Орсон Скотт Кард. Игра Эндера
страница №3
...ерила.- Ты выиграл.
- Где же твоя коллекция пауков? - усмехнулся Алаи.
- Я храню ее в твоей тумбочке. Ты что, не заметил?
- Я думал, это мои носки.
- Мы больше не носим носков.
- Ах да...
Напоминание о том, что дом так далеко, уменьшило их радость от освоения
искусства навигации.
Эндер вынул пистолет и рассказал то, что узнал о двух разноцветных
клавишах.
- А что произойдет, если выстрелить в человека? - спросил Алаи.
- Не знаю.
- Попробуем?
Эндер покачал головой:
- Можем поранить кого-нибудь.
- Я хотел сказать: почему бы нам не пальнуть по своим ногам или еще по
чему-нибудь? Я не Бернард, я никогда не мучил кошек ради удовольствия.
- Хм-м.
- Это не может быть так уж опасно, иначе бы они не дали нам такие
пистолеты.
- Но мы теперь солдаты.
- Выстрели мне в ногу.
- Нет, лучше ты мне.
- Давай вместе.
Они выстрелили одновременно. И тут же Эндер почувствовал, как штанина
его костюма становится жесткой, неподвижной - от колена до щиколотки.
- Ты замерз? - спросил Алаи.
- Твердый, как доска.
- Давай еще кого-нибудь заморозим, - предложил Алаи. - Начнем нашу
первую войну. Мы против них.
Они заулыбались. Потом Эндер предложил:
- Давай позовем Бернарда.
- Кого? - Алаи удивленно поднял брови.
- И Шена.
- Этого маленького мокроглазого вертихвоста?
Эндер решил, что Алаи шутит.
- Не всем же быть ниггерами.
- Мой дед убил бы тебя за это, - улыбнулся Алаи.
- Мой прапрадед продал бы его раньше.
- Ладно. Зовем Бернарда и Шена и замораживаем этих жуколюбов.
Через двадцать минут все присутствовавшие оказались замороженными. Все,
кроме Эндера, Бернарда, Шена и Алаи. Эти четверо носились по комнате с
гиканьем и хохотом, пока не пришел Дэп.
- Я вижу, вы уже научились пользоваться вашим снаряжением, - сказал он.
Потом Дэп сделал что-то с палочкой, которую держал в руке. Все медленно
подплыли к той стене, у которой он стоял. Он прошел между замерзшими
мальчиками, касаясь их палочкой и размораживая застывшие костюмы. И все в
один голос завопили, как нечестно было со стороны Бернарда и Алаи
застрелить их всех без предупреждения, когда они не были готовы.
- А почему это вы не были готовы? - поинтересовался Дэп. - У вас было
столько же времени, сколько у них. Вы просто убивали его, кувыркаясь, как
утята. Кончайте стонать, мы начинаем.
Эндер заметил, что, по общему мнению, бой выиграли Бернард и Алаи. Что
ж, прекрасно. Бернард знал, что Эндер и Алаи вместе научились пользоваться
пистолетами. И стали друзьями. Бернард может подумать, что Эндер наконец
присоединился к его группе. Это было не так. Эндер вошел в новую группу.
Группу Алаи. И Бернард тоже, не сознавая того.
Это не было очевидным для всех: Бернард все еще шумел и рассылал
шестерок с поручениями. Но теперь, когда Бернард взрывался, Алаи мог
парочкой шуток успокоить его. Когда пришло время избирать старосту
запуска, Алаи избрали почти единогласно. Бернард ходил мрачный несколько
дней, но потом снова повеселел, мир был восстановлен, и жизнь вошла в
новую колею. Запуск больше не был разделен на элиту Бернарда и отщепенцев
Эндера. Алаи стал мостом.
Эндер сидел на своей койке с компьютером на коленях. Это было время
личных занятий, и он занимался Вольной Игрой. В эту сумасшедшую игру
школьный компьютер все время вносил новые элементы, постоянно строил новый
лабиринт для исследования. Можно было долго прокручивать понравившийся
кусок, но стоило оставить его на какое-то время, как он исчезал, а на его
месте возникало что-нибудь другое.
Игры были забавными или страшными, когда требовалось действовать
быстро, чтобы остаться в живых. Он умирал много раз, но это нормально, так
всегда бывает в компьютерных играх - тебя часто разделывают на котлеты,
пока не освоишься как следует.
На экране появилась фигурка маленького мальчика. Вскоре он превратился
в медведя, затем - в большую мышь с длинными чуткими лапами. Мышь
пробиралась через бесконечные нагромождения мебели. Раньше Эндер часто
играл с кошкой, но это наскучило ему - успел изучить каждый закоулок, и
слишком легко стало ускользать.
"В этот раз я не полезу в мышиную норку, - сказал он себе. - Я сыт по
горло и Великаном, и его игрой. Дурацкая игра, и мне никак не выиграть.
Все время выбираю неправильно".
Но он все же нырнул в мышиную норку и перебрался в сад по маленькому
мосту. Обогнул уток. Он как-то попытался сыграть с ними, по это было
чересчур легко, а если провозиться с утками слишком долго, можно
превратиться в рыбу. Эндеру же не нравилось быть рыбой, это напоминало ему
о боевой комнате, о том, как однажды он висел там замороженный, твердый,
как доска, пока занятия не кончились и Дэп не освободил его.
Он увидел, что, как всегда, идет по покатым холмам. Начались оползни.
Раньше он все время попадался, и поход заканчивался огромной лужей крови,
вытекавшей из-под кучи камней. Но он быстро научился бегать по склонам под
таким углом, чтобы избежать столкновения, и всегда выбирал верхнюю дорогу.
И, как всегда, оползни превратились в скалы. Холм вдруг раскололся
пополам, и в трещине вместо глины показался белый хлеб - мягкий, душистый,
поднимавшийся, как на дрожжах. Корочка оторвалась и упала. Фигурка теперь
двигалась медленнее, проваливаясь в поры. Он спрыгнул с буханки и оказался
на столе - огромный ломоть хлеба впереди, столь же огромный кусок мяса
позади. И сам Великан сидит, положив голову на руки, и смотрит на Эндера.
Фигурка Эндера по величине - как расстояние от подбородка до бровей
Великана.
- Пожалуй, я откушу тебе голову, - сказал Великан, он это всегда
говорил.
На этот раз, вместо того чтобы сбежать или, наоборот, остаться на
месте, Эндер подвел свою фигурку к самому лицу Великана и заехал ему по
челюсти.
Великан высунул язык, и Эндер упал на стол.
- Поиграем в угадайку? - спросил Великан.
Значит, не сработало. Никакой реакции. Великан хочет играть только в
угадайку. Дурацкий компьютер. Миллион возможных сценариев в оперативной
памяти, а Великан играет только в одну глупую игру.
Великан, как обычно, поставил на стол перед ним два гигантских - по
колено Эндеру - прозрачных стакана. И, тоже как обычно, налил в них
жидкости разного цвета. Тут на компьютер грех было жаловаться - цвета
никогда не повторялись, во всяком случае, Эндер такого не помнил. Сейчас в
одном из стаканов была густая маслянистая жидкость. Содержимое второго
шипело и дымилось.
- В одном - яд, а в другом - нет, - пропел Великан. - Угадай правильно,
и я возьму тебя в Волшебную Страну.
Для того чтобы угадать, нужно было засунуть голову в один из стаканов и
отхлебнуть. Он всегда ошибался. Иногда его голова просто растворялась.
Иногда его охватывал огонь. Несколько раз он падал в стакан и тонул. Или
падал на стол, зеленея и разлагаясь на ходу. Это было отвратительно, но
Великан всегда смеялся.
Эндер знал, что все равно умрет, что бы ни выбрал. Это было
жульничество, а не игра. После первой смерти его фигурка возникнет на
столе Великана, чтобы угадывать снова. После второй его отбросит на холмы,
на оползни. Затем - на мостик в саду. Потом - в мышиную норку. А потом,
если он снова доберется до Великана и умрет, станет темно, по экрану
побежит надпись: "Вольная Игра окончена", и он, Эндер, очнется на своей
койке, усталый и дрожащий, и долго не сможет заснуть.
Игра была мошенничеством от начала до конца, но Великан все время
твердил про Волшебную Страну, про дурацкую сказочную Волшебную Страну для
трехлеток, страну, где, возможно, живут какие-нибудь не менее дурацкие
Матушка-Гусыня, Песочный Человек и Питер Пэн, страну, которая была ему
совершенно ни к чему. Хотелось лишь придумать, как победить Великана и
попасть туда.
Он хлебнул маслянистой жидкости, вздулся и начал подниматься в воздух,
как воздушный шарик. Великан смеялся. Эндер снова был мертв.
Он сыграл еще раз, и жидкость затвердела, словно бетон. Эндер не мог
освободить голову, а Великан разрезал его вдоль хребта, очистил от костей,
как рыбешку, и начал поедать, не обращая внимания на дергавшиеся руки и
ноги жертвы.
Эндер возник на оползне и решил, что дальше не пойдет. Пусть оползень
накроет его. Он взмок, его колотил озноб, но он карабкался на холмы, пока
те не стали хлебом, и вновь оказался на столе Великана, возле прозрачных
граненых стаканов.
В них были уже другие жидкости. Одна снова дымилась, а по поверхности
второй гуляли волны, как на морс. Он попробовал угадать, какая смерть ждет
его в каждом из стаканов. "Наверное, из моря вынырнет рыба и проглотит
меня. А в дыму я, скорее всего, задохнусь. Ненавижу эту игру. Все это
нечестно. Глупо. И омерзительно".
И вместо того чтобы погрузить лицо в один из стаканов, он опрокинул
ударом ноги правый, потом левый и увернулся от кулаков Великана,
кричавшего:
- Шулер! Обманщик!
Он прыгнул на лицо Великана, вскарабкался по губам, по носу и обеими
руками вцепился в глаз. Глаз начал крошиться, как мягкий сыр. Великан
кричал, а фигурка Эндера все глубже и глубже зарывалась в глаз.
Великан рухнул на спину. Пока он падал, пейзаж изменялся, и, когда
огромное тело коснулось земли, вокруг поднялись тонкие, будто кружевные,
деревья. Из леса вылетела летучая мышь и опустилась на лоб мертвого
Великана. Эндер заставил свою фигурку выбраться из глаза.
- Как ты сюда попал? - спросила летучая мышь. - Сюда никогда никто не
заходит.
Эндер, конечно, не мог ответить. Он просто наклонился, взял пригоршню
того вещества, из которого состоял Великаний глаз, и протянул летучей
мыши.
Она взяла и полетела своей дорогой, крича:
- Добро пожаловать в Волшебную Страну!
Он добрался. Теперь надо ее исследовать. Надо спуститься с лица
мертвого Великана и посмотреть, чего он добился.
Вместо этого Эндер выключил компьютер, сунул его в тумбочку, разделся и
с головой залез под одеяло. Он не собирался убивать Великана. Ему хотелось
играть, а не выбирать между собственной отвратительной смертью и еще
худшим убийством. "Я убийца, даже когда просто играю. Питер был бы мною
доволен".
7. САЛАМАНДРА
- Приятно знать, что Эндер может сделать и невозможное, да?
- Гибель игрока всегда вызывала у меня тошноту. И я всегда считал, что
Выпивка Великана - самая извращенная часть этой дурацкой мысленной игры.
Он бросился и вцепился Великану в глаз! И мы собираемся доверить ему
командование флотом?
- Главное - он выиграл в игре, в которой победить невозможно.
- Теперь ты переведешь его?
- Мы хотели посмотреть, как он уладит эту историю с Бернардом. Все
получилось отлично.
- Ну да, как только он справляется с одной задачей, ты сразу
подсовываешь ему другую, потяжелее. Ни сна, ни отдыха.
- Он останется еще месяца два, а может, все три со своей группой. Для
ребенка три месяца - это долго.
- А тебе не приходило в голову, что эти мальчики - не дети? Вспомни,
как они действуют, как говорят, они совсем не похожи на своих ровесников
на Земле.
- Они просто самые умные дети в мире. Каждый в своей области.
- Но это ведь ненормально, в конце концов. У меня такое ощущение, что в
этой школе разыгрывают историческую драму. Наполеон и Веллингтон, Цезарь и
Брут. Разве они не должны вести себя как дети?
- Наша задача - спасать мир, а не лечить страждущие сердца. Ты слишком
жалостлив.
- Генерал Леви не способен на жалость к кому бы то ни было. Так
утверждают журналисты. Пожалуйста, не причиняй этому парню боли.
- Ты что, шутишь?
- Я хотел сказать - не больше, чем необходимо.
За обедом Алаи уселся напротив Эндера.
- До меня наконец дошло, как ты послал ту записку. Ну, с именем
Бернарда.
- Я? - спросил Эндер.
- Кончай, кто ж еще? Я уверен, сам Бернард ее не посылал. Шен не
очень-то ладит со своим компьютером. И я точно знаю, что это не был я. Кто
еще остается? Но неважно. Я придумал, как подделывать входные данные
нового ученика. Ты просто создаешь парня по имени Бернард-пробел,
Б-е-р-н-а-р-д - пустая клетка, чтобы компьютер не отбросил это как повтор
уже имеющегося имени.
- Может сработать, - согласился Эндер.
- О'кей, ладно. Оно сработало. Но ты додумался до этого практически в
первый день.
- Да с чего ты взял, что это я? Может быть, это Дэп решил разыграть
Бернарда, чтоб тот не очень задавался.
- Я выяснил кое-что еще. Я ничего не могу сделать с твоим именем. Если
в слове есть часть "Эндер", его выбрасывает. И еще я не сумел забраться в
твой файл. Ты построил свою собственную систему защиты.
- Возможно.
Алаи улыбнулся:
- Я тут залез в файл одного типа. Он дышит мне в затылок. Скоро он тоже
расколет школьную блокировку. Мне нужна защита, Эндер. Твоя система.
- Если я дам ее тебе, ты поймешь, как она работает, и сможешь взломать
мои файлы.
- Я? Да ты что? - возмутился Алаи. - Я, твой самый близкий друг?!
- Я придумаю тебе другую, - рассмеялся Эндер.
- Сейчас?
- Дай хоть доесть.
- Ты никогда не доедаешь.
Чистая правда. После обеда на подносе Эндера всегда что-то оставалось.
Он посмотрел на тарелку и решил, что уже сыт.
- Тогда пошли.
В спальне Эндер присел рядом со своей постелью и сказал:
- Тащи сюда свой компьютер, я тебе кое-что покажу.
Но когда Алаи принес машину, Эндер все еще сидел около закрытой
тумбочки.
- Что такое? - спросил Алаи.
В ответ Эндер положил руку на сканер. "Код неверен", - выдала тумбочка
и не открылась.
- Кто-то потанцевал у тебя на голове, мама, - пропел Алаи. - Кто-то
съел твое лицо.
- Ты уверен, что тебе нужна моя система защиты?
Эндер встал и отошел от койки.
- Эндер, - позвал Алаи.
Тот обернулся. Алаи держал в руках маленький листочек бумаги.
- Что это?
- Ты что, не знаешь? Он лежал на твоей кровати. Наверное, ты на него
сел.
Эндер забрал у Алаи листок.
"Эндер Виггин переведен в армию Саламандр. Командир Бонзо Мадрид.
Перевод действителен с настоящего момента. Код: зеленый, зеленый,
коричневый. Никакого личного имущества."
- Ты умный, Эндер. Но в боевой комнате я работаю не хуже тебя.
Эндер покачал головой. Повышение - самая идиотская шутка, какую он
только мог себе представить. Новичков не повышают, пока им не исполнится
восемь. А Эндеру еще нет семи. К тому же ребята из одной группы всегда
уходили в армию вместе. Но на других кроватях не было записок.
Ну надо же, именно сейчас, когда все наконец начало налаживаться!..
Бернард научился жить в мире со всеми, даже с Эндером. Эндер нашел себе
настоящего друга - Алаи.
Эндер протянул руку, чтобы поднять Алаи с койки.
- Армия Саламандр будет довольна, - сказал Алаи.
Эндера так бесила несправедливость этого перевода, что на его глаза
навернулись слезы. "Я не должен плакать", - сказал он себе.
Алаи заметил слезы, но был достаточно деликатен, чтобы не показать
этого.
- Они гады, Эндер. Они даже не разрешают взять с собой вещи.
- Что же, мне стоит раздеться и топать нагишом? - улыбнулся Эндер.
Алаи улыбнулся в ответ.
- Я их понимаю, приятель. Ты лучший из нас. Наверное, они хотят
побыстрее научить тебя всему.
- Не думаю, - возразил Эндер. - Единственное, чего мне всегда хотелось,
так это иметь друга.
Алаи, посерьезнев, кивнул.
- Ты всегда будешь моим другом. Лучшим из моих друзей, - сказал он.
Потом улыбнулся: - Давай, иди, калечь жукеров.
- Бегу, - ухмыльнулся Эндер.
Неожиданно Алаи поцеловал Эндера в щеку и прошептал ему на ухо:
- Шолом.
Он покраснел, отвернулся и пошел к своей койке на другом конце спальни.
Эндер догадался, что в слове и поцелуе было что-то запретное. Возможно,
религия, объявленная вне закона. Или это слово имело некое тайное значение
только для самого Алаи. Но что бы оно ни означало, Эндер понял: для Алаи
оно было священным, этим словом он как бы открыл себя для Эндера. Эндер
вспомнил, что так однажды поступила его мать, когда он был совсем
маленьким, еще без монитора. Она думала, что он спит, и, положив руки ему
на голову, молилась над ним. Эндер никогда не говорил об этом даже с ней,
но сохранил память о святости, о любви, о том, как шептала слова молитвы
его мать, считая, что никто, даже он сам, не видит и не слышит ее. Вот и
Алаи доверил ему дар, настолько священный, что не надо даже задумываться о
его значении.
Что можно было сказать после этого? Алаи дошел до своего места и
повернулся к Эндеру. На мгновение их глаза встретились. Потом Эндер вышел.
В этой части корабля не было зелено-зелено-коричневой полоски огоньков,
придется искать ее там, где часто собираются ребята. Обед скоро
закончится. Эндеру не хотелось идти к столовой. А вот в игровой комнате
сейчас наверняка никого нет.
Ни одна игра не подходила к его сегодняшнему настроению. Он прошел в
дальний конец пещеры, выбрал обычный компьютер, нашел свою привычную игру
и быстро попал в Волшебную Страну. Теперь Великан был мертв, и Эндеру
приходилось осторожно спускаться со стола, перебираться на ножку
опрокинутого стула, а оттуда спрыгивать на землю. Раньше здесь разгуливали
крысы, объедая огромное тело, но Эндер заколол одну булавкой, выдернутой
из рваной рубашки Великана, и после этого крысы больше не появлялись.
Труп Великана уже почти разложился. Было оторвано все, что смогли
оторвать маленькие стервятники, бактерии потрудились над внутренними
органами, и теперь на земле лежала покалеченная и выпотрошенная мумия:
зубы, оскаленные в жестокой улыбке, пустые глазницы, скрюченные пальцы
рук. Эндер вспомнил, как вцепился в глаз, когда тот еще жил и светился
умом и злобой. Эндер был настолько раздражен, что ему вдруг захотелось
повторить это убийство. Но Великан успел уже стать частью пейзажа, и
срывать на нем злость казалось просто глупым.
Обычно Эндер двигался по мостику в замок Черной Королевы, где всегда
было много веселых игр, но ни одна из них не привлекала его сейчас. Он
обогнул огромное тело и пошел вверх по течению ручья к границе леса. Там
была детская площадка с горками, решетками, по которым можно лазить,
качелями и каруселями, где, весело смеясь, играла дюжина ребятишек. Эндер
подошел поближе и увидел, что компьютер превратил его в ребенка. До сих
пор в любых играх его фигурка изображала взрослого. Теперь он стал меньше
всех детей на площадке.
Он встал в очередь, ведущую к горке. Никто не обращал на него внимания.
Он вскарабкался наверх, посмотрел, как мальчик, шедший впереди него,
скользит вниз по длинной спирали, подумал, потом тоже сел, оттолкнулся и
начал спускаться.
Эндер не проехал и минуты по блестящей полированной поверхности, как
провалился сквозь металлическое покрытие и упал на землю прямо под
лестницей. Эта горка не могла или не хотела удерживать его. И решетки
тоже. Какое-то время он мог цепляться за них, но вскоре одна из перекладин
исчезала и он срывался. Он держался на качелях, пока сиденье не взлетало
достаточно высоко, а затем тут же падал. Когда карусель набирала скорость,
перила растворялись в воздухе, и центробежная сила выбрасывала его с
круга.
Другие дети тоже причиняли боль. Они смеялись, их смех был жестоким,
оскорбительным. Они окружали его, показывая на него пальцами и долго
смеясь, а потом возвращались к своим играм.
Эндер хотел наброситься на них, покидать их всех в ручей, но резко
повернулся и пошел в лес. Он шел по тропинке, которая вскоре превратилась
в старую дорогу, мощенную булыжником. Дорога сильно заросла, но по ней
можно было идти. Время от времени по обеим сторонам появлялось что-нибудь
с приглашением поиграть, но Эндер не останавливался, так как хотел узнать,
куда ведет дорога.
Он вышел на поляну, посредине которой стояли колодец и столб с
надписью: "Выпей, путник". Эндер подошел, заглянул в колодец и почти сразу
же услышал злобное ворчание. Из леса появилась дюжина кровожадных волков с
человеческими лицами. Эндер сразу узнал их - это были ребята с детской
площадки. Только теперь у них выросли длинные острые зубы. Безоружного
Эндера мгновенно разорвали на части и съели.
Его следующая фигурка, как обычно, появилась на том же самом месте, и
ее снова съели, несмотря на попытку Эндера нырнуть в колодец.
В очередной раз он возвратился на детскую площадку. И снова дети
смеялись над ним. "Да смейтесь сколько хотите, - думал Эндер. - Я знаю,
кто вы на самом деле". Он сбил с ног одну из девчонок. Та поднялась и в
ярости бросилась за ним. Эндер заманил ее на горку. Конечно, он
провалился, но девчушка, уже настигавшая его, провалилась вместе с ним.
Ударившись оземь, она превратилась в волчицу и осталась лежать под
лестницей - мертвая или просто оглушенная.
Одного за другим Эндер заводил вервольфов в ловушки. Но прежде чем он
прикончил последнего, его противники начали оживать, хотя обратно в детей
не превратились. Эндера снова растерзали.
Через мгновение мокрый и дрожащий Эндер очнулся на столе Великана.
"Пора заканчивать эту игру, - подумал он. - Мне нужно отыскать свою новую
армию".
Он перелез через край стола, спустился на стул, спрыгнул, обошел кругом
тело Великана, направился к игровой площадке и снова начал ставить
ловушки.
Как только его противник ударялся оземь и превращался в волка, Эндер
оттаскивал его тело к ручью и сталкивал туда. Тело начинало таять, словно
в ручье была кислота, потом волк исчезал, а над ручьем поднималось облако
черного дыма. Эндер легко расправился со всеми, хотя под конец дети
гонялись за ним по двое и по трое. Зато никто уже не поджидал Эндера на
лесной поляне, он смог спокойно спуститься в колодец по веревке от ведра и
оказался в пещере.
Там стоял полумрак, но Эндер различил тусклое мерцание драгоценных
камней. Сокровища лежали грудами. Эндер прошел мимо, заметив по дороге,
что среди камней светились и чьи-то глаза. Обильно накрытый стол тоже не
привлек его внимания. Он прошел мимо клеток, свисающих с потолка пещеры, в
которых сидели очень странные, но вполне дружелюбные создания. "Я поиграю
с вами потом", - подумал Эндер. Наконец он подошел к двери, на которой
сверкающими изумрудами были выложены слова: "Конец Мира".
Эндер не колебался. Открыл дверь и шагнул.
Он стоял на небольшой площадке на самой вершине утеса и смотрел на
густой зеленый лес, уже окрашенный отчасти в осенние тона, на проплешины
вспаханных полей, на телеги, запряженные волами, на маленькие деревушки,
на замок, поднимавшийся вдалеке, на плывущие у самых ног пушистые облака.
Небо казалось сводом пещеры, груды драгоценных камней свисали с него, как
сталактиты.
Дверь тихо закрылась за его спиной. Эндер продолжал смотреть вниз. Этот
мир был так прекрасен, что мальчик просто не думал о том, как выжить в
нем. Его совсем не интересовало, во что он будет играть на этой земле. Он
отыскал ее, и это замечательное зрелище было ему наградой. И, не думая о
последствиях, он спрыгнул с площадки.
Эндер летел вниз, к излучине горной реки, прямо на острые скалы, но
серая туча проскользнула между ним и землей, подхватила его, понесла
далеко-далеко, к башне высокого замка, через открытое окно, внутрь, и
оставила в комнате, где не было дверей, а окно выходило на глубокую
расселину.
Минуту назад он беспечно бросился со скалы, а сейчас заколебался.
Маленький коврик у огня развернулся и превратился в длинную тонкую змею
с острыми зубами.
- Я твой единственный выход, - прошипела змея, - самый лучший выход -
смерть.
Эндер огляделся, пытаясь найти оружие, но тут экран неожиданно
потемнел. По верхнему краю побежали слова:
"Немедленно доложитесь своему командиру. Вы опаздываете. Зеленый,
зеленый, коричневый."
В Эндере заклокотала ярость. Он отключил машину, отправился к стенке с
указателями, нашел там зелено-зелено-коричневую полосу, коснулся ее и
пошел. Огоньки зажигались перед ним, указывая дорогу. Темно-зеленый,
светло-зеленый и коричневый цвета кода напоминали ему раннюю осень в
королевстве, которое он отыскал во время игры. "Я должен вернуться туда, -
сказал он себе. - Эта змея очень длинная. Я смогу по ней спуститься с
башни и отыщу свою дорогу. Наверное, это место названо Концом Мира, потому
что там кончаются все игры и я смогу прийти в одну из этих деревень, стать
просто маленьким мальчиком, играть и работать, как все, никого не убивать
и не умирать больше, а жить обыкновенной жизнью".
Но, думая об этом, Эндер никак не мог представить себе эту самую
"обыкновенную жизнь", просто жизнь. Он не знал, что это такое. Но ему
очень хотелось попробовать.
Армии были больше, чем возрастные группы, а потому и армейские спальни
отличались огромными размерами. Комната оказалась длинной и узкой. Койки
стояли двумя рядами. Спальня тянулась так далеко, что можно было заметить,
как в противоположном конце изгибается пол: комната располагалась по ободу
огромного колеса - комплекса Боевой школы.
Эндер остановился у двери. Несколько ребят, сидевших в проходе, смерили
его взглядом. Все они были много старше и не удостоили Эндера вниманием.
Они продолжали свою беседу, лежа или облокотясь на койки. Говорили,
конечно, о сражениях - старшие мальчики всегда говорят только о них. Все
ребята в комнате были выше Эндера. Десяти- и двенадцатилетние возвышались
над ним, как башни. Самым маленьким было восемь, а Эндер и для своего
возраста казался не очень-то высоким.
Он попытался определить, кто здесь командир, но большинство было
полураздето. У многих на коленях стояли компьютеры, но занимались лишь
несколько человек.
Эндер шагнул в спальню. В эту минуту его заметили.
- Чего тебе надо? - требовательно спросил мальчик, лежавший на верхней
койке у двери.
В этой комнате он был самым большим. Эндер встречал раньше этого
здорового юнца, на щеках которого уже пробивались клочковатые бакенбарды.
- Ты не Саламандра.
- Я думаю, что должен ею стать, - ответил Эндер. - Зеленый, зеленый,
коричневый, ведь так? Меня перевели к вам.
И он показал привратнику листок бумаги. Тот потянулся, чтобы взять его,
но Эндер отдернул руку.
- Я должен отдать это лично Бонзе Мадриду.
К разговору присоединился второй парень. Ростом он был поменьше
привратника, но побольше Эндера.
- Не Бонзе, пустоголовый, а Бонзо. Это испанское имя. Бонзо Мадрид. Оно
не склоняется. Акви настрос хабламос эспаньол, сеньор Гран Федор.
- Ты, должно быть, Бонзо? - спросил Эндер, на этот раз произнеся имя
правильно.
- Не-а. Я просто чертовски талантливый полиглот. Петра Акарнян.
Единственная девчонка в армии Саламандр. Только я с большим основанием
могу называть себя парнем, чем остальные обитатели этой комнаты.
- Мама Петра, она говорит, - сказал один из ребят. - Она говорит, она
говорит...
- Говна говорит, говна говорит, говна говорит! - подпел ему другой.
Многие рассмеялись.
- Между нами говоря, - заметила Петра, - если учителя когда-нибудь
решат поставить Боевой школе клизму, им придется воткнуть ее в
зелено-зелено-коричневое.
Эндер был в отчаянии. И без того все работало против него: маленький,
нетренированный, неопытный - он и так наверняка будет раздражать новых
товарищей своим ранним развитием. А теперь, пусть чисто случайно, он
подружился с белой вороной армии Саламандр. После этой встречи их имена
надолго соединятся в сознании ребят. Хорошая работа, нечего сказать. Эндер
глядел на хохочущие рожи, и на мгновение ему показалось, что тела ребят
покрыты шерстью, а из открытых ртов торчат острые клыки. "Неужели я
единственный человек в этом страшном месте? А все остальные только звери,
жаждущие разорвать меня?"
Потом он вспомнил Алаи. Нет, конечно, в каждой армии был хоть один
человек, которого стоило узнать поближе.
Внезапно, хотя команды никто не отдавал, смех прекратился, а ребята
застыли на месте. Эндер повернулся к двери. В проходе стоял мальчик,
высокий и гибкий, с прекрасными черными глазами и четко очерченными
губами. Весь его облик говорил об утонченности натуры. "Я пойду за этой
красотой куда угодно, - сказало что-то внутри Эндера. - Я хочу видеть мир
этими глазами".
- Кто ты? - спокойно спросил мальчик.
- Эндер Виггин, сэр, - ответил Эндер. - Переведен из своего запуска в
армию Саламандр.
Он протянул свой приказ.
Мальчик взял бумагу быстрым уверенным движением, не коснувшись руки
Эндера.
- Сколько тебе лет? - поинтересовался он.
- Почти семь.
Все так же спокойно командир пояснил:
- Я спросил, сколько тебе лет сейчас, а не сколько будет.
- Мне шесть лет, девять месяцев и двенадцать дней.
- Сколько времени ты успел прозаниматься в боевой комнате?
- Несколько месяцев. Я прилично стреляю.
- Вас обучали боевым маневрам? Ты знаешь, что значит быть частью
взвода? У вас были совместные занятия?
Эндер ни о чем таком и не слыхивал. Он покачал головой.
Мадрид оценивающе поглядел на него.
- Ясно. Как ты скоро узнаешь, офицеры, управляющие этой школой, и
особенно майор Андерсон, который заведует игрой, очень любят всякие
розыгрыши. Армия Саламандр только-только начала подниматься из позорного
забвения. Из последних двадцати сражений мы выиграли двенадцать. Мы
здорово удивили Крыс, и Скорпионов, и Гончих и готовы бороться за место
лидера. И, конечно, мне тут же всовывают совершенно бесполезного,
нетренированного, безнадежно отсталого и недоразвитого бойца - тебя.
Петра спокойно сказала:
- Он не очень рад знакомству с тобой.
- Заткнись, Акарнян, - отрубил Мадрид. - К одному испытанию они
добавляют нам другое. Но какие бы препятствия ни ставили офицеры на нашем
пути, мы все еще...
- ...Саламандры! - в один голос рявкнули солдаты.
И тут же Эндер инстинктивно понял, что происходит. Это игра, ритуал.
Мадрид не пытался сделать ему больно. Он просто хотел справиться с
неожиданной ситуацией и использовать ее для укрепления своей власти внутри
армии.
- Мы огонь, который пожрет их целиком: пасти и потроха, сердца и
головы. Много языков огня, но один костер.
- Саламандры! - повторился выкрик.
- Даже этот тип не ослабит нас, - сказал Мадрид.
На мгновение Эндер позволил себе надежду.
- Я буду стараться и быстро научусь, - заявил он.
- Я не разрешал тебе говорить, - оборвал его Мадрид. - Я собираюсь
обменять тебя так быстро, как только смогу. Мне, наверное, придется отдать
с тобой кого-то ценного, но, пока ты так мал, ты более чем бесполезен. Еще
один неизбежно замороженный в каждом бою - вот что ты такое. А сейчас в
нашей армии каждый замороженный солдат влияет на исход игры. Лично я
ничего против тебя не имею, Виггин, но уверен, что ты можешь тренироваться
за чей-нибудь еще счет.
- Он воплощение радушия, - констатировала Петра.
Мадрид спокойно шагнул к девочке и ударил ее по лицу тыльной стороной
ладони. Звук получился негромким - Бонзо коснулся ее только кончиками
пальцев, но на щеке вспыхнули четыре ярко-красных пятна, и мелкие капельки
крови проступили там, где ногти содрали кожу.
- Вот мои распоряжения, Виггин, и, надеюсь, не надо повторять их
дважды. Когда мы будем тренироваться в боевой комнате, ты должен вовремя
убираться с дороги. Конечно, тебе нужно быть на месте, но ты не включен ни
в один взвод и не будешь участвовать в отработке маневров. Когда нас
вызовут сражаться, ты быстро оденешься и явишься вместе со всеми к
воротам, но пройдешь через них только спустя четыре минуты после начала
игры. Останешься у ворот и ни при каких обстоятельствах не будешь
стрелять. И так до конца игры.
Эндер кивнул. Значит, он опять стал ничем. Оставалось надеяться, что
обмен произойдет скоро.
А еще он заметил, что Петра не закричала от боли, даже не подняла руку,
чтобы коснуться щеки, хотя одна из царапин сильно кровоточила, красная
струйка сбегала по подбородку на шею. И пускай она паршивая овца в этой
армии, но раз Бонзо Мадрид не хочет быть другом, ничто не мешает Эндеру
подружиться с Петрой.
Ему указали на койку в дальнем конце спальни. Верхнюю. Лежа на спине,
он не видел двери - мешал изгиб потолка. Рядом с ним лежали другие
мальчики. Все они выглядели утомленными и угрюмыми. Отбросы армии
Саламандр. Никто из них даже жестом не поприветствовал Эндера.
Эндер положил ладонь на дверь тумбочки, а потом попытался открыть ее.
Ничего не вышло. Тут он сообразил, что ни тумбочки, ни три отделения шкафа
вообще не заперты. На дверце кольцо - потяни и откроется. У него не будет
ничего своего теперь, когда он в настоящей армии.
В шкафу лежала форма. Не бледно-голубая, как у новичков, а
темно-зеленый с оранжевой отделкой комбинезон армии Саламандр. Он был ему
явно велик. Но, наверное, армейские комбинезоны просто не рассчитаны на
шестилеток.
Эндер начал снимать новую форму, когда заметил, что по проходу к его
постели движется Петра Акарнян. Он соскользнул с койки на пол, чтобы
поприветствовать ее.
- Расслабься, парень, - бросила она. - Я не офицер.
- Ты командуешь взводом, да?
Рядом кто-то хихикнул.
- С чего ты взял это, Виггин?
- Твоя койка у самой двери.
- Просто я лучший стрелок в этой проклятой саламандровой армии, а еще
Бонзо боится, что я устрою революцию, если взводные не будут приглядывать
за мной. Как будто с такими парнями можно устроить хоть что-нибудь
стоящее. - Она презрительно махнула рукой в сторону мрачных ребят на
соседних койках.
Ну почему она все время пытается испортить все еще больше?
- По-моему, они лучше меня, - пожал плечами Эндер, пытаясь убедить
своих будущих соседей, что он не разделяет ее презрения.
- Я девчонка, - сказала она, - а ты шестилетний сосунок. У нас так
много общего. Почему бы нам не стать друзьями?
- Домашние задания я за тебя делать не стану.
Прошло полминуты, прежде чем Петра поняла, что это шутка.
- Ах да, - улыбнулась она, - вы, мелюзга, учитесь совсем по-другому.
Начисто забываешь об этом, когда втягиваешься в армейские дела. Нам
преподают историю, стратегию, тактику, все про жукеров и математику - то,
что понадобится, когда мы станем пилотами или командирами кораблей. И
никаких домашних заданий. Вот увидишь.
- Итак, мы друзья. Что я буду с этого иметь? - спросил Эндер, подражая
ее нарочито небрежной манере вести разговор.
- Бонзо не даст тебе тренироваться. Он просто прикажет взять в боевую
комнату компьютер и заниматься, пока все остальные будут работать. В
каком-то смысле он прав - он боится, что совершенно необученный малыш
будет раз за разом срывать ему занятия по точному маневрированию.
Она перескочила на полужаргонную речь:
- Э-тот Бонзо, он такой до-тош-шный, такой осто-рож-жный, он написает в
тарелку и не прольет ни капли.
Эндер улыбнулся.
- Боевая комната открыта все время. Если хочешь, можем пойти туда,
когда будем свободны, и я покажу тебе кое-что из того, что знаю. Я не
лучший солдат в школе, но знаю дело и уж точно умею больше, чем ты.
- Если ты согласна, - сказал Эндер.
- Начнем завтра утром после завтрака.
- А если комната уже занята? Когда я был в запуске, мы тоже
отправлялись туда сразу после завтрака.
- Не страшно. В школе девять боевых комнат.
- Никогда про это не слышал.
- А у них один вход. Центр Боевой школы - ось нашего тележного колеса -
состоит из боевых комнат. Они не вращаются вместе с остальной станцией.
Вот поэтому там всегда ноль - я говорю о тяготении. Они просто стоят на
месте. Не крутятся, не падают. Но они устроены так, что двери всех боевых
комнат выходят в тот коридор, которым мы пользуемся. Ты входишь внутрь, в
это время станция сдвигается, и - доброе утро! - следующая команда
погружается в другую комнату.
- Ага.
- Договорились? Сразу после завтрака.
- Хорошо.
Она двинулась по коридору.
- Петра, - окликнул он.
Она оглянулась.
- Спасибо.
Петра ничего не ответила и пошла вниз по коридору между койками.
Эндер снова взобрался на койку и окончательно стащил комбинезон. Он
лежал на кровати голый и возился со своей новой партой, пытаясь выяснить,
что сделали учителя с его кодами и барьерами. Ну конечно, они просто
стерли его систему защиты. Ему ничего не принадлежало здесь, даже файлы в
его компьютере.
Лампы слегка потускнели. Пора спать. Эндер не знал, где душевая.
- Первая дверь налево, - сказал мальчик, лежавший на соседней койке. -
Мы делим душевую с Крысами, Белками и Кондорами.
Эндер поблагодарил и собрался идти.
- Эй, - окликнул его мальчик. - Нельзя идти так. Вне спальни мы всегда
носим форму.
- Даже в туалет?
- Особенно туда. И тебе запрещено разговаривать с ребятами из других
армий. Что в уборной, что за сдой. Это может сойти с рук только в игровой
комнате, ну и, конечно, когда учитель прикажет. Но если Бонзо застукает
тебя, ты покойник, понял?
- Спасибо.
- И... да, Бонзо рассвирепеет, если увидит, что ты разгуливаешь нагишом
перед Петрой.
- Но она сама была раздета, когда я вошел, ведь так?
- Она делает, что хочет. А тебе раздеваться нельзя. Приказ.
Глупый приказ. Петра пока не отличалась от мальчиков. Дурацкое правило.
Оно отделяло Петру от остальных, разделяло армию. Очень глупо. Как Бонзо
ухитряется командовать, не зная таких простых истин? Алаи стал бы лучшим
командиром. Он знает, как объединять людей.
"Я тоже знаю, - подумал Эндер. - Когда-нибудь я тоже стану командиром".
Он мыл руки в душевой, когда кто-то заговорил с ним.
- Эй, они что, стали пеленать младенцев в форму Саламандр?
Эндер не ответил. Просто вытер руки.
- Эй, глядите. Они зачисляют к Саламандрам младенцев! Посмотрите на
него. Он может пройти у меня между ногами, не задев мои яйца!
- Потому что у тебя их нет, Динк, - ответил кто-то.
Уже на выходе из душевой Эндер услышал:
- Да это же Виггин! Ну тот, умник из игровой комнаты.
Улыбаясь, он шел вниз по коридору. Пусть он и мал ростом, но его имя
уже знают. Игровая комната, конечно, ничего не значит. Но все еще
заговорят о нем. Он станет хорошим солдатом. Скоро, очень скоро все будут
знать его имя. Может, после того, как он покинет армию Саламандр, но все
же скоро.
Петра ждала его в коридоре, ведущем к боевой комнате.
- Подожди немного, - обратилась она к Эндеру. - Армия Кроликов только
что зашла, через пару минут подъедет следующая комната.
Эндер сел на пол рядом с ней.
- Боевые комнаты не просто выскакивают одна за другой, - сказал он. -
Там есть какой-то секрет. Например, почему сила тяжести в коридоре не
изменяется, когда двери открываются и мы заходим?
Петра закрыла глаза.
- А если боевые комнаты на самом деле пребывают в свободном полете, что
происходит, когда одна из них соединяется с коридором? Почему она тогда не
начинает вращаться вместе со станцией?
Эндер кивнул.
- Это страшные тайны, - гулким шепотом сказала Петра. - Не пытайся
познать их. С теми, кто спрашивает об этом, происходит нечто ужасное.
Одного солдата недавно нашли в уборной - он свисал с потолка вниз головой,
уткнувшись рожей в унитаз.
- Значит, я не первый, кто об этом задумался.
- Запомни, маленький мальчик, - и в этом "маленький мальчик" не было
презрения, а только доброжелательность, - они никогда не говорят больше
того, что хотят сказать. Но любое существо с мозгами знает, что со времен
старины Мэйзера Ракхейма и его победоносного флота наука здорово
изменилась. Ежу понятно, что мы можем управлять гравитацией. Включать ее,
выключать, менять направление или даже отражать... Я могу придумать уйму
хороших трюков, которые можно проделать, обладая гравитационным оружием и
такими же двигателями на кораблях. И представь, что корабли могут делать с
планетами. Даже отрывать от них здоровенные куски, отражая гравитацию
самой планеты и фокусируя ее в узкий луч. Но они ничего нам не говорят.
Эндер понял больше, чем она сказала. Манипулирование силой тяжести -
это первое, обман, практикуемый офицерами, второе, но главное сообщение
звучало так: "Нашими врагами являются не другие армии, а взрослые. Они
враги, потому что не говорят нам правды".
- Пошли, малыш, - позвала она. - Комната, наверное, готова. Руки Петры
не дрожат, и враги ее бежат. - Девочка хихикнула. - Они дразнят меня
"Петра-поэтесса".
- Они еще говорят, что ты сумасшедшая.
- Ты лучше верь в это, маленькая задница.
В ее сумке оказалось десять шаров-мишеней. Эндер одной рукой цеплялся
за ее костюм, а второй - за стену, чтобы удержать Петру, пока она
разбрасывала шары в разные стороны. Они отлетали от стен и проносились
через комнату, сталкиваясь друг с другом и меняя направление.
- Отпусти меня, - сказала Петра.
Она оттолкнулась, завертевшись винтом, несколькими движениями выровняла
полет и начала аккуратно прицеливаться. Когда она попадала, мяч из белого
становился красным. Эндер знал, что этот цвет держится чуть меньше двух
минут. Только один мяч успел побелеть, когда Петра расстреляла последний.
Девочка резко оттолкнулась от стены и на полной скорости полетела к
Эндеру. Он протянул руку и помог ей затормозить - один из маневров,
который он освоил еще в своем запуске.
- Здорово, - похвалил он.
- Лучше нельзя. И ты этому научишься.
Петра объяснила, что нужно держать руку прямо, целиться всей рукой.
- Большинство солдат не понимает, что чем дальше мишень, тем дольше
нужно держать луч. Разница секунд в двадцать, но в настоящем бою это время
тянется долго. Да, большинство промахивается не потому, что плохо целится,
а потому, что слишком быстро отводит руку. Так что не используй свой
пистолет, как шпагу. Никаких "вжик, вжик, вжик - уноси готовенького".
Целься и держи руку.
Она подтянула мишени обратно, затем стала медленно запускать шары по
одному. Эндер стрелял. И всякий раз промахивался.
- Добро, - кивнула Петра. - У тебя нет никаких вредных привычек.
- У меня и невредных нет, - отметил Эндер.
- Полезные я тебе привью.
В первое утро они добились немногого. Больше говорили. О том, как
думать, когда целишься, как удерживать в голове одновременно свои движения
и движения противника. О том, что руку с пистолетом надо вытягивать
вперед, по направлению движения тела, чтобы можно было стрелять, даже если
руку заморозят. О том, что нужно узнать, из какого положения спускового
крючка пистолет начинает стрелять, и придерживать спуск близко к этому
положению, чтобы не терять времени при стрельбе. Что время от времени
необходимо расслабляться, ибо от чрезмерного напряжения тело начинает
дрожать.
Больше в тот день Эндер не занимался. Во время общеармейской
тренировки, во второй половине дня, Эндеру приказали взять с собой
компьютер и тихо делать уроки где-нибудь в углу. Бонзо был обязан
доставить всех солдат в боевую комнату, но никакой устав не вменял ему в
обязанность тренировать каждого.
Эндер, однако, и не притронулся к компьютеру. Если он не может работать
как солдат, что ж, ему никто не запрещал изучать тактику Бонзо. Армия
Саламандр была разделена на четыре стандартных взвода по десять человек в
каждом. Некоторые командиры распределяли своих людей так, что во взводе А
собирались лучшие солдаты, а взвод Г состоял из отбросов. Бонзо перемешал
ребят, и поэтому в каждом взводе оказались и хорошие, и плохие солдаты.
Во взводе Б было только девять мальчиков. Эндеру стало интересно, кого
перевели, чтобы освободить место для него. Скоро стало ясно, что командир
взвода Б - явный новичок. Неудивительно, что Бонзо бесился. Потерять
командира взвода, чтобы получить Эндера...
Бонзо оказался совершенно прав. Эндер не был готов. Все время
тренировки армия провела, отрабатывая маневры. Взводы, которые не видели
друг друга, отшлифовывали совместные операции по фиксированному времени.
Учились использовать друг друга для внезапной перемены направления, не
нарушая при этом строй. И для всего этого требовалась базовая подготовка,
которой у Эндера не было. Умение мягко приземляться, гасить шок
столкновения. Точный полет. Способность изменять курс при помощи тел уже
замороженных солдат, летающих по комнате. Кувырки, развороты, сальто.
Скольжение вдоль стен - сложный маневр, но очень ценный: враг не может
зайти со спины.
Но, выясняя в ходе тренировки, сколь многого он не знал, Эндер также
замечал то, что ему сразу же хотелось исправить. Отработанное движение
строем было одной из таких ошибок. Оно позволяло солдатам мгновенно
исполнять выкрик-приказ командира, но зато делало их маневры
предсказуемыми. И отдельный боец был полностью лишен инициативы. Выбрав
тактику, армия уже не могла отказаться от нее, а также ввести поправку на
действия противника. Эндер изучал действия Бонзо, как делал бы это
вражеский командир: придумывал и запоминал различные способы развалить
строй Саламандр.
Вечером, в перерыве, Эндер попросил Петру позаниматься с ним.
- Нет, - сказала она. - Я хочу когда-нибудь стать командиром армии.
Поэтому мне надо в игровую комнату.
Все ребята были уверены, что учителя подключаются к машинам игровой и
так выявляют потенциальных стратегов. Эндер сомневался в этом. У командира
взвода куда больше возможностей показать, на что он способен, чем у того,
кто играет с компьютером.
Но Эндер не стал спорить с Петрой. Она и так провела с ним все утро. И
все же ему надо было заниматься, а он не мог тренироваться один. Для
большинства серьезных трюков требовался партнер или даже команда. Если бы
он мог пригласить Шена и Алаи...
А почему, собственно, нет? Почему бы не пригласить Шена и Алаи? Он
никогда не слышал, чтобы солдаты тренировались вместе с новичками, но
никакие правила этого не запрещали. Этого просто никто не делал: в армиях
презирали мальков. Ну что ж, Эндер и сам малек. Ему нужно с кем-то
тренироваться, и он сможет научить ребят многому из того, что знают и
умеют старшие.
- Смотрите, великий солдат вернулся! - воскликнул Бернард.
Эндер стоял в дверях своей прежней спальни. Он покинул ее только вчера,
но она уже казалась ему чужой, а ребята из его запуска стали незнакомцами.
Он чуть не повернулся, чтобы уйти. Но здесь был Алаи. Друг.
Эндер не пытался скрыть, как отнеслись к нему в армии Саламандр.
- И они правы. Я им нужен примерно так же, как приступ кашля в
скафандре.
Алаи рассмеялся. Вокруг них стали собираться другие ребята. Эндер
сделал свое предложение. Каждый день в свободное время заниматься в боевой
комнате под его, Эндера, руководством. Они научатся всему, что узнает
Эндер об армиях и сражениях, а он сам сможет отрабатывать приемы,
необходимые ему как солдату.
- Мы все выиграем от этого.
Многие захотели присоединиться.
- Конечно, - добавил Эндер, - если вы собираетесь работать. Тем, кто
хочет повеселиться, лучше выметаться сразу. У меня нет времени на всякие
глупости.
Время не пропало зря. Эндеру было очень трудно объяснить, что он видел,
а еще труднее - показать, как это надо делать. Но все же они научились
чему-то за эту тренировку. Ребята взмокли и вымотались, но приобрели
понятие о базовой технике боя.
- Где ты был? - спросил Бонзо.
Эндер стоял по стойке "смирно" у койки командира.
- В боевой комнате, на тренировке.
- Я слышал, ты взял с собой нескольких малышей из своей бывшей группы.
- Я не могу заниматься один.
- Ни один солдат из моей армии не будет заниматься с младенцами. Ты
теперь солдат.
Эндер промолчал.
- Ты слышал меня, Виггин?
- Да.
- Больше никаких занятий с этими маленькими пердунами.
- Могу я поговорить с вами наедине?
Такую просьбу командирам полагалось выполнять. Бонзо покраснел от
злости, но вышел в коридор вслед за Эндером.
- Слушай, Виггин. Ты мне не нужен. Я хочу избавиться от тебя, но, если
ты доставишь мне хоть малейшее беспокойство, я тебя по стенке размажу.
"Хороший командир, - подумал Эндер, - не станет сыпать глупыми
угрозами".
Молчание Эндера раздражало Бонзо.
- Ты вызвал меня, чтобы говорить, ну так говори.
- Сэр, вы были правы, когда отказались отправлять меня во взвод. Я
ничего не знаю.
- Мне не требуется твое одобрение.
- Но я хочу стать хорошим солдатом. И я не могу заниматься вместе с
остальными, понимая, что в строю я только помеха. Вот я и позвал тех
ребят, которые будут работать со мной.
- Ты будешь делать то, что я велел тебе, ублюдок.
- Это так, сэр. Я буду исполнять ваши приказы Но вы не можете приказать
мне прекратить тренировки. Свободное время есть свободное время. Здесь не
действуют предписания. Никакие. Ничьи.
Он видел, что Бонзо кипит от злости. Командир горяч, и это плохо.
Ярость Эндера была холодной, он мог использовать ее. А горячка Бонзо
тащила его за собой.
- Сэр, я думаю о своей карьере. Я не собираюсь вмешиваться в ваши
тренировки и сражения, но мне нужно как-то учиться. Не прошу вас включать
меня в свою армию, вы вправе обменять меня, как только захотите. Но никто
меня не возьмет, если я останусь неумехой, ведь так? Дайте мне научиться
хоть чему-нибудь и тогда быстро обменяете меня на солдата, годного для
игры.
Бонзо был умен, и злость не помешала ему оценить разумность этого
предложения. Но легко отступить он тоже не мог.
- Пока ты солдат армии Саламандр, будешь подчиняться моим приказам.
- Если вы попытаетесь контролировать мое свободное время, я прослежу,
чтобы вы вылетели на лед.
Скорее всего, он не мог этого сделать. Или мог? Во всяком случае, шум,
поднятый Эндером из-за тренировки и свободного времени, безусловно,
подпортит репутацию командира. И еще: офицеры явно присматривали за
Эндером, иначе они не повысили бы его так рано. Вдруг он способен повлиять
на учителей и заставить их высадить Бонзо на лед, чем черт не шутит?
- Ублюдок, - раздраженно бросил Бонзо.
- Не моя вина, что вы отдали свой приказ в присутствии всех, - сказал
Эндер. - Но, если хотите, я притворюсь, что вы выиграли этот спор. Тогда
завтра вы спокойно сможете сказать, что переменили решение.
- Мне не нужны твои советы.
- Я не хочу, чтобы остальные ребята думали, что вы пошли на попятную.
После этого вы не сможете командовать.
Вот за эту услугу Бонзо наверняка возненавидит его. Он не простит
Эндеру, что тот "подарил" ему право командовать. Бонзо бесился, но ничего
не мог поделать. У него не было выбора. Он не сообразил, что сам заг...
