Эдгар Райс Берроуз. Тарзан и золотой лев
страница №6
...а затем обратился к Мовуту. - Ты знаешь, гдерасположен лагерь арабов? Возьмешься ли ты провести нас к нему?
- Да, - согласился тот.
- Хорошо! - воскликнул Краски. - А теперь, Флора, что ты думаешь о
таком варианте. Прежде всего мы немедленно пошлем гонца к арабам. Он
предупредит их и расскажет о том, что Эстебан не Тарзан из племени обезьян,
а самозванец. Мы попросим их задержать обоих и изолировать до нашего
прихода. Когда мы придем, будем действовать по обстоятельствам и, возможно,
сумеем реализовать наш первоначальный замысел, поскольку мы явимся в их
лагерь как друзья.
- Что ж, выглядит неплохо, - ответила Флора, - но припахивает
мошенничеством, впрочем, это вполне в твоем характере.
Краски покраснел.
- Все мы одним миром мазаны, - процитировал он. Девушка безразлично
пожала плечами, но Блюбер, который вместе с Пеблзом и Торном молча слушал
разговор, неожиданно взорвался.
- Что ты имеешь в виду, когда говоришь, "все мы одним миром мазаны"? -
спросил он. - Выходит, я тоже мошенник? Я честный человек, и заявляю вам,
мистер Краски, что никто никогда не посмел назвать Адольфа Блюбера
мошенником!
- Да угомонись ты, - огрызнулся Краски. - Эти парни сами незаконно
добыли слоновую кость и, возможно, для этого убили немало людей. Так что мы
их просто накажем за их преступления. Кроме того, они держат рабов, которых
мы освободим.
- Ах так, - протянул Блюбер, - тогда это меняет дело, тогда я не
против, но запомните, мистер Краски, я честный человек.
- А мы тут все честные, - воскликнул Торн. - Никогда в жизни не
встречал так много честных людей одновременно.
- Конечно, мы честные, - рявкнул Пеблз, - а кто в этом сомневается,
тому я просто отверну башку! Девушка устало улыбнулась.
- Никто и не сомневается, Пеблз. Но хватит об этом, лучше давайте
решим, принимаем мы план Краски или нет? Прежде чем приступить к делу, нужно
обо всем хорошенечко поразмыслить. Давайте проголосуем. Итак, принимаем или
нет?
- Будут ли твои люди сопровождать нас? - спросил Краски у Мовуту.
- Если им пообещать часть слоновой кости, то будут, - ответил тот.
- Кто за проект Краски? - спросила Флора. Проект был принят
единогласно. Через полчаса был послан гонец в лагерь арабов с сообщением для
их главаря, а вскоре отряд снялся с места и двинулся в путь.
Спустя неделю, когда они добрались до арабского лагеря, они узнали, что
гонец добрался благополучно, но Эстебан и Оваза не показывались, и о них
ничего не было слышно. В результате арабы встретили их с недоверием и
подозрительностью, потому что решили, что это была лишь хитрая уловка, чтобы
дать возможность белым беспрепятственно проникнуть в их лагерь.
x x x
Джейн Клейтон и отряд вазири быстро продвигались по джунглям и вскоре
обнаружили след отряда Флоры Хакес, недалеко от лагеря, где вазири в
последний раз видели Эстебана, которого все еще считали Тарзаном из племени
обезьян. Пойдя по следу, они спустя некоторое время разбили свой лагерь
примерно в миле от стоянки арабских разбойников, где уже с неделю находился
отряд Флоры, ожидавший то ли появления Эстебана и Оваза, то ли удобного
момента для нападения на арабов.
Тем временем Мовуту и несколько его подручных вели активную агитацию
среди рабов, и, хотя об успехах подрывной деятельности он ежедневно
докладывал Флоре, он умалчивал об успехах в реализации арабов. Суть его
сводилась к тому, чтобы сначала с помощью белых убить арабов, а потом
уничтожить и самих белых, предварительно выкрав у них оружие. Только Флору
Мовуту решил оставить в живых, он хотел сделать ее своей женой или продать в
гарем какому-нибудь черному султану.
То, что Мовуту был в состоянии с легкостью осуществить свой замысел, не
могло вызвать сомнений, если бы не преданность и привязанность
мальчишки-слуги, приставленного к Флоре.
Флора, несмотря на то, что она не останавливалась ни перед чем в
достижении своих целей, была доброй и снисходительной хозяйкой. За эту
доброту она была вознаграждена сторицей.
Однажды после полудня Мовуту зашел к ней, чтобы сообщить, что все
готово. Нападение на арабов намечено на сегодняшний вечер после наступления
темноты. Нетерпение белых достигло своего предела, опьяненные близостью
слоновой кости, они были готовы к решительной атаке, в результате которой
становились обладателями значительного богатства.
Но перед самым ужином в палатку Флоры прокрался мальчишка-слуга. Глаза
его были широко раскрыты, и он был ужасно напуган.
- В чем дело? - спросила она.
- Т-с-с! - предупредил он. - Не нужно, чтобы они слышали наш разговор.
Приблизьте ваше ухо, и я расскажу вам потихоньку, что замышляет Мовуту.
Девушка склонила голову.
- Вы были добры ко мне, - прошептал он, - и теперь, когда Мовуту хочет
причинить вам вред, я пришел предупредить вас.
- Что ты имеешь в виду? - спросила Флора тихим голосом.
- Я имею в виду то, что Мовуту отдал приказ своим воинам убить всех
белых после того, как будут убиты арабы, а вас взять в плен - он хочет
продать вас за большие деньги.
- Но как ты об этом узнал? - поинтересовалась девушка.
- Об этом знают все чернокожие в лагере. Я должен был украсть у вас
винтовку и пистолет, а другие слуги похитить оружие у своих белых хозяев.
- Черт возьми! - воскликнула Флора, вскакивая на ноги. - Задам же я
трепку этому черномазому! - крикнула она, выхватывая пистолет и направляясь
к выходу из палатки, но мальчишка обхватил ее за колени.
- Нет! Нет! - зашептал он. - Не делайте этого. Не говорите ничего. Все
в лагере против вас, Мовуту пообещал, что слоновая кость будет поделена
между всеми поровну. Если вы сейчас будете угрожать Мовуту или они
догадаются, что вы знаете об их намерениях, они сразу же нападут на вас и
всех уничтожат.
- Но что же мне делать? - спросила Флора.
- Единственный путь к спасению - побег. Вы и белые мужчины должны
убежать в джунгли, но я не смогу вас сопровождать.
Девушка стояла молча, глядя на мальчишку, затем сказала:
- Хорошо, я сделаю так, как ты советуешь. Ты спас мне жизнь, и я этого
никогда не забуду. А теперь иди, чтобы на тебя не пало подозрение.
Негритенок выскользнул через задний полог палатки, чтобы не быть
замеченным кем-нибудь из своих соплеменников, расположившихся в центре ярко
освещенного лагеря. Как только он исчез, Флора осторожно выбралась из
палатки и направилась к Краски. Русский жил вместе с Блюбером, и Флора тихим
шепотом рассказала им обоим то, о чем предупредил ее мальчишка-слуга. Краски
позвал Пеблза и Торна. Было решено, что они ни словом ни жестом не выдадут
своих подозрений. Англичане предложили напасть на чернокожих и перебить
всех, но Флора отговорила их от такой поспешности, ибо туземцы значительно
превосходили их численностью, и победа над ними была невозможной. Блюбер, с
его хитрым изворотливым умом, предложил тайно сообщить арабам о готовящемся
бунте рабов и объединенными силами напасть на чернокожих, не дожидаясь их
атаки. И вновь Флора отклонила предложение.
- Этот вариант не пройдет, - сказала она. - Для нас арабы такие же
враги, как и туземцы. Даже если мы разобьем чернокожих, может случиться так,
что арабы узнают все подробности нашего плана, и тогда наши жизни не будут
стоить ни цента.
- Я думаю, что Флора как всегда права, - проворчал Пеблз. - Но я хотел
бы знать, что мы будем делать в джунглях одни без негров? Кто будет таскать
наши вещи, указывать нам дорогу?
- Нет, я думаю, что нам ничего другого не остается, как бежать в
джунгли, - сказал Торн.
Тут до ушей белых издалека донесся рев льва из джунглей.
- Ой, ой! - вскричал Блюбер. - Мы пойдем в эти джунгли одни? Майн готт!
Я лучше останусь здесь, и пусть я погибну как белый человек.
- Они не убьют тебя как белого человека, - сказал Краски. - Они будут
долго и изощренно пытать тебя и мучить.
Блюбер заломил руки, и крупные капли пота катились по его заплаканному
лицу.
- Боже мой! - причитал он. - Зачем я это сделал? Почему я не остался
дома в Лондоне!
- Замолчи, - отрезала Флора. - Разве ты не понимаешь, что твое
поведение может вызвать подозрения, и мы все погибнем. Нам остается только
одно: дождемся, когда они нападут на арабов. Оружие будет все еще у нас. В
суматохе схватки попробуем убежать в джунгли, а после придется уповать
только на Бога.
- Да, - рыдал вконец обезумевший Блюбер. - Майн готт, помоги нам!
Через минуту к ним подошел Мовуту.
- Все готово, бваны. Будьте начеку. Как только закончится ужин -
услышите выстрел из винтовки. Это - сигнал атаки. Тогда открывайте огонь по
арабам.
- Хорошо, - согласился Краски. - Мы только что говорили об этом и
решили занять место у ворот, чтобы отрезать им путь к отступлению.
- Отлично, - сказал Мовуту и, обратившись к Флоре, добавил: - Но вы
должны оставаться здесь, вам не стоит ввязываться в схватку, это слишком
опасно. Оставайтесь в палатке, пока мы будем вести бой.
- Ладно, - ответила девушка, - я согласна.
Довольный тем, что все складывается как нельзя лучше, Мовуту ушел, и
вскоре весь лагерь приступил к вечерней трапезе. В воздухе ощущалась
атмосфера сдержанного напряжения, которую почувствовали даже арабы, хотя не
понимали причины. Блюбер был так напуган, что не мог есть, а сидел бледный и
дрожащий, дико озираясь вокруг. Он переводил взгляд с арабов на негров,
затем на ворота, расстояние до которых промерил в уме сотни раз, и с ужасом
ждал сигнального выстрела, после которого он должен был оказаться в
джунглях, где его, как он думал, моментально сожрет первый же лев.
Пеблз и Торн флегматично жевали свою пищу, что вызывало тошнотворное
отвращение Блюбера. Краски, будучи наделенным чувствительным и нервным
темпераментом, ел мало, но не выказывал никаких признаков страха. Точно так
же вела себя и Флора, хотя в глубине души понимала безнадежность их
положения.
Стало темно. Некоторые из негров и арабов еще доедали свой ужин, как
вдруг тишину разорвал винтовочный выстрел. Краски вскочил и схватил Флору за
руку.
- Пора! - крикнул он.
За ним к воротам бросились Пеблз, Торн и трепещущий Блюбер, которому
страх придал крылья.
Воздух огласился винтовочными выстрелами и криками сражающихся людей.
Арабы, число которых превышало дюжину, вели меткий прицельный огонь, и когда
Краски распахнул ворота и пятеро белых скрылись в темноте джунглей, исход
схватки был еще неясен. Однако численное превосходство чернокожих все же
дало свои результаты, и вскоре бой завершился тем, что туземцы пристрелили
последнего из кочевников севера. Вот тут-то Мовуту и обнаружил исчезновение
белых. Негр сразу понял две вещи. Первое, - что кто-то его предал, и второе
- что белые не могли уйти далеко.
Созвав своих воинов, он рассказал, что произошло, и предупредил, что,
если белым удастся скрыться, они вернутся с подкреплением, чтобы наказать
их. Он приказал немедленно организовать погоню, чтобы белые не смогли
добраться до ближайшей деревни, до которой был один дневной переход пути.
XVI. АЛМАЗНАЯ СОКРОВИЩНИЦА
Когда примитивные дымовые шашки стали заполнять тронный зал дымом,
гомангани столпились вокруг Тарзана, умоляя спасти их, так как они тоже
заметили болгани, стороживших выходы из помещения и поджидавших их в саду и
на террасе дворца.
- Подождите немного, - сказал Тарзан, - пока дым не сделается
достаточно густым, чтобы скрыть наш уход. Мы будем прорываться через окна,
выходящие на террасу, потому что это самый короткий путь к восточным
воротам. Таким образом кое у кого из нас появится шанс на спасение.
- У меня есть план получше, - сказал старик. - Когда дым скроет нас,
идите за мной. Есть выход из зала, который не охраняется, я обнаружил это,
когда проходил мимо помоста за троном. Вероятно, им и в голову не пришло,
что мы можем им воспользоваться, поэтому они и не выставили охрану.
- Куда он ведет? - спросил Тарзан.
- В подвал башни алмазов, той самой, где я впервые встретил вас. От нее
ближе всего до восточных ворот, и, если мы сумеем добраться до башни раньше,
чем болгани догадаются о наших намерениях, мы, по крайней мере, сможем
достичь леса.
- Прекрасно! - воскликнул человек-обезьяна. - Теперь уже скоро дым
скроет нас от болгани.
И в самом деле, дым становился все более густым. Находящимся в комнате
было уже трудно дышать, многие кашляли из последних сил.
- Я не знаю, сколько еще мы сможем это выдержать, - сказал Тарзан. -
Кажется, с меня достаточно.
- Подождите еще чуть-чуть, - сказал старик. - Скоро нас совсем не будет
заметно.
- Я больше не могу, - простонала Лэ. - Я задыхаюсь и ничего уже не
вижу.
- Ну что ж, - согласился старик. - По-моему, дыма вполне достаточно.
Ступайте за мной!
Они обогнули помост и вошли в небольшой проем, скрытый портьерами.
Старик шел первым, за ним Лэ, а следом - Тарзан с Джад-бал-джа, который
злобно рычал, выражая свое недовольство. За Тарзаном и львом семенили
кашляющие гомангани, но, опасаясь Нумы, они не напирали на группу, идущую
впереди, что в другом случае непременно сделали бы.
За проемом они увидели грубые ступеньки, ведущие вниз, в темный
коридор, тянущийся в башню алмазов. Они чувствовали такое облегчение после
пытки дымом, что не обращали внимания на темноту в коридоре и терпеливо
следовали за стариком, который объяснил, что впереди их ждут новые
препятствия.
В конце коридора старик остановился перед тяжелой дверью, которую после
некоторых усилий ему удалось открыть.
- Подождите немного, - сказал он. - Сейчас я найду факел и зажгу его.
Они услышали, как он двигается за дверью, а затем вспыхнул тусклый
свет. В лучах чадящего факела Тарзан увидел перед собой огромную
прямоугольную комнату, дальние углы которой терялись в темноте.
- Пусть войдут все, - сказал старик, - и закройте за ними дверь. -
Когда все было выполнено, он позвал Тарзана. - Нам нужно двигаться дальше,
но прежде я хочу показать вам зрелище, которое не видел никто.
Он повел его в дальний конец комнаты, где в свете факела Тарзан увидел
длинные ряды полок, на которых лежали мешки, сделанные из шкур. Старик
прикрепил факел к одной из полок, взял мешок, развязал его и высыпал на
ладонь часть содержимого.
- Алмазы, - сказал он.
Каждый из этих мешков весил не менее пяти фунтов и каждый был набит
алмазами.
- Они собирали их в течение многих веков, - объяснил он, - так как
добывают больше, чем могут использовать. В их легендах есть поверье, что
когда-нибудь атланты вернутся, и они смогут продать им алмазы. Поэтому они
продолжают добывать их и хранят так, будто собираются завтра начать
торговлю. Возьмите по мешочку с собой, - сказал он и передал один Тарзану,
другой Лэ. - Я не верю, что мы когда-нибудь выберемся отсюда, но кто
знает...
И он взял третий мешочек себе. Из алмазной сокровищницы старик повел их
по примитивной лестнице на этаж выше к главному выходу из башни. Теперь
только массивная дверь отделяла их от восточных ворот, которые были хорошо
видны неподалеку. Старик был уже готов открыть ее, но Тарзан остановил его.
- Подождите немного, - сказал он. - Пусть остальные гомангани подойдут.
Им потребуется какое-то время, чтобы подняться по лестнице. Когда все
соберутся, распахните дверь, и мы с Лэ и дюжиной гомангани бросимся к
воротам. Остальные прикроют нас в случае нападения болгани. Приготовьтесь, -
предупредил Тарзан, а минутой позже скомандовал. - Пора!
Засов упал, и дверь распахнулась, одновременно вся группа бросилась к
воротам.
Болгани, которые все еще толпились вокруг тронного зала, не подозревали
о побеге, но когда Тарзан и Джад-бал-джа уже проходили сквозь восточные
ворота, другие болгани заметили их и со страшным криком бросились в погоню.
- Они идут! - крикнул Тарзан. - Лэ, бегите прямо в долину Опара!
- А ты? - спросила молодая женщина.
- Я останусь с гомангани и попробую преподать урок этим невежам. Лэ
остановилась.
- Без тебя я не сделаю ни шага, - воскликнула она. - Ты и так слишком
рисковал из-за меня. Нет, без тебя я не пойду!
Человек-обезьяна пожал плечами.
- Дело ваше. Но они приближаются.
С большим трудом ему удалось собрать гомангани, которые, вырвавшись за
ворота, мечтали лишь об одном - убежать подальше в джунгли.
По его зову собралось около пятидесяти воинов, и с ними он занял
позицию у ворот, чтобы сдержать натиск нескольких сот болгани.
Подошел старик и положил руку на плечо Тарзана.
- Вам надо бы бежать, - сказал он. - Гомангани быстро утратят
воинственный пыл.
- Теперь это невозможно, - ответил Тарзан, - иначе вся долина
превратится в кромешный ад.
Едва он закончил фразу, как один из гомангани воскликнул:
- Смотрите, наши идут! - и указал на тропу, ведущую из леса.
- И очень кстати, - улыбнулся Тарзан, заметив первый отряд гомангани,
бегущих к воротам. - За мной! - крикнул он приближающимся неграм. - Болгани
собираются напасть на нас. Идите и отомстите им за все ваши обиды!
Отряд бросился в бой. За ним волна за волной через восточные ворота
покатилась лавина гомангани.
Крики битвы, кровь и общее возбуждение довели Джад-бал-джа до такого
неистовства, что Тарзану с трудом удавалось сдерживать его, чтобы в пылу
схватки он не поранил кого-нибудь из друзей. Это требовало немалых усилий и
внимания, поэтому Тарзан почти не принимал участия в битве, но вскоре ему
стало ясно, что только чудо теперь могло спасти болгани. Но чуда не
произошло. Гомангани, опьяненные от жажды кровавого мщения и окрыленные
первыми успехами, впали почти в такое же неистовство, что и Джад-бал-джа.
Они не просили пощады и сами не щадили врагов. Битва закончилась, когда
последний болгани был уничтожен.
После того, как бой завершился, Тарзан, Лэ и старик вернулись в тронный
зал. Запах дыма уже успел выветриться. Сюда они вызвали старейшин всех
деревень, и, когда те собрались перед помостом, на котором стояли трое белых
с огромным черногривым львом, Тарзан обратился к ним.
- Гомангани долины дворца алмазов, - начал он. - Этой ночью вы
завоевали свободу и избавились от гнета рабства. В течение многих поколений
вас угнетали и притесняли, но никогда среди вас не появлялся вождь,
способный править вами мудро и справедливо. Поэтому вы должны избрать
правителя другой расы.
- Тебя! Тебя! - раздались голоса со всех сторон.
- Нет! - возразил Тарзан, подняв руку и призывая к молчанию. - Но есть
человек, который жил среди вас, знает ваши обычаи и ваши привычки, ваши
нужды и чаяния. Если он останется с вам и будет править вами, я уверен, что
для вас это будет хорошо, а он будет мудрым вождем! - И Тарзан указал на
старика.
Старик посмотрел на человека-обезьяну с недоумением.
- Но я хочу уйти отсюда, - сказал он. - Я хочу вернуться в мир
цивилизации, от которого был оторван все эти годы.
- Выслушайте меня, - продолжал Тарзан. - Вы отсутствовали так долго...
Вы не найдете никого из своих прежних друзей. Но вы столкнетесь с ложью и
лицемерием, жадностью и жестокостью. Вами никто не будет интересоваться. Я,
Тарзан из племени обезьян, однажды покинул джунгли и ушел в город,
построенный людьми, но быстро почувствовал отвращение к цивилизации и
вернулся к своим благородным зверям, которые честны в своей любви и в своей
ненависти. Они по-настоящему свободолюбивы и естественны. Если вы вернетесь,
то будете разочарованы и скоро почувствуете, что упустили возможность
выполнить работу, имевшую для вас большой смысл. Я не могу остаться, чтобы
вывести их из мрака невежества, а вы можете. Вы сделаете из них трудолюбивых
добродетельных людей. А ведь сейчас они даже не обучены приемам ведения
войны, хотя у них всегда найдутся завистники, которые попытаются захватить
то, что у них есть. Поэтому вы должны воспитать своих подданных так, чтобы
они могли защищать свою страну и свои права, а для этого нужно научить их
многим полезным вещам.
- Вы говорите правильно, Тарзан из племени обезьян, - ответил старик. -
В том мире мне нечего делать, и, если гомангани захотят видеть меня своим
королем, я останусь здесь.
Когда Тарзан поинтересовался мнением старейшин, те ответили, что коль
скоро он сам не может быть их правителем, они с радостью согласятся на
кандидатуру старика, которого знают все как доброго порядочного человека,
всегда дружески относившегося к гомангани.
Тем временем в тронный зал привели оставшихся в живых болгани, которые
прятались в разных помещениях дворца. Здесь им был предоставлен выбор:
остаться в долине рабами или же навсегда покинуть страну. Присутствующие
гомангани хотели тут же расправиться с ними, но новый правитель запретил им
делать это.
- Куда же мы пойдем, если покинем долину алмазов? - спросил один из
болгани. - Что находится за городом Опаром, нам не известно, а в самом Опаре
мы можем встретить лишь врагов.
Тарзан сидел, насмешливо глядя на них, и молчал, пока старейшины
вносили свои предложения относительно дальнейшей судьбы болгани, наконец,
поднялся и обратился к ним.
- Вас тут около сотни, - сказал он, - и вы смелые существа и храбрые
воины. Рядом со мной сидит Лэ, верховная жрица и королева Опара. Злобный
тиран незаконно отнял у нее власть и захватил трон. Завтра мы идем в Опар с
самыми смелыми гомангани, чтобы наказать Каджа, предателя и изменника, и
вернуть трон Лэ. Но там, где однажды были посеяны семена измены, они всегда
могут прорасти вновь. Потребуется немало времени, прежде чем Лэ будет в
полной безопасности. Вот обстоятельство, которое дает вам шанс. Идите вместе
с нами в Опар, сражайтесь с нами за восстановление власти Лэ, а потом, когда
борьба закончится, оставайтесь там в качестве телохранителей Лэ, чтобы
защищать ее не только от внешних врагов, но и от внутренних.
Болгани обсуждали это предложение несколько минут, а затем один из них
подошел к Тарзану.
- Мы согласны, - сказал он.
- И вы будете преданы Лэ? - спросил человек-обезьяна.
- Мы никогда не изменяем присяге, - обиделся болгани.
- Ладно, - воскликнул Тарзан, - А вы, Лэ, довольны таким решением?
- Я принимаю их на службу, - ответила Лэ. Ранним утром следующего дня
Тарзан и Лэ в сопровождении трехтысячного отряда гомангани и сотни болгани
выступили в поход. У них не было никакого плана, они просто шли через долину
прямо к крепостным стенам.
Маленькая серая обезьянка сидела среди виноградных лоз на стене храма и
дремала, покачивая головой из стороны в сторону. Внезапно проснувшись, она
заинтересовалась тем, что происходило внизу и разволновалась до такой
степени, что забыла даже почесать свое брюшко - занятие, которому она любила
предаваться в часы досуга. Чем ближе приближалась колонна воинов, тем
сильнее росло возбуждение ману-обезьянки. Когда же до нее дошло огромное
число гомангани, она буквально подскочила. Она не верила своим глазам, но
последний каплей, заставившей ее броситься ко дворцу Опара, был вид болгани
- ужасных великанов-людоедов.
x x x
Кажд находился во внутреннем дворе храма, где во время восхода солнца
он приносил жертву Пламенеющему Богу. Рядом стояли младшие жрецы и Оу со
своими жрицами. То, что между Каджем и Оу существовали разногласия, было
видно с первого взгляда.
- Ты опять превысил свои полномочия, верховный жрец, - говорила Оу с
горечью. - Только я, верховная жрица, имею право приносить жертву
Пламенеющему Богу, но ты вновь оскверняешь священный кинжал своей
недостойной рукой.
- Молчи, женщина, - огрызнулся Кадж. - Я - повелитель Опара и верховный
жрец, а ты - никто. Не испытывай мое терпение, иначе на своей шкуре
испытаешь действие священного кинжала.
Откровенная угроза, прозвучавшая из уст Каджа, не осталась незамеченной
окружающими. Как бы мало они ни считались с Оу, но ее высокое положение
требовало соблюдения некоего этикета.
- Поостерегись, Кадж, - предупредил один из старших жрецов. - Есть
границы, за которые даже ты не имеешь права переступать.
- Ты смеешь мне угрожать? - воскликнул Кадж с фанатичным блеском в
глазах. - Ты осмеливаешься угрожать мне, Каджу, верховному жрецу
Пламенеющего Бога?
С этими словами он подскочил к оскорбившему его жрецу, угрожающе подняв
кинжал над головой. Как раз в этот момент в проеме, ведущем во внутренний
двор, появилась маленькая серая обезьянка, испуганная и отчаянно верещавшая.
- Болгани! Болгани! - кричала она. - Болгани идут!
Кадж остановился и повернулся к ману, его рука, сжимавшая кинжал,
опустилась.
- Ты видела их, ману? - спросил он. - Ты говоришь правду? Если это одна
из твоих шуток, то она будет последней в твоей жизни!
- Я говорю правду, - забормотала маленькая ману. - Я видела их
собственными глазами.
- Много их? - спросил Кадж. - Как близко подошли они к Опару?
- Их много, как листьев на деревьях, - ответила ману, - и они уже у
стен города - болгани и гомангани. Они вырастают, как трава, которая растет
в ущельях, где прохладно и сыро.
Кадж повернулся, поднял лицо к солнцу, и издал долгий протяжный крик,
закончившийся пронзительным визгом. Трижды страшно прокричал он, а затем
приказал всем следовать за ним. Он бросился прежде всего ко дворцу. Когда
Кадж спешил по древней аллее, со всех сторон к нему присоединялись
коренастые волосатые воины, вооруженные тяжелыми топорами и мечами. Визжа и
бранясь, над ними в древесной листве носились с десяток или более маленьких
серых обезьян.
- Не здесь! - кричали они. - Не здесь! - и указывали на юг.
Неорганизованной толпой бежали жрецы вслед за Каджем. Они миновали
дворец и взобрались на вершину высокой стены, защищавшей дворец с юга, как
раз в тот момент, когда войско Тарзана остановилось перед ней.
- Камней, камней! - закричал Кадж, и, повинуясь его приказу, женщины
внизу принялись собирать с земли камни и подбрасывать их воинам наверху.
- Убирайтесь прочь! - закричал Кадж, обращаясь к армии противника. -
Уходите! Я Кадж, верховный жрец Пламенеющего Бога, а это его храм. Не
оскверняйте храма, иначе вы испытаете на себе гнев Пламенеющего Бога!
Тарзан вышел впереди шеренги своих воинов и, подняв руку, призвал к
молчанию.
- Здесь Лэ, ваша верховная жрица и законная королева! - крикнул он
жителям города, находящимся на стене. - Кадж - предатель и самозванец.
Открывайте ворота и встречайте свою повелительницу. Выдайте изменников
правосудию, и никто из невиновных не пострадает. В противном случае мы
возьмем город силой, но тогда будет трудно избежать кровопролития.
Когда он кончил говорить, Лэ подошла к нему и встала рядом, чтобы все
жители Опара могли ее видеть. Раздались разрозненные возгласы приветствий и
отдельные выкрики, направленные против Каджа. Понимая, что настроение людей
меняется не в его пользу, Кадж приказал начинать атаку и одновременно бросил
камень, целясь в Тарзана. Только поразительная реакция и ловкость, которыми
обладал человек-обезьяна, спасли его от неминуемой гибели. Тарзан увернулся,
камень пролетел мимо, но ударил в грудь одного из гомангани, который упал,
сраженный насмерть. В тот же миг на отряд человека-обезьяны сверху обрушился
град камней. Тарзан дал сигнал к нападению. Со страшным ревом болгани и
гомангани ринулись в атаку. Как кошки карабкались они по шершавой стене,
обороняющиеся встречали их ударами дубинок. Тарзан выбрал Каджа объектом
своего нападения и первым взобрался на крепостную стену. Волосатый
кривоногий воин хотел ударить его дубиной по голове, но человек-обезьяна
вырвал из его рук оружие и сбросил противника вниз. В этот миг он увидел,
как Кадж повернулся и бросился во дворец. Тут к Тарзану подскочили еще два
воина. Размахивая дубинкой направо и налево, человек-обезьяна уложил обоих
и, памятуя о том, что Кадж являлся главой заговора против Лэ и что ему
нельзя дать скрыться, побежал следом за верховным жрецом.
Кое-кто пытался задержать Тарзана, но, схватив одного из нападавших за
щиколотки, он раскрутил его над головой и, расчищая себе путь таким образом,
прошел в дальний конец внутреннего двора. Там он остановился, повернулся и с
размаху бросил тело жреца в своих преследователей.
Не дожидаясь результатов своего броска, он снова повернулся и продолжил
погоню за Каджем. Кадж все время опережал его, так как хорошо ориентировался
в запутанных лабиринтах дворца. В том, что путь вел к жертвенному алтарю
храма, Тарзан не сомневался. Оттуда легко было проникнуть в подземелье
дворца, где Кадж рассчитывал спрятаться в многочисленных и мрачных туннелях.
Поэтому Тарзан стремился как можно скорее достичь жертвенного алтаря во
внутреннем дворе, чтобы помешать Каджу добежать до спасительного укрытия,
но, когда человек-обезьяна вступил во двор, хитро замаскированная петля
обвила его лодыжки, и он тяжело опрокинулся на землю. Почти сразу же
несколько низкорослых воинов Опара бросились на него, оглушенного падением.
Когда Тарзан пришел в себя, он был уже крепко связан по рукам и ногам.
Сквозь туманную пелену он чувствовал, как его подняли с земли, понесли
и вскоре опустили на холодную каменную поверхность. Потом к нему вернулось
сознание, и он понял, что лежит распростертый на жертвенном алтаре храма
Пламенеющего Бога, а над ним склонился Кадж, верховный жрец, жестокое лицо
которого выражало жгучую ненависть и предвкушение кровавой мести.
- Наконец-то! - злорадствовал Кадж, переполненный бешенством. - На сей
раз ты, Тарзан из племени обезьян, узнаешь не только гнев Пламенеющего Бога,
но и гнев Каджа-человека. Теперь мне никто не помешает!
Он занес жертвенный кинжал над собой. За Каджем Тарзан видел край стены
дворца и преодолевающую эту стену голову и плечи могучего льва с черной
гривой.
- Джад-бал-джа, убей его! - крикнул он. - Убей! Кадж замер, держа
кинжал на весу, и повернулся, чтобы проследить за взглядом
человека-обезьяны. В этот миг Золотой лев спрыгнул на землю перед двумя
остолбеневшими жрецами и могучим прыжком подмял под себя верховного жреца
Опара. Кинжал упал на пол, и огромные челюсти льва сомкнулись на горле
Каджа.
Младшие жрецы, схватившие Тарзана и теперь ставшие свидетелями страшной
смерти своего повелителя, в панике разбежались, и лишь Тарзан, Джад-бал-джа
и труп Каджа были единственными обитателями жертвенного храма дворца.
- Охраняй, Джад-бал-джа, - приказал Тарзан, - пусть никто не посмеет
причинить зло твоему хозяину.
x x x
Через час сторонники Лэ захватили древний дворец и храмы Опара. Жрецы и
воины, которые остались в живых, быстро признали Лэ своей королевой и
верховной жрицей, и теперь по ее приказу город обыскивали в поисках Тарзана
и Каджа. Лэ, ведя одну из поисковых групп, вошла в жертвенный двор.
Зрелище, которое предстало перед ее глазами, заставило Лэ остановиться:
на алтаре лежал связанный Тарзан из племени обезьян, а над ним с оскаленной
пастью и горящими глазами возвышался Джад-бал-джа, Золотой лев.
- Тарзан! - воскликнула Лэ, шагнув вперед к алтарю. - Кадж все-таки
добился своего! Боги моих отцов, сжальтесь надо мной - Тарзан мертв!
- Нет, - вдруг произнес Тарзан. - Я отнюдь не умер. Подойдите и
развяжите меня. Я связан, и, не будь Джад-бал-джа, я действительно погиб бы
от вашего жертвенного кинжала.
- Слава Богу! - прошептала Лэ и двинулась к алтарю, но остановилась,
заслышав угрожающее рычание льва.
- Лежать! - приказал Тарзан. - Дай ей подойти. - И Джад-бал-джа лег
рядом со своим хозяином, положив свою усатую морду на грудь
человека-обезьяны.
Лэ подошла, подняла жертвенный кинжал, разрезала им путы, державшие
Повелителя джунглей в плену, а затем увидела за алтарем труп Каджа.
- Ваш злейший враг мертв, и за это вы можете благодарить Джад-бал-джа,
- сказал Тарзан, - как я могу благодарить его за собственное спасение.
Теперь вы будете править Опаром, находясь в дружеских отношениях с городом
долины дворца алмазов.
В ту же ночь Тарзан, болгани, старейшины гомангани, жрецы и жрицы Опара
сидели в большом банкетном зале дворца как гости королевы Лэ и вкушали яства
с золотых тарелок древних атлантов, и на следующее утро Тарзан и
Джад-бал-джа отправились в обратный путь в страну вазири, домой.
XVII. ПЫТКА ОГНЕМ
Флора Хакес со своими сообщниками, преследуемая Мовуту и его двумястами
воинами, пробиралась сквозь мрак ночных джунглей. Они шли бесцельно, ибо,
доверившись чернокожим проводникам, теперь плохо представляли себе, где
находятся. Их единственным желанием было как можно дальше уйти от лагеря
охотников за слоновой костью. Независимо от результатов сражения, их ожидала
одинаковая судьба, так как любая из победивших сторон захватила бы их в
плен. Они шли некоторое время, а затем решили сделать короткий привал. Вдруг
до них донесся шум погони, и они вновь пустились в бегство, охваченные
ужасом.
Неожиданно они с удивлением заметили впереди какой-то свет. Что бы это
могло быть? Неужели они сделали круг и опять подошли к лагерю, из которого
совершили побег? Они осторожно двинулись вперед, чтобы разведать обстановку,
и вскоре подошли к колючей изгороди, окружавшей лагерь. В центре горел
небольшой походный костер. Вокруг расположились с полсотни чернокожих
воинов, а когда беглецы подползли поближе, то заметили среди негров фигуру
белой женщины. Между тем звуки погони приближались. Судя по жестам, воины
что-то горячо обсуждали. Но вот женщина подняла руку, требуя молчания. Было
ясно, что она услышала звуки погони за Флорой Хакес и ее сообщниками.
- Там белая женщина, - шепнула Флора. - Мы не знаем, кто она, но в ней
наша единственная надежда, ибо погоня уже близка. Может быть, она защитит
нас. Пошли! - И, не дожидаясь ответа, девушка шагнула в сторону лагеря.
Когда она подошла, зоркие глаза вазири обнаружили их, и мгновенно
лагерь ощетинился множеством копий.
- Стоять! - приказал один из воинов. - Мы вазири Тарзана. А вы кто?
- Я англичанка, - отозвалась Флора. - Мы с товарищами заблудились в
джунглях. Во время сафари нас предали, и теперь вождь со своими аскари идет
за нами по пятам. Нас только пятеро, и мы взываем о помощи.
- Пусть подойдут, - сказала Джейн вазири. Когда Флора и четверо мужчин
входили в лагерь под испытующим взглядом Джейн Клейтон и вазири, еще одна
пара глаз следила за ними из листвы огромного дерева: эти серые глаза
загорелись, когда их обладатель узнал девушку и ее спутников.
Беглецы приблизились к леди Грейсток, и вдруг она удивленно
воскликнула:
- Флора?! Как вы здесь оказались? Флора, взглянув на нее, остолбенела.
- Леди Грейсток? - промолвила она растерянно.
- Странно, - сказала Джейн, - я и не знала, что вы в Африке.
На мгновение Флора оцепенела, но вскоре ее изворотливый ум подсказал
выход.
- Я здесь с мистером Блюбером и его коллегами, - сказала она. - Они
проводят научные изыскания и пригласили меня в экспедицию, поскольку я уже
бывала в Африке с вами и лордом Грейстоком и знакома с обычаями этих краев.
Но теперь наши носильщики и аскари взбунтовались, и, если вы не поможете
нам, мы погибнем.
- Это негры с западного побережья? - поинтересовалась Джейн.
- Да, - ответила Флора.
- Думаю, мои вазири смогут сдержать их. Сколько там человек?
- Около двухсот, - сказал Краски. Леди Грейсток покачала головой.
- Многовато, - заметила она и подозвала Усули. - За этими людьми
гонится около двухсот негров с западного побережья. Мы должны защитить их.
- Мы вазири, - просто ответил У сули. Через мгновение в слабом отсвете
костра показался авангард сил Мовуту.
Увидев воинов, готовых отразить нападение, чернокожие с западного
побережья остановились, однако Мовуту, определив, что противник сравнительно
немногочислен, вышел вперед и принялся выкрикивать издевательства и угрозы,
требуя немедленной выдачи беглецов. Свои крики он сопровождал огромными
прыжками, потрясал ружьем и грозил кулаками. Постепенно воины подхватили его
крики, и вскоре уже двести глоток бранилось и угрожало. Криками и
судорожными движениями воины разжигали в себе ярость, необходимую для
нападения. Вазири, выученные Тарзаном и привыкшие к дисциплине, давно уже
отказались от этого первобытного ритуала, и спокойно стояли, ожидая
приближения неприятеля.
- Они вооружены винтовками, - заметила Джейн. - Это плохо.
- Но из них всего несколько человек умеет обращаться с огнестрельным
оружием, - сказал Краски.
- Займите места среди вазири, не стреляйте, пока они не начнут атаку,
но при первом же враждебном действии открывайте огонь, ничто так не пугает
негров с западного побережья, как плотная стрельба. Мы с Флорой в дальнем
конце лагеря у большого дерева.
Джейн говорила властно, как человек, привыкший распоряжаться и
уверенный в послушании. Мужчины повиновались, даже Блюбер, покрытый мелкой
дрожью, занял свое место в цепи.
Их приготовления, заметные при свете костра, были правильно истолкованы
Мовуту и тем человеком, который следил за всем происходящим с большого
дерева, под которым расположились Флора и Джейн. Мовуту не хотел воевать,
его интересовала только Флора Хакес. Он повернулся к своим людям.
- Их всего полсотни. Мы легко могли бы перебить их, но мы пришли не
воевать, мы пришли за белой женщиной. Оставайтесь здесь и отвлекайте
внимание этих шакалов. Пусть они все время смотрят на вас. Наступайте и
отступайте, а, пока вы будете отвлекать их, я возьму пятьдесят воинов и
зайду к ним в тыл. Как только я схвачу белую девушку, я пришлю к вам гонца.
Тогда немедленно возвращайтесь в деревню, где за прочной оградой мы
будем в полной безопасности.
Этот план понравился чернокожим: им тоже не хотелось воевать, поэтому
они принялись выкрикивать угрозы еще громче, так как поняли, что им ничего
не грозит, и вскоре после бескровной победы они вернутся в свою деревню.
Когда Мовуту, совершая обходной маневр, пробирался сквозь густые
джунгли, а оставшиеся воины усердно имитировали скорую атаку, перед двумя
женщинами вдруг появился белый гигант, спрыгнувший с дерева. Он был почти
обнажен, если не считать набедренной повязки и переброшенной через плечо
шкуры леопарда.
- Джон! - воскликнула леди Грейсток. - Слава Богу, ты нашелся!
- Тс-с-с! - предупредил белый гигант, приложив палец к губам, а затем,
повернувшись к Флоре Хакес, произнес: - Вас-то мне и нужно!
Не успели женщины опомниться, как он схватил Флору и легко забросил ее
на плечо. Прежде чем леди Грейсток поняла, что происходит, он махнул через
изгородь и исчез со своей ношей в джунглях.
Несколько мгновений Джейн Клейтон стояла, пошатываясь, словно от
внезапного удара, затем, издав приглушенный стон, рыдая, опустилась на землю
и закрыла лицо руками.
Такой и нашел ее Мовуту со своими воинами, незаметно пробравшимися в
лагерь с тыла. Они пришли за белой женщиной и нашли ее. Грубо подняв ее и
зажав рот большими грязными ладонями, они потащили ее в джунгли.
Спустя минут десять белые и вазири вдруг увидели, что неприятельские
воины начали медленно отступать, продолжая выкрикивать издевательства и
угрозы. Сражение закончилось без единого выстрела.
- Черт возьми! - воскликнул Торн. - Много шуму из ничего. Что бы это
значило? Или они умеют только кричать?
Блюбер стукнул себя кулаком в грудь.
- Жалкой шайкой негров Адольфа Блюбера не испугаешь, - напыщенно
произнес он.
Краски смотрел вслед отступающему противнику и задумчиво скреб в
затылке.
- Ничего не понимаю, - сказал он, повернувшись к костру. А затем
внезапно спросил: - А где Флора и леди Грейсток?
Так они обнаружили исчезновение женщин. Вазири впали в отчаяние. Они
звали свою госпожу, но ответа не было.
- Вперед! - крикнул У сули. - Мы, вазири, будем сражаться!
Он перепрыгнул через изгородь и в сопровождении своих воинов кинулся
преследовать отступающих.
То, что происходило дальше, напоминало скорее паническое бегство, чем
организованное отступление. Подгоняемые страхом, преследуемые вазири, негры
с западного побережья бросали оружие, чтобы бежать быстрее. Мовуту со своим
отрядом вышел раньше, и поэтому он достиг деревни до того, как появились
преследователи. Около ворот беглецы остановились, они понимали, что вазири
могут легко ворваться в деревню вслед за толпой удирающих негров, охваченных
паникой. Поэтому они образовали заслон и сдерживали вазири до тех пор, пока
последний воин не проскочил внутрь ограды. Затем они захлопнули ворота.
Ограждение было надежным и рассчитанным на длительную осаду, кроме того,
нападавших было значительно меньше, чем обороняющихся.
Поняв бесполезность прямой атаки, Усули отвел свой отряд на небольшое
расстояние. Там воины опустились на землю, бросая разгневанные и хмурые
взгляды на ворота, а Усули задумался над тем, как перехитрить врага,
которого невозможно одолеть силой.
- Нам нужна только леди Грейсток, - сказал он. - Мщение можно отложить
до завтра.
- Но мы даже не знаем, находится ли она в деревне, - высказал сомнение
один из воинов.
- Где же тогда она? - удивился Усули. - Хотя, может быть, ты и прав, но
мы должны это проверить. У меня есть план. Смотрите, ветер дует от деревни к
нам. Я возьму с собой десять человек, а остальные останутся около ворот и
будут делать вид, что собираются напасть. Постарайтесь произвести как можно
больше шума. Через некоторое время ворота откроются, это я вам обещаю, и они
бросятся вон из деревни. Я постараюсь вернуться раньше, чем это произойдет,
но если я не успею, разделитесь на две группы и встаньте по обеим сторонам
от ворот. Пусть они бегут мимо вас, не трогайте их. Ищите только леди
Грейсток. Если увидите ее, нападайте на охрану и отбивайте нашу госпожу.
Понятно?
Вазири закивали головами в ответ. Он отобрал десять воинов и повел их в
джунгли.
Мовуту привел Джейн Клейтон в хижину неподалеку от входа в деревню.
Здесь он привязал ее к столбу, все еще думая, что это Флора Хакес. Затем он
вышел из хижины и направился к своим воинам, чтобы руководить обороной.
События в течение нескольких часов сменялись с такой калейдоскопической
быстротой, что Джейн Клейтон все еще находилась в шоковом состоянии.
Воспоминание о том, что Тарзан бросил ее и унес в джунгли другую женщину,
заставляло ее забыть об опасности ее теперешнего положения. Даже рассказ
Усули об испытаниях, выпавших на долю Тарзана и, возможно, отразившихся на
его памяти, не оправдывал его поведения. Она тихо сползла на землю и в
духоте арабской хижины безутешно разрыдалась.
Пока она лежала, разрываясь от горя, Усули со своими воинами незаметно
пробрался к ограде с тыла. Здесь валялось множество сухих веток, оставшихся
со времен строительства деревни. Эти ветки они принялись складывать вдоль
частокола, пока не заложили забор на три четверти. Делать эту работу,
соблюдая тишину, было трудно, поэтому Усули послал гонца к основному отряду
с приказом усилить шум, крики, чтобы неприятель поверил в скорую атаку. План
удался, но, хотя Усули и его товарищи работали не покладая рук,
потребовалось больше часа, чтобы достичь результатов, удовлетворивших Усули.
Мовуту через щель в ограде наблюдал за действиями основных сил вазири,
освещенных восходящей луной, и в конце концов пришел к выводу, что атаки не
будет, а поэтому можно ослабить бдительность и заняться другими, более
приятными делами. Приказав своим воинам оставаться у ворот следить за
противником и при первых признаках опасности позвать его, Мовуту вернулся в
хижину, где он оставил леди Грейсток.
Чернокожий был человеком огромного роста с низким скошенным лбом и
выступающими челюстями. Он относился к низшему типу африканских негров. Его
налитые кровью глаза остановились на совершенных формах лежащей женщины.
Мовуту облизнул толстые губы и, подойдя ближе, дотронулся до нее. Джейн
Клейтон взглянула на него и судорожно вздрогнула. В свою очередь чернокожий
с удивлением вглядывался в лицо женщины.
- Кто ты? - спросил он на пиджин-инглиш, распространенном на побережье.
- Я леди Грейсток, жена Тарзана из племени обезьян, - ответила Джейн. -
Если ты не глуп, ты отпустишь меня.
Удивление и испуг мелькнули в глазах Мовуту. Он некоторое время сидел
молча, глядя на нее, но вскоре жадное похотливое выражение, появившееся на
его лице, прогнало испуг, и в этом изменении Джейн прочла свою судьбу.
Мовуту развязал узлы. Она чувствовала его горячее дыхание и видела
налитые кровью глаза и красный язык, время от времени облизывающий толстые
губы. Как только путы были сброшены, она вскочила на ноги и бросилась к
выходу, но огромная рука грубо схватила ее за плечо. Мовуту потянул ее к
себе. Как бешеная тигрица отбивалась Джейн, извиваясь и нанося удары по
оскаленному отвратительному лицу. С грубой силой, безжалостной и неумолимой,
он отражал ее сопротивление и медленно, но верно подтаскивал к себе, забыв
обо все на свете, не слыша криков вазири перед воротами и нового незнакомого
шума, внезапно возникшего в деревне. Борьба продолжалась, и силы женщины
понемногу иссякали.
Усули поднес пылающий факел к огромной куче хвороста. Пламя,
раздуваемое ночным ветерком, мгновенно превратилось в пылающий костер, в
котором сухие бревна ограды превратились в тучи ярко-красных искр. Их
подхватывал ветер и бросал на крыши тростниковых хижин. Очень скоро деревня
превратилась в ревущий огненный ад. Как и предсказывал Усули, ворота
распахнулись, и чернокожие с западного побережья в ужасе бросились в
джунгли, спасаясь от пожара. По обеим сторонам от ворот стояли вазири, ища
свою госпожу, но, хотя они ждали до тех пор, пока последний негр не покинул
пылающую деревню, они не дождались ее.
Уже давно стало ясно, что в пылающей деревне не осталось никого, но они
все еще ждали и надеялись. Наконец, Усули прервал это бесполезное дежурство.
- Может, ее здесь и не было, - сказал он. - Нужно догнать чернокожих,
поймать кого-нибудь и узнать о судьбе леди Грейсток.
Уже при свете дня они настигли небольшую группу беглецов, разбивших
лагерь в нескольких милях к западу, Их быстро окружили и заставили сдаться,
пообещав безопасность, если они правдиво ответят на несколько вопросов
Усули.
- Где Мовуту? - спросил он, поскольку узнал от европейцев имя вождя.
- Не знаем. Мы не видели его с тех пор, когда бежали из деревни, -
ответил один. - Мы были в рабстве у арабов, а теперь, вырвавшись из поселка,
хотим убежать и от остальных. Лучше быть одним, чем с Мовуту он еще хуже,
чем арабы.
- Вы видели белую женщину, которую он привел вчера вечером в деревню? -
спросил Усули.
- Да, он привел одну белую женщину.
- Что он с нею сделал? Где она сейчас?
- Не знаю. Он привел ее, связал и бросил в хижину неподалеку от входа в
деревню. После этого мы ее не видели.
Усули взглянул на своих товарищей. В его глазах застыл ужас.
- Пошли, - приказал он. - Мы должны вернуться в деревню. Вы пойдете с
нами, - добавил он, обращаясь к пленным, - и если вы солгали... - Он
выразительно чиркнул ладонью по горлу.
- Мы не солгали, - прозвучало в ответ. Они быстро вернулись к арабской
деревне, от которой остались одни чадящие головешки.
- Где стояла хижина, в которую бросили белую женщину? - спросил Усули,
когда они подошли к пожарищу.
- Здесь, - ответил один из негров и прошел несколько метров от ворот.
Вдруг он остановился и указал на что-то, лежащее на земле.
- Вот, - сказал он, - вот белая женщина, которую вы ищете.
Усули и остальные вазири бросились вперед. Гнев и горе охватили их,
когда они увидели обугленные останки человеческого тела.
- Это она, - сказал Усули.
- Может, нет, - возразил один из вазири, - может, это кто-то другой.
- Мы можем проверить, - воскликнул второй. - Если среди пепла
обнаружатся кольца, значит, это она.
Он наклонился и принялся перебирать пепел в поисках колец, которые
носила леди Грейсток.
Усули уныло покачал головой.
- Это она, - сказал он. - Вот и столб, к которому ее привязывали, - и
он указал на обуглившийся ствол рядом с телом, - а даже если колец здесь
нет, это ничего не значит, Мовуту мог сразу же их отобрать. Все могли
покинуть деревню, кроме нее, она ведь была привязана и не сумела
освободиться. Да, иначе и быть не могло.
Вазири похоронили обгоревший труп и обозначили могилу пирамидой из
камней.
XVIII. ТРОПОЮ МЩЕНИЯ
Тарзан, приноравливаясь к скорости Джад-бал-джа, довольно медленно
продвигался домой. Он вновь перебирал в уме события последних недель. Хотя
ему и не удалось завладеть сокровищами Опара, сумка с алмазами, которую он
нес, в значительной степени компенсировала неудачу. Он только переживал за
безопасность вазири. А еще ему хотелось разыскать тех белых, которые так
коварно и подло обманули его, и примерно наказать их. Но поскольку его
неодолимо тянуло домой, он решил отложить поиски белых на будущее.
Вместе охотясь, питаясь и ночуя, человек и огромный лев продолжали свое
путешествие по диким джунглям. Вчера они разделили мясо оленя, сегодня
добыли кабана, и не было дня, чтобы они ложились спать голодными.
Оставался всего один дневной переход до фермы, когда Тарзан обнаружил
следы большого отряда воинов. Как некоторые люди прекрасно разбираются в
биржевых сводках, поскольку от этого зависит их существование, так и Тарзан
разбирался в следах, оставленных в джунглях, поскольку это было "sine qua
non" - "непременное условие" его жизни. Поэтому Тарзан принялся внимательно
изучать следы. Хотя отпечатки были оставлены несколько дней назад и частично
затоптаны дикими зверями, оставшегося было достаточно для внимательного
взгляда и чувствительных ноздрей человека-обезьяны. Его равнодушие вскоре
сме...
