Джеймс Блэйлок. Каменный великан
страница №11
...жать от него, незная, кто за ней гонится. Но к тому времени он уже почти настигнет девушку и
будет находиться достаточно далеко от эльфов, чтобы рискнуть окликнуть ее.
Неожиданно Лета появилась перед ним. Она стояла посреди тропинки и держала в
руке отломанную от дуба ветку, вполне возможно думая, что за ней гонится
тролль. Эскаргот резко остановился, ухмыляясь, задыхаясь, указывая на ветку
и давая понять выразительной мимикой, что не хотел бы получить по голове
этой штуковиной. Лета медленно опустила палку, не веря своим глазам.
- Бежим! - прохрипел он, кивая в сторону реки. - Они следуют за нами по
пятам. У меня на реке лодка. Там вы будете в безопасности.
- В безопасности! - Она рассмеялась, словно услышав шутку, но все же
побежала вперед по тропинке, не выпуская палку из руки, и они не
останавливались, покуда не выскочили из леса к реке и не вытащили лодку из
устья ручья. Потом они отплыли от берега и направились к субмарине; Эскаргот
наблюдал за опушкой леса, ожидая появления эльфов. Конечно, теперь маленькие
человечки не представляли для них ни малейшей опасности, ибо они с Летой
успеют сесть на субмарину и погрузиться на глубину задолго до того, как
эльфы соберутся на галеоне и пустятся в серьезную погоню. Одним словом, они
действительно находились в безопасности, и, внезапно осознав это, Эскаргот
громко расхохотался.
- Не поделитесь шуткой? - с улыбкой спросила Лета.
- Я просто подумал, что у нас все получилось. Теперь нам ничто не
угрожает.
Девушка пристально посмотрела на него, а потом огляделась по сторонам:
- Вы хотите добраться до другого берега?
- Вовсе нет, - сказал Эскаргот и широко ухмыльнулся, когда Лета
заметила субмарину, покачивавшуюся на волнах, подобно бегемоту. У нее
округлились глаза. Эскаргот ухмыльнулся еще шире, а потом с трудом расслабил
лицевые мышцы, чтобы не выглядеть совсем уж глупо. Однако он едва сдерживал
свои чувства. Много недель назад он представлял, как отыщет Лету в
Городе-на-Побережье, незаметно подойдет к ней сзади и похлопает по плечу.
Конечно, подобная сцена доставила бы ему удовольствие, но оно не шло ни в
какое сравнение с наслаждением, которое он испытывал сейчас. Жалкий и
несчастный Эскаргот, снискавший благосклонность Леты в Твомбли, не только
непостижимым образом добрался до далекой экзотической страны, но и появился,
подобно призраку, в темном дубовом лесу и спас девушку: перехитрил две
дюжины эльфов, вырвал ее из лап гнома и увез на удивительную субмарину. Все
это доставляло ему глубочайшее удовлетворение.
Лета казалась худой и измученной, хотя со впалыми щеками и выступающими
скулами, приобретенными за месяцы суматошной кочевой жизни, она казалась еще
красивее. Впрочем, такая красота немножко пугала. Лета холодно и
подозрительно смотрела на него. Он опять улыбнулся, но не дождался ответной
улыбки. Шлюпка ударилась о корпус субмарины так неожиданно, что он чуть не
свалился в воду. Однако Эскаргот не обратил на это внимания и так неловко
разворачивал и привязывал шлюпку к субмарине, что их едва не снесло течением
вниз по реке, прежде чем он закончил.
Лета больше ни разу не улыбнулась. Она сидела в глубоком раздумье, и
Эскаргот на миг испугался, что она откажется подняться на борт субмарины.
Коли так, он пропал. Он же не мог приказывать девушке, верно? Но с какой
стати ей отказываться? Он победил гоблинов, перехитрил эльфов, истрепал
нервы очень опасному гному - и все ради нее. Ну, положим, не совсем так.
Отчасти он сделал это ради себя - но ведь сделал же, и она оценит это,
конечно. Эскаргот начал говорить, но слова, казалось, столкнулись и застряли
у него в горле, и он хрипло заквакал, как больная ангиной лягушка.
Однако Лета поднялась за ним по лестнице, посмотрела, как он убирает на
место шлюпку, а потом спустилась по сходному трапу, изумленно разглядывая
кристаллы огненного кварца и резной фриз под потолком. Она заглянула в
штурманскую рубку и восхищенно ахнула при виде пронизанной солнцем воды за
окнами и стаи речных кальмаров, которым как раз случилось в дикой спешке
проплывать мимо. Лета повернулась к Эскарготу, указывая на них пальцем.
"Спасибо вам, кальмары", - подумал он и обвел кругом рукой, словно
спрашивая: "Ну, как вам это нравится?" Но на самом деле он ничего не сказал,
поскольку Лета опять нахмурилась и посмотрела на него искоса, - наверное,
так капитан Эплбай порой смотрел на юного Богги, когда подозревал маленького
эльфа в намерении набедокурить.
- Я опущусь поглубже, если вы не возражаете, - сказал Эскаргот, тяжело
садясь в кресло штурмана. - Я бы предпочел, чтобы эльфы не знали, что я
здесь. Чем меньше людей знает о моем присутствии, тем лучше. - Он остался
доволен собой: слова прозвучали достаточно таинственно. И он не хвастался,
но говорил правду.
- Конечно, - сказала Лета, подходя поближе к окну. - И все же что вы
затеваете?
- Затеваю! - вскричал пораженный Эскаргот. - Я ничего не затеваю.
Правда. Я единственно хочу... хочу... - Тут он запнулся, не в силах в двух
словах объяснить, что именно он хочет. Он покраснел, но Лета не смотрела на
него, так что это не имело особого значения. - Вы знаете, гном украл мои
шарики.
- Шарики? - Она недоуменно посмотрела на него.
- Вот именно. Вы помните мои шарики. В кожаном мешочке. Я показывал их
вам в таверне Стоувера. Выяснилось, что они волшебные и что гном собирается
использовать их для... - Тут Эскарготу в голову пришла ужасная мысль.
Возможно - просто возможно, - это вовсе не Лета. Или все-таки Лета? Она
находилась на солнце - верно ведь? - и не могла превратиться в ведьму под
воздействием солнечных лучей. Но теория о тумане, темноте и солнечном свете
на самом деле являлась всего лишь предположением. Что если он попался в
какую-то ловушку? Что если это не Лета, а старуха? В тот памятный вечер на
лугу он не сумел отличить одну от другой. Эскаргот порылся в кармане куртки
и вытащил амулет правды - небрежно, словно он вынимает карманные часы или
трубку. Он не хотел прятать камень, но и не хотел привлекать к нему
внимания. Он широко улыбнулся девушке и снова заговорил.
- Что это такое? - внезапно перебила она его.
- Амулет правды, - неожиданно для себя сказал Эскаргот, не успев
прикусить язык.
- Амулет правды? А зачем?
- Я боюсь, что вы можете оказаться ведьмой.
- А почему вы боитесь этого? - спросила она, едва заметно усмехаясь.
- Она пугает меня до беспамятства, вот почему. Я здесь принимаю позу
героя, изображаю доблестного капитана субмарины, но на самом деле я все
время невероятным усилием воли заставлял себя идти вперед, уговаривал себя
продолжать путь вверх по реке.
- Зачем? Чтобы вернуть шарики?
- Н-нет... - проговорил Эскаргот, изо всех сил стараясь придержать
язык. - Я надеялся, что вы... то есть я вас... Я хочу сказать...
- Что? - Теперь она улыбалась. - Вы не можете убрать амулет правды?
- Конечно, с превеликим удовольствием! - вскричал Эскаргот, заталкивая
камень обратно в мешочек. Он осознал, что обливается потом и совершенно не
представляет, как продолжать разговор. Он подождал, когда заговорит Лета.
- Однажды я видела такой. Гномы в Городе-на-Побережье продавали амулеты
правды, очень дешево. Они не пользовались спросом. Они умные, но опасные.
Фокус в том, что вы только задаете вопросы, когда вынимаете камень. Вы
никогда не высказываетесь утвердительно - если, конечно, у вас нет какой-то
особой причины принуждать самого себя говорить правду. Они оскорбляют
человеческое достоинство, вы не находите?
- Как это? Я совершенно не хотел вас обидеть. Просто с этим гномом
нужно держать ухо востро. А старая леди? Мне кажется, что она еще хуже
гнома.
Лета слегка содрогнулась, словно вспомнив о чем-то неприятном. Внезапно
она пришла в раздражение и сурово посмотрела на Эскаргота:
- Вы проделали путь вверх по реке за мной?
Эскаргот болезненно сморщился, но кивнул, чувствуя себя как мальчишка,
которого застукали крадущимся к засеянному арбузами полю с большим ножом в
руке.
- Я вам признательна, - сказала Лета. - Правда. Вы поступили
по-рыцарски. Но боюсь, вы на многое рассчитывали, - я права?
Он пожал плечами.
- Что вы собирались сделать? Отвезти меня в безопасный порт, поцеловать
мне руку и попрощаться со мной?
- Что-то в этом роде, - промямлил он, - полагаю.
Девушка улыбнулась:
- Я уже пробовала. Два дня назад на рассвете я украла лодку близ
городка под названием Гровер, переплыла на другой берег и села на пароход,
идущей вниз по реке. Через четыре часа поднялся туман. Он поднимался от воды
и гнал меня с палубы на палубу. Я даже попыталась залезть по таким
металлическим скобам на одну из дымовых труб, чтобы остаться на солнце. Но
все было бесполезно. На следующее утро я очнулась на окраине заброшенной
деревни, где и встретила вас. А это значит, если я не ошибаюсь, вот что: мы
будем плыть с вами, пока не зайдет солнце или не поднимется туман, а потом я
снова исчезну. Боюсь, эту загадку необходимо разгадать, хотя я понятия не
имею как.
Эскаргот смотрел на девушку. Ему очень хотелось сказать, что он знает,
как разгадать загадку; но он не сказал, не мог сказать. Он выведал у
капитана Эплбая далеко не всю информацию. Что гном намеревался сделать с
Летой? Что эльфы собирались сделать с Летой? Не просто же затолкать в трюм и
запереть там? Эскаргот понимающе покивал головой и прищурился, хотя ясно
понимал лишь одно: своими киваниями и прищуриваниями он не обманет девушку.
Он втайне надеялся, что Лета страшно обрадуется, увидев его. Но он
сознавал, что эта надежда зиждется главным образом на его фантазиях и
домыслах - на происшествии в таверне Стоувера и нескольких словах, которыми
потом они обменялись на улице. Эскаргот в двадцатый раз пожалел, что не
обдумал все давным-давно. Всю жизнь он постоянно влипал в неприятности
потому, что не имел обыкновения продумывать свои действия и последствия
оных. Десять минут глубокого сосредоточенного раздумья уберегли бы его от
несчастливого брака, от истории с пирогом и сливками, и он наверняка нашел
бы способ сохранить свой дом и свои шарики, обманом у него отнятые, и... что
ж, все это осталось в прошлом, верно? Конечно же, сейчас у него полно новых
неприятностей. Эскаргот не понимал значения полуулыбки, игравшей на губах
девушки. Она не очень походила на улыбку человека, раздраженного
самонадеянностью другого человека.
- Как вам удалось убить тролля? - спросил Эскаргот, меняя тему
разговора.
- Я не убивала. Он просто упал замертво. Там в лесу были маленькие
человечки...
- Эльфы?
- Нет. Думаю, это были человечки-невелички. Во всяком случае, они
летали на листьях.
- Человечки-невелички спасли вас от тролля? - Эскаргот страшно
удивился. Вот новая, совершенно неожиданная загадка.
- Вряд ли они убили тролля, чтобы спасти меня. Они уже убивали его,
когда я вышла на поляну. Тролль казался погребенным под кучей листьев, но на
самом деле вокруг него кружили сотни, тысячи листьев, на которых сидели
человечки-невелички, вонзавшие в него крохотные копья. Трудно предположить,
что копье человечка-невелички может причинить серьезный вред существу вроде
тролля; вероятно, острия копий были смазаны каким-то ядом. Тролль увидел
меня, я пустилась бежать, он погнался за мной и упал замертво, не пробежав и
пятидесяти ярдов по лугу. И я видела еще одну странную вещь, когда опять
бросилась в лес. Там были гоблины - не знаю, сколько именно, - и
человечки-невелички преследовали их тоже. Один гоблин, уже мертвый, лежал в
ручье, а другой умирал неподалеку.
- Маленькие злобные создания, - пробормотал озадаченный Эскаргот.
- Гоблины?
- Эти тоже. Но я имел в виду человечков-невеличек. Ваше счастье, что
они не набросились на вас.
- Они запросто могли. Однако гоблины отвлекли их на себя; по-видимому,
они следовали за мной - они неотступно следовали за мной по пятам с самого
начала нашего путешествия вверх по реке. Знаете, они все приспешники гнома,
эти гоблины.
- Но не человечки-невелички. И это хорошо, правда?
- Пожалуй. У вас есть что-нибудь поесть?
- Рыба! - просияв, воскликнул Эскаргот.
Он был очень рад хоть раз сделать что-нибудь для Леты, пусть даже
всего-навсего поджарить ей кусок рыбы. Они вместе направились на камбуз
через библиотеку и каюту капитана. Эскаргот страшно гордился волшебными
свойствами своего судна, хотя и понимал, что гордиться глупо, поскольку он
не имел никакого отношения к строительству и оснастке субмарины. Поэтому он
воздерживался от любых высказываний, могущих прозвучать хвастливо, но все же
заметил, что, вполне вероятно, он является владельцем одного из крупнейших в
двух мирах собраний сочинений Смитерса, если считать и книги, оставленные у
профессора Вурцла.
Они ели рыбу, но Лета оставалась молчаливой и печальной, - несомненно,
она думала о том, что в любой момент может подняться туман или что всего
через несколько коротких часов наступит вечер. Эскаргот не стал подробно
рассказывать о своем разговоре с капитаном Эплбаем. Он знал достаточно много
о тайнах, могущих встревожить девушку, но не достаточно, чтобы объяснить все
происходящее. Однако Лета рассказала ему кое-что, чего он не знал, и это
заставило Эскаргота задуматься о том, что коротать день за разговором о
рыбьих костях не очень умно, даже если он не в состоянии придумать более
приятный способ скоротать время. Нельзя сказать, чтобы он особо
интересовался рыбьими костями.
Лета действительно убегала от эльфов. Рано утром они схватили ее,
затащили на галеон и заперли в трюме. Капитан Эплбай клятвенно заверил
девушку, что они позаботятся о ее безопасности, что никто не причинит ей
вреда, что через час они поднимутся в воздух и увезут ее далеко от гнома,
который, утверждали они, собирается ее убить. Гному необходимо принести в
жертву кровь - и обязательно кровь жницы. Гном является некромантом, сказал
капитан Эплбай, колдуном из Темного леса, и он твердо решил начать или,
вернее, закончить борьбу, исход которой отчасти решился много тысячелетий
назад. Он уничтожит эльфов, коли сумеет. Он низвергнет луну с неба, и страна
погрузится во тьму. Как ни странно, для осуществления замысла гному
требовались особые шарики, с виду похожие на обычные. Он раздобыл их
благодаря глупости одного человека по имени Эскаргот. Он заполучил и жницу
тоже. Наконец он прибыл на равнину, где происходило последнее великое
сражение. Сегодняшний вечер может стать последним для всех них.
Капитан Эплбай по-отечески подмигивал Лете. Конечно же, она все
понимает. Она умная девушка - если учесть, что она не из племени эльфов, - и
не откажется провести часок-другой в трюме, правда же?
Как оказалось, капитан Эплбай ошибался. Лета спросила, куда они
направляются, и он ухмыльнулся и снова подмигнул, словно эти подмигивания
объясняли все на свете и улаживали все недоразумения. У Леты не оставалось
выбора, и она спустилась в трюм. Меньше чем через час туда явился маленький
эльф с тарелкой еды и шепотом сообщил, что капитан - ужасный и злой эльф,
который на самом деле собирается увезти ее очень далеко, на Луну. Навсегда.
Юный эльф, по имени Богги, пожалел девушку, и она привязала его к стулу,
якобы одолев в схватке, и убежала, но буквально через несколько минут на
галеоне раздались крики "держи! лови!", и она свернула в лес. Эльфы побежали
в обход по лугу и наверняка схватили бы ее, если бы не появление тролля.
Потом она натолкнулась на Эскаргота, вернее, он на нее натолкнулся - и вот
теперь они ели рыбу и тешили себя обманчивой надеждой, что могут сделать
что-то.
Эскаргот потряс головой.
- Лучше бы вы отправились на Луну, - вздохнул он. - Капитан Эплбай
прав. Другого выбора нет. Богги нельзя доверять. Он хотел насолить капитану,
а не спасти вас.
Лета пожала плечами:
- Это ничего не меняет, верно? Я не собираюсь лететь на Луну с оравой
глупых эльфов.
Эскаргот на минуту задумался.
- Пожалуй, мне самому стоит нанести визит эльфам, - сказал он. - Я
попробую поторговаться с ними от вашего лица. Я еще не знаю, о чем попрошу,
но, насколько им известно, я авантюрист. Если вы не хотите жить на Луне,
наверняка есть другой способ выпутаться из этой истории. Возможно, разговор
с капитаном Эплбаем прояснит что-нибудь.
- А что делать мне?
- Ждать здесь.
- Хорошо, я подожду, - после минутного молчания сказала Лета. - Но я
немного устала от всех этих сделок, которые заключаются без моего участия, и
от решений, которые принимаются людьми, не считающими нужным посоветоваться
со мной. И ждать я тоже устала. У меня хватает ума понимать, что ничего
лучшего я предложить не могу, но, если за время вашего отсутствия мне
что-нибудь придет в голову, по возвращении вы меня здесь не найдете.
Эскаргот поколебался.
- Вы правы, - сказал он. - Я... я надеюсь, вы не поняли меня
неправильно. Капитан Эплбай сказал мне, что исполнен решимости спасти вас от
гнома, но сделает это не ради вас. А я делаю это ради вас. Просто мне
казалось, что я говорил вам это.
- Значит, вы глупец. - Лета встала из-за стола и подошла к
иллюминатору. Косые солнечные лучи пронизывали зеленую воду, и в отдалении
проплыла рыба, занятая своими делами и нисколько не обеспокоенная делами
эльфов и великанов. Когда Эскаргот направился к выходу, девушка обернулась и
с улыбкой добавила: - Впрочем, на мой взгляд, вы очень милый глупец.
Эскаргот расплылся в улыбке и с целеустремленным видом зашагал к
сходному трапу, мысленно уже сойдясь в схватке с капитаном Эплбаем и
дядюшкой Хелстромом и теперь предполагая потянуть за нос обоих, прежде чем
вся эта история закончится.
16
СНОВА ЧЕЛОВЕЧКИ-НЕВЕЛИЧКИ
Эскаргот шел по отмелям, закатав штанины и держа в руках башмаки. Свой
резиновый скафандр и шлем он спрятал четвертью мили ниже по реке, в густых
кустах, и пошел к берегу окружным путем, чтобы сбить со следа эльфов. Теплое
солнце сияло в полуденном небе, словно наконец решив осветить мир и прогнать
тени. Эскаргот почти убедил себя, что это некий добрый знак, что оно рассеет
темные колдовские облака, висевшие последние несколько недель надо всей
историей с дядюшкой Хелстромом. Он ухмыльнулся при мысли, что прощальные
слова Леты произвели на него столь сильное впечатление, и начал весело и
фальшиво насвистывать, как делал всегда, когда полагал, что Теофилу
Эскарготу самое время дать знать о своем присутствии.
Он больше не будет наблюдать за происходящим из-за кулис, он выйдет
прямо на сцену и во всеуслышание объявит о своем присутствии. Он впервые
почувствовал настоящий интерес к пьесе и больше не плыл по течению против
воли. Капитан Эплбай был прав, несомненно. Эта история была выше его
понимания. Ну и что с того? Капитан Эплбай тоже далеко не все понимал,
верно? А гном, безусловно, преследовал некие своекорыстные интересы. Что ж,
Эскаргот сам станет действующим лицом пьесы, и вовсе не второстепенным.
"Теперь начнется настоящее представление", - подумал он, бросая камешек в
тихую реку, и решительно зашагал вдоль берега к бухте, высматривая "Зарю
Норы" за густыми деревьями.
Эльфы наверняка охвачены паникой. Они понятия не имеют, куда делась
Лета. Возможно, сейчас она находится в руках гнома. Они с ужасом ожидают
подземных толчков, пробуждения великанов и еще неведомо каких катаклизмов.
Эскаргот неторопливо подойдет к ним и учтиво поклонится. Он неторопливо
раскурит трубку и с минуту попыхает ею с видом человека, который во всем
разобрался и хочет сформулировать свои выводы особо тщательно, чтобы не быть
неправильно понятым не по летам развитой, но все же слегка легкомысленной
аудиторией. Он немного постоял на месте, скрестив руки на груди, шевеля в
песке пальцами ног, пытаясь придумать какие-нибудь поистине замечательные
слова, которые произведут сильное впечатление на капитана Эплбая. Хорошо бы
ввернуть какую-нибудь цитату, исполненную глубокого смысла. Возможно, стих
из Эшблесса.
Эскаргот вдруг обнаружил, что смотрит на галеон сквозь переплетенные
веревки рыболовной сети.
Он закричал и попытался вскинуть руки вверх, но они оказались плотно
прижатыми к бокам, и внезапно его окружила толпа очень серьезно настроенных
эльфов, среди которых находились Кольер и Богги. Эскаргот - с высовывающимся
в ячейку сети носом, удерживаемый за руки и за ноги дюжиной эльфов, судя по
всему опасавшихся встретить отчаянное сопротивление, - почувствовал себя
глупо. Он, прищурившись, посмотрел сквозь сеть на Кольера и сказал:
- Я как раз шел повидаться с вами, ребята.
- Вы достигли своей цели, - сурово ответствовал Кольер.
- Тогда эта сеть...
- Вести себя смирно! - крикнул эльф, наклоняя голову к плечу.
- Разумеется. С чего мне буянить? Мне надо поговорить с капитаном
Эплбаем.
- Свяжите его! - вдохновенно возопил Богги. - Он плохой. Он не
послушался нас.
- Мистер Боглер, - промолвил Кольер, грозно взглянув на Богги.
- Но он же не послушался, верно? Мы велели ему вернуться в
Город-на-Заливе. Капитан велел. Гостиница на Фитильной улице. Он должен был
ждать нас там. И вот вам пожалуйста, он тут. Я говорил вам, что он
подозрительный тип, но меня никто не слушал. И вот вам пожалуйста, он
вернулся за девушкой. Это он треснул меня по голове и освободил ее. Так я
думаю.
- Замолчите, мистер Боглер! - рявкнул Кольер, состроив страшную гримасу
маленькому эльфу, который мгновенно умолк, но продолжал выразительно кивать
головой, вскидывать брови и испепелять взглядом Эскаргота, покуда Кольер не
отвернулся. Тогда Богги скосил глаза к носу и высунул язык.
- Отведите его на корабль! - приказал Кольер, мгновенно разворачиваясь
и решительным шагом направляясь вдоль берега.
Эскаргот пошел за ним, путаясь в сети и радуясь, что Лета, по крайней
мере, не видит его в таком одеянии. Смеха ради он заполз рукой в карман, с
трудом вытащил оттуда курительные принадлежности и принялся набивать трубку,
которую, если постараться, мог протолкнуть сквозь сеть на уровне рта. Богги
мгновенно завопил, что Эскаргот хочет "прожечь дыру и убежать", но Кольер
явно не увидел в действиях пленника ничего страшного, ибо в очередной раз
велел Богги заткнуться, и эльфы провели Эскаргота, сеть и трубку и все
прочее на корабль и проводили в каюту с низким потолком, где капитан Эплбай
сидел, уставившись неподвижным взглядом в стену, очевидно погруженный в
глубокие раздумья.
Эскаргот сел и с трудом выпутал руку из сети. Он вынул трубку изо рта и
учтиво поздоровался с капитаном. Капитан Эплбай медленно перевел на него
взгляд и кивнул. Он дважды моргнул, очень медленно, и спросил:
- Почему на вас сеть?
- Это моих рук дело, сэр, - подал голос Кольер.
- Так снимите ее с него. Я не стану разговаривать с человеком,
опутанным сетью. Независимо от того, кто он такой.
Кольер помог Эскарготу высвободиться из сети, а потом с поклоном
удалился, забрав с собой сеть и слабо улыбаясь.
- Где девушка? - спросил капитан.
Эскаргот округлил глаза и пожал плечами.
- Один из моих людей видел вас на лугу сегодня утром, когда девушка
ускользнула от нас. Это было ваших рук дело. Не отрицайте, приятель.
Вместо ответа Эскаргот снова пожал плечами, задаваясь вопросом, как бы
повел себя в такой ситуации персонаж Дж. Смитерса. Здесь требовалось
достоинство, разумеется, а равно острый ум. Предстоял словесный поединок,
Эскаргот видел это. Он улыбнулся капитану:
- Не стану отрицать, что я причастен к побегу девушки.
- "Причастен"! Вы предали нас всех, сэр, вот что вы сделали. Продали с
потрохами и шляпами. Вполне вероятно, вы причастны и к смерти девушки,
да-да. Сейчас она уже поднялась бы высоко в небо, если бы не ваше
вмешательство. Она всегда жила бы в комфорте, в роскоши - в месте, где гном
не имеет власти. Она находилась бы в полной безопасности. Где она сейчас?
Эскаргот покачал головой:
- Наверняка есть другой способ спасти девушку. Она не хочет лететь на
Луну. Она так сказала. И...
- На Луну! Да кто вам наплел такое? Если Богги, клянусь небом, я
привяжу его к салингу, и он будет болтаться там, покуда не наплачет нам
реку, по которой мы сможем доплыть до самого дома.
- Ничего подобного. У меня есть свои источники, как я говорил. Вы
когда-нибудь видели такую вещицу? - Тут Эскаргот вынул из мешочка амулет
правды, подбросил его в воздух и поймал таким образом, чтобы вырезанный на
камне глаз смотрел прямо на капитана Эплбая.
- Конечно видел! Их уже много лет продают на карнавалах. Вы
размахиваете этой штуковиной потому, что подозреваете меня во лжи, или
потому, что в восторге от детской игрушки? Если вы хотите знать правду, я
вам скажу правду. Скоро, очень скоро гном своими магическими заклинаниями
пробудит великанов от многовекового сна, а для этого он убьет девушку! Вы
это понимаете? Начнется страшное побоище, которое вы не в силах представить,
и вы навсегда лишитесь ваших шариков, вашего амулета правды и вашей девушки.
Они вытащат ваш подводный аппарат из реки и расчешут им свои бороды! -
Капитан Эплбай умолк и испепелил взглядом Эскаргота, который не понимал,
шумит ли эльф потому, что действительно зол, или просто пытается произвести
впечатление. Эскаргот начал говорить, но капитан тут же прервал его и снова
спросил: - Где девушка?
- На субмарине, - ответил Эскаргот, не успев прикусить язык. - То
есть...
- То есть она на субмарине. - Капитан Эплбай ухмыльнулся. - Уберите
амулет, мистер Эскаргот. А еще лучше - выбросьте его в реку. Никому не нужно
слишком много правды.
Криво улыбаясь, Эскаргот убрал камень. Он не станет выбрасывать амулет
в реку, но в следующий раз хорошенько подумает, прежде чем вынуть его из
мешочка. И он должен держать ухо востро, иначе капитан Эплбай в два счета
обведет его вокруг пальца.
- Конечно на субмарине. Именно это я и собирался сообщить вам. Как ей
спастись? Вот в чем проблема, верно?
- На субмарине, вы говорите? Под водой? Коли так, возможно, ей ничто не
грозит. Колдовские чары плохо распространяются на глубине. Возможно, ведьма
даже не сумеет найти девушку.
- А... Ну да, она именно на субмарине. Я подумал, знаете ли, что лучше
спрятать девушку подальше до разговора с вами. Она находится на глубине
тридцати футов, где ей не грозят гоблины и не грозят, как вы сказали,
колдовские чары. Возможно, мы с вами сможем прийти к соглашению. Я повторяю,
она не желает лететь на Луну. Я сам убью гнома, чтобы удержать ее здесь.
- Хм! - буркнул Эплбай, всем своим видом показывая, что сильно
сомневается в способности Эскаргота справиться с таким делом. - Я не
понимаю, о каких сделках может идти речь. Одним словом, если гном захватит
девушку, случится беда, и тогда никакие разговоры уже ничего не изменят. На
глубине тридцати футов, вы говорите?
Эскаргот настороженно взглянул на Эплбая:
- По меньшей мере.
- Да перестаньте. Тридцать футов или больше? Если девушка находится
недостаточно глубоко, вполне возможно, она уже сидит на берегу в ожидании
гнома и ведьмы.
- Тогда тридцать шесть.
- Мистер Кольер! - крикнул капитан, грохнув кулаком по столу. Дверь
открылась, и Кольер просунул голову в каюту. - Выведите корабль из бухты на
пятьдесят ярдов и бросьте якорь. Пусть все заберутся на мачты. Первый, кто
увидит субмарину, получит тройное жалование. Кроме Боглера. Он получит
двойное - и может плакать сколько душе угодно, если обидится. Лодка
находится на глубине шести морских сажен, при таком ярком солнечном свете ее
будет довольно легко найти.
- Подождите минутку! - крикнул Эскаргот, вскакивая на ноги.
- Не ждите ни минуты! Если этот человек будет мешать, заприте его в
трюме. В любом случае заприте его в трюме. И приставьте к нему Богги. Не
пускайте его на снасти, иначе хлопот не оберешься. И скажите Богги, что если
этот парень сбежит, Богги лучше сбежать вместе с ним.
- Есть, капитан, - сказал Кольер, закрывая дверь.
Через минуту с палубы донеслись громкие крики и топот, а потом дверь
снова открылась, и в каюту протолкались шестеро вооруженных пистолетами
эльфов, которые провели Эскаргота сначала на залитую солнцем палубу, а потом
по сходному трапу в трюм. Наконец он оказался в тесном помещении, освещенном
тремя тонкими солнечными лучами, проникавшими сквозь три крохотных
иллюминатора, расположенных по правому борту. В каюте находился стул и
маленький столик, на котором лежала книга, похоже, оставленная здесь для
увеселения пленников. Она называлась "Пособие по цветоводству для домоседов"
и изобиловала неряшливыми иллюстрациями, выполненными художником, по всей
видимости страдавшим косоглазием. Эскаргот небрежно пролистал книжку и
положил обратно, задаваясь вопросом, подняты ли уже паруса и выходит ли
галеон из бухты. Он придвинул лицо к иллюминатору и выглянул наружу. Они еще
даже не тронулись с места. Вероятно, капитан Эплбай решил, что особо
торопиться незачем, раз Эскаргот сидит в трюме, а Лета все равно будет ждать
возвращения Эскаргота. Чем больше он думал об этом, тем меньше ему нравилось
быть пленником эльфов. Он забарабанил кулаком в дверь, и почти сразу голос
Богги спросил из-за двери:
- В чем дело?
- Выпусти меня отсюда! - проорал Эскаргот.
- Все пленники говорят одно и то же, - сказал Богги.
- Ради всего святого, Богги. Ты же отпустил Лету. Почему ты не хочешь
отпустить меня?
- Она красивее вас.
Эскаргот бросился обратно к иллюминатору, но вид на крохотный кусочек
реки и берега не говорил ровным счетом ни о чем. На палубе снова раздался
топот и крики, но из своей тюрьмы Эскаргот не разобрал слов. Он принялся
мерить шагами тесную каюту - три шага вперед, три шага назад, - однако не
добился ничего, только пришел в сильнейшее раздражение. Ему казалось, он
просто взорвется, если не выйдет отсюда. Если он начнет кричать и вопить, он
лишь выставит себя дураком. Если он станет терпеливо ждать, он позволит
эльфам похитить Лету с субмарины и навсегда увезти неизвестно куда. Эскаргот
ударил себя кулаком по ладони. Богги или не Богги, он выберется отсюда.
Он подставил спинку стула под дверной замок, так что передние ножки
стула повисли в воздухе под углом. Потом взобрался на стол, задев головой
потолок, и прыгнул на передний край сиденья наклоненного назад стула.
Выбитый из двери замок отлетел в угол каюты, когда стул с грохотом встал на
все четыре ножки. Дверь распахнулась, и Эскаргот кубарем выкатился в коридор
и вскочил на ноги. Богги лежал скорчившись на полу, прикрывая руками голову.
- Богги! - крикнул Эскаргот, испугавшись, что он ушиб маленького эльфа.
Богги поднял на него глаза, ухмыльнулся и сказал:
- Я не шутил, она действительно красивее вас.
Эскаргот открыл было рот, но потом понял бесполезность любых слов и
прыжками помчался прочь по коридору. Скорее всего, эльфы наверху услышали
грохот и уж точно услышали Богги, который, как только Эскаргот сорвался с
места, принялся вопить, выть и визжать таким дурным голосом, что половина
команды должна была стремглав броситься в трюм.
Так оно и оказалось. Взлетев по трапу, Эскаргот столкнулся с тремя
эльфами; впереди бежал Кольер, который гораздо больше удивился при виде
несущегося навстречу Эскаргота, чем Эскаргот удивился при виде эльфов. Он
раскидал маленьких человечков в разные стороны и, выпалив на бегу "прошу
прощения!", перемахнул через борт и упал спиной на воду. Прежде чем на
галеоне раздались крики "держи! лови!", он рванул к берегу и добрался до
него меньше чем за три минуты. Он слышал истошные вопли Богги, когда несся
прыжками по прибрежной дороге, и яростные вопли капитана Эплбая. Эскарготу
самому хотелось радостно завопить. Он отлично выступил, а самое главное,
эльфы понятия не имели, как он собирается вернуться на субмарину. Скорее
всего, они не станут пускаться в погоню, решив, что побег пленника ничего не
меняет и что они по-прежнему могут найти субмарину и как-нибудь вытащить ее
из воды.
Через десять минут Эскаргот тяжело шагал по речному дну в своем
резиновом скафандре. Он улыбался при виде рыб, изредка проплывавших мимо,
томясь желанием поделиться с ними своими чувствами и почти жалея, что
никакое глубоководное чудовище не нападает на него, чтобы он мог дать ему по
носу. Но никаких чудовищ так и не появилось. Эскаргот проскользнул в
субмарину, сорвал с себя шлем и скафандр и, бросив все на мокром полу,
промчался по коридору, распахнул дверь библиотеки и крикнул "они ищут нас!"
испуганной Лете, которая читала книгу Смитерса.
Через несколько минут он сидел в штурманской рубке и вел субмарину
вверх по реке, направляясь к "Заре Норы". Он немного потреплет эльфам нервы
смеха ради. Они наверняка уже вышли из бухты. Лета наблюдала за ним, не
произнося ни слова. Галеон стоял на якоре, над самым краем глубокой ложбины
в речном дне. Вне всяких сомнений, они тоже видели субмарину. Эскаргот пошел
на полной скорости вперед, отклоняясь вправо и опускаясь в ложбину на
двадцать футов, потом на тридцать, потом сорок, - теперь они точно не видели
подводную лодку. Он живо представлял себе гримасы капитана Эплбая. Как он
орет на Богги сейчас! Эскаргот ухмыльнулся и пошел под углом вверх. Темная
тень "Зари Норы" внезапно появилась над ним. Субмарина проплыла под самым
кораблем, едва не задев днище, и выскочила на поверхность с другой стороны,
на миг зависнув над рекой с высоко поднятым носом, с которого потоками
стекала вода, а потом с громким плеском осев. Затем медленно и
демонстративно, словно совершая воскресную прогулку, Эскаргот повел лодку
вверх по реке, оставив эльфов изумленно таращить глаза.
Он повернулся и улыбнулся Лете, но обнаружил, что девушки в рубке нет.
Она вернулась в библиотеку читать свою книгу. Эскаргот мгновенно
почувствовал себя глупо. Он выпендривался, вот что он делал. А Лета была не
из тех девушек, которым интересен выпендреж. И все же, если представить, как
капитан Эплбай стоит на палубе с подзорной трубой и собирается сказать
что-то важное Кольеру и вдруг под ним из воды вот так вот выскакивает
субмарина... Эскаргот широко ухмыльнулся, потом стер ухмылку с лица и
направился в библиотеку.
Лета пребывала в довольно хорошем настроении, как оказалось. Эскаргот
ожидал, что она выскажется по поводу его выходки, но она промолчала, отчего
он почувствовал себя еще более глупо.
- Что ж, - сказал он, с притворным вниманием рассматривая книги на
полках, - мы опять ускользнули от них.
- Ну да, - просто сказала она, продолжая читать. - А что случилось?
- Они заперли меня в трюме, когда узнали, что вы находитесь на
субмарине. Думаю, они собирались снова захватить вас и отправиться на Луну.
- Значит, Богги говорил правду.
- Богги говорил правду. Там вам не пришлось бы опасаться гнома. Но вы
никогда не смогли бы вернуться обратно. Я сказал Эплбаю, что мы найдем
другой способ выйти из положения, но он не пожелал меня слушать. Расстроить
планы гнома проще и легче всего, похитив вас. Но в любом случае я понял одну
вещь. Эплбай говорит, что вам ничего не грозит, покуда вы находитесь на
субмарине. Ведьма не может достать вас здесь, как достала на пароходе. Ее
магическая сила не проникает сквозь толщу воды.
- Так, значит, мне придется жить под водой?
- Ну... - Эскаргот немного помолчал, набивая трубку табаком. - Нет.
Только очень недолго. Гном, если верить Эплбаю, собирается приступить к
решительным действиям очень скоро - сегодня днем или, возможно, вечером.
Таким образом, мы сорвем его планы, если проведем некоторое время под водой.
- Мы?
- По правде говоря, я собираюсь снова подняться наверх и осмотреться.
Возможно, мне придет в голову какое-нибудь решение. У меня такое странное
ощущение, что Эплбай чего-то не договаривает. Дело тут не просто во взаимной
вражде гнома и эльфов. Похоже, вся страна окутана колдовскими чарами, и я
намерен все выяснить сегодня вечером.
- Я не уверена, что мне нравится перспектива сидеть и ждать здесь,
покуда вы все выясняете.
Эскаргот пожал плечами:
- Как только вы ступите на берег, поднимется туман, и вы исчезнете. На
этом все закончится, не так ли?
Теперь настала очередь Леты пожать плечами. Эскаргот был прав. Ей
ничего не оставалось, как позволить ему совершить геройский поступок. Он
испытывал глубокое удовлетворение. Много недель он мечтал получить именно
такой шанс. И теперь, когда Лета находилась на борту субмарины, его
субмарины, Эскаргот мог добраться до берега в своем резиновом скафандре и
сосредоточить внимание на гноме, не беспокоясь о безопасности девушки. Он
мог скрываться в тенях и следить за гномом с верхушек деревьев. Какое-нибудь
решение непременно придет ему в голову, какой-нибудь способ незаметно
повлиять на ход событий и сорвать планы напыщенного дядюшки Хелстрома.
Эскаргот подошел к полке, где стояла банка с рыбьими икринками, открыл
банку, вытащил оттуда красные шарики, разложил их в ряд между страницами
открытой книги и дул на них, пока они не высохли. Они были упругими, но не
мягкими, а скорее кожистыми. Если он аккуратно завернет икринки в платок, то
сможет носить их в кармане, не опасаясь раздавить.
- Что ж, пожалуй, мне пора, - сказал Эскаргот. - Почему бы вам не
отвести лодку обратно к бухте? Капитан Эплбай не сможет догнать нас, даже
если заметит - а он вряд ли заметит. Он не ожидает увидеть нас сейчас
поблизости от галеона. Потом вы погрузитесь на глубину и будете оставаться
там до... до скольких?.. скажем, до пяти часов; а потом подниметесь и
заберете меня. Только обязательно держитесь на глубине свыше тридцати футов,
особенно ближе к вечеру.
- Есть, капитан, - сказала Лета, неуклюже отдавая честь. - Все в
штурманскую рубку!
Эскаргот улыбнулся девушке в ответ, вполне собой довольный, и уже начал
грезить наяву, как он разрушит дьявольские замыслы гнома, а потом войдет в
реку в своем шлеме из раковины и, проходя под галеоном, постучит кулаком по
днищу, к великому изумлению эльфов, которые выстроятся у борта и будут
таращиться в воду.
- Там остался большой кусок рыбы, но больше ничего нет. Когда все
закончится, мы сможем доплыть до другого берега и организовать ленч. Я
приглашал вас на ленч - помните? - на следующий день после вашего ухода от
Стоувера. Вы сказали, что хотите подождать немного. Но теперь все
переменилось. С тех пор прошла целая жизнь.
- По крайней мере, - со вздохом сказала Лета, - от ленча я бы не
отказалась.
- Отлично. Значит, ленч. Я назначаю вам свидание, верно? Я вернусь
через несколько часов.
Через полчаса Эскаргот снова шагал по речному дну в свинцовых ботинках,
увязая в песке.
x x x
На сей раз он пошел вдоль опушки, не углубляясь в лес. Где бы гном ни
творил свои магические заклинания, он делал это явно не в дубовом лесу.
Кроме того, после происшествия с троллем Эскаргот не жаждал случайно
столкнуться с человечками-невеличками. Казалось, все свидетельствовало о
том, что волею непостижимой судьбы он и человечки-невелички сражаются на
одной стороне против гнома и его приспешников. Но это была только догадка.
Они же не преминули наброситься на него со своими кирками в океанских
глубинах, верно? Лучше подождать, пока они не обнаружат свои истинные
намерения так или иначе.
Стоял необычно погожий для поздней осени день. Дул свежий ветерок, но
он с таким трудом прокладывал себе путь в горячих потоках ослепительного
солнечного света, что совсем выбивался из сил к тому времени, когда
добирался до вас. В воздухе чувствовался легкий запах дыма, словно в
нескольких милях отсюда во фруктовых садах жгли срезанные ветки. Однако
никаких фруктовых садов поблизости явно не было - разве только сады
гоблинов, которые скорее сожгли бы сами деревья, а срезанные ветки оставили
бы валяться на земле. Заодно они спалили бы свои волосы, чтобы не ходить к
парикмахеру.
Эскаргот шагал в тени деревьев, зорко наблюдая за речной дорогой, не
появятся ли там эльфы, и за лесом, не появятся ли там гоблины с троллями, и
задаваясь вопросом о происхождении дыма, приносимого легким ветром. Если это
дым не от костров в садах, то откуда он?
Сухие листья, недавно опавшие с деревьев и легшие поверх влажных
гниющих листьев, глухо похрустывали под ногами, и Эскаргот почти ожидал
увидеть на каждом пролетающем мимо листе нахмуренного человечка-невеличку,
скользящего по воздушным потокам. Он почти жалел, что недостаточно мал,
чтобы летать на листьях. Он сделал бы себе лодку из куска коры и плавал бы
день напролет в луже дождевой воды.
Наконец Эскаргот достиг края леса, оставил позади последние редкие
деревья и вышел на широкую равнину. Он увидел ручей, в котором вчера
барахтался бедный Богги. Сейчас эльфов на лугу не было. Они оставили поиски
Леты, поскольку поняли, что она находится вне досягаемости. Интересно,
подумал Эскаргот, чем они сейчас занимаются? Вероятно, держат совет. Капитан
Эплбай, несомненно, рвет и мечет, Кольер его урезонивает, а Богги показывает
язык за спиной капитана и портит все впечатление. Все живые существа
занимаются своим делом, подумал он. Человечки-невелички добывают огненный
кварц в морских глубинах; эльфы строят чудесные аппараты, которые похищают
люди вроде капитана Перри; гоблины бесчинствуют в своих стараниях навредить
и напакостить всем, в том числе и самим себе; гномы добывают рубины и
изумруды, пекут хлеб и держатся весьма самоуверенно; а люди - чем занимаются
они? - чаще всего ставят себя в глупое положение, но с самым важным видом.
Эскарготу показалось, что в тот миг он вдруг увидел вещи в истинном свете,
словно весь мир, со всеми своими странными выкрутасами, во всем многообразии
своих красок, предстал его взору на одной большой цветной иллюстрации из
книги Дж. Смитерса.
Эскаргот потряс головой и осознал, что стоит в тени деревьев и грезит
наяву. И в грезах такого рода таилась опасность. Он узнал знакомые симптомы:
чувство самодовольства и ясность в мыслях. Подобное состояние
самоуспокоенности неизменно предшествовало каким-нибудь неприятностям и
унижениям: скажем, гоблины вдруг вылезали из какой-нибудь норы и хватали
Эскаргота за лодыжку, или он получал палкой по голове, или к нему в рот
залетала муха, когда он произносил высокопарную речь.
Внезапно он услышал низкий мелодичный гул, очень тихий и далекий,
словно приносимый легким ветром от реки или похожий на пение самой реки,
бегущей по камням, усыпающим русло. Эскаргот склонил голову к плечу и
прислушался. Гул немного напоминал пение церковного хора и заставлял
вспомнить рассказ Смитерса о колдовских ветрах, извлекающих стройные
созвучия из прибрежных ив и зарослей рогоза. Может, это начала действовать
магия гнома? Может, некие доселе спавшие силы пришли в движение? Но это
казалось маловероятным. В звуках чудилось нечто гармоничное и
умиротворяющее; они совсем не походили на какофонию, терзавшую слух
Эскаргота памятным вечером в Дикой Лощине.
Казалось, звуки плыли по ветру откуда-то из леса. Эскаргот крадучись
пошел в направлении источника оных, прячась за редкими кустами и деревьями.
В эту минуту он ставил осторожность выше всех сокровищ мира. Пение
таинственного хора становилось все громче и громче и наконец полностью
перекрыло протяжные вздохи ветра и скрип и шорох ветвей.
Прямо перед собой он заметил какое-то движение в листве и на цыпочках
двинулся вперед, прищурившись и внезапно поняв, кто там поет, - это были
человечки-невелички, полчища человечков-невеличек, которые бесчисленными
рядами сидели на своих опертых на черенки листьях, словно на портшезах.
Эскаргот распластался на животе, напряженно всматриваясь сквозь густые
кусты. Один взлохмаченный человечек-невеличка, похоже, управлял хором. Это
был гимн, вне всяких сомнений. Последние ноты растаяли в воздухе, уступив
место полдневной тишине и одиноким крикам козодоя. Затем человечки-невелички
принялись покашливать и ерзать на своих листьях, а некоторые, как увидел
Эскаргот, оттягивали воротнички рубашек, словно прихожане, утомленные
длинным воскресным богослужением. Маленький человечек, стоявший перед ними,
взмахнул крохотной книгой и разразился пафосной речью.
Эскарготу пришлось повернуть голову и приложить к уху ладонь, чтобы
расслышать хоть что-нибудь, но перлы красноречия в большинстве своем не
достигали его слуха, уносимые в сторону ветром.
Выступающий был в черном монашеском одеянии, подол которого бился и
трепался на ветру. Его лицо было обрамлено внушительной бородой, черной и
жесткой, почти такой же длины, как волосы, которые расходились в стороны от
головы, словно лучи черного солнца. В целом он имел вид человека, прячущего
в пакете бомбу с зажженным фитилем. Почему-то Эскаргот вспомнил Стоувера - и
дело здесь было не во внешнем сходстве, а в напыщенной благочестивости, с
которой человечек рубил рукой воздух перед толпой слушателей, ударял по
книге и продолжал свою речь. Из него вышел бы первоклассный пират, решил
Эскаргот, будь он в восемьдесят раз выше и толще, держи он стакан рома в
руке и сиди у него на плече попугай.
Прислушиваться к речи человечка не имело смысла: Эскаргот все равно не
мог разобрать ни слова. Они собрались здесь по какой-то очень важной
причине. Это было войско, вне всяких сомнений, и человечек в черном балахоне
разжигал огонь в сердцах воинов. Он помахал своей книгой, грозно тряся
бородой, и в толпе раздались редкие возгласы согласия. Наконец он умолк,
повернулся и, казалось, посмотрел прямо в глаза Эскарготу. Он нахмурился. В
округлых очертаниях его лица и скошенного подбородка чудилось нечто рыбье, и
Эскаргот невольно вспомнил описание гомункулусовой травы и старую историю о
том, как в далеком прошлом человечки-невелички бросались в бой, сидя верхом
на форелях.
Поначалу Эскаргот решил вскочить и броситься наутек. Конечно,
перспектива подвергнуться нападению полчищ человечков-невеличек
представлялась мрачной, и у него была возможность дать деру, прежде чем они
усядутся на свои листья и пустятся в погоню. Но пока он напряженно размышлял
обо всем этом, стало ясно, что проповедник в черном балахоне не увидел его,
ибо он положил книгу на камень и повернулся к своим слушателям. Эскаргот
прищурился в попытке разглядеть крохотные буквы на обложке книги. Название
последней состояло из двух слов, под которыми значилось имя автора. Эскаргот
моргнул и едва не вскрикнул от удивления - "Каменные великаны" Дж. Смитерса.
Человечки-невелички тоже читали Дж. Смитерса. А кто не читал его? Неужели у
гоблинов тоже были книги Смитерса, изорванные, засаленные и пропахшие рыбой,
спрятанные под камнями в лесу?
Эскаргот отвлекся от своих раздумий, когда человечки-невелички,
закончив свое собрание на открытом воздухе, начали вереницей покидать
лужайку. Одни волокли за собой свои листья, другие их бросили. Эскаргот
долго смотрел, как они удаляются один за другим, и, проводив взглядом
последнего, сам двинулся прочь, стараясь ступать по возможности неслышно,
но, по всей видимости, производя такой шум, который показался бы любому из
человечков-невеличек тяжелой поступью медведя, продирающегося сквозь
кустарник. Наконец он устало потащился обратно к лугу, глубоко озадаченный
увиденным, но в глубине души радуясь и задаваясь вопросом, не сможет ли он
по окончании истории с дядюшкой Хелстромом выменять на что-нибудь у
человечков-невеличек миниатюрный экземпляр Смитерса. Подобное приобретение
будет сравнимо с глазом желейной рыбы и положит начало его собственной
коллекции редкостей. Возможно, где-то в горах хранится древний том "Каменных
великанов" размером с дом. Выйдя на опушку леса, Эскаргот ясно увидел дым.
Он поднимался в небо кудрявыми завитками над скоплением каменистых холмов на
востоке, в точности похожий на дым огромной трубки. Теперь он не наводил на
мысль о кострах во фруктовых садах. В нем слышался запах водорослей, тины и
резкий сухой запах жженой кости, который ни с чем не спутаешь и который
показался бы оскорбительным любому человечку-невеличке. Эскаргот медленно,
внимательно осмотрелся по сторонам, а потом бегом бросился к ближайшему
укрытию, находившемуся в ста ярдах от леса. Он должен найти источник дыма.
Тогда он прямо здесь и сейчас проучит гнома. Безусловно, дядюшка Хелстром не
обрадуется, получив камнем по башке, как не обрадовался бы никто другой.
17
СУЩЕСТВО ИЗ РЕКИ
Когда Эскаргот начал углубляться в невысокие горы, воздух заметно
посвежел. Солнце клонилось к горизонту, и его лучи стали бледными и
тусклыми, словно они не желали иметь никаких дел с пустынной каменистой
местностью и отдавали предпочтение широкому лугу. В горах тоже чудилось
нечто странное. Вполне возможно, это была игра воображения или игра света и
тени, но скалы, расселины и округлые холмы очень напоминали части
расчлененных тел великанов, разбросанные по равнине и оставленные здесь
окаменевать и медленно оседать. Там тянулся горный кряж, похожий на ногу,
наполовину ушедшую в землю. А тут возвышалась огромная холмообразная скала,
которая вполне могла быть лысиной, отполированной дождями и ветром за много
веков.
У Эскаргота было такое ощущение, будто он пробирается через кладбище, и
он старался не наступать на камни, которые в его воображении превращались в
древних великанов - если эти превращения происходили в воображении. В лучах
заходящего солнца скалы отбрасывали густые длинные тени, и Эскаргот,
крадучись, шел в относительной темноте, каждую минуту останавливаясь и
напряженно прислушиваясь: он боялся, что гном или, скорее всего, ведьма
почуют его приближени...
