Кэролайн Дж.Черри. Угасающее солнце: Шон'джир
сторінка №10
...лить своих детей?.. Госпожа, тывнушаешь им ужас.
- Ответь!
Сочил отрицательно покачала головой. Перепонка закрыла ее блестящие
глаза, выдавив слезы, и госпожа повернулась, и гордо прошествовала прочь.
Ее люди стояли молча. Они могли бы, - подумал Дункан, - хоть как-то
поддержать свою госпожу. Но Мелеин заявила свои права на них; теперь они
смогут остаться Сочил только если Сочил ответит на вызов.
Дойдя до шеренги своих Келов, Сочил внезапно остановилась и резко
обернулась. - А'ани! - вскричала она. Вызов.
Мелеин обернулась к Ньюну, и тот, осторожно расстегнув пояс с
захен'ейн, отдал его Дункану; потом, поклонившись Мелеин, он повернулся и
вышел вперед.
Мирей с'Элил сделал точно так же.
Дункан стоял спокойно, держа в руке тяжелый пояс. Рука Мелеин
коснулась его рукава.
- Кел Дункан... понимаешь... ты не должен вмешиваться.
И она закрыла свое лицо вуалью и прошла сквозь шеренгу враждебных
кел'ейнов, и за ней, возбужденная, последовала Сочил. Стена кел'ейнов
вновь сомкнулась за ними.
Тишину нарушал лишь свист ветра.
И Ньюн, и Мирей заняли свои места в центре круга, стоя лицом друг к
другу на полуторной фехтовальной дистанции. Каждый поднял горсть песка и
пустил его по ветру.
Потом из ножен с шелестом вышли ав'ейн-кел, большие мечи.
Выпад, после которого они поменялись местами; клинки сверкнули,
легонько звякнули друг о друга, замерли. Второй выпад: и кел Мирей
остановился, словно просто забыл, где он; и упал. Казалось, клинок даже не
коснулся его.
Лишь темное пятно расползалось по песку под ним.
Ньюн наклонился и погрузил пальцы в пыль, и вымазал свой лоб... а
потом, словно во всем мире больше ничего не было, не обращая внимания на
следящих за ним кольцом чужаков, принялся второй пригоршней песка очищать
свой клинок.
Потом он выпрямился, вложил ав-кел в ножны, и замер.
Какое-то время было слышно лишь, как хлопают на ветру мантии. Потом
донесся вопль из столпившегося позади шеренги Келов Народа.
Дункан замер, растерявшись: он видел, он слышал, он наблюдал, как
шеренга пришла в движение: Ньюн тоже покинул его. В этом замешательстве
про Стэна забыли.
Мужчины, с трудом прокладывая себе путь, медленно несли мертвого
кел'анта в пустыню. Вскоре показались несколько кел'ейнов, несущих белый
сверток, и Дункан заколебался: Сочил, решил Стэн, всей душой желая, чтобы
он оказался прав. Как она умерла, кто убил ее, землянин не знал. Большая
группа кел'ейнов унесли этот труп прочь. Остальные разворачивали черные
палатки и разбивали лагерь.
И бледное солнце скрылось за горизонтом, и подул холодный ветер; в
сумерках Дункан стоял на краю лагеря и смотрел, как возвращаются
похоронные команды... и наконец позволил себе сесть, ибо ноги его онемели
и у него не было больше сил стоять на холоде и ветре.
Рядом с ним послышалось дыхание и негромкие шаги: дусы обычно
приходили, когда им вздумается. Он ощутил их, и звери подошли к нему,
принюхиваясь, узнавая его. Один из дусов хотел было уйти; Стэн позвал его:
то был дус Ньюна. Зверь подошел и заворочался, устраиваясь рядом с ним.
Дункан был рад их присутствию - с ними было не так одиноко, не так
страшно.
И когда сгустился мрак, он увидел вышедшую из лагеря высокую фигуру,
и блеск лунного света на бронзовых рукоятках оружия и козырьке зейдх, и
даже издалека узнал Ньюна.
Стэн поднялся. Ньюн позвал его, и он подошел; дусы переваливались
следом.
Ни объяснения, ничего. Дусы ощутили настроение Ньюна, которое лишь
добавило напряжения. Вместе со зверями они направились в центр чужого
лагеря, в самую большую из палаток.
Черные мантии заполняли ее, одинаковые безликие головы и тела,
закутанные в одежды Келов, с закрытыми вуалями лицами; с одной стороны
сидели несколько старейшин - сенов в золотых мантиях, без вуалей, и
убеленная сединами женщина, и Дункан внезапно понял, что это кат'ант,
глава касты Катов.
И в стороне сидела одинокая белая фигура, лишенная вуали - Мелеин.
Золотистая кожа; золотистые, снабженные мигательной перепонкой, глаза
- все одинаковы... и лишь звери и сам Дункан казались чужими. Стэн прошел
к Мелеин по коридору, который проложили Ньюн и звери, сердце его
содрогалось от утраты и затаенного страха, ибо дусы вбирали ощущаемое ими
напряжение и обрушивали все это на землянина; и он не позволил напряжению
превратиться в ярость: сейчас здесь нет врагов.
И нет дружески расположенных к нему.
Дусы подошли к руке Мелеин и закружились перед госпожой, Ньюн занял
место сбоку от нее, а Дункан пристроился в тени позади Мелеин; дусы
принялись расхаживать взад и вперед, взад и вперед, поглядывая на толпу с
плохо скрываемой враждебностью.
- Яй! - прикрикнул на них Ньюн. Малыш, на этот раз уже не играя,
привстал на задние лапы, и снова медленно опустился. Гости не дрогнули, но
волны страха, идущие от них, стали сильнее. Фыркая, дусы подошли к Ньюну и
Дункану и устроились между ними.
Из переднего ряда Келов поднялся Хлил с'Сочил и открыл лицо; и другие
последовали его примеру. Хлил приблизился, неся пригоршню маленьких
золотых предметов, и протянул их Ньюну, и Ньюн снял вуаль, и с поклоном
взял их; после этого чувства гостей стали более спокойными.
Джи'тэй. Награды Мирея. Дункан слушал, наблюдал - вот подошли две
кел'е'ен, женщина в летах и совсем юная девушка: каждой Ньюн отдал по
одному джи'тэл - то были кровные родственницы Мирея, такие же гордые и
свирепые - они касались рук Ньюна, и кланялись, и шли прочь, чтобы вновь
занять место среди своих товарищей.
Новые вуали были сброшены - теперь все Келы открыли свои лица взгляду
Матери, которая взяла их.
Свою вуаль Дункан не снимал, стыдясь собственной чуждости среди этих
людей, и презирая свой стыд.
Подошли девять кел'ейнов - молодых и старых, чтобы прикоснуться лбами
к руке Мелеин и назвать ей свои имена: они назвали себя Мужьями Сочил.
- Я принимаю вас, - сказала Мелеин, когда все наконец закончилось; и
затем она поднялась и коснулась руки Ньюна. - Вот кто носит имя рожденного
со мной, и он кел'ен госпожи и кел'ант над моими Келами. Будет ли вызов?
Головы склонились, вызова не было.
И, к смущению Дункана, Мелеин взяла его за руку, вывела вперед.
- Никаких вуалей, Дункан, - прошептала она.
Стэн отбросил вуаль, и даже дисциплина Келов не смогла предотвратить
пораженных взглядов.
- Это кел Дункан, Дункан-без-Матери. Он друг Народа. Таково мое
слово. Никто не тронет его.
Снова склонились головы, но уже не так охотно. Отпущенный Дункан
снова отступил в тень, и встал около дусов. Если бы пришел вызов, Ньюну
пришлось бы ответить на него, и мри сделал бы это. Стэн не был уверен в
том, что может чувствовать себя в безопасности среди этих кел'ейнов:
Дункан-без-Матери, человек, лишенный истоков.
- А теперь послушайте меня, - негромко заговорила Мелеин, снова
опускаясь в свое кресло, единственный в палатке предмет мебели. -
Послушайте, ибо я помогу моим товарищам постичь Мрак; скажите мне, если
что-либо вспомните. Ибо все это известно мне.
- Что с этого мира ведут свое происхождение мри, и эли, и шурэй, и
калас, и в минувшие года эли поглотили шурэй и калас, и мри оставались в
тени эли...
- Что с тех пор, как был воздвигнут Ан-ихон, мри и эли знали одни и
те же города, и разделяли их...
- Что эли строили, а мри защищали.
- Что в то время как угасало солнце и уходило изобилие, улетали
корабли. Они были тихоходными, те корабли, но с ними мри завоевывали миры.
Там было изобилие.
- И война. Войны захен'ейн. Войны чужих.
- Это так, - сказали сены, а келы и кат'ант изумленно зароптали.
- Мы могли бы образовать народ владык Кутат. Эли отвергли нас.
Кое-кто из мри отверг нас. Мы продолжали войну. Одержали ли мы победу, нет
ли - я не знаю. Некоторые из нас остались, а некоторые покинули этот мир.
Медлительные корабли... и века. По временам мы сражались. Восемьдесят и
более эпох мы нанимались на службу к чужим. Что мы увидели, вернувшись?..
Удел Народа, потерпевшего неудачу, джей'эном, есть отчаяние.
Мы вернулись домой. Мы думали, что мы - последние, а это не так.
Восемьдесят три Мрака. Восемьдесят три. Мы те, кто уцелел из миллионов
ушедших.
- Ай! - зароптал Народ, и глаза их отразили, как стараются люди
понять услышанное.
Потом поднялся старейший сен'ен, согнувшийся от старости мужчина.
- Нам ведомы Мраки. Тот, в который вошли вы, один из них. Тот, в
котором остались мы - другой. Пришли ци'мри. Мы не сдались им, и они
больше не возвращались. В те времена у нас была сила, но она таяла. Ци'мри
не вернулись. И города умирали, а в последние годы воевали даже эли, эли
против эли. Это была война несущих бремя, война расточительная. У нас была
госпожа, которую звали Га'эй. Она увела нас в горы, где эли не могли жить.
Даже тогда кое-кто из Народа отказались признать ее Предвидение и не пошли
за ней, и остались в городах эли, и погибли, сражаясь за несущих бремя.
Теперь эли постепенно исчезают, а мы полны сил. Это потому, что нас
невозможно держать в повиновении. Мы - ветер земли, госпожа; мы исчезаем и
появляемся, и нам хватает земли. Мы просим тебя: не веди нас обратно. В
городах очень мало воды. Земля не вынесет этого. Мы погибнем, если оставим
ее.
Мелеин долго молчала, затем окинула взглядом собравшихся.
- Мы пришли из такой же земли. Мы не должны сложить руки и ждать
смерти. Не этому учила меня госпожа, что произвела меня на свет.
Слова терзали, словно удар судьбы. Кел'ейны выпрямились, и сен'ант
выглядел смущенным, и кат'ант сидела, переплетя руки на коленях.
- Ци'мри преследуют нас, - сказала Мелеин. - Вооруженные.
Дусы поднялись. Дункан подошел, обнял зверей, шепотом разговаривая с
ними.
- Что ты доставила нам? - крикнул сен'ант.
- Факт, которому необходимо взглянуть в лицо, - отрезала Мелеин, и
все вокруг застыли. - Мы - мри! На нас напали, нам бросили вызов, так
неужели те, кто остался, будут отрицать, что они тоже мри, а я - госпожа
этого эдуна и всего Народа?
- Кел'ант, - выдохнул старый кел'ен, - будет ли дозволено задать
вопрос... кто, и когда, и с каким оружием?..
- Я отвечу, - сказал Ньюн. - У Народа может быть другая судьба. Новая
жизнь. _Ж_и_з_н_ь_ идет через эту пустыню мертвых миров. Наше пробуждение
- это и есть жизнь, и мы должны этим воспользоваться.
Услышав это, Дункан вцепился руками в обвисшие складками шкуры дусов,
прислонившись к беспокойно дрожащей стене палатки. О нем забыли. Они во
все глаза смотрели на Ньюна, незнакомого кел'анта; на госпожу, что
расточала обещания и угрозы.
Надежда.
Она светилась в золотистых глазах одетых в черные мантии келов, робко
проступала на расчетливых лицах сенов. Лишь старая кат'ант казалась
испуганной.
- Ан-ихон предоставил мне свои записи, - сказала Мелеин. - Я
наполнила Ан-ихон и все города, которые соединены с ним, всем тем, что
собрал Народ в своих скитаниях. У нас есть оружие, дети мои. У нас есть
оружие. Мой кел'ант и я были последними. Больше никого. Больше никого.
Закончилась последняя служба Келов, и служить мы больше не будем. На этот
раз мы берем не плату. Это время принадлежит нам.
- Ай-е! - крикнул один из Келов, и крик этот всколыхнул остальных, и
заставил сердце Дункана тревожно сжаться. Чувства дусов омывали его,
наполняя всех вокруг смятением; эмоции Стэна делали их угрожающими, эмоции
Ньюна - возбуждающими.
Кел'ейны вскочили с оглушительными криками; и сен'ейны тоже
поднялись, скрестив руки, расчет светился в их суровых взглядах; и наконец
поднялась кат'ант, и слезы текли по ее щекам.
Слезы за детей, - подумал Дункан, и к горлу его подступил комок.
- Убирайте палатки! - воскликнула Мелеин. - Мы отдохнем в городе,
снова обретем то, что оставили там, зададим друг другу вопросы. Убирайте
палатки!
Палатка начала пустеть; слышались возгласы на му'а джей'эном, звучали
приказы.
И Ньюн стоял, наблюдая за их суетой, и, когда Мелеин вышла в ночь,
Дункан поднялся и вместе с Ньюном последовал за ней; дусы неслышно
выскользнули следом.
Мелеин оставила их, присоединившись к сенам. Здесь кел'ейнам было не
место. Дункан стоял, ежась на холодном ветру, и Ньюн, в конце концов,
отозвал его в сторону, откуда они могли наблюдать за тем, как валились
палатки, и где легко дышалось.
Встревоженные дусы жались к ним.
- Не беспокойся за себя, - внезапно проговорил Ньюн.
- Я не беспокоюсь.
- Мне горько, - сказал Ньюн, - что пришлось убить.
И он с присущим мри пренебрежением к мебели сел на песок, на котором
они стояли. Дункан опустился на колени рядом с ним, глядя, как Ньюн достал
из складок своей мантии завернутые в кусок ткани джи'тэй, доставшиеся ему
после смерти Мирея; как начал прикреплять их к поясу, на котором они
должны были висеть на свободно свисающих шнурах поверх его мантии.
Сложные узлы. Узлы мри. Тонкие пальцы Ньюна ткали неизвестные еще
Стэну узоры - землянин пока не научился понимать смысл этой сложности ради
сложности.
Он попытался сосредоточиться на этом, отвлечь свой мозг от того, что
увидел в палатке; от крика, который все еще звучал в его ушах - сотни
вздымающихся голосов.
Вокруг них замелькали голубые мантии, убирая палатку, где проходил
совет; старшие юноши и девушки вытаскивали столбы, выполняя самую тяжелую
часть работы, а женщины и подростки помогали им. Лишь самые маленькие дети
иногда, совсем растерявшись, начинали хныкать на руках у своих матерей, а
малыши, что могли ходить, в конце концов не выдержали и затеяли игру в
пятнашки, бегая между занятыми делом старшими, не понимая, какие изменения
перевернули их мир.
- Лицо, что Смеется, - сказал о них Ньюн. - Ах, Дункан, как здорово
видеть это!
Холод охватил Дункана, тяжесть дурного предчувствия, вызванного
Предвидением госпожи... голоса детей во мраке, когда палатка упала,
смех...
Башни, что падали на Кесрит...
- Позвольте мне вернуться, - внезапно сказал Дункан. - Ньюн, спроси
госпожу. Сейчас, когда стемнело, позвольте мне вернуться на корабль.
Мри обернулся, посмотрел на Стэна; взгляд его был пронзительным и
любопытным.
- Боишься нас?
- З_а_ вас. За них.
- Ты оставил маяки. Госпожа ведь сказала тебе, что этого достаточно.
Ты слышал ее слово. Если ты вернешься, они захватят тебя, а мы не допустим
этого.
- Я пленник?
Глаза Ньюна закрылись мигательной перепонкой.
- Ты кел'ен этих келов, и мы не бросим тебя. Ты хочешь вернуться?
Какое-то время Дункан не мог ответить. Кричали, громко смеялись дети,
и он вздрагивал от этих звуков.
- Я из этих келов, - сказал он наконец. - И там я смогу лучше служить
им.
- Это решать госпоже, и госпожа уже решила. Если она пожелает
отослать тебя, она сделает это.
- Так будет лучше. Я не хочу находиться здесь. И я мог бы быть
полезен там.
- Я бы умер за тебя, если тебе причинят вред. Держись поближе ко мне.
Ни один кел'ен, который заслужил сет'ал, не осмелится бросить тебе вызов,
но те, у кого еще нет шрамов, могут... а все со шрамами будут иметь дело
со мной. Выброси это из головы. Твое место здесь, не там.
- Это не потому, что я хотел бы убежать от них. Это из-за того, что я
услышал. Вас ничему не научило то, что вы видели. Мертвые миры, Ньюн.
- Сов-кел, - проговорил Ньюн, и голос его был резок, - будь
осторожен.
- Ты готовишься воевать.
- Мы - мри.
Дус рядом пошевелился. Дункан обнял его, в ушах стучала кровь.
- Выживание расы.
- Да, - ответил Ньюн.
- Ради этого вы будете... делать что, Ньюн?
- Все.
Наступила долгая тишина.
- Ты будешь пытаться вернуться к ним? - спросил Ньюн.
- Я подчиняюсь госпоже, - сказал Стэн в конце концов. - Моя раса все
равно проклянет меня. Только иногда прислушивайтесь ко мне. Вы собираетесь
мстить?
Ноздри мри раздувались от быстрого дыхания, и его странно грациозные
руки с длинными пальцами перебирали бархатный мех дуса.
- Спасение расы в том, чтобы объединить Народ. В том, чтобы обрести
родину. В том, чтобы быть мри.
Ему ответили. Та часть Стэна, что была землянином, оказалась не в
силах постичь этого; но был закон Келов... чтобы объединить в себе то, чем
когда-либо был мри, а это означало не быть ничем связанным.
Никаких соглашений, никаких условий, никаких обещаний.
И если мри нравится убивать, они будут убивать - потому что они мри.
В хол'эйри было четыре слова, означавших мир. Эй'а соответствовало
внутреннему миру и использовалось для обозначения собственной сущности;
эн'эд, мир в доме, что покоился на госпоже; и кута'и - спокойствие
природы; и сэй'эхан, спокойствие силы.
Договор о мире являлся словом из му'а, а му'а остался в прошлом,
вместе с регулами, что нарушили его.
Мелеин совершила убийство, чтобы обрести власть, и еще не раз сделает
это, чтобы объединить Народ.
Будет использовать эли, бывших союзников мри.
Овладеет Кутат.
"У нас будут корабли", - слышал, казалось, Дункан, голос ее сердца.
И им был известен путь к владениям землян и регулов.
Это не было местью в понимании землян - лишь мир, мир сэй'эхан,
который только и мог существовать во вселенной мри.
Никакого соглашения.
- Идем, - сказал Ньюн. - Они почти закончили. Мы выступаем сейчас.
21
Дом зажурчал голосами, взрослыми и детскими. Народ с изумлением
осматривался вокруг, с любопытством глядя на то, что за столь многие века
видели лишь сен'ейны... восхищаясь огнями, их яркостью - и, как и подобало
мри, ничему не удивляясь. Силы присутствовали здесь; им суждено было быть
использованными. Многое было непонятно катам или келам, но они могли
пользоваться этим.
И Святилище вновь озарилась светом: Мелеин своими руками зажгла
лампы, и принесли пан'ен, и поставили там, позади изъеденных коррозией
экранов - чтобы вновь взять его, если Народ отправится в путь, чтобы Дом
мог поклоняться ему, пока они остаются на месте. Были исполнены ритуальные
обряды - Шон'джир мри, покинувших Кутат; и Ан'джир мри, что оставались на
родной планете.
Мы те, кто не ушел:
те, кто ходит по земле,
те, кто смотрит в небо;
Мы те, кто не ушел:
те, кто правит миром,
те, кто хранит веру;
Мы те, кто не ушел:
и прекрасно наше утро;
Мы те, кто не ушел:
и прекрасна наша ночь.
От ритмических слов дрожал воздух: долгая ночь, - подумал Дункан,
стоя рядом с Ньюном... народ, что ждал своего конца на умирающей Кутат.
Пока не пришла Мелеин.
Смолкли песни; холл погрузился в оцепенение; Народ разошелся по своим
делам.
Вот и холл Келов.
Длинную винтовую лестницу и еще недавно полутемный холл внезапно
затопил свет... Келы расстилали ковры, что прежде служили полом в их
палатках - на них еще остались следы песка: уборщики, что шныряли во
внешнем холле, старались держаться подальше.
Келы уселись, образовав круг. Теперь, в уединенности холла, настало
время любопытства. Глаза изучали Ньюна, дусов, и, больше всего, Дункана.
- Он будет хорошо принят, - внезапно бросил Ньюн, отвечая на
невысказанный вопрос.
Неодобрительные взгляды, но никаких слов. Дункан обвел глазами круг,
встречая колючие немигающие взгляды золотистых глаз - в них не было любви,
не было доверия, но, - внезапно подумал Стэн, - не было и неприкрытой
ненависти. Он по очереди смотрел в лица кел'ейнов, позволяя им самим
вдоволь насмотреться; и он бы снял даже зейдх, и позволил бы им убедиться
в том, насколько он отличается от них; но подобное действие было бы
воспринято как унижение, а сделай Стэн это в гневе - как оскорбление,
упрек для кел'ейнов. Они же не могли просить его об этом, ибо для Дункана
подобная просьба явилась бы глубочайшим оскорблением.
Передали чашу - вначале Ньюну, затем - Дункану: в медной чаше была
выжатая из голубого трубчатого дерева вода. Дункан слегка смочил губы и
передал чашу Хлилу, что сидел рядом. Хлил мгновение колебался, словно ему
предстояло пить после дусов; и потом кел'ен коснулся ее своими губами и
передал дальше.
Один за другим спокойно пили они... даже обе кел'е'ен, родственницы
Мирея. Отказов не было.
Затем Ньюн положил свой длинный меч на колени Дункана и, следуя этой
странной и замысловатой церемонии, каждый из кел'ейнов положил свой меч на
колени соседу, и ав'ейн-келы, и в том числе принадлежащий Дункану,
переходили по кругу от мужчины к женщине, пока у каждого в руках не
оказался его собственный меч.
После этого, один за другим, они назвали свои полные имена. У
некоторых были имена обоих родителей, у других лишь имя Сочил, а Дункан,
опустив глаза, вымолвил свое - Дункан-без-Матери, чувствуя себя странно
потерянным среди этих людей, которые знали, кем были.
- Ритуал келов, - сказал Ньюн, когда это закончилось, - по-прежнему
тот же.
Похоже, им было приятно узнать, что они все сделали верно; они
закивали, соглашаясь.
- Вы научите нас му'а, - проговорил Ньюн, - му'а родины.
- Да, - с готовностью отозвался Хлил.
Наступила долгая тишина.
- Одну часть ритуала, что известен мне, - сказал Ньюн, - я не слышал.
Хлил, у которого шрамов было больше, чем сет'ал, Хлил с'Сочил, чье
лицо было грубоватым для мри, но сам он был изящен и прекрасно сложен,
занервничал.
- Наши каты... наши каты боятся этого... - Хлил едва не сказал ци'мри
и в упор взглянул на Дункана.
- Ты не хочешь, - спросил Ньюн, - открыто сказать об этом?
- Мы обеспокоены, - сказал Хлил, опустив глаза.
- Мы?
- Кел'ант, - едва слышно вымолвил Хлил, - это твое право... и его.
- Нет, - тихо сказал Дункан, но Ньюн сделал вид, что ничего не
расслышал; оглядываясь вокруг, Ньюн ждал.
- Вас приглашают Каты, - проговорила одна из пожилых кел'е'ен.
- Вас приглашают Каты, - эхом откликнулись остальные, и последним из
них - Хлил.
- Что ж, - сказал Ньюн и поднялся, ожидая Дункана - в то время как
остальные сидели, а Дункан пытался понять хоть что-нибудь по устремленным
на него взглядам.
Дусы поднялись было следом, но Ньюн запретил им.
И они вдвоем покинули холл келов, и спустились вниз по лестнице. Ночь
была уже на исходе. Дункан чувствовал холод и боялся предстоящей встречи с
катами, женщинами и детьми Дома, и... - Стэн надеялся, что это всего лишь
церемония, обычный ритуал, в котором он сможет остаться тихим и
незаметным.
Они поднялись в башню Катов; кат'ант встретила их у входа. Она молча
провела их внутрь, где на своих циновках и коврах растянулись уставшие
малыши, и несколько взрослых мужчин и женщин не спали в возбуждении ночи,
рассматривая их из полумрака.
Они подошли к двери в тесный холл:
- Входи, - сказала кат'ант Дункану; тот повиновался и увидел, что
холл пуст и устлан коврами. Дверь закрылась; Ньюн и кат'ант оставили его
одного в этой мрачной комнате, освещенной масляной лампой.
Тогда он устроился в углу, вначале предчувствуя недоброе, а потом
вдруг осознав, что замерз и хочет спать, и что, скорее всего, кат'ейны,
испытывая к нему отвращение, вообще не придут. Мысль была горькой, но все
же это было лучше, чем неприятности, которые он предвидел. Стэн хотел
лишь, чтобы его оставили одного и позволили ему поспать хотя бы оставшуюся
часть ночи, и потом ни о чем не спрашивать.
И дверь открылась.
Одетая в голубую мантию женщина шагнула внутрь, неся небольшой поднос
с едой и питьем; дверь закрылась за ней, и женщина приблизилась к Стэну и,
опустившись на колени, опустила поднос перед ним, и чашки на подносе
громко дребезжали. У нее не было вуали, волосы ее были распущены; она была
приблизительно его лет и - несмотря на то, что лицо ее, как заметил Дункан
в свете лампы, было печально - красива.
С дрожащих ресниц по щекам ее скатывались слезы.
- Тебя заставили прийти? - спросил он.
- Нет, кел'ен. - Она подняла лицо, прежде нежное; теперь на нем
застыла упрямая гордость. - Сейчас мой черед, и я не откажусь от этого.
Стэн подумал о том, как ему следует вести себя с ней, и решил
соблюдать сдержанность.
- Должно быть, кат будет горько обижена, если мы будем просто сидеть
и разговаривать?
Золотистые глаза изучали его лицо сквозь пелену слез. Перепонка
мигнула, стряхивая слезы.
- Обидит ли это? - спросил он снова.
Гордость. Честь мри. Стэн видел, как в ее глазах борются обида и
доброжелательность. В глазах Ньюна он зачастую видел лишь осторожность.
- Нет, - решилась наконец она, расправляя подол мантии, и через
мгновение склонила голову так, что ее подбородок уперся в грудь. - Мой сын
будет звать тебя отцом, как и все.
- Я не понимаю.
Она казалась недоуменной, как и он.
- Я хотела сказать, что никому не расскажу о том, что ты пожелал.
Моего сына зовут Ка'арос, и ему пять лет. Это лишь вежливость, понимаешь?
- Мы... постоянные?
Она неожиданно рассмеялась, совершенно не задумываясь, как это
выглядит со стороны, и смех ее был мягок, и приятным было внезапное
прикосновение ее руки.
- Кел'ен, кел'ен... нет. У моего сына двадцать три отца. - Ее лицо
вновь стало спокойным и таким же печальным. - По крайней мере, тебе будет
удобно. Ты поспишь, кел'ен?
Стэн кивнул, подражая мри, смущенный и уставший, находя это
предложение менее тягостным. Нежные пальцы сняли с него зейдх, и женщина с
удивлением взглянула на гриву его волос, ибо хотя Дункан, подражая мри,
позволил ей отрасти до плеч, волосы его не были жесткими и цвета бронзы,
как у ее расы. Женщина коснулась их, не связанная условностями касты
Келов, пропустила прядь между пальцами, открыв форму его уха и была
изумлена ею.
И она взяла из стоящего на подносе закрытого деревянного блюда
кусочек благоухающей влажной ткани и очень осторожно обмыла его лицо и
руки, успокаивая ожоги от солнца и песка; и, подчиняясь женщине, он
освободился от своей мантии и лег, положив голову ей на колени. Она укрыла
Стэна его мантией и нежно гладила его лоб, и землянин почувствовал себя
далеким от всего мира, и было очень легко забыть обо всем.
Он не хотел этого, думая о том, что его могут обмануть, убить... он
старался не уснуть, и в то же время не показать своей настороженности,
любой ценой удержать ускользающее сознание.
И все же он на мгновение провалился в сон и, невредимый, проснулся у
нее на руках. Он медленно, сонно ласкал ее руку, что убаюкивала его, а
потом заглянул в ее золотистые глаза и вспомнил, что обещал не
притрагиваться к ней.
Стэн отдернул руку.
Женщина склонилась и коснулась губами его лба, и Дункан смешался.
- Если я вернусь на следующую ночь, - торопливо заговорил он, ибо
времени оставалось мало, а ему внезапно захотелось узнать множество вещей
о катах... об этой кат'ейн, что была так добра с ци'мри, - если я вернусь
снова, могу ли я спросить тебя?
- Любой кел'ен может это сделать.
- Могу _я_ спросить?
Она наконец поняла и взглянула на него смущенно и испуганно... и Стэн
истолковал это по-своему и натянуто улыбнулся.
- Я не стану спрашивать.
- Сказать, что ты можешь, было бы бесстыдством с моей стороны.
Совершенно смущенный этим, он лежал, глядя на нее.
Где-то снаружи, в холле катов, прозвенел негромкий веселый звонок.
- Уже утро, - проговорила женщина и стала собираться. Он сел, и она
поднялась, и направилась к двери.
- Я не знаю твоего имени, - сказал Стэн, вставая - вежливость
землянина.
- Кел'ен, меня зовут Са'эйр.
И она сделала грациозный жест уважения, и покинула Дункана.
Теперь землянин жалел, что ответил ей отказом... жалел, испытывая
странное предчувствие... что, может быть, в какую-нибудь другую ночь все
будет по-иному.
Са'эйр: словно само утро звучало в этом имени. Женщина действительно
была подобна утру.
Его мысли метнулись в прошлое, к Элагу-Хэйвену, к временам невежества
и беспечности, и снова к Са'эйр; прошлое показалось ему отвратительными.
Дункан знал теперь, что закон Келов запрещал им причинять какой-либо
вред кат'ейнам - ни женщинам, ни детям. И внезапно он почувствовал
уверенность в том, что во время этой встречи делал все верно.
И еще он все больше и больше верил тому, что женщина, как она и
обещала ему, не предаст его; не станет относиться к нему как к чему-то
чуждому, не придет к нему больше в слезах, а будет лишь улыбаться ему.
Ободренные подобными мыслями, он уселся на ковры и обулся, собрал
свою одежду, и ремни, и оружие, лежащее в стороне; поднявшись, он оделся,
и надел зейдх, которая была гораздо большим, чем мантия, признаком
скромности; мэз же он обернул вокруг шеи и перекинул через плечо.
Потом Дункан вышел в холл и внезапно смутился, ибо сейчас там был
Ньюн, и землянину оставалось лишь надеяться, что сдержанность кела избавит
его от расспросов.
Мри, как ему показалось, выглядел весьма довольным.
- С тобой все в порядке? - спросил Ньюн.
Стэн кивнул.
- Идем, - сказал Ньюн. - Мы должны оказать знак внимания.
Холл Катов при дневном свете выглядел совсем иначе. Циновки были
убраны, и при приближении кел'ейнов дети, сновавшие вокруг словно
сумасшедшие, бросились к кат'ант и с изумительной быстротой выстроились в
линию до самой двери.
Впереди, чуть поодаль, стояла кат'ант, и она взяла обе руки Ньюна в
свои и улыбнулась ему.
- Скажи Келам, что в здешних машинах мы не разбираемся, но обед
должен быть в них.
- Возможно, я смогу помочь с машинами, - сказал Дункан, когда кат'ант
взяла его руки в свои; и кат'ант рассмеялась, и Ньюн, и все кат'ейны, что
услышали это.
- Он или я можем помочь вам, - Ньюн с подобающим тактом помог Стэну
скрыть смущение. - Мы многое умеем, он и я.
- Если Келы соблаговолят, - проговорила кат'ант.
- Пришлите за нами, когда понадобится, - сказал Ньюн.
После этого они подошли к линии кат'ейнов; Ньюн шел впереди и с
серьезным видом взял ее руки в свои, поклонился ей, и взял руки ее
маленькой дочери, и повторил ритуал снова.
Все поняв, Дункан подошел к Са'эйр, и исполнил все так же, и коснулся
руки ее сына, когда мальчик протянул свою - запястье к запястью, как это
было принято у мужчин.
- Он - кел Дункан, - сказала Са'эйр своему сыну, а землянину: - Он -
Ка'арос.
Малыш смотрел на него во все глаза с детской непосредственностью и не
спешил улыбнуться в ответ на робкую улыбку Дункана. Са'эйр слегка
подтолкнула мальчика.
- Сэр, - сказал тот, и перепонка мигнула на его глазах. Его волосы
были пока что короткими, не как у взрослых, и не скрывали его ушей,
которые венчались просвечивающим внизу маленьким завитком.
- Хорошего дня, - сказала Са'эйр и улыбнулась Стэну.
- Хорошего дня, - пожелал он ей и присоединился к Ньюну, что ждал его
у двери. В холле царила тишина. Они вышли, и потом Стэн услышал позади
бормотание голосов, зная, какие вопросы там сейчас задаются.
- Она нравится мне, - признался он Ньюну. А потом: - У нас ничего не
было.
Ньюн пожал плечами и надел свою вуаль.
- Это важно, что мужчина одобрительно отозвался о кат. Кат'ен была
более чем добра при прощании. Если бы ты обидел ее, она не стала бы этого
скрывать, что причинило бы тебе немало вреда в Доме.
- Я удивлен, что ты взял меня туда.
- У меня не было выбора. Это происходит всегда. Без этой ночи я бы не
смог убедить Келов, и особенно - кел'е'ен.
Дункан закрыл свое лицо вуалью и облегченно вздохнул, зная, что вел
себя как и следовало.
- Ты наверняка беспокоился.
- Ты - кел'ен; ты научился думать, как мы. Я не удивлен, что ты
предпочел спокойную ночь. Это было мудрое решение. И, - добавил он, - если
ты отослал кат'ен кэй'ислэй, и она не вернула их, тогда тебе придется
пойти и принести их.
- Здесь так принято?
Ньюн усмехнулся и легко вздохнул.
- Я слышал про это. Сам я новичок в таких делах.
Они спустились в главный холл, и Дункан, вслед за Ньюном, как и тот,
направился засвидетельствовать свое почтение святилищу; и здесь он стоял в
молчании, думая о том, насколько отличается это место от того, что он знал
в детстве, чувствуя другой частью своего сознания дуса, который был
обеспокоен и нетерпелив, запертый в холле келов.
И внезапно во всех холлах послышался глубокий, подобный грому
механический голос Ан-ихона, проникающий сквозь камень и плоть:
- Тревога... тревога... ТРЕВОГА!
Он застыл, пораженный, в то время как Ньюн протиснулся мимо него.
- Оставайся здесь! - крикнул ему Ньюн, устремляясь ко входу в холл
сенов, куда кел'ейнам путь был заказан. Дункан замер на полдороге...
взглянул вправо и влево, увидел других кел'ейнов, что спешили из башни
Келов; и кат'ейнов; и саму Мелеин, спустившуюся из своей башни, которая
почти бежала ко входу в башню Сенов, не слушая обращенных к ней испуганных
вопросов.
- Позволь мне с тобой! - крикнул Дункан Мелеин, догоняя ее, и она не
запретила ему. Он последовал за ней вверх по лестнице в холл сенов, где
взволнованные сен'ейны, словно встревоженные насекомые, сердито - золото
вокруг черного - обступили Ньюна, который стоял перед мигающими огнями
Ан-ихона... и тот задавал ему вопросы, и на экранах машины высвечивались
самые примитивные картины, которые были понятны кел'ену: пустыня и зарево,
что умирало во вздымающемся на далеком горизонте облаке.
Корабль.
Расталкивая со своего пути сен'ейнов, Мелеин проложила себе дорогу; и
пока руки госпожи ложились на пульт, она не сводила глаз с экранов. Дункан
хотел последовать за ней, но сен'ейны хватали его, вытягивали руки,
преграждая дорогу, запрещая.
- Удар был нанесен с орбиты, - монотонно говорил Ан-ихон, покуда
обезумевший сигнал тревоги назойливо звучал из другого динамика.
- Ответный удар! - приказала Мелеин.
- Н_е_т_! - закричал ей Дункан. Но на экране Ан-ихона уже
стремительно замерцала линия удара возмездия, пересекающая орбиту.
Линии стремительно мелькали, перспективы смещались.
- Промах, - монотонно сказал Ан-ихон.
И все панели вспыхнули, и воздух наполнился звуками - сначала слишком
низкими, неслышными, а в конце - громовым раскатом. Пол, сам фундамент
содрогнулись.
- Повторное нападение, - сказал Ан-ихон. - Экраны выдержали.
- Прекрати! - потребовал Дункан, грубо растолкал сен'ейнов и кинулся
к Мелеин, остановившись лишь когда Ньюн вытянул руку, преграждая путь. -
Послушай меня! На орбите, скорее всего, корабль первого класса. С планеты
тебе не удастся сбить его. Теперь у нас нет корабля, мы не сможем уйти...
не стреляй в ответ. Они могут сжечь этот мир дотла. Позволь мне обратиться
к ним, позволь вступить с ними в контакт, госпожа.
Глаза Мелеин, когда они встретились с его глазами, были ужасны:
подозрение, гнев... сейчас он был чужим, и ярость госпожи, казалось,
вот-вот вырвется наружу.
Вновь повторился раскат грома. Мри зажали свои чуткие уши, а Мелеин
прокричала новый приказ атаковать.
- Цель вышла из зоны поражения, - сказал Ан-ихон, когда звук умолк. -
Скоро будет над Зоухэйном. Зоухэйн нанесет удар.
- Вы не сможете справиться с ней! - крикнул им Дункан, и схватил руку
Ньюна, получив в ответ еще более страшный взгляд, чем у Мелеин. - Ньюн,
заставь ее понять! Ваши экраны не выдержат. Позвольте мне вызвать их!
- Ты видишь, как много хорошего сделал твой сигнал с корабля, -
сказал Ньюн. - Таков их ответ на твои слова о дружбе. Таково их слово.
- Зоухэйн пал, - произнес Ан-ихон. - Экраны не выдержали. Получен
сигнал тревоги от Ли'эй'хэйна... Ожидается новая атака этой зоны. -
Тревога... тревога... ТРЕВОГА... ТРЕВОГА...
- Выводите своих людей! - кричал им Дункан.
Ужас читался в глазах Мелеин и Ньюна, новое повторение кошмара той
ночи: пол задрожал. Послышался гулкий удар снаружи эдуна.
- Идите! - закричала Мелеин. - В холмы, все в холмы!
Сама она осталась, и Ньюн тоже, Сены же бросились к двери, прочь из
своих владений. Даже сквозь сигналы Ан-ихона повсюду в эдуне слышались
крики.
- Уходите, уходите оба! - умолял Дункан. - Дождитесь паузы между
атаками и уходите отсюда! Позвольте мне попробовать с машиной!
Не обращая на него внимания, Мелеин повернулась к Ньюну.
- Кел'ант, веди своих людей. - И, прежде чем Ньюн успел пошевелиться,
она взглянула вверх на секции, что были Ан-ихоном. - Продолжай сражаться.
Уничтожь захватчиков.
- Этот город держится, - монотонно докладывала машина. - Возможно
снятие защиты с внешних сооружений, чтобы защитить комплекс эдуна. Если
этот город падет, останутся другие. Мы подвергнуты многократной атаке. Мы
рекомендуем немедленную эвакуацию. Мы рекомендуем госпоже позаботиться о
собственной безопасности. Сохранность ее личности чрезвычайно важна.
- Я ухожу, - отозвалась Мелеин; потом, повернувшись к Дункану,
поскольку Ньюн уже ушел: - Идем. Торопись.
Он проскользнул мимо нее к пульту.
- Ан-ихон, - заговорил он, - дай мне связь...
- Не позволяй ему! - закричала Мелеин, и машина нанесла удар такой
силы, что запылал воздух, швырнув впавшего в ледяное оцепенение Стэна на
пол.
Землянин увидел, как мимо него проплывает мантия госпожи, как Мелеин
побежала, побежала вниз по холлу сенов, пол которого дрожал от
возобновившейся атаки... он дрожал и под Стэном, и землянин безуспешно
пытался подтянуть к себе онемевшие руки и ноги.
Пол вздыбился.
- Тревога... ТРЕВОГА... ТРЕВОГАААА... - кричал Ан-ихон.
Стэн повернул голову, приподнял плечо, увидел, как темнеют ряды
работающих секций.
И пол содрогнулся вновь, и лампы начали гаснуть.
В конце концов он заставил двигаться свои ноги, руки; потом поднялся
и, шатаясь, пошел через захламленный холл сенов в наполненный ветром
коридор, вниз, к главному холлу. Огромная тень поднялась навстречу Стэну -
его дус, который, прижавшись к нему, едва не сбил своего хозяина с ног; он
поспешил воспользоваться этим, и, опираясь на зверя, поплелся сквозь
захламленный холл, и выбрался на свет, к городу... и здесь ему стали
попадаться тела - старых сен'ейнов, детей катов... кел'ена, которого
придавило рухнувшей стеной.
Он нашел Са'эйр, свернувшуюся калачиком фигурку в голубом у подножия
лестницы; золотистая рука вцепилась в камень, лицо с открытыми глазами уже
начал засыпать песок Кутат.
- Ка'арос! - позвал он громко, помня о ее сыне, и не было ответа.
След Народа был отмечен телами мертвых, стариков, слабых, юных: все
такие кроткие, - подумал он, - все.
Он услышал раскат грома, посмотрел вверх и увидел вспышку, пятнышко
света. Что-то работало за пределами атмосферы. Все время, пока он бежал,
выбиваясь из сил, Стэн ждал белой вспышки, которая убьет его, как только
он покинет защищаемую зону.
Но оно ушло за горизонт. Звук замер.
За городом, за жалкими руинами, двигалась растянувшаяся цепочка
фигур. Стэн заторопился изо всех сил, жадно хватая ртом воздух. Дус
следовал за ним, кровожадные чувства зашевелились в нем, вызвав у Дункана
ярость и страх - зверь отскочил прочь.
В конце концов Стэн догнал хвост колонны; в горле у него пересохло,
легкие содрогались от кашля. Из носа шла кровь, а во рту стоял медный
привкус крови.
- Кел'ант? - спросил он. Кел'е'ен с узкими глазами указала в голову
колонны. - Госпожа? - спросил он опять. - С ней все хорошо?
- Да, - сказал кто-то, словно отвечать землянину было осквернением.
Дункан обогнал их, направляясь в голову колонны, мимо кел'ейнов,
несущих детей-катов, и кат'ейнов, что несли малышей, и кел'ейнов, что
поддерживали стариков разных каст, хотя многие старики шли самостоятельно.
Они направлялись к горам, где можно было укрыться; здесь же, на этом
голом песке, они были как на ладони. Стэн видел растянувшуюся по складкам
земли колонну, и казалось, что это невероятно далеко, ему никогда не
догнать их при его шаге. Он приостановился, срезал кусок трубчатого дерева
от короткого остатка уже срезанного кем-то - желанная добыча для многих,
что заметили его; и Стэн предложил его им, но никто не соизволил взять
его.
Оставив им остальное, он на ходу принялся высасывать из обрезка воду,
оставаясь в середине колонны - вне ее, ибо Стэн ощущал ненависть во
взглядах, что бросали на него сены.
В глазах сенов он был предателем; они знали, они увидели его
сущность, они догадывались, откуда он пришел... а, может, и кем он был.
Они могли не знать, почему их атаковали, но ведь они были мри, и ци'мри
вторглись, и они умирали от рук таких, как Стэн.
Никаких нападений на них больше не было. Дункана это не удивило,
поскольку висящий на орбите огромный корабль скорее всего просто не хотел
тратить свои мощности на столь маленькую цель. Но город подвергался
периодическому обстрелу. Оглянувшись, они могли видеть, как всеми цветами
радуги вспыхивали под иссушающим солнцем экраны, и целый город превращался
в руины. Город, что дремал под заходящим солнцем, раскалялся и умирал,
словно уголек, и оседали башни, и уродство водворялось над ним.
- А-ай! - стонала старая кат'ант. - А-ай!
И дети капризничали, и их успокаивали.
Сены качали головами, и слезы были на лицах стариков.
У келов не было слез, лишь взгляды, что жгли, ненавидели. Дункан
старался не смотреть на них и шел дальше, даже когда колонна
останавливалась на отдых, пока не увидел наконец белые мантии Мелеин; и он
узнал высокого кел'ена с дусом рядом с ней.
С ними было все в порядке; этого оказалось достаточно, чтобы гнев
Стэна немного поутих. Оставшуюся часть дня он не выпускал их из виду, и,
когда с наступлением вечера они остановились, подошел к ним.
Ньюн знал о его присутствии. Дус прошел вперед, и Ньюн повернулся,
глядя на приближающегося Стэна.
Дункан тихо опустился рядом с ними.
- С тобой все в порядке? - спросил его Ньюн.
Он кивнул.
Мелеин отвернула от него свое лицо.
- Без сомнения, - сказала она наконец, - у тебя были добрые
намерения, Дункан; я верю в это. Но это было бессмысленно.
- Госпожа, - вместе с жестом почитания прошептал он, признательный
даже за это; спорить с ней ему не хотелось: среди стольких мертвых не было
места никаким доводам.
Ньюн предложил ему кусок трубчатого дерева. Стэн отказался, показав
свой кусок, и ав-тленом отсек небольшой ломтик, отвратительно сладкий на
вкус. В его желудке стоял ком.
Келы закричали, вытягивая руки. Нечто, похожее на изрыгающую огонь
звезду, снижаясь, уходило за горизонт.
- Они садятся, - прошептал Дункан, - там, где стоял корабль. Теперь
начнут искать.
- Пусть только сунутся в горы, - сказал Ньюн.
Дункан положил руку на живот и закашлялся, и вытер выступившие от
боли слезы с глаз, и почувствовал, что дрожит.
Еще он знал, что ему следует сделать.
Стэн отдохнул. Через некоторое время он извинился - сдержанное
пожатие плеч, означавшее, что мужчина собирается отправиться по своим
делам, и поднялся, и пошел прочь от колонны; дус последовал за ним.
Землянину было страшно. Он пытался подавить это чувство, ибо дус мог
передать его остальным. Глядя на расстилавшуюся перед ним пустыню, он
чувствовал слабость своих рук и ног, и ужас переполнял его, но иного
выхода у Стэна не было.
Дус внезапно послал импульс защиты, повернулся.
Оглянувшись, Дункан увидел другого дуса.
Сбоку, на некотором расстоянии от него, виднелась черная тень. Дункан
замер, вспомнив, что у Ньюна, как и у него самого, есть пистолет.
Ньюн шел к нему по песку - темная фигура во мраке. Ветер трепал его
мантии, свет луны дрожал на бронзе ин'ейн, на пластике козырька и
завоеванных им джи'тэй. Огромный дус шел рядом, подворачивая лапы и
опустив голову.
- Яй! - прикрикнул Дункан на своего зверя, заставив того сесть рядом.
Ньюн остановился на дистанции разговора, предупреждающе положил руку
на пояс.
- Ты отбился от колонны, сов-кел.
Дункан кивнул в сторону горизонта.
- Позволь мне уйти.
- Чтобы присоединиться к ним?
- Я по-прежнему служу госпоже.
Ньюн долго и внимательно смотрел на него, и в конце концов отбросил
свою вуаль. Дункан последовал его примеру, вытер кровь, которая начала
застывать на губах.
- Что ты сделаешь? - спросил Ньюн.
- Заставлю их слушать.
Ньюн сделал жест, означавший безнадежность.
- Это уже бесполезно. Ты пропадешь.
- Уведи Народ в безопасное место. Позволь мне попробовать. Верь мне,
Ньюн.
- Мы не сдадимся.
- Я это знаю. Я так и скажу им.
Ньюн опустил глаза. Его тонкие пальцы занялись одним из поясов.
Отцепив один из джи'тэй, мри подошел к Дункану и, остановившись, принялся
терпеливо завязывать ремень в сложный узел.
Когда все было закончено, Дункан взглянул на джи'тэл и увидел на нем
странный листок - то был один из трех джи'тэй, которые были у Ньюна еще с
Кесрит.
- Его дал мне один из моих учителей, мужчина по имени Палази, что был
родом с планеты Гураген. Там растут деревья. На счастье, сказал он. До
свидания, Дункан.
Он протянул руку.
Дункан протянул свою.
- До свидания, Ньюн.
И мри повернулся и пошел прочь, один из дусов последовал за ним.
Дункан видел, как мри нырнул в тень и исчез, и сам землянин
повернулся, и зашагал своей дорогой, песок и скалы исказились в его глазах
на некоторое время. Он снова одел вуаль, благодарный за тепло зверю, что
шел рядом с ним.
22
Разум зверя, ощущения зверя. Он защищал. Дункан осторожно вдохнул
холодный воздух и, оступившись, когда спускался с небольшой возвышенности,
едва не подвернул лодыжку: верная смерть на равнине. Стэн внял
предупреждению и отдохнул, прислонившись к дусу, устроившись на холодном
песке и позволив усталости вытекать из суставов. Маленькая
голубовато-зеленая трубка по-прежнему лежала в его поясной сумке. Он
вытащил ав-тлен и отрезал кусочек, пожевал и почувствовал, как целебная
сладость успокаивает его горло.
Решиться на подобное было безумием, - понимал Дункан в полные
обжигающего солнца дни, - безумием было воображать, что он может добраться
к обломкам вовремя, что его соплеменники задержатся там, где в живых
никого не осталось.
Но выбора у него не было. Среди Народа он был ничто; лишняя проблема
для Ньюна, повод для споров, в которых кел'анта могли убить; проблема для
Мелеин, которой приходилось все объяснять Стэну.
Он служил госпоже.
Теперь он не сомневался в этом: если он до сих пор ничего не нашел,
это лишь доказывало, что его усилия были бесполезны, как тогда, у
Ан-ихона, и он мог бы быть свободен: у госпожи были другие кел'ейны.
Он поднялся и зашагал дальше, пошатнувшись, когда дус впереди него
внезапно остановился и зарычал. Стэн изумленно моргнул, увидев, как со
стороны камня выбросилось облако песка, и под ним промелькнуло что-то
гибкое и узкое, не похожее на широкую мантию буровера, но подобно буроверу
оставило над собой небольшую песчаную воронку.
- Яй, - хрипло окликнул он дуса, который собрался уже последовать за
беглецом и вытащить того на свет своими длинными ядовитыми когтями. Что бы
там ни было, Дункан не знал, насколько оно велико или опасно. Он уловил
желание дуса поохотиться, но подавил его своей волей, и они обогнули
местность, забравшись на ближайшую гряду. Взглянув вниз, он увидел, что
все пространство вокруг покрыто такими же маленькими ямками. Вокруг каждой
был очерчен правильный круг. И, судя по их размерам, эти могли
полакомиться и дусом.
- Идем, - велел он зверю, и они зашагали дальше; недовольный дус тихо
пыхтел, по-прежнему желая вернуться.
Но больше ничьих следов видно не было. Был холод, и ветер, и
источающий свет Нэй'ай'ин; был их собственный след, который быстро заметал
ветер, и один раз, только один раз - высокая черная фигура на гребне дюны.
Один из кел'ейнов, вестник Народа, а может быть, другого отряда,
дерзко позволивший себя заметить. Дункан чувствовал себя беззащитным,
понимая, что его собственное мастерство во владении ин'ейн оставляет
желать лучшего... неизвестное животное, прятавшееся в песке, не смогло
напугать его даже и в половину того, как встреча с иными келами.
...Встреча с другой госпожой, не Мелеин. Он подумал, что это, должно
быть, один из страхов мри - нерешительность перед разрывом с дружескими
отношениями, которые у Мелеин были законом. Этот страх и осторожность мри
заставляли Стэна держаться низин, склонов, укрытий, что попадались в
земле; и глаза его, прикрытые опущенным козырьком, тщательно изучали
пустынный горизонт, прежде чем он вновь ступал на открытое место.
Огромная трещина на месте бывшего моря показалась в полдень. Он
заглянул в тающие в дымке глубины, куда ветер сгонял ленты песка, и
утратил свое чувство высоты и глубины перед подобными размерами. Но,
изучив горизонт, Стэн понял, что находится недалеко от места, которое
искал.
Он пошел дальше, и теперь отсутствие твердой пищи заставляло его
желудок сжиматься. Боль в боку стала непрерывной, а в его груди, казалось,
пульсирует сама жизнь.
Дус.
Он почувствовал его и поднял глаза, словно кто-то окликнул его по
имени. "Ньюн?" спросил он себя, огляделся вокруг, и все же не поверил в
это. Ньюн был с Народом, он не оставит Мелеин и тех, кто шел с ним. Там
были Каты и Сены, а им не под силу совершить подобное путешествие, ибо
Дункан был кел'еном и его ничего не стесняло.
Все же здесь были чувства дуса.
Слева. Справа. Стэн осматривал горизонты, похлопывая по покрытым
бархатным мехом буграм мышц на шее своего зверя, посылая запрос в его
разум. Дус исторг импульс защиты.
Сомнений больше не осталось.
Заколов волосы на затылке, Стэн пошел дальше, все время ощущая
знакомое давление на свои чувства.
Присутствие брата.
Брата дуса.
Дус рядом с ним начал песню довольс...