятие чести. Что ж, может быть, и знакомо. Но вы не выходили сражаться в
поединках. Земляне никогда так не поступают? Или причина не в этом,
Дункан?
Дункан не нашел, что можно ответить Ньюну - в вопросах мри прозвучала
такая невыразимая печаль, такая бесконечная растерянность, словно получи
его Народ ответы на эти вопросы, все было бы иначе.
- Мне очень жаль, - сказал Дункан, понимая, что этого ничтожно мало.
- Что ты решил? Ты будешь играть?
Горечь не исчезла. Внезапный страх Дункана по-прежнему чувствовался в
воздухе. Стэн посмотрел вниз, на изящные клинки, которые осторожно держал
в руках, стараясь, по возможности, правильно выполнить захват.
Ньюн протянул тонкие пальцы, осторожно поправил Стэна, и так же
осторожно убрал руку. Мри отодвинулся на положенное расстояние.
- Бросаем по одному клинку, Дункан.
Стэн заколебался.
- Это нехорошо, - сказал Ньюн. - Бросай.
Клинок рванулся вперед. Ньюн легко перехватил его и вернул обратно.
Дункан поймать не смог. Клинок поразил Стэна в грудь и упал на его
колени. Стэн потер место удара - над сердцем - и подумал, что, несмотря на
одежду, из раны должна идти кровь.
Дункан бросил вновь. Ньюн вернул бросок. Неловко поймав клинок за
рукоятку, Стэн бросил снова... возврат... вперед... назад... вперед...
назад... и внезапно в его мозгу мелькнула мысль, что это оружие, и Дункан
замер, и клинок поразил его снова - на этот раз в ребра. Трясущейся рукой
Стэн поднял клинок с колен. Бросок.
Ньюн поймал клинок и, не вернув, стиснул его в руке.
- Я хочу играть дальше, - сказал Дункан.
- Потом, - Ньюн протянул руку за вторым клинком. Дункан отдал его, и
мри засунул ас'сеи обратно за пояс.
- Мои раны не слишком серьезные.
Спокойные янтарные глаза мри скользнули по дрожащим рукам Дункана, по
его открытому лицу.
- Теперь ты знаешь, что на самом деле можно пораниться. Так случается
с каждым, кел Дункан. Задумайся над этим. У тебя доброе сердце. У тебя
добрые намерения. Твоя душа неспокойна. Мы еще будем играть - и с жезлами,
и с клинками. Я научу тебя всему, что знаю сам. Но не надо пытаться
изучить все в один день. Позволь мне взглянуть на твои раны. Я тщательно
готовил броски, но мог и ошибиться.
Нахмурившись, Дункан приподнял мантию, обнаружив две маленьких ранки
- одну над сердцем, другую - меж ребер; ранки были неглубокими, крови не
было.
- Мне кажется, это скорее всего моя ошибка, - признал он. Ньюн
внимательно посмотрел на него.
- Да, это так. Ты не умеешь сдерживать себя. Когда мы играем с
жезлами, мне до сих пор приходится соблюдать осторожность.
Стэн с возмущением взглянул на мри.
- Немного, - уступил Ньюн. - Но я знаю твой предел, а ты не знаешь
моего.
На скулах Дункана заходили желваки.
- Как сказать на хол'эйри "высокомерный"?
Ньюн улыбнулся.
- Кэ'эни-нла. Но ко мне это не относится, кел Дункан. Будь это
действительно так, у тебя было бы куда больше двух ран; ставить партнера в
затруднительное положение - вот это высокомерие. Усложнять Игру больше,
чем это тебе по силам - глупо. А ты не глупец, кел Дункан.
Прошло несколько мгновений, прежде чем Дункан смог подыскать
достойный ответ. Дусы сильно встревожились.
- Если я могу разозлить тебя, кел Дункан, - заговорил Ньюн, когда
Стэн уже открыл было рот, чтобы ответить, - твоя защита снова не выдержит.
И причина тому - твоя злость. Я хочу, чтобы ты думал о чем-либо еще, кроме
Игры. Так говорили мне мои наставники... часто, потому что я сам совершал
подобные ошибки. Мне это стоило куда больше двух шрамов.
Глядя на кел'ена, Дункан с удивлением подумал, что впервые за долгое
время узнал что-то о Ньюне как о личности, а не как о мри. Стэн вспомнил о
веселье, сиявшем в янтарных глазах, и понял, что ему предлагали разделить
эту радость, и Ньюн, вместо того, чтобы рассердиться, лишь вернул его
бросок - как мужчина поступил бы с мужчиной, который не был его врагом.
- Завтра я снова попробую играть с ас'сеями, - сказал Дункан.
Лицо Ньюна осталось спокойным, но в утвердительном жесте мри
промелькнуло удовольствие.
- Хорошо. - Кел'ен протянул руку, чтобы отогнать не в меру
любопытного дуса, который подошел к ним: казалось, животных привлекал
любой спокойный разговор, и они стремились подойти как можно ближе, чтобы
коснуться людей.
Но дус - это был малыш - зарычал на поднятую руку, и Ньюн быстро
отдернул ее. Отпихнув мри, зверь устроился между ними. Немного погодя он
снова зашевелился, придвигая свое тело поближе к Дункану.
- Он иногда делает так, - пробормотал встревоженный Дункан. Сердце
Стэна внезапно заколотилось - дус коснулся его. Массивная голова ткнулась
в колени землянина, и зверь, вздохнув, обрушил на него волну тепла и
знакомое убаюкивающее урчание. Дункан на миг растворился в этом теплом
дрожащем звуке, но потом вздрогнул, и дус притих. Стэн тряхнул головой и
увидел, что сидящий напротив Ньюн обнимает рукой плечо большого дуса.
- Этот бессовестный дус предпочитает ци'мри, - сказал Ньюн.
Дункан подумал, что мри рассердился - ведь дус зарычал на него. Стэн
еще некоторое время терпел прикосновение дуса, зная, как мри привязан к
этим животным и боясь обидеть его проявлением своего недовольства; но
вторжение в его собственные чувства стало невыносимым. Внезапная судорога
охватила Дункана.
- Уходи от меня, - отрывисто бросил он, боясь пошевелиться, чтобы не
огорчить зверя еще сильнее.
Ньюн, нахмурившись, осторожно отстранился от большего дуса и протянул
руку к лежащему рядом с Дунканом малышу. Тот издал странный печальный звук
и, тяжело дыша, придвинулся еще ближе к Дункану. Ньюн, на котором уже не
было вуали, снял зейдх, прикрывавшую его волосы - непривычная
фамильярность - наклонился и сильно тряхнул ею рядом со зверем. Дункан
почувствовал, как дус ощетинился и стал чужим. Он попробовал сам коснуться
зверя рукой, но тот внезапно отпрянул и затрусил в другой конец каюты,
покачивая массивной головой и раздраженно сопя, словно его вынудили
отступить.
- Ци'мри, - предположил Ньюн, по-прежнему сидя на коленях. - Дус
чувствует нечто, чего не в силах постичь. Я ему не нужен, ты не
подпускаешь его к себе. Это может плохо кончиться, Дункан. Может быть,
тебя не устраивает то, что он тебе предлагает. Но если ты в конце концов
не примешь этого, может случиться непоправимое. Я не могу с этим
справиться. Если дус не получит то, что ему хочется, им овладеет безумие.
Они могут выбирать. Мы - нет.
- Я не могу прикоснуться к этому.
- Тебе придется это сделать.
- Нет.
Коротко вздохнув, Ньюн поднялся и подошел к экрану, на котором сияли
похожие на облака пыли россыпи звезд. Кроме смущенного зверя и непокорного
землянина, это было единственным, на что здесь можно было смотреть. В этой
застывшей черной фигуре Дункану почудился упрек и разочарование.
- Ньюн...
Мри повернулся и посмотрел на Дункана: непокрытое лицо, непокрытая
голова.
- Не называй меня ци'мри, - попросил Дункан.
- Что ты сказал? - выпрямился Ньюн. - Когда хол'эйри станет твоим
языком; когда ты будешь играть в Игру с оружием; когда сможешь спокойно
заснуть, не боясь дусов - лишь тогда я не буду называть тебя ци'мри. Зверь
умрет, Дункан. И второй останется в одиночестве, если безумие не коснется
и его.
Дункан посмотрел на свернувшегося в углу малыша. Уступая Ньюну, Стэн
поднялся и заставил себя подойти к зверю. Но тот лишь упорно отодвигался и
рычал, посверкивая темными глазами, желая, чтобы его оставили в покое.
- Осторожно...
Ньюн встал позади Стэна. Почувствовав руку мри на своем плече, Дункан
облегченно вздохнул и отступил. Дус по-прежнему лежал в углу, и, похоже, с
этим пока что ничего нельзя было сделать.
- Я попробую, - пробормотал Дункан.
- Только не торопись. Не трогай его сейчас. Не трогай. Дусов нельзя
заставлять что-либо делать.
- Я не знаю, почему он ходит за мной. Я пытался ему помешать. И,
похоже, он понимает, что я не хочу этого.
Ньюн пожал плечами.
- Я почувствовал его беспокойство. Но не жди от меня ответа. Никто не
знает, почему дус выбирает именно его. Мне же просто не под силу двое
зверей. У малыша еще нет хозяина. И, возможно, он чувствует в тебе
кел'ена.
Дункан посмотрел на дуса, который больше не излучал враждебность;
потом снова взглянул на Ньюна, спрашивая себя: неужели в словах мри
прозвучало признание того, что он одержал какую-то победу?
Ночью, когда они улеглись спать на своих убогих ложах, Ньюн сложил
свое оружие в узел с одеждой, где умещались все его вещи; и там же, рядом
со странной скрученной веревкой, лежала неуклюжая фигурка дуса - словно
она была какой-то ценностью.
Дункану это понравилось. Он устремил взгляд в полумрак на живую
модель, что лежала чуть в стороне, поблескивая глазами в льющемся с экрана
свете звезд, опустив голову между лап и с тоской глядя на него. Он
негромко свистнул - то был зов землян и их предков.
Ноздри зверя раздулись, мягко выдохнув воздух. Маленькие глазки
сузились в некоем подобии мучительного раздумья.
Но дус не двинулся с места.
13
Теперь Мелеин была облачена не в золотую, а в белую мантию. Она сшила
себе новые одежды, а в соседних с рубкой управления отсеках устроила свои
покои - скромные и приятные: здесь было лишь одно кресло - для нее; и
циновки, на которых могли сидеть другие; и она начала покрывать стены
самого холла и ведущего вниз коридора величественными золотыми, черными и
голубыми разводами; и ярок и странен был контраст этих стен с голыми
стенами где-нибудь в другом месте. Отсюда, из своих покоев, она потихоньку
завоевывала корабль, превращая его в собственный дом.
Сама не сознавая того, она возрождала утраченный эдун, Дом Народа.
Она восстанавливала письмена, и мастерство и великий труд помогали Мелеин
справиться с этой нелегкой и священной работой.
Увидев это, Ньюн почувствовал благоговейный трепет, и каждый раз,
приходя навестить Мелеин, он замечал, что ее труд продвигается по кораблю.
Он все еще не мог поверить, что ей уже доступны подобные знания. Ведь
госпожа Мелеин еще совсем недавно была самой юной дочерью Дома - Мелеин
Зайн-Абрин, Избранницей госпожи Интель.
Ту Мелеин, которую он знал, его родную сестру, его товарища-кела,
Ньюн потерял навсегда. Это произошло постепенно, словно письмена, строчка
за строчкой ложившиеся на стены корабля. Он вспомнил их детство среди
Катов, вспомнил, как уже кел'ейнами играли на высоких холмах Кесрит. И вот
Мелеин достигла возраста и подобающего Матерям уважения. То, чем она
владела, делало ее непонятной для Ньюна. Он был всего лишь кел'еном и не
мог читать написанного ею, не в силах был постичь загадки, которые изредка
исторгали ее уста, и, к своему смущению, понимал, насколько за шесть лет,
прошедших с тех пор, как они оба были Келами, выросла разделявшая их
пропасть. Символы воинской чести, голубые сет'ал, были на лицах их обоих;
но рукам Мелеин уже не суждено было коснуться оружия, и уделом ее стала
присущая Сенам спокойная сдержанность. Она не носила вуали. Мать эдуна
очень редко закрывала лицо перед своими детьми. В присутствии чужака или
незнакомца она лишь отворачивалась. Она была одинока: одетые в золотистые
мантии Сены заменяли ей слуг; Келы, опытные воины, были ее Мужьями;
Каты-взрослые, на радость ей, рождали светлоглазых детей. И временами Ньюн
с мучительной болью чувствовал, как мало он может сделать для нее.
- Ньюн... - Мелеин улыбнулась и, протянув руку, коснулась его. Он
преклонил колени у ее кресла - будучи Келом, он, как и не привыкший к
роскоши Сен, не признавал мебель. Его дус был рядом, излучая тепло и
верность. Малыш, пришедший с ними в гости, пристроился у ног госпожи,
выражая подобным, присущим лишь дусам, образом свое обожание. Говорили,
что мысли касты Сенов были слишком сложны, слишком холодны для дусов.
Правда ли это, Ньюн не знал - но, как ни странно, даже когда Мелеин была
келом, ни один дус не выбрал ее, и девушка с горечью завидовала другим
кел'ейнам. Теперь у нее никого нет... и не будет. Дус обожал Мелеин, но
никогда не пытался коснуться ее своим разумом - он скорее отдавал
предпочтение землянину, но не расчетливой власти госпожи Мелеин с'Интель.
Ньюн опустил голову, когда госпожа коснулась его, и снова поднял
глаза.
- Я привел Дункана, - сказал он. - Я научил его, как следует вести
себя; я предупредил его обо всем.
Мелеин кивнула.
- Что ж, если ты считаешь, что пришло время, - произнесла он,
поглаживая по спине устроившегося рядом дуса, - позови его.
Ньюн взглянул на нее, чтобы еще раз попросить ее проявить терпение...
заговорить с ней, как тогда, когда они оба были детьми; но существовавшая
когда-то между ними близость исчезла. Дусы почувствовали тревогу. Зверь
Ньюна замотал головой. Кел'ен поднялся, толкнул дуса, заставляя того идти
впереди себя.
Дункан ждал. Ньюн нашел землянина на том же месте, где и оставил его
- напротив двери, на противоположной стене коридора.
- Идем, - сказал он Стэну. - И не закрывай лица. В холле нет чужих.
Дункан закрепил мэз под самым подбородком и вошел следом за мри, чуть
задержавшись в середине комнаты, пока Мелеин не сделала приглашающий жест,
показав Стэну, что ему следует сесть по левую руку от нее, рядом с
отдыхавшим малышом.
Дункан шагнул вперед, с опаской глядя на дуса, которого он смертельно
боялся. Ньюн хотел было возразить, но решил, что лишь обидит землянина и
позволит Мелеин усомниться в том, что Стэну действительно можно
присутствовать здесь. Дункан осторожно опустился на предназначенное ему
место, а Ньюн устроился на своем - справа от Мелеин, на расстоянии
вытянутой руки от землянина и второго дуса. Коснувшись пальцами малыша,
Ньюн почувствовал, что тот спокоен, и позволил себе расслабиться.
- Дункан, - мягко окликнула Мелеин. - Кел Дункан... Ньюн сообщил мне,
что ты понимаешь хол'эйри.
- Я глотаю слова, госпожа, но могу понять сказанное.
- Должно быть, до того, как ты попал к нам, ты немного знал му'а...
- Да. Несколько слов.
- Должно быть, тебе пришлось немало потрудиться, - сказала она. -
Знаешь, сколько уже времени ты находишься здесь?
- Нет. Я больше не считаю время.
- Ты доволен, Дункан?
- Да, - отозвался Стэн, и по тому, как он задержал дыхание, Ньюн
понял, что сам землянин не верит в это. Дункан лгал - так поступали лишь
земляне.
Ему не следовало делать этого.
- Тебе известно, - продолжала Мелеин, - что мы идем домой.
- Ньюн говорил мне.
- Твои соплеменники догадывались об этом?
Дункан не ответил. Вопрос очень напугал его: Ньюн через дусов
почувствовал удар страха.
- Путь нашей расы, - негромко продолжала Мелеин, - начался давно, и
был он долог, ибо корабли, что, подобно этому, могут сделать его столь
стремительным, были недоступны нам. Путь, который привел нас к вам, длился
около двух тысячелетий. И существовали времена, о которых Народ хотел бы
никогда не вспоминать, и поколения, что сменялись во Мраке при перелете от
звезды к звезде, не знавшие Пана, Запретного, Святого, Тайн... и они
ступали на новую землю, понимая лишь то, о чем им говорили. Но на этот
раз... на этот раз, кел Дункан, наше прошлое осталось с нами, оно в тебе
самом, и оно живо; да, это вопреки всем законам, вопреки мудрости,
накопленной множеством Матерей, что были до меня - но и наш путь совсем
иной, и совсем иной - наш Мрак. Я позволила тебе остаться с нами.
Подозревали ли твои соплеменники, Дункан, что мы собираемся домой?
У малышей-катов была запрещенная игра, игра в правду: коснись дуса и
попробуй солгать. Узнав о ней, Матери сразу же наложили запрет, хотя
огромные звери были терпимы к детям, а невинные мысли малышей не могли
встревожить дусов.
"Найди, где я спрятал камень."
"Это близко? Далеко?"
Коснись дуса и попробуй солгать.
Но не пытайся лгать братьям - келам или сенам.
- Мелеин! - запротестовал Ньюн. - Он боится зверей!
- Он боится, - хриплым эхом отозвалась она. - Скажи мне, Дункан, что
они ожидали от записи, которую вложили в корабль?
- Что это... что это местонахождение баз мри.
В воздухе, словно перед штормом сделавшемся тусклым, душным и зыбким,
чувствовалось напряжение. Большой дус вздрогнул, поднял голову.
- Тихо, - прошептал Ньюн в его настороженное ухо, потянув за него,
чтобы отвлечь зверя.
- А... - протянула Мелеин. - И земляне, конечно же, продублировали
эту запись. Пока пан'ен находился у них, они воспользовались тем, что в
нем находилось. А чтобы мы ничего не заподозрили, они отдали нас тебе.
Внезапно, заставив их вздрогнуть, закричал дус. Зверь отшвырнул
Дункана - тот, откатившись от удара к стене, растянулся на полу; оба дуса
вскочили, излучая панику.
- Яй! - прикрикнул Ньюн на своего зверя, хлопнул в ладони и толкнул
его. Дус мгновенно бросил свое тело на удивленного малыша и прижал его к
стене, постоянно смещаясь, чтобы оставаться между ним и своим хозяином; и
Ньюн прыгнул к Дункану, заставив своего дуса прикрывать их обоих.
Паника постепенно пошла на убыль. Стоя на коленях, Дункан держал руку
на весу; его тело сотрясали судороги, побелевшее лицо покрывали бисеринки
пота. Ньюн взял его за руку и откинул рукав, обнажив отвратительную
распухшую рану.
Яд дуса.
- От этого ты не умрешь, - сказал Стэну Ньюн, поддерживая его, чтобы
хоть немного унять мучившую землянина лихорадочную дрожь. Подошедшая
Мелеин, склонившись, коснулась раненой руки; но жалости у нее не было -
лишь холодное любопытство.
Дусы попятились назад. Малыш с виноватым видом держался поодаль,
излучая страстное огорчение. Большой дус обнюхал Дункана, фыркнул и
отошел; и землянин вздрогнул и громко вскрикнул.
- Ты ранила их обоих, - Ньюн повернулся к Мелеин, надеясь, что та
почувствует себя виноватой хотя бы перед одним из них - перед дусом или
перед землянином.
- Он по-прежнему ци'мри, - сказала Мелеин. - И, Ньюн, он с самого
начала лгал нам... я это знала... ты это увидел.
- Ты даже не понимаешь, что натворила, - продолжал Ньюн. - Он боится
дусов, особенно малыша. Как ты могла рассчитывать вытянуть из него правду?
Дус ранен, Мелеин; и я не знаю, насколько серьезно.
- Ты забыл, кто ты.
- Госпожа... - Ньюн склонил голову, но ей этого было мало. Взяв
Дункана за здоровую руку, мри помог ему подняться, и перекинул его руку
себе на плечи, удерживая Стэна на ногах. Землянин пребывал в глубочайшем
шоке. Ньюн пошел вперед, следом двинулся дус, и очень-очень медленно они
покинули госпожу.
Иногда лихорадка отпускала землянина, и некоторое время он находился
в сознании; тогда казалось, что он понимает, где находится, и его взгляд
блуждал вокруг, где он лежал в углу холла келов, рядом с дусом. Но его
хватало ненадолго. Не в силах удержаться, он вновь впадал в забытье. Ньюн
не пытался разговаривать с ним и старался сохранять в холле полумрак;
лучше всего было не давать сознаниям зверя и человека касаться друг друга.
Когда же ночь не принесла Дункану облегчения, Ньюн подошел к нему и
раздел Стэна, словно кат'ен - ребенка; забрал у Стэна мэз и зейдх, и обе
его мантии, чтобы дус мог согреть его своим теплом. Он положил землянина
между своим и пострадавшим дусами, и накрыл его двумя одеялами.
Яд все еще действовал, и между двумя существами, которые не могли
вынести друг друга, установилась связь. Рана была глубокой, и, кроме того,
Дункан получил почти весь содержащийся в когте яд, что было слишком много
даже для мри, который привык к этому. Но древние предания гласили (и Ньюн,
будучи кел'еном, не знал, правда это или выдумка), что впоследствии дус
узнавал так своего хозяина, ибо если эта субстанция однажды попала в
организм человека и тот выжил, то мог больше не опасаться яда или гнева
собственного дуса, который теперь до конца жизни останется с ним. На самом
деле все обстояло несколько иначе, и ядовитые когти дусов часто оставляли
своим хозяевам небольшие царапины; и некоторые, чуть поглубже, могли
вызвать приступ лихорадки. Но правдой было и то, что впервые столкнувшись
с ядом дуса, человек мог серьезно заболеть или даже умереть от подобной
раны.
Мелеин прекрасно знала, что делает: ее учили Келы и Сены, и она
хорошо знала дусов; она знала, что, стараясь изгнать страх из Дункана,
слишком сильно раздражает зверя. Но как и другая госпожа, которой Ньюн
служил прежде, Мелеин обладала ледяным сердцем.
И Дункан, чья обнаженная кожа сейчас была открыта теплу, идущему от
горячей шкуры дуса, а в жилах бурлил яд зверя, привыкнет к дусу, и дус
привыкнет к нему... если Стэн не умрет; или если дусом не овладеет мьюк,
безумие, что иногда охватывало зверя от нервного перенапряжения, превращая
его в убийцу. Вот чем рисковала Мелеин, прекрасно зная об этом.
Случись подобное с дусом, Ньюн не знал, смог ли бы он удержать
землянина от сумасшествия. Ему приходилось слышать, что мри, дус которых
стал мьюк'ко, впадали в безумие; сам Ньюн, видят боги, избежал этого.
Предупреждающе завыла сирена.
Ньюн бросил лихорадочный взгляд на усыпанный звездами экран и
выругался. Сейчас им не хватало только перехода.
Зазвенел звонок. Дусы поднялись, излучая ужас; Дункан же лишь вскинул
руки, обняв зверя за шею, и, склонив голову, замер, утонув в излучаемом
дусом страхе.
Это, скорее всего, и спасло его. Прыжок... возврат... новый прыжок -
еще до полуночи. Слившись воедино, землянин и дус излучали такой ужас, что
второй зверь не мог этого вынести.
Говорили, что дусы не запоминают происшедшего, только самого
человека. И возможно, именно поэтому зверь взял землянина под свою опеку,
от которой тот уже не сможет избавиться.
- Дункан... - позвал на следующее утро Ньюн и без особых церемоний
поднес к его губам чашку, заставив землянина выпить воду, поскольку тот, в
отличие от дуса, не мог обходиться без нее. Потом мри осторожно умыл
землянина кончиками пальцев.
- Дай мне одежду, - внезапно попросил его Дункан тихим голосом, и
Ньюн, обрадовавшись, помог Стэну подняться и оттащил его подальше от
пострадавшего дуса. Дункан был очень слаб, его горячая и распухшая рука
по-прежнему оставалась неподвижной; он все еще не мог самостоятельно
одеться, и, когда Ньюн подал ему головной убор и вуаль, Стэн закрыл лицо,
словно хотел уединения.
- Я поговорю с госпожой, - решительно сказал Ньюн. - Слышишь, Дункан,
я поговорю с ней.
Землянин издал тяжелый вздох, почти всхлип, и оттолкнул дуса, который
обнюхивал его ногу. В ответ тот едва не опрокинул его. Стэн удержался на
ногах, ухватившись за протянутую Ньюном руку, но это длилось лишь
мгновение, после чего землянин гордо выпрямился.
- Госпожа права, - сказал Дункан, - а ты - нет. - Потом, собравшись с
духом, добавил: - Следом за нами идут корабли. Корабли землян. Боевые
корабли. Я солгал, Ньюн. Это был отнюдь не дар. У них есть точно такие же
ленты, и они пойдут по нашим стопам. Зачем - я не знаю. Мне они не
доверяют. Госпожа права: я лечу с вами, чтобы вы ничего не заподозрили;
чтобы узнать то, о чем не могут рассказать пленки; и, если смогу,
вернуться обратно с полученной информацией. Мне удалось увести корабль и
бежать. Скажи это госпоже. Это все, что мне известно. А теперь поступай,
как хочешь.
И он ушел в дальний угол каюты и скорчился там. Дус, опустив голову,
последовал за ним и тяжело улегся рядом. Дункан обнял его за шею и,
прижавшись к ней, успокоился. Глаза землянина были пустыми и усталыми, и в
них сквозило отчаяние, подобного которому Ньюну еще никогда не приходилось
видеть.
- Приведи его, - сказала Мелеин, выслушав рассказ Ньюна о признаниях
Дункана.
- Госпожа, - запротестовал Ньюн, - он помог Народу.
- Замолчи, - ответила та. - Не забывай, что ты кел'ен... кел'ант... и
обязан подчиняться мне.
Она была права - во имя мри, во имя спасения мри. Вынужденный
подчиниться, он склонил голову перед госпожой в знак согласия... и
вечером, когда она начала расспрашивать Дункана, стараясь узнать у него
все, сидел рядом, молча страдая.
Все это выглядело грустной пародией на их общий ужин, первый на этом
корабле. Между ними не было даже тени единства, и от этого пища отдавала
горечью. Дункан почти ничего не ел, и, когда его ни о чем не спрашивали,
сидел молча; дусов отослали прочь, и землянин остался совсем один,
лишенный, - с жалостью подумал Ньюн, - даже поддержки кел'ена, который
вынужден был сидеть справа от госпожи, выступая на ее стороне.
Они могли бы выпить крепкого настоя регулов, ашига, которого было
немало в грузовых отсеках, приготовленного из той же закваски, что и сой.
Но Ньюн благодарил богов, что здесь не было комала, которым обычно
пользовалась прежняя госпожа, предаваясь запретным и постыдным грезам,
которые вызывал этот наркотик... именно эти грезы позволили ей разработать
планы, что теперь бросили их вперед; и эти грезы были столь же преступны,
как вина Дункана в гибели Народа, в возникновении угрозы, которая, как они
теперь знали, нависла над ними.
Ньюн по-прежнему видел высокомерие госпожи, которая всегда была
безжалостна к своим детям.
Но Ньюн не осмеливался сказать об этом Мелеин; он, любивший ее больше
жизни и чести, не смел спорить с ней в присутствии ци'мри, который принес
им столько зла. И лишь когда он смотрел в лицо Дункана и видел, как тот
мучается, человеческая боль пронзала мри.
Четыре дня подряд они ужинали вместе и почти не разговаривали, ибо на
большинство вопросов уже были получены ответы. И все это время в
присутствии госпожи в их отношениях чувствовался холод, который переходил
потом в холл келов, где Ньюн бесстрастно, точно и аккуратно учил землянина
владеть оружием, заботясь больше о соблюдении ритуалов, чем о технике.
Временами в глазах Дункана появлялась такая боль, что Ньюн отбирал у него
ин'ейн и вообще прекращал любые тренировки.
Дункан предал своих.
И не было покоя для такого человека.
- Ци'мри, - сказала о нем Мелеин, когда Дункана не было рядом. - И он
предаст даже тех, кто вылепил его. Разве может Народ когда-нибудь
положиться на него? Это беспомощное существо, Ньюн. И ты доказал это.
Теперь, глядя на Дункана, Ньюн узнавал свое творение, и сожалел об
этом.
Вызванная ядом лихорадка прошла, но землянин по-прежнему страдал; и
дус, которого то неохотно принимали, то отвергали, стонал и мучился;
человек же становился все более молчаливым, уходя в себя - и с этой
болезнью ничего нельзя было поделать.
Оставив эту звезду, корабль снова и снова уходил в прыжок.
14
На этот раз их курс пролегал в опасной близости от планетной системы.
Они уже много дней летели к желтой звезде и ее планетам, пока самая
большая из планет не начала расти на расположенном в холле келов экране.
"Дом?" Ньюн впервые осмелился задать вопрос, и молчание Мелеин
сохраняло надежду в его душе; потом он решил, что если бы госпожа знала
правду, она бы ответила ему. Но дни шли, и беспокойство коснулось лица
Мелеин; и теперь в ее брошенных на экран взглядах часто мелькал страх.
Теперь изображение на экранах почти не менялось, словно планета была целью
их путешествия - сначала она заполнила половину экрана, и Ньюн отчаянно
надеялся, что корабль в самый последний момент изменит курс и они
промчатся мимо... но потом диск на экране снова начал расти: они падали на
планету.
Планета подхватила их и тянула к себе, словно вырытая яма - пылинку;
этот образ неожиданно возник в голове Ньюна, когда он сидел рядом с
Мелеин, глядя на экран, который госпожа установила в своих покоях, чтобы
все время видеть опасность. И он, кел'ен, чувствовал собственную
беспомощность, ибо все его знания касались лишь теории - но даже их сейчас
было достаточно, чтобы понять, что все было не так, и Мелеин, которая, как
и он, никогда не притрагивалась к рычагам управления корабля, знала
немногим больше его.
Он подумал, что она, скорее всего, знает название планеты, на которую
они падали; но это, похоже, не сможет остановить их падения.
И волна возмущения вздымалась в нем, ибо им предстояло погибнуть в
обыкновенной катастрофе. Какое-то время он ждал, что Мелеин сотворит чудо,
или что-нибудь произойдет, и они спасутся - ведь если боги на самом деле
решили покончить с ними, то зачем было забираться в такую даль?
Он ждал Мелеин, но та молчала.
И в день, когда на экране остался лишь маленький кусочек тьмы,
наполненной россыпями звезд, он осмелился заговорить с госпожой:
- У тебя двое кел'ейнов.
Та по-прежнему молчала.
- Спроси его, Мелеин.
Ее губы сжались.
Он узнал это упрямое выражение - ведь они были братом и сестрой. Ньюн
отвернулся.
- Тогда позволь нам совершить посадку на планете, - сказал он, глядя
в сторону. - Ибо я не знаю, что следует сделать, а твой разум скован.
Воцарилось долгое молчание. Никто не двигался.
- Я почти уверена, - сказала наконец Мелеин, - что эта опасность
может помешать нам достичь нашей цели. Я думала об этом. Но тех, кто идет
за нами, она не остановит. И мы это знаем.
Подобное предположение не оставило от его уверенности ничего. Ньюн
почувствовал себя ничтожеством, ибо даже он, который был с ней рядом,
думал лишь о том, как спастись.
- Я говорил об изменении курса, - сказал он. - И ты, без сомнения, не
возражаешь против этого.
- Ступай, проси его, - произнесла Мелеин.
Ньюн некоторое время сидел неподвижно, думая о том, что изменения ее
настроения подобны переходу и столь же тревожны; и при мысли о том, что
ему сейчас придется спуститься к Дункану, его нервы содрогались, словно
туго натянутые струны.
Потом он поднялся, негромко позвал своего дуса и вышел.
Сидя под экраном, который передавал изображение с локатора, Дункан
терпеливо правил клинок сделанного им из обрезка стали ав-тлена; Стэн
вырезал его с помощью лазера, и баланс у клинка был неважный - Ньюн
считал, что ничего путного из этого у Дункана не получится, но руки и,
возможно, ум землянина - какие бы темные мысли не шевелились там - были
заняты. Дус лежал рядом, опустив голову между лап и следя за двигающимися
руками Дункана.
- Дункан... - позвал Ньюн. Сталь по-прежнему скользила по стали. -
Дункан!
Звук прекратился. Дункан поднял на него взгляд, в котором день ото
дня росла мрачная суровость.
- Госпожа обеспокоена, - заговорил Ньюн, - тем что мы приближаемся к
планете.
Взгляд Дункана был по-прежнему холоден.
- Хорошо, но ведь ты прекрасно можешь обойтись без меня. А если нет,
то ты наверняка придумаешь что-нибудь, чтобы сделать это самому, разве не
так?
- Я уважаю твой спор с нами. - Ньюн уселся на пятки, примирительно
разведя руки в стороны. - Но ты, безусловно, понимаешь, что с планетой,
которая притягивает нас к себе, не поспоришь. Мы погибнем, и наша смерть
не принесет тебе никакого удовлетворения. Ты летишь вместе с нами, и я не
хочу ссор на этом маленьком корабле, где, к тому же, есть еще и дусы.
Выслушай меня, Дункан. Я терпеливо сношу твою обиду на нас. Но моему
терпению придет конец, если ты станешь угрожать госпоже. А сейчас ты
именно это и делаешь.
Дункан вернулся к своей работе, и сталь в его руках заскользила по
стали. Ньюн из последних сил сдерживал себя, прекрасно зная, что
произойдет, если он убьет ци'мри: с находящимся на грани мьюка дусом и
кораблем, который того и гляди врежется в планету, спорить будет гораздо
труднее. Скорее всего, ум землянина находился под воздействием больного
зверя. И если рассудок дуса повредится, то же самое произойдет с разумом,
содержащим знания о корабле.
Вот оно, творение Мелеин! Сжав руками колени, Ньюн попробовал
подыскать слова, которые бы повлияли на человека.
- Время уходит, Дункан.
- Если ты ничего не можешь сделать сейчас, - внезапно заговорил тот,
- то, достигнув дома, ты не сможешь благополучно посадить корабль. Похоже,
ты никогда не собирался убить меня. Мне кажется, я нужен вам обоим, и
госпожа, скорее всего, знала об этом всегда. Именно поэтому она позволила
тебе испробовать свой путь. Это всего лишь способ сделать меня более
удобным, чем я был, способ усыпить мою бдительность и выпытать у меня то,
что ей требовалось. Я не сержусь на тебя, Ньюн. Ты верил ей. И я тоже. И
она добилась своего. Но теперь я вновь понадобился ей, не так ли? - Сталь
снова размеренно зазвенела по стали, и звон этот был невыносимым. - Стать
таким, как вы. Стать одним из вас. Я знаю, ты пытался. Ты дал мне
оружие... но ты совсем забыл о звере. Теперь тебе будет не так легко со
мной справиться. Он и я... с подобным на этом корабле еще никогда не
сталкивались.
- Ты во всем ошибаешься, - сказал Ньюн, оставшийся равнодушным к этим
смелым мыслям. - Корабль управляется автоматически. И госпожа никогда не
лгала тебе или мне. Она не может лгать.
В глазах Дункана, внезапно уставившихся на него, застыло циничное
изумление; руки Стэна безвольно опустились.
- И вы рассчитываете на это? Возможно, автоматика регулов более
надежна, но это земной корабль, и если есть выбор, я не доверю этой
жестянке свою жизнь. Мы можем разбиться в любую секунду. Ну а для начала,
ты знаешь, как включить автоматику? Госпожа, скорее всего, этого не знает.
Я нужен вам, кел Ньюн. И ты говорил ей это.
Что ж, в этом была доля истины. Ньюн, чья уверенность заметно
поколебалась, не смог ничего ответить. Существовали вещи, о которых Мелеин
просто не могла знать все, и к ним относились оборудование, которое не
было изготовлено регулами, и то, что двигало существами, которые не были
детьми Народа. Но у госпожи по-прежнему оставался ее дар Предвидения, и
Ньюну всей душой хотелось верить в это.
- Идем, - попросил он Дункана.
- Нет, - ответил тот и снова углубился в работу.
Ньюн сидел неподвижно, чувствуя, как в нем поднимается ужас. Сталь
громче зазвенела по стали; побелевшие от напряжения пальцы сжимали металл.
Дункан по-прежнему не поднимал глаз. Дус зашевелился, потянулся всем
телом, застонал.
Ньюн резко поднялся и, неслышно выскользнув из холла келов, зашагал
по коридорам, которые постепенно привели его к Мелеин.
- Он отказался прийти, - сказал он госпоже, не снимая вуали.
Та сидела молча, вглядываясь в экран. Ньюн устроился сбоку от нее,
сорвал мэз и зейдх, и, скомкав их на коленях, опустил голову.
Мелеин по-прежнему ничего не говорила ему. Он подумал, что госпожа
наконец задумалась над тем, что сделала, но было уже слишком поздно.
И к полуночи тьма исчезла с экрана. Планета надвинулась пугающими
подробностями; коричневый цвет местами нарушался облачными вихрями.
Внезапно зазвучала сирена, не похожая на прежнюю, и экраны замелькали
красным, и смысл этой пульсации был ужасен.
Привстав на колени, Ньюн сердито взглянул на Мелеин, чье спокойствие
теперь казалось неубедительным.
- Ступай к Дункану, - сказала ему госпожа. - Попроси еще раз.
Ньюн поднялся и пошел, одев зейдх, но даже не потрудившись закрыть
лицо: он шел просить врага - какой уж тут стыд!
Холл келов был наполнен мерцающим светом - это на экране сменяли друг
друга тревожный красный цвет и ослепительная белизна облаков планеты; и
Дункан с открытым лицом сидел перед ним. Размеренный звон стали
по-прежнему нарушал тишину, словно происходящее землянина не касалось.
Рядом с ним темнели туши двух дусов, которые зашевелились и отодвинулись в
сторону, когда Ньюн вошел и опустился на колени перед Дунканом.
- Если ты знаешь, что нужно сделать, - проговорил Ньюн, - то сейчас
самое время. Кажется, мы снижаемся слишком быстро.
Сталь в руках Дункана последний раз скользнула по лезвию; губы его
сжались. Стэн на мгновение задумался, затем, отложив свою работу в
сторону, вытер руки о колени и поднял глаза на планету, вырисовывающуюся
на пульсирующем экране.
- Я могу попробовать ручное управление, - сказал он довольно ровным
голосом.
Ньюн поднялся, подождал, пока Дункан неуклюже последует его примеру,
и вместе с ним пошел по кораблю. Дусы двинулись было следом, но мри
прикрикнул на них и, заперев дверь холла, повел Стэна в покои госпожи.
Мелеин встретила их в своем коридоре.
- Он попробует, - сказал Ньюн.
Мелеин открыла им рубку и, войдя следом, остановилась с мрачным
видом; Дункан тем временем устроился в кресле за главным пультом
управления.
Землянин больше не обращал на них внимания. Он изучал экраны и
касался то одних, то других ручек управления. По единственному экрану с
устойчивым изображением потек поток телеметрии. Один за другим экраны
прекращали мигать, передавая красочные изображения планеты.
- Ты занят бессмысленными играми, - проговорила Мелеин.
Дункан повернул голову, посмотрел на нее и вновь отвернулся.
- Да. Я наблюдал эту планету за последние несколько дней. И кое-что
меня озадачивает. Возможно, защитная автоматика корабля будет
задействована лишь в непосредственной близости от планеты - и можно было
бы подождать, но это расстояние почему-то оказалось гораздо меньше
допустимого для того, чтобы корабль мог уйти в прыжок, и масса планеты не
позволяет нам сделать этого. Вот. - Он откинул защитную крышку с
контрольной панели и нажал одну-единственную кнопку. Пульт взорвался
безумием огней. Изменение курса они почувствовали почти сразу же;
изображения на экранах стремительно сменяли друг друга. Дункан спокойно
поставил крышку на место. - Этот корабль старый, идет тяжело. Отказала
система управления. Теперь она должна переориентироваться. Она выполнит
маневр уклонения, а потом вернет нас на прежний курс. Я думаю, это решит
проблему. Но если всему виной ошибка в курсовой ленте, то мы - покойники.
Дункан сказал это циничным тоном и медленно поднялся, по-прежнему
глядя на показания локатора.
- Эта планета мертва, - пробормотал он через некоторое время. - И это
довольно странно, если учесть остальные показания локатора.
- Ты ошибаешься, - неожиданно охрипшим голосом сказала Мелеин. -
Взгляни-ка еще раз на свои приборы, ци'мри. Эта планета у звезды Се
зовется Нхекью, а раса космических скитальцев, что живет на ней и в ее
окрестностях, называется этрэн.
- Взгляни на инфракрасный спектр. Взгляни на поверхность. Никакой
растительности. Никакой жизни. Это мертвая планета, госпожа, что бы там ни
говорили твои записи. Это мертвая система. Космические скитальцы
обязательно бы явились посмотреть, кто это вторгся на их родную планету.
Но никто не появился. Ни здесь, ни там, где мы побывали прежде, не так ли?
Ты не смогла бы ответить на их запрос. Ты бы ничего не смогла сделать,
если бы появились их корабли. Для этого тебе понадобился бы я, а этого не
произошло. Планета за планетой, снова и снова. И ничего. Как ты думаешь,
почему, госпожа?
Мелеин посмотрела на него; на ее открытом лице застыли потрясение и
бессильный гнев. Она не ответила, и Ньюн почувствовал, как от ее молчания
по его телу побежали мурашки.
- Народ - это кочевники, - продолжал Дункан, - наемники, которые
повсюду, где мы побывали, преследовали свою цель. Вы шли от звезды к
звезде в поисках войны, в бою отстаивая право на службу. И вы забывали.
Каждую эпоху вы закрывали за собой, словно опустевшую комнату, и запрещали
Келам помнить. Но что произошло со всеми вашими прежними хозяевами,
госпожа? Почему за вами остаются лишь мертвые планеты?
Ньюн смотрел на экраны, показывавшие безжизненную планету; на
приборы, чьи показания он не мог читать... и на Мелеин, ожидая слов
госпожи о том, что все не так.
- Уйди, - сказала она. - Ньюн, отведи его обратно в холл келов.
Дункан оттолкнулся от пульта, перевел взгляд с Мелеин на Ньюна, и,
когда кел'ен на мгновение заколебался, повернулся на пятках и вышел,
быстро зашагав по коридору в сторону холла келов.
Ньюн внимательно посмотрел на Мелеин. Кожу ее покрывала бледность,
глаза расширились: такой испуганной она не была даже когда регулы и
земляне заключили мир.
- Госпожа? - спросил он, все еще лелея надежду.
- Я не знаю, - ответила она и заплакала, ибо подобное признание было
недостойно госпожи. Мелеин опустилась на краешек кресла, не глядя на
Ньюна.
Он поднялся, осмелившись наконец взять ее за руки и увести из этого
ужасного места в ее покои, где не было слышно укоризненного шума машин.
Усадив ее в кресло, Ньюн опустился рядом с ней на колени; и гладил ее
золотистые волосы, как делал давным-давно, когда они оба были еще
кат'дэй'ейнами; и утирал ее слезы своей черной вуалью; и видел, как
спокойствие постепенно возвращается на ее лицо.
Ньюн знал, что она просто растерялась, ибо не разбиралась в машинах;
и она понимала, что ему это известно; но он стоял на коленях у ее ног,
держа ее за руки, и смотрел на нее снизу вверх своими ясными глазами,
готовый выполнить любое ее повеление.
- Отдохни, - умолял он ее. - Отдохни. Ты остаешься госпожой даже в
своих милостях. Разве не бывает так, что госпожа не может Предвидеть? Я,
по крайней мере, слышал о подобном. Ты не подпускала Дункана к себе, и это
было правильно. И терпишь его, терпишь ради меня. Я продолжу то, что начал
с ним.
- Он видит лишь то, что лежит на поверхности. Ньюн, я не знаю, в чем
наша вина.
Он подумал о мертвых планетах и прогнал эти мысли.
- Мы ничего не сделали. _М_ы_ ничего не сделали.
- Мы - наследники Народа.
- Мы не знаем, вправе ли он предъявлять нам счета.
- Ньюн, Ньюн, он же все видел! Неужели ты не можешь понять, что мы
увидели вдоль следа Народа? Могут ли столько планет сами по себе
превратиться в пустыни, после того как мы покинули их?
- Я не знаю, - в отчаянии сказал он. - Я всего лишь кел'ен, Мелеин.
Она ласково коснулась его лица, прося извинения за свои слова; и
некоторое время они молчали. Давным-давно - так, по крайней мере, казалось
Ньюну, - он вот так же сидел рядом с креслом Интель, госпожи Эдуна
Кесритун, положив подбородок на подлокотник кресла, и госпожа, погруженная
в наркотический сон, касалась его головы, чтобы знать, что он здесь.
Теперь госпожой была Мелеин. Ее рука нервно поглаживала его волосы:
госпожа думала; и Ньюн сидел тихо, не в силах ничем помочь ей, ибо мысли
Мелеин витали где-то далеко, во тьме, вечно окружавшей Пана.
Он слышал ее судорожное дыхание, и сам старался не дышать, чтобы не
рассердить госпожу.
- Интель, - заговорила наконец Мелеин, - по-прежнему не выпускает нас
из своих рук. Мне казалось, что ты, кел'ен госпожи, сходишь с ума, а она
держала тебя рядом с собой и передала мне... чтобы быть уверенной, что те,
кого она выбрала, получат в наследство не только Эдун Кесритун... но и
будут править всем Народом. И ее избранники уцелели. Никакая кровь не
смогла бы остановить Интель на пути к ее цели. Она была _н_а_с_т_о_я_щ_е_й
госпожой. Старуха... но возраст не прибавил ей святости, не уменьшил ее
амбиций, не принес благодушия. О боги, Ньюн, она была несгибаема!
Он не мог ответить. В его памяти навечно остался мягкий взгляд Матери
Кесрит, чьи руки были нежны, а разум большую часть времени был затуманен
наркотиками; но он знал и другую Интель. Ньюн вздрогнул, вспомнив прежние
обиды... собственническое, несокрушимое упрямство Интель. Но она была
мертва. И таить злобу на покойную госпожу было глупо.
- Она бы захватила корабль, - бесцветным голосом сказала Мелеин, и
только боги знают, что бы она сделала, покидая Кесрит. Наша служба у
регулов закончилась; мы были свободны от своих клятв. Это она велела мне
пойти в убежище; и сама, мне кажется, собиралась последовать за мной.
Этого мне никогда не узнать. Мне никогда не узнать всего того, чему она не
успела научить меня. В сонном бреду, вызванном комалом, когда я в
одиночестве сидела около нее, она говорила о возвращении и об ударе по
тем, кто враждебен Народу. Враг. Враг. Она бы уничтожила их, а потом взяла
бы нас домой. То было самое величественное и невероятное из ее видений:
этот Мрак будет последним, и он приведет нас домой, ибо нас оставалось
слишком мало. Скорее всего, ей уже овладевало безумие.
Ньюн не мог вынести взгляда Мелеин - ведь все сказанное ею было
правдой, и от этого им было одинаково больно.
- Что нам делать? - пробормотал он. - Будет ли дозволено келу задать
вопрос? Что нам следует делать для нашего спасения?
- Я не в силах прервать полет нашего корабля. Я бы хотела сделать
это. Дункан говорит, что он не может. Думаю, это правда. И он...
Наступила долгая тишина. Ньюн не осмелился нарушить ее, зная, что
ничего хорошего из этого не получится. Наконец Мелеин вздохнула.
- Дункан, - с трудом проговорила она.
- Я не подпущу его к тебе.
- Ты дал ему оружие против нас.
- Я продолжу то, что начал с ним, госпожа.
Она вновь покачала головой и ладонью вытерла глаза.
Пришли дусы: Ньюн почувствовал их приближение задолго до того, как
звери появились и, подняв глаза, увидел своего великана, и подозвал его.
Тот подошел с обычным для дусов рассеянным видом и устроился у ног Мелеин,
предлагая свое бездумное утешение.
И, немного погодя, когда дыхание Мелеин успокоилось, Ньюн
почувствовал присутствие второго зверя. Он с удивлением увидел стоящего в
дверном проеме малыша, который пришел вслед за собратом и улегся рядом.
Мелеин прикоснулась к нему; но малыш спокойно отнесся к руке, что
прежде причинила ему боль. И лишь где-то там, в недрах корабля, это
прикосновение отзовется настоящей болью. Ньюн подумал о Дункане, который
остался в горьком одиночестве, спрашивая себя: зачем этот дус пришел сюда,
к той, кого ненавидел Дункан?
Разве что его грубо прогнал хозяин... или мысли Стэна заставили зверя
вернуться.
- Ступай, присмотри за Дунканом, - сказала наконец Мелеин.
Ньюн взял из рук госпожи свою вуаль и забросил ее на плечо, не
потрудившись даже надеть. Поднявшись, он велел своему дусу, который
собрался было последовать за хозяином, остаться с Мелеин, чтобы
присутствие зверя успокоило госпожу.
Дункана, как Ньюн и предполагал, он снова нашел в холле келов.
Дункан спокойно сидел в свете искусственной зари, руки его лежали на
коленях. Ньюн опустился перед ним, но землянин по-прежнему не поднимал
глаз. Лицо его было закрыто вуалью; Ньюн же лица не закрывал, предлагая
поговорить откровенно.
- Ты оскорбил нас, - сказал Ньюн. - Разве этого недостаточно, кел
Дункан?
Землянин выпрямился и взглянул на экран, с которого уже исчезла
планета, что звалась Нхекью.
- Дункан! Что еще тебе нужно от нас?
Дус Стэна предал хозяина; сейчас зверя касалась Мелеин, и зверь
касался ее. И когда взгляд Дункана остановился на Ньюне, в нем не было
вызова - одна тол...