Орсон Скотт Кард. Игра Эндера
страница №6
...знамя, или эту маску сорвут его враги, чтобы понять причины болезни,породившей столь извращенное сознание".
Питеру конференция доставила огромное удовольствие, но это было
понятно. А Валентина испугалась. Она боялась, что жесткие выступления
Демосфена разозлили людей, достаточно могущественных, чтобы выследить ее,
Валентину. Конституция запрещала такие действия американскому
правительству, но был еще Международный флот. А теперь солдаты этого флота
явились зачем-то в Западную Гилфордскую среднюю школу. Не морских же
пехотинцев они тут собираются вербовать.
Поэтому она не удивилась, когда, включив компьютер, увидела ползущее по
экрану послание:
"Пожалуйста, немедленно отключитесь и отправляйтесь в кабинет доктора
Лайнберри".
Валентина провела пять минут в нервном ожидании у дверей директорского
кабинета, пока доктор Лайнберри не открыла дверь и не провела ее внутрь.
Последние ее сомнения рассеялись, когда она увидела, что в одном из
удобных кожаных кресел сидит полный мужчина в форме полковника
Международного флота.
- Вы Валентина Виггин, - сказал он.
- Да, - прошептала она.
- Я полковник Графф. Мы уже встречались.
Встречались? Когда это она имела дело с представителями Международного
флота?
- Я пришел поговорить, под большим секретом, о твоем брате.
"Значит, влипла не только я, - подумала она. - Они добрались до Питера.
Или это что-то новенькое? Одна из его безумных выходок? Но Питер давно
остановился..."
- Валентина, ты, кажется, боишься меня. Для этого нет причин. Садись,
пожалуйста. Уверяю тебя, с твоим братом все в порядке. Он оправдал все
наши ожидания.
И только теперь, с трудом подавив вздох облегчения, она поняла, что
солдаты пришли из-за Эндера. Эндер. Значит, это не гроза, не гибель, это
просто маленький Эндер, который исчез так давно, который не имеет ни
малейшего отношения к планам Питера. "Ты счастливчик, Эндер. Ты ускользнул
прежде, чем Питеру удалось втянуть тебя в заговор".
- Как ты относишься к своему брату, Валентина?
- К Эндеру?
- Ну конечно.
- А как я, спрашивается, могу к нему относиться? Я не видела его и не
слышала о нем с того времени, как мне исполнилось восемь.
- Доктор Лайнберри, может быть, вы оставите нас?
Директор недоуменно уставилась на Граффа.
- Нет, я передумал. Доктор Лайнберри, думаю, наша беседа с Валентиной
окажется более плодотворной, если мы поговорим на свежем воздухе. Подальше
от микрофонов, которые установил в этом кабинете ваш заместитель.
Впервые в жизни Валентине пришлось быть свидетелем того, как доктор
Лайнберри потеряла дар речи. Полковник Графф приподнял большую картину,
висевшую над директорским креслом, и вытащил из стены звукочувствительную
мембрану и маленький передатчик.
- Дешевка, - поморщился Графф. - Но работает прилично. Я думал, вы
знаете.
Лайнберри взяла "жучка" и тяжело опустилась в кресло. Графф сжал руку
Валентины, и они вышли.
Они выбрались на футбольное поле. Солдаты отошли на достаточное
расстояние и образовали огромный круг, чтобы перекрыть как можно большую
площадь.
- Валентина, нам нужно, чтобы ты помогла Эндеру.
- Как?
- Мы ничего толком не знаем. Ты должна сама придумать.
- А что не в порядке?
- Это часть проблемы. Мы не знаем.
Валентина не смогла сдержать смех.
- Я не видела его три года! Все это время он провел с вами.
- Валентина, мое путешествие на Землю и обратно стоит больше, чем твой
отец может заработать за всю жизнь. Кроме того, заменить меня даже на
несколько дней довольно трудно.
- Один король увидел сон, - сказала Валентина, - но забыл какой. И он
приказал мудрецам под страхом смерти растолковать его. И только Даниил
смог объяснить ему, в чем дело, потому что был пророком.
- Ты читаешь Библию?
- В этом году мы проходим классику, переведенную на английский. Я не
пророк.
- Если б я мог, я рассказал бы тебе все, что знаю про Эндера. Но это
займет часы, а возможно, и дни. И потом, мне придется поместить тебя под
стражу до конца войны, потому что все это строго секретно. Давай
посмотрим, что я могу тебе рассказать. У нас в школе есть одна хитрая
компьютерная игра... - И он рассказал ей про Конец Мира и запертую комнату
и про лицо Питера в зеркале.
- Но ведь это компьютер, а не Эндер поместил туда портрет. Почему бы
вам не спросить машину?
- Потому что она не знает.
- А я, значит, должна знать.
- Уже второй раз Эндер заводит игру в тупик. Приходит к задаче, не
имеющей разумного решения.
- Первую он решил?
- Не сразу.
- Тогда дайте ему время - и он решит вторую.
- Не уверен, Валентина. Твой брат - очень несчастный маленький мальчик.
- Почему?
- Не знаю.
- Не много же вы знаете.
Какую-то секунду Валентина думала, что толстяк рассердится. Но он вдруг
рассмеялся.
- Да уж, не очень. Валентина, почему Эндер все время видит в зеркале
лицо Питера?
- Он не должен. Это глупо.
- Почему глупо?
- Потому что Эндер полная противоположность Питера.
- Объясни.
Валентина не могла ничего придумать. Подробные ответы на расспросы о
Питере могут навлечь на заговорщиков большую беду. Девочка знала
достаточно об окружающем мире, чтобы понимать: правительство не воспримет
затею Питера как серьезную угрозу своему существованию. Зато оно может
посчитать Питера ненормальным и отправить в клинику - лечиться от мании
величия.
- Ты собираешься солгать мне, - понял Графф.
- Я не собираюсь больше с вами разговаривать, - ответила Валентина.
- И боишься. Почему?
- Я не люблю, когда меня расспрашивают о семье. Давайте оставим семью в
покос.
- Валентина, я сейчас делаю все возможное, чтобы оставить твою семью в
покое. Я пришел к тебе, чтобы не тестировать Питера и не мучить
расспросами твоих родителей. Я пытаюсь решить наши проблемы здесь, на
месте, и прошу помощи у человека, которого Эндер любит больше всех и
которому он больше всех верит, возможно, у единственного человека,
которому он верит. Если ты не согласишься, нам придется взяться за твою
семью, и тогда мы будем действовать по своему усмотрению. Я пришел к тебе
не с пустяками и так просто не уйду.
Единственный человек, кого Эндер любит и кому доверяет. Гремучая смесь
боли, стыда, сожаления... Теперь она была сестрой Питера, тот стал центром
ее жизни. "Для тебя, Эндер, я зажигаю огонь в день рождения. А для Питера
исполняю его заветные желания".
- Я всегда думала, что вы плохой. И тогда, когда вы приходили забрать
Эндера, и сейчас.
- Не притворяйся маленькой глупой девочкой. Я видел результаты твоих
ранних тестов, а сейчас в Америке не наберется сотни университетских
профессоров, способных соперничать с тобой.
- Эндер и Питер ненавидят друг друга.
- Знаю. Ты сказала, что они противоположны. Что ты имела в виду?
- Иногда Питер просто отвратителен.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Он злой. Просто злой, и все.
- Валентина, хотя бы ради Эндера, расскажи мне, что такого злого он
делает.
- Он часто угрожает людям, что убьет их. Нет, не всерьез. Но когда мы с
Эндером были маленькими, мы оба боялись его. Он говорил, что убьет нас.
Вернее, он обещал убить Эндера.
- Кое-что у нас есть в записях.
- Это из-за монитора.
- И это все? Расскажи что-нибудь еще.
И она рассказала ему, что происходило во всех школах, в которые ходил
Питер. Он никогда не бил других детей, по все-таки мучил их. Выискивая,
чего они больше всего стыдятся, рассказывал тем людям, уважения которых
добивалась его жертва. Узнавал тайные страхи и сталкивал ребят с ними.
- Он и с Эндером так поступал?
Валентина покачала головой.
- Ты уверена? Что, у Эндера не было слабостей? Он ничего не боялся и не
стыдился?
- Эндеру нечего было стыдиться.
И девочка заплакала, заплакала от стыда: она предала Эндера и забыла
его.
Она опять покачала головой. Невозможно объяснить, каково думать о
маленьком брате, таком хорошем, которого она так долго защищала, и потом
вспомнить, что теперь она союзница Питера, его рабыня, помощница в деле,
находящемся полностью под контролем Питера. "Эндер никогда не поддавался
Питеру, а я переметнулась, стала его частью. Эндер никогда бы не
согласился".
- Эндер никогда не уступал, - сказала она.
- Чему?
- Питеру. Он не хотел походить на Питера.
Они молча шли вдоль беговой дорожки.
- А разве Эндер мог стать похожим на него?
Валентина пожала плечами.
- Я ведь уже сказала.
- Но Эндер ничего такого не делал. Он был просто маленьким мальчиком.
- Да, и мы оба хотели... хотели убить Питера.
- Ага.
- Нет, не так. Мы не говорили об этом. Эндер никогда не говорил, что
хочет. Я только думала, что он тоже... Я так думала, не Эндер.
- А чего же хотел он?
- Он просто не желал быть...
- Быть чем?
- Питер мучает белок. Он прикалывает их к земле за лапки, сдирает
шкурку с живых, а потом сидит и смотрит, как они умирают. То есть он делал
так раньше. Сейчас перестал. Но это было. Если бы Эндер узнал, если бы
Эндер видел это, наверное, он бы...
- Спас белку? Попытался вылечить?
- Нет, он просто не смог бы: жертвы Питера всегда умирают. И Эндер не
сумел бы отобрать белку. Но он был бы ласков с белками. Вы понимаете? Он
бы их кормил.
- И они стали бы ручными, чтобы Питеру было легче их ловить.
Валентина снова заплакала.
- Что бы ты ни делал, все идет на пользу Питеру. Все помогает ему, все,
и не ускользнуть от него, не спрятаться.
- Ты помогаешь Питеру? - спросил Графф.
Она не ответила.
- Питер очень плохой человек?
Она кивнула.
- Самый плохой человек в мире?
- Откуда мне знать? Он самый плохой из тех, кого я встречала.
- И все же ты и Эндер - его брат и сестра. У вас одни и те же гены,
одни и те же родители, как может он быть таким плохим, если...
Валентина повернулась к нему и закричала так, будто он пытался ее
убить:
- Эндер не такой! Он не похож на Питера! Он тоже умный, но это все. А
во всем остальном не похож! Совсем! Совсем! Не похож!
- Понимаю, - попытался успокоить ее Графф.
- Я знаю, что ты думаешь, ты, ублюдок. Ты думаешь, я ошибаюсь, а Эндер
такой, как Питер. Может быть, я, я похожа на Питера, но не Эндер, только
не Эндер. Я повторяла ему это, когда он плакал, и каждый раз, много-много
раз говорила: "Ты вовсе не похож на Питера, тебе не нравится причинять
людям боль, ты добрый и хороший, в тебе нет ничего от старшего брата".
- Это правда.
Его уступчивость все-таки успокоила ее.
- Еще бы, черт побери, это не было правдой.
- Валентина, ты поможешь Эндеру?
- Теперь я ничего не могу для пего сделать.
- Можешь. То, что делала раньше. Просто утешь его и скажи, что ему не
нравится делать людям больно, что он хороший и добрый, что он - не Питер.
Последнее - самое важное. То, что он совсем не похож на Питера.
- Я могу увидеть брата?
- Нет. Ты напишешь ему письмо.
- И что это даст? Эндер не отвечает на письма.
- Он отвечал на все, что получил, - вздохнул Графф.
Потребовалась секунда, чтобы она поняла.
- Какие же вы все-таки вонючки.
- Изоляция - это идеальная среда для творческой личности. Нам нужны его
идеи, а не... Впрочем, что это я? Я не собираюсь оправдываться.
"Именно это ты и пытаешься сделать", - подумала она, но промолчала.
- Он перестал работать. Плывет по течению. Мы подталкиваем его вперед,
а он не хочет идти.
- Может быть, я окажу услугу Эндеру, если пожелаю вам подавиться
собственной задницей.
- Ты уже помогла мне. Можешь помочь еще больше. Напиши ему письмо.
- Обещайте, что не измените в нем ничего.
- Не могу обещать.
- Тогда обойдетесь.
- Обойдемся. Я напишу сам. У нас есть твои старые письма, и мы легко
сможем подделать стиль. Это не проблема.
- Я хочу видеть его.
- Он получит первый отпуск в восемнадцать лет.
- Обещали в двенадцать.
- Мы изменили правила.
- Почему я должна помогать вам?
- Да не мне. Эндеру. И какое имеет значение, что одновременно ты
оказываешь услугу нам?
- Да что такого страшного вы делаете с ним там, у себя, наверху?
- Милая моя Валентина, - усмехнулся Графф, - страшное для него еще не
началось.
Эндер успел просмотреть первые четыре строчки письма, прежде чем
сообразил, что оно пришло не от товарища по Боевой школе. Оно появилось,
как все другие письма - когда он включил компьютер, на экране загорелось:
"Почта ждет". Он прочел четыре строчки, потом остановился, заглянул в
конец и нашел подпись. Вернулся к началу, а потом, свернувшись калачиком
на койке, раз за разом перечитывал письмо:
"Эндер!
До сих пор эти ублюдки просто не пропускали мои письма. Я писала тебе
сотни раз, а ты, наверное, думал, что я тебя забыла. Но я писала. Я не
забыла тебя. Я помню твой день рождения. Я помню про тебя все. Некоторые
могут подумать, что теперь, когда ты стал солдатом, ты сделался жестоким и
грубым, как морские пехотинцы на видео, что тебе нравится делать людям
больно. Но я-то знаю, что это неправда. Ты совсем не похож на
сам-знаешь-кого. Он теперь стал вести себя поприличнее, но в душе все та
же сука трущобная. Может быть, ты кажешься злым, но меня тебе не обмануть.
А я все та же, все еще гребу в старой каное.
Люблю тебя. Гусиные Губы.
Вэл.
Не надо писать ответ. Они его, наверное, сикоанализируют."
Конечно, письмо написано с полного одобрения учителей. Но, несомненно,
написано Валентиной. Орфография слова "психоанализировать", эпитет "сука
трущобная" по отношению к Питеру, употребление "каноэ" в женском роде и
через "е" - все эти детские шутки могла знать только Валентина.
Вот только их было слишком много, словно кому-то надо, чтобы Эндер
поверил в подлинность письма. К чему столько беспокойства, если письмо
настоящее?
Но какое же оно настоящее? Даже если бы она написала его собственной
кровью, это все равно была бы подделка, потому что они заставили ее это
написать. Она писала и раньше, но учителя не отдавали ему письма. Те,
наверное, были настоящие, а это - так, заказанное, еще одна попытка
подергать за ниточки.
И отчаяние снова поглотило Эндера. Только теперь он знал его истоки,
знал теперь, что именно ненавидит. Он не может управлять собственной
жизнью. Они решали все. Ему оставили только игру, остальное - это учителя,
их правила, планы, уроки, программа. Ему позволено лишь выбрать
направление полета в боевой комнате. Единственной реальностью в этом сне
была память о Валентине, о человеке, который полюбил его раньше, чем он,
Эндер, начал играть, о существе, чья любовь не зависела от превратностей
войны с жукерами, а они перетянули Валентину на свою сторону. Теперь она
стала одной из них.
Он ненавидел их и все их игры. Ненавидел так, что даже заплакал,
перечитывая пустое, заказанное письмо Валентины. Солдаты армии Фениксов
заметили это и отвернулись. Эндер Виггин плачет? Это было странно и
тревожно. Что-то страшное произошло сейчас в спальне. Лучший солдат Боевой
школы лежит на своей койке и плачет! В комнате воцарилось глубокое
молчание.
Эндер стер письмо с экрана, потом из оперативной памяти компьютера,
потом вызвал Игру Воображения. Он не вполне понимал, почему ему так
хочется играть немедленно, отчего он так торопится к концу мира, но он
достиг его, нигде не останавливаясь по дороге. Только после прыжка с
утеса, скользя на облаке над окрашенным в осенние цвета пасторальным
миром, он понял, что разозлило его больше всего в письме Валентины. Слова
о Питере. О том, что он, Эндер, не похож на брата. Слова, которые она так
часто повторяла, успокаивая и утешая его, трясущегося от страха, ярости и
ненависти после очередной выходки Питера. Ведь в этом и заключался смысл
письма.
Именно об этом они должны были попросить ее. Эти сволочи знали все;
знали о том, что из зеркала в комнате на башне смотрит Питер, они все
поняли, для них Валентина - просто еще один способ управлять им, еще один
трюк, который можно выкинуть в нужную минуту. Грязный прием. "Динк прав -
они наши враги, они никого не любят, ни о ком не беспокоятся, и раз я
делаю не то, чего от меня хотят, черт побери, я буду продолжать!" Была
только память, всего лишь память, радость, покой - и они втоптали ее в
дерьмо. Они прикончили Эндера. Он не станет больше играть.
Как и прежде, в башне замка его ждала змея, она начала разворачиваться,
разрушая узор на коврике. Но Эндер почему-то не стал топтать ее ногами, а
взял в руки, опустился на колени и нежно, удивительно нежно и бережно
поднес змеиную пасть к губам. И поцеловал.
Он вовсе не собирался этого делать. Он хотел, чтобы змея укусила его в
рот. Или - да, конечно, - намеревался съесть змею живьем, как Питер в
зеркале, чтобы у него тоже кровь текла по подбородку, а изо рта свисал
змеиный хвост. Но поцеловал ее.
И змея стала таять в его руках, переплавляясь в иную форму, принимая
человеческое обличье, превращаясь в Валентину. И она поцеловала его в
ответ.
Змея не могла все время быть его сестрой. Он слишком часто убивал ее. А
Питер каждый раз пожирал ее. Просто невыносимо думать, что это была
Валентина.
Они этого добивались, когда дали ему прочитать письмо? Ему было все
равно.
Она поднялась с пола (в комнате, в башне замка) и направилась к
зеркалу. Эндер заставил спою фигурку встать и последовать за ней. Они
застыли перед зеркалом, где вместо жестокого облика Питера отражались
Дракон и Единорог. Эндер протянул руку вперед и коснулся зеркала. Стена
раскололась, и перед ними открылась ведущая вниз широкая лестница,
покрытая ковром и наполовину заполненная радостно кричащей толпой. Вместе,
рука в руке, Эндер и Валентина начали спускаться по ступенькам. Слезы
туманили его взор, слезы радости - он вырвался наконец из комнаты за
концом мира. И от слез, от радости он не замечал, что все приветствующие
его точь-в-точь похожи на Питера. Он знал только, что, куда бы он ни пошел
в этом мире, Валентина всегда будет рядом.
Валентина прочла письмо, которое передала ей доктор Лайнберри. "Дорогая
Валентина, - говорилось там. - Мы выражаем наше почтение и глубочайшую
благодарность за вашу помощь военному ведомству. Мы извещаем вас этим
письмом, что вы награждаетесь орденской звездой Лиги Человечества первой
степени. Это высшая военная награда, которую может получить гражданское
лицо. К сожалению, соображения безопасности не позволяют нам публично
вручить вам эту награду до успешного окончания нашей операции, однако мы
хотим поставить вас в известность, что ваши усилия увенчались полным
успехом. С уважением, генерал Леви, Стратег".
Когда она перечитывала бумагу в третий раз, доктор Лайнберри вынула
листок из ее рук.
- Я получила указание уничтожить письмо после того, как ты его
прочтешь. - Она взяла со стола зажигалку и подожгла бумагу. - Хорошие
новости? Или не очень?
- Я продала своего брата, - ответила Валентина. - И мне заплатили.
- Ну-у, не слишком ли мелодраматично?
Валентина не ответила и отправилась обратно в класс. В этот вечер
Демосфен выступил с яростным выпадом против законов, ограничивавших
рождаемость. Люди должны иметь право заводить столько детей, сколько им
хочется, а избыток населения следует отправлять на другие планеты, чтобы
человечество распространилось по всей Галактике, чтобы ни беда, ни чума,
ни война не могли более угрожать существованию расы. "Самый высокий титул,
который только может носить ребенок, - писал Демосфен, - это кличка
"Третий".
"Для тебя, Эндер", - сказала она себе, поставив точку.
Питер просто светился от радости, когда прочел.
- О, это заставит их пошевелить своими сушеными мозгами! Третий!
Высокий титул! Ну ты даешь, сестренка! Ну, молодец!
10. ДРАКОН
- Сейчас?
- Кажется.
- Вы должны отдать мне приказ, полковник Графф. Разве командир говорит
своим подчиненным: "Кажется, пора атаковать?"
- А я не командир. Я просто учу маленьких детей.
- Полковник, сэр, я понимаю, что мешал вам, что был кнопкой на вашем
стуле, но ведь все сработало, все получилось именно так, как вы хотели.
Последние несколько недель Эндер просто...
- Счастлив.
- Доволен. У него все хорошо. Голова светлая, а играет он просто
замечательно. И, несмотря на молодость, он готов к тому, чтобы стать
командиром. Обычно мы ждем, пока не исполнится одиннадцать, но в свои
девять с половиной он лучше всех, кто у нас вообще когда-либо был.
- Хм, да. Я тут пару минут думал, как назвать человека, который
исцеляет рану страдающего ребенка, чтобы снова послать его в бой.
Маленькая личная дилемма. Или проблема. Извините. Забудьте, что я говорил.
Я просто устал.
- Спасаем мир, помни!
- Давай его сюда.
- Мы делаем то, что должны, полковник Графф.
- Кончай, Андерсон. Признайся, тебе до смерти не терпится посмотреть,
как он управится с твоими шулерскими играми.
- Это просто некрасиво...
- Ну, я такой недобрый парень. Не шурши, майор, мы с тобой оба -
отбросы Земли. Мне тоже не терпится посмотреть, что он станет делать. В
конце концов, от его успехов зависят наши жизни. Так?
- Ты всерьез собираешься перейти на детский сленг?
- Давай, зови его, майор. Я проверю его файлы и верну ему систему
зашиты. Мы не так уж плохо с ним обращаемся. Теперь у него появится
возможность уединиться.
- Опять изоляция.
- Одиночество лидера. Иди давай.
- Да, сэр, я вернусь с ним через пятнадцать минут.
- Прощай. Да, сэр, дасэр, дассер... Я надеюсь, тебе было весело, ты
хорошо проводил время, ты был счастлив, Эндер. Это, наверное, последние
счастливые минуты в твоей жизни. Привет, малыш. Твой старый добрый дядюшка
Графф приготовил тебе подарочек.
Эндер знал, что происходит, с той минуты, как за ним пришли. Все ребята
ожидали, что он рано станет командиром. Может быть, не стоило повышать его
так рано, но он уже три года, практически без перерывов, лидирует в личном
зачете (остальные даже близко к нему не подошли), а его ежевечерние
занятия стали самым престижным собранием в школе. Кое-кто недоумевал,
почему учителя так медлят.
Он начал прикидывать, какую армию получит. В ближайшие месяцы школу
должны окончить три командира, в том числе и Петра Акарнян, но нет никакой
надежды, что Эндеру дадут армию Фениксов: никто не становился командиром
той самой армии, в которой служил до повышения.
Сначала Андерсон отвел Эндера в его новые апартаменты. Теперь Эндер не
сомневался в повышении, так как отдельные комнаты были только у
командиров. Потом с него сняли мерку для нового форменного комбинезона и
боевого костюма. Он заглянул в бумаги, чтобы узнать название своей армии.
Там было написано "Дракон". В школе не было такой армии.
- Никогда не слышал про армию Драконов, - удивился Эндер.
- Ее нет уже четыре года. Мы перестали использовать это имя, потому что
вокруг него сложилось некоторое, хм, суеверное предубеждение. Ни разу
армия Драконов не выиграла и трети сражений за всю историю Боевой школы. У
нас даже шутка ходила про это.
- Отчего же вы воскресили ее?
- У нас на складе валялись кучи неиспользованной одежды.
Графф сидел за своим столом и выглядел еще более толстым и усталым, чем
в прошлый раз. Он протянул Эндеру "крюк" - маленькую коробочку, которую
командиры использовали, чтобы в боевой комнате во время занятий
перемещаться в нужном направлении. В часы ежевечерних тренировок Эндер
неоднократно мечтал о таком крюке - тогда бы ему не пришлось отталкиваться
от стен, чтобы попасть куда надо. И вот он, желанный. Только Эндер теперь
умеет маневрировать и не очень-то в нем нуждается.
- Он работает, - сообщил майор Андерсон, - только по расписанию, в часы
ваших общеармейских тренировок.
Поскольку Эндер не собирался прекращать дополнительные занятия, это
значило, что он не всегда сможет пользоваться крюком. Вдобавок это
объясняло, почему большинство командиров армий не гоняли своих людей сверх
программы. Они слишком зависели от маленькой коробочки и не могли
работать, когда она бездействовала. А если они воспринимали крюк как
символ власти над остальными ребятами, тогда тренировки без него должны
были казаться и вовсе немыслимыми. "Значит, - подумал Эндер, - у меня уже
есть преимущество над кое-кем из противников".
Официальная поздравительная речь Граффа была скучной и заезженной.
Только под конец он, казалось, заинтересовался собственными словами.
- Мы решили сделать с армией Драконов нечто необычное. Надеюсь, ты не
станешь возражать. Мы составили новую армию, сделав солдатами раньше срока
человек тридцать новичков, и добавили к ним десяток опытных ветеранов, чей
выпуск отложен. Надеюсь, тебе понравятся твои солдаты. Очень надеюсь, ведь
тебе запрещено избавляться от неугодных.
- Никаких обменов? - спросил Эндер.
С помощью переводов командир мог хоть как-то уравновесить свою армию.
- Никаких. Видишь ли, ты уже три года каждый вечер проводишь
дополнительные занятия. И многие хорошие солдаты станут давить на своих
командиров, чтобы перейти в твою армию. Мы даем тебе людей, которые со
временем также станут солдатами. Но разрешить тебе обмен - значит
создавать несправедливый перевес.
- А если среди моих будут люди, с которыми я не смогу справиться?
- Придется справляться.
Графф закрыл глаза. Эндер встал. Это было знаком, что прием окончен.
Цвета Драконов были: серый, оранжевый, черный. Эндер надел боевой
костюм и отправился за световой ленточкой к спальне своей армии. Ребята
уже толпились у дверей. Эндер скомандовал:
- Койки делим по старшинству. Ветераны - назад. Новички - к двери.
Во всех других армиях, насколько знал Эндер, было наоборот. Но он и не
хотел подражать остальным командирам, которые почти не видели самых
маленьких своих солдат, потому что те жили в дальнем конце спальни.
Пока они разбирали койки, выясняя, кто прибыл раньше, Эндер ходил
взад-вперед, а вернее, вниз-вверх по проходу. Графф не соврал, тридцать
человек оказались новичками, только что из запуска, невежественными и
неопытными. Некоторые - совсем малыши, мальчишке на первой койке не дашь и
семи. Эндер напомнил себе, что, наверное, сам в глазах Бонзо выглядел еще
хуже. Но Бонзо приходилось возиться только с одним недоростком.
Ни один из ветеранов никогда не тренировался под началом Эндера в его
элитной группе. Ни один ранее не был взводным. И ни одного старше Эндера,
то есть даже у самых старших боевой опыт - меньше двух лет. Многих он не
знал в лицо, видимо, не за что было знать.
Зато они, конечно, узнали Эндера. Еще бы, он ведь самый известный
солдат школы! И многие, в этом не приходилось сомневаться, не любили его.
"Ну что ж, - подумал Эндер, - учителя все же оказали мне одну услугу: во
всей армии нет ни одного парня старше и сильнее меня".
Как только все отыскали свои койки, Эндер приказал надеть боевые
костюмы и отправляться на тренировку.
- По расписанию мы занимаемся по утрам, сразу после завтрака. Согласно
тому же расписанию, у вас должен быть свободный час между завтраком и
тренировкой. Вы узнаете, получите его или нет, когда я определю, что вы
представляете собой.
И спустя три минуты, несмотря на то что многие не успели одеться, он
приказал им покинуть спальню.
- Но я голый, - сказал один из мальчиков.
- В следующий раз оденешься быстрее. Правило этой недели: три минуты от
первого сигнала до полной готовности. На следующей неделе будет две.
Пошел!
Скоро вся школа будет шутить, что армия Драконов настолько глупа, что
им приходится учиться надевать боевые костюмы.
Пятеро ребят оказались совершенно голыми и бежали по коридору с
костюмами в руках. Впрочем, полностью одеться не успел никто. За ними с
интересом наблюдали из открытых дверей классных комнат. Вряд ли кто-нибудь
еще раз опоздает к построению.
Эндер заставил своих солдат бегать взад-вперед по коридору, ведущему к
боевой комнате, пока они не разогрелись и даже слегка не вспотели. Голые
за это время натянули костюмы. Потом он подвел их к верхним воротам,
которые открывались в середине стены, и приказал подпрыгнуть, ухватиться
за поручни на потолке и втолкнуть себя в комнату.
- Сбор на противоположной стене, - приказал он. - Представьте, что мы
атакуем вражеские ворота.
Ребята по четверо влетали в дверь, и то, как они прыгали, о многом
говорило Эндеру. Почти никто из его солдат не знал, как лететь прямо к
цели, а достигнув стены, не могли толком ухватиться.
Последним шел самый маленький, тот, с передней койки. Он наверняка не
допрыгнет до поручней на потолке.
- Если хочешь, можешь воспользоваться теми, что на стене, - разрешил
Эндер.
- А пошел ты со своими советами, - ответил мальчик, взлетел вертикально
вверх, оттолкнулся от перил кончиками пальцев и полетел сквозь ворота,
вращаясь одновременно в трех плоскостях.
Эндер около минуты не мог решить, обрадован он тем, что его солдат
сделал все, чтобы выполнить приказ, или раздражен таким явным нарушением
субординации.
Наконец армия собралась на противоположной стене. Эндер заметил, что
все без исключения стояли так, как стояли бы в коридоре. Поэтому он
нарочно ухватился за поручни на "полу" и "повис вниз головой".
- Солдаты, почему вы все стоите на головах? - рявкнул он.
Некоторые попытались изменить положение.
- Внимание! - Они застыли. - Я спросил, почему вы все стоите на
головах?
Никто не ответил. Они просто не понимали, чего он от них добивается.
- Я спрашиваю, почему все вы болтаете ногами в воздухе и упираетесь
головой в пол?
Наконец кто-то решился ответить.
- Сэр, в этом положении мы вылетели из дверей.
- А почему это должно иметь значение? Какого черта вы ссылаетесь на
силу тяжести в коридоре! Мы что, сражаться будем в коридоре? Здесь есть
сила тяжести?
- Нет. Нет, сэр.
- С сегодняшнего дня вы забываете о существовании силы тяжести в ту
минуту, когда проходите через дверь. Это все было и сплыло. Ясно? Вне
зависимости от того, что у нас там в коридоре, вражеские ворота внизу.
Ваши ноги должны быть направлены к вражеским воротам. Наверху наши ворота.
Север в той стороне, юг - вот здесь, восток - здесь, а где запад?
Они показали.
- М-да, этого я и ожидал. Вы можете выбирать только из одного
правильного ответа. Да и то с трудом. И как, наверное, мучились ваши
родители, объясняя, что писать надо в унитаз. Что это за бродячий цирк
болтается у меня перед глазами? И вот это вы называете строем? И это у вас
считается полетом? Ладно, внимание! Всем оттолкнуться и построиться на
потолке! Немедленно! Пошел!
Оправдывая ожидания Эндера, большинство ринулось не к собственным
воротам, а к стене, которую Эндер только что назвал северной. В коридоре
эта стена действительно была бы потолком. Конечно, они быстро поняли свою
ошибку, но слишком поздно: в полете в одиночку не повернешь, надо ждать,
пока не появится возможность оттолкнуться.
Этим простым маневром Эндер мгновенно выявил самых быстрых и понятливых
солдат своей армии. Самый маленький мальчик, тот, что задержался в
коридоре, первым долетел до нужной стены и ловко закрепился на ней.
Учителя правильно сделали, что перевели его в армию. Он себя еще покажет.
Кроме того, он дерзок, склонен к неподчинению и, наверное, зол на
командира за то, что тот вынудил его нагишом пробежаться по коридорам.
- Ты, - указал Эндер пальцем на малыша. - Где тут низ?
- Там, где ворота противника. - Ответ был быстрым, но тон его говорил:
"О'кей, ладно, давай займемся чем-нибудь поважнее".
- Как звать, малыш?
- Солдата зовут Боб, сэр.
- Прозвище получил за размеры мозгов? - Остальные ребята тихо
засмеялись. - Так вот. Боб, ты прав. Теперь слушайте меня внимательно,
потому что это важно. Когда мы проходим через дверь, нас могут
подстрелить. В прежние времена у вас было бы десять-пятнадцать секунд на
размышление и подготовку. Но в наши дни, если не вывалишься из ворот
раньше противника, ты покойник. Замерз. А что происходит, когда человек
замерзает?
- Двигаться не может? - предположил один из ребят.
- Это и означает, что ты замерз, - ответил Эндер. - Но что делает
замерзший?
И первый разумный ответ дал, конечно, Боб, вовсе не смущенный
предыдущей насмешкой командира.
- Он продолжает лететь в том же направлении и с той же скоростью,
которую успел набрать.
- Так и есть. Вы, пятеро у стены, вы, да, вы, оттолкнулись - и пошел!
Удивленные ребята переглянулись. Эндер заморозил их.
- Следующая пятерка, пошел!
Эти пошли. Эндер также заморозил их, но они продолжали свой путь к
дальней стене, к "полу". Первая пятерка бессмысленно дрейфовала рядом с
основной группой.
- Поглядите на этих так называемых солдат, - сказал Эндер. - Командир
приказал им двигаться, а они - вы только поглядите на них! - не только
дали себя заморозить, но и умудрились замерзнуть там, где будут путаться
под ногами своей армии. Зато другие пятеро выполнили приказ и летят прямо
на врага. Они сломают строй противника, закроют ему обзор. Полагаю, как
минимум пятеро из вас поняли смысл этого маневра. И без сомнения, один из
них - Боб. Не так ли, Бобовое Зернышко?
Тот промолчал. Эндер пристально смотрел на него, наконец Боб заговорил:
- Да, сэр.
- Так объясни нам.
- Если приказано двигаться - двигайся быстро, в этом случае даже
замороженным ты сможешь нанести урон врагу и не помешаешь операциям
собственной армии.
- Отлично. Значит, в моей армии есть хотя бы один солдат, который может
работать головой.
Эндер видел, как изменяется настроение других солдат, как они
переминаются с ноги на ногу, как отводят взгляд, не желая смотреть на
Боба. "Зачем я делаю это? Зачем мне, хорошему командиру, превращать
несчастного парня в мишень для остальных? Или я веду себя так просто
оттого, что учителя так же поступали со мной?" Эндер хотел стереть свои
прошлые издевки, хотел сказать ребятам, что этот малыш нуждается в дружбе
и ласке больше, чем кто бы то ни было. Но, конечно же, не мог это сделать.
Не в первый день. В первый день даже его ошибки должны восприниматься как
часть гениального плана. Иначе ребята потеряют доверие к своему командиру.
Эндер подлетел к стене и оттащил одного из ребят в сторону.
- Ну-ка, выпрямись!
Он развернул парня в воздухе так, что тот повис ногами к строю. Мальчик
был еще в движении, когда Эндер заморозил его. Солдаты рассмеялись.
- В какие части тела вы можете попасть? - спросил Эндер у мальчика,
стоявшего прямо под ногами замороженного солдата.
- Только в ноги.
- А ты? - Эндер повернулся к его соседу.
- Могу в туловище.
- Ну а ты?
Парень, стоявший еще правее, ответил:
- Я вижу его целиком. Могу попасть, куда захочу.
- Площадь ступней невелика. Это плохая защита.
Эндер оттолкнул замерзшего солдата с дороги. Потом подогнул ноги, будто
встал на колени в воздухе, взял пистолет и заморозил их. Штанины его
костюма мгновенно стали жесткими, удерживая ноги в избранном положении.
Эндер сделал кувырок и повис над своей армией замороженными ногами
вниз.
- Что вы видите теперь?
- Много меньше, - ответили они.
Эндер просунул пистолет между ногами.
- А вот я вижу прекрасно, - сказал он и начал замораживать стоявших
внизу ребят. - Остановите меня! Попробуйте попасть!
Они таки заморозили его, но он успел уложить около трети
присутствующих. Эндер нажал на кнопку крюка и освободил всех замороженных.
- Ну вот. Где вражеские ворота?
- Внизу.
- Какова наша позиция при атаке?
Некоторые начали что-то говорить, но Боб успел ответить раньше. От
оттолкнулся от стены, подогнул ноги и полетел к вражеским воротам, ведя
густой огонь.
На секунду Эндеру захотелось прикрикнуть на нахала, вернуть его и
наказать, но он тут же отбросил эту мысль. "Почему я должен сердиться на
этого мальчишку?"
- Что, только Боб знает ответ? - крикнул он.
И тут же вся его армия ринулась к противоположной стене - на коленях, с
пистолетами между ногами, намертво вдавив спусковой крючок и крича на
пределе возможностей легких. "Может быть, придет время, - подумал Эндер, -
когда я использую эту схему - сорок вопящих солдат, дезорганизованная и
дезорганизующая атака".
Когда они добрались до вражеских ворот, Эндер приказал немедленно
повернуть назад и атаковать его. "Да, - думал он, - совсем неплохо. Они
дали мне нетренированную армию, здесь нет солдат, на которых я мог бы
опереться, но нет и дураков, я смогу работать с этими людьми".
Они собрались вместе, смеющиеся и возбужденные. И Эндер начал серьезную
работу. Он заставил их всех согнуть ноги в коленях и заморозить их в этом
положении.
- Для чего в бою нужны ноги?
- Да вовсе не нужны, - хором сказали несколько солдат.
- Боб так не думает, - возразил Эндер.
- Они нужны, чтобы отталкиваться от стен.
- Правильно.
Другие начали возражать, что толчки - это способ двигаться, а не вести
бой.
- Неподвижный - легкая добыча для противника, - пояснил Эндер.
Они замолкли и еще больше невзлюбили Боба.
- Ну а с ногами, замороженными вот так, сможете вы отталкиваться от
стен?
Никто не отвечал, боясь ошибиться.
- Боб?
- Никогда не пробовал... Но если встать к стене лицом и сложиться
пополам...
- Правильно, но неточно. Смотрите на меня. Моя спина прижата к стене,
ноги заморожены. Я стою на коленях, а значит, мои ноги тоже прижаты к
стене. Когда вы отталкиваетесь, вы должны давить вниз, ваше тело
напрягается, как пружина, и летит, как боб из духовой трубки.
Смех.
- Но мои ноги заморожены. И я использую ту же самую силу, толкаю вниз
бедра, а это отбрасывает мои плечи и ступни на стену, выносит бедра
вперед, и я лечу, и без всякого напряжения - смотрите!
Эндер изогнулся, толкнул бедра вперед, отлетел от стены, затем
перестроился, выпрямился и теперь несся ногами вниз на противоположную
стену. Приземлился на колени, скрутил заднее сальто, распрямился, как
пружина, и полетел обратно под совершенно неожиданным углом.
- Огонь! - крикнул он.
И закрутился винтом. Он летел почти параллельно строю ребят, но из-за
того, что он вращался, они не могли достаточно долго держать его на мушке.
Он разморозился и, включив крюк, полетел обратно к своим.
- Вот над этим мы будем работать первые полчаса. Вы накачаете себе
мускулы, о существовании которых и не подозревали. Задача: научиться
использовать свои ноги как щит и управлять своими движениями, освоить этот
"винт". Возле противника от вращения мало толку, но на дальнем расстоянии
это надежная защита. Чем дальше враг, тем дольше ему приходится удерживать
луч на одной точке мишени. Но если ты крутишься, у него это не получится.
А теперь всем заморозиться - и пошли!
- Сэр, вы не укажете нам маршруты? - спросил солдат.
- Нет, не укажу. Я хочу, чтобы вы летали как попало и сталкивались друг
с другом, чтобы вы научились избегать этих столкновений или использовать
их. Так будет все время, а когда мы начнем отрабатывать строй, я нарочно
заставлю вас валиться друг на дружку. Вперед!
В этот раз приказ был исполнен немедленно.
Эндер ушел из боевой комнаты последним. Он задержался там, чтобы помочь
самым медлительным и неопытным. Да, учили ребят хорошо, но все же эти
новички оказывались совершенно беспомощными, когда приходилось исполнять
несколько трюков одновременно. Ребята отталкивались от стен, и
замороженные ноги не мешали им, все довольно лихо освоили маневрирование в
открытом пространстве, но лететь в одну сторону, стрелять в другую, делать
разворот, два кувырка, отлетать от стены, снова стрелять, меняя
направление, - это было выше их сил. Муштра, муштра и только муштра - вот
чем Эндер будет заниматься ближайшие несколько дней. Стратегия и строй -
замечательные вещи, но от них никакого толку, если армия не знает, как
вести себя в бою.
Ему нужно было натаскать их сейчас. Его назначили командиром слишком
рано. Учителя меняют правила, они запретили ему обменивать солдат, не дали
ни одного толкового ветерана. Где гарантии, что они не решат послать его в
бой, прежде чем пройдут три месяца, обычно отводимые на подготовку армии?
Ничего, вечером Алаи и Шеи помогут ему.
Эндер все еще плелся по коридору, ведущему из боевой комнаты в спальню,
когда обнаружил, что путь ему преградил Боб. Выражение лица малыша было
злым и озабоченным. Эндеру очень не хотелось решать сейчас чьи-то
проблемы.
- Привет, Боб.
- Привет, Эндер.
Пауза.
- Сэр, - мягко поправил его Эндер.
- Я понимаю, что вы делаете, Эндер, сэр, и хочу предупредить вас.
- Предупредить меня?
- Я могу стать лучшим солдатом вашей армии, но не нужно играть со мной.
Или...
- Или что?
- Или я стану худшим солдатом вашей армии. Пан или пропал. А выбирать
вам.
- И что тебе нужно - любовь и нежность? - Эндер начинал злиться.
- Мне нужен взвод, - невозмутимо ответил Боб.
Эндер подошел поближе и остановился, глядя мальчику в глаза.
- Почему я должен дать тебе взвод?
- Потому что я знаю, что с ним делать.
- Это несложно - знать, что делать со взводом. Труднее заставить взвод
делать то, что ты хочешь. Но какой солдат согласится, чтобы им командовал
такой недомерок, как ты?
- Я слышал, вас тоже называли так. А Бонзо Мадрид все еще называет.
- Я задал тебе вопрос, солдат.
- Я завоюю их уважение, если вы не будете мешать.
- Да я же помогаю тебе, - улыбнулся Эндер.
- Черта с два.
- Они не обратили бы на тебя внимания, разве что пожалели бы малыша. Но
сегодня благодаря мне тебя заметили все. Они будут следить за каждым твоим
движением. Чтобы завоевать их уважение, тебе остается только не ошибаться.
- Значит, мне придется сдавать экзамен, не зная предмета.
- Бедняга. Все несправедливы к нему. - Эндер мягко толкнул Боба к
стене. - Я расскажу тебе, как получить взвод. Докажи, что ты хороший
солдат. Что ты знаешь, как использовать других солдат. Докажи, что хоть
кто-нибудь захочет идти за тобой в бой. И тогда получишь взвод. Но, черт
побери, не раньше.
- Это честно, - улыбнулся Боб. - Если вы сдержите слово, я буду
взводным через месяц.
Эндер схватил Боба за воротник комбинезона и буквально вдавил в стену.
- Если я говорю "да", это и есть "да", Боб.
Боб только улыбался. Эндер отпустил его и пошел по коридору. Уже в
спальне, дрожа, он опустился на свою койку. "Что я делаю? На первой же
общеармейской тренировке я начал обращаться с людьми, как Бонзо. Как
Питер. Запугиваю их. Подсунул им несчастного маленького мальчика, чтобы им
было кого вместе ненавидеть. Пакость какая. Я делаю именно то, что
раздражало меня в поведении других командиров. Неужели такова человеческая
природа? Человек становится тем, чем был его первый командир? Да? Если
так, то мне нужно подавать в отставку прямо сейчас".
Снова и снова он вспоминал все, что сделал или сказал на первом занятии
с новой армией. Почему он не мог говорить со своими солдатами, как говорил
с учениками на вечерних тренировках? Никакой власти, кроме авторитета.
Никаких приказов - только предложения. Но это не сработало бы. С армией -
не получилось бы. Его ученикам не нужно было знать, как сражаться вместе,
этой вот группой идти в бой, не нужно доверять друг другу. И еще им не
нужно было учиться мгновенно исполнять любые приказы.
Он ведь мог бы вести себя наоборот. Как Носатый Рози. Быть
доброжелательным и нетребовательным. И делать глупые ошибки. Ему нужна
дисциплинированная армия, а значит, просто необходимо быстрое и разумное
послушание. Ему нужна умелая армия. И есть лишь один путь: муштра, муштра
до тех пор, пока техническая сторона дела не станет для солдат настолько
привычной и естественной, что они просто перестанут о ней думать.
Но что же он сделал с Бобом, с самым маленьким, самым слабым и, скорее
всего, самым умным споим солдатом? Почему он обращается с Бобом так, как
обращались с ним командиры, которых он презирал?
А потом он вспомнил, что это началось не с командиров. Еще до того, как
Бонзо Мадрид впервые посмотрел на него с презрением, Эндера изолировали,
сделали паршивой овцой запуска. И начал это не Бернард. Это был Графф.
Это делали учителя. И не просто так. Теперь Эндер понимал это.
Стратегия. Графф нарочно отделил его от других ребят, сделал так, чтобы
Эндер не мог сблизиться с ними. Теперь Эндер начинал догадываться о
причине. Его отделили не для того, чтобы объединить остальных (вышло-то
наоборот), а чтобы заставить его, Эндера, бороться. Доказывать не свою
компетентность, а свое полное превосходство. Только так он мог добиться
дружбы и уважения. Это сделало его лучшим солдатом, чем он стал бы, не
будучи паршивой овцой. И это сделало его одиноким, нервным, злым,
недоверчивым, что тоже повышало его боевые качества.
"Вот что я делаю с тобой, маленький Боб. Я причиняю тебе боль, чтобы ты
стал замечательным солдатом. Чтобы дать работу твоему уму. Чтобы удвоить
твои усилия. Я буду постоянно выбивать тебя из равновесия, ты не сможешь
предвидеть, что случится в следующую минуту, а потому всегда будешь готов
ко всему, готов импровизировать, победить, несмотря ни на что. И еще ты
будешь очень несчастен. Вот за этим они привели тебя ко мне, Боб. Чтобы я
сделал из тебя свое подобие. Чтобы ты вырос таким, как твой командир.
А я... Я, наверное, стану таким, как Графф? Толстым, вечно недовольным,
бесчувственным, буду манипулировать судьбами ребят, чтобы наша фабрика
выпускала замечательных, совершенных генералов и адмиралов, готовых
защищать наш дом, нашу Землю. Все радости кукольного мастера. Пока не
появляется солдат, который сильнее других, который может больше. Ты не
способен это вынести. Он портит симметрию. Ты должен поставить его в
строй, сломать его, изолировать, бить до тех пор, пока он не станет, как
все.
Ну что ж, маленький Боб, что сделано, то сделано. Но я буду следить за
тобой с большим сочувствием, чем ты думаешь, и, когда придет время, ты
узнаешь, что я твой друг, что ты не один и что ты стал таким солдатом,
каким мечтал стать".
В тот день Эндер не пошел в школу. Он лежал на койке и записывал свои
впечатления о каждом солдате армии Драконов: что хорошо, над чем надо
работать. Сегодня вечером на занятиях он поговорит с Алаи, и вдвоем они
придумают, как научить маленькие группы ребят тому, что они должны знать.
Хорошо, что не надо решать эту задачу в одиночку.
Но когда вечером Эндер пришел в боевую комнату, специально закончив
ужин пораньше, его уже ждал майор Андерсон.
- В правилах произошло еще одно изменение, Эндер. Начиная с
сегодняшнего дня только солдаты одной армии могут заниматься вместе в
свободное время. Мы составили расписание дополнительных занятий. В
следующий раз ваша очередь наступит через четыре дня.
- Никто, кроме меня, не проводит дополнительных занятий.
- Теперь станут, Эндер. Ты командир другой армии, и твои коллеги не
хотят, чтобы ты распоряжался их солдатами. Их можно понять. Теперь они
сами будут тренировать своих людей.
- Для большинства я всегда был человеком из другой армии. И все же ко
мне посылали людей.
- Тогда ты не был командиром.
- Вы дали мне совершенно зеленую армию, майор Андерсон... сэр...
- У тебя достаточно ветеранов.
- Они ни на что не годны.
- В эту школу, Эндер, попадают только очень умные ребята. Придумай,
найди выход из положения.
- Но мне нужны Алаи и Шеи...
- По-моему, Эндер, тебе пора становиться взрослым и решать свои
проблемы самому. Тебе уже не нужны друзья, чтобы завязывать шнурки на
ботинках. Теперь ты командир. И, будь добр, веди себя соответственно.
Эндер прошел мимо майора Андерсона к воротам боевой комнаты. Потом
остановился, обернулся и спросил:
- Если уж вы и дополнительные занятия вогнали в расписание, я смогу
пользоваться на них крюком?
Ему померещилось - или Андерсон действительно улыбнулся? Нет. Быть
этого не может.
- Решай сам, - предложил майор.
Эндер повернулся к нему спиной и вошел в боевую комнату. Скоро пришли
ученики - солдаты его армии. Больше не было никого. То ли Андерсон
перехватывал остальных в коридоре, то ли по школе уже прошел слух, что с
дополнительными вечерними занятиями под руководством Эндера покончено.
Тренировка прошла хорошо, и ребята многому научились, но под конец
Эндер чувствовал себя усталым и одиноким. Оставалось еще полчаса до отбоя.
Эндер не мог пойти в спальню своей армии, ибо давно понял, что хорошие
командиры не появляются там без причины. У солдат должна быть возможность
отдохнуть, расслабиться, не опасаясь, что кто-то наблюдает за ними и
делает на основании их слов и поведения "далеко идущие выводы".
Он забрел в игровую комнату, где несколько ребят спорили о счете
предыдущей игры (а кое-кто уже заключал пари на исход следующей). Играть
не хотелось, но он все же подошел к машине и выбрал простенькую игру,
рассчитанную на малышей. Эндер не обращал внимания на правила игры и
использовал свою фигурку, сказочного медведя, чтобы исследовать
возможности компьютера.
- Так ты никогда не выиграешь.
- Жаль, что тебя не было на занятиях, Алаи, - улыбнулся Эндер.
- Я там был. Но они загнали твою армию куда-то в другое место. Похоже,
ты стал теперь большой шишкой и не хочешь играть с нами, тупыми,
необученными.
- Ты на целую голову выше меня.
- Голову! Что, Господь говорил с тобой и приказал построить лодку? Или
у тебя появилась склонность к архаике?
- К архаической интриге и мышьяку. Я теперь тихий, хитрый и коварный.
Мне было скучно без тебя, пес-переросток.
- Ты разве не знаешь? Мы теперь враги. Когда я встречу тебя в бою, я
тебе уши надеру.
Это был обычный треп, по теперь за ним стояло слишком много правды. И,
слушая, как Алаи превращает все в шутку, Эндер вдруг понял, что теряет
друга, и ему стало больно. И хуже всего было то, что он не мог с
уверенностью сказать, чувствует Алаи ту же боль или нет.
- Можешь попробовать, - сказал Эндер. - Я научил тебя всему, что ты
знаешь. Но далеко не всему, что знаю я.
- Я догадывался, что ты что-то придерживаешь, дорогой учитель Эндер.
Пауза. Медведь Эндера попал в беду и забрался на дерево.
- Я ничего не скрывал от тебя, Алаи.
- Знаю, - о...
