Кэролайн Черри. Последняя база
страница №7
...хание. -Явились сюда у всех на виду, а теперь боитесь?
- Мне нужна "крыша".
- Как вас зовут? И кто вы такой?
Незнакомец подошел к столу, стащил с пальца золотое кольцо, достал из
кармана паспорт станционера. Положил перед Джоном и то, и другое. Вещи
Дэйина.
- Вы нам сделали предложение, - сказал посетитель.
Джон похолодел.
- Господин Лукас, дайте мне укрытие.
- Кто вы?
- Я прилетел на "Лебяжьем пере". Оно берет припасы и отчаливает.
Времени в обрез.
- Имя, приятель. Я не привык вести дела неизвестно с кем.
- Имя мне дадите вы. Ваш человек отправится на "Лебяжьем пере".
Заложник. Но такой, чтобы мог выступать от вашего имени. У вас есть сын.
- Витторио?
- Да. Пошлите его.
- Он наломает дров.
Незнакомец смотрел холодно и твердо. Джон спрятал в карман паспорт и
кольцо, затем его онемевшая рука потянулась к пульту кома.
- Витторио.
Сын шмыгнул в кабинет, снова оставив дверь открытой. Глаза его
бегали.
- Господин Витторио Лукас, - обратился к нему посетитель, - корабль,
на котором я сюда прилетел, доставит вас на фрахтер "Молот". На нем вы
покинете подконтрольное Пеллу пространство. Опасаться совершенно нечего.
Экипажи обоих кораблей абсолютно надежны. Капитан "Лебяжьего пера" крайне
заинтересована в вашем благополучном прибытии, поскольку от этого зависит
возвращение ее семьи.
- Делай, как он говорит, - велел Джон сыну.
Лицо Витторио стало белее мела.
- Лететь?.. Вот так сразу?..
- Ничего с тобой не случится. Твоя драгоценная персона будет там
сохраннее, чем здесь. А здесь скоро такое начнется! Отдай ему документы,
карточку и ключ. Иди на "Лебяжье перо" с кем-нибудь из курьеров.
Постарайся не выглядеть пришибленным. Держи себя в руках. Это несложно.
Витторио ошалело смотрел на отца.
- Все будет в порядке, уверяю вас, - заявил незнакомец. - Прилетите
на место и будете действовать, как предусмотрено нашим планом. Сидеть и
ждать.
- Нашим планом?
- Мне обещали, что вы меня поймете.
Витторио полез в карман, отдал все свои документы. С его лица не
сходило выражение безграничного ужаса.
- Номер компа, - потребовал гость.
Витторио написал номер в блокноте.
- Да не бойся ты, - сказал Джон. - Говорю тебе, там будет лучше.
- То же самое ты говорил Дэйину.
- Дэйину Джекоби пожаловаться не на что, - произнес незнакомец.
- Ну, не раскисай, - проворчал Джон. - Будь мужчиной. Если раскиснешь
и проколешься, нас всех урегулируют. Ты хорошо меня понял?
- Да, сэр, - обморочным голосом откликнулся Витторио.
Джон подбородком указал ему на дверь и небрежно пожал дрожащую руку.
Возможно, Витторио оказывал ему неоценимую услугу, но даже в этот момент
Джон не мог внушить себе симпатии к сыну.
- Я этого не забуду, - пробормотал он, зная, что в подобных ситуациях
обходительность лишней не бывает.
Витторио кивнул.
- Этот док, - сказал незнакомец, просматривая его документы. - Второй
причал. И поторопитесь.
Витторио вышел. Посетитель сунул в карман документы и листок с
компьютерным номером.
- Регулярное использование номера должно успокоить комп, - заметил
он.
- Кто вы?
- Джессад. Или Витторио Лукас - с той минуты, когда я впервые
воспользуюсь его документами. Где его квартира?
- Он живет у меня, - сожалея об этом, ответил Джон.
- А кто еще с вами живет? Женщина? Или близкие друзья, которым может
не понравиться...
- Только он.
- Это сходится со словами Джекоби. Жить в вашей квартире... весьма
удобно. Я не вызову любопытства, если пойду туда в этой одежде?
Сев на край стола, Джон ладонью стер пот с лица.
- Вы напрасно волнуетесь, господин Лукас.
- Они... корабли Унии идут сюда?
- Я должен здесь кое-что организовать. Я - консультант, господин
Лукас. Это самый подходящий термин. Человек и один-два корабля - невелика
потеря в такой игре... Но я, видите ли, хочу жить, на худой конец, умереть
не без пользы. Не упрекайте меня за простую осторожность.
- Вас что, послали сюда... без поддержки?
- Поддержка будет, и еще какая, но пока она дойдет... Мы обо всем
побеседуем у вас дома. Я весь в ваших руках, ведь вы не так уж крепко
привязаны к сыну.
У Джона кровь хлынула к вискам.
- Господин Джессад, вас это не касается.
- В самом деле? - Джессад неторопливо ощупал Джона взглядом. -
Господин Лукас, чему быть, того не миновать. Пелл обречен. У вас же есть
шанс перейти на сторону победителей. В обмен на высокое положение оказать
нам несколько услуг. В долгу мы не останемся, поверьте. Видите, как все
по-деловому? Вы будете следовать моим советам, никакой самодеятельности. У
меня немалый опыт работы в подобных ситуациях. Мне сказали, что у вас
запрещено устанавливать аппаратуру для слежки за гражданами, что власти
Пелла насчет этого непреклонны. Здесь есть такие устройства?
- Нет, - с трудом сглотнув, ответил Джон. - Это совершенно
противозаконно.
- Великолепно. Я не любитель разгуливать под объективами. Что вы
думаете о моей одежде, господин Лукас? В ваших коридорах она не будет
бросаться в глаза?
Джон повернулся, порылся в столе и нашел подходящий бланк. Бешено
колотилось сердце. Если Джессада остановят, если заподозрят, если сравнят
его подпись с подписью на паспорте... Но уже ничего не изменишь. А вдруг
полиция обыщет "Лебяжье перо" или кто-нибудь заметит, что перед стартом
корабля с него не ушел Витторио?..
- Вот. - Он оторвал листок от книжечки разовых пропусков. - Сами
никому не показывайте, предъявите только полиции, если вас остановят. - Он
нажал кнопку кома и склонился над микрофоном. - Бран Хэйл еще здесь? Пусть
войдет.
- Господин Лукас, - осведомился Джессад, - зачем нам свидетели?
- Вы спрашивали насчет коридоров. Если вас задержат, вы - купец, у
которого украли документы, идете по этому пропуску в службу паспортного
контроля. Бумаги Витторио давайте сюда, не хватает еще, чтобы их у вас
нашли. Вечером верну. Дома.
Джессад отдал документы и получил взамен пропуск.
- А что здесь делают с торговцами, потерявшими документы?
- Вызывают всю семью и устраивают жуткую разборку. Для вас, господин
Джессад, это может кончиться тюрьмой и Урегулированием. Но кражи
документов у купцов здесь не редкость. Если арестуют, положитесь на меня.
У меня есть корабли и адвокаты, и я что-нибудь придумаю. Скажите, что вы с
"Шебы". Я знаю эту семью.
Отворилась дверь, и Джессад проглотил ответ. Вошел Бран Хэйл.
- Положитесь на меня, - повторил Джон, наслаждаясь замешательством
Джессада. - Бран, для тебя уже есть работа. Проводи этого человека ко мне
домой. - Он вытащил из кармана ключ. - Побудь с ним до моего прихода. Я
могу задержаться, так что распоряжайся в квартире сам. Учти, у него -
легенда. Если по пути вас остановят, во всем поддакивай ему. Понятно?
Взгляд Хэйла стрельнул в Джессада и снова уперся в Джона. А он не
дурак, этот Хэйл - не задает лишних вопросов.
- Господин Джессад, - прошептал Джон, - можете во всем ему доверять.
Джессад изобразил улыбку и протянул руку. Джон пожал сухую ладонь
человека со сверхъестественными нервами. Хэйл указал посетителю на дверь,
и Джон, не отходя от стола, проводил их взглядом. В приемной сотрудники
вроде Хэйла - надежные, сам выбирал. Похоже, никто из них не
"подрабатывает" на Константина (Джон не поленился это проверить). Джессад
оставался невозмутим, а у хозяина кабинета тряслись руки. Агент Унии.
Превзошедший все ожидания результат интриги с Джекоби. Джон закинул
удочку, а судьба нацепила на крючок золотую рыбку.
Корабли Унии близко. Настолько близко, что способны засылать сюда
лазутчиков, таких как Джессад. Снова усевшись в кресло, Джон вертел в руке
стакан и прихлебывал из него, пытаясь собраться с мыслями. Джессадова
затея провести комп не выгорит, машина раскусит эту шараду в считанные
дни, и тогда первым могут схватить его, Джона, а не униата, данных о
котором и вовсе нет в компе. Пускай для Унии Джессад - небольшая потеря,
но себя Джон ценил неизмеримо выше.
Стараясь сосредоточиться, он потягивал спиртное. Затем в порыве
вдохновения схватил со стола несколько бланков и авторучку. "Так.
Оформляем вылет ближнерейсовика. В "Лукас Компани" хватает людей, умеющих
держать язык за зубами. Взять хотя бы экипаж "Шебы". Они не откажутся
вывести из дока корабль с призраком на борту, подделать декларацию, список
команды и пассажиров... Прослеживание маршрутов черного рынка дало
множество самых разнообразных сведений, огласка которых иным капитанам
совсем ни к чему. Так что сегодня во второй половине дня к шахтам
отправится рейсовый корабль, и в станционном реестре можно будет изменить
компьютерный номер Витторио".
Легкая зыбь, только и всего... На ближнерейсовики, курсирующие между
шахтами и станцией, никто не обращает внимания. Один-единственный полет
ничем не угрожает безопасности Пелла, поскольку на ближнерейсовике нет ни
мощного оружия, ни двигателя для межзвездных прыжков. Конечно, Анджело
задаст несколько вопросов, но Джон сумеет усыпить его подозрения. Он
составил распоряжение, с удовлетворением проследил, как комп
"проглатывает" его и выдает на дисплей объявление для "Лукас Компани" о
том, что впредь любой ее корабль, вылетающий рейсом на шахты, должен
вывозить со станции такой-то и такой-то груз. Джон всегда добивался
увеличения штрафов за порожние рейсы. Это форменное безобразие! Он набрал
текст: "Взята 1/4 станционной нормы груза. Отправление в 17:00 ос".
Глубоко вздохнув, Джон откинулся на спинку кресла. Сердце
успокоилось. Главное - комп ни к чему не придрался, асе подчиненными будет
куда проще. Он знал своих людей.
Он снова склонился над клавиатурой, стал выуживать из памяти компа
фамилии и имена. Подбирать экипаж. "Кулинсы подойдут", - подумал он о
семье торговцев, давно нанятой Лукасами.
- Как только Кулинсы появятся, пришли их ко мне, - велел он секретарю
через ком. - У меня для них заказ. И побыстрее собери что-нибудь для
отправки в шахты. Потом вызови запасную бригаду докеров, пускай доставят
груз со станционных складов на борт фрахтера. И никаких склок, что дадут,
то и бери. Документы оформи так, чтобы комар носу не подточил. Ты
отвечаешь за все. Действуй. Да поторопись. Все понял?
- Да, сэр, - раздался голос в динамике. И - через несколько секунд: -
Я связался с Кулинсами. Они благодарят за заказ и идут сюда.
"Энни" - подходящий корабль, он не раз совершал длительные полеты к
шахтам в интересах "Лукас Компани". Вдобавок он невелик и не вызовет
чрезмерного любопытства. В молодости Джон ходил в подобные рейсы, изучал
бизнес. Так что и Витторио вполне мог это сделать.
Джон прикладывался к стакану и нервно ворошил бумаги на столе.
3. ПЕЛЛ: ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ЦИЛИНДР; 9.9.52; 12:00
Гравитация в спортзале далеко не дотягивала до нормы. Джош схватился
за бок, осел на мат и опрокинулся навзничь. Упираясь ладонями в голые
колени, Дэймон склонился над ним с веселой улыбкой.
- Все, я спекся, - прохрипел Джош, едва к нему вернулось дыхание. - Я
тренирован, но не до такой же степени.
Дэймон опустился на колени. Он сутулился и тоже тяжело дышал.
- Все отлично. Ты держался здорово, честное слово. - Ухмыляясь, он с
шумом втянул ртом и медленно выпустил воздух. - Помочь?
Джош крякнул, перекувырнулся и неуклюже встал. У него дрожал каждый
мускул. К тому же он стеснялся людей, которые проходили мимо по полого
наклоненной ленте. Было шумно - люди переговаривались во весь голос.
Свобода. Если здесь и надо опасаться, то разве что тихого смешка. Джош мог
бы бежать дальше... если бы не отказало дыхание. Он и так переупражнялся,
но все-таки жалел, что сил не хватало.
У него тряслись колени и кололо в боку.
- Пошли. - Дэймон легко поднялся и, поймав руку Джоша, повел его к
раздевалкам. - Парилка тебя вылечит, по крайней мере, мускулы расслабит. У
меня есть еще немного времени, а потом надо будет вернуться в офис.
Они вошли в захламленную раздевалку, сняли одежду и сунули ее в люк
прачечной. Возле люка лежала груда полотенец. Два из них Дэймон вручил
Джошу и повел его к двери с табличкой "Пар", затем - через тесную душевую
к двум рядам кабинок, скрытых завесой пара. Большинство кабинок было
занято, лишь в самом конце прохода нашлось несколько свободных. Дэймон и
Джош вошли в среднюю и расположились на деревянном настиле. Сколько воды!
Джош смотрел, как Дэймон зачерпывает и льет воду себе на голову, не
забывая плескать на раскаленную металлическую плиту, окутанную белым
облаком.
После парилки Джош окунулся в бассейн и вытерся полотенцем. От жара у
него перехватывало дыхание, кружилась голова.
- Тебе плохо? - встревожился Дэймон.
Джош отрицательно покачал головой, боясь, что отнимает чужое время.
Эта мысль не оставляла его ни на миг, пока рядом был Дэймон. Душевное
равновесие стоило ему отчаянных усилий. Он опасался привыкнуть к
кому-либо, привязаться... Из памяти выплывали все новые факты, не
подлежащие сомнению, жестокие, как сама правда... Он всегда ненавидел
одиночество. Рано или поздно Дэймон устанет от него, потеряет интерес.
Дружба с такими людьми недолговечна. И вновь Джошу останутся только
искалеченная память и свобода в тюрьме под названием Пелл...
- Ты чего-то боишься?
- Нет! - Страстно желая сменить тему, он сказал Дэймону, который
жаловался, что у него нет напарника для тренировок: - Я думал увидеть
здесь Элен.
- Она теперь не может. Из-за беременности.
- А! - Джош заморгал, отводя глаза. Не стоило заговаривать об этом,
вторгаться в чужую жизнь. Он почувствовал себя не в своей тарелке. Считал,
что знает женщин, но впервые сталкивался с такими вещами, как беременность
и постоянство в любви. Он вспомнил женщину, которую любил - старенькую,
сухонькую... но возраст и внешность не имели для него значения.
Мальчишеская любовь. Тогда он был совсем ребенком. Джош попытался потянуть
за ниточку воспоминаний и наткнулся на тугой клубок. Он не хотел думать об
Элен как о простой женщине, жене, будущей матери. Не мог. Вспомнились
предупреждения врачей: психический регресс, так они это называли.
Регресс...
- Джош, как ты себя чувствуешь?
Он заморгал, подумав: "Надо взять себя в руки".
- Тебя что-то гложет?
Он ответил беспомощным жестом, боясь, что не выдержит и начнет
рассказывать.
- Не знаю.
- Ты все время о чем-то думаешь.
- Ни о чем я не думаю.
- Не доверяешь мне?
Джош мигал так часто, что еле видел. На глаза стекал пот. Он вытер
лоб.
- Все в порядке, - произнес Дэймон как ни в чем не бывало.
Джош встал и подошел к выходу из деревянной кабинки, чтобы хоть
ненамного увеличить расстояние между собой и Дэймоном. Казалось, невидимые
пальцы сжимают его желудок.
- Джош?
Темнота, теснота... Можно убежать, вырваться из этой тесноты... Но
тогда его схватят и вернут в палату. В белые стены.
- Боишься? - Предположи Дэймон что-нибудь другое, он тоже оказался бы
недалек от истины. Снова - беспомощный жест, говорящий на сей раз о том,
что Джошу очень плохо. Шум человеческих голосов вдалеке уже превратился в
ровный звуковой фон, едва отличимый от безмолвия.
- Ты меня в чем-то подозреваешь? - спросил Дэймон.
- Нет.
- В неискренности?
- Нет.
- Так в чем же дело?
Силы Джоша иссякли, близился обморок.
- Пожалуйста, - настаивал Дэймон. - Скажи.
Джош оглянулся, прижимаясь лопатками к деревянной стенке.
- Ты перестанешь, - произнес он заплетающимся языком, - когда тебе
надоест.
- Что я перестану? А, ты опять об одиночестве...
- Тогда чего же ты хочешь?
- Ты думаешь, я с тобой занимаюсь из одного любопытства? Это не так.
Джош судорожно сглотнул.
- Что натолкнуло тебя на эту мысль? - спросил Дэймон. - Поведение
Элен? Или мое?
- Мне не хочется об этом думать, - выдавил Джош через несколько
секунд, - но ведь ты и правда возишься со мной только из любопытства.
- Нет, - произнес Дэймон. - Нет.
У Джоша снова задергались веки. Он шагнул к скамье и сел, пытаясь
одолеть тик. Все дело в таблетках - ему их больше не дают. Жаль. Хорошо бы
наглотаться успокоительного и не шевелиться. Не думать. Хорошо бы
вырваться отсюда. Чтобы никто не лез в твои мозги.
- Ты нам нравишься, - сказал Дэймон. - Что в этом плохого?
Эти слова ошеломили Джоша. Сердце его забухало, как электрический
молот.
- Пойдем. - Дэймон поднялся. - Ни к чему перегреваться.
Джош кое-как выпрямился. У него тряслись колени, перед глазами все
расплывалось из-за пота, жары и слабой гравитации. Отшатнувшись от руки
Дэймона, он побрел по проходу между кабинками.
От прохладного душа в голове слегка прояснилось. Он постоял под
струями на несколько минут дольше необходимого, вдыхая освежающий воздух.
Вышел, чувствуя себя значительно лучше, и, завернувшись в полотенце,
направился в раздевалку. Дэймон шагал следом.
- Извини, - сказал Джош, подразумевая доставленные им хлопоты.
- Рефлексы... - Нахмурившись, Дэймон решительно взял Джоша за руку.
Тот отпрянул назад и с грохотом ударился спиной о дверцу шкафчика.
Темнота. Неразбериха. Толпа. Тянущиеся к нему руки. Разум рванулся,
затем съежился. Джош глядел в лицо обеспокоенному Дэймону.
- Джош!
- Извини, - повторил Толли. - Извини.
- Не надо было так долго сидеть в парной. Ты, наверное, перегрелся.
- Не знаю, - прошептал Джош. - Не знаю. - Он неуверенно шагнул к
скамье и сел на нее. Вскоре в глазах прояснилось. - Прости. - На душе было
мерзко, он нисколько не сомневался в том, что Дэймону надоели его
припадки. - Может, мне лучше вернуться в больницу?
- Тебе так плохо?
Джошу не хотелось в палату с голыми, неуютными стенами. В больнице он
знал нескольких врачей, и они его знали. "Они могут вылечить меня от
депрессии, - подумал он. - Но сделают это лишь потому, что обязаны".
- Я свяжусь с офисом, - сказал Дэймон. - Скажу, что задержусь. Если
тебе станет совсем худо, пойдем в больницу.
Джош опустил голову на руки.
- Не знаю, зачем я это делаю, - проговорил он. - Я кое-что вспоминаю,
а что именно, не могу понять. Может, из-за этого у меня так болит желудок.
Не сводя с него глаз, Дэймон сел на скамью верхом.
- Могу себе представить, - нарушил он затянувшуюся паузу.
Джош поднял голову, с досадой подумав, что Дэймон имеет доступ к его
досье.
- Что ты можешь представить?
- Здесь тесновато... Большинство беженцев паникуют в тесноте.
Клаустрофобия въелась в их души.
- Но я сюда прилетел не с беженцами, - возразил Джош. - Это я помню.
- А еще что ты помнишь?
Лицо Джош а задергалось. Он встал и принялся одеваться. Через
несколько секунд Дэймон последовал его примеру. В раздевалку вошло
пять-шесть человек, вместе с ними ворвался шум - самый обыкновенный гул
спортивного зала.
- Ты на самом деле хочешь, чтобы я проводил тебя в больницу? -
спросил Дэймон.
Джош пожал плечами, надевая куртку.
- Не надо. Пройдет. - Джош решил, что дело и впрямь в тесноте, и,
хотя его бил озноб, он решил, что надо просто одеться. Дэймон хмуро указал
на дверь. Они вышли в холодный коридор, вместе с дюжиной мужчин совершили
головокружительное падение в лифте. Оказавшись в нормальной гравитации
внешней оболочки, Джош глубоко вздохнул, вышел из кабины на
подкашивающихся ногах и замер в людском круговороте.
Рука Дэймона сжала его локоть, мягко направила к сиденью у стены.
Джош с удовольствием отдохнул несколько минут, глядя на прохожих. Он сидел
не в той секции, где располагался офис Дэймона, а в зеленой. Из ресторана
долетала музыка. Они шли в ту сторону... но остановились. Так решил
Дэймон. "Наверное, перейдем на дорогу, ведущую к больнице, - подумал Джош.
- Или просто отдохнем".
Он сидел, тяжело дыша, затем признался:
- Меня слегка мутит.
- Пожалуй, тебе надо вернуться в гостиницу, хотя бы на на проверку.
Зря я повел тебя в спортзал.
- Нет, дело не в этом. - Джош наклонился, опустил голову на руки и,
несколько раз медленно вздохнув, выпрямился. - Имена... Дэймон, ты помнишь
имена из моего досье? Где я родился?
- На Сытине.
- А моя мать? Ты знаешь, как ее звали?
Дэймон наморщил лоб.
- Нет. Этого ты не сказал. В основном ты говорил о тете. Ее звали
Мэвис.
В памяти Джоша снова проявилось лицо пожилой женщины. В груди
поднялось знакомое тепло.
- Да.
- Ты даже ее позабыл?
Вернулся тик. Джош изо всех сил старался говорить спокойно.
- Видишь ли, я никак не могу понять, где - настоящее, где -
воображаемое, а где сновидения. Ты бы тоже запутался, если б не знал
разницы между этими вещами. Значит, Мэвис...
- Да. Ты жил на ферме.
Джош кивнул, хватаясь за драгоценные крохи воспоминаний. Озаренная
дорога, пыль под босыми ногами, видавшая виды изгородь. Как часто снилась
ему эта дорога, и пыль, и дом, и амбар, и силосная башня... и много других
домов, амбаров и башен. И колосья, золотящиеся на полях.
- На плантации. Она гораздо больше любой фермы. Да, я там жил, пока
не поступил в военную школу. Кажется, с тех пор я не бывал ни на одной
планете. Это так?
- Ни о какой другой планете ты не упоминал.
Джош сидел, удерживая в голове образы, наслаждаясь ими - прекрасными,
теплыми, реальными. Он попытался восстановить в памяти детали: солнце,
цвета заката, пыльную дорогу, убегающую от деревни... Большая, мягкая,
уютная женщина и тощий суетливый мужчина, который вроде бы ничем не
занимался, только ругал погоду. Фрагменты воспоминаний складывались, как
кусочки мозаики. Родина. На это слово душа отозвалась болью.
- Дэймон, - сказал Джош, набравшись храбрости, ибо это была не просто
сладкая греза. - Тебе не было нужды обманывать меня. Но ты солгал, когда я
попросил тебя рассказать о кошмарах. Помнишь? Зачем?
Похоже, Дэймон смутился.
- Дэймон, я боюсь. Боюсь лжи, понимаешь? Боюсь... многого. - Он
запинался, досадуя на свои дергающиеся скулы, и на язык, не способный
подбирать нужные слова, и на память, превращенную в решето. - Дэймон,
скажи мне имена и названия. Ты читал досье. Читал, я знаю. Объясни, как я
попал на Пелл.
- Как и все остальные. Прилетел после падения Рассела.
- Нет. Начиная с Сытина. Назови имена.
Дэймон положил руку на подлокотник и мрачно поглядел на Джоша.
- Первое из перечисленных тобой назначений - на "Коршун". Не знаю,
сколько ты на нем прослужил, возможно, это был твой единственный корабль.
Как я понял, тебя забрали с фермы в эту, как ты говоришь, военную школу и
там обучили на военопа. Судя по твоим ответам, корабль был очень мал.
- Разведчик. - Перед мысленным взором Джоша отчетливо вырисовались
консоли и тесные отсеки "Коршуна", где члены экипажа жили плечом к плечу в
нулевом тяготении. Служба по большей части проходила при станции Передовая
- в доках и патрулировании. Иногда "Коршун" ходил в дальние рейды с
одним-единственным заданием: увидеть то, чего еще никто не видел. Кита...
Кита и Ли... Кита казалась ребенком - к ней Джош особенно привязался. И
Ульф. Он обрадовался, вспомнив их лица. Они неплохо притерлись друг к
другу - притерлись чуть ли не в буквальном смысле, ибо на борту разведчика
человек не ведал уединения. Джош провел вместе с ними годы. Годы! И теперь
они мертвы... Словно во второй раз он переживал их смерть. "Берегись!" -
кричала Кита. Он тоже кричал, сообразив, что их засекли. Ошибка Ульфа.
Джош беспомощно сидел у консоли - ни одного орудия, нечем отбиться...
- Меня подобрали, - сказал он. - Не помню кто.
- Вас подбил корабль по имени "Тигрис", - напомнил Дэймон. - Рейдер.
На твое счастье, в том районе оказался купец. Он принял сигнал из твоей
капсулы.
- Продолжай.
Дэймон помолчал, будто размышляя, стоит ли рассказывать. Беспокойство
Джоша росло, невидимая рука все сильнее сжимала желудок.
- Тебя привезли на станцию, - сказал наконец Дэймон. - С борта купца
тебя вынесли на носилках, хотя на твоем теле не было ран и ушибов. Видимо,
шок. Переохлаждение. На "Коршуне" почти целиком отказала система
жизнеобеспечения, и ты едва не погиб.
Джош недоумевающе покачал головой. Об этом никаких воспоминаний.
Пустота. Даль. Холод. Зато он вспомнил доки и врачей. И допросы,
бесконечные допросы...
Толпы. Вопящие толпы в доках. Падающие охранники. Кто-то хладнокровно
стреляет в лицо лежащему человеку. Кругом - затоптанные, впереди - ревущая
живая волна, а позади - вооруженные солдаты. "Они захватили оружие", -
слышен чей-то крик. Паника... Как будто под напором воды рушится
плотина...
- После взрыва на Маринере, - продолжал Дэймон, - тебя вывезли вместе
с другими уцелевшими.
- Элен...
- На Расселе тебя допрашивали, - негромко рассказывал Дэймон. -
Выпытывали... не знаю что. Боялись. Спешили. Применяли незаконные методы
наподобие Урегулирования. Пытались вытянуть из тебя информацию - сроки
нападения, направления ударов и тому подобное. Но ничего не добились.
Потом началась эвакуация, и тебя переправили сюда.
Черная "пуповина", соединяющая корабль со станцией. Солдаты. Оружие.
- На военном крейсере, - добавил Джош.
- Да. На "Норвегии".
Внутренности стянуло в узел. Мэллори. Мэллори и "Норвегия". Графф. Он
вспомнил. Гордость... там умерла его гордость. Он превратился в
ничтожество. Кто он? Что он? Это никого не интересовало. У них не было
даже ненависти - только горечь и скука. И жестокость. Для них он был
всего-навсего живой тварью, способной испытывать боль и стыд, кричать,
когда захлестывает ужас, и понимать, что до твоих мук никому нет дела.
"Хочешь обратно к ним? - Он помнил даже интонации Мэллори. - Хочешь?"
Этого он не хотел. У него вообще не осталось желаний, кроме одного:
ничего не чувствовать. Вот она, причина кошмаров. Вот откуда эти жуткие
темные фигуры. Вот из-за чего он просыпается по ночам.
Он медленно кивнул, смиряясь с этим открытием.
- Здесь тебя содержали в тюрьме. Тебя допрашивали везде - на Расселе,
на "Норвегии", здесь... Если думаешь, что при Урегулировании мы изменили
твои воспоминания... поверь, это не так. Джош!
- Со мной все в порядке. - Произнести это было нелегко - дыхание
перехватило, тяжесть в желудке не отпускала. Это из-за близости человека,
догадался он. Эмоциональной или физической. Он старался держать себя в
руках.
- Посиди здесь.
Прежде чем Джош успел возразить, Дэймон прошел в один из магазинов у
стены коридора. Джош послушно ждал, прислонясь к стене затылком. Сердце
понемногу успокаивалось.
Внезапно он сообразил, что его впервые оставили на свободе одного...
если не считать походов из гостиницы на работу и обратно. Возникло острое
ощущение собственной наготы. "Интересно, - подумал он, глядя на прохожих,
- эти люди знают, кто я такой?" От этой мысли ему стало страшно.
"Кое-что вы вспомните, - пообещал доктор, когда Джошу перестали
давать таблетки. - Но сумеете отстраниться от этих событий".
Кое-что...
С двумя чашками в руках вернулся Дэймон, сел, протянул одну Джошу.
Фруктовый сок с чем-то незнакомым. И со льдом. И с сахаром. Желудок
моментально отпустило.
- Ты же опаздываешь в офис, - спохватился Джош.
Дэймон промолчал, пожав плечами.
- Я хочу... - Джош запнулся. - Я хочу пригласить вас с Элен на ужин.
Теперь у меня есть работа.
Дэймон пристально посмотрел на него.
- Хорошо, я спрошу Элен.
От этих слов у Джоша гора свалилась с плеч.
- Я хочу, - продолжал он, - пойти сейчас домой. Сам.
- Хорошо.
- Мне необходимо было выяснить... что я помню. Извини.
- Мне тебя очень жалко. - Эти слова тронули Джоша до глубины души.
- Но домой я пойду один.
- Когда обещанный ужин?
- Это решать вам с Элен. У меня больше свободного времени.
Шутка вышла неудачной, но Дэймон счел необходимым улыбнуться. Они
осушили чашки и встали.
- Спасибо.
- Я поговорю с Элен, а завтра свяжусь с тобой. Ни о чем не
беспокойся. Если что-нибудь понадобится, обращайся ко мне.
Джош кивнул, повернулся и вошел в толпу, где любой мог знать его в
лицо. Толпа... как тогда в доке. Нет, не так. Здесь - другой мир, в нем
можно ходить без конвоя. Словно наследник, только что вступивший в право
владения, Джош открывал для себя станцию. Вместе с уроженцами Пелла он
приблизился к дверям лифта, постоял в ожидании кабины. Как будто в этом не
было ничего особенного.
Кабина пришла.
- Седьмой, зеленая, - произнес он, когда человеческие тела оттеснили
его от пульта. Кто-то любезно нажал за него нужную кнопку. Плечом к
плечу... Как хорошо... Вот и его ярус. Извинившись, он проскользнул между
пассажирами, которые не удостоили его даже взглядом, и остановился в
знакомом коридоре возле гостиницы.
- Толли! - Оклик заставил его вздрогнуть. Он посмотрел направо и
увидел людей в форме охранников. Один из них улыбнулся. Сердце Джоша
забилось быстрее, но тотчас успокоилось. Охранник оказался знакомым.
- Вы теперь здесь живете?
- Да. - Он виновато добавил: - Я не очень хорошо вас помню. Наверное,
мы познакомились, когда меня привезли. Наверное, вы были моим
надзирателем.
- Точно, - кивнул охранник. - Рад, что для вас все кончилось
благополучно. - Похоже, он не кривил душой.
- Спасибо.
Джош двинулся своим путем, а надзиратели - своим. Тьма отступила. А
он-то думал, что все эти люди ему приснились! Нет, не приснились. Все было
на самом деле.
Он миновал стол администратора, прошел по коридору к восемнадцатому
номеру, открыл дверь. Вот оно, его убежище - скромно обставленное, без
окон... исключительная привилегия, при такой тесноте. Спасибо Дэймону...
Обычно, приходя домой, он включал вид, и тот заполнял номер голосами.
Иначе безмолвие навевало страшные сны. Сейчас он опустился на кровать и
просто сидел в тишине, ощупывая воспоминания, как полузажившие раны.
"Норвегия"...
Сигни Мэллори...
Мэллори...
4. ПЕЛЛ: БЕЛЫЙ ДОК: ОФИСЫ "ЛУКАС КОМПАНИ"; 18:30; 06:30 ДС
Ничего страшного не произошло. Джон сидел в самом дальнем кабинете
офиса, принимал рутинные сообщения, просматривал заурядные отчеты
кладовщиков, но какая-то частица его мозга беспокойно прикидывала, как
поступить, если случится наихудшее.
Он задержался на работе дольше обычного. В доках уже потускнели
лампы, почти весь персонал основной смены разошелся по домам, улеглась
суматоха. Лишь несколько клерков в офисах других служб отвечали на вызовы
по кому и занимались мелкими делами в ожидании сменщиков. В четырнадцать
сорок шесть беспрепятственно ушло "Лебяжье перо", в семнадцать ноль три с
документами Витторио улетели Кулинсы на "Энни", тоже не возбудив ничьего
любопытства или беспокойства (вопросы милиции о курсе и сроке возвращения
были в порядке вещей). Джону теперь дышалось легче. "Энни" давно скрылась
из виду, и уже ничто не могло ее остановить.
Надев пиджак, Джон запер офис и пошел домой.
Он отпер дверь с помощью персональной карточки (вплоть до этой минуты
ему было нужно, чтобы каждый его шаг фиксировался компом) и увидел
Джессада и Хэйла, сидящих друг против друга в тиши гостиной. Пахло кофе, и
Джон начал успокаиваться после дневного напряжения. Он опустился в третье
кресло и откинулся на спинку.
- Я выпью кофе, - сказал он Брану Хэйлу. Тот нахмурился, но встал и
вышел на кухню.
- Ну, как вам нынешний денек? - поинтересовался Джон у Джессада. -
Небогат развлечениями?
- Небогат, - отозвался гость. - Если бы не старания мистера Хэйла, я
бы, наверное, сошел с ума от скуки.
- Здесь все спокойно?
- Все в порядке, - донесся голос Хэйла из кухни.
Глотнув кофе, Джон поднял глаза и увидел, что Хэйл ждет. Отпустить
его и остаться наедине с Джессадом? Этого Джону не хотелось. Не хотелось
также, чтобы Хэйл разговаривал с ним на равных - здесь или где-нибудь еще.
- Ценю твое благоразумие. - Он говорил очень спокойно, тщательно
обдумывая фразы. - Как ты, наверное, уже понял, здесь кое-что затевается.
Пускай не сразу, но это принесет нам немалую выгоду. Постарайся удержать
Ли Квэйла от дурацких выходок. Как только я получше разберусь в
обстановке, ты все узнаешь. Витторио улетел. Дэйин... пропал. Мне нужен
надежный и толковый помощник. Ты меня понял, Бран?
Хэйл кивнул, потом негромко проговорил:
- Спасибо. Мы поговорим об этом завтра. - Он покосился на Джессада. -
Все будет в порядке, господин Лукас?
- Если нет, я тебя позову.
Хэйл кивнул и вышел, не сказав больше ни слова. Джон снова откинулся
на спинку кресла и уже уверенней посмотрел на униата, вольготно
расположившегося напротив.
- Насколько я понял, - произнес гость, - вы доверяете этому человеку
и намерены посвятить его в наши дела. Союзников, господин Лукас, надо
выбирать с толком.
- Я знаю своих людей. - Джон отхлебнул обжигающего кофе. - А вот вас,
господин Джессад или как вас там, я не знаю и не могу согласиться с вашей
затеей насчет документов моего сына. Я придумал для него другое прикрытие.
Деловая поездка в интересах "Лукас Компани". Сейчас рейсом на рудники
отправился корабль, он увез документы Витторио.
Джон ожидал вспышки ярости, но гость всего-навсего вежливо приподнял
брови.
- Не возражаю. Однако мне понадобятся документы, и я сомневаюсь, что
разумно будет обратиться за ними к официальным властям.
- Документы я вам достану. Это не самое сложное в вашем деле.
- А что самое сложное, господин Лукас?
- Мне нужно кое-что знать. Где Дэйин?
- В нашем глубоком тылу. Вы совершенно напрасно волнуетесь. Я прибыл
сюда просто на всякий случай... чтобы получить подтверждение вашей
искренности. Если вы нас обманываете, я погибну. Но я очень надеюсь, что
этого не случится.
- Что вы можете мне предложить?
- Пелл, - тихо произнес Джессад. - Пелл, господин Лукас.
- Вы готовы вручить его мне?
Джессад отрицательно покачал головой.
- Это вы готовы вручить его нам. Именно такова суть вашего
предложения. Инструктировать вас буду я. Мой опыт, ваше превосходное
знание обстановки. Этим вы должны поделиться со мной.
- Чем вы обеспечите мою безопасность?
- Одобрением ваших действий.
- Кто вы по чину?
Джессад пожал плечами.
- Я здесь неофициально. Мне нужно знать все тонкости. Все, от
графиков грузоперевозок до процедуры заседаний совета, до самых
незначительных нюансов делопроизводства в офисах вашей компании.
- Вы решили всю жизнь провести в моей квартире?
- Не вижу смысла мозолить глаза окружающим, от этого может пострадать
ваша репутация. А есть другое безопасное место? Этот ваш Бран Хэйл -
надежный человек?
- Был со мной на Нижней. При Константинах остался верен моей
политике, и за это его оттуда вышибли.
- Значит, надежен?
- Вполне. Правда, кое в ком из его компании я сомневаюсь... особенно
если дело примет серьезный оборот.
- Но ведь вы позаботитесь, чтобы этого не случилось, не правда ли?
- Постараюсь.
Джессад медленно кивнул.
- И все-таки, господин Лукас, подумайте о документах. С ними мне
будет гораздо спокойнее.
- Что будет с моим сыном?
- Вас это тревожит? Мне показалось, вы не испытываете к нему особой
любви.
- Вы не ответили.
- Недалеко отсюда находится корабль... из захваченных. Он
зарегистрирован как собственность купеческой семьи Ольвигов. На самом деле
он теперь военный. Все Ольвиги в кутузке, как и большая часть команды
"Лебяжьего пера". "Молот", корабль Ольвигов, предупредит Пелл о
приближении врага. Это случится довольно скоро, господин Лукас. Не
покажете ли для начала план станции?
"Мой опыт..." Специально обученный человек. В голову Джона закралась
жуткая мысль: Викинг разложен, Маринер взорван... все это сделано изнутри.
Работа диверсантов. Находятся безумцы, уничтожающие станции и гибнущие
сами... или успевающие сбежать. Он посмотрел в невыразительное лицо
Джессада, в спокойные, даже слишком спокойные глаза и понял: точно, один
из таких специалистов орудовал на Маринере. Потом внезапно появился Флот,
и станция была намеренно уничтожена.
5. ПЕЛЛ: ЗОНА "К"; ОРАНЖЕВАЯ СЕКЦИЯ; ДЕВЯТЫЙ ЯРУС; 19:00
Посетители упорно дожидались приема. Очередь тянулась по главному
коридору и заканчивалась в доке. Подперев ладонями голову, Василий Крессич
проводил взглядом женщину, которую грубо выволок за дверь охранник. Она
заявила об ограблении, обвинила одного из помощников Коледи, а потом
учинила скандал.
У Василия болели спина и голова. Он ненавидел эти приемы, но тем не
менее устраивал их раз в пять дней. Они служили клапаном для выхода пара,
создавали у людей иллюзию, будто депутат от "К", выслушивающий их жалобы и
просьбы, может чем-то помочь.
Он знал человека, названного женщиной. Скорее всего, она не солгала.
Но единственное, о чем Василий мог попросить Нино Коледи, это
позаботиться, чтобы ее больше не трогали. Надо же было додуматься -
обвинить в грабеже подручного Коледи. И эта бессмысленная истерика... не
иначе бедняга свихнулась. И она не единственная. В "К" многие готовы на
все, лишь бы выплеснуть гнев. Самоубийцы...
Вошел следующий посетитель. Реддинг. Крессич внутренне подобрался,
вжался в спинку кресла, приготовился к натиску. Этот человек изводил его
уже неделю.
- Мы занимаемся вашим делом, - сказал Василий здоровяку.
- Я заплатил, - прохрипел Реддинг. - Я хорошо заплатил. Мне
обещали...
- Господин Реддинг, мы не гарантируем перевода на Нижнюю. Станция
отправляет туда только тех, в ком испытывает нужду. Напишите новое
прошение, а я позабочусь, чтобы его передали по инстанции. Рано или поздно
появится вакансия...
- Я хочу выбраться отсюда! - взревел Реддинг.
- Джеймс! - поспешно крикнул Василий.
Охрана появилась мгновенно. Лицо Реддинга перекосилось от ярости, и,
к ужасу Крессича, сверкнуло короткое лезвие. Но острие ножа было
направлено не на Джеймса и его людей.
Крессич отпрянул, и кресло на колесиках унесло его от стола. Джеймс
бросился Реддингу на спину. Посетитель ударился носом об стол, разбросал
бумаги, неистово тыча ножом в сторону Крессича, который, прижимаясь
лопатками к стене, поднимался на ноги.
Коридор взорвался паническими воплями, толпа ринулась в кабинет.
Крессич отпрыгнул в сторону. Рядом в стену врезался Реддинг. Нино
Коледи был уже здесь, в кабинете. Кто-то свалил Реддинга на пол, кто-то
сдерживал натиск любопытных и отчаявшихся просителей, размахивавших
бумагами, которые они надеялись вручить Крессичу.
- Моя очередь! - вопила женщина, силясь дотянуться до стола. Ее
оттеснили вместе с остальными.
Прижатый к полу телами троих охранников, Реддинг еще сопротивлялся,
но быстро слабел. Четвертый охранник раз за разом бил его ногой в голову.
Подобрав нож, Коледи задумчиво осмотрел его и спрятал в карман. На
обезображенном шрамом юном лице появилась улыбка.
- Обойдемся без полиции, - произнес Джеймс.
- Господин Крессич, вы не пострадали? - поинтересовался Коледи.
- Нет. - Не обращая внимания на царапины и ушибы, Крессич поставил и
подкатил к столу кресло, сел. У него дрожали колени. Из коридора все еще
доносились вопли.
- Он сказал, что заплатил. - Крессич прекрасно знал, что бланками для
прощений о переводе торгует Коледи. - Паспортная служба дала о нем плохой
отзыв, и я не смог устроить ему перевод. Что вы ему обещали?
Коледи медленно опустил глаза на Реддинга и вновь посмотрел на
Крессича.
- Ну, теперь он попал в наш черный список, а это куда хуже, чем отказ
в переводе. Уберите его отсюда, - велел он помощникам. - Да не в эту
дверь!
- Я не могу больше смотреть на этих людей, - простонал Крессич. -
Попросите их уйти.
Коледи вышел в коридор.
- Очистить помещение!
Крессич услышал возмущенные крики и плач. Люди Коледи (некоторые из
них были вооружены металлическими прутьями) выжимали толпу из коридора.
Вскоре Коледи вернулся в кабинет. Реддинга, который уже пришел в себя и
мычал, мотая головой, поставили на ноги. Кровь из раны на виске залила ему
все лицо.
"Его убьют, - подумал Василий, - когда кругом будет поменьше народу.
А потом станционная полиция найдет в космосе его труп".
Несомненно, Реддинг тоже это понимал. Он опять рванулся, но его
быстро выволокли за дверь.
- Прибери здесь, - велел Коледи одному из охранников, оставшихся в
офисе, и тот стал искать, чем бы вытереть пол. Коледи снова присел на край
стола.
Крессич опустил руку и достал из-под стола бутылку. Затем из
выдвижного ящика он вытащил два стакана и наполнил их. Глотая низовое
вино, Василий попытался напряжением воли изгнать из конечностей дрожь, а
из груди - колющую боль.
- Стар я слишком для этого, - пожаловался он.
- Насчет Реддинга не беспокойтесь. - Коледи поднес стакан к губам.
- Не надо создавать таких ситуаций, - проворчал Василий. - Не
продавайте обещаний, которых я не могу выполнить.
Коледи ухмыльнулся, отчего его лицо стало совсем уродливым.
- Рано или поздно Реддинг все равно бы напросился. Он платил только
за первое место в очереди.
- Не хочу ничего знать. - Крессич сделал большой глоток. - Избавьте
меня от подробностей.
- Господин Крессич, давайте мы вас отведем домой и поставим охрану,
пока не улягутся страсти. Ей-богу, так будет лучше.
Демонстративно медленно Крессич допил вино. Один из молодых подручных
Коледи собрал разбросанные по полу бумаги и положил их на стол. Только
после этого Крессич поднялся. Ноги его подкашивались, взгляд избегал алых
пятен на ковровом покрытии.
В сопровождении Коледи и еще четверых он вышел в дверь черного хода,
через которую только что увели Реддинга. По коридору они добрались до
яруса, где находилась тесная квартира Крессича. Комп здесь не действовал,
и Василию пришлось вручную набирать комбинацию замка.
- Я больше не нуждаюсь в вашем обществе, - настойчиво произнес
Василий. Поглядев на него с недоброй улыбкой, Коледи кивнул.
- Я потом свяжусь с вами, - сказал он.
Крессич вошел, заперся изнутри и встал посреди комнаты. Его
подташнивало. Спустя минуту-другую он сел в кресло у двери и попытался
успокоиться.
В "К" нарастало безумие. Направления на Нижнюю, выданные наиболее
благонадежным из тех, кто мечтал вырваться из карантинных секций, только
усугубили отчаяние остальных. Обстановка накалялась, власть поделили между
собой шайки. Только бандиты чувствовали себя в безопасности, никто другой
не мог спокойно ходить по коридорам, если банда не брала его под защиту. А
делалось это за плату. Самой устойчивой валютой считались пища, услуги и
тела. Вполне годились также наркотики, лекарства и вообще все ценное...
Все это уплывало за контрольно-пропускные пункты - охранники у турникетов
не упускали возможности погреть руки.
А Коледи торговал посулами. Обещал свободу, жизнь на Нижней. Продавал
даже места в очереди за справедливостью и все остальное, на что ему и его
полиции удавалось найти спрос. Даже сбывал другим бандам лицензии на
охрану тех, кто готов был за это платить. У людей оставалась только одна
надежда - переселиться на Нижнюю. И те, кто получали отказ или
сталкивались с проволочками, доводили себя до безумия мыслями, будто в их
электронные досье вкралась ошибка, будто они попали в черный список и
обречены гнить заживо в "К". Учащались самоубийства, многие беженцы
сознательно шли на конфликт и погибали. Некоторые расправлялись с теми,
кто, как они считали, оболгал их. Другие становились жертвами бандитов.
- Там убивают! - кричал однажды в очереди к Крессичу молодой человек,
получивший отказ. - Никто не попал на Нижнюю! Всех вывели отсюда и
прикончили! Рабочих туда не набирают, и молодых тоже, только стариков и
детей, чтобы избавиться от них!
- Заткнись, сволочь! - завопил кто-то, и трое просителей избили юношу
до полусмерти, прежде чем парни Коледи вытащили его из коридора. Остальные
плакали, стоя в очереди и сжимая в руках листки с прошениями о переводе.
Сам Василий не просился на Нижнюю - боялся, что тогда откроется его
связь с Коледи. Полиция торговала с Коледи, и это было опасно. Крессич пил
вино с черного рынка, ходил в окружении телохранителей, - любой другой в
"К" мог только мечтать о таком, если сам не был бандитом. Однако если бы
Коледи вдруг заподозрил, что депутат Крессич хочет вырваться из его
паутины...
Василий убеждал себя, что делает доброе дело, - пока распоряжается в
карантинной зоне, пока раз в пять дней принимает просителей, пока способен
предотвращать самое худшее.
Да, иногда ему удавалось остановить Коледи. Да, иногда телохранители
Василия, прежде чем решиться на серьезный шаг, задумывались. В меру своих
возможностей Крессич спасал человеческие жизни и поддерживал порядок, не
давая "К" окончательно скатиться в анархию.
И у него оставалась возможность (по крайней мере, надежда) вырваться
отсюда. Когда станет невыносимо, когда наступит неизбежный кризис, он
попросит убежища. Его не швырнут обратно на верную смерть.
Он поднялся, разыскал на кухне бутылку и перелил в стакан больше
четверти ее содержимого, стараясь не думать ни о случившемся, ни о том,
что еще может случиться.
Реддинг к утру будет мертв. Василию не хватало сил жалеть его.
Вспоминались только безумные глаза, слетающие со стола бумаги, рука с
ножом, которая тянулась к нему... к нему, а не к приспешникам Коледи.
Василий содрогнулся всем телом и залпом осушил стакан.
6. ПЕЛЛ: ПОМЕЩЕНИЯ НИЗОВИКОВ; 23:00
Дождавшись смены, Атласка возвратилась в тускло освещенное жилище,
размяла ноющие мускулы, сняла маску и тщательно умылась (в бараке
низовиков всегда стоял чан с холодной водой). Синезуб, не отходивший от
нее ни днем, ни ночью, тоже умылся, затем присел рядом на корточки,
положил ей ладонь на плечо и прижался щекой к груди. Они ужасно устали -
груза было очень много, и хотя большую часть работы сделали гигантские
машины, досталось и низовикам. Ведь это они грузили вещи на машины.
Атласка взяла вторую руку Синезуба, повернула ладонью кверху,
полизала мозоли. После чего наклонилась к нему и лизнула в щеку, туда, где
маска взъерошила мех.
- Люди Лукаса! - зарычал Синезуб. Его взор блуждал по потолку, лицо
исказилось гневом. Сегодня низовики работали на людей Лукаса, устроивших
смуту на Нижней. У Атласки тоже хватало мозолей, болели спина и руки, но
она беспокоилась не за себя, а за Синезуба. Ее пугало совершенно необычное
выражение его лица. Разозлить Синезуба было очень непросто, он всегда
старался прежде подумать, подумав же, злиться переставал. Сейчас он тоже
подумал, но это не помогло. Если он выйдет из себя перед людьми, людьми
Лукаса, это может кончиться плохо.
Она гладила всклокоченный мех, пока Синезуб не успокоился.
- Поешь, - сказала она. - Пойдем есть.
Он повернул к ней лицо, ткнулся губами в щеку, лизнул и согласился:
- Пойдем.
Они встали и по металлическому туннелю прошли в большое место, где их
всегда ожидала пища. Дежурившие здесь подростки дали обоим по большой
миске, и они направились в тихий угол. Наполнив желудок, Синезуб
успокоился и удовлетворенно слизал с пальцев овсянку.
В столовую вошел еще один низовик и, получив миску, подсел к ним.
Дружелюбный молодой Дылда быстро уплел порцию каши и поспешил за добавкой.
Атласке и Синезубу нравился Дылда, тоже совсем недавно покинувший Нижнюю,
где он жил на их берегу реки, но на других холмах, в другом стойбище.
Подходили другие знакомые, и каждый с теплой улыбкой кланялся Атласке,
Синезубу и Дылде. В основном это были сезонники, которым предстояло скорое
возвращение на Нижнюю. Они умели работать только руками и очень плохо
разбирались в машинах.
Хватало в столовой и незнакомых хиза - в основном постоянных
работников, которые все больше молчали. Они сидели в дальнем углу, холодно
смотрели по сторонам и вообще держались так, будто долгое общение с людьми
возвысило их над простыми хиза. Среди них было немало Старых. Эти низовики
знали тайны машин и свободно расхаживали по глубоким туннелям и прочим
загадочным, темным местам.
- Говорим о Беннете, - предложил Дылда. Как и любой, кому довелось
попасть на Верхнюю, он прошел через человеческий лагерь и знал Беннета
Джасинта. Когда на Верхнюю пришла весть о гибели Джасинта, низовики горько
оплакивали его.
- Я расскажу, - вызвалась Атласка. Она прилетела сюда одной из
последних, и привилегия рассказывать легенду о Беннете (как и все прочие
новые легенды) принадлежала ей. С того вечера, когда она и Синезуб
высадились на Верхнюю, в столовой велись разговоры не о ничтожных делах
хиза, чьи судьбы почти не разнились друг от друга, но о деяниях
Константинов, о том, как Эмилио и его подруга Милико вернули на лица
низовиков улыбки, и о Беннете, который умер другом хиза. И Атласку,
прилетевшую поведать об этом, снова и снова заставляли повторять рассказ.
- Он спустился к мельнице, - добралась она наконец до трагической
концовки, - и сказал хиза: здесь нельзя! Нельзя! Прошу вас, бегите! Люди
все сделают сами, и река не заберет никого из хиза. И он трудился своими
руками, всегда-всегда. Беннет-человек умел работать руками, и он никогда
не кричал, нет-нет. Он любил хиза, и мы его любили. Мы дали... нет, это я
дала ему имя, потому что прежде он подарил мне человеческое имя. А еще -
радость. Он-Выходит-Из-Света, вот как я его назвала.
Это имя вызвало шепот одобрения, хоть и роднило Беннета с самим
Солнцем. Обхватив себя руками, хиза дрожали от волнения. Так было всякий
раз, когда Атласка рассказывала эту историю.
- Но хиза не покинули Беннета-человека, нет-нет. Они работали вместе
с ним, спасали мельницу, а потом старая река, она всегда злилась на людей
и хиза, а тогда совсем рассвирепела, потому что люди Л...
